АудиоСторис

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Лучшая музыка и много полезной информации

12.01.2021 17:00
Выпуск 182 слушать скачать
Первая встреча в 2021 году, и вот часть тем, которые успели обсудить:
- Сын, 13 лет. Из-за подросткового возраста стал переживать о своей внешности, сам сильно и намеренно похудел. Стоит ли беспокоиться?
- О сладостях и не только. Стоит ли ограничивать в еде?
- Подгузники, отношения детей, детский сад и не только.
- Сын устраивает истерики при поездках в детский сад. Продолжать ли ходить? Или есть какие-то способы научиться посещать сад с удовольствием?
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот, друзья, мы и снова вместе – 2021! Первая программа нового 2021 года. Не знаю, как вы, а я счастлив нашей новой встрече. Наша компания в сборе, и программа наша называется «Любить нельзя воспитывать», именно этим, я надеюсь, мы вместе и будем заниматься в ближайшем году.

«Правда ли, что вашу программу можно не только слушать, но и смотреть?» Да, правда, дорогие друзья. С осени прошлого года на следующий день после выхода каждого выпуска этот выпуск появляется в видеоварианте у меня на канале YouTube, заходите, буду вам очень-очень рад. Не знаю, что там смотреть, но меня, разве что, так сказать, разводящего руками эмоционально или с разной степенью эмоций, отвечающего на какие-то вопросы. Тем не менее, я действительно вам буду очень-очень рад. Канал называется «Дима Зицер», естественно.

Еще одна новость. Новость такая, у нас закончился список песен, которые нам советовали наши дети. Практически мы скребем по донышку, я бы сказал. Поэтому, дорогие родители, призовите, пожалуйста, собственных детей к активности. Дорогие дети, которые нас слышат, а я точно знаю, что есть дети, которые слушают нашу программу, пишите, пожалуйста, ваши заявки, пишите их в чате в WhatsApp, пишите на сайт «Маяка» в программу, как вам удобно. Мы по-прежнему будем выполнять обязательства, которые мы сами на себя взяли. Хотел сказать «взвалили», нет, не взвалили, а взяли с удовольствием. И по-прежнему в наших эфирах будут появляться песни, которые вы слушаете, и которые вы, дети, советуете слушать нам, взрослым, и которым вы хотите научить родителей.

Кстати, по опыту прошлого года песни бывают разные, и иногда с изумлением и восторгом взрослые узнавали песни, которые они слушали в детстве, в молодости и, может быть, даже слушают сейчас. В этом смысле, мне кажется, что такое взаимообогащение просто прекрасно.

Ну, что, друзья, вот давайте-ка мы, как раз скребя по донышку, вытащим последние пару песен, которые еще в прошлом году посоветовали слушать наши дети, а, послушав, начнем наши разговоры, новые разговоры в новом году.

Игорь пишет мне: «Дима, добрый вечер. Дочка 8 лет просто обожает Kiss». Вот видите, ровно то, о чем я и говорил, та самая музыка, которую слушали и мы. Игорь, что называется, с радостью записываю в список по желанию вашей дочки.

Ладно, Юлия из Воронежа у нас первая в новом году. Юлия, здравствуйте.

ЮЛИЯ: Здравствуйте, Дима. Спасибо вам огромное за такую возможность поделиться переживаниями своими.

Д.ЗИЦЕР: Давайте делиться.

ЮЛИЯ: Ну, постараюсь кратко и ёмко описать ситуацию. Нашему сыну 13 лет, вот в марте уже исполнится 14. Он у нас такой достаточно самостоятельный парень, очень творческий, занимается музыкой, вокалом, такой очень увлеченный, ходит в театральную студию. В общем-то, такой достаточно активный, коммуникабельный парень. Ну, вот сейчас начался у него подростковый возраст, и, ну, как-то он у нас очень быстро повзрослел. Он, в принципе, таким осознанным ребенком всегда был. И физически он вырос у нас на 20 сантиметров за год, то есть я понимаю, что такая нагрузка серьезная у него эмоциональная и физическая.

Ну, вот где-то 6-7 месяцев назад он стал почему-то считать, что он как-то не так выглядит, что ему нужно худеть, что у него не такие щеки, в общем, что ему нужен пресс кубиками. Ну, в общем-то, мы так, в общем-то, понимаем, что да, наверное, возраст такой, и он пытается принять себя. Как-то пытались подбадривать, что нет, он, на самом деле, он совершенно не толстый, он худенький мальчик, 1 метр 86 рост у него. Ну, это как-то не получалось обычными разговорами что-то, решить этот вопрос.

И мы заметили, вот он начал сначала просто меньше есть, и дошло до того, что он теперь только с подсчетом калорий подходит к еде, спрашивает, сколько здесь калорий, сколько здесь, и там все по граммам, интересуется, сколько грамм и все остальное. И похудел очень сильно. Ну, в общем, у нас это вызывает тревогу, мы переживаем, чтобы это не привело к каким-то более серьезным последствиям, чем просто он похудел.

Он, не сказать, что прямо совсем, то есть, видимо, организм растет, какое-то желание покушать есть. То есть он там вечером когда-то, такое ощущение, что, когда мы, что ли, не видим, он может там что-то поесть. Все какие-то разговоры о том, что все, ну, может быть, как-то пересмотреть ему себя, что не все так плохо, он считает, что мы не понимаем его проблему. Есть у него определенные кумиры в музыке, которые очень-очень худые, и он считает, что такие люди нравятся. И, в общем, вот такая какая-то тенденция, что он не хочет быть, как все…

Д.ЗИЦЕР: Юль, да прекрасно. Подождите, а что, собственно говоря, давайте для примера один день. Что он ест? Вот давайте, вчерашний день?

ЮЛИЯ: Ну, с утра он у нас ест, либо на воде какую-то кашу, либо яйцо себе одно жарит и пьет кофе. Это вот. Ну, вы знаете, еще такой момент, из-за пандемии, так как много времени он сидел на карантине дома, и вот не было такого раннего подъема, выхода в школу и так далее, потому что в школе там где-то он может покушать, получается, что он сместился, у него, в принципе, график его жизни, он встает позже, естественно.

Д.ЗИЦЕР: Да подождите, Юль, ну, расскажите, что он ест? Ну, что вы, спокойно, я разделяю ваше материнское волнение. Расскажите мне, итак, вот он съел там яичко, вы говорите, с утра, кофеёчку попил, дальше чего?

ЮЛИЯ: Да, вот съел яичко, кофеёчку, потом он может долго не есть. Он уходит гулять, там с друзьями он гуляет, может где-то купить себе…

Д.ЗИЦЕР: Скажите, что ест? Оставим подробности, только про еду.

ЮЛИЯ: Хорошо. Вот может, что он, вечером, ну, может съесть борщ, тарелку борща без сметаны, без хлеба, естественно. Может съесть, что еще, не знаю, может съесть рис там какой-то, может выпить «Кока-Колу», которая без сахара. То есть он считает, что он калории, которые нужно в день, он их наедает «Колой» без сахара. То есть лучше я, говорит, не буду есть ваши макароны, но зато я выпью «Кока-Колу» и…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, Юля, ну, давайте так, какой вопрос вы мне задаете?

ЮЛИЯ: Вопрос такой. Каким образом, в общем, если мы начинаем с этой темой к нему лезть, переживать, что, что ты ел, а скажи, если, например, нас дома не было, он был дома, что ты поел, он, естественно, нервничает, что вы…

Д.ЗИЦЕР: Вопрос, вопрос, задавайте вопрос. Смело давайте обозначим, действительно, сам вопрос.

ЮЛИЯ: В общем, контролировать нам как-то эту ситуацию? Или просто оставить его в покое и вообще не лезть на тему еды? Потому что мы не понимаем, как лучше себя с ним вести.

Д.ЗИЦЕР: Вы знаете, что, я дам вам совет, которым вы, естественно, не обязаны пользоваться, но подумайте. Я бы не выбирал ни первое, ни второе. Я бы его поддержал. Что это значит? Я бы его поддержал. Слушайте, ну, он у вас такой замечательный, вот вы описываете, какой он прекрасный, какой он чудесный. У него некое увлечение, вот возникло некое увлечение, которое, как мы понимаем, может исчезнуть через два месяца, а может и не исчезнуть. Но, поскольку вы рассказали мне, что он у вас ест, в общем, честно говоря, не страшно, то есть вы, я боялся, что вы мне скажете, что он съедает корочку хлеба и пьет водичку. Ничего, нормально, яичко съедает, слушайте, борща тарелку засадить может, рисик поест, все в порядке.

ЮЛИЯ: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Попробуйте занять позицию почти противоположную той, которую вы занимаете. А именно, как замечательная мама, а я слышу, какая вы замечательная мама, сказать – котик, давай, чем тебе помочь? Ну, давай, как тебе углеводики посчитать или, что там, калории? Это тебе можно? Отлично. Давай, что тебе приготовить в рамках того, что ты ешь? Давай, мы тебе добавим вот этого? Хочешь? Не хочу. Отлично, все, нет проблем. Давай, поруководи нами, старик, все в порядке. Иными словами, перейти на сторону поддержки.

ЮЛИЯ: Ну, я предлагала ему…

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, не предлагала, а, скорее, это такое…

ЮЛИЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Смотрите, Юль, в любом предложении, судя по тому, что вы рассказываете, он видит, ну, такую агрессию с вашей стороны, хотя я понимаю, что ее нет. Но агрессию в том смысле, что вы говорите – окей, мы будем, так сказать, мы произведем интервенцию в твою жизнь. То, что я вам предлагаю, нет, нет, мы не проведем интервенцию в твою жизнь, чувак. Сколько калорий тебе сейчас надо съесть? 500? Отлично. Чем тебе посодействовать? Вот у меня есть там борщ, вот это, вот это, можем сократить, могу приготовить, могу то, могу се. Все. Попробуйте на этом остановиться. Попробуйте на этом остановиться, потому что ничего страшного вы не рассказываете совсем-совсем. И потому что он что-то пробует.

ЮЛИЯ: Вы меня успокоили.

Д.ЗИЦЕР: Ну, совсем. Ну, вообще.

