Пока вы спали

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Лучшее из эфира, новости и анонсы шоу Маяка. 26 октября 2021 года

28.09.2021 17:00
Выпуск 222 слушать скачать
Новая неделя, и новые вопросы о детях:
- Дочка, 8 лет – начала грубить учителям и сверстникам.
- Вновь девочка, 8 лет, но живут в США. Но ее хотят отсадить от любимой подруги, не объясняя причин. Как защитить интересы ребенка?
- Трое детей разного возраста, проблемы с дочерью 6-ти лет. Она тревожится и будто ревнует к младшему, грудному еще ребенку. Что делать, как успокоить девочку?
- Дочь в детском саду всегда играет роль "хорошей девочки", но иногда её "не хватает" и девочка невольно срывается. Как помочь ей быть собой, не пытаясь всем угодить?
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Ну, наконец-то, вторник, друзья, потому что я лично скучал. Здравствуйте. Это проект «Любить нельзя воспитывать» и я, Дима Зицер.

Ну, что, будем двигаться к началу. Я перед этим только хотел бы еще раз призвать молодых людей присылать нам активнее музыку, которую вы хотели бы услышать в нашей программе. Что-то в этом году, в отличие от прошлых лет, активность не очень высокая, и поэтому нам иногда приходится повторяться, иногда приходиться думать за вас. В общем, короче говоря, мы ждем от вас музыкальные композиции, которые вы хотели бы послушать вместе со старшими, вместе с родителями, вместе с учителями.

И первый у нас сегодня на линии Николай из Ростова-на-Дону. Здравствуйте, Николай.

НИКОЛАЙ: Здравствуйте, Дмитрий. Можно вопрос?

Д.ЗИЦЕР: Дима только. Да, конечно, можно вопрос, о чем вы говорите.

НИКОЛАЙ: Хорошо, тогда меня Коля, да.

Д.ЗИЦЕР: Нет, у меня просто полное имя Вадим, в очередной раз рассказываю я, это сумасшедшая путаница. Забейте и просто задавайте, все нормально.

НИКОЛАЙ: Все, извиняюсь.

Д.ЗИЦЕР: Все нормально.

НИКОЛАЙ: Ну, вопрос у меня следующего характера. У меня дочь, 8 лет, ходит во второй класс. Собственно, параллельно еще занимается художественной гимнастикой. Занимается 6 раз в неделю по 3 часа, ну, то есть усиленно занимается. У нее получается. Но единственный минус, она в последнее время не хочет туда ходить. Так же у нас она во втором классе…

Д.ЗИЦЕР: Это серьезный единственный минус у вас.

НИКОЛАЙ: Да, да, да. Ну, она, то хочет, то не хочет. Ну, вроде бы желание какое-то есть. И так же ходит во второй класс, и так же делает домашние задания, сложно, я считаю. И в последнее время стал замечать за ней, как вы говорите, начала вмешиваться в чужие границы, в личное пространство других людей, ну, оскорблять и, собственно, какие-то слова плохие говорить.

Д.ЗИЦЕР: Это как? Ну, давайте без плохих слов обойдемся, но пример приведите, если можно.

НИКОЛАЙ: Ну, не знаю, плохие слова, ну, я не хочу даже их говорить.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, я и говорю, плохие слова не говорите, но, если можно, приведите, пожалуйста, пример. Ну, без плохого слова просто. Что такое вторгаться в чужие границы? В каких ситуациях?

НИКОЛАЙ: Ну, если, например, в школе учитель какое-то делает замечание, она отворачивается, может про себя или как-то вслух сказать так, ну, и учитель это услышит, это грубое слово. То есть с девочками так же…

Д.ЗИЦЕР: А на что учитель делает замечание, подождите? Ну, то есть ситуацию целиком расскажите.

НИКОЛАЙ: Учитель делает замечание и соответственно доходит до того, что эти замечания говорят нам, то есть передают нам, что ваша дочь вела плохо.

Д.ЗИЦЕР: Коль, по какому поводу учитель делает замечание? Что такое вытворяет ваша чудесная дочь?

НИКОЛАЙ: Ругалась с девочками на перемене, ругались. Ну, то есть это, все это происходит, иногда это происходит во время учебного процесса. Я думаю, что это не нормально.

Д.ЗИЦЕР: Так, допустим, не знаю, сейчас решим. И чего?

НИКОЛАЙ: Мне хочется наказать, но после того, как она приходит с гимнастики, допустим, в 8 часов вечера, и, сделав домашнее задание, она говорит – папа, хочу гулять. У меня единственное наказание, понятно, что не хочется ни бить, ни грубым словом, но там одно из них это – ты сегодня сидишь дома. Но ребенка жалко, который, ну, отработал на гимнастике, ее хочется похвалить, как-то простимулировать, ну, а наказание, не знаю, какое. Подскажите.

Д.ЗИЦЕР: А какой вопрос-то вы задаете? Вот давайте сейчас только вопрос. Вот сейчас вопрос отдельно от всего.

НИКОЛАЙ: Вопрос, как наказать своего ребенка?

Д.ЗИЦЕР: Ответ – никак. Близких людей не наказывают. Наказывают собачек за то, что они написали в углу. И то не очень сильно. А как вы наказываете жену, расскажите мне, Коль?

НИКОЛАЙ: Жену, это отдельный вопрос. Конфликт в связи с тем, что она вместе с ней делает домашние задания, потому что…

Д.ЗИЦЕР: А жена вас, как наказывает? Подождите, а жена вас, как наказывает?

НИКОЛАЙ: Ну, в основном, словесная перепалка.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, это же не наказание, это вы просто конфликтуете. Мне кажется…

НИКОЛАЙ: Это не наказание, да, но это конфликт.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, Николай, давайте я скажу сначала вообще, что я про это думаю, а дальше попробуем разобраться с этой конкретной ситуацией. Отличный вопрос, мне кажется, и ситуация интересная и, в общем, вполне себе такая частая, я думаю. Значит, ну, во-первых, так, давайте я позволю себе сказать, почему мне кажется, что наказывать никак никого не надо. Потому что, мне кажется, что близких людей не наказывают. Но иначе же вы, как бы это сказать, вы становитесь таким начальником, а она становится вашим подчиненным, и вы решаете, что требует наказания, что не требует наказания. То есть наказание исключает человеческие отношения.

Я уверен, что ваша дочь человек умный, и она понимает, если она что-то сделала не так, и понимает, если папа недоволен, особенно, если папа умеет об этом разговаривать.

Теперь, если папа, замечательный папа Коля в тот момент, когда, ей и так вообще-то не очень хорошо, он еще и лишает ее чего-то, чего она любит, ну, чего папа Коля добьется, как вам кажется? Она же не дурочка у вас.

НИКОЛАЙ: Ну, да, ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Она и так понимает, что эта ситуация не очень хорошая. И лучше бы про эту ситуацию поговорить. А тут папа говорит – ты еще и гулять не пойдешь. Ну, и что это вызывает, кроме обиды, ну, такого чувства унижения и злости, если она станет постарше. Мне кажется, ничего. Так что, мне кажется, в этом смысле жалко ее наказывать.

Теперь, другое дело, что на эту ситуацию надо бы посмотреть, мне кажется, в общем. Я сейчас вам задам один осторожненько один неудобный вопрос, а вы мне ответите. А вот скажите мне, пожалуйста, если она не хочет ходить у вас на эту художественную гимнастику, вы ее, зачем заставляете? Я не говорю, что не надо этого делать, я искренне спрашиваю ваше мнение.

НИКОЛАЙ: Да я тоже об этом говорю, что, мы спорим с женой, она говорит о том, что будет шастать по дворам, ничем другим заниматься не будет, свободного времени полно. Ну, то есть мы не видим, это поломать все, чем она уже лет пять занимается.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, давайте так. Только сейчас я скажу что-то жесткое, а вы не обижайтесь, пожалуйста, потому что я совсем не хочу вас обидеть. Но что, ваша жена и вы, когда у вас свободное от работы время, вы начинаете шастать по дворам, что ли?

НИКОЛАЙ: Нет.

Д.ЗИЦЕР: А что вы делаете, расскажите? Вот, что вы делаете в субботу, например, или в воскресенье? Если не секрет, конечно.

НИКОЛАЙ: Ну, пытаемся с ними как-то играть, ну, все время проводим с ними, с детьми проводим это время.

Д.ЗИЦЕР: Ну, проводите с ними. Нет, ну, вы можете не обязательно с ними, вы можете ходить, слушайте, Ростов чудесный город, я там был, там есть музеи, есть театры, есть кино, есть выставки, есть кружки. Есть много-много всякого разного, куда вы можете ходить, показывая, между прочим, таким образом, чудесный пример.

НИКОЛАЙ: Ну, так не каждый день после школы она чем-то должна…

Д.ЗИЦЕР: Нет, не каждый. Чем-то должна заниматься. А вот вопрос, чем? А как решить, вот, чем человек, вот, если бы у вас было свободное время, вы бы как решили, чем заниматься? Ну-ка, Николай?

НИКОЛАЙ: Ну, какое-то хобби у меня есть, я этим и занимаюсь, мне нравится, я им занимаюсь.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Я думаю, что вы бы, ну, так, дружище, я думаю, что вы бы посоветовались с близкими, вы бы задали себе вопрос, чем я люблю заниматься. Теперь, я думаю, что ваша девочка замечательная, она, если вы с ней про это поговорите, она расскажет, чем она хочет заниматься, ну, расскажет, прямо расскажет. Может, она скажет – я хочу рисовать, пап.

НИКОЛАЙ: Ну, она сказала об этом.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а что именно? Что же она хочет делать?

НИКОЛАЙ: Рисовать и танцевать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так она хочет рисовать и танцевать. А что прекрасные, лучшие на свете ростовские родители, что они в этот момент говорят? Нет, ты не будешь рисовать и танцевать, зато будешь заниматься художественной гимнастикой. Почему?

НИКОЛАЙ: Да, так и говорят.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так, а чего делать-то будем? Слушайте, она же, вот заметьте, вот смотрите, давайте я еще раз, я осторожненько, только вы не вздумайте обижаться, я, правда, совсем не хочу вас обидеть. Но получается-то ведь все наоборот.

