26.10.2021 17:00
Выпуск 230 слушать скачать
Вместо приветствия: свежая история Димы Зицера с урока литературы. О том, как Тик-Ток может быть полезен. А далее – к вопросам. Вот лишь часть того, что обсудили:
- Софья из Москвы, 15 лет. Как объяснить маме всю необходимость домашнего обучения?
- Сын, 9 лет и двое младших – по 6 лет. Как изменить ревность старшнего к маленьким?
- Мальчик переживает, когда кто-то с ним не хочет играть/дружить в детском саду. Как объяснить сыну, что всем никогда не получится понравиться?
- Девочка 14 лет и все самое страшное для родителей: курение, мат и эротика. Как научить всем этим "правильно пользоваться"?
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие друзья, мы начинаем программу «Любить нельзя воспитывать».

Знаете, я сегодня не мог дождаться никак начала эфира, потому что сегодня со мной произошла история, которой я мечтаю с вами поделиться. И, мне кажется, эта история поучительная для всех нас, взрослых.

Дело вот, в чем. Был у меня сегодня обычный по расписанию мой урок литературы в 9-м классе. И в 9-м классе мы завершали, ну, как бы конец четверти, завершали разговор о Михаиле Юрьевиче Лермонтове. И вот под конец я задал вопрос ребятам, задал вопрос классу – слушайте, а что вообще про него знаем, вот кроме обязательных фактов? Что мы знаем об этом человеке, ну, Лермонтов, об авторе «Героя нашего времени» и много-много еще чего. И вдруг один мальчик, вы знаете, начал сыпать какими-то фактами, причем я должен вам сказать, часть из них я сам с трудом вспоминал. Ну, абсолютно такое литературоведческое откровение.

Я был совершенно потрясен, еще раз, ну, дети замечательные, в любом случае, мои ученики, не тем потрясен, что он был в курсе, а тем, что так глубоко. И какие-то истории из его ранней молодости, и какие-то его романы чудесные и прекрасные первые. И я спросил его, я говорю – слушай, а откуда все это из тебя сыпется, откуда ты это знаешь? И тут, знаете, что он мне ответил? Он сказал – а зря, что ли, у меня есть TikTok?

И тут, конечно, я раскрыл рот – причем здесь TikTok? Ведь мы, взрослые, считаем, что TikTok это, ну, может быть, не зло, но одно из зол. И он рассказал мне о том, на какие замечательные литературные каналы в TikTok он подписан, и как вообще TikTok, поразитесь, родители, удивитесь, позвольте себе удивиться, является таким удивительным источником знаний.

Это я к чему? А ни к чему, а просто так. Нам нужно сомневаться, нам нужно удивляться, наши дети будут нас удивлять и радовать. Да здравствуют современные технологии. И, дай, бог, чтобы мы и наши дети умели с ними взаимодействовать. Послушаем музыку и будем начинать разговаривать.

А между тем пишут мне в чате в ответ, видимо, на мое вступление из Калужской области, знаете, одно слово, так запальчиво: «Исключение». Ну, видимо, про мальчика, который вот таким образом использовал TikTok.

Слушайте, я, к сожалению, не знаю вашего имени, но мне кажется, что нет, не исключение. Я даже иногда подозреваю, что это мы с вами исключение, на самом-то деле. Мне кажется, что, напротив, мы с вами имеем дело с современностью в этот самый момент. И, конечно, очень-очень хочется сказать, как когда-то хотелось сказать нашим родителям и бабушкам, и дедушкам – нет, нет, нет, в наши-то годы молодежь была… Нет, ребята, не получится. Отличные они, прекрасные, ей богу, есть, чему у них учиться.

Софья из Москвы 15 лет, возможно, сейчас это подтвердит. Софья, здравствуйте.

СОФЬЯ: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Как жизнь?

СОФЬЯ: Да, отлично.

Д.ЗИЦЕР: Неплохо.

СОФЬЯ: В общем, как я уже писала, я в 9-м классе сейчас учусь.

Д.ЗИЦЕР: А, это Софья, я понял. Я же не понял, какая это Софья. Напомню слушателям, действительно, у нас была переписка, я отвечал на ваше сообщение. Это, мне кажется, про маму и про переход на домашнее обучение, такой какой-то разговор был.

СОФЬЯ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, рассказывайте.

СОФЬЯ: И сейчас в конце 9-го класса мы сдаем ОГЭ. И, значит, мне кажется, что я смогу сама подготовиться лучше, чем, если я буду учиться в школе. Ну, во-первых, потому что слишком много времени уходит на школу, но, так сказать, знаний не так много. Ну, то есть я не совсем весь материал понимаю, когда хожу в школу.

Д.ЗИЦЕР: Да я понял, понял, Софья. Ну, и в чем же проблема?

СОФЬЯ: Ну, проблема в том, что мама не очень это…

Д.ЗИЦЕР: Маме не очень это нравится.

СОФЬЯ: Не очень, да, нравится это.

Д.ЗИЦЕР: Так, ну, и что же вы хотите от меня в связи с этим, Софья?

СОФЬЯ: Не знаю, как ей объяснить это.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, в этом смысле мы же, по-моему, говорили о том, что было бы здорово вместе с мамой позвонить, на самом-то деле.

СОФЬЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а мама у нас рядом?

СОФЬЯ: Нет. Она не хочет говорить даже на эту тему даже со мной.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, вы знаете, что я вам скажу, Софья, я понял, понял. Значит, я могу дать вам совет в качестве учителя, ну, так, на секунду?

СОФЬЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Могу? Слушайте, во-первых, я абсолютно с вами согласен, что ОГЭ сдать вообще-то не очень сложно, это чистая правда.

СОФЬЯ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Да, да, это правда. Особенно, если человек учился до этого и знает материал, ОГЭ, действительно, сдать, ну, в общем, не то, что не очень сложно, а вообще не сложно. Но тут вот есть одна такая штука, я не знаю, об этом ваша мама волнуется или не об этом, но я-то кое о чем волнуюсь в связи с вами. Я скажу вам, о чем. Что вообще-то, для того чтобы сдать любой экзамен, даже экзамен относительно простой, как ОГЭ, нужно вообще-то понимать, как его сдавать.

Вот, кроме того, что мы должны знать с вами материал, по которому нас будут спрашивать, и по которому нам придется отвечать, нам надо знать, как этот материал оформлять. И в ОГЭ и в ЕГЭ вообще-то это устроено не очень просто. Это в определенном смысле устроено даже сложнее, чем сам материал, понимаете?

СОФЬЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Потому что, еще раз, я совершенно с вами согласен со знаниями. И в этом смысле, мне кажется, любому человеку вообще-то нужна помощь. Я не знаю, за сколько времени вы справитесь с этим. Может быть, вы очень-очень быстро поймете, каким образом нужно оформлять работу по ОГЭ и быстро освоите этот материал. А, может быть, вам понадобится времени побольше.

Но я в любом случае перед тем, как убеждать маму в том, что вы справитесь сами, я, кстати, уверен, что, еще раз, что по знаниям вы справитесь сами. Но я бы на вашем месте сначала все-таки проверил и поучился всему, что касается оформления работы, знаете, вот подписи. Знали бы вы, сколько замечательных детей, замечательных срезалось на этом. Вот на том, что не так написали фамилию, не дописали до конца, не с той стороны, не там поставили галочку, понимаете?

СОФЬЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Так что вот, что я бы вам сказал, на самом-то деле.

СОФЬЯ: Ну, мы уже писали пробник ОГЭ, и, мне кажется, там легкое оформление, и мне все понятно.

Д.ЗИЦЕР: Проверьте, дружище, проверьте. Теперь, что касается второй части, как поговорить с мамой. Понимаете, в чем штука, мне кажется, что это не очень правильно по отношению к маме, если я буду так у вас за ее спиной немножко вас подговаривать. Направление я вам дам, но направление вы сами знаете, Софья. Направление – конечно, нужно говорить не о том, чего вы не хотите, а о том, чего вы хотите. Понимаете разницу?

СОФЬЯ: Да, я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Не «мама, я не хочу ходить в школу, а хочу немедленно бегом бежать на семейную форму обучения и как-нибудь я сдам ОГЭ». А – мама дорогая, мне это нужно, потому что и, не знаю, что там надо подставить. Подставьте нужное, что называется. Потому что в это время я буду писать музыку. Потому что в это время я освою курс по химии. Потому что в это время я… Вот про это нужно говорить. И мне кажется, я уверен, что мама у вас замечательная, мне кажется, что, если говорить об этом, у вас появляется шанс ее убедить в чем-то.

Кроме этого я бы, знаете, что добавил, добавил бы технический момент такой, а именно, у вас же пробники еще будут и не один, и не два.

СОФЬЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Может быть, поговорить с мамой и сказать – слушай, ну, давай, может быть, мы попробуем договориться и проверить на ближайшем пробнике, чего у нас будет, и что у нас получится. Ну, вот как-то вот так, чтобы постепенно это получалось. Боюсь, что это все, что я без мамы могу сказать. Но, с другой стороны, это не мало, надо пробовать.

СОФЬЯ: Да, да. Ну, я не только из-за ОГЭ, конечно, но из-за того, что я хочу заниматься еще другими вещами, то есть помимо школы.

Д.ЗИЦЕР: Вот, вот, Софья. И соответственно, я думаю, что, если вы это очень-очень хорошо сформулируете и зайдете с этой стороны, я думаю, что маме это очень поможет. Потому что, знаете, редкая мама не будет в восторге от того, что ее замечательная дочь Софья хочет и это, и это, и это, и это при этом успевает, то, что мама считает главным. Софья, действуйте, потом рассказывайте, ладно?