ЮЛИЯ: А, вы знаете, а он просит у нас купить ему весы, для того чтобы он взвешивал еду. То есть мы переживаем, что сейчас купим весы, это будет вообще зацикленность, он будет там… Тут хотя бы как-то 200 грамм можно что-то дать, а так он будет, действительно, 100 грамм себе отмерять. И вот тоже у меня дилемма. Он прямо просит – купите мне весы. Как бы считаете, что…

Д.ЗИЦЕР: Я считаю, что да, я считаю, что купить весы. Мне кажется, вот, что, я расскажу вам, вот у меня тут пишут, сейчас я вам скажу, сейчас у меня тут всякие гадости про меня пишут, это я пропущу сейчас, потом расскажу. А сейчас вот мне пишет Валерий из Воронежа, кстати, тоже: «Лучше так, чем, как мой, как пылесос». Пишет мне вот сейчас, даю вам честное слово, сообщение, читаю с экрана. Это то, что я всегда говорю, родителя иногда не вредно, знаете, на время поменяться детьми и посмотреть, что будет. Юль, мне кажется, что в этом смысле ваша поддержка снимет некую такую нервозность с его стороны и с вашей, в общем, тоже.

Ну, купите весы, ну, поиграйте вы в это, ну, поиграйте. Ну, конечно, ну, поиграйте, просто поиграйте. Поиграйте в то, что, а здесь мы взвесим, и сами можете поиграть и постебаться, извините меня за выражение, иногда. Вы вообще-то имеете полное право на собственные, естественно, эмоции и реакции, и так далее. Но еще раз, у него всего лишь некое увлечение. Пока он ест у вас яйца, борщ и рис, давайте так, волноваться не следует абсолютно точно, вот даю вам честное слово.

ЮЛИЯ: Ну, спасибо вам огромное.

Д.ЗИЦЕР: Мне, как диетолог, естественно, я выступаю в данный момент, вопрос, как педагог, потому что, мне кажется, я угадываю его мотивы. Да?

ЮЛИЯ: Ну, возможно, да. Он увлекающийся парень у нас такой, может быть, действительно, это как одно из таких…

Д.ЗИЦЕР: Ну, и все, слушайте, поиграйте в это, получите большое удовольствие. Еще звякните мне через три месяца и расскажете о том, как это увлечение сменилось у него другим.

ЮЛИЯ: Хорошо, спасибо. Спасибо вам огромное.

Д.ЗИЦЕР: Так что все будет хорошо. Спасибо вам большущее, Юля. Всего доброго. Слушайте, друзья, не могу не прочесть вам это сообщение, ну, прямо вот, как людей колбасит-то: «Дима Зицер, я тебя животной мерзостью ненавижу. Почему мы были такими, а ребенков ты делаешь такими? Несправедливо».

Не знаю, к сожалению, вашего имени. Понимаю, почему вы решили сохранить инкогнито. Но, честно говоря, слушайте, если это вызывает у вас такую эмоцию сильную, может, имеет смысл что-то проверить про себя, про детей, про собственное детство, может быть? Это же очень-очень интересно. Это очень сильная эмоция. Я на вас не сержусь, даю вам честное слово. Но просто это очень хороший пример того, как в нас рождается эмоция, когда мы слышим что-то, что, похоже, задевает нас за живое. А вот, за какое живое? Слушайте, проверьте сами.

Мне кажется, что, если вы с такой же нечеловеческой энергией, с какой вы пишете сообщение на сайт «Маяка», обратитесь к самому себе, мне кажется, результат будет просто потрясающий. Я желаю вам удачи на этом пути очень-очень искренне, даю вам слово. И пишите, конечно, с удовольствием буду зачитывать время от времени, если будет прилично.

Никита из Воронежа. Ничего себе, у нас третий Воронеж сегодня – одно сообщение и два звонящих. Никита, здравствуйте.

НИКИТА: Дима.

Д.ЗИЦЕР: Да. Вы там сговорились, что ли, в Воронеже все сегодня связаться с «Маяком»? Мне очень приятно, кстати.

НИКИТА: Как-то получилось так.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте, слушаю вас.

НИКИТА: Ну, во-первых, да, тоже хотелось поблагодарить за все, что вы там говорите, подсказываете. Будем стараться этим пользоваться.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам.

НИКИТА: Но иногда хочется уточнить, какие-то подробности еще спросить. Ну, у нас четверо деток. Двое старших у нас мальчики, это 8 и 11 лет, и вот две девочки у нас 4-х и 1,5 лет. Ну, и как говорят, чем большой ребенок, там большие проблемы, но хотелось бы поменять эти проблемы на вопросы. Ну, вот вопрос хотел задать про именно старших наших ребят. Вот вы там говорите, что ограничение наказания это неправильно, надо этого избегать, не нужно это все. Но как вот быть в таких простых, бытовых вопросах, например, ну, с той же самой едой, которые часто там возникают.

Д.ЗИЦЕР: Ну, приведите примерчик. Я, кстати говоря, про наказания, безусловно, вы понимаете меня верно, а про ограничения не то, что я говорю, что не должно быть ограничений, просто вопрос, что мы под этим понимаем. Ну, давайте, приведите пример, если можно, про еду.

НИКИТА: Ну, самый такой простой пример, что вот про сладкое. Что ребенок говорит – вот можно я съем? И мы уже как бы по опыту знаем, что, если он там съест, например, ну, он любит бутерброд с маслом шоколадным, сладкий шоколадный, то он съест и, естественно, следом будем обедать, и там, что там будет подано, он, естественно, не доест. И, естественно, мы это как бы уже знаем по опыту, говорим – ну, давай мы как бы это сделаем после, сначала поедим нормальную, как мы говорим, еду, а потом вот уже бутерброд с пастой. Естественно, вызывает это расстройство, переживание и все в этом духе.

Д.ЗИЦЕР: А в чем вопрос-то?

НИКИТА: А вопрос, а как, получается, разрешить? Пусть ест, пусть потом не наедается…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, подождите, мы говорим сейчас про одного из ваших мальчиков, я правильно понимаю?

НИКИТА: Ну, можно сказать, про обоих сразу.

Д.ЗИЦЕР: Про обоих мальчиков. Ну, значит, во-первых, давайте, я просто поанализирую то, что вы сказали. Первое. А зачем вам, чтобы он доел борщ?

НИКИТА: Ну, даже не то, чтобы доел.

Д.ЗИЦЕР: Это ваше слово. Ну, давайте заменим его, если хотите.

НИКИТА: Да, то есть, хотя бы просто поел столько, сколько нужно, потому что там…

Д.ЗИЦЕР: А сколько нужно?

НИКИТА: Ну, вот столько, сколько съест, плюс еще вот вместо вот этого бутерброда с пастой сладкой.

Д.ЗИЦЕР: Сейчас про бутерброд будет вообще жуткий вопрос совершенно. То есть, смотрите, столько, сколько съест, он же и так у вас ест, правда же?

НИКИТА: Ну, да, да.

Д.ЗИЦЕР: Или я неправ? Он же ест и так столько, сколько он съест.

НИКИТА: Нет, ест.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Значит, где-то у нас есть такое представление о том, сколько надо есть, на самом деле. Нет, нет, вы не думайте, я совершенно не буду вас сейчас убеждать, что бутербродами с шоколадным маслом или с чем-то там еще, шоколадной пастой нужно заменить борщ. Я совершенно не к этому. Но я к тому, что, в принципе, питание это штука сложная. Вот у нас второй вопрос из Воронежа на одну и ту же тему. Это штука сложная. И вообще-то нам, конечно, хочется, чтобы наши дети научились регулировать это сами, правда? Ну, нам хочется. Нам хочется, чтобы он научился, ваш мальчик, и один, и второй, и девочки, конечно, научились есть столько, сколько их организму требуется. Это штука номер один. Это понятно.

И в этом смысле, мне кажется, что уж с парнями 8 и 11 лет точно можно на эту тему поэкспериментировать. Вот поэкспериментировать. Сказать – слушайте, да совершенно мы не собираемся вас заставлять. Но давайте вместе попробуем, вместе это значит, и вы вместе с ними, вместе попробуем поопределять, когда нам нужно остановиться, а когда мы еще голодны, а когда нам хочется сладенького, а можем ли мы это сладенькое оттянуть, и так далее.

Значит, то, что касается принципа, знаете, ну, борщ, ну, что, есть люди, которые съедят пять ложек и хватит им. А есть такие, как я, например, вот я фанат борща, я с трудом останавливаюсь на второй тарелке всегда. Причем почти неважно, кто это готовит, не ел не вкусного борща, вы знаете. Ну, так вот.

Теперь, что касается вопроса со сладким. Слушайте, ну, они, опять-таки, парни, они понимают, чего им хочется и чего им не хочется, и они способы волевым способом это отодвинуть. Вопрос просто, я вас, в чем подозреваю, на самом-то деле, я вас подозреваю в том, что они совершенно не перед борщом хотят этого сладкого поесть. А просто говорят – пап, можно мы съедим бутерброд с чем-нибудь в какой-то момент? Папа на всякий случай говорит – нет. Разве нет?

НИКИТА: Ну, да, потому что как бы, задумываясь о том, что вот сейчас будем как бы уже есть скоро, и поэтому давайте сначала поедим, и потом тогда этот бутерброд уже.

Д.ЗИЦЕР: Ну, слушайте, но мы же при этом с вами понимаем, что это устроено, еще раз, сложнее вся эта штука. Что в тот момент, когда нам хочется сладенького, ну, так отодвиньте еду на полчаса. Договоритесь с ними, сделайте этот процесс сознательным. Пусть они будут частью этого самого диалога на эту тему.

У меня есть еще один очень сложный вопрос. А почему вы не считаете бутерброд с шоколадной пастой едой вообще?

НИКИТА: Ну, как вы говорите, есть легенда, что там что-то слипнется, если есть много сладкого.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ничего же не слипнется, мы с вами понимаем. Слушайте, нет, раз у нас сегодня тема еды, давайте я не буду с вами расставаться, мы послушаем вместе новости, а потом коротко-коротко продолжим этот разговор и завершим его.