Мама подозревает ее в том, что она будет шляться по дворам. Она говорит – мама, я не буду шляться по дворам, мама, я хочу танцевать и рисовать. Нет, ты будешь заниматься художественной гимнастикой. Художественную гимнастику она потихонечку начинает ненавидеть, потому что она не хочет этим заниматься. Как только она вырвется из художественной гимнастики, скорее всего, она будет, ну, шляться по дворам, извините, потому что она к этому моменту забудет вообще, чего она хотела и как хотеть. Чего делать?

НИКОЛАЙ: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Параллельно она, конечно, начинает немножечко, как бы это сказать, ну, мстить взрослому миру, это пока еще громко сказано, но, во всяком случае, вступает в какой-то конфликт со взрослым миром.

Идет она в школу, там учительница настигает ее, заметьте, на перемене, а не во время урока, это ваши слова, и на перемене тоже рассказывает ей, как ей себя вести. Слушай те, а когда ваша дочь живет для себя? У меня такой вопрос не скромный. Вот, когда она может себе позволить быть собой?

НИКОЛАЙ: Когда мы с ней выходим гулять, то есть мы и проводим с ней достаточно времени. Но вот ее поведение все-таки, да, мы перешли, конечно, к вопросу о том, чего она хочет, но как сделать так, вы говорите, наказывать нельзя близких людей, а что делать? Просто разговаривать?

Д.ЗИЦЕР: А я скажу вам. Я задам вам самый простой вопрос на свете, вы сейчас сообразите, Николай. А почему она использует такие слова, ну, какие-то нехорошие в разговоре, не знаю, с девочками или с учительницей? Почему?

НИКОЛАЙ: Мы стараемся не выражаться такими словами.

Д.ЗИЦЕР: Почему? Я вас не подозреваю. Почему она это делает? Она что хочет сказать-то, бедная?

НИКОЛАЙ: Что ей ничего не нравится, и она хочет что-то другое…

Д.ЗИЦЕР: Нет. Короче говоря, я так понимаю, ответа вы не знаете, Николай.

НИКОЛАЙ: Не знаю, да.

Д.ЗИЦЕР: И я не знаю. Подождите, и я не знаю. Но разве в этот момент, когда мы не знаем с вами ответа, и мы взрослые с вами мужики, мы будем сражаться с маленькой девочкой на какую-то тему, которую мы не до конца понимаем? Мне кажется, если папа Коля сядет с ней и скажет – слушай, а чего происходит-то, на самом деле? Ты можешь рассказать, а почему так? Что ты хочешь сказать-то? Может, тебе что-то очень мешает? Может, тебе нужна моя помощь? Может, тебе нужна моя защита? Может быть, ты посылаешь эту учительницу куда подальше, потому что ты чувствуешь, что ты одна? Что папа тебя не защитит, папа тебе только еще хуже сделает, поругает, например? Дружище, может, мы поменяем это?

Я не знаю, я не утверждаю это, Николай, ни в коем случае. Но я понимаю, что, если девочка во втором классе огрызается, давайте я использую такое неприятное слово, на учительницу, это, наверное, значит, что у нее нет других средств сказать то, чего она хочет. Может, она сама не до конца понимает, что она хочет сказать. Ну, так помогите ей это понять. Ну, так научите ее тому, как поступать в таких ситуациях.

Вот, как поступать, Николай, в ситуациях, когда у нее перемена, то есть ее законное свободное время, и учительница лезет в ее отношения с девочками? Вот вы бы как поступили на ее месте?

НИКОЛАЙ: Ну, наверное, послушал, что она скажет, и все адекватно этой ситуации. Если, собственно, обидев, возможно, попросил прощения.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так поговорите. Мне кажется, что в этой ситуации, меня, кстати говоря, тут Дмитрий пытается критиковать, почему я все время говорю «мне кажется». Дмитрий, потому что мне кажется, я не уверен в этом. Когда я уверен, я говорю – я уверен. Извините, Николай, это не вам, это сообщение.

НИКОЛАЙ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Так вот, в этой ситуации, кажется мне, посвящаю это слово Дмитрию, или давайте я скажу «я думаю», что можно с ней поговорить. Поговорить, для того чтобы понять, в каком состоянии она находится. Поговорить, для того чтобы помочь ей проанализировать эту ситуацию. Поговорить с ней, для того чтобы она поняла, какие другие иные средства взаимодействия с учительницей, когда она недовольна, у нее есть.

Но наказывать-то ее за что? Ну, по чесноку, Николай, ну, вот за что ее наказывать, вот за что? Что она, девочка 8 лет сказала не те слова учительнице? А учительница, что в этот момент, она соображает вообще, надо подойти к этой девочке, может, с ней надо поговорить тоже. Ну, что же, мы только по голове, что ли, детей будем стучать? Так что, вот, что я думаю.

Я думаю, что наказывать ее совсем не надо, а, наоборот, надо, когда она придет сегодня, сесть на пару, хотите, с женой садитесь, лучше один на один, либо вы, либо жена, чтобы не было такого – стенка на стенку. Сели вы с ней, налили чайку и поболтали о том, о сем. Ну, вот, собственно, и вся история. Пойдет?

НИКОЛАЙ: Понял, да.

Д.ЗИЦЕР: Умоляю вас, про художественную гимнастику с женой поговорите и подумайте. Это такой, знаете, ну, дополнительный бонус, о котором вы со мной не говорили. Но мне кажется, что все равно надо бы про это поболтать. Мне кажется, нет ни одной причины заставлять человека заниматься, чем она не хочет, тем более что она сама говорит, что есть вещи, которыми заниматься она хочет. Все, пока, прощаюсь с вами.

НИКОЛАЙ: Понял. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Удачи, удачи.

На линии у нас, между прочим, Соединенные Штаты Америки. Мария, здравствуйте. Издалека.

МАРИЯ: Дима, здравствуйте. Да, очень издалека. Да, я Маша, я очень-очень рада возможности с вами поговорить.

Д.ЗИЦЕР: Слушаю вас, Маша.

МАРИЯ: У меня к вам вопрос, как к опытному педагогу. Я буду кратко, обещаю, я готовилась. У меня дочке тоже 8 лет, она тоже во втором классе. Но она не в России, конечно, мы в Штатах. Она у нас, ну, просто удивительный человек, с необычными хобби, которые она выбирает сама, и, подчеркиваю, сама, мы ее только поддерживаем. В результате ребенок у нас играет на арфе, учит древнеегипетский язык, коллекционирует камни, волонтерствует в центре спасения котят.

Д.ЗИЦЕР: Прикольно.

МАРИЯ: Да, да, она очень интересный и необычный человек. В этом кроется проблема. Во-первых, ну, она еще учится блестяще, ну, честное слово, для нас это не первостепенно. Мы ее поддерживаем, но она и так сама идет очень хорошо. Проблема вот, в чем. Она не стандарт по всем параметрам. Она очень развитая, и у нее проблемы в общении именно в школе. Я хочу подчеркнуть, в школе. Вне школы все прекрасно, куча друзей. В школе одиночество. Она тяжело вливается в коллектив.

Школа тоже классная, вообще серьезная, прогрессивная, чудная. Но у них сейчас во втором классе упор на социальные навыки, вот на их общение. Они считают, что нужно дружить со всеми, общаться со всеми. Класс поэтому часто рассаживают по новым местам. Они уже с августа учатся, и у них каждые три недели происходит полная ротация, кто, с кем сидит. То есть их всех перемешивают.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, я понимаю.

МАРИЯ: Девчонка, она такая привязчивая, у нее есть подружка хорошая. Они сидели вместе, их сейчас рассадили. У ребенка драма, она очень болезненно все восприняла, вот эту рассадку. Постоянно как бы их раскидывают по разным концам.

Д.ЗИЦЕР: Я понял, Маш, понял.

МАРИЯ: И получается так, что теперь она чаще всего просто одна. Другие дети к ней хорошо относятся, предлагают дружить, но наша говорит – я не смогу ей быть другом навсегда, поэтому я ей сказала «нет».

Д.ЗИЦЕР: Маша, движемся к вопросу, или иначе мы до новостей даже не успеем задать вопрос.

МАРИЯ: Мой ребенок, я не хочу подходить к этой ситуации, что мой ребенок самый умный и другие не интересные. Как ей помочь вливаться в школьный коллектив и научить включаться в игры, и, в то же время, поддержать ее индивидуальность? У нас скоро родительское собрание.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите одну секунду. А я задам вам очень странный вопрос, успею задать вопрос, думаю, не успеем обсудить. А зачем? Она просит о помощи?

МАРИЯ: Ну, она, бывает, ревет. Не знаю, она не просила так откровенно, но она очень переживает, я вижу.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, а помощи она не просит, да?

МАРИЯ: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Вы говорите, я не говорю, что надо бросить ребенка, вы даже не думайте, я не скажу вам такого. Но просто давайте порассуждаем вместе. Школа говорит, что школа, таким образом, странноватым чуть-чуть, на мой взгляд, но не важно, не будем судить никого, развивает социальные навыки. Ну, пусть развивает. Ну, очевидно, в этом случае у школы есть некоторое фиаско, нет?

МАРИЯ: Ну, вот мне тоже кажется.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот подумайте пять минуточек, Маш, подождите, пять минут мы послушаем новости, заодно российские послушаете тоже, и вернемся к этому делу.

На линии у нас Маша из Соединенных Штатов, напоминаю. Маша, из какого вы города?

МАРИЯ: Мы из штата Оклахома, здесь Оклахома-Сити, центральный город штата.

Д.ЗИЦЕР: Оклахома-Сити, прекрасно. Ну, так чего, что мы делать-то с вами будем? Мне кажется, что ситуация, в общем, довольно простая. У человека много друзей, у человека много друзей вне школы. У человека много-много увлечений. В общем, все прекрасно. Мы не можем сказать, например, с вами, что этот человек социопат, потому что, какой же он социопат, если у него, действительно, все прекрасно с общением, включая девочку в школе.

Вы говорите, что у вас родительское собрание скоро. Мне кажется, что надо бы поговорить с людьми более-менее ответственными за это и понять, в чем рационал, и, возможно, они будут вам благодарны, если вы донесете до них обратную связь, которая так себе вообще-то.