СОФЬЯ: Хорошо, ладно, да. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Я прощаюсь с вами, желаю вам удачи. Маме привет вне зависимости от того, хочет ли она со мной разговаривать. Всегда буду ей рад.

СОФЬЯ: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Александр из Москвы у нас на линии. Здравствуйте, Александр.

АЛЕКСАНДР: Здравствуйте, Дима. Я слушаю передачи, смотрю ваши передачи и несколько людей задавали вопрос вам по поводу старшего ребенка и младшего ребенка, когда младший ребенок совсем маленький, то есть, ну, готовится родиться. У меня ситуация немножко другая. У меня есть сын, 9 лет и есть у него брат с сестрой соответственно на 3 года разницы, то есть 6,5 лет.

Д.ЗИЦЕР: Младше, да? То есть им 6?

АЛЕКСАНДР: Младше, да. И у старшего периодически возникают такие приступы ревности с точки зрения того, что он приходит и видит, что мама с сестрой занимается или играет, или общается, и вот у него прямо лицо меняется в этой ситуации. Изменяется настроение резко, возникает какое-то такое резкое поведение, такое, привлекающее внимание, иногда даже агрессивное, может толкнуть кого-то и так далее. Если касается, когда появляется маленький ребенок, я слушаю ваши рекомендации, там привлекать к выбору имени, игрушек, вещей, чтобы вовлечь его в этот мир, то какие у вас есть рекомендации, когда осознанный ребенок, уже взрослый ребенок?

Д.ЗИЦЕР: А, пожалуйста. Значит, рекомендация номер один, это поговорить с ребенком, что вы наверняка делали. Он сам-то, что про это говорит? 9 лет, в общем, он вполне себе может сформулировать недовольство собственное.

АЛЕКСАНДР: На этот счет, то есть, как он относится к брату и сестре, или почему у него нет настроения, я с ним разговаривал.

Д.ЗИЦЕР: Нет, почему он расстраивается. Нет, не как он относится к брату и сестре. Ну, что он скажет, бедный – как ты относишься к брату и сестре? Я их люблю. Нет, нет, я не об этом. С ним-то, что происходит?

АЛЕКСАНДР: Ну, не могу сказать.

Д.ЗИЦЕР: А я расскажу вам тогда, Александр. Ну, мы поймали, может быть, только что удачу с вами. Во-первых, я бы на вашем месте с ним про это поговорил. И поговорил бы с ним про это совершенно откровенно, как со взрослым человеком. А именно – слушай, старик, я вот вижу, что у тебя бывают такие перепады настроения в этот момент, слушай, а можешь рассказать про это? Я сразу тебе скажу, зачем я прошу тебя рассказать, потому что ты очень близкий и дорогой для меня человек, я бы хотел это изменить. Может быть, тебе мелочь какая-то нужна, а мы ее не делаем, родители твои, а мы ее сделаем, и все будет хорошо. Может, тебя надо целовать особым образом. Это, не подсказывайте варианты, это я вам даю вариант. Это, во-первых. Еще раз, ему 9 лет, он в 3-м классе, он точно может это сформулировать. Аккуратненько, вы ему поможете и так далее.

Теперь второй вопрос. А сколько времени мама с ним проводит в неделю один на один?

АЛЕКСАНДР: Ну, несколько часов точно старается проводить. Ну, то есть мы не делаем домашние задания, мы стараемся проводить какие-то обучающие, развивающие занятия на его выбор. Хочет, он может английским позаниматься, хочет, ну, то есть сам выбирает вид деятельности. Хочет, может это быть онлайн какое-нибудь обучение, ну, то есть вот и проводит время с мамой.

Д.ЗИЦЕР: Класс. Я имел в виду не это, поэтому сейчас мы это поменяем с вами немножко. Я имею в виду не то, что вы называете обучающими видами деятельности, а я имею в виду, когда мама говорит ему – слушай, айда, мороженое лопать вдвоем. Пойдем с тобой, я не знаю, куда вы там ходите с мамой, с папой на рыбалку, куда хотите, идите, короче говоря. То есть, иными словами, когда я не в кавычках занимаюсь деятельностью или в кавычках работаю, а когда мы с мамой принадлежим друг другу, когда мне в кайф, говоря простым языком, на самом-то деле.

АЛЕКСАНДР: Ну, чтобы он сам выбрал, куда он хочет пойти.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, никакой он сам, нет. Совместное времяпрепровождение, совместное впечатление это называется, или совместное переживание, еще точнее, это называется. Когда мы с мамой идем, ну, чуть постарше он будет, когда мы с мамой идем в театр вдвоем. Не потому что я должен учиться, не потому что мне надо английский изучать, что дело хорошее, безусловно. А просто, потому что мама хочет быть со мной, а я хочу быть с мамой.

Потому что, что здесь может быть, помимо первого пункта. Тут может быть такая ревность, «ревность» правильное слово, вы правы, но и вообще-то ему хочется просто так иногда, чтобы мама ему принадлежала, просто так. Не по делу, а просто так.

И еще ему может хотеться внутренне, не то, что он это формулирует, чтобы он маме время от времени тоже нужен был просто так. Поэтому вот такая формула – слушай, а пошли просто так гулять в парк, вот просто так. Мам, а чего, английский будем учить? Нет, нет, просто хочу с тобой пойти гулять в парк, ты чего, прикалываешься? С тобой хочу, ты мой сын любимый, пойдем. А папу там, не знаю, нет, папу ладно. А младших возьмем? Нет, не возьмем младших, я сегодня много с младшими была. С тобой, мне тебя не хватает. Ну, вот. 99 процентов, что первое плюс второе сделают свое дело.

АЛЕКСАНДР: Спасибо вам большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Да, пожалуйста. Пробуйте, я думаю, что что-нибудь у нас получится.

АЛЕКСАНДР: Да, постараемся.

Д.ЗИЦЕР: Так, мы идем дальше. Ну, давайте сообщение возьмем какое-нибудь. Значит, сообщение мы возьмем такое, вот приятное какое сообщение, чудесное. «Спасибо за рекомендацию книги «Мой дедушка был вишней», – Екатерина пишет из Санкт-Петербурга. – Начала читать своей 9-летней дочери, с удивлением обнаружила, что она продолжает читать книгу сама. При том, что дочь охладела к чтению и последний год вообще ничего не читает».

Ура, ура, ура, Екатерина, вам не передать, как же я радуюсь таким сообщениям. Значит, мы на правильном пути. Так, читаю еще одно сообщение, прочесть не успел, поэтому, что услышите, то услышите.

«Здравствуйте, Дима. Приведу пример из нашей жизни к теме гаджетов. У моей дочери в 7 лет был друг, у которого очень авторитарные, жесткие родители. Они из принципа не покупали ему гаджет, мол, нечего ерундой заниматься, иди, делай уроки. Так вот всякий раз, приходя к нам в гости, этот мальчик хватал трясущимися руками телефон дочери, и умолял дать ему поиграть. Ни о каких совместных играх уже не шло речи. Видно было, что в гости к нам ему хотелось только, чтобы заполучить желанный телефон. Грустно было это видеть».

Да, я согласен абсолютно. Мне тоже кажется, что это история печальная. Ребята, вот смотрите, про гаджеты, тут ведь что, тут история такая, что мы лишаем их чего-то, действительно, лишаем из-за собственного страха, и, действительно, это возвращается вот таким странным образом. Мы одновременно подсаживаем, на самом деле, их на эти же самые гаджеты, понимаете, какая штука?

Еще раз, есть несколько сообщений на эту тему вот по поводу сегодняшнего моего вступления к программе. Мы очень-очень ревнивы по отношению к нашему прошлому и к нашей жизнедеятельности. Мы, действительно, боимся нового. Не потому что мы с вами нехорошие, ребят, не поэтому. Потому что мы не привыкли к этому. Тем более что, видите, технологии-то идут вперед. Еще недавно TikTok никакого не было, а сейчас он есть. И поэтому на автомате нам очень-очень хочется сказать – слушайте, это гадость, это ерунда, ну, и опять же, вот это вот – в наше-то время было, и так далее.

Нет, ребята, наши дети, знаете, что, не были бы увлечены этими технологиями, если бы эти технологии не были потрясающими. Теперь, всегда есть вторая сторона, когда мы говорим с вами о гаджетах. Конечно, любой гаджет, любой предмет, любую технологию можно использовать во вред, безусловно. Причем использовать во вред и тем, кто постит там всякую дрянь, и теми, кто эту дрянь воспринимает. Но так это же и есть наше с вами дело и наша с вами забота, как научить наших детей отбирать контент. Как научить наших детей в тот момент, когда речь идет о какой-то чепухе, закрывать это. А когда речь идет вот, как в моем сегодняшнем рассказе о фактах из биографии Михаила Юрьевича Лермонтова, головой вниз туда нырять.

Это ведь, действительно, вот только что я читал вам сообщение от Екатерины из Петербурга, какое чудо произошло с ее девочкой замечательной и с книгой «Мой дедушка был вишней», потому что мама Катя, на самом-то деле, погрузилась вместе с ней в классный контент. Мало того, что контент был классный, так еще и девочка видела, как мама этим увлечена. Так девочка еще и понимала, что ею не манипулируют, что сейчас она делает что-то, что нравится маме, что важно. И напомню, мама вдруг обнаружила, что ее дочь продолжает читать уже сама.