Я возвращаюсь к Никите из Воронежа. Напоминаю, у нас второй вопрос подряд про еду сегодня и много-много сообщений, кстати, про еду. Так вот, Никита, я поясню свою мысль. Мне кажется, что очень-очень здорово, если мы культуру еды формируем вместе с детьми, говоря таким немного пафосным языком. Что это значит? Это значит, что мы не ставим их в ситуацию, когда, ну, вот взрослые заботливые дают им какую-то еду, знаете, линейно вектор только в их сторону – надо взять и съесть, не важно, что ты думаешь, не важно, что ты любишь, не важно, что ты не любишь, и так далее. А вот это твое все, бутерброд, я не знаю, с чем там, с «Nutella», это все какая-то полная чепуха. Мне кажется, особенно в этом возрасте, они с огромным удовольствием вместе с вами будут размышлять о том, что бы приготовить и что бы сделать, и что бы поесть, и какое сладкое купить, и какое вместе употребить радостно, и так далее. Вот, собственно, и все.

Потому что, понимаете, Никита, иначе, и немножко это звучит в вашем вопросе, иначе у нас бывает такая ситуация, не утверждаю, что у вас, но она бывает, когда у детей возникает ощущение, что вообще-то то, чем их кормят, это такая какая-то обязательная и невкусная еда. А вкусная еда, это еда запрещенная. Это жалко, если они дойдут до этой точки. Что скажете?

НИКИТА: Ну, да, понимаю, о чем говорите. Конечно, появляется в этом…

Д.ЗИЦЕР: Да, и в этом смысле есть…

НИКИТА: Не хочется этого всего.

Д.ЗИЦЕР: Да, даже у людей, которые не едят мясо, вот есть такие, ну, такой буддийский, например, принцип такой есть, и, мне кажется, в разных это бывает культах и религиях, и так далее, что человек как бы не должен есть, считают они, и они, как известно, не едят мясо. Но, если тебе очень-очень хочется его съесть, ну, прямо ты не можешь, так лучше съешь его, чтобы у тебя не было невроза и так далее. Это я к чему? Потому что иногда вместе приятно съесть бутербродик какой-нибудь и посмеяться над этим, а после этого съесть этот суп или это второе. Я не сомневаюсь, что у вас дома чудесная еда прекрасного качества.

То есть, иными словами, нет, мне не кажется, что нужно запрещать, возвращаясь к самому началу вашего вопроса. Мне не кажется, что нужно ограничивать. Мне кажется, что нужно напоминать, конечно, человеку 8 лет, например, об этом – слушай, дружище, ты уверен, что сейчас? Может, перенесем на пару часов? Я сам с удовольствием съем с тобой этот бутерброд, например. Или, слушай, дружище, давай мы придумаем, как сегодня у нас с точки зрения еды будет устроен день. Давай, а вот, чего, мы идем вместе в магазин, а чего купить, а что мы приготовим, а давай, а поможешь? Ну, вот такое. Нет?

НИКИТА: Да, я понял, о чем вы говорите. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ответили? Тогда ладно, все, я желаю вам приятного аппетита, огромного удовольствия. Не делайте еду запретным плодом, и все будет в порядке абсолютно точно. Пока, прощаюсь с вами.

На линии у нас Анна из Израиля. Анна, здравствуйте.

АННА: Здравствуйте. Добрый вечер, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, здравствуйте.

АННА: Очень неожиданно и волнительно попасть в эфир.

Д.ЗИЦЕР: Что неожиданно?

АННА: Попасть в эфир.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так это же вы звоните, так что, как это неожиданно? Это для меня неожиданно.

АННА: Неожиданно попасть.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я очень рад, что мы вот с вами поговорим сейчас. Я вас слушаю.

АННА: Начнем, да. У меня два ребенка. Ли, девочка Ли, ей 2 года 10 месяцев, и мальчик Бен, ему почти один годик, 11 месяцев, это прямо годик должен быть через несколько дней. И у меня три вопроса, на самом деле, довольно такие, не знаю, большие или маленькие.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте.

АННА: Первый вопрос, это про подгузники. Второй про садик. А третий про отношения между братом и сестрой. С какого начнем?

Д.ЗИЦЕР: Каждый из этих вопросов на половину программы. Ну, давайте в том порядке, в котором вы сказали. Попробуем быстро. Про подгузники.

АННА: Хорошо. Значит, вопрос такой. Девочка, ей сейчас 2,10, она сняла подгузник. То есть сама попросила, сняв в 2 годика. Примерно в 2 годика она сказала, что сняла. Но, тем не менее, для дел по-большому она оставила его, и она продолжала ходить, и до сих пор она ходит по-большому в подгузник. Но ситуация тем осложнилась, что примерно 2 недели назад она просто напрочь отказывается ходить по-большому. Она терпит, терпит, терпит 5 дней, 6 дней, и в результате у нее все-таки это случается, она сдается. И я пробовала заманивать всяческими способами и за подарки, и пугала врачами, и показывала примеры личные, собачек, кошек и так далее, у нас и собаки, и кошки дома есть. И вот ничего, вот никак.

Д.ЗИЦЕР: Ничего. Ань, скажите мне, пожалуйста, она в садик ходит, я так понимаю, да? В какой-то там?

АННА: Она да. Да, садик есть, частный садик.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Скажите мне, пожалуйста, в садике, что у нас с этим?

АННА: В садике она по-большому не ходит. По-маленькому без проблем, а по-большому просто до дома обычно тянула, и дома вечером, случалось у нее утром.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Второй вопрос, поскольку вы сказали, что так было не всегда, можем попробовать вспомнить, с чего это началось? Ну, что-то должно было быть триггером? Что-то должно было запустить эту историю?

АННА: Я ничего не могу вспомнить. То есть я пыталась найти что-то, но в моей памяти нет. То есть, возможно, что-то в садике произошло, что, может, унитаз холодный.

Д.ЗИЦЕР: Возможно.

АННА: Или как-то более неприятное…

Д.ЗИЦЕР: Скажите мне, пожалуйста, как давно это все приняло такие масштабы?

АННА: Две недели назад. Вот последние буквально две недели, да.

Д.ЗИЦЕР: Ань, мне кажется, тогда, если речь идет о двух неделях, нет, мне кажется, что надо спокойно отступить. Видите, поскольку вы говорите, что у вас все равно ничего не получается, у вас не получается из нее выманить этот самый поход по-большому никакими способами, давайте мы с вами проведем небольшой эксперимент. Вот буквально на пару недель. Две недели прошло, еще две недели. За две недели, ну, мы же с вами понимаем, что ничего ужасного не случится.

Небольшой эксперимент – мы отступим, мы попробуем, на самом деле, на сто процентов отступить, не приставать к ней вообще на эту тему. Время от времени можно спрашивать только, напоминать – слушай, в туалет не хочешь? Не хочу. Отлично. Нет ни одной проблемы. Памперс хочешь? Не хочу. Нет ни одной проблемы. Сейчас она памперс сняла совсем или нет? Или она оставила его вот для каких-то дел?

АННА: Вот для больших дел она оставила.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Слушайте, ну, Ань, честное слово, попробуйте отстать. Если будут причины для волнений, вы через две недели сами это поймете, медицинских волнений, я имею в виду. Пока эта ситуация выглядит так, как будто, действительно, что-то ее, ну, минимально хотя бы, но напугало. Где-то, в какой-то момент связался этот самый, вот этот процесс, о котором мы говорим, он связался с чем-то неприятным. Вы правы, может быть, в садике. Может, она где-то недотерпела и расстроилась сама. Может быть, что-то еще произошло. Ну, в общем, по первому вопросу просто отступаем и не пристаем, даю вам честное слово, просто не пристаем совсем-совсем. Забудем об этом на несколько дней.

АННА: Хорошо, попробуем.

Д.ЗИЦЕР: Второй вопрос?

АННА: Второй вопрос про садик. Отказывается ходить в садик. Садик у нас начался довольно поздно по местным меркам, это в 1,5 года, то есть год назад, ну, 1,5 года назад, да, почти 1,5 года назад. Она никогда ни разу не хотела туда ходить. Но каким-то образом отрывали и так, и уговорами, каким-то образом она согласилась, и ходит, и остается там. Но, не знаю, просто я уже год, я так долго могу терпеть это, но…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, подождите, дружище, Ань, ну, зачем же она ходит в этот садик, в который она не хочет ходить? У вас есть другой? Где вы живете, в каком городе?

АННА: Мы живем в Тель-Авиве.

Д.ЗИЦЕР: Вы живете в Тель-Авиве. Выбор у вас такой, как мы с вами знаем, что просто глаза разбегаются. Садик русский или нет?

АННА: Нет, садик местный, израильский.

Д.ЗИЦЕР: Ну, отлично. Ну, так садиков, маленьких садиков, сколько хотите. Зачем же она ходит в тот, в который ей ходить не хочется? Мало ли, что там. Я совсем не хочу сказать, что там плохие люди работают, я не это имею в виду. Но мало ли, с каким ощущением когда-то у нее это связалось. Я понимаю, что, наверное, силой вы ее от себя не отрывали.

АННА: Она говорит, она, кстати, возможно, это было в 1,5 года, может быть, оттуда это все тянется…

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот ведь, ну, что же, ну, давайте, сейчас мы поговорим с вами, как сделать исправляющее впечатление. Что она говорит?

АННА: Она говорит, что слишком много народу, ей там не нравится, что есть слишком много детей. Это, во-первых. Во-вторых, она говорит, что есть там какой-то мальчик…

Д.ЗИЦЕР: Сколько?

АННА: Сколько? Их 30 человек на 5 нянечек.

Д.ЗИЦЕР: Дружище, я скажу вам. Я не могу давать вам частные советы, хотя они в голове у меня крутятся, но я не дам вам никакой частный конкретный совет. Но я дам вам совет абсолютно точно. Раз она ходит в частный садик, вы с легкостью найдете садик на 8, 9 или 10 человек абсолютно точно. Просто я такие знаю, и вы точно, повернув голову направо и налево в городе, в котором вы живете, точно абсолютно такие садики найдете. И в этот раз вы, конечно, не совершите ту ошибку, которую вы совершили в прошлый раз, а именно, вы не будете ее от себя отрывать, а вы с ней вместе посмотрите два, три разных места, и вместе с ней выберете. Вот и все.