МАРИЯ: Ну, в принципе, да. У них причем родительское собрание один на один, плюс школьный психолог там есть, то есть она придет даже на…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

МАРИЯ: В прошлом году они мне говорили, что у вас такой развитый ребенок, блестяще тра-та-та, но она очень-очень плохо социализируется. Я говорю, ну, ребенок не стандартный, ей, действительно, не интересно, я это вижу. Это как бы я не акцентирую внимание на этом. Вообще я понимаю, что, да, ей мало интересно. Что бы вы на моем месте спросили именно психолога и учительницу?

Д.ЗИЦЕР: Вы знаете, что, я ничего бы не спрашивал психолога и учителя, я бы сделал на вашем месте, если уж так вы ставите вопрос, жестко и лично, я бы сделал две вещи. Значит, во-первых, я бы огляделся вокруг, ну, не то, чтобы в поисках других школ, ну, во-первых, я бы убедился, что мы находимся в той самой школе, которая нам подходит. Это первое, что я бы сделал, честно.

Второе. Я бы проверил, не исключено, я аккуратненько вам скажу, не исключено, что, если, действительно, ей на уроках не интересно и происходит это из-за опережающего развития, что класс ей нужен не второй, а третий. Это второе.

МАРИЯ: Ну, это да.

Д.ЗИЦЕР: Третье. Ну, да, да. Третье, я бы, на самом деле, узнал, вот я сказал это уже и скажу еще раз, я бы узнал, в чем, собственно говоря, рационал вот этого самого пересаживания. Смотрите, принцип этот мне, конечно, знаком. Принцип классный. Но принцип этот вообще-то можно реализовывать иначе. Я не хочу учить американских учителей, как работать, естественно.

Пересаживание, мне кажется, штука крутая. Но только очень здорово, если пересаживание происходит по желанию. То есть каждый из нас ищет себе новое место раз в месяц, например, и находит. И тогда, между прочим, мне интересно и с подружкой расстаться, а иногда рядом с подружкой сесть.

То есть не когда приходит взрослый дядька или взрослая тетка и говорит – ты будешь сидеть здесь. Почему? По кочану. А я могу на это влиять как-нибудь, взрослая тетка? Нет, ты не можешь. Почему? Потому что я взрослая тетка и я сильнее тебя. Где скажу, там ты и будешь сидеть. Слушайте, ну, так это обратная сторона подобного манипулирования в любой школе и в любой стране. Мы, знаете, сколько про это говорим в программе.

То есть, еще раз, ругаться с ними не надо, конечно. Но мне кажется, что поговорить об этом можно. Круто, если дети меняют местоположение, взрослые, кстати, тоже. Но сделать это можно потоньше. Ну, вот и все. Так что я бы сделал вот эти три вещи.

А четвертую вещь я бы сделал, если бы ничего не помогло, я бы сказал – ребята, слушайте, давайте мы все-таки попробуем с вами понять, я бы не говорил, кстати, на вашем месте, что ребенок особенный, вот не говорил бы, потому что пусть лучше они считают, что все дети особенные, тем более что я согласен с этой идеей. Но мы говорим о том, что все разные и вообще-то разным людям требуется, действительно, вероятно, разный подход к разным людям. И тут, может, мы сделаем какое-то исключение, может, мы подумаем, как они парой с подружкой будут пересаживаться, например, или еще чего-нибудь. Вот, что бы я сделал

МАРИЯ: Я благодарна вам, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Класс. Спасибо вам большущее. Я желаю вам удачи. Когда все это у вас произойдет и получится, не сочтите за труд, черкните в чате, любопытно будет узнать, чем завершилась эта история, ладно?

МАРИЯ: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Мы идем дальше, у нас Владимир на линии и Анна из Владимира, которую мы приветствуем. Анна, здравствуйте.

АННА: Здравствуйте, Дима. Очень приятно вас слышать. И хотелось бы услышать ваш ответ на мой вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Попробуем.

АННА: Такая небольшая предыстория. У меня трое детей. Одной девочке 9 лет, второй девочке 6 лет и малышу 8 месяцев. В общем, проблема у нас с девочкой, которой 6 лет. За две недели до похода в детский сад после летних каникул у нее начались бесконечные походы в туалет. Ну, нам сделали небольшое обследование и, в общем, выяснили, что это невроз мочевого пузыря.

Ну, я так понимаю, что это, в принципе, следствие, а причина-то, скорей всего, в малыше и во мне, я так подозреваю. Потому что к малышу-то она относится замечательно, а именно вот, наверное, ревность, ну, в общем, это все банально, я так понимаю, что, наверное, у всех родителей…

Д.ЗИЦЕР: Или нет, не знаю, сейчас поговорим.

АННА: Возникают проблемы то, что она вот такая вся мамина дочка, она вся такая принцесска воздушная и просто мимишная девочка. И стараюсь ей уделять максимум времени, малыш спит, мы с ней играем, мы с ней читаем на ночь, мы играем в настольные игры всей семьей, ну, кроме маленького, естественно. Но все-таки у нее есть тревога, она сама это говорит – да, я тревожусь, я хочу быть с тобой, я хочу спать с тобой, я хочу быть с тобой. Вопрос, как донести ребенку, может быть, какими-то не вербальными средствами, что я ее люблю все так же и абсолютно не меньше? И вот как это сделать?

Д.ЗИЦЕР: Вы знаете, что, мне кажется, ну, во-первых, слушайте, не волнуйтесь, вы правы в чем-то, но, может, в чем-то и не правы. Потому что, знаете, автоматически ждать ревности не стоит. Может, это ревность, а, может, и не ревность, а, может, чего-нибудь еще. Ну, наверное, она волнуется, ее жизнь поменялась. Но мне не кажется, что это повод, знаете, так казниться и говорить – вот, до чего мы нашего ребенка довели, как в «Простоквашино». Спокойно.

Мне кажется, что в этой ситуации вы можете с ней просто поговорить. Я скажу, о чем. Я бы пришел к ней и сказал ей, я бы стал инициатором разговора, во-первых, я в продолжение разговора с Машей я так и продолжаю отвечать, как будто на вопрос, что бы я сделал на чьем-то месте, ну, сейчас я переключусь. Я бы стал инициатором разговора. То есть я бы сказал – знаешь, котик, я хочу с тобой поговорить вот, о чем. Ты знаешь, мне тебя не хватает. Давай подумаем вместе, что бы мы вместе с тобой могли делать. То есть я бы попробовал изящно перекинуть мяч на ее половину поля, как ни странно. Не угадывал, чего ей надо, а формулировал вместе с ней. Желательно, конечно, когда вы с ней вдвоем, ну, само собой.

У вас, естественно, Анна, у вас есть свои красные линии, о которых, конечно, она будет знать от вас. Но вы не волнуйтесь, и у нее есть ее красные линии, несмотря на то, что она маленькая и ей 6 лет. Ну, вот я слышу, что ваша красная линия, например, вы хотите спать спокойно так, как вы хотите и с тем, с кем вы хотите. Понятная красная линия.

АННА: Нет, я просто сплю с малышом, поэтому не получается спать с ней. А она очень хочет.

Д.ЗИЦЕР: Да ладно. Ну, так вы же не рассказали мне всей правды. Зачем вы спите с малышом?

АННА: Ой, вы знаете, тут этой правды столько, это, знаете, у нас (неразборчиво) у нас совместный сон.

Д.ЗИЦЕР: А зачем вы спите с малышом?

АННА: У нас совместный сон.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, я не буду с вами спорить, я не разрушу ваш совместный спор. Вы имеете в виду, что у вас такая идеология. Я с идеологией спорить не буду, обещаю.

АННА: Да, у меня и с первым ребенком, со вторым и с третьим абсолютно одинаковая линия поведения, и, как мне кажется, она замечательно у меня работает, и поэтому вот так.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я поздравляю вас с первым сбоем, во-первых. Она, может, работает и замечательно, но одно с другим связано. Ваш вопрос связан с тем же, что-то, где-то там сбойчик какой-то дает. А до какого возраста вы с ними, ну, вы планируете спать с малышом?

АННА: Ну, вот конкретно со второй девочкой, с которой сейчас проблема, она спала со мной до 1 года и 9, пока было грудное вскармливание. Грудное вскармливание закончилось, и она спала у себя в кроватке, все.

Д.ЗИЦЕР: А с нынешним, как долго вы будете спать?

АННА: Как грудное вскармливание закончится, так я его тоже переложу.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я сгораю от любопытства, я все-таки задам вам вопрос, который я задам. Слушайте, а как грудное вскармливание связано с совместным сном? Это удобство, это имеется в виду?

АННА: Это сон для мамы, да, да. Это удобство для мамы, чтобы можно было хотя бы поспать.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Нет, если это удобство, тогда я снимаю все вопросы, я за удобство мам обеими руками, безусловно. Слушайте, но, с другой стороны, в этот момент нам же с вами понятно, почему она хочет с вами спать, правда?

АННА: Ну, то есть она хочет меня ощущать, да, постоянно?

Д.ЗИЦЕР: Она хочет, она хочет. Одно дело, если у вас родился малыш, и это ее младший братик, и все понятно. А другое дело, если, в общем, он как-то физически занял ее место. Ну, правда же?

АННА: Ну, естественно, конечно, он ущемил права в некотором смысле и старшей дочери, и средней уже теперь дочери. Естественно, он ущемил, потому что он, как минимум забрал время.

Д.ЗИЦЕР: Да не обязательно он ущемил. Да ладно вам казниться, он не обязательно ущемил права, Анна. Ну, обсудите с ней это. Вот смотрите, я еще осторожненько задам вам вопрос, потому что, чтобы вы были готовы к тому, что она вам его задаст. А вот, если разок, другой вы поспите и с ней вместе, это возможно?

АННА: Ну, знаете, как, мы сейчас делаем, что она со мной засыпает, и потом папа ее перекладывает в кровать. Вот мы сейчас стали так практиковать. И, конечно, она чувствует себя гораздо спокойнее. Она спокойно засыпает, никуда она не бегает, у нее спокойствие.

Д.ЗИЦЕР: Так, дружище, а в чем вопрос-то тогда? Если вы это уже решили без меня?