Слушайте, это не просто достижимо, это и есть современные технологии. Еще раз подчеркну, это правда, бывает там и всякая чепуха. Ну, так для этого мы и рядом с вами, чтобы чепуху миновать. Слушаем новости и продолжаем программу.

На линии у нас Петербург. Здравствуйте, Екатерина.

ЕКАТЕРИНА: Здравствуйте, Дима. Рада вас слышать. Вопрос мой заключается в следующем. Моему сыну 6 лет, он ходит в детский сад. И вот с недавних пор я стала замечать, что он очень много внимания обращает на то, что с ним кто-то не захочет играть, кто-то не захочет дружить. Задает вопросы по поводу того, что, мама, а вот мне кажется, что мы пойдем на площадку, и играть со мной никто не будет.

Недавно был забавный достаточно разговор в том плане, что он про бизнес свой будущий планы строил, и вдруг до слез фактически у него дошло, он вдруг сказал о том, что, ну, со мной никто не захочет работать. При этом я вижу, что он общается с детьми в садике. Я разговаривала с воспитателями, воспитатели говорят, что с общением у ребенка нет никаких проблем. Ну, я и сама это вижу.

Но вот, учитывая, что он культивирует в себе вот это сомнение, либо какие-то внешние факторы культивируют это сомнение в нем, вот я решила, что пора обратиться к вам, потому что не очень понимаю, стоит ли заострять на этом внимание. Если стоит, то каким образом грамотно это сделать? Мягко как-то помочь ребенку? И стоит ли вообще, в принципе, влезать в его отношения с одногруппниками, когда он просит меня – мам, ну, поговори, пожалуйста, с мальчиком из группы, почему он со мной не хочет играть, а когда я спрашиваю у него, почему он не берет меня в игру, он отвечает – по кочану. Насколько вот в этом возрасте вообще заслуживает это внимание?

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, конечно, понаблюдать надо. Но вообще-то, в первую очередь, надо понаблюдать, мне кажется, за тем, что в детском саду происходит. Он же не сам это придумал. Вот эта вот формула «будут играть, не будут играть», в первую очередь, нам с вами надо убедиться, что она, ну, как бы это сказать, не от взрослых идет, на самом-то деле. Потому что…

ЕКАТЕРИНА: А как это проверить?

Д.ЗИЦЕР: А как это проверить, у вас детский сад-то хороший? Ну, вы дружите там, в детском саду с воспитательницами?

ЕКАТЕРИНА: Садик, да, хороший.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. То есть в идеальном варианте, если можно, если у вас так принято, нет, наверное, вряд ли, особенно сейчас в ковидные времена, я хотел сказать, что потусоваться бы там немножко, некоторое время, но, видимо, сейчас не получится. Слушайте, если у вас хорошие отношения с воспитательницей, поговорите с ней, просто поговорите с ней.

Я совсем не подозреваю, вы не волнуйтесь, и она пусть не волнуется, воспитательницу в том, что она использует такие антипедагогичные формулы, как, если ты не будешь хорошо себя вести, с тобой никто не будет играть. Во-первых, это надо исключить просто для того, чтобы мы были спокойны, потому что такое бывает, как мы с вами понимаем, к сожалению, у взрослых. И не обязательно у педагогов, бывает и у близких взрослых. Это раз.

А, во-вторых, ведь, если, действительно, речь идет о том, что у вас хорошая воспитательница, уверен, что так, и она хороший профессионал, она довольно легко с этим может справиться. Как, если вы спросите меня, она, скорее всего, знает. Но вообще-то, это, когда она, ну, я скажу специальное слово, а потом переведу его на простой язык, когда она структурирует процесс. То есть, иными словами, организовывает всякую совместную деятельность.

Когда игра или когда то, что они делают, предусматривает, например, малые группы. Это вообще, кстати, очень круто, особенно в 6 лет, и чем старше, тем круче, на самом деле. Когда под воздействием каких-то рамок, то, что называется в педагогике или правил игры, говоря более простым языком, мы учимся объединяться с разными людьми опять-таки в игре, в какой-то там деятельности определенной и так далее. То есть я-то вообще-то поговорил бы с ней просто, да и все. Нет, я на вашем месте, если прямой вопрос, я бы не лез. Что? Разговаривали?

ЕКАТЕРИНА: Разговаривала, да. И воспитательница говорит, что хорошо они играют.

Д.ЗИЦЕР: Я теряю вас, теряю.

ЕКАТЕРИНА: Слышно?

Д.ЗИЦЕР: Да, да.

ЕКАТЕРИНА: Воспитатель говорит, что все в порядке в коллективе, и они друг с другом играют. Даже те мальчики, с которыми он говорит, что они не хотят с ним играть, они играют с ним. Он сконцентрирован на двух определенных парнях, на самом деле. И есть такое ощущение, что там конфликт лидерских интересов в коллективе, и поэтому как бы, я не знаю, у меня остаются только догадки. Мне кажется, если я начну слишком сильно погружаться и анализировать с ним эту тему…

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, вы не начнете.

ЕКАТЕРИНА: Я загружу его на этом.

Д.ЗИЦЕР: Ни в коем случае. А я же разве вам это посоветовал? Совершенно не советовал, мне кажется, и не посоветую. Мне кажется, что вам совершенно не надо в это лезть. Между прочим, конфликт то, что вы называете, лидерских интересов это тоже находится в руках у препода, на самом-то деле. Потому что, ну, что это за конфликт лидерских интересов, они что, я только могу предположить, за что они там соревнуются, два или три мальчика?

ЕКАТЕРИНА: За сюжет игры, конечно же, кто главный выдумщик сюжета, например.

Д.ЗИЦЕР: Что бы вы сделали, Екатерина, если бы вы были воспиталкой в это время?

ЕКАТЕРИНА: Не знаю, я бы предложила им по очереди поиграть, наверное, по одному сюжету и по другому.

Д.ЗИЦЕР: А еще круче, если бы вы были воспиталкой, еще круче, вы бы сели вместе с ними и создали бы сложный сюжет, в котором, на самом деле, каждый предлагает свою сторону и все перекручивается. И тогда эти замечательные 6-летние мальчики сделали бы вывод о том, что суть не в том, что мой сюжет примут, а суть в том, что мой сюжет станет круче, если у меня сюжет Кати будет вовнутрь вписан. Так наш сюжет будет сюжетище. Так что в этом смысле, я не к тому, что идите, воспитывайте воспитательницу и рассказывайте ей, как жить, но вообще-то вот так.

Теперь смотрите, для того чтобы вы не смущались и не мучились на тему того, насколько вы его грузите или не грузите, а вы просто спросите, какой помощи он хочет.

ЕКАТЕРИНА: Он хочет конкретно, чтобы я поговорила с тем мальчиком.

Д.ЗИЦЕР: Давайте разыграем это…

ЕКАТЕРИНА: И мне кажется, что обещать ему, дело в том, что у меня был разговор, но я не впрямую, естественно, разговаривала с тем ребенком, я просто стала спрашивать у него, во что он играет. С утра, придя в садик, во что он играет.

Д.ЗИЦЕР: Я не про это, нет, не так, подождите, Кать, да вы чего, нет, мы не пойдем к тому мальчику, ну, что вы, шутите, что ли? Мы с вами поиграем дома в театр, в театр будем играть, театр это прекрасно, между прочим. Вы скажете своему, как нашего-то зовут 6-летнего?

ЕКАТЕРИНА: Андрей.

Д.ЗИЦЕР: Мы скажем – Андрейка, слушай, давай мы с тобой разыграем такую историю. Давай сейчас ты будешь мамой, а я буду вот этим твоим другом из детского сада или наоборот. И вы разыграете это. Во-первых, вы повеселитесь, чтобы не сказать поржете весело, потому что это прикольно и смешно, и так далее. А, во-вторых, он удивительным образом в этот момент убедится, что говорить-то не о чем.

Ну, вот он встанет в роль этого мальчика, например, а вы будете мамой, например. Скажешь – Андрей, ну, давай, что он мне ответит, что мне говорить? Ну, вот он скажет вам: мам, говори – играй с Андреем. Вы такая – играй с Андреем. А он отвечает в его роли, ну, там, хочу, не хочу, туда, сюда. Играем сюжет, меняем, меняем, смеемся, веселимся, убеждаемся в том, что это не путь, если мама поговорит с кем там, Витей, Вовой, Борей, Колей и так далее, абсолютно точно. Все.

Параллельно разговариваем с воспитательницей и, в общем, так аккуратненько, потому что, еще раз, мне кажется, что она может с этим справиться. Параллельно разговариваем о том, как жизнь в детском саду и какие у нас там интересные есть девочки, мальчики и так далее. Параллельно разговариваем о том, что его заинтересует в каждом, ну, не в каждом ребенке, но во второй тройке, условно говоря, не в первой, на которой его зациклило, а во второй, и чего там такого есть интересненького и крутого, и так далее.

Потом понимаем, чего мы еще не понимаем про вторую тройку. Потом думаем о том, как нам их завлечь каким-то сюжетом, и вместе с ними создать новый сюжет. Ну, вот такое. Хочется сказать пафосно – это и есть жизнь. Ну, вот, на самом деле, это и есть жизнь.

ЕКАТЕРИНА: Многоходовочка такая. Я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да, у нас нет цели опять, нас же не слушает Андрей сейчас. У нас нет с вами цели, чтобы эти мальчики начали с ним играть. Наоборот, у нас есть с вами цель представить ему жизнь сложной, разной, красивой, цветной и так далее. Вот, собственно, и все.