АННА: А тут получается, что через полгода она идет в государственный садик по месту, по прописке.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и очень хорошо. Ну, и отлично, во-первых, нет беды никакой, если она эти полгода походит в какой-нибудь маленький-маленький садик, который есть. Во-вторых, государственный садик тоже может быть связан, естественно, с выбором, ну, таким, что значит, с выбором, не в смысле, что вы пойдете выбирать из 15. Вы придете, вы посмотрите, вы поговорите и так далее. И третье, что касается садика, если вы обмолвились, что там есть какой-то мальчик, который как-то к ней не очень хорошо относится, это вопрос воспитателей, безусловно.

АННА: Пытались с ними говорить и пытались решить проблему, и мне просто говорят, что все нормально с этим мальчиком. И вроде как она…

Д.ЗИЦЕР: Сходите на денек. На денек сходите в садик. Все. Садик частный, вас точно туда пустят. Сходите на пару, тройку часов. Сходите, понаблюдайте, помогите детям бутербродики мазать. Так что, вот честно.

АННА: А, если это вопрос, ребенок вообще, например, на площадках она не любит, у нас слишком много детей на площадках, мы на них не ходим. Она просто не любит народ.

Д.ЗИЦЕР: Нет, это тут ни при чем, нет, нет, нет. Может быть, у человека характер, что она не любит больших компаний, это может быть, безусловно. Но тут запрос конкретный. Она говорит – в такой большой компании я не хочу находиться. Ну, так отлично. Вы, как ее мама чудесная, найдете ей садик, где компания маленькая. Не все садики, как мы понимаем, как вы говорите, 30 человек на 5 нянечек, не все. Правда?

АННА: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Давайте третий вопрос, потому что иначе мы с вами займем всю программу. Быстро, коротко.

АННА: Да, да. Третий вопрос, это отношения между малышом и ей, собственно. То есть она его так периодически обижает, конечно, ревнует. Я пытаюсь ей выделять время. Мы часто с ней только вдвоем, очень много времени мы вдвоем.

Д.ЗИЦЕР: Все, я все понял. Мы слушаем две минуты рекламы, и после рекламы за полминуты я вам отвечаю на этот вопрос, все будет хорошо.

Анна, я должен вам ответ про ваших детей. Третий вопрос о том, что старшая девочка 2 лет и 10 месяцев иногда пытается обижать младшего мальчика 11 месяцев, так?

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, это очень-очень простой вопрос. Я понимаю, что для вас он не простой, но вообще он простой. Мне кажется, что в прекрасном возрасте вашей дочери нужно сделать так, чтобы она принимала участие в жизни вашего прекрасного сына. Как это делается? Делается это следующим образом. Вот вы идете в магазин что-нибудь ему покупать, и вы делаете это вместе со старшей доченькой, и с ней советуетесь. И говорите ей приблизительно следующее – слушай, поскольку это твой братик, ты же точно лучше понимаешь, какие штанишки надо ему купить. Ты вот, какие советуешь, такие или сякие? И она советует вам конкретные штаны, поверьте мне, и вы их покупаете.

Или вы говорите – слушай, я покупаю там, не знаю, какое-то ему детское питание, выберите заранее, чтобы ей было, из чего выбирать, чтобы она не предложила вам соленые огурцы, я не знаю. Ты советуешь, скорее, такое или, скорее, такое? Как тебе кажется, Бену больше понравится это или это? Ты же его сестричка, и ты намного ближе к нему по возрасту, я точно знаю, что ты в этом понимаешь лучше, чем я даже. Посоветуй мне, котик, пожалуйста. Вот так.

И потихонечку эта ответственность распространится на все остальное и станет отношением. Это вот тот самый ответ на очень сложный вопрос, который я люблю задавать, зачем старшим нужны младшие. И в этот момент начинает появляться ответ на этот вопрос, вот, зачем старшему нужны младшие. Вот так.

АННА: Попробуем.

Д.ЗИЦЕР: Прощаемся?

АННА: У меня есть маленький подвопросик насчет садика.

Д.ЗИЦЕР: Дружище, я не могу, дружище, нет, не могу, простите меня. Три вопроса, меня не поймут, меня распнут просто и в чате, и в реалии.

АННА: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Так что я говорю вам огромное спасибо. Звоните еще, хотите, звоните завтра, хотите, звоните через неделю, с огромной радостью поговорю с вами еще раз. Привет Тель-Авиву, пока. Все будет хорошо, я уверен.

У нас на линии, давайте еще одного человека хотя бы мы успеем до новостей. Жанна из Петербурга. Слушаю вас.

ЖАННА: Дима, здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Привет.

ЖАННА: Дим, хотела у вас спросить про вот, по-моему, Аня тоже спрашивала про садик. Ну, вот у нас ребенку 3 года и 3 месяца, сын, он очень ко мне сильно привязан, я к нему соответственно тоже, это единственный ребенок наш. Мы с сентября начали ходить в садик прошлого года. Ну, вот как-то все очень тяжело проходит. И, знаете, меня как бы беспокоит тот факт, что это все волнами. То он, бывают периоды, когда он идет и говорит – мам, я не хочу, мам, ну, мы сейчас пока дойдем. Ну, как бы пытается этот момент продлить.

А вот сейчас после праздников началось то, что вообще нам его сложно одеть с мужем. Мы с трудом его одеваем, он кричит, мы его засовываем, не знаю, в кресло машинное, везем, тут недалеко. И потом опять же в садике очень тяжело его раздеть, и соответственно передать воспитателям. Ну, и там он, наверное, около часа где-то, а то и полтора может кричать, истерика.

Д.ЗИЦЕР: Орет самозабвенно, я понимаю. Давайте вопрос.

ЖАННА: Ну, у меня даже, может быть, прекратить это все и просто там, я не знаю, уволиться с работы и быть с ним? На что муж говорит, а в школу ты так же пойдешь?

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, нет, увольняться. Какая школа? Ну, о чем вы говорите, ему 3 года. Это все равно, когда, знаете, как родители говорят – а как ты жениться будешь, если ты, я не знаю, бутерброд на пол роняешь. Ну, это смешно, какая школа?

ЖАННА: Да, да, я согласна.

Д.ЗИЦЕР: Нет, школа тут ни при чем, престаньте немедленно. И вообще, нет, я бы не делал никакие такие резкие шаги, если честно. Но давайте мы с вами поймем следующее. Если он так себя ведет, значит, ему плохо. От хорошей жизни люди так себя не ведут, правда же?

ЖАННА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Ему плохо. Теперь, плохо ему может быть по очень-очень разнообразным причинам. Нам вообще-то надо бы про это понять. Вот вы говорите, что после праздников стало хуже, но стало хуже это вчера и сегодня, правда? Это два дня всего, я правильно понимаю?

ЖАННА: Да. Но знаете, Дим, смотрите, мы его ни разу не оставляли на полный день, понимаете. С сентября он ходит по чайной ложке. То мы его забираем в 11 после прогулки, то после обеда. Он спать категорически отказывается.

Д.ЗИЦЕР: Нет, послушайте, надо сделать следующее. Во-первых, ему 3 с хвостиком уже, это значит, что с ним потихонечку можно договариваться. И можно, во-первых, перестаньте его пугать, потому что в тот момент, когда вы силой его утаскиваете в сад и силой его там оставляете, это закрепляет вот это самое неприятное впечатление. Это абсолютно точно. Знаете, я всегда говорю, что есть небольшое количество вещей, в которых я уверен, это то, в чем я уверен. Это точно, этого делать, ну, просто нельзя, используя это слово. Значит, надо договариваться и надо понять, что ему мешает. Ведь, может быть, вы понимаете, Жанна, может быть, он с вами хочет быть, например, и тогда с ним договориться будет относительно легко. А, может быть, его там кто-то обижает. А, может быть, ему так неудобно, я не знаю…

ЖАННА: Дим, а как я там с ним могу быть?

Д.ЗИЦЕР: А я расскажу, как вы можете с ним быть. Вы пойдете к заведующей и скажете, что у вас такая особая история, и вы очень-очень просите, чтобы вы некоторое время, ближайшие несколько дней, это не навсегда, могли провести вместе с ним. Прямо вот так. Что такое вместе с ним? Может, вам скажут – нет, в группе это не этично. Тогда вы попросите позволения быть в раздевалке или где-нибудь еще. Но это решаемый вопрос, даю вам честное слово, в государственных садиках, в том числе.

Второй совет. Приходите вовремя, не опаздывайте ни в коем случае. Вот есть такая важная деталь – не опаздывайте ни в коем случае. Он должен быть обязательно в саду за 10 минут до начала действа, это важно. Потому что любому человеку, я не знаю, может, вы и не опаздываете, и тогда я говорю это на всякий случай.

ЖАННА: У нас так не получится, Дим, потому что мы завтракаем дома и приходим уже, когда там дети…

Д.ЗИЦЕР: Дружище, тогда я, к сожалению, угадал опять, это я не хвастаюсь сейчас. Тогда я, к сожалению, угадал. Человек, не попадающий к началу, в этом возрасте, не попадающий к началу экшена, извините за выражение, действия, он расстраивается, я даже скажу сленговое слово «обламывается» ужасно. Я наблюдаю это много-много, и в своей практике, и наблюдал всю жизнь. Очень важно договориться. Значит, надо вставать на час раньше. Очень важно, чтобы он попробовал на зубок вот этот самый садик. Может быть, там есть что-то, к чему он не может прикипеть даже, просто потому, что он оказывается в середине уже в тот момент, когда все начинается. И не заставляйте его силой. Вот, собственно, и все.

Это то, что я попробовал бы в ближайшие дни. Я думаю, что это поможет. Если вдруг это не поможет, слушайте, ну, напишите, мы сами с вами свяжемся и с удовольствием пригласим вас в эфир договорить про это. Но начните с малого, с работы не уходите пока, будьте спокойны. До следующего часа, друзья.

Я, кстати, благодарю всех молодых людей, которые начали писать нам сообщения о той музыке, которую вы хотели бы услышать. Продолжайте, друзья, все обязательно будет, как было и в прошедшем году.

Пойдем дальше. Татьяна из Бельгии. Здравствуйте, Татьяна.

ТАТЬЯНА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что, расскажите, во-первых, как дела в Бельгии?

ТАТЬЯНА: В Бельгии все хорошо, коронавирус, как везде.

Д.ЗИЦЕР: Карантин?

