АудиоСторис

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Лучшая музыка и много полезной информации

29.12.2020 17:00
Выпуск 180 слушать скачать
180-я встреча, на связи педагог Дима Зицер и лишь часть вопросов, которые успели обсудить:
- Дочь, 13 лет: просится на новый год к своей подруге.
- Как бороться с фразой сына "мне скучно", при это он очень боится любого нового опыта. Мальчику 10 лет.
- Конфликты дочери со школьными мальчиками-хулиганами. Как наладить отношения?
- Куда заявить, если случайно стал свидетелем насилия над ребенком?
- Сыну 11 лет, всё свободное время проводит за компьютером или телефоном. Пора ли начать переживать? Он уже отказывается лишний раз выходить на улицу.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие друзья. Ну, что, три дня до Нового года, два даже, некоторые скажут. Мне кажется, это очень-очень здорово.

Вы знаете, никогда еще в эти дни я не вел программу на радио, правда. Так получалось, что в предыдущие годы в эти дни меня не было, и должен вам сказать, что я открываю самые разные маленькие радости, мне неведомые, правда, вот говорю вам честно-честно. И, надеюсь, сегодня еще открою вместе с вами много маленьких и больших, возможно, радостей. Мы приветствуем вас. Итак, предпоследний выпуск этого года, последний будет завтра. Давайте соберемся с мыслями, настроимся, послушаем музыку, как всегда, а потом заговорим.

Итак, первый собеседник сегодня у меня Иван из Воронежа. Иван, добрый вечер.

ИВАН: Дима, добрый вечер. Вопрос такого плана. Дочке нашей 13 лет. Она прости отпустить ее встречать Новый год к ее подружке, к ее однокласснице. Я знаю, что там будут ее родители, ее старший брат. Но проблема в том, что мы семьей хотели все вместе пойти к нашим друзьям, к нашим знакомым праздновать Новый год и заранее об этом договаривались. Но дочка к ним не хочет идти, ей не интересно. И в связи с этим, и мы не можем, обещали нашим знакомым, что уже придем.

Д.ЗИЦЕР: Да и вам неудобно.

ИВАН: Да, и нам неудобно, и она не хочет идти, и не хочется из этого вечера делать террористический акт какой-то, по большому счету.

Д.ЗИЦЕР: Вы правы, Иван, тем более что это вопрос, во-первых, новогодний, и, во-вторых, он может оказаться актуальным для многих слушателей, вот честное слово. Скажите мне, пожалуйста, там была одна оговорочка, сейчас я к вам пристану, вот вы сказали – мы всей семьей хотели идти в другое место. Под «всей семьей» кого вы сейчас имели в виду? Я пока не придираюсь, я просто спрашиваю.

ИВАН: Хорошо. Я, супруга и младший сын.

Д.ЗИЦЕР: Младшему сколько?

ИВАН: Как минимум, трое. Пять.

Д.ЗИЦЕР: То есть вы с супругой, на самом-то деле, правды ради надо сказать, потому что человек 5 лет, он, конечно, пойдет с мамой и с папой, все понятно.

ИВАН: Это еще с сентября месяца договоренность была.

Д.ЗИЦЕР: Ну, договоренность, ну, какая договоренность. Ну, подождите, ладно, мы разберем это, как следует, и дальше у меня интуитивно, мне кажется, что у нас будет больше одного ответа. Но давайте, тема, правда, очень-очень интересная и, ну, что делать, подрастают орлята, 13 лет, тут-то и начинается. Скажите мне, пожалуйста, Иван, а вот в сентябре, когда вы, как вы говорите, договаривались, чего дочка говорила?

ИВАН: Да, ну, особенного энтузиазма не высказывала, да и против не была.

Д.ЗИЦЕР: В договоре не участвовала, короче говоря. Говоря простым языком, в договоре не участвовала. Так, теперь давайте, я небольшое расследование провожу, ну, выхода нет. Слушайте, а когда она заявила, что, чего-то, мам, пап, я хотела бы в другое место идти?

ИВАН: Ну, буквально на прошлых выходных, когда она с подружкой у нее в гостях осталась. Мы позволяем в субботу остаться и у нее дома.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и правильно.