АННА: Вопрос, как мне донести до нее, что я, нет, как донести, ну, это не до конца еще просто совсем у нас решено. Как донести, какими способами я еще могу ей показать свою любовь, что она никуда не ушла?

Д.ЗИЦЕР: Спросить.

АННА: А, то есть у нее спросить элементарно.

Д.ЗИЦЕР: Спросить. Совсем элементарно. Это тот случай, мне кажется, когда прямой путь…

АННА: Все гениальное просто.

Д.ЗИЦЕР: Когда прямой путь самый простой. Но только не «ну-ка, скажи мне, какими словами мне рассказать, что я тебя люблю, я же тебя люблю, ты же понимаешь, ну-ка, скажи мне». Нет, еще раз, сели вдвоем, чаечку попили и разговариваем о том, и вы говорите о том, что вам не хватает, это же очевидно, что вам не хватает общения с ней тоже, и с ней, и с ними, и со старшей, потому что младший в этом смысле, ну, наверное, он отнял у них немножко маму, но он и у мамы отнял немножко дочек.

АННА: Ну, конечно, потому что…

Д.ЗИЦЕР: И поэтому договоритесь, скажите, подумайте о том, чего хотели бы вы и спросите ее, чего хотела бы она. Вот и все. Может, она скажет – я хотела бы, не знаю, все ночи напролет спать с тобой. Вы скажите – слушай, это нет. А вот зато другое – да.

АННА: Вот я только что хотела вам это сказать, она скажет – я не хочу ходить в садик, я хочу спать только с тобой.

Д.ЗИЦЕР: Дружище, если она скажет – я не хочу ходить в садик, это другая тема совсем. Но я ухожу на рекламу сейчас, между прочим.

Знаете, Анна, я перед рекламой совсем уж собрался с вами прощаться, но тут вы под финал такое сказали, что я понимаю, что нам придется еще полминутки хотя бы или минутку поговорить. А детский сад-то тут причем?

АННА: А детский сад, так она сейчас и в сад не хочет ходить. Ну, до этого-то у нас не было с детским садом проблем.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, нет, дорогой друг, это не одно и то же, это вообще, поверьте мне, это может быть вполне себе разными темами. Ну, вот посудите сами, если, предположим, у нее в детском саду все хорошо, и в детский сад она ходит с удовольствием, и в детском саду у нее друзья и собственное времяпрепровождение, ну, как связано, что у нее чуть-чуть изменились отношения с мамой и с детским садом? Никак.

АННА: Я вас поправлю. Мы не ходили в сад все летние каникулы. И начало это за две недели до посещения детского сада. То есть я вот не понимаю, связано это, не связано.

Д.ЗИЦЕР: Анна, нет, дорогая моя, подождите. Мы с вами, у меня сейчас будет для вас домашнее задание.

АННА: Отлично.

Д.ЗИЦЕР: Давайте-ка мы независимо от того, что происходит с вашим малышом, постараемся понять, что у нас происходит в детском саду. Я совсем не хочу сказать, что в детском саду что-то не так, вы не волнуйтесь. Но нам надо с вами это понять? Надо.

Как это делается? Для начала во время того самого разговора, который я вам рекомендую, когда вы садитесь и разговариваете о том, о сем. В том числе, и об этом – как жизнь, дружище, как сейчас у тебя, на самом деле, чего происходит в жизни, чем я могу твою жизнь улучшить, как я могу тебя порадовать. Например, она скажет – я не хочу ходить в детский сад, предположим. А вы такая говорите – да ты что, а мне казалось, у тебя в детском саду круть такая. А что там не так? Прямо вот такой вопрос.

И мне кажется, что не стоит говорить – а, ну, понятно, ты не хочешь ходить в детский сад, потому что ты ревнуешь меня к малышу. Нет, вообще даже не давайте ей эту линию, тем более что ее, скорее всего, там нет. Наоборот, отделяйте, жизнь идет, как идет, все в порядке. Есть детский сад, есть работа, есть тусовки, есть друзья, есть кружки, я не знаю, что у вас там еще есть. Так что вот так. Но понять это, Анна, я слово вам даю, понять это нужно. Потому что вообще может оказаться, что весь сыр-бор из-за того, что она неохотно в этот детский сад ходит, а тут еще и дома как-то так вот не задалось. То есть первое и второе, слагаемые могут быть в другом порядке, короче говоря.

АННА: Понятно.

Д.ЗИЦЕР: Все. Подводим итоги…

АННА: Да, я немножко в одном направлении смотрела, а вы меня немножко повернули в другую сторону, я, конечно, попробую.

Д.ЗИЦЕР: Подводим итоги – разговариваем в ближайший денек, другой, садимся, разговариваем о жизни, разговариваем о том, как сделать так, чтобы наши отношения, чтобы нас хватало друг другу. Радостно придумываем какие-то инструментики для этого. И заодно узнаем, как у нас дела в детском саду. Пока. Желаю вам удачи.

АННА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Санкт-Петербург, Елена, здравствуйте.

ЕЛЕНА: Здравствуйте, Дима. Очень рада быть с вами в эфире. Спасибо вам огромное, сразу хочу сказать, потому что вы реально помогаете вот, знаете, менять решение.

Д.ЗИЦЕР: Елена, мало времени. Спасибо вам, я, честно слово, очень рад это слышать. Но хочу быть вам полезным, поэтому давайте.

ЕЛЕНА: Да, хорошо, к бою. Значит, тут возникла у нас дискуссия о том, нужно ли заставлять ребенка убираться, мыть посуду и так далее, делать дела по дому.

Д.ЗИЦЕР: Любимая моя тема.

ЕЛЕНА: Да, да, я знаю, что она много раз возникала. Но как-то пока я для себя все-таки считаю да внутри. Почему? Потому что я считаю, что личного примера и хорошего отношения, и бесед недостаточно, потому что, зачем это ребенку мыть полы, да посуду. Я спросила у своего 16-летнего сына, как вы советуете, спросить. У нас хорошие отношения. И он мне ответил то, что думает. Я говорю – сын, как ты считаешь, говорю, надо вообще ребенка заставлять? Он говорит – ну, если он не делает, то, конечно, надо. Я говорю…

Д.ЗИЦЕР: Ну, естественно, а что вы хотите, ваш 16-летний сын, он плоть от плоти вашей, что же вы хотите, чтобы он сказал? Ну, вопрос-то, в чем, ладно?

ЕЛЕНА: Да, наверное, я предполагала. Вопрос в том, что как раз рассудить нас. Я считаю, что надо, потому что, если ничего не заставлять, если все только по любви и по желанию, то очень часто не будет ничего…

Д.ЗИЦЕР: А кто считает, что не надо? Давайте так.

ЕЛЕНА: Я думала, вы считаете, что не надо.

Д.ЗИЦЕР: Нет, вы считаете, что надо.

ЕЛЕНА: Я считаю, что надо заставлять. Подписчики, с которыми у меня была дискуссия, там люди, они говорят, что нет, не надо.

Д.ЗИЦЕР: О ком мы говорим? Подождите, чтобы я успел ответить. О ком мы говорим? О каком ребенке мы говорим, Лен? Кто этот ребенок? Кто этот мифический ребенок?

ЕЛЕНА: Мы говорим, мифический ребенок, ну, там ребенок 11, 14, 16 лет. Ну, такой как бы…

Д.ЗИЦЕР: А, это мы сейчас с вами фантазируем, это такой у нас сейчас теоретический разговор, да, я правильно понимаю?

ЕЛЕНА: В общем, скорее, да. Потому что я так понимаю, что вы считаете, что вообще не нужно заставлять никого и ничего, только по любви.

Д.ЗИЦЕР: Нет, заставлять никого не нужно. Я объясню, давайте, у меня как раз две минутки, я успею ответить. Заставлять, почему я считаю, что заставлять никого не нужно. Потому что слово «заставлять», ну, вдумайтесь в этот глагол, он подразумевает насилие, правда?

ЕЛЕНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Что такое заставить? Я воспользуюсь своей силой, для того чтобы ты сделал то, чего ты не хочешь, правда? Верный смысл глагола?

ЕЛЕНА: Верный.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Значит, мне кажется, действительно, что то, что вы называете личным примером и то, что вы называете удовольствием от личного примера и так далее, это работает достаточно.

Теперь смотрите, у меня есть кое-какие доказательства. Главные мои доказательства, у меня обычно, когда я начинаю эту тему, у меня полон чат этих доказательств. Это, что удивительным образом, когда дети вырастают, которые ненавидели убирать, у которых в комнате ползали ужи в кавычках, и так далее, превращаются в прекрасных хозяек, прекрасных хозяев, прекрасных мужей и жен, потому что у них возникает вот эта ответственность за себя и за других, которая до этого у них не возникала, потому что ответственность была у мамы и папы.

ЕЛЕНА: Как интересно. А у меня наоборот.

Д.ЗИЦЕР: А у вас наоборот. Считаю ли я, что хорошо, если дети приходят в вашу комнату или в общем пространстве устраивают какой-то сумасшедший балаган и плюют на окружающих? Да нет, конечно. Конечно, я так не считаю. Но мне кажется, что вопрос границ, это вопрос важнейший.

И мне кажется, что в этом смысле, если мама, которую, наверное, может раздражать какой-то непорядок в комнате, приходит к ребенку и говорит – слушай, может, я тебе помогу, помочь? Мне кажется, она показывает сумасшедший пример уважения границ. Но только при условии, что она пример любой ответ этого самого ребенка. Мы не говорим с вами, естественно, об угрозе жизни, здоровью и так далее.

ЕЛЕНА: Понятно.

Д.ЗИЦЕР: Теперь, откуда это берется-то у нас, Лен, вы понимаете? Это берется из нашего детства, ничего страшного. Дима, какие у тебя еще доказательства? Слушайте, ну, у меня доказательства, я не знаю, ну, три дочери. Вот сейчас младшая, которая заканчивает этот период, я полагаю, а две старшие прямо, слушайте, молодцами, стали аккуратистками и так далее. Более того, приводить себя в пример, ну, глуповато, но таких примеров очень много. Риск очень большой, Лен, понимаете, риск большой.