ТАТЬЯНА: Да, карантин, да, комендантский час, все рестораны, магазины закрыты. Ну, живем.

Д.ЗИЦЕР: Ну, в общем, дай, бог, нам всем скорее из этого выйти. Мир стал таким маленьким в прошедшем году, правда, мы стали совсем уже все одинаковые. И мне, в общем, кажется, что это хорошо. Если можно искать плюсы в этой ситуации, то это один из плюсов, что мы живем похожей жизнью все, и понимаем, насколько мы похожи. Я слушаю вас.

ТАТЬЯНА: Мой вопрос. Первое, что у нас с мужем дочка 6 лет, есть еще старшая, которой 21 год уже. А суть, у нее фобия мыть руки. Началось все этого с того, что мой муж заболел, у него была трансплантация легких в начале года, в январе, еще до того, как коронавирус пришел в нашу страну, в нашу жизнь. И все хорошо закончилось, была операция, нашли легкие, это было очень быстро, срочно, мы очень боялись, переживали.

Через два месяца он вернулся домой с новыми легкими. Конечно, еще нужно было время, чтобы (неразборчиво). У девочки появились страхи за папу, чтоб папа не заболел. Когда он вернулся, у нас у всех был (неразборчиво), что это тоже у нас маски, алкоголь для рук, у других с коронавирусом. И мы очень аккуратно пытаемся объяснить, что надо с папой быть аккуратной, чтобы он не заболел.

И где-то, видимо, мы переборщили. И сейчас у нее вот эта мания мыть руки, страх трогать, в смысле открыть двери, открыть свой шкаф, открыть на кухне шкаф, чтобы взять тарелки, чтобы помочь на стол накрыть. Вот этот страх, истерики начались на нервозности. Мы поначалу реагировали, конечно, очень нехорошо, потому что сначала я говорила – ну, ты не хочешь помочь на стол накрыть, значит, я буду это делать за нее. У нее тоже была истерика, ответная реакция.

Д.ЗИЦЕР: Ясно.

ТАТЬЯНА: И до момента, когда увидела страдание в ее глазах, когда она должна была помыть третий раз подряд руки, и я увидела в глазах, что, в общем, у меня появилось в голове, что у нас проблема. До того, что у нас пульт в комнате даже находиться не может. Включи телевизор, а пульт вынеси из комнаты, пока она в комнате. Вот такие страхи объектов, некоторых, не всех. Дверь входную она открыть может, другие двери не может открыть.

Где-то она повторяла папу, который тоже был очень аккуратен поначалу, дома открывал двери локтем, старался не трогать пульт. И опять я, как сумасшедшая ходила в двери, убери пульт и все остальное, что только попадалось. (Неразборчиво) Она успокоилась, спокойнее стала в последнее время. Ваше мнение на эту ситуацию, как нам дальше себя вести? Мы записались к психологу.

Д.ЗИЦЕР: Правильно сделали.

ТАТЬЯНА: Чтобы с ней поработали. Я хотела ваше мнение узнать, что вы думаете по этому поводу.

Д.ЗИЦЕР: Скажите мне, пожалуйста, я скажу вам свое мнение с удовольствием. Скажите мне, пожалуйста, сколько раз в день она моет руки?

ТАТЬЯНА: Это может быть утром, когда придет из школы, она помоет руки. Перед тем, как сесть за стол, она может еще помыть руки. Она может на диван сесть, и сходить три раза помыть руки перед тем, как начать (неразборчиво). Это бывает такими моментами. У нее руки были, кожа красная.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, Тань. Вот, что я по этому поводу думаю. Ну, во-первых, я думаю, что ничего ужасного не происходит, поскольку началось это не так давно. И началось это с очень понятной ситуации. Когда у нас возникает проблема, педагогическая, в первую очередь, а, может, и психологическая? Возникает, когда мы не понимаем, что случилось, и соответственно не понимаем, как из этого вырулить. Тут мы понимаем, во-первых, что есть причина. Во-вторых, есть, уж извините, поддерживающее поведение. Поддерживающее поведение, это, когда, с одной стороны, мы учим, как надо, а, с другой стороны, начинаем в какой-то момент волноваться, ну, вы рассказали, как, и противостоять этому, и это закрепляется внутри сильно-сильно.

Самый простой способ, это я не для того, чтобы вам соль на раны сыпать, а для того, чтобы другие тоже услышали, самый просто способ закрепить какой-нибудь комплекс, это противостоять активно этому комплексу. Вот такой парадокс, ничего нельзя поделать.

ТАТЬЯНА: Это я поняла, да.

Д.ЗИЦЕР: Вот сегодня, может быть, вы слышали уже в программе, условно говоря, если ребенок начинает быть аккуратен с едой, вот, если мы начинаем его гнобить, он загонится туда, внутрь этой ситуации еще больше.

Теперь смотрите, я в любом случае посоветовал бы вам, конечно, сходить к детскому психологу или к детскому психотерапевту, вы это и собираетесь сделать. Первое. Второе, мне кажется, что, когда вы пойдете к детскому психологу, вам не нужно разговаривать с дочкой о том, что вы идете к доктору. Хороший психолог, он для ребенка никогда не будет себя позиционировать, как доктор. Он будет позиционировать себя, как приятель, как специалист, и самые-самые разные слова. Сделать все, чтобы не закреплять в ней идею о том, что с ней что-то не так. Потому что мне не кажется, что с ней что-то не так. Мне кажется, что это какая-то ситуативная штука, которая, ну, вот возникла и исчезнет, на самом деле. Но даже, если бы я так не думал, все равно я бы сказал вам, постарайтесь сделать так, чтобы она не думала, что с ней что-то не так.

Соответственно идете вы не к врачу, а идете вы про что-то посоветоваться, идете вы в какое-то новое место посмотреть, поиграть, ну, в общем, есть много-много вариантов, вы без меня разберетесь. И третье, дома уже до похода…

ТАТЬЯНА: Просто я уже сказала, что он нам поможет.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, смотрите, «он нам поможет» не годится. Почему не годится? Потому что ваша дочь не просит о помощи, понимаете? Если бы это была ситуация, в которой она говорит, она и не может в ее возрасте еще, но, если бы она была постарше и сказала – мама, ты знаешь, есть проблема, я не могу с ней справиться, помоги мне, пожалуйста, и тогда замечательная мама Таня говорит – отлично, я нашла специалиста, который нам поможет. Ваша дочь этого не говорит, ей не нужна помощь. И поэтому, если вы говорите «он нам поможет», вы как раз вгоняете ей в голову эту идею, что с ней что-то не так. Понимаете?

ТАТЬЯНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. И следующий момент, уж до похода к специалисту точно, ну, старайтесь не противостоять ей, короче говоря. Ничего страшного вы не рассказываете. Ну, она пошла и помыла руки несколько раз, пошла и помыла руки. Купите, пожалуйста, мыло «эко».

ТАТЬЯНА: Просто сейчас так делаем.

Д.ЗИЦЕР: Жидкое. Отлично, купите мыло, которое не портит кожу, детское мыло, которое, конечно, есть, и точно есть у вас в Бельгии тоже, которое не будет вредным для рук. Такого мыла полно, как вы знаете. Совершенно не обязательно частое мытье рук приводит к, я не знаю, к чему там, к прыщам, к шелушению, я не знаю, к чему. Вот, собственно, и все. Поподдерживайте ее с этим. Наоборот, дайте ей несколько дней ощущение, что все в порядке, что она нормальна.

Слушайте, это прекрасное качество для человека любого возраста волноваться по поводу родственников, которые болеют. Она среагировала на это чуть сильнее, чем вам бы хотелось. Или, наоборот, среагировала ровно так, как среагировала, а потом осталась внутри этой ситуации, когда из нее надо было выйти. Ну, и что? Выйдет, только не подгоняйте ее. Вот и все. Думаю, что этот комплекс вот этих мероприятий вместе с психологом даст вам результат. Что вы хотели доспросить?

ТАТЬЯНА: Страх, у нее страх, что пульт не может находиться в комнате. Пока пульт в комнате, она не зайдет. Я ухожу с пультом, и потом она зайдет.

Д.ЗИЦЕР: Уберите.

ТАТЬЯНА: Пройдет, да?

Д.ЗИЦЕР: Да, конечно, пройдет. Смотрите, в тот момент, ну, ведь вспомните, как вы были маленькая, вспомните других маленьких детей. Самое странное, что мы можем сказать человеку, если он говорит – слушай, я боюсь, это, если мы ему говорим – нечего бояться. Это самый странный, самый дурацкий взрослый ответ, который есть. И в этом смысле вот у нее возник какой-то страх, который она, конечно, себе придумала. Спокойно, но она придумала его не сама, она придумала его с вашей подачи.

Этот страх может казаться нам с вами смешным, ну, кто пульта боится. Но мы не можем говорить ей в этой ситуации – слушай, здесь нечего бояться, это только дурачки боятся пульта или чего-то там. Отлично, тебе сейчас это мешает, я же твоя мама, я тебя люблю. Не важно абсолютно, как я к этому отношусь, я сделаю так, чтобы ты не боялась, в первую очередь, чтобы тебе было комфортно. Все. А дальше это перейдет в игру, и все будет хорошо.

ТАТЬЯНА: Мы стараемся поддержать эту политику дома, что делать все, чтобы она не боялась.

Д.ЗИЦЕР: Спокойно. Она должна получить от вас месседж однозначный – мы на твоей стороне. Все в порядке, мы на твоей стороне, не волнуйся.

ТАТЬЯНА: Ну, все. Успокаивает, что уже не так все и страшно, что это пройдет.

Д.ЗИЦЕР: Да ничего страшного нет абсолютно, сами перестаньте на эту тему циклиться. Сходите, если, действительно, я уверен, что вы нашли хорошего и профессионального психолога детского, он точно абсолютно вас успокоит еще больше, правда.

ТАТЬЯНА: Спасибо большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я желаю вам удачи, и пусть все у нас будет хорошо. Пока.

ТАТЬЯНА: Спасибо. Всего хорошего.

Д.ЗИЦЕР: Я с вами прощаюсь. Я не могу не отреагировать на одно из сообщений, из Калужской области мне пишут: «Из Израиля и Бельгии дозвониться проще, чем из России». Слушайте, ребята, нет, это не так. Просто так совпало в этой программе. Если, кто-то мне сегодня уже писал, что несколько недель пытается дозвониться, ребят, если не получается, напишите на сайте.