ИВАН: И вот она вернулась с такими мыслями, что хотелось бы провести Новый год не с вами, папа, мама, а вот с моей подружкой.

Д.ЗИЦЕР: А вот с подружкой. Теперь давайте так. Я все понял, сейчас будут сложные вопросы. Значит, скажите мне, пожалуйста, строго говоря, какие у вас сомнения? Вот почему вам бы не хотелось, чтобы она ушла к подружке? Или, наоборот, может, хотелось бы, я не знаю? Озвучьте, давайте проговорим это.

ИВАН: Почему не хотелось бы? Ну, все-таки мы знаем эту семью с той лишь позиции, что они наши одноклассники, но так (неразборчиво) не знаем. Что там, какой контроль будет за ней, тоже неизвестно. Поэтому переживаем исключительно за то, что они пойдут гулять и какие-нибудь проблемы себе найдут, вот в этом плане. Беспокойство основное, по крайней мере, с моей стороны.

Д.ЗИЦЕР: Ой, Иван, другого ответа ждал я, скажу я вам правду, ну, да ладно, ничего не поделаешь, какой есть. Другого ждал, я другого ждал, я вам расскажу скоро, какого ответа я ждал. Но вы не обязаны давать те ответы, которых я ожидаю, так что все в порядке, мы не в эту сторону пойдем. Скажите мне, а, если ей сказать, например, если вы за это волнуетесь, котик, ну, я очень прошу тебя гулять не ходить, она послушается вас или нет?

ИВАН: Боюсь, что нет.

Д.ЗИЦЕР: Почему?

ИВАН: Скажу даже больше. Попросишь ее перезвонить, она не перезвонит. Такой человек забывчивый.

Д.ЗИЦЕР: Почему?

ИВАН: Сколько раз ее отправляли на тренировку, чтобы она сама позвонила, но она этого не делает. Приходится перезванивать, переконтролировать все. Не проверишь, не перезвонит. Вот, к сожалению, такое вот.

Д.ЗИЦЕР: Сейчас мы с вами, я чувствую, сейчас вы позвонили за одним, а разговаривать мы сейчас будем про другое. Ну, подождите. Скажите мне, пожалуйста, теперь, проверяем вторую сторону, а она-то, почему не хочет идти с вами к друзьям?

ИВАН: Не интересно, говорит, с вами. Вот прямой ответ.

Д.ЗИЦЕР: То есть?

ИВАН: Ну, то есть ничего не интересно. Говорит, мне не интересно в этой компании. Не интересно, там дети маленькие, я, говорит, буду самая старшая, с вами мне тоже не интересно ваши разговоры слушать. А вот с подружкой мне было бы интересно.

Д.ЗИЦЕР: Понимаете ее?

ИВАН: Ну, конечно, понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Понимаете.

ИВАН: Да. Но больше не могу.

Д.ЗИЦЕР: О, Иван, не знаю я, что вам сказать. Да нет, нет, мы объясним сейчас вместе. Какой вопрос вы мне задаете? Отпускать или не отпускать?

ИВАН: Да, такой вопрос. Это первый вопрос. А второй вопрос, я просто сам праздновал Новый год без семьи, наверное, на втором курсе военного училища, поэтому я и в этом плане тоже сомневаюсь. Не рановато ли в 13 лет вообще, в принципе, отпускать в самостоятельные такие ночевки даже к знакомым.

Д.ЗИЦЕР: Вопрос, для чего? Ну, давайте я, все, теперь давайте я тогда разговариваю, раз такое дело. Как вы понимаете, грех я на душу не возьму, и не скажу вам однозначно – отпускайте, или однозначно – не отпускайте, ну, как бы дело не мое, и решать вам. Но вот, когда я сказал, что я другого ответа от вас ждал, не сочтите это за упрек, но я вообще-то немного ждал ответа – Дим, ну, как же так, я же так хотел с ней встретить Новый год, для меня же это так важно. Вот просто, чтобы мы посидели вместе втроем, вчетвером, не знаю, рядышком вдвоем, не знаю. Потому что это так важно, потому что в семье так становится тепло, это такой важный праздник.