Что касается конкретного, ну, будет он расстраиваться на эту тему, ну, будет расстраиваться немножко. Но мне кажется, что это недолго будет, опять, если вы его завлечете, ну, вот этим кайфом отношений, которые устроены сложно, на самом деле, и с разными людьми по-разному. И, если в этой мини-театрализации он вдруг поймет, он маловат, конечно, 6 лет, это маловато, но все равно поиграть в это уже можно. Он вдруг поймет, что им движет, и что движет этими мальчиками. А вдруг он поймет, что он вообще, на самом деле, не с ними хочет играть. Я не могу этого предсказать. Но что будет довольно весело, предсказать могу.

ЕКАТЕРИНА: Я поняла, спасибо большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Играем? Ура. Хорошего, чудесного времяпрепровождения.

ЕКАТЕРИНА: Играем. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Иваново на линии, недавно был у вас. Анна, здравствуйте.

АННА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я вас слушаю.

АННА: Спасибо вам большое за передачу.

Д.ЗИЦЕР: Ура.

АННА: Ситуация такая. Доченьке моей 14 лет. Ну, мы пришли, наверное, к такому закономерному возрасту, когда начинаются всякие такие вещи, которые, ну, пограничные какие-то. Допустим, употребление нецензурной лексики в разговоре, допустим, просмотр контента всякого в интернете, порно там, что-то такое, интерес к курению, там что-то вот это вот все. То есть я считаю, это довольно закономерные такие вещи, наверное, в этом возрасте, как у многих, наверное. Наверное, и у меня тоже было и у всех.

Д.ЗИЦЕР: Не знаю. Ну, давайте вопрос успеем задать, потому что 15 секунд до рекламы. Вопрос.

АННА: Ну, вопрос в том, что я такой демократичный очень человек, и я, ну, все разрешаю, все разрешаю попробовать.

Д.ЗИЦЕР: А вопрос?

АННА: Ну, правильно ли я делаю?

Д.ЗИЦЕР: А, правильно ли вы делаете?

АННА: Может быть, мне нужно наоборот.

Д.ЗИЦЕР: Может, да, может, нет. Все, две минутки рекламы и попробуем ответить вместе.

Ну, так, Анна, вопрос-то, в чем? Правильно, неправильно вы это делаете? Правильно, неправильно для чего? Вы какой результат хотите получить?

АННА: Ну, мы с ней разговариваем о том, что всему есть свое время, место. И, если в одной ситуации можно, допустим, в общении с друзьями, если им комфортно, что они матерятся, то, ну, ладно, им комфортно. А, допустим, там со взрослыми или с учителями не нужно, потому что это людям не нравится.

Д.ЗИЦЕР: Это правда. Я скажу вам. Я, как вы знаете, наверное, по программе, я совсем-совсем не ханжа, меня очень трудно ханжой назвать. Но удивительным образом сегодня я с детьми, не знаю, 8-го класса, на самом деле, скажу вам правду, разговаривал на близкую тему, с нашими. Что касается мата. Я вполне могу употребить разные слова и вы, чувствую, тоже. Но какая есть проблема, когда мы в большой компании употребляем подобные слова. Мы же не можем быть уверены во всех, правда? Поэтому я не думаю, что вы должны запрещать вашей дочке что-нибудь.

Я вообще думаю, вы на правильном пути, это очень здорово, если с мамой я могу обсуждать самые разные темы. Но, знаете, есть какой хороший вопрос-инструмент в педагогике? Зачем. Это же прикольно – зачем? Вот я зачем, например, употребляю слова определенные. Дальше пусть употребляет, если, я не знаю, между ее друзей это принято, ну, что делать. Но это же интересно, чтобы она это поняла, правда?

АННА: Ага, так.

Д.ЗИЦЕР: Понимаете, да? Я это делаю почему? Потому что я хочу усилить какое-то слово? Ну, я не хочу вам подсказывать, у вас интересный разговор с ней будет. Там много вариантов – хочу усилить, хочу, не знаю, как называется что-нибудь и так далее. Понимаете, какая штука. Вы упомянули порно, между прочим.

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Я опять не ханжа, я хорошо понимаю, что в 14 лет наши дети хоть разок, к сожалению, порно видели. Но задайте ей вопрос «зачем», это интересный вопрос. Зачем не в смысле я тебе запрещаю, или зачем ты это делаешь, я не этот тон имею в виду. Потому что, если она, таким образом, удовлетворяет собственный интерес, например, об интимной жизни, я думаю, что есть куча всего, чего вы ей можете рассказать, и эти знания дать ей без дряни какой-то, ну, и так далее. Так что вот. Можно ли? Да, конечно, можно. Нормально ли вы поступаете? Да, конечно, нормально, господи, чего тут. Вот, собственно, и все.

АННА: Ну, вот, а она, допустим, сейчас есть такое понятие «ролевик», она очень много общается в интернете с друзьями, вот они ролевые всякие игры там устраивают, ну, как бы придумывают какую-то историю, персонажей и разыгрывают это. И это очень часто связано именно вот с интимными какими-то там сценами, вот это вот все.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, без подробностей я, конечно, не знаю, что вам сказать. Но, если вам кажется, тут ведь есть очень простая граница, правда, вы же мама. Если вам кажется, что в этом есть какая-то опасность для нее или для ее друзей, или для ее безопасности, то, мне кажется, ничего не поделаешь, даже, если вам придется с ней поговорить серьезно и не очень приятно, нужно это сделать.

Если речь идет о том, что они, я не знаю, болтают какую-то ерунду и придумывают какие-то сценарии, и это остается на уровне хи-хи, ха-ха, и вам не кажется, что это, с одной стороны, грязно и пошло, а, с другой стороны, опасно, ну, это ничем не отличается от игры в дочки-матери, ну, на таком теоретическом уровне. Так что в этом смысле, вы понимаете, в этом смысле я не могу, к сожалению, дать вам совет. Но еще раз, вот я всегда родителям говорю и вам говорю с удовольствием – взвесьте, не идет ли речь о безопасности. Потому что, если речь о безопасности, ну, о чем вы говорите, категорически нет.

АННА: Понятно, хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Все. А вообще разговаривайте, задавайте вопросы и так далее. Все, прощаюсь с вами, попробую за три минутки еще с одним слушателем, слушательницей поговорить.

Лора из Литвы на линии у нас, здравствуйте. Здравствуй, Литва, хочется сказать.

ЛОРА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Привет. Лора, у нас три минутки, поэтому сразу к вопросу.

ЛОРА: Да, я в курсе, сразу к вопросу. Значит, вопрос состоит, в принципе, из двух частей – музыкалка и приставка. Музыкалка, было вожделенное пианино, хочу, еще три годика было, хотел, купили пианино, пошел в музыкалку, способности есть. Дисциплины, усидчивости нет, все сложнее и сложнее. До 4-го класса доиграл. Я это поддерживала не как вырастить из него пианиста, а как средство самовыражения – грустно, весело, садится к инструменту.

Д.ЗИЦЕР: Все, понял. Сколько сейчас ему лет и в чем вопрос?

ЛОРА: 10. Потом добрый папа купил ребенку приставку – а он просится у других поиграть. Пусть просится, пусть ходит в гости к кому-то поиграть.

Д.ЗИЦЕР: Лора, вопрос, Лора, я не успею, Лора, вопрос.

ЛОРА: Приставка затмила все. Как с этим воевать, бороться?

Д.ЗИЦЕР: С чем? А музыкалка-то причем здесь?

ЛОРА: С приставкой, потому что музыкалку теперь вообще хочу бросить. Зачем? Для самовыражения, для всего на свете есть приставка.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, все, отвечаю, полторы минуты отвечаю.

ЛОРА: Отлично.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, это, по сути, два разных вопроса. Вы связываете их напрямую, думаю, что просто, потому что они связаны хронологически. Это разные вопросы. Значит, штука номер один. Человек хотел играть на фортепиано. Он играл на фортепиано, в какой-то момент он может столкнуться с трудностью, может, ему надоело, имел право, между прочим. Он сказал – слушай, я хочу это на время оставить. Отлично, мы на время можем это отложить. Если он у вас до этого занимался пять лет, музыка в нем все равно осталась, на уровне сыграть настроение это осталось.

Теперь второй пункт, приставка. Слушайте, ребенку 10 лет, и когда мы ему дарим приставку, нужно помнить о том, что мы играем вместе во многое. Это ключ, это очень-очень важно. Не – возьми свою приставку, иди в свою комнату и давай там рубись, понимаете. Мы играем вместе. Папа подарил приставку, папа играет, мама играет…

ЛОРА: Пусть папа играет.

Д.ЗИЦЕР: И, внимание, нет, пусть и мама играет, потому что это любимый мамин сыночек, который увлечен вот этим. Пусть мама тоже кое-какие игры попробует, может, для мамы что-нибудь скачаем и с мамой поиграем. Потому что, когда мы играем вместе, мы можем вместе, между прочим, игру закончить, это важный момент. Понимаете, какая штука?

ЛОРА: Класс, да.

Д.ЗИЦЕР: А не – кончай играть, иди, я не знаю, гаммы пиликай. Это устроено иначе. А теперь мы займемся этим, а теперь каждый займется своим делом. А еще, когда мы играем вместе и увлекаемся тем, чем увлечены они, у нас появляется шанс увлечь их тем, чем увлечены мы, понимаете, какая штука?