Помимо возможности дозвониться есть форма, которую можно заполнить. Но напишите, вот так и напишите, что вы давно-давно до нас дозваниваетесь, вам очень важно поговорить, мы, правда, сделаем все, для того чтобы вы попали в эфир. Мы очень-очень стараемся, даю вам честное слово. Ни у Бельгии, ни у Израиля, ни у Москвы, вот еще про Москву меня очень часто обвиняют, ни у Москвы нет никакого первого приоритета, правда.

Вадим из Ставрополя, здравствуйте. Вот Ставрополь, хорошо.

ВАДИМ: Дима, добрый вечер. Меня зовут Вадим, моего сына тоже зовут Вадим.

Д.ЗИЦЕР: Здорово.

ВАДИМ: У нас сегодня случилось происшествие. Очень рад вас слышать. Ну, происшествие следующее. Вадим был пойман в школе с вейпом, за курением вейпа.

Д.ЗИЦЕР: А возраст Вадима?

ВАДИМ: Возраст 12 лет, он сейчас рядом находится со мной. Как бы проводили профилактические беседы, вроде как понимание у него есть к этому, к тому, что это нехорошо, что это вредно. Но поступки говорят о следующем. И еще, наверное, это тоже важно будет, ну, как бы он врет, знаете, как, до последнего называется. До последнего, до того, пока его факты не прижмут к стенке.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, Вадим, у меня один вопрос, просто, чтобы мы все себя не чувствовали неудобно. А Вадим Вадимович сейчас рядом с вами, он, потому что этого хочет? Или потому что вы сказали – а, ну-ка, сиди рядом, слушай, что Дима Зицер будет говорить?

ВАДИМ: Мы просто едем с ним вместе в машине.

Д.ЗИЦЕР: И вы на громкой связи?

ВАДИМ: Нет, если нужно, могу включить.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не нужно абсолютно. Просто я хотел бы быть уверен, что ему комфортно быть во время этого разговора. Вот это единственное, что я хотел бы проверить. Чтобы наш с вами разговор не выглядел, знаете, как такое педагогическое действие, чтобы я не слышался морализатором и вы тоже вместе со мной.

ВАДИМ: Я понял вас, да.

Д.ЗИЦЕР: Хотите? Ну, спросите его, прямо спросите. Спросите, тебе удобно, что я про это разговариваю сейчас, или, хочешь, я поговорю с Димой потом. Прямо я обещаю вам, что мы…

ВАДИМ: Ты не против, что я поговорю с Димой Зицером прямо сейчас?

ВАДИМ ВАДИМОВИЧ: Нет.

ВАДИМ: Не против? Ты не возражаешь? Если захочешь, поговоришь с ним сам.

Д.ЗИЦЕР: Отлично.

ВАДИМ: Не хочет, с вами не хочет.

Д.ЗИЦЕР: Разрешение дано? Ну, правильно не хочет, господи. Разрешение дано. Ну, формальности выполнены, теперь можем разговаривать. Значит, смотрите, это хорошо, что, на самом деле, он меня не слышит, потому что сейчас я немножко буду его защищать, не в смысле, что он вейп курит, а про все остальное. Вот вы говорите, он врет до последнего. А чего ему делать? На самом деле, как надо себя вести? Он, зачем врет? Он, почему врет?

ВАДИМ: Потому что боится наказания.

Д.ЗИЦЕР: Я знал, что вы решите эту несложную задачку. Он боится наказания.

ВАДИМ: Тут есть, Дима, один момент, что у нас договоренность, что, если он говорит правду, он наказания не получает.

Д.ЗИЦЕР: Это левая договоренность, вы извините меня, пожалуйста, за выражение, и мы все это знаем. И Вадим Вадимович, и вы, не знаю вас по отчеству, и я, кстати, тоже Вадим мое полное имя. У нас три Вадима, как я только что понял, вот это да. Как вас по батюшке, скажите, Вадим?

ВАДИМ: Владимирович.

Д.ЗИЦЕР: Вадим Владимирович, Вадим Вадимович и Вадим Семенович, у нас вот такой вот разговор сейчас на троих происходит. Слушайте, значит, на самом деле, шутки шутками, но думаю я, вот что. Я думаю, что, во-первых, то, что вы называете договором, договором не является. Я не буду сейчас нудить на эту тему, я много про это разговаривал в программах.

Договор это компромисс. А, если вы говорите ему – слушай, дружище, не будешь врать, не будет наказания, договорились? И он вынужден сказать «договорились», это, конечно, не договор никакой. Он, как любой человек и, думаю, что, как Вадим Владимирович тоже, и уж точно, как Вадим Семенович врет, потому что надеется, что вранье, ну, проскочит. Все-таки, ну, на самом-то деле, будет неприятный разговор, правда, как минимум?

ВАДИМ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Неприятный разговор сам по себе наказание. Поэтому мы, ну, я сейчас-то точно стараюсь не врать, но когда-то я, поверьте мне, я думаю, что, как все, вот, кто скажет, что я никогда не врал, я не знаю, не встречал таких людей, честно. Но когда-то, конечно, я обманывал, потому что считал, что проскочит, считал, что все будет хорошо. Мне кажется, Вадим Вадимович поступает ровно так же.

Значит, если вы хотите, чтобы это закончилось, про это как раз я вам могу дать рецепт, мне кажется, нужно не договариваться с ним, а сказать ему следующее. Вот вы доедете до дома и удивить его, и сказать ему – слушай, дружище, для меня очень-очень важно, чтобы отношения между нами были открытыми и очень близкими. Я твой папа, я в любом случае все приму, у меня выхода нет, у меня роль такая. Я обещаю тебе, я очень-очень постараюсь, может, у меня не получится, но я обещаю тебе, что ты никогда не пожалеешь о том, что ты говоришь мне правду. А, если вдруг я открою рот и доставлю тебе несколько неприятных моментов из-за этого, ты мне, пожалуйста, напомни этот разговор. И вы начнете великий путь ухода от вранья, вот я, ну, хотите верьте, хотите нет. Это то, что касается этой проблемы.

Теперь то, что касается вейпа, основной ваш вопрос, насколько я понимаю. Ну, а что, собственно, вы у меня спрашиваете? Вы меня спрашиваете, как сделать так, чтобы он больше не курил? Или, чтобы говорил правду, или что?

ВАДИМ: Чтобы больше не курил, да. Как донести, какими словами донести, что это вредно, что это не модно, не круто?

Д.ЗИЦЕР: Я скажу. Это, к сожалению, модно, и тут есть проблема. Ну, мы же с вами понимаем, мы взрослые мужики. Надо понять, почему он это делает. И он ответить на этот вопрос без вас не сможет. Он это делает не потому, что он ужасно хочет курить, как мы с вами понимаем. Он это делает, либо, потому что он не до конца верит в себя, например. Не до конца уверен в том, что его примут таким, какой он есть. Что, для того чтобы его приняли как следует его друзья, друзья, может у него замечательные, дело не в них, а в нем с высокой степенью вероятности, ему кажется, что он должен быть очень-очень на них похож, например. Вот, например, есть штука такая.

Например, есть штука такая, что ему в этом возрасте не хватает взрослости. Так бывает. Вот я хочу ощущать себя взрослым. И он, в общем, имеет на это право, в 12 лет, безусловно. И с каждым днем он будет иметь на это все больше и больше прав. Что такое взрослость? Это важный разговор и важный вопрос. Если вам удастся с ним про это поговорить, для вас могут быть неприятные моменты, между прочим. Потому что в откровенном разговоре человек 12 лет может сказать – пап, ну, вот я чувствую, что ты, не знаю, мною помыкаешь, например, я чувствую себя щеночком маленьким. А взрослость это уметь решать самому. Тогда вы скажете – слушай, старик, прости, я, действительно, меня заносит, как многих пап, может быть, всех, но многих точно, я буду стараться, скажи мне, в чем ты хотел бы вот этого самого ощущения, и так далее.

Теперь, что касается про не курить вот так окончательно, единственное, что вы можете, Вадим, сделать, это попросить его. Попросить. Ну, вот попросить, потому что…

ВАДИМ: Ну, да, потому что ограничения, они только провоцируют.

Д.ЗИЦЕР: Ну, конечно, потому что, чем больше вы будете ограничивать, тем больше он пойдет в подворотню курить, тем с большей вероятностью, понимаете. Поэтому, мне кажется, что, если вместе вот закрутить вот эту самую штуку, вот, во-первых, я напомню коротко. Во-первых, удивите его, вот удивите его, не ругайте его. Он будет удивлен. Попробуйте совсем-совсем другой оттенок, совсем другой. Прямо скажите ему словами – не хочу тебя ругать, не буду тебя ругать, я твой папа, я хочу тебя любить и буду тебя любить, все, никто меня не заставит тебя ругать, точка. И ты не заставишь, никто не заставит. Первый пункт.

Второй пункт. Не буду повторять, вот этот блок про личные отношения, про откровенность. Не забывайте слово «люблю», поверьте мне. И про откровенность. Возьмите на себя вину, вы взрослый мужчина, вы выдержите. Я понимаю, что, раз ты врешь, значит, я, наверное, тоже веду себя где-то не так. Я буду стараться, я тебе обещаю, дай мне шанс, давай дадим шанс друг другу.

И третье про вейп, про этот. Слушай, я понимаю, что я не могу тебя заставить, и не хочу тебя заставлять. Могу тебя только попросить. Если тебе нужна моя помощь, я с удовольствием тебе эту помощь окажу. Буду тебе говорить, что ты молодец и так. Буду, если ты скажешь – пап, я очень хочу сейчас закурить вейп, займи меня чем-нибудь, я с удовольствием придумаю, чем занять тебе рот и руки, и мы пойдем вместе, я не знаю, гулять, на лыжах кататься, и так далее. Вот так, полу с юмором, ну, вот так. Я думаю вот, что.

ВАДИМ: Дима, отлично, я получил ответы на вопрос. Благодарю вас.

Д.ЗИЦЕР: Я очень рад. И я благодарю вас. Уверен, что все будет в порядке. Вадиму Вадимовичу привет, тезке моему, и вашему. Надеюсь, что все разрулится. Пока.