Еще раз, Иван, ни в коем случае не сочтите мои слова за упрек, я не об этом. Но просто, если бы вы сказали мне это, у меня, в общем, был практически готовый ответ, и я его произнесу. И ответ был бы таким – если для вас это, действительно, очень-очень важно чувственно, эмоционально, можно было бы об этом ей сказать и очень-очень ее об этом попросить. И тогда возникло бы какое-то обсуждение, вероятно. Но теперь так. Раз уж вы мне этого не сказали, ничего не поделаешь, слово не вернешь, никуда не денешься, тогда, наверное, главное, что вас волнует, это безопасность все-таки. Вы, в общем, про это и сказали.

Теперь, если, действительно, речь идет о том, что главное, что вас волнует, это безопасность, то разговаривать с ней нужно не про теплую атмосферу Нового года в семье, мне кажется, а именно о безопасности. И разговаривать с ней нужно, конечно, не в таком, знаете, приказном взрослом тоне, а нужно говорить ей – дочечка моя, ты знаешь, что я боюсь за тебя очень-очень-очень. Может, я старый дурак, извините за выражение, ну, или не произносите такие слова, может, там, не знаю, что, но я очень-очень за тебя боюсь, ты понимаешь, какая штука. И дальше произнести, за что вы боитесь – за это, за это, за это. Чтобы вы успокоились, наверное, параллельно надо бы с этими родителями поговорить по телефону, вероятно, надо передать им какой-то подарочек и так далее. То есть, в общем, получается-то вот так, понимаете?

Получается-то, что, боюсь это произнести, но произнесу, а вы со мной поспорьте обязательно, если вы со мной не согласны. Получается, что в данном случае, действительно, ну, а чего вместе встречать Новый год? Вы идете к своим друзьям, строго говоря. Вы идете к своим друзьям, и тут нет, ну, может, потому что вы будете в другом доме, не знаю, но нет вот этого эмоционального момента объединения. Она в этот момент говорит вам, может быть, рановато, я, кстати, с вами согласен, 13 лет, может, и рановато, но что поделаешь. Она говорит вам – пап, вы идете к своим друзьям, ну, это же значит, что я могу пойти к своим друзьям, это же, как бы такое равенство возникает. И тогда мы оказываемся в такой сложной точке. Понимаете, Иван?

ИВАН: Да.

Д.ЗИЦЕР: Теперь смотрите, еще я одну вещь добавлю. Еще раз, вы не с этим вопросом звонили, но, тем не менее, под Новый год, раз уж такое дело, слушайте, расскажу о том, о чем вы меня не спрашивали. Вот смотрите, меня чуть-чуть взволновала вот эта штука, когда вы упомянули, что она не перезванивает, что вы волнуетесь, что вы ее попросите не ходить куда-то, а она пойдет. Но это же маленький-маленький симптомчик какого-то недоверия в две стороны, разве нет?

ИВАН: Вероятно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, продолжить чуть-чуть на эту тему или хватит?

ИВАН: Дим, ну, если честно, я бы, конечно, хотел послушать, просто я понимаю, что эфир не безграничен, и мы можем с вами очень долго разговаривать на эту тему.

Д.ЗИЦЕР: А ничего страшного. Как сказано в фильме «Мимино» – «в этой гостинице я директор». Знаете, смотрели такое кино? Смотрели, конечно.

ИВАН: Хорошо, давайте продолжим.

Д.ЗИЦЕР: Давайте. Вы не волнуйтесь, я берегу эфир, еще точно абсолютно мы успеем много-много сегодня. Минуточку еще. Вот смотрите, какая штука, и вот про это как раз можно с ней поговорить. И от этого как раз можно сделать мостик к разговору про Новый год. А именно, поговорить так. Ну, вот пусть у вас произойдет маленькое, малюсенькое новогоднее чудо, ну, сказать ей, например – котик мой дорогой, ты знаешь, для меня, я так волнуюсь, для меня так важно, что мы с тобой вместе, для меня так важно, что мы разговариваем. Ты не думай, это не то, что я такой строгий папка, которому просто важно, чтобы ты выполняла его приказы. Я иногда, конечно, таким кажусь, но я таким кажусь, потому что я за тебя очень-очень волнуюсь, я за тебя очень-очень боюсь. Иди, котик мой дорогой, я тебя поцелую. Это первая часть разговора.