ЕЛЕНА: У меня обратный пример. Мы, например, с сестрой довольны, что нас заставляли, мы бы ничего не делали. А так, по крайней мере…

Д.ЗИЦЕР: Делали бы, Лена, делали, не хвастайтесь. Знаете, что, мы должны заканчивать первый час. Включите радио, в начале второго часа я чуть-чуть еще поговорю на эту тему.

Начинаем второй час, друзья. Ну, давайте я несколько слов, как и обещал Елене, скажу все-таки на вот эту насущную родительскую тему уборка, не уборка и так далее. Если вы слышали нашу программу, предыдущий час, вы слышали, что в конце прямо под выпуск новостей Елена успела сказать – вот, если бы нас с сестрой не заставляли, мы бы ничего не делали. Это такое частое обращение или такая частая родительская фраза, вам прямо даже и не передать.

Вот, откуда мы знаем, что бы было, если бы не? Я расскажу вам по секрету, откуда мы знаем. Во всех нас живет оправдание детства. И это очень хорошо. Потому что, если бы мы не умели оправдывать то, что с нами происходило, нам пришлось бы туго в жизни. Знаете, как часто бывает, когда в детстве у нас были, ну, не очень приятные страницы, а потом, когда мы вырастаем, мы говорим – если бы меня не заставляли, я бы… и так далее. Если бы меня не обижали, я возможно бы… и так далее.

Но, ребята, нет, вот мы с вами разговариваем по-честному, должен разочаровать вас, это работает не так. Если бы в детстве вас меньше обижали, может быть, вы были бы даже, ну, и помягче, и посчастливее немножечко, правда. Это работает так. Я уверен, что чудесная Елена вместе с ее сестрой чудесным образом убирали бы дома не потому, что их заставляла мама 20 лет назад, а потому что хочется жить в доме, в котором чисто. Хочется, чтобы жизнь наша с вами была комфортной. Хочется, чтобы комфортно было нашим детям. Это самый лучший месседж, самое лучшее сообщение, которое мы нашим детям можем послать.

На всякий случай я еще раз оговорюсь, естественно, я ни в коем случае не хочу сказать, что убирать плохо. Естественно, я ни в коем случае не встану на пути семейных традиций, когда мы вместе приводим дом в порядок. Утром встал, приведу в порядок свою планету, учит нас Сент-Экзюпери вместе с Маленьким принцем. Все в порядке. Но насилие-то тут при чем?

Вот это внутренний наш вот этот запал, если со мной так происходило, так же должно происходить и с ним. Нет, вовсе не обязательно. Человек хочет помочь другому, знаете, почему? Потому что он научился помогать другим. А научиться он этому может только, если взрослые его этому научили. А научить этому можно только одним способом – это предлагать помощь. Дружище, хочешь, я тебе помогу? Дружище, тебе помощь нужна? И тогда человек понимает в очень-очень раннем возрасте, что у взрослых так принято и в семье у нас так принято.

Если взрослый приходит и говорит – ты должен это сделать просто, потому что я так хочу, человек учится тому, что сильный имеет право настоять на каком-то действии слабого просто, потому что он сильнее. Ну, вот очередной раз мы про это поговорили. Если вопросы возникнут, естественно, я вернусь к этой теме.

Москва на линии. Добрый вечер, Ксения.

КСЕНИЯ: Здравствуйте, Дима. Очень рада с вами общаться. Хотела вот рассказать о своей ситуации. У меня две дочки. Старшей дочке 4 года, младшей 2 года. Старшая ходит в садик уже, ну, третий год, получается. Младшей пока места не дали. Вопрос соответственно по старшей. Она у меня такая, знаете, активный ребенок, любит песни петь.

Д.ЗИЦЕР: Класс.

КСЕНИЯ: Вообще, в принципе, я ей не запрещаю себя выражать. Но меня забеспокоило вот, что. Она в садике говорит, что она хорошая девочка. И вчера у нас был такой момент, который, я вообще другой вопрос хотела задать, но вот вчерашняя ситуация, она меня еще больше насторожила. Значит, у них там был праздник, посвященный дню воспитателя вчера и такой спонтанный, и дочь сказала, что ей разрешили быть главной. А я до этого, пока она болела у меня, разговаривала с воспитателями по поводу стеснительности моей дочки, и воспитатели сказали – хорошо, мы будем ее, давать ей больше возможности себя проявить и так далее.

И, в общем, я ее забираю из сада, и она, значит, на площадке начинает так, ну, достаточно бурно себя вести, проявлять, кричать, бегать, прыгать. Я ничего такого в этом не вижу, как бы я, в принципе, им разрешаю, детям так себя вести на прогулке. Но потом это вышло в то, что она, в общем, что-то я там ей, она говорит – давай, мы с тобой побегаем, я говорю – я устала, давай, не будем. И она, значит, это выливается в истерику.

Истерика проявилась в том, что она начала просто орать. Ты, говорит, уйди от меня, не хочу. Я попыталась ее успокоить спокойно, не пытаться ее как-то заткнуть, а именно, как бы спокойно. Но она сказала – отойди от меня, хочу к бабушке пойти. Я ее пытаюсь успокоить, она вот вырывается, нет, говорит, я уйду.

И как бы проблема-то вся в том, что, значит, она потом с бабушкой разговаривала вечером, и они пришли к выводу к такому, что она устает в садике быть хорошей девочкой. В садике воспитатели, в принципе, про нее так и говорят, что она послушный ребенок, все там, что попросишь, она выполняет. Допустим, если я ее, ну, как бы в разговоре она говорит, что вот кого-то ругали, я говорю – а тебя ругали воспитатели? Она говорит – нет, говорит, меня не ругали. Я, в общем, так себя не веду, я веду себя хорошо.

И меня это так прямо пугает. Конечно, это, наверное, во мне откликается, в моем характере, потому что я была хорошей девочкой, скажем так, для всех. И вопрос про дочь, как ей помочь себя проявить? Как ей быть, ну, не плохой, конечно, но позволить себе, скажем так, и в садике проявить себя, не только дома, но и, допустим, в садике как-то, ну, не то, что, конечно, на нее кричали, ну, в смысле ее, как других детей наказывали, ну, не наказывали, их не наказывают, а, в общем, замечания делают. Чтобы она, что ли, как-то расслабилась больше ребенком? А так она получается такой взрослой.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, подождите секунду, давайте я, Ксения, да, да, у нас как-то много-много появилось информации. Неожиданный вопрос у меня. У вас проскочило, что вы разговаривали с воспитателями о ее стеснительности. Это что за история?

КСЕНИЯ: У них, понимаете, она вот, когда дома, она может петь песни, у нас еще такой момент, там из полнометражных мультиков, это был «Холодное сердце», знаете, история такая. Там песня есть «будь хорошей девочкой для всех». У нее вот это вот как-то закрепилось, откликнулось у нее, в общем.

Д.ЗИЦЕР: Про стеснительность ответьте.

КСЕНИЯ: Ну, да. И, значит, на записи праздника все дети как-то так четко, ясно, ну, так спокойно рассказывали стихотворения, а она вот как-то так прямо стесняясь очень-очень, тихо-тихо.

Д.ЗИЦЕР: Какое стихотворение-то они рассказывали? Подождите, Ксения, секунду, я потерял связь. Какой праздник-то был? Еще раз. День воспитателя? Вот этот праздник?

КСЕНИЯ: Нет, нет, это было до этого. Просто она рассказывала это очень как бы зажато, стеснительная вся такая. Я потом воспитателя пошла спрашивать, я говорю – вот как она себя ведет в группе, вообще, как проходит день. Потому что у нас еще есть такой момент, я ее в садик привожу когда, у нее вот этот вот период перехода из раздевалки в группу, она начинает плакать, расстраиваться, мама, не уходи и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Да подождите. Ну, я ее понимаю. Рассказать вам, почему?

КСЕНИЯ: Ну, она в течение дня, у нее все хорошо в садике.

Д.ЗИЦЕР: Ну, конечно, она же хорошая девочка.

КСЕНИЯ: Ну, меня вот это именно прямо вот так вот задевает.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, ну, давайте, я могу, Ксения, я же могу с вами говорить откровенно и, главное, я могу вас немножко помучить?

КСЕНИЯ: Конечно, да.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, что вы звоните-то мне за правдой. Ну, отлично. Значит, вот я сейчас повторю ваш рассказ, просто вы его услышите со стороны, и, мне кажется, что вы скажете то же самое, что сказал бы я.

КСЕНИЯ: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Вот смотрите. Имеется девочка. Имеется девочка замечательная, чудесная, песни дома поет, веселится вовсю и так далее. Приходит она в садик. В садике довольно жесткая оценочная система, судя по вашему рассказу. Откуда я знаю? Потому что в садике дети делятся на хороших и не очень хороших. Вы не сказали «плохих», я не хочу за вас придумывать. Но, так или иначе, детей в садике делят. Естественно, любой человек в 4 года или большинство людей в 4 года, ну, ваша хорошая девочка уж точно хочет относиться к разряду хороших.

Для того чтобы относиться к разряду хороших, ей нужно выполнять какие-то действия. Ее замечательная, лучшая на свете мама Ксения вольно или невольно это поддерживает, потому что ведет с ней беседы о том, делали ей замечания или не делали. То есть пытается убедиться в том, что она все-таки хорошая. И посылает ей месседж однозначный, что она довольна, если она, в отличие от других детей, замечаний не посылает.

Теперь, поскольку, как мы договорились, мама Ксения, лучшая на свете мама, мама Ксения заволновалась в какой-то момент и задала себе вопрос – а правильно ли я поступаю вообще в этой ситуации, интересно было бы узнать? И маму Ксению я хорошо понимаю.

Теперь, более того, наша с вами гипотеза или моя гипотеза подтверждается тем, что, когда она приходит в детский сад, она идти-то туда не хочет. Почему? Ну, потому что кто хочет идти куда-то, где ты должен играть чужую роль.

Теперь, еще раз, зачем я играю чужую роль? Потому что я хочу нравиться другим людям, взрослым, ну, маме точно, ну, и воспиталкам заодно. Ну, все. Нет, что-то не так? Не ваш рассказ?

КСЕНИЯ: Ну, наверное, да.

Д.ЗИЦЕР: Чего делать будем?