ЛОРА: Это да.

Д.ЗИЦЕР: Значит, соответственно ключевое слово это слово «вместе». Что касается фортепиано, слушайте, я бы отпустил на время, вообще ничего страшного. А потом, может, он вернется через годик, другой, я знаю много-много таких примеров. А не вернется, на уровне настроения уже все есть. Новости, друзья.

Начинаем второй час нашей программы. На линии у нас Александра из Томска, добрый вечер.

АЛЕКСАНДРА: Здравствуйте, меня зовут Саша. Как я рада, что эта передача выходит, и пусть она выходит еще лет пять, как минимум.

Д.ЗИЦЕР: Договорились. Спасибо.

АЛЕКСАНДРА: У меня, если честно, к вам будет, наверное, трехэтажный вопрос или три вопроса. Я, простите, немного волнуюсь.

Д.ЗИЦЕР: А давайте начнем с чего-нибудь просто и волноваться не будем, и к вопросам устремимся.

АЛЕКСАНДРА: Так вот, у меня есть ребенок, у меня двое детей и старшему 4 года. Это, в общем-то, чудесный мальчик. Но мама у него, надо сказать, чудище. Дело в том, что я в силу своей эмоциональности, я человек очень эмоциональный…

Д.ЗИЦЕР: Да я слышу, Саш, слышу.

АЛЕКСАНДРА: И я, можно сказать, не последовательна с ним, потому что, конечно же, я его очень люблю.

Д.ЗИЦЕР: Не сомневаюсь.

АЛЕКСАНДРА: Но часто вмешивается раздражение или даже ярость, вот. Большей частью я, конечно, не права, я потом себя казню. И мне кажется, вот эта непоследовательность очень, ну, оттолкнула его от меня. И вот это первый вопрос, как сохранить контакт с ним? Как вернуть контакт, как сохранить при том, что вот такая бракованная мама?

Д.ЗИЦЕР: Да нет никакой бракованной мамы, спокойно. А скажите мне, пожалуйста, Саша, а вот вы говорите, как вернуть контакт, а вам кажется, что он утерян?

АЛЕКСАНДРА: Я боюсь, что да, потому что он от меня отстраняется. Он отстраняется в сторону папы. Папа у нас моя противоположность, как, знаете, два полицейских – добрый и плохой. Поскольку папа выбрал быть добрым, то мне осталась роль плохого полицейского.

Д.ЗИЦЕР: Почему это вам досталось? Может быть два добрых полицейских. Более того, мне кажется, что метафора полицейского в этом случае, в принципе, не годится.

АЛЕКСАНДРА: Вот я надеюсь, кстати, да. Ну, так вот, например, моя мама, бабушка его говорит, что это просто типично для мальчиков, они в этом возрасте отходят к папе. Но что-то мне подсказывает, что это не так. А даже, если это и так…

Д.ЗИЦЕР: Да ладно, отходит, приходит, вы же не перетягиваете канат. Да ладно, вспоминается библейская притча про царя Соломона и двух женщин. Слушайте, ну, это полная чепуха.

АЛЕКСАНДРА: Вот-вот.

Д.ЗИЦЕР: Давайте, Сашенька, примерчик один можете? Один примерчик, почему и когда вы на него раздражаетесь перед тем, как я вам отвечу.

АЛЕКСАНДРА: О, да, я могу вам это сказать. Например, десять раз подряд я его просила по-доброму, тихо, от всей души, с любящим сердцем – не шуми, не скачи. Ну, что там, ну, допустим, что-то ему отвечаю, а он стоит на своем. И как он стоит на своем, он просто с размаху бросается куда-нибудь на пол, кричит, вопит, то есть ведет себя сознательно плохо. Не потому что он во власти…

Д.ЗИЦЕР: Зачем?

АЛЕКСАНДРА: Но он капризничает.

Д.ЗИЦЕР: Саша, зачем?

АЛЕКСАНДРА: Зачем? А вот у него в последнее время, что я хочу. Он знает, что, допустим, вот на столе на кухне игрушки не ставят. Или, допустим, нельзя скакать на кровати младшего брата, например.

Д.ЗИЦЕР: А почему не ставят на столе на кухне игрушки? Ну, подождите, еще младший брат у нас появился, вот так вот. А почему не ставят на столе на кухне игрушки?

АЛЕКСАНДРА: Ну, с самого начала так заведено было мной, я решила на заре своего материнства, что есть границы какие-то, что на столе мы обедаем.

Д.ЗИЦЕР: Есть, конечно.

АЛЕКСАНДРА: Да. А, если не ставить эти границы, тогда все игрушки будут есть из тарелки, ну, это мы уже проходили.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не верно, но не важно. Слушайте, а он ведет себя так с папой тоже или только с вами?

АЛЕКСАНДРА: С папой тоже, но…

Д.ЗИЦЕР: Бросается куда-то там что-то такое.

АЛЕКСАНДРА: С папой тоже, но это реже, потому что папа ему почти все разрешает, лишь бы только ребенок не хныкал, не расстраивался.

Д.ЗИЦЕР: Так, сформулируйте задачу для меня, пожалуйста, чего бы вы хотели?

АЛЕКСАНДРА: Я бы хотела, чтобы вы мне подсказали, знаете, вот невозможное. Как при такой моей непоследовательности, мне кажется, именно она вредит нашим отношениям, как мне сохранить с ним контакт? Вот вы просили пример отсутствия контакта.

Например, вчера я укладывала их спать. Его и младшего одновременно на одной постели, потому что я качаю маленького, он лежит рядышком. Он все время шумит. Ну, шумит, конечно, не так, как шумно, а тихо, но малышу и этот шум мешает. Я уже сама себе надоела шикать, все время шикать. И вот в какой-то момент я слышу, он все-таки засыпает, я поняла, что я хотела бы в хорошем настроении с ним попрощаться, и мне сразу грустно, что я так на него шикала, в конце концов, не умер бы маленький. Я говорю ему – Вань, иди, я тебя поцелую, ты спишь уже, иди, поцелую. А он поднимается и на полдороге такой останавливается, такой – спать надо. И засыпает. И, в общем, так.

Д.ЗИЦЕР: Класс, какого мальчика умного послал нам всевышний. Это же удивительная история, Саша.

АЛЕКСАНДРА: Объясните, пожалуйста, просто мне грустно, до чего я его довела.

Д.ЗИЦЕР: Грустно, конечно, грустно, я вас понимаю. Но давайте, слушайте, тут много-много точек, это тот редкий случай, когда я не знаю, за что хвататься. Но я, потому что у меня не получится только ответить на ваш вопрос, чуть-чуть расширить нам придется. Значит, смотрите, есть история номер один. Младшему сколько?

АЛЕКСАНДРА: Год.

Д.ЗИЦЕР: Младшему год. Значит, смотрите, а старшему 4, говорите вы. У них разница 3 года.

АЛЕКСАНДРА: Да, я понимаю, да.

Д.ЗИЦЕР: Эта разница большая. А почему они ложатся спать одновременно?

АЛЕКСАНДРА: Они ложатся спать одновременно?

Д.ЗИЦЕР: Потому что это удобно.

АЛЕКСАНДРА: Нет, не потому что это удобно. Это последнее, о чем я думала, честно. Потому что у Вани режим, если он ляжет в 8, то он уснет в 9. Поэтому Ваня…

Д.ЗИЦЕР: Ваня это кто? Ваня это старший или младший?

АЛЕКСАНДРА: Старший, да, старший Ваня. О нем и речь, да.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, мы говорим, подождите, Саш, мы говорим с вами о чем? Надо решить, о чем мы говорим. Если мы говорим о режиме, это другая тема совсем. Вы говорите со мной о сохранении контакта.

АЛЕКСАНДРА: Простите, я вас перебила. Мы говорим о том, что мама, получается, столько всего делает, потому что надо и этим отталкивает ребенка, мне кажется. Я бы и рада быть такой доброй…

Д.ЗИЦЕР: Саша, Саша, подождите, все, я понял, я даю вам честное слово, я понял, о чем речь, вот слово вам даю. Но только давайте решать это последовательно. Вот пока комплекс вины отложим, если вы захотите, мы поговорим про ваш комплекс вины потом в конце, если останется время. Значит, вот смотрите, мы говорим про контакт с человеком. У этого человека 4-х лет есть свои желания, свои представления о жизни, их много, они разные. Более того, я совершенно не уверен, что надо, по вашим словам…

АЛЕКСАНДРА: Разве мы их формируем, эти представления?

Д.ЗИЦЕР: Саша, нет, не мы, у вас человек отдельный от вас, с этим сложно смириться маме обычно, но вообще это отдельный человек. Послушайте, я совершенно не уверен, что надо поступать так, как, по вашим словам, поступает ваш муж, то есть все ему разрешать, дело не в этом. Но вообще-то с человеком нужно договариваться и понимать, чего он хочет, и понимать, как он этого хочет, и так далее.

Я приведу вам простой пример, и это тяжело, однако, мне кажется, что базисное право человека 4-х лет, чтобы мама его уложила спать. Я знаю, я понимаю, я вам сочувствую, я на вашей стороне целиком, я понимаю, что у вас маленький еще есть, я понимаю. Но вообще-то у старшего…

АЛЕКСАНДРА: Дима, можно я вам расскажу…

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, подождите, нет, мы не успеем иначе.

АЛЕКСАНДРА: Потому что его укладывает папа, а я мечтаю его сама укладывать.