А вторая часть разговора будет такая, еще будет третья потом. Ты знаешь, я очень-очень постараюсь в новом году не делать тебе неприятное, вот постараюсь быть помягче, постараюсь не срываться. Может, вы и не срываетесь, но не срываться во всех смыслах. Постараюсь не приказывать тебе ничего, постараюсь находить время, чтобы мы с тобой просто сидели, болтали и так далее. Чтобы я мог тебе позвонить, не чтобы узнать, где ты, а просто позвонить и сказать, как я тебя люблю. Это вторая часть.

И переходим к третьей части. И третья часть – котик мой дорогой, мне очень жалко, что мы будем с тобой встречать Новый год не вместе. Мне бы очень хотелось этот Новый год начать с тобой. Я бы даже мог придумать, может быть, как мы бы встретили его вместе, а потом я бы на такси довез тебя до подружки и приехал обратно. Слушай, ну, что поделаешь, ну, если вот так вот сложилось, я тебе, конечно, доверяю, я не унижу тебя недоверием. Но я очень-очень тебя прошу, будь ответственна и аккуратна. Собственно, иначе и не может быть, потому что ты моя дочь, и ты точно будешь ответственна и аккуратна. Слушай, не лезь на улицу, если можно, пожалуйста. И помни о том, что, если ты попадешь в какое-то сложное положение, я всегда буду рядом, стоит тебе мне только позвонить. Конец заклинания.

ИВАН: Постараюсь, Дима, именно в таком порядке и поговорить с ней. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Честно? Постараетесь?

ИВАН: Так точно.

Д.ЗИЦЕР: Смотрите, обещали на всю страну. С Новым годом наступающим вас, Иван. Все будет точно-точно хорошо.

ИВАН: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Подружитесь крепко-крепко за оставшиеся три дня, и, мне кажется, что все остальное тоже получится в одну или в другую сторону, при одном или другом решении.

ИВАН: Спасибо вам.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам и семье поклон.

Мы идем дальше, друзья. Александра из Кирова, здравствуйте.

АЛЕКСАНДРА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я вас слушаю.

АЛЕКСАНДРА: В первую очередь хочу поздравить вас с наступающим Новым годом. Спасибо вам, что вы делаете такую прекрасную передачу. У меня к вам будет два вопроса.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам.

АЛЕКСАНДРА: У меня сын 10 лет. Первый вопрос у меня такой. У нас постоянная проблема – мне нечем заняться, мне скучно. Это в большей степени вытекает, из этого вопроса вытекает следующий такой подвопрос. Сын постоянно отказывается в каких-либо начинаниях, будем говорить так. Это было всегда, это было с самого его, так сказать, рождения. Это началось с садика. То есть мы пытались ходить на какие-то секции, футбол, еще какие-то занятия пытались делать. И каждый раз, чтобы вот начать, либо не заставляли, а мы просили его как бы такими словами в большей степени, ну, общими, скажу, что, ну, давай попробуем, ну, не понравится, будем пробовать что-то другое, будем что-то искать, чтобы тебе понравилось окончательно.

У нас, конечно, сейчас есть секция настольный теннис, но она три раза в неделю, и буквально по полтора часа. Ему нравится. Нравится, потому что там очень хороший тренер, у них очень хорошее взаимопонимание. Но когда у него выдается очень много свободного времени в каникулы, особенно в каникулы у нас вот прямо с интонацией даже вам скажу – мне скучно.

Д.ЗИЦЕР: А вы, что отвечаете? Тогда скажите мне со своей интонацией, что вы отвечаете?

АЛЕКСАНДРА: Я говорю, ну, как бы, а чем бы ты хотел заняться? – Я не знаю. Я говорю – ну, давай подумаем, что можно сейчас поделать. Бывали моменты, когда мы ему предлагали что-то поделать. И из таких моментов у него всегда было, и сейчас всегда отрицание, он всегда как бы – нет, я это не хочу делать, нет, я не буду этим заниматься, нет, я это не умею.

Д.ЗИЦЕР: Давайте только я одну идейку проверю. Все, понял, Александра. Одну идейку я проверю только. Сколько секций разных вы перепробовали за жизнь? Я ни в чем вас не обвиняю, поверьте мне, просто скажите мне, сколько разных секций было? Секций и кружков?