КСЕНИЯ: И что делать? И вот я вам звоню, что делать…

Д.ЗИЦЕР: Я первый спросил.

КСЕНИЯ: Ну, я-то вот, когда сейчас все это как бы прямо на меня это все откликается, как вы говорите, я пытаюсь с ней это проговаривать.

Д.ЗИЦЕР: Что проговаривать?

КСЕНИЯ: Не то, чтобы я ее спрашивала, ругают ее или нет. Это как-то у нас в разговоре такое было, проскочило. И вот я ей как бы сейчас говорю про то, что ты можешь вести себя, как хочешь, не надо быть там для всех хорошей, ну, как вы говорите…

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, ну, Ксения, вот сейчас будет еще тяжелее. Если она может вести себя, как хочет, она может рассказать стихотворение так, как ей хочется и не вызвать в этот момент вашего волнения? Или не может?

КСЕНИЯ: Ну, нет, конечно, может.

Д.ЗИЦЕР: Все. Теперь, она имеет право не рассказывать стихи, как дрессированные дети в детском саду. Имеет право?

КСЕНИЯ: Да меня не это смутило. Я как бы, меня просто удивило, что она как бы все вот как-то так фривольно, скажем так, а она как-то так вот прямо стесняясь и тихо, и так далее. Я поняла, что она может рассказать…

Д.ЗИЦЕР: Так не хотела она. Мы не будем сейчас критиковать ваш детский сад, может, он чудесный и лучший на свете детский сад, я совершенно не в эту сторону камни бросаю.

КСЕНИЯ: Она хотела, она именно хотела рассказывать стихотворение.

Д.ЗИЦЕР: Зачем она хотела рассказывать стихи? Зачем?

КСЕНИЯ: Ну, участие такое в активити.

Д.ЗИЦЕР: А что за активити? Активити бывают разные. Может, она хотела для этого картинку нарисовать, которая на стене висела. Может, она хотела для этого песню спеть, которую она дома поет у вас обычно. Может, она хотела на одной ножке попрыгать и повеселиться. Почему такая странная активити единая – стихи? Может, потому что в 30-е годы XX века так был устроен детский сад? Может, день воспитателя это день, когда воспитатели детям несут пироги и поздравляют детей и говорят – у нас радость, мы хотим ее с вами разделить? А не, когда отмечается день воспитателя. Кто здесь воспитатель? Может, в этом дело?

То есть, смотрите, мне-то кажется, грешному человеку, что ваша девочка замечательная. Ну, как это Михаил Михайлович Жванецкий говаривал – может, в консерватории надо что-нибудь поменять. Вот. Чего будем делать?

КСЕНИЯ: Не знаю я, что сказать.

Д.ЗИЦЕР: Ладно, ладно, все, я не буду вас мучить. Мне кажется, поступать надо следующим образом. Первое. Мне кажется, что нужно послать единый месседж вашим всем этим воспитателям и не воспитателям, что ваш ребенок будет вести себя так, как ему удобно, естественно, если он не будет мучить других детей и так далее. Потому что она прекрасная, развитая, ну, вы, собственно, об этом рассказали и так далее.

То, что ваш ребенок не хочет читать стихи, должно быть объяснено и ей, и другим детям, что стихи можно не читать, можно петь песенки, а можно ничего вообще не делать. Или заниматься чем-то другим и читать вслух книги, ну, и так далее. Это, безусловно, не является признаком, ну, не стеснительности… Знаете, что я вам скажу, я еще на большее замахнусь даже. Вы вообще помните себя в детском саду?

КСЕНИЯ: Я помню, я как раз про это как бы и переживаю, что…

Д.ЗИЦЕР: Вот. Ну, мы с вами немножко разве не чувствовали такую искусственную какую-то ситуацию, когда на детском празднике, вот мы выходим, вот это все такое, и громко, значит, говорим там, что, я вот помню до сих пор, я читал стихи в детском саду – ленинские звезды над Кремлем горят, золотым сияньем с нами говорят, и так далее. Ну, какой-то немножко ситуация странная была, чтобы не сказать дурацкая. Не исключено, что ваша замечательная дочь это чувствует и не хочет принимать участие в этом общем празднике.

КСЕНИЯ: Нет, она это хочет, наоборот, в том-то все и дело.

Д.ЗИЦЕР: Да вы откуда знаете? Она не хочет, она делает то, что она должна хотеть, Ксения. Ни один ребенок 4-х лет, ни один, нет таких детей…

КСЕНИЯ: Просто до этого на Новый год нам дали стихотворение, и она не рассказывала, потом она расстроилась, что она не рассказывала стихотворение.

Д.ЗИЦЕР: Почему она расстроилась?

КСЕНИЯ: С Дедом Морозом, наверное, не пообщалась. Ну, как бы не позвали ее к Деду Морозу. Ну, он ей вручил подарок.

Д.ЗИЦЕР: Вы серьезно, что ли, сейчас говорите? Так Дед Мороз просто придурок, на самом деле, если он не пообщался с девочкой по этому поводу. Ну, просто придурочный Дед Мороз был. Ну, а как? Что значит, не пообщался Дед Мороз из-за того, что она стихи не рассказала? Ксения, ну, так от этого же все и бывает. Каждый следующий шаг подтверждает предыдущий.

Еще раз давайте, вот давайте я попробую навести порядок в своей голове, и, может, заодно получится как-то выстроить какую-то логику и для вас.

Значит, живет замечательная непосредственная девочка. Эта замечательная непосредственная девочка живет, ну, как живут дети 4-х лет, песенки поет, на одной ножке прыгает, с друзьями играет и так далее. Значит, в жизнь этой девочки входит система. Система входит, например, следующим образом, говорит, что, окей, ребенок должен хотеть прочесть стихи.

Теперь вы говорите – он хочет, не хочет. Это не вопрос хочет, не хочет, если со мной Дед Мороз не общается, если я стихи не рассказываю, это, извините, такой инструмент давления. Ну, что это за 4-летний ребенок, который не расстроится, если Дед Мороз не рассказал ему стихи. Мне кажется, Дед Мороз это такой добрый дедушка. Мне кажется, что Дед Мороз не различает детей по принципу, кто читает стихи, кто не читает, кто в какой стране живет, у кого, не знаю, какое настроение, какая мама, какой цвет кожи и так далее. Мне кажется, Дед Мороз это совсем другое существо.

Мне кажется, моя догадка, извините, подтверждается, что разделение детей на плохих и хороших приводит к пагубным результатам. Отчасти эти результаты вы начинаете видеть. Понимаете?

КСЕНИЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: И мне кажется, что в этом смысле, нет, ничего страшного, ей всего 4, ничего не упущено, ничего страшного не произошло. Но мне кажется, ну, вот на полном серьезе, ну, вот, Ксения, ну, между нами, ну, нас никто не слышит, мы вдвоем сейчас, ну, как это с ней не пообщался Дед Мороз? Я даже, мне, я сейчас говорю, мне страшно подумать, что бы я устроил в детском саду в этом случае. Я не призываю вас к скандалам. Что значит, Дед Мороз не пообщался? Как это не пообщался? Из-за стихов? А Дед Мороз, что в этот момент сделал? Ну, правда.

Мне кажется, мы должны их поддерживать, наших детей, и они не должны зависеть от каких-то самодуров, у которых свое представление о том, как должно быть устроено детство и справедливость, кстати, в виде Деда Мороза. Нет, мне кажется, что с воспиталками надо поговорить и сказать, что вы не согласны на это деление детей на плохих и хороших. То есть выбрать слова и так далее.

Мне кажется, что ненормально, если человек 4-х лет не хочет идти в детский сад, вот я скажу вам еще одну вещь. Мне кажется, что, если человек 4-х лет не хочет идти в детский сад, это не признак того, что этот человек балуется или он распущенный, это признак того, что в детском саду ему не очень хорошо. Значит ли это, что непременно надо менять детский сад? Нет. Но это значит, безусловно, что это требует какого-то серьезного разговора, я вам слово даю.

Был еще один довесок в вашем вопросе, это про то, что она скандал вам устроила какой-то на площадке и так далее.

КСЕНИЯ: Как выплеск, да, был эмоций, энергии.

Д.ЗИЦЕР: Да, это был выплеск эмоций.

КСЕНИЯ: Я это к этому отнесла.

Д.ЗИЦЕР: Но одно вытекает из другого.

КСЕНИЯ: Дело-то в том, что вроде как я, конечно, не знаю, может быть…

Д.ЗИЦЕР: У нас минута.

КСЕНИЯ: Может быть, они их и делят на плохих и хороших.

Д.ЗИЦЕР: Это вы сказали.

КСЕНИЯ: Нет, то я как бы, исходя из ваших слов, я говорю, может быть, они каким-то способом это им транслируют.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, это вы сказали, что их делят на плохих и хороших. Вы сказали, что нехороших детей ругают, а вашу дочь не ругают. Как это я сказал? Вы сказали, что к детям подошел Дед Мороз, а к вашей дочери не подошел, потому что она стихи не рассказала. Как это я сказал?

КСЕНИЯ: Нет, просто не на всех стихов хватило, скажем так, вот в плане Деда Мороза, если как бы относиться к Деду Морозу. А так как бы по идее воспитатели ее, ну, не то, что они относят ее к хорошим…

Д.ЗИЦЕР: У нас полминутки. Еще давайте, если есть, что уточнить, быстро вопрос, ответ, полминуты, в прямом смысле слова.

КСЕНИЯ: Как поговорить с воспитателями, в каких словах?

Д.ЗИЦЕР: Пойти к воспитателям, выбрать удобный момент, поздравить их с днем воспитателя прошедшим, я даже не знал, что такой день бывает, жесть вообще.

КСЕНИЯ: Да, я тоже не знала.

Д.ЗИЦЕР: И поговорить с ними о том, что, слушайте, вашей замечательной дочке бывает некомфортно. И некомфортно ей бывает, когда на нее давят. И вы просите их провести педагогический эксперимент и не давить, дать ей пожить совсем спокойно и понаблюдать. Это лучшее педагогическое действие – наблюдать. Вот так.

Варвара мне пишет в продолжение предыдущего разговора: «Сама воспитатель в детском саду. Есть воспитатели даже в рамках одной группы диаметрально противоположные. К одним идут детки, а других боятся».