Д.ЗИЦЕР: Саша, это вообще ничего не меняет. Услышьте меня, я говорю, базисное право человека 4-х лет состоит в том, чтобы мама уложила его спать, если он этого хочет. Чтобы мама в этот момент была не с маленьким на руках, а посвятила хотя бы 10 минут ему. Об этом можно договориться. Он в 4 года очень хорошо это поймет, очень хорошо это воспримет. Замечательный его папа, я уверен, что папа не менее замечательный, чем мама, может маму подстраховать, один денечек с годовалым, а другой денечек с этим и так далее, с Ваней. Это важно.

Вот сейчас мы с вами разговариваем всего несколько минут, а я уже услышал, сколько у этого Ванюшки вашего запретов в жизни. Нельзя шуметь, нельзя маленькому мешать укладываться спать, нельзя игрушки ставить на кухне на стол. Я думаю, что, если мы продолжим говорить, будет еще много-много чего. Заметьте, я не говорю, что можно. Правда, Саш, я этого не говорю? Я говорю, что это нужно проверить, вам с мужем проверить. Почему нельзя игрушки на стол ставить, может, можно, может, нельзя, я не знаю, я не полезу в вашу жизнь, но это что-то, что можно обсуждать.

В тот момент, когда нас вокруг окружают запреты, мы вообще перестаем ориентироваться и понимать, что можно, что нельзя. Потому что, если мне все нельзя или много, чего нельзя…

АЛЕКСАНДРА: Да, я поняла, да.

Д.ЗИЦЕР: Да, это хорошо.

АЛЕКСАНДРА: Я сама об этом думаю, я пробовала.

Д.ЗИЦЕР: Нет, Саша, нет, я, все еще я, мне еще есть, что сказать. Значит, поэтому это надо пересмотреть. Это такая, знаете, интеллектуальная вам задачка вместе с мужем понять. Кроме этого вам поможет очень, мне кажется, если вы позадаете себе вопрос типа «почему». Вот почему нельзя ставить игрушки на кухонный стол. Теперь, я слышал ваш ответ, потому что, если он поставит три игрушки, потом будет много игрушек. А, может, будет, а, может, не будет, а, может, это было, когда ему было 2 года, а, может, вам легче убрать самим эти игрушки, а, может, действительно, не надо их ставить на кухонный стол, и игрушки будут жить на другом столе, я не знаю. Но это требует обсуждения.

Нам не хочется, чтобы он шумел. Я вас понимаю. Но вообще-то человек в 4 года может и шуметь. Особенно, если ему часто говорят – подожди, ты мешаешь маленькому, мне сейчас не до тебя, тебе сейчас надо, я потом к тебе подойду, вот это вот все. Надо ли при этом бросаться с визгом на пол? Нет, не надо, ничего приятного в этом нет. Но мы же с вами, как взрослые понимаем природу этого бросания на пол. Я вижу, мне не хватает мамы, если мама выдает эмоцию, наконец-то, на десятый раз, когда я бросился на пол, бог с ним, уже пусть будет отрицательная эмоция, но хоть какая-то эмоция – мама, мне 4 года, я тут, эй, у тебя кроме маленького есть большой еще.

АЛЕКСАНДРА: То есть вы хотите сказать, что это нехватка внимания?

Д.ЗИЦЕР: Я ничего не хочу, Саша, терпите, подождите, давайте я все скажу, а потом, если до новостей останется время, я даже никого брать не буду до новостей, кроме вас, честно. Если останутся вопросы и время, вы зададите.

Теперь, надо понять, какие у вас отношения, вы говорите – сохранить контакт. Но для этого надо определить, в чем этот контакт. Каких отношений я хочу, какие отношения я хочу, чтобы у нас были с моим 4-летним сыном. И в эти отношения, наверное, входит какое-то минимальное хотя бы общение один на один. Наверное, в это входит совместное, не знаю, чтение книжек. Наверное, хотя бы иногда в это входит игра в какой-то конструктор даже с маленьким иногда на руках, а иногда, когда маленький лежит рядом, а иногда и без маленького, когда нас муж может подстраховать, и так далее. В чем суть отношений? Это важный ответ, подождите, не отвечайте. Это все вам домашнее, задание, Саш.

Теперь, я понимаю очень хорошо, как можно вот в такой жизни, одному 4 другому год, как можно закрутиться, знаете, как в центрифуге такой, и уже непонятно, как выскочить из этого. Я, честное слово, все понимаю. Но потихонечку это надо распутывать. Потому что я хочу вам напомнить, что у вас дети-то появились, вероятно, потому что вы хотели, чтобы они появились, это же круто. Это не наказание божие, это, наоборот, благодать.

АЛЕКСАНДРА: Конечно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я не буду вам читать проповеди на эту тему, но я думаю, что вы это понимаете. Значит, нужно попытаться понять, прямо понять логически, каких отношений я хочу с этим, с этим, так, сяк, идеал, моя идеальная жизнь желательно вместе с мужем.

Значит, во-первых, вы увидите следующее, это прогноз. Вы увидите, что огромное количество запретов у вас существует только, для того чтобы вы могли позаводиться. Это правда. Не все, есть наверняка красные линии, которые вы не хотите, чтобы человек переходил. Ну, «огромное» я хватил, но большое количество каких-то правил существует только, для того чтобы их нарушать и в этот момент говорить – сколько раз я тебе говорила, вот это вот все. Значит, они уйдут сами. Первое.

Второе. Вы увидите, что вы можете организовать, как ни странно, себе жизнь чуть иначе, я не скажу, что это революционные перемены будут, но чуть иначе. Вы имеете право на себя, и это, между прочим, отчасти разговор и с мужем вашим, наверное. У вас должно быть время, когда вы можете выдохнуть и выпить чашечку кофе или чая сама с собой и, я не знаю, что, с подружкой поговорить, в Instagram посидеть, а, может, и погулять на улице. Вам необходимо такое время. Это важно. Этого времени иногда хватает 10 минут в день, но это важно, это важный момент.

Теперь переходим к основной части вашего вопроса. Вот в тот момент, когда вы чувствуете это самое раздражение и все остальное, то, с чего вы начали, попробуйте понять, как и где вы это чувствуете. Я даже на это особое время тратить не буду, я просто отправлю вас в свой YouTube канал, где есть видео, которое называется «Свобода от воспитания».

АЛЕКСАНДРА: Да, Дима, я подписана, я помню этот урок, да. Все так, как вы описали…

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, это не урок, «Свобода от воспитания», посмотрите это еще раз. Давайте расскажем, просто, если кто-то не в курсе. Я напомню вам, о чем идет речь. Речь идет о том, что не надо прыгать глубоко-глубоко и тонуть в этом комплексе вины, о котором вы говорите. Лучше это изменить. Как это изменить? Понять, что с вами происходит, Саш.

Понять, как у вас, я не знаю, пересыхает в горле, и глоток воды может изменить ситуацию на диаметрально противоположную. Понять, как, может, у вас кулачки сжимаются, я не знаю, что с вами происходит, и разжать их. Понять, что, если вы находитесь в этом углу, на самом-то деле, то это влияет на вас плохо, подняться и перейти в другой физически, речь идет о физических изменениях, понимаете, какая штука. И это принципиально, и это очень-очень важно.

Мы заканчиваем, Саш, потому что время у нас кончилось. Мне кажется, мы ответили целиком. Действуйте, пожалуйста. Обязательно подключите к этому мужа, это семейный разговор, общий разговор. Я желаю вам удачи.

Добрый вечер, Анфиса из Москвы.

АНФИСА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Слушаю вас.

АНФИСА: У меня вопрос про детский садик. Вот муж и родители настойчиво прямо хотят отдать ребенка в детский садик. Ему 3,5 года, он пока не ходил в детский сад. Но он у нас очень стеснительный и не умеет играть с другими детьми, очень долго идет, притирается. И второй пункт, это то, что он плохо говорит по-русски, потому что мы общаемся с ним на другом языке. И третий пункт, как говорит муж, чтобы я на него не злилась. Я восемь лет, как злюсь. Ну, вот как-то так. У меня вопрос…

Д.ЗИЦЕР: Третий пункт, Анфиса, подождите, третий пункт я не понял вообще. В смысле?

АНФИСА: Ну, то, что я иногда на него повышаю голос. Ну, это редко бывает.

Д.ЗИЦЕР: Не повышайте, зачем же его в ссылку из-за этого?

АНФИСА: Я работаю над этим.

Д.ЗИЦЕР: Легче вас в ссылку. Работаете, я только что перед выпуском новостей рассказал даже, как над этим работать, между прочим. В чем вопрос-то?

АНФИСА: Вопрос в том, мне очень интересно услышать ваше мнение, насколько важен вообще этот детский сад? Нужно его туда отправлять, чтобы он там получил какие-то супер навыки и социализировался? Либо это бессмысленно?

Д.ЗИЦЕР: Либо это миф, да?

АНФИСА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Значит, я начну с общего и банального – все люди разные, вот такая есть важная-важная истина. Но, несмотря на то, что это звучит банально, это чистая правда. Правда, даю вам честное слово, Анфиса, люди устроены по-разному совсем, одному больше нужно одно, другому нужно другое.

Теперь давайте порассуждаем вместе. Если ваш замечательный 3,5-летний сын, на ваш взгляд, не очень готов сейчас идти в детский сад и там как-то со всеми контактировать, и с русским языком у него не очень хорошо, я не до конца понимаю, зачем вашему мужу и родителям так нужно его туда засунуть. Более того, вы не подумайте, что я придираюсь, ну, я самую малость придерусь, но это, в общем, не придирка. Вы дважды использовали глагол «отправить». Не он пойдет в детский сад, а мы отправим его, знаете, как багаж малой скоростью, дальний багаж. Что-то в этом есть не то.