АЛЕКСАНДРА: Ну, честно говоря, их было немного. То есть в садике это был футбол, это дошкольный возраст, секция футбола была. Были занятия типа подготовишек, ну, как бы не к школе, а дополнительные такие занятия, мы ходили в лицей и там еще в один, другой садик ходили просто на занятия как бы по выходным. И в школьное время это вот настольный теннис. И было пару раз онлайн занятия по программированию. А, нет, еще было одно занятие, он ходил на моделирование игрушек.

Д.ЗИЦЕР: Зачем?

АЛЕКСАНДРА: Ему нравится собирать что-то руками. У нас с самого детства как-то, вот он у меня такой…

Д.ЗИЦЕР: Ну, и на сколько занятий он сходил? Он нашел или вы нашли это моделирование?

АЛЕКСАНДРА: Мы ему предложили. Так как дома нечем ему было заняться с его слов, было ему скучно, мы старались покупать какие-то такие вещи рукотворческие, чтобы, ну, как бы дома он мог чем-то заняться, ему это нравится.

Д.ЗИЦЕР: Все, я понял, Александра. Давайте вопрос, потому что мы сейчас в новости с вами ввалимся, и будет нехорошо, а так я, может, успею ответить на первый хотя бы.

АЛЕКСАНДРА: Вопрос в том, что сейчас мы стараемся ему не предлагать, чем заняться, то есть мы экспериментируем над тем, что он все-таки будет делать, если ему не предлагать. Но в итоге ничего не получается, он просто лежит и тупо смотрит в телефон.

Д.ЗИЦЕР: Вопрос-то давайте.

АЛЕКСАНДРА: Что делать вот в таких ситуациях, как увлечь ребенка, и как вот, ну, чтобы он не боялся начинать что-то делать, что-то пробовать, искать себя?

Д.ЗИЦЕР: Да, окей. Класс его, какой?

АЛЕКСАНДРА: 4-й.

Д.ЗИЦЕР: 10, вы сказали, 11?

АЛЕКСАНДРА: 10 лет.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, вот, что я вам скажу. Мне кажется, что, во-первых, кое о чем надо подумать, прямо подумать, а потом скажу, чего надо сделать, на мой взгляд. Подумать надо о том, как так получилось? Надо проанализировать без него, без него, можно без него, как вообще устроена его жизнь. Как устроена его школа, насколько школа его увлекает, или он считает это некоей обязательной частью, а потом надо как-то от нее отдыхать и так далее. Это первое, что надо проанализировать. Вот прямо проанализировать, как устроена его жизнь, честно, это взрослая такая интересная работа.

Вот вы сказали, что так было всегда. Так, конечно, было не всегда. Он же не лежал, родившись младенчиком, и не смотрел в потолок, правда? Он чего-то такое, заглядывал куда-то, пальчики куда-то совал, что-то такое ковырял, улыбался, хихикал, точно у него был интерес. Дальше как-то он потихонечку стал рассасываться, очень интересно, почему. Но, поскольку вы задаете не этот вопрос, я скажу, что с этим делать.

Во-первых, нужно понять, чем увлечены вы. Вот вы, Александра. И с человеком 10 лет, на самом деле, что можно на эту тему сделать, скажу вам теперь через семь минуточек после новостей. Подождите, пожалуйста.

Напоминаю, у нас на линии Александра из Кирова. Мы говорим о чудесном 10-летнем мальчике. Александра, ну, давайте, поскольку вы вопрос изложили, давайте я коротенечко ответы, у меня их несколько даже.

АЛЕКСАНДРА: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Ответ номер один. Я начал его излагать до выпуска новостей, ну, давайте целиком теперь. Мне кажется, что человек 10 лет вообще-то имеет полное право, действительно, на то, чтобы его увлекала мама. Не только на это, не только, но и на то, что мама ему скажет, например, слушай, дружище, ты знаешь, я иду сейчас, не знаю, фильмец один смотреть, мне так хочется, чтобы ты пошел вместе со мной. Вот так, вот про такие вещи я говорю. Не «я тебе сейчас придумаю занятие», а «я сама сейчас иду развлекаться», или «я сама сейчас буду, я не знаю, делать раз, два, три, четыре, пять, слушай, мне так клево будет, если ты вместе со мной это поделаешь». Это ответ номер один.