Варвара, я совершенно с вами согласен. Мне кажется, что воспитатель в детском саду это прекрасная, на самом деле, прекрасная деятельность. Я должен, кстати, вам напомнить, друзья, знаете, почему детский сад называется «детский сад»? Никогда не думали? Изначально? Потому что, это придумали в середине XIX века, потому что идея была, что в саду взращиваются дети, вот, как фрукты в саду, как деревья в саду.

Более того, знаете, как воспитатели назывались? Садовницы. Да, да, да, вот такое вот было слово чудесное в середине XIX и во второй половине XIX века. Садовницы, вот вдумайтесь в это слово. Те, кто выращивают, те, кто делают возможным развитие, взращивание, цветение и так далее. Мне кажется, что это чудесно.

Но я при этом должен вам сказать, что я, у меня, в общем, нет повода говорить, что воспитатели как-то что-то делают правильно или неправильно, может, ошибаются, может, само как-то так получилось, их, в общем, не за что ругать. Для начала надо поговорить и понять, что, на самом деле, там происходит, почему человек не хочет идти в детский сад, и почем он возвращается из детского сада с такими рассказами и с таким настроением.

Ростов-на-Дону снова на линии. Светлана, добрый вечер.

СВЕТЛАНА: Здравствуйте, Дима. Очень рада, что дозвонилась вам. Очень переживаю, нужен ваш совет, поддержка.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо. Ну, давайте попробуем.

СВЕТЛАНА: Сыну 8 лет, второй класс. Посещает обычную школу, самую обычную по району. Появились проблемы с обучением. Сейчас ребенок наблюдается у невролога с заиканием и поставили диагноз «минимальная мозговая дисфункция». Ну, это еще как бы до школы поставили. Начал учиться в первом классе, все было хорошо, а потом через полгода начались проблемы. В классе не писал, ну, учитель наша стала жаловаться, что он…

Д.ЗИЦЕР: Светлана, извините, пожалуйста, я на секунду вас прерву. А заикание было до школы или заикание возникло?

СВЕТЛАНА: Да, да, до школы было и как было заикание, были тики. Ну, вот мы, получается, все усилия приложили, и как бы оно к школе уже очень хорошее было состояние, уже все нормально. Ну, невролог не говорила, что нужно в какой-то там коррекционный класс или что-то еще. Нет, как бы все нормально, общее образование. Не было таких, как бы заикание и немного тиков оставалось. Подвижный, общительный ребенок, все нормально, не было никаких таких вот проблем.

И вот отучились первый класс, ну, половину, получается, первого класса отучились, я вам, кстати, звонила, и вы мне рекомендацию давали, что делай, как должно, и будь, что будет.

Д.ЗИЦЕР: Возможно.

СВЕТЛАНА: И я послушала, и поддерживала его всячески. Было такое, что мы могли в первом классе когда-то не сделать домашнее задание, перенести на выходные, в школу не пойти в какой-то день или не к первому уроку, чтобы ему как-то полегче было, чтобы не было на него такого давления. Учительница говорит, что не работает, ничего не делает. Ну, было как бы тихо, спокойно.

И в конце, когда, в конце первого класса, когда закончили, она меня вызвала к директору, именно к директору, то есть никаких бесед не было, и сказала, что, ну, как бы нам необходимо переходить на домашнее обучение, что ребенок совершенно не справляется с программой.

Я очень шокирована была, потому что, ну, я не ожидала такого, ну, не было в течение года таких разговоров. То есть она не говорила, не предупреждала.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю.

СВЕТЛАНА: О том, что, Светлана, есть такие проблемы, нужно то-то, рекомендую то-то. Никаких, то есть диалога особого не было.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю. Ну, это этика, это другая тема. А к вопросу-то?

СВЕТЛАНА: И получается, что, ну, мне очень не понравилось, как это преподнесли и не дали никакого обоснования, то есть, почему должен ребенок перейти. Директор сказала – проходите комиссию по ЦПМПК, говорите, что вам нужно домашнее обучение. Я говорю – нам не нужно домашнее обучение, я так не считаю. Если вы считаете, дайте обоснование, что, действительно, что это требуется. Школа ничего не дала.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, не рассказывайте всю историю. Подождите секунду. Давайте к вопросу, а от него пойдем к истории, если понадобится.

СВЕТЛАНА: Перешли во втором классе, получается, мы перешли в другой класс параллельный, потому что с той учительницей уже как бы диалога уже нет, уже все .Перешли в другой класс. И сразу начались проблемы. То есть учитель пишет, вся тетрадка и дневник исписан, что не работает на уроке, что как бы не заинтересован, 36 детей в классе. И она мне открытым текстом говорит – я не буду уделять дополнительного внимания ему. Как учится, так и учится. Ну, оценки вразброс.

Мы сейчас пошли, обратилась я к нейропсихологу и прошли диагностику.

Д.ЗИЦЕР: Правильно.

СВЕТЛАНА: Нейропсихолог сказала, что, да, он как бы школьную программу он не успевает. Он понимает все, но он, действительно, не успевает, у него проблема с перешифровкой информации. И говорит, что-то нужно делать со школой. И вот нужен ваш совет, что делать со школой, как быть? Я хотела пойти к учителю поговорить, что, возможно ли как-то меньше, может быть, домашнего задания или что-то такое. Но она уже плохо настроена, потому что уже первая учительница ей историю всю нашу рассказала.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. У меня досрочный ответ, Светлана. А скажите мне, пожалуйста, ну, по-честному, а почему вы против домашнего обучения?

СВЕТЛАНА: Вы знаете, я не то, чтобы против домашнего обучения. Я вообще не представляю, как я смогу это организовать, вообще не представляю.

Д.ЗИЦЕР: Это другой вопрос. Это вопрос сложный.

СВЕТЛАНА: И прежде, чем вообще что-то предпринять, я спросила у сына, как бы он хотел, как ему было бы легче, как бы проще. Он мне сказал – я хочу учиться с детками, с ребятками, со своими друзьями. Это для меня как бы…

Д.ЗИЦЕР: Света, извините, пожалуйста, секунду, ну, подождите. Давайте мы попробуем с вами, насколько это возможно, объективно посмотреть на эту ситуацию. Значит, ситуация следующая. Ему непросто, мы это понимаем. Учителя, судя по вашему рассказу, ведут себя не очень этично, но не важно, им не просто, учителям. Более того, вы обратились к специалистам и абсолютно правильно сделали, я абсолютно вас поддерживаю на сто процентов, и специалисты сказали, подтвердили вашу догадку и догадку учителей, сказали – ему непросто, ему сложно проходить программу.

СВЕТЛАНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, в этот момент, если, мне кажется, я сейчас просто рассуждаю, это не то, что совет я даю, я просто по ходу рассуждаю вместе с вами. Мне кажется, что, если вы начнете сейчас борьбу за то, чтобы он остался в этом классе, и даже, если эта ваша борьба увенчается успехом, мне не кажется, что вы выиграете что-то серьезное. Потому что вы останетесь в той же точке.

СВЕТЛАНА: Нет, нет, я не хочу бороться.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Значит, надо искать систему координат, в которой ему будет проще. Самое простое, что я знаю, и самое, в общем, человеческое, это, конечно, домашнее обучение, которое вам и посоветовали. Может, его посоветовали просто каким-то не тем тоном и не так.

Ну, вот давайте, что такое домашнее обучение? Домашнее обучение позволяет человеку проходить программу в том темпе, в котором он чувствует себя комфортно. Ну, окей, это связано с аттестацией и так далее, но это отложим сейчас. Значит, вы в этот момент, как мама, скажете – подожди, но я же волнуюсь на тему его социализации, на тему общения с детьми. Это третий вопрос или пятый вопрос.

СВЕТЛАНА: Нет, за это я не волнуюсь, потому что он посещает много разных других занятий. Нет, за это я не волнуюсь, я просто…

Д.ЗИЦЕР: Тем более. То есть мне-то кажется, Свет, что надо идти в эту сторону.

СВЕТЛАНА: Как это вообще делается? Мне нужно к учителю идти?

Д.ЗИЦЕР: Да, да. Вам нужно идти к директору к тому самому, у которого вы были, и говорить, что вам рекомендовано, это важно, но вам рекомендовано, вот тот же самый нейропсихолог, у которого вы были, вам точно это рекомендует, если нужно будет письменно, переходить на домашнее обучение.

Происходит это так. Вы дома выбираете способ, которым он учится, бывает несколько способов. Вы можете учить его сами, может учить его кто-то другой, вы можете нанять учителя, ну, разные способы есть. И раз в какое-то время он в школе проходит аттестацию. Вероятнее всего, если мы говорим о втором классе, это будет не больше, чем два раза в год, а, может быть, и один. Вот. Подумайте, проверьте.

СВЕТЛАНА: Понятно.

Д.ЗИЦЕР: Я бы еще одну вещь сделал на вашем месте. Я совсем не знаю, что происходит там у вас в Ростове-на-Дону, но я бы на вашем месте залез в чаты. Я абсолютно точно знаю, я в этом уверен, не может быть иначе, Ростов большой город, и у вас точно есть коллеги среди родителей. Точно есть родители, дети которых учатся на домашнем обучении, не исключено, что они уже объединены в какие-то группы, не исключено, что им есть, что вам посоветовать и так далее. Вот.

СВЕТЛАНА: Да, я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Прощаемся?

СВЕТЛАНА: Да, спасибо. Можно еще один маленький вопрос?

Д.ЗИЦЕР: Ну, если только на полминуты в прямом смысле слова, Свет. Вопрос – ответ, без историй.

СВЕТЛАНА: Очень быстро. Это не вопрос даже, это просто просьба такая. Я воспитываю сама сына, и у меня несколько подруг, которые тоже вот такие одинокие мамы, и все мы с сыновьями, и вот как-то так сложилось, так мы и дружим. Я вас хотела попросить, ну, если можно, может быть, вы сделаете, ну, может быть, запишите отдельно, в YouTube выложите какие-то слова поддержки или рекомендации для вот таких вот мамочек, как мы, потому что иногда так не хватает вот этого, что можно…

Д.ЗИЦЕР: У которых мальчики, вы имеете в виду? Важно, что у них мальчики или не важно?