ВАДИМ: Дима, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Антон из Липецка, добрый вечер.

АНТОН: Дима, добрый вечер. Хотел поблагодарить вас за интересную передачу, очень полезная.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо и вам. Давайте успеем задать вопрос, потому что у нас новости скоро, но вопрос мы должны успеть задать.

АНТОН: Да, я сейчас тогда коротко. Можно будет три задать вопроса, я так понял. Значит, первый короткий.

Д.ЗИЦЕР: Я не уверен абсолютно, это Анна вырвала из меня такую возможность. Ну, давайте, у нас полминутки.

АНТОН: 4,5 года детям. Мультики, такое ощущение, что есть у нас зависимость, после мультиков нервы, истерики, вот такие вещи. Можно ли смотреть мультики в это время, в таком возрасте? И сколько, если можно? И лучше, на чем, планшет или большой лучше телевизор, или, есть ли какая разница?

Д.ЗИЦЕР: Я понял. А вы сказали «детям», у вас близнецы, что ли, да?

АНТОН: Да, у нас близнецы 4,5 года, мальчики.

Д.ЗИЦЕР: 4,5 года мальчики. Отлично. Подумаем и ответим через несколько минут.

А на линии, напоминаю, у нас Антон из Липецка, и говорим мы с ним про мультики и мальчиков 4,5 лет. Скажите мне, пожалуйста, Антон, вы с нами, правда?

АНТОН: Да, да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Скажите мне, пожалуйста, а как они у вас мультики-то смотрят?

АНТОН: Они запойно. То есть, ну, мы, в принципе, всегда их ограничивали, и они увидели их достаточно поздно, относительно ровесников. То есть мы читали много, они разговаривать рано начали, то есть здесь развиты как бы выше среднего. И мы показывали им по полчаса, старались ограничивать в день. Но потом поведение нестабильное, ходили к неврологу, он сказал, что эти истерики связаны с тем, что развитие опережает психику, и она не успевает притормаживать. Все вот эти яркие картинки, сборище людей, нам сказали в это не ходить, тогда они буду поспокойнее. Но нужно ли вообще не показывать мультики? Или это не так критично?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, нет, не нужно вообще не показывать мультики. Ну, сейчас уже, чего я вам буду голову крутить. Но мне кажется, что в этом возрасте этот процесс должен быть, должен происходить вместе с родителями, как и большинство процессов в этом возрасте. Вот, собственно, и все. Ну, вот смотрите, как дети учатся есть. Они учатся есть, потому что рядом сидят мама, папа, и они вместе едят, мама и папа им помогают, и так далее. Точно так же надо учиться смотреть мультфильмы, на самом-то деле.

Понятное дело, что в 4,5 года человек мультфильмы смотреть бесконтрольно не может, потому что, вот это обратная сторона медали, я всегда, в общем, говорю, что ничего ужасного, на мой взгляд, в мультфильмах нет, но, понятное дело, что мультфильмы засасывают и затягивают, и мы все это знаем. И поэтому надо учиться их смотреть.

Что такое учиться их смотреть? Ну, во-первых, мы понимаем, что в 4,5 года выбор очень во многом находится на стороне родителей, и это правильно, на мой взгляд. То есть, иными словами, я понимаю, я, папа Антон, включаю, говорю вам – парни, хочу вместе с вами посмотреть вот такой-то мульт. Или, слушайте, есть что-то такое интересное, айда, мы это вместе посмотрим. Отлично, и мы смотрим. А потом в какой-то момент через там, не знаю, полчасика папа Антон говорит – слушайте, парни, айда делать скворечник. И все. То есть, вот так. Потому что, если дело пущено на самотек, то, конечно, в общем, это может завести вас туда, куда вы не хотите зайти.

АНТОН: Дима, самотека нет. Ну, здесь конкретно мы ставим конкретные мультики, конкретно на 30 минут, один мультик на 20, не то, что они бесконтрольно сидят и сколько хотят, смотрят. А просто идея сидеть и с ними смотреть хорошая, но чисто физически, обычно, как собираются с утра куда-то бегут, им, пока они в садик собираются, вот они требуют – покажите нам мультик. У нас есть там 20 минут побегать, пособираться, в том числе, одна из причин.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, нет, нет, вы не волнуйтесь, Антон, я не разрушу вашу привычную жизнь, все в порядке. Утром их надо чем-то занять, я все понимаю. Надо иногда дать человеку планшет просто, для того чтобы он просто отстал от меня. Так бывает. Мы грешны все, ничего не поделаешь. Но это же не мешает вам вечером, когда все равно они попросят у вас мульт, сесть вместе с ними и посмотреть, и вместе посмеяться, и что-нибудь, может быть, минимально обсудить из этого. Не мешает.

Из этого вырабатывается привычка, они всему учатся сейчас у папы с мамой. И этому будут учиться у папы с мамой, вот и все. И в тот момент, когда папа с мамой говорят, например, слушай, старик, мне кажется, хватит, или, друзья, кажется, хватит смотреть мультфильмы, они им будут верить. Особенно, если папа с мамой предложат им что-то вместо. То есть папа с мамой не должны же в этот момент говорить – перестаньте мультфильмы смотреть. А что нам делать, папа с мамой? – Займитесь чем-нибудь. – Чем? – Сами придумайте. Не работает это в 4 года, ничего не поделаешь.

АНТОН: Ну, просто очень сложно, про эти мультики, с утра то есть мы их, всем необходимо спешить, родителям на работу, им в садик. Вот мы говорим – все, посмотрели мультик, идем дальше. Начинается сразу скандал – нет, еще мультик, я не пойду в садик. Они уже, как говорят, они говорят – выбирайте, или мы сегодня не пойдем в садик, или вообще не будем ходить. Вот такие ультиматумы в этом возрасте.

Д.ЗИЦЕР: А вы что?

АНТОН: Ну, мы пытаемся уговаривать, что нам на работу, вам в садик.

Д.ЗИЦЕР: Нет, Антон, нет, не пойдет, это немного другая тема, но раз уж разговор зашел, я скажу вам, на полминутки на эту тему. Нет, это требует отдельного разговора, раз такой заход у нас. На самом деле, нужно сесть с ними отдельно от ситуации, вот, что значит отдельно, и сказать, что вас это волнует, и вам вообще-то не нравится, и у нас в семье не принято так разговаривать – выбирай, либо сейчас, значит, ты будешь делать так-то, либо я не буду этого делать никогда. У нас так не принято. Давайте мы поймем, если вам что-то мешает, то, пожалуйста, мы об этом поговорим.

Просто в этом звучит, в этой фразе очень много, чего, которую вы процитировали. В этой фразе, например, угадывается, что они считают, что садик это наказание такое. Ну, может, он и не наказание, но говорят-то они вам это – мы не будем ходить в садик. Потому что сами не хотите туда ходить, что ли? А, если они сами не хотят, то, может быть, есть, о чем подумать и о чем поговорить.

Теперь, теоретически, если утром у них такая реакция на мультфильмы, может, и не надо им утром смотреть мультфильмы, дело совершенно не в этом. Но это дело отлаживается, как…

АНТОН: Мы уже к этому пришли, мы перестали по утрам показывать мультики.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, дружище, но все равно самое главное… Не утром будет, так вечером. Самое главное, это установить понятные рамки того, что мы делаем, то есть научиться их смотреть вместе. Вне зависимости от того, происходит утром, вечером или днем. В этот процесс нужно зайти снова. Потому что, действительно, судя по тому, что вы рассказываете, ну, вот вы как-то их охраняли от этого, а потом отдали, и они туда, ух, и нырнули, и вынырнуть не могут. И вынырнуть они оттуда могут только с вашей помощью.

Вот у меня пишет Ирина, между прочим: «Про мультики больная тема. Слушаю «Любить нельзя воспитывать», а дети смотрят мультики в это время». Ну, слушайте, дело хорошее, каждый развлекается, так сказать, по своему выбору. Но, если серьезно, то просто помогите им из этого вынырнуть. Как? Я уже рассказал.

АНТОН: Участвовать в процессе просмотра, а в дальнейшем уже чем-то интересным завлечь…

Д.ЗИЦЕР: Участвовать в процессе просмотра и помогать им, конечно. И папа получает удовольствие вместе с нами, а потом мы вместе с папой получаем удовольствие от другого. Научите их переключаться, как умеет взрослый мужчина Антон, конечно. Для того чтобы они научились переключаться, нужно, ну, фигурально выражаясь, взять их за руки. То есть помочь им переключиться вместе, выйти из этого вместе. Прощаюсь с вами и желаю вам чудесных просмотров. Не волнуйтесь, страшного ничего нет. Ну, что?

АНТОН: Дима, прошу прощения, как не вскипать, когда они начинают скандалить?

Д.ЗИЦЕР: А, это простой, действительно, абсолютно конкретный вопрос. Не сочтите за саморекламу, но, тем не менее, сейчас мы закончим разговаривать, закончится программа, введите в Google «Свобода от воспитания. Дима Зицер. Видео». Вот такое словосочетание. И вы выйдете на мое выступление, оно специально записано, оно 20-минутное ровно на эту тему, вот даю вам честное слово, ровно на эту тему.

Если вам проще воспринимать текст написанный, то тогда можно посмотреть главу одной из моих книжек, называется «Тело как педагогический инструмент или вторая натура». Но видос, он, скорее всего, зайдет, всем заходит, так сказать, ну, проще я имею в виду, не то, что все начинают молиться на него. Ну, во всяком случае, это поможет, даю вам слово, ровно на эту тему.

АНТОН: Спасибо большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Прощаюсь с вами, Антон, всего доброго.

Потому что на линии у нас Елена из Москвы. Вот первая Москва, обратите внимание, сегодня. Не ревнуйте. Елена, привет.

ЕЛЕНА: Меня Ирина зовут.

Д.ЗИЦЕР: А, Ирина, извините, меня ввели в заблуждение.

ИРИНА: Очень рада дозвониться вам. Большое спасибо за чудесную программу, за ваш труд, очень за душу берет всегда.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам.