Теперь, внимание, ответ номер два. Значит, что касается ответа номер два, мне кажется, надо бы его спросить, когда он говорит вам «мне скучно», надо бы спросить его – а ты чего хотел-то? Вот такой вопрос. Он вам, что ответит, как вам кажется?

АЛЕКСАНДРА: Мне кажется, он ответит «я не знаю».

Д.ЗИЦЕР: Нет, он не ответит «я не знаю». Он же не дурачок у вас, вы что? С какой стати он ответит «я не знаю»? Он зачем-то вам это говорит. Он чего-то хочет. Думаю, что он сам не до конца понимает, чего он хочет. Надо помочь ему понять. Значит, смотрите, вариантов-то много, правда. Когда он говорит – ой, мама, мне нечего делать или, чем мне заняться. Может, он хочет, чтобы мама его обняла, пожалела и сказала – бедная моя зайка, нечем тебе заняться, ой-ой, иди, мама поцелует. Может быть такой вариант? Может быть, конечно. Может быть, он хочет, чтобы мама сказала ему – слушай, ты знаешь, что побездельничать тоже очень-очень хорошо, давай бездельничай, старик, все нормально. Может быть такой вариант. Может быть, он хочет услышать то, что я уже произнес – слушай, ты знаешь, что, мне тоже, в общем, нечем заняться, вот было только что, я такое придумала, я иду туда-то, ай-да со мной. И так далее.

То есть, мне кажется, что будет очень-очень здорово, если вы включите вот эту рефлексию в нем. Видите, у вас-то ответа нет, и у него ответа пока нет. Но он не скажет вам – я не знаю. Он с удивлением начнет думать вместе с вами на эту тему. Мне кажется, это очень-очень важно. Мне кажется, это важно, чтобы человек понял, на самом деле, чего он хочет сказать. И вы, кстати, поняли, может, вам легче будет дать ему что-то, чего он просит. Есть этот пункт?

АЛЕКСАНДРА: Дима, я с вами соглашаюсь абсолютно.

Д.ЗИЦЕР: С чем?

АЛЕКСАНДРА: Вот по первому пункту мы это практикуем.

Д.ЗИЦЕР: Не с чем соглашаться? Что, что?

АЛЕКСАНДРА: Я говорю, по первому пункту мы это практикуем, вот первый пункт вашего ответа. То, что совместное…

Д.ЗИЦЕР: Давайте последнее скажите мне про себя сейчас, не про него. Ну, последними вашими радостями за последнюю неделю можете поделиться со мной по блату? Приличными только, смотрите, мы на радио.

АЛЕКСАНДРА: Своими личными радостями?

Д.ЗИЦЕР: Ну, конечно, личными. Что вы делали, что вы прочли, куда вы сходили, вот такими? Что вы поделали такого, что бы было интересно делать?

АЛЕКСАНДРА: Ну, значит, мои радости это подарки предновогодние. В последнее время я получаю…

Д.ЗИЦЕР: Покупали подарки.

АЛЕКСАНДРА: Да, я покупала подарки.

Д.ЗИЦЕР: Покупали подарки или вам дарили подарки?

АЛЕКСАНДРА: И то, и другое.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, вам дарили, нет, это не пойдет. Вам дарили, это кто-то что-то делал за вас. А вот, если вы придумывали подарки, делали, покупали и так далее, это за действие принимается.

АЛЕКСАНДРА: Я покупала тоже.

Д.ЗИЦЕР: Еще?

АЛЕКСАНДРА: Я покупала подарки, мы смотрели кино новое все вместе. Очень хороший мультик, который я не хотела смотреть, но меня засосало, так скажем.

Д.ЗИЦЕР: А вы хотели в это время, подождите, Александра, не летите, это такое счастье с вами разговаривать. А вы не хотели его смотреть, а вы в это время чем хотели заниматься?

АЛЕКСАНДРА: Я не знала, чем я займусь, потому что я просто не хотела…

Д.ЗИЦЕР: Серьезно?

АЛЕКСАНДРА: Серьезно, я не хотела смотреть…

Д.ЗИЦЕР: Александра, чей голос я слышу? Как – я не знала? Александра, это же голос нашего 10-летнего мальчика только что раздался, боже мой.