СВЕТЛАНА: Нет, вообще. Нет, не важно, что мальчики, это я просто говорю, что у нас как-то так сложилось, что мальчики. Просто какие-то…

Д.ЗИЦЕР: А я вам прямо сейчас скажу эти слова поддержки, только сначала, только все-таки мы прощаемся, потому что мы идем дальше.

СВЕТЛАНА: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: А слова поддержки я скажу вам прямо сейчас. Слова поддержки будут следующие – не бывает никаких неполных семей, не бывает, любая семья полная. И в этом смысле, вне зависимости от того, сколько в семье человек, эта семья, безусловно, не просто может быть счастливой, она изначально счастлива. И в этом смысле, я думаю, что замечательные мамы, которые растят детей, ну, они как бы, ну, они уж точно ничем не беднее и не хуже, чем другие семьи, в которых несколько человек, мама и папа, например. Так что я даже не знаю, нуждаются ли они в моей поддержке. В словах, в приятных и теплых словах, наверное, да, я с удовольствием их говорю.

Пойдем дальше. Вера из Екатеринбурга. Здравствуйте, Вера.

ВЕРА: Здравствуйте, Дима. Дима, вы просто луч света.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно, все, луч света, не разбалуйте этот самый луч света. Давайте успеем задать вопрос за минуту до рекламы. Давайте?

ВЕРА: Да, давайте. У меня сын, ему 17 лет. И буквально вчера он со мной поделился вот, чем. Он знакомится в чате Telegram с девочками, общаются не долго, дня 3-4, и, значит, говорят о близости. Я так понимаю, и та, и другая сторона. Ну, и не срасталось еще ни разу.

Д.ЗИЦЕР: Конечно.

ВЕРА: Да. С двумя девочками он повстречался, но почему-то он их не оценил. А третья сначала сказала – да, у нас все будет, а потом после встречи сказала – нет.

Д.ЗИЦЕР: Не будет. Так, и что же?

ВЕРА: Не будет, да. А беспокоит меня то, что накануне он мне сказал – меня позвали ребята на тусовку, на вечеринку друзья. Ну, проговорил про тех ребят, которых я знаю, в принципе, он говорит – я твоего разрешения-то не спрашиваю, потому что я уже большой.

Д.ЗИЦЕР: Вопрос? Десять секунд.

ВЕРА: Да, вопрос. Близость намечается именно на ночь, то есть он хочет уйти на ночь.

Д.ЗИЦЕР: Вопрос.

ВЕРА: Вопрос, как мне, я не знаю, что мне с этим…

Д.ЗИЦЕР: Что вам с этим делать? Послушать рекламу, в первую очередь, через полторы минутки попробуем решить вместе.

Ну, так мы расстались в такой драматической точке, Вера. Что вам делать, с чем? Вы такая – что мне делать? А я такой – с чем, что вам делать?

ВЕРА: Да, что мне делать с безопасностью этого мероприятия? Я понимаю, что ребенок вырос, я понимаю, эту лавину не остановить. Но девочки могут выглядеть на 16, а ей может быть 14, что, он будет паспорт проверять, прежде чем?

Д.ЗИЦЕР: Я согласен. Ну, извините меня, давайте, у нас такой взрослый разговор с вами возник под финал программы сегодняшней, и я задам вам тот вопрос, который у меня в голове. А вам кажется, он идет на эту вечеринку с целью занятья сексом? Вера, я вас не слышу, Вера. Ох, это жалко, если у нас сейчас разговор оборвется, потому что разговор интересный. Вер, вы не со мной? Ну, попробуем мы сейчас Вере еще раз позвонить, наверное. Но я пока порассуждаю. Вера, слышите меня? Не слышите. Ну, попробуем связаться еще раз. Я пока порассуждаю.

Слушайте, рассуждение следующее у меня на тему Веры, надеюсь, она меня слышит, надеюсь, мы продолжим с ней разговор. А, вот Вера здесь. Вопрос, который я пытаюсь задать. Что вас волнует-то? Я задаю вам следующий вопрос еще раз, вот услышьте его и прямо ответьте. Вам кажется, он идет на вечеринку с целью заняться сексом?

ВЕРА: Оказалось, что…

Д.ЗИЦЕР: Он идет к друзьям на вечеринку или он идет сексом заниматься, короче говоря?

ВЕРА: Да, он, оказывается, обманул. Он идет не на вечеринку, это он мне так сказал, чтобы я его отпустила. А вот вчера-то он признался, что это он меня обманывал, и сейчас он говорит правду, потому что я не велела обманывать меня. Он говорит правду, что он ходит с девочками на прогулки один, с девочками, с которыми он знакомится просто в чате. Знаю, что ходил 2-3 дня.

Д.ЗИЦЕР: Вопрос-то, в чем?

ВЕРА: Вопрос в том, что он говорит – я пойду ночевать к какой-то девочке, непонятно, какой, чтобы вот взрослая жизнь началась.

Д.ЗИЦЕР: Так, зачем он вам это говорит?

ВЕРА: Он пришел, он ушел из дома в 7 утра, пришел в 10, сильно уставший. И потом вот эта девочка, на которую он все-таки рассчитывал, она ему сказала, что, нет, ничего не будет.

Д.ЗИЦЕР: Вера, я другой вопрос задаю. Мы можем, будет жалко, если мы не успеем, у нас есть еще время, но будет жалко. Зачем он вам это говорит, спрашиваю я вас? На ваш взгляд, зачем он вам это говорит?

ВЕРА: Он, видимо, был расстроен, видимо, был раздавлен. Он сказал, что для меня это оказалось предательство. Он, видимо, ждал от меня сочувствия, может быть, ждал…

Д.ЗИЦЕР: Верно. Он получил то, чего он ждал?

ВЕРА: Я думаю, нет, потому что я сама просто раздавлена всей информацией вообще-то.

Д.ЗИЦЕР: Ну, дружище, значит, смотрите, я…

ВЕРА: Но я сидела, я, конечно, кивала, головой кивала.

Д.ЗИЦЕР: Нет, Вер, как вы понимаете, 17-летнему парню у нас с вами не получится запретить идти туда, куда он собирается идти.

ВЕРА: Да, Дима, абсолютно верно.

Д.ЗИЦЕР: Это первое. Мы с вами это понимаем. Второе. Мы с вами понимаем, я надеюсь, мы понимаем это оба одинаково, что, если человек 17 лет приходит к маме с такой темой, это значит, он, либо хочет поддержки, либо хочет совета, либо ему не с кем на эту тему поделиться, и тогда он хочет разговора на эту тему. Ну, он же не радио, понимаете, что он пришел, что-то сказал, и ушел, просто информация.

ВЕРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что, тем более что вы волнуетесь, мне кажется, надо попробовать ему эту поддержку дать. Вот дать ему то, чего он от вас хочет. Он ничего ужасного не хочет. Он точно хочет, действительно, разговора, поддержки, объяснения, ну, в общем, чего-то такого.

Теперь, мне кажется, что тот факт, что он с вами заговорил, дает вам стопроцентное право заговорить с ним в ответ. Это очень важно и это очень здорово, между прочим, что он с вами на эту тему заговорил, я вас поздравляю, это здорово. Мне кажется, что вам нужно с ним поделиться. Мне кажется, что вам нужно сказать ему, во-первых, ну, сообщить ему то, что вы сообщили мне, что вы понимаете, что он взрослый.

Во-вторых, сообщить ему, что вы очень-очень цените ваши отношения, которые настолько откровенные, что, действительно, он делится с вами такими, ну, интимными переживаниями и секретами.

И, в-третьих, ну, предупредить его о тех опасностях, которые, на ваш взгляд, могут быть. Но именно в таком порядке. Не третье, первое, второе, а первое, второе, третье. Вот и все. И говорить нужно не о том, что он дурачок, и он не разберется, наоборот, нужно говорить о том, что вы на него полагаетесь, что он человек взрослый, человек умный.

Но вы волнуетесь, ну, вы же мама, ну, что поделаешь. Ты прости меня, дружище, что я волнуюсь, я понимаю, что тебя это может немного смущать. Ну, волнуюсь я, ну, вот так это устроено. Но я хочу тебе напомнить про раз, два, три, четыре, пять.

И самое последнее. Нет, не буду, не полезу к вам больше, нет. Вопрос до этого момента?

ВЕРА: Пожалуйста, полезьте, пожалуйста.

Д.ЗИЦЕР: Полезть? Хорошо, я полезу. Но смотрите, вы сами этого хотели. А почему он идет к девочке, а не девочка к нему?

ВЕРА: Вот я пробовала задавать вопросы.

Д.ЗИЦЕР: А вы не задавайте. Ну, что он сказал, давайте быстренько, время заканчивается.

ВЕРА: Сначала он дал такую реплику – вообще странно, почему мы с тобой сидим и об этом разговариваем. А потом, а вот это я не успела спросить, почему он идет…

Д.ЗИЦЕР: Не успела, ну, не подумала, вы имеете право. Это парадоксальный вопрос. Но в этом смысле отношения откровенные. Когда вы будете спокойной, на самом деле, или более спокойной, когда он свой дом будет считать, ваш дом будет считать своим домом и так далее. Нет, нет, я не имею в виду, что вы ему должны посоветовать водить, так сказать, его каких-то девушек домой. Я не об этом.

Но это разговор об откровении, это разговор о безопасности, это разговор о знакомстве. Это разговор, в продолжение которого вы сможете сказать, что даже, когда мы знакомимся в Telegram, каким-то интимным отношениям предшествует знакомство, разговор, близкое знакомство, ужин, возможно, совместный и так далее. Дайте ему понять, что вы на его стороне, дайте ему понять, что вы будете рады познакомиться с его девушками, дайте ему понять, что вы разделите с удовольствием его жизнь.

Я не имею в виду сейчас секс, естественно, в смысле приводи их домой и занимайся сексом дома. Это следующий момент. Дайте ему понять, что дома можно с этими девушками знакомиться, разговаривать, беседовать, а дальше, бог знает, что будет. Прощаюсь я с вами и со всеми остальными.

Любви, ребята. До завтра.