Теперь, вы можете мне сказать – Дима, я оговорилась. Да вы оговорились, оговорились, я уверен, что вы лучшая мать на свете, но, тем не менее, язык – отражение наших мыслей, немножечко, самую малость. Значит, это второй мой аргумент, слабенький, но, тем не менее, он тоже есть. Я не за то, чтобы кто-то кого-то куда-то отправлял.

Теперь смотрите, что такое социализация, давайте мы с вами поймем и в очередной раз произнесем в эфире. Это умение строить социальные связи. Ну, с кем-то подружиться, понять, что у разных людей бывают разные желания, понять, каким образом я могу собственные желания, как бы это сказать, сопоставлять с желанием другого, как мы можем выполнять общие цели, и так далее. Обратите, пожалуйста, внимание, делать это не обязательно в детском саду, правда же?

АНФИСА: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Если вы согласны с моим определением социализации, происходить это может в песочнице возле нашего дома, происходить это может в чудесной студии для чудесных детей 3,5 или 4 лет, ну, и так далее.

Остается последний пункт, что вы на него повышаете голос. Но это звучит, в общем, немного комедийно, если честно. Потому что получается следующее – я на него кричу, и поэтому его надо от меня спасти, поэтому давайте его засунем в детский сад. Ну, чушь какая-то. Что будем делать?

АНФИСА: Ну, то, что он уйдет в детский сад, я от него отдохну, я его не хочу (неразборчиво), поэтому я не хочу этого делать, но муж очень настаивает.

Д.ЗИЦЕР: А у мужа, какие аргументы?

АНФИСА: Ну, вот, которые я вам назвала, чтобы научился общаться с другими детьми, чтобы научился говорить по-русски.

Д.ЗИЦЕР: Ну, не знаю, еще раз, видите, я не хочу спорить с вашим мужем, может быть, я знаю не все аргументы. Но еще раз, научиться дружить с другими детьми можно по-разному. 3,5 года это очень маленький человек, это очень маленький возраст. Он всему научится, спокойно, не обязательно для этого его помещать в среду, еще раз, я понятия не имею, мы же не знакомы с вашим сыном, но то, что я слышу от вас, что, может, и не стоит помещать его в среду, которая его немножко шокирует, незачем.

Он научится дружить и устанавливать контакт, может научиться дружить и устанавливать контакт без детского сада. А можно с детским садом? Можно. А можно окунуть его в языковую среду, чтобы он быстро научился русскому языку? Можно. А можно не окунать его в языковую среду, а сделать это порциями? Можно. Ну, то есть, если я возвращаюсь к вашему вопросу, Дима, а обязательно детский сад или нет? Нет.

АНФИСА: Я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Из всего, что вы сказали, Анфиса, хотя вы не за этим звоните, больше всего меня тревожит, что вы на него кричите, а это совершенно зря. И вот эта история про то, что его отошлют, и вы от него отдохнете, ну, честно говоря, тоже так себе. Ну, чего, вы хотите от него отдыхать, любимого, чудесного, прекрасного человека?

АНФИСА: Нет, я не хочу, вот в том-то и дело.

Д.ЗИЦЕР: Нет, конечно, не хотите. А вместо этого вы просто научитесь, на самом-то деле, не кричать и научитесь, на самом деле, вот тоже я еще раз скажу это, «Свобода от воспитания» видос, довольно просто. Ну, научитесь, это не владеть собой, не терпеть, а просто понимать, что со мной происходит, это важно, это инструмент. Вы кричите на него не потому, что он такой, а потому что вы такая, это же понятно абсолютно. Человек 3,5 лет не может нагрешить до такой степени, что вы начнете на него кричать и топать ногами, не может. Значит, дело в вас, дело в нас, во взрослых, и это решить намного проще таким способом.

Последнее, что касается фантазии вашего мужа, что вы его отпустите от себя, по нему соскучитесь, и не будете кричать, я боюсь, что это иллюзия, это не связанные вещи. Он вернется из детского сада, вы 20 минут с ним потусуетесь, а потом, кто же помешает вам на него накричать.

АНФИСА: Понятно.

Д.ЗИЦЕР: Вот. Так что я не знаю, сделал ли я вашу жизнь легче, но я на вопрос ответил.

АНФИСА: Сделали. Такой маленький вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Не уверен.

АНФИСА: Если он, допустим, ну, будет он ходить в детский сад, но позже, а потом в школу он тоже будет таким маменькиным сыночком.

Д.ЗИЦЕР: Что такое маменькин сыночек? Что это такое?

АНФИСА: Ну, будет в школе плакать – хочу домой, хочу домой. Типа в садик не ходил, и в школу, зачем ходить, обратно домой.

Д.ЗИЦЕР: Какая связь? Слушайте, ну, какая, ребят, ну, вы смешные. Слушайте, во-первых, так, кончайте глюковать, дорогие родители. Ему 3,5 года. Сейчас вы испытываете коллективную семейную галлюцинацию, что с ним произойдет в 7 лет. Ну, вдумайтесь в это, через 4 года. Откуда вы знаете? Откуда вы знаете, что будет через 4 года? Может, он у вас пойдет, может, вы послушаетесь меня все-таки и пойдете с ним в какую-то студию, в какую-то группу совместную для мамы и ребенка вместе, в Москве, благо, такие есть, и пойдете с ним в музей, и будете смотреть киношки и мультики на русском языке, в том числе. А потом найдете хороший детский сад и пойдете туда на полдня, а после этого увеличите это.

Последнее, самое последнее, маменькиным сыночком быть хорошо. Мне кажется, что для маменьки это большая радость. Если сыночек хочет, на самом деле, к маме. Мама, наслаждайтесь этим, это закончится, обещаю вам, если повезет, то лет в 14, а, если не повезет, то лет в 11.

АНФИСА: Я поняла. Спасибо большое, Дим, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Все, прощаюсь с вами. Пока, удачи, действуйте.

Петербург, вот сегодня у нас Петербург, Москва, Москва, Петербург. Маргарита, здравствуйте.

МАРГАРИТА: Здравствуйте, Дима. Здравствуйте, дорогие радиослушатели. Мне кажется, что моя история немного похожа на историю предыдущей мамы. У меня дочка, ей 1,5 года. И мне кажется, что я слишком сильно увлеклась теорией привязанности, потому что все эти 1,5 года мы с ней спим вместе, в общем, я ее долго кормила грудью, и она постоянно была со мной, мы все вместе делали.

Но сейчас я поступила в университет и вынуждена учиться. И, если какие-то дела я делаю по дому, делаю кушать или мою посуду, мне окей, что она это со мной делает, я там даю ей какие-то маленькие задания, она их делает. Но когда я учусь, когда я сижу за ноутбуком, мне, конечно же, совершенно не нужно, чтобы она нажимала на клавиши и крутилась рядом со мной. Вопрос в том, что, мне кажется, она совершенно не умеет проводить время самостоятельно, без меня.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не умеет. Но при этом, подождите секунду, но она в хорошей компании, она в компании всех остальных людей 1,5 лет, которые не умеют проводить время самостоятельно. Никто не умеет. Нет, есть единицы, сейчас мне кто-нибудь напишет – а у меня умеет, ну, это вам повезло, это редчайший случай, когда человек в 1,5 года может занять себя сам. Бывает? Бывает редко.

МАРГАРИТА: Ну, да, но у нее столько игрушек, я не понимаю (неразборчиво). Я думаю, может быть, мне стоит сейчас выстраивать границы, чтобы…

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, вы живете с ней вдвоем?

МАРГАРИТА: Нет, у меня есть муж.

Д.ЗИЦЕР: И роль мужа хотелось бы осветить во всей этой истории?

МАРГАРИТА: Муж, да, он тоже постоянно находится дома, он работает из дома и тоже работает за ноутбуком. Ну, она к нему так же лезет и постоянно пытается участвовать в его работе.

Д.ЗИЦЕР: Отлично.

МАРГАРИТА: Но так как он, мне кажется, что ценность его времени выше, чем ценность моего времени, я постоянно ее отвлекаю как-то…

Д.ЗИЦЕР: Нет, Маргарита, нет. Дежурство, я скажу дежурство в этом случае – час он, час вы. Слушайте, ну, это устроено чуть иначе все, опять-таки. Имеется девочка, давайте разрулим эту ситуацию. Имеется девочка 1,5 лет. Эта девочка 1,5 лет, естественно, абсолютно зависима от мамы с папой, как все остальные девочки и мальчики 1,5 лет. Ну, вот еще раз, на эту тему я готов взять на себя ответственность и успокоить вас, у всех так.

Теперь так, бывают люди разного характера, это правда, Рит, бывают люди разного характера. Кто-то в этот момент уже может себя чуть-чуть занять. Ну, как вы думаете, сколько это чуть-чуть для человека 1,5 лет? Ну, вот, сколько в вашей фантазии?

МАРГАРИТА: Ну, может быть, полчаса с какими-то промежутками.

Д.ЗИЦЕР: Это редчайший, ну, просто вы описываете что-то невозможное. 1,5 года, что, читать она не умеет, в Instagram сидеть не умеет еще, правда? Что там еще у нас сегодня были за звонки, я не знаю, заходить на всякие сайты не может. Чего ей делать-то? Понимаете? Может ли она минут 10…

МАРГАРИТА: Ну, я представляю, что все дети собирают конструктор.