АЛЕКСАНДРА: Я соглашусь.

Д.ЗИЦЕР: Вот чудо-то.

АЛЕКСАНДРА: Я соглашусь с вами.

Д.ЗИЦЕР: Согласитесь, хорошо. Давайте еще одно дело, и я от вас отстану в этом пункте. Что вы читаете сейчас? Какую музыку вы слушаете? Каким исполнителем вы увлечены? Можно в эту сторону поискать.

АЛЕКСАНДРА: Ну, хорошо. Я была увлечена сериалом Первого канала очень, я смотрела сериал вместо книжки на этой неделе.

Д.ЗИЦЕР: Да не страшно. Слушайте, я же не судья, я не то, что надо читать книжки или не надо читать. Вот смотрите, значит, вы назвали три дела сейчас. На самом деле, два, по большому счету. Первое – это киношки, которые вас увлекли, поэтому я считаю это за одно дело, значит, сериальчики и что-то там такое еще. Ну, отлично, смотрите, он смотрел вместе с вами, все в порядке. Если вы его позовете смотреть сериал тоже, он посмотрит его вместе с вами. Я не уверен, что я, так сказать, уверен, что это какое-то активное действие, но, тем не менее, если оно для вас подходит, для него оно тоже подходит.

Если вы говорите, что вы придумывали, какие подарки подарить, ну, я вообще не поверю вам, если вы скажете, что 10-летнему мальчику не интересно придумывать подарки для других людей, особенно, если подарки какие-то творческие, неожиданные и так далее.

АЛЕКСАНДРА: Дима, придумывали вместе.

Д.ЗИЦЕР: Дружище, а в чем вопрос-то тогда? Что вы такого делаете, чего не делает он?

АЛЕКСАНДРА: Я не знаю, у него как-то вот очень много свободного времени бывает, в которое он не знает, чем заняться.

Д.ЗИЦЕР: Ну, слава богу, сплюньте.

АЛЕКСАНДРА: Я вспомнила третьей действие, которое мы делали на этой неделе, мы ездили кататься на горных лыжах. Это мы тоже делали все вместе.

Д.ЗИЦЕР: Ну, молодцы, ну, отлично. Какие еще деяния у вас в семье принято делать-то, приняты? Чем бы он мог заняться таким еще?

АЛЕКСАНДРА: У него бывают моменты, когда он печет. У него был период, когда он этим увлекся.

Д.ЗИЦЕР: Отлично.

АЛЕКСАНДРА: А потом он…

Д.ЗИЦЕР: Что он может делать-то? Ну, подождите, дружище, Александра. Вы понимаете, обратите, пожалуйста, внимание, к чему мы пришли-то, это же довольно простой вывод. Ну, так он и занят тем же самым, чем вы заняты. Ну, у него времени свободного больше в силу возраста, ну, верю, ну, чего делать. Понимаете? Ну, отдыхает от чего-то.

Теперь смотрите, еще одно последнее, вот у меня есть последний пунктик, я за время новостей написал себе тут кое-что. Еще одно, что я могу вам предложить, на самом-то деле, это, вот вы сказали очень хорошую фразу в первой половине разговора – мы с ним исследуем, какие дела могут быть. А вот вы поисследуйте с ним иначе, чтобы он поисследовал, чтобы он пошатался два часа по квартире, чтобы у него был маленький такой блокнотик, как у сыщика, и ручечка, чтобы он записывал разные смешные и не смешные занятия, чтобы он исследовал сам себя. А потом сядете с ним и пройдете это, и посмотрите, что с этим может быть, и посоветуете что-нибудь, и так далее. Понимаете? Это так устроено.

Мальчик 10 лет, он маленький. И он, действительно, не важно сейчас, как это произошло, где-то был какой-то провальчик, он, действительно, по той или иной причине, ну, потерял это, потерял интерес, надо возвращать. Или потерял навык вот этот вот, когда и это хочу, и это хочу, и это хочу. Надо возвращать. Как возвращать? В первую очередь, через себя, через страстных родителей, которые и это, и это, и это, не его дергают, а сами этим заняты, я имею в виду. Во вторую очередь, через исследование того, что бывает, действительно. Только исследование не ваше, а его. Не вы исследователь вашего мальчика, а он исследователь сам себя. И третье, через, это уже ваша помощь нужна, задавание вопросов, в чем же, собственно говоря, это сообщение состоит «мне нечего делать». Вот, что я думаю про это.