ИРИНА: Хотела бы такой вопрос задать. У меня ребенок, ему 3 года, ну, 3,2, мальчик яркий такой. То есть, если радость, то радость, всех целует, обнимает и всему вообще рад и счастлив, и открыт к миру. Если горе, то все там, вплоть до того, что…

Д.ЗИЦЕР: То уж горе.

ИРИНА: Ну, вот там что-то не по его, все, то уж горе.

Д.ЗИЦЕР: Да я понял, понял.

ИРИНА: Знаете, началась такая ситуация, когда ему было 2 года, он начал со мной, чуть что не по его, драться. Потом она стихла, а сейчас она опять у нас возобновилась. То есть вот, что не по его, например, вот он купается в ванной, мы купаемся, он купается, я с ним, полчаса проходит, 40 минут, надо спать, он ходит в садик чудесный, ему там нравится, все. Из ванной я его достать не могу, он дерется, рвет себе и мне волосы, например.

То же самое, играем вместе вчера я, он и папа, все после работы устали, играем втроем в машинки на полу, все мы это знаем, это качественное общение, все. Ну, вот там прошло, например, 40 минут, папа хочет есть, мне нужно там что-то тоже сделать. Нет, все, прыгает, он пытается допрыгнуть до меня. Ну, то есть, если он до меня достанет, он меня ударит по лицу.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, я понял. Вопрос, чтобы я не ошибся на всякий случай?

ИРИА: Вопрос вот, в чем, я много читала и, в принципе, хочу понять, так ли я делаю. Дело в том, что в большинстве этих случаев я никогда не давала ему ни по попе, ни сдачи, ничего. Я старалась отвлечь, обнять и сказать, что так нельзя делать и тому подобное, что мне это неприятно. Не выработается ли у него такое мнение о том, что он это делает и вот в дальнейшем будет это продолжать делать, потому что за это ему никогда ничего не бывает?

Д.ЗИЦЕР: Я скажу, что я про это думаю. Я понял вопрос. Слушайте, мне кажется, что вы правильно делаете, что вы не бьете его в ответ. Это было бы дико, более того, это было бы преступно. Но при этом, мне кажется, что он должен получить отпор. Отпор не обязательно физический. Ну, вот смотрите, ведь…

ИРИНА: Да, вот какой.

Д.ЗИЦЕР: Какой? Ну, я скажу, какой. Какой месседж мы посылаем человеку, если он нас бьет? Мы посылаем ему месседж, что, в общем, нам с этим нормально, и мы готовы с этим смириться, потому что раз, два, три, четыре, пять. Отпор, это значит, послать ему однозначное сообщение – нет, я не согласна, первое. Второе – я не позволю тебе так делать. Ровно так, как вы поступили бы со взрослым человеком, правда же?

ИРИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Вы бы взрослого человека не стали бить по попе, если бы он на вас замахнулся. Но вы однозначно дали бы ему понять, что с вами так поступать нельзя. И поэтому то, что в этой ситуации нужно делать, нужно физически его останавливать. Останавливать. Нет, не обнимать, а с какой стати его обнимать? Когда он заносит на вас руку, останавливать и говорить «нет». Причем говорить «нет» понятным тоном, не орать, не визжать, не кричать, но понятно и очень твердо, и абсолютно серьезно – нет, я не позволю тебе меня бить, меня обижать, делать мне больно и так далее. Чуть-чуть договорим после рекламы.

Ирина, мы вернулись друг к другу. Я, по большому счету, ответ уже дал. К этому ответу я бы добавил разве что тот пункт, что надо говорить ему о том, что у нас в семье не принято так. Папа не обижает меня, я не обижаю папу, мы не обижаем тебя, я не могу позволить тебе обижать меня. Нет, твердое нет. Вот и все.

ИРИНА: Я поняла вас. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ура, действуйте, не волнуйтесь, все со всеми бывает. Но в этом смысле, да, еще раз однозначный месседж – нет, я не готова. Спасибо вам большое, я с вами прощаюсь.

А на линии у нас еще один слушатель, а, нет, пока у нас нет никого на линии. А давайте быстренько сообщение какое-нибудь. А, нет, вот говорят мне, что есть Денис. Да, Денис из Воронежа. Еще один Воронеж, не может такого быть. Здравствуйте, Денис. Это как?

ДЕНИС: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я вас слушаю.

ДЕНИС: У меня следующая проблема. Нет совершенно никакого контакта с моим сыном. Мы в разводе женой, ему сейчас 14 лет. Собственно, все годы до последнего года общались очень неплохо, виделись каждые выходные. Он ко мне приезжал с ночевкой, вместе ездили отдыхать, и на юг, в том числе. В прошлом году крайние выходные тоже прошли, ну, все хорошо, потому что вот и моя супруга присутствовала, и пасынок соответственно был с нами. Все хорошо, как бы без этого.

И вот с тех пор уже, наверное, порядка 7 месяцев никакого общения. То есть я у него заблокирован во всех сетях, во всех аккаунтах, на телефон дозвониться не удается. Там случайные звонки, и, собственно, это звонки, когда я с бывшей супругой, ну, переговорю как-то жестко, он не перезванивает. Вот два дня назад разговор, я пытался у него выяснить. Егор, говорю, почему ты не звонишь? Ты, говорит, лезешь в мою личную жизнь, всегда залезаешь…

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, Денис, у нас не очень много времени, поэтому я чуть-чуть буду вас торопить. А вы лезете в его личную жизнь?

ДЕНИС: (неразборчиво) …не любишь, больше мне не звони, не ищи со мной никаких встреч.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, я понял, понял. Денис, а вы лезете в его личную жизнь?

ДЕНИС: Да я уже не виделся с ним несколько месяцев, какая личная жизнь.

Д.ЗИЦЕР: А до этого? Нет, нет, ну, это же с чего-то началось.

ДЕНИС: Ну, вот и даже пытаюсь вспомнить, с чего это началось, я ничего не могу вспомнить. Мы с ним виделись с субботы на воскресенье, ну, собственно, чуть больше суток с ночевкой. Ну, какой, лезть в личную жизнь?

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, нет, нет, это не так устроено, подождите, я понимаю, я слышу вашу боль, честно. Но, поскольку еще и потому, что мало времени, нам нужно немножко чуть конкретнее быть. Скажите мне, пожалуйста, вот за последние, не знаю, три месяца, сколько раз вы разговаривали по телефону? Я понимаю, что мало, тем не менее, сколько?

ДЕНИС: Я думаю, что это было один раз.

Д.ЗИЦЕР: Один раз и по чьей инициативе, как это было устроено?

ДЕНИС: Соответственно я до него дозвониться не могу, ну, либо там «ВКонтакте» списаться, это я, поговорив с бывшей, и он мне, грубо говоря, может быть, наш разговор слышал, перезвонил.

Д.ЗИЦЕР: А он перезвонил вам, зачем?

ДЕНИС: Зачем? Чтобы поругаться, чего же я ей звоню-то? Чтобы я больше не звонил.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, а что у вас за разговор был? Подождите секунду, а что за разговор был с бывшей, если не секрет?

ДЕНИС: Что за разговор.

Д.ЗИЦЕР: Я объясню, давайте я пока, чтобы у нас не было паузы, я объясню ход своих мыслей.

ДЕНИС: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Вот смотрите, а вы выберете то, что вам подходит. Значит, первое, абсолютно очевидно, что что-то произошло, на его взгляд. Я не утверждаю, что, действительно, было какое-то событие. Но он, ваш сын, счел, что что-то произошло, счел, что что-то случилось, что должно повлечь за собой ухудшение отношений или разрыв отношений. Еще раз, не важно, я не утверждаю ни в коем случае, что вы виноваты в этом. Это первое.

Второе. Если он перезванивает вам после разговора с вашей бывшей супругой, возможно, это всего лишь возможно, он перезванивает вам, потому что он чувствует, что мама нуждается в его защите. Может быть, он чувствует, я не утверждаю, что так оно и было, но, может быть, он чувствует, что разговор был какой-то не очень приятный для мамы, например, и тогда он звонит вам и говорит – ну, все, только попробуй мать мою обижать и так далее.

ДЕНИС: Дима, я думаю, что разговор был неприятный, но я хочу добиться, чтобы, ну, хоть, ну, как-то мне там помогала она в вопросе, чтобы наладить эти отношения. Конечно, разговор был неприятный.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите.

ДЕНИС: Ну, потому что, если… Я хотел приехать, соответственно приехать и увидеть лично. Она говорит, если тебя не хотят видеть, зачем же ты приедешь.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, что я думаю. Вот, что я думаю, я заранее прошу прощения, у нас, действительно, чуть-чуть времени не хватит, но мне важно ответить. Что я думаю, я думаю, что в этой ситуации, понимая ваши эмоции, понимая, даю вам честное слово, я вас понимаю, но я думаю, что действовать нужно прямо противоположным способом. Первое.

Вам, безусловно, нужны помощники в деле восстановления отношений с сыном. Единственным помощником, который может у вас быть, это ваша бывшая супруга. Это значит, что надо просить ее о помощи вот этими словами, вот именно вот этими словами – послушай, я попал в очень тяжелую ситуацию, для меня она очень больная, для меня она очень неприятная. Я прошу тебя мне помочь. Если она пошел вас, куда подальше, это будет другой разговор.

ДЕНИС: Именно так и происходит, я не раз с ней говорил.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, ну, правда. Но разговаривать нужно именно с таким замахом. Первое.

Второе. Мне кажется, что вашему сыну надо написать письмо, вам нужно ему написать письмо во всех источниках, в которых можно. И написать в этих источниках следующее, что он вам очень дорог, что вы понимаете, что, вероятно, вы его чем-то обидели. Но вы даете ему слово, что вы не понимаете, чем. И вы, в любом случае, просите у него прощения, если ему было больно и неприятно. Что вы просите его очень-очень снова возникнуть в вашей жизни, потому что без него ваша жизнь бедна, он вам очень-очень нужен. Вот, что нужно ему сказать. И извините меня, пожалуйста, за то, что мы не успели договорить диалогом. Если есть что-то важное, послушайте, напишите завтра.

ДЕНИС: Делаю я время от времени в WhatsApp, безответно.

Д.ЗИЦЕР: Напишите завтра, если есть необходимость договорить, мы дадим вам такую возможность, я вам обещаю.

Ребята, до завтра. Любви.