Д.ЗИЦЕР: Шикарно. Давайте так, она руками собирает конструктор, а ногами пишет диссертацию, вот я предлагаю такой проект. Рита, нет, нет.

МАРГАРИТА: Диссертацию пишу я рядом.

Д.ЗИЦЕР: А вы пишите диссертацию. Ничего тут не поделаешь, радоваться надо очень-очень сильно. Надо ли по чуть-чуть выстраивать границы, говорите вы? Можно, можно. Но границы выстраиваются, каким образом, когда вы вместе с ней собираете пазл. Не она одна, а вы вместе с ней. Тогда, если вам удастся, так сказать, этот интерес создать для нее и для себя, она, возможно, 10 минут, а потом когда-нибудь 15 минут, а потом когда-нибудь 20 минут пособирает его сама.

МАРГАРИТА: То есть оно само разрулится.

Д.ЗИЦЕР: Ну, само, ну, нет, рамки есть рамки, я с мамой, я с папой. Другой выход, о котором вы, конечно, думали, называется словом «няня», между прочим. Но это не мое совсем дело, но, тем не менее, так бывает. Бывает такое, что на три часа хотя бы в день к нам приходит какой-нибудь чудесный человек, который дает нам возможность с мужем поработать. Вот, собственно, и все. Не волнуйтесь, Маргарита, не волнуйтесь на эту тему, 1,5 года чудесный возраст. Скажу то же самое, что я сказал предыдущей слушательнице – наслаждайтесь, наслаждайтесь, скоро это кончится, вы ей очень-очень нужны. Слушаем рекламу, ребята.

В продолжение не предыдущего, а пред-предыдущего разговора пишет Кирилл из Германии: «Дима, я был маменькиным сынком, вернее, папенькиным. И, действительно, бывало, очень сильно плакал, когда родителей не было рядом. До 6 лет папа ходил со мной в подготовительную школу. Ничего страшного. В детский сад я тоже не ходил, а дальше социализировался, появились друзья. Зато все это было без кнута».

Согласен с вами, Кирилл. Надеюсь, вас слышат те, кто опасаются, ну, как бы это сказать, того, что ребенок превратится в маменькиного сынка.

У нас Алексей из Москвы. Алексей, я слушаю вас, здравствуйте.

АЛЕКСЕЙ: Дима, здравствуйте. Совершенно верно, меня зовут Алексей. Сразу же задам вопрос, а потом, если можно, охарактеризую как бы семейное положение, семью и ребенка.

Д.ЗИЦЕР: Давайте.

АЛЕКСЕЙ: Значит, вопрос заключается в том, как, скажем так, привить или дать понять ребенку, что нужно в этой жизни, кроме развлечений отдавать свое время, скажем так, делам, работе, учебе. Теперь о детях. У меня два ребенка, доченька 10 лет и сын без месяца 14.

Речь пойдет о сыне, которому почти 14 лет. Я прекрасно понимаю, что дети бывают разные. У меня доченька молодец, она учится на «отлично», занимается профессионально танцами, в музыкальной школе, везде все хорошо. Спокойная, сама все делает, заставлять не нужно, все понимает. И мальчик, совершенная противоположность. Значит, роды были непростые, есть там некие небольшие тики. Занимались, ходили к терапевтам, к неврологам, к психологам, каких-то больших проблем не находили, но, тем не менее, такие елозенье на стуле, съезжание с кровати на пол, вот эти вещи есть.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю.

АЛЕКСЕЙ: Да, понимаете. Соответственно абсолютно никакого желания к учебе, естественно, с первого класса нет, он сейчас в 8-м. Очень тяжело давалась учеба. Не могу сказать, что всегда «двойки», нет, может добиваться «четверок», «пятерок», но через огромный труд и кучу нервов. И, к сожалению, доходило и до криков, потому что нервы не выдерживали. Ну, учиться за ребенка как бы неправильно и писать за него, но все-таки он должен сам это начать делать. И вот, чтобы он сам начал делать, практически невозможно. Ну, сейчас переходный период начинается, понятно, любовь и так далее, и все переходит немножко в такое, знаете…

Д.ЗИЦЕР: Ну, продвинутый такой переходный период в 14 лет это уже о-го-го, какой, 8-й класс.

АЛЕКСЕЙ: Да, да, все понимаю. Начинаются разговоры, так скажем, через губу, такое есть понятие, немного хамит, немного грубит. Начинаешь объяснять – а что мне за это будет. Да, любит играть в Sony PlayStation безумно, в игру «Fortnite», обожает.

Пытаюсь санкционировать, говорить, что давай-ка, «четверку» приноси по математике, ты же занимаешься с хорошим репетитором, мы с тобой ездим с окраины города в центр, я уделяю этому время, и это же не просто так все должно быть, и тогда поиграешь. Принеси «четверку», хорошо, не надо «пятерку», принеси. Вроде пытается. Но, если не получается, то как бы бросает, обзывает учителя. Я говорю – учителя нельзя обзывать. Ну, как вы ни говорите, я ваш слушатель, и спасибо вам за передачу, во многом помогаете, но все-таки на свой конкретный случай ответа не нашел. И вот хотел бы…

Д.ЗИЦЕР: Давайте вопрос, давай вопрос еще разочек, чтобы я не ошибся.

АЛЕКСЕЙ: Вопрос вот, в чем, вопрос очень простой. Посоветуйте мне, как построить общение со своим ребенком, чтобы он стал понимать, что нужно концентрироваться на делах – заправить кровать, убрать за собой вещи.

Д.ЗИЦЕР: Зачем? Подождите, все я понял, сейчас время начнет играть, подождите секунду. Сейчас время начнет играть против нас, и, эх, жаль, что вы под конец у меня, мы бы сейчас с вами долго поговорили. Ну, давайте, я вас чуть-чуть пораздражаю сейчас, ладно? Сколько успею.

АЛЕКСЕЙ: Давайте.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, кровать-то, зачем убирать?

АЛЕКСЕЙ: Мне кажется, тянется все от мелочей.

Д.ЗИЦЕР: А мне кажется, нет. То есть, мне кажется, тоже от мелочей тянется. Но подождите, я не буду с вами спорить, я не буду менять ваш семейный уклад.

АЛЕКСЕЙ: Ни в коем случае.

Д.ЗИЦЕР: Но просто вот попробуйте объяснить, зачем. Вот вы сейчас говорите с человеком, который не очень убирает кровать. Берегитесь.

АЛЕКСЕЙ: Мне так кажется, если человеку привить элементарную вещь, то должно пойти дальше как бы проще и само за собой, мне так кажется.

Д.ЗИЦЕР: Но подождите секунду, ведь ваша практика, она противоречит вашей теории. Вы наверняка приучали его застилать кровать с детства, и вот уже 14 лет, а все никак не начнется все, чего вы так ждете.

АЛЕКСЕЙ: Совершенно верно, да, не получается.

Д.ЗИЦЕР: И что из этого следует? Может, мы пересмотрим теорию тогда?

АЛЕКСЕЙ: Может быть, оставить этот вопрос, сказать – не хочешь, не заправляй.

Д.ЗИЦЕР: Ну, мне кажется, что, смотрите, ну, давайте, все, поскольку у нас, действительно, остается полторы минутки времени, давайте я поговорю. И сразу же я прошу у вас прощения, Алексей, может времени не хватить, тогда смело звоните завтра или напишите просто, мы вернемся к этому разговору.

Значит, смотрите, мне кажется, что здесь у нас с вами целое стечение обстоятельств. Значит, начнем с конца. Ему 14 лет и он уже чувствует, что еще немного и заставить силой его будет нельзя. Еще немного и он просто может ответить папе или маме – ребят, я не буду застилать кровать, что мне за это будет. Он уже начинает это делать.

АЛЕКСЕЙ: Так и есть.

Д.ЗИЦЕР: Значит, этот путь нам с вами, он не для нас, он не годится. Потому что, ну, мы же с вами точно понимаем, так жизнь устроена, что дети становятся сильнее, чем родители, зачем нам идти путем войны.

АЛЕКСЕЙ: Так и есть.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, значит, это нам не подходит. Первое. Второе. Нужно подумать, Алексей, хорошо-хорошо и, к сожалению, у меня нет времени сделать это сейчас вместе с вами, зачем нужно все то, что вы сказали. Я понимаю, что вы можете мне сказать – Дим, ты чего, дурак, ну, как это, зачем? Но, тем не менее, подумайте, вот подумайте, зачем застилать кровать и, о, ужас, зачем нужен репетитор по математике, зачем нужна математика, например?

Я, еще раз, вы же говорите с училкой, вы это понимаете, более того, с директором школы. Я очень люблю школу, но при этом я хорошо понимаю, что детям нужны ответы на эти вопросы не папины, а свои личные. Если математика ему нужна просто, для того чтобы сдать ОГЭ через год, например, это понятный ответ. Если математика ему нужна, потому что он ею увлечен, тогда это, скорее, не репетитор, а человек, поддерживающий, понимаете, какая штука?

АЛЕКСЕЙ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Все, слышу я первые звуки окончания программы. Алексей дорогой, если намека достаточно, то тогда мы на этом просто закончим. Если намека недостаточно, то давайте мы просто завтра продолжим этот разговор, либо в начале, либо в продолжении программы.

Я желаю вам удачи, дорогие друзья. Спасибо всем за сегодняшний чудесный эфир. Любви и до завтра.