АЛЕКСАНДРА: Большое вам, Дима, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: И вам. Прощаемся?

АЛЕКСАНДРА: Да, вполне. Спасибо вам огромное. С наступающими.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо. Я желаю вам удачи, всего доброго. Желаю вам интересных, увлекательных, страстных занятий в новом году. Пока.

На линии у нас Дмитрий из Орска.

ДМИТРИЙ: Дима, добрый вечер. Тоже Дмитрий.

Д.ЗИЦЕР: Привет. А я не Дмитрий, поэтому мы не тезки. Я Вадим, между прочим, вот так вот.

ДМИТРИЙ: Ясно.

Д.ЗИЦЕР: Слушаю вас. Но Дима при этом или Митя?

ДМИТРИЙ: Да. Дим, такой вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Чего да? Вы Дима или Митя, Дмитрий? Да не торопитесь, господи, Новый год.

ДМИТРИЙ: Дима.

Д.ЗИЦЕР: Дима, а, по Димам мы тезки. Мы можем, как Дима с Димой разговаривать. Давайте.

ДМИТРИЙ: Да, да. Дима, такой вопрос. Ну, я звонил неделю назад, сейчас уже немножко переспал с этими мыслями и так далее. То есть тема такая – буллинг со стороны дочери, дочери 14 лет. Буллинг со стороны классного руководителя, ее классного руководителя. Вопрос широкий, да. Ну, скажу конкретно, что меня уже…

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, я скажу вам, что я пытаюсь вспомнить. Вы звонили, Дмитрий, и не дозвонились? Или вы звонили и мы разговаривали?

ДМИТРИЙ: Нет, нет, я звонил, все нормально, я просто, ну, наверное, в очереди был, мы не успели в рамках эфира, наверное, не успели.

Д.ЗИЦЕР: А, да, да, потому что я бы запомнил, я обычно запоминаю разговоры просто. Все, рассказывайте. Извините, пожалуйста, рассказывайте.

ДМИТРИЙ: Нет, я к чему это сказал, потому что тогда я был более, ну, наверное, с большим вопросом, сейчас у меня более-менее расставились, сам отвечать начал на этот вопрос. Тема широкая, да, но конкретно, что, после чего я решил позвонить вам. Это классный руководитель звонит родителям моей дочери одноклассницам и говорит о том, что ваша дочь, что их, моя дочь курит, и она курит соответственно со своими сверстниками. То есть, подводится к тому, что моя дочь плохо влияет на них. При этом ни разу не позвонив нам, как родителям, и, если у нее есть такая информация о том, что мы курим, ну, поговори с нами, в первую очередь. То есть она звонит ее близким подругам и об этом…

Д.ЗИЦЕР: Дима, откуда вы это знаете?

ДМИТРИЙ: Откуда я знаю это? Я это знаю от родителей.

Д.ЗИЦЕР: А, родители вам позвонили и слили это, извините за выражение.

ДМИТРИЙ: Родители достаточно адекватные, они мне позвонили и сказали – вот то-то, то-то. Она курит? Я говорю – да нет, не курит.

Д.ЗИЦЕР: А в чем вопрос-то?

ДМИТРИЙ: В чем вопрос. Как относиться к такому учителю, который, тем более, к классному руководителю, который вытворяет такие вещи? То есть она целенаправленно перед сверстниками моего ребенка…

Д.ЗИЦЕР: Да я понял, Дим, я понял. Скажите мне, пожалуйста, есть еще какие-то факты? Или это все?

ДМИТРИЙ: Да, были ситуации. Ну, из последних ситуаций, когда к ней подходит мой ребенок, ну, есть школьные эти задирания со стороны…

Д.ЗИЦЕР: Все, не успели мы до рекламы, не успели, Дима. Две минуты рекламы и договорим. Быстренько собираемся с мыслями и разговариваем после этого.

Дмитрий, итак, какие же еще факты у нас есть?

ДМИТРИЙ: Еще один случай, когда ребенок подходит с проблемой о том, что ее задирает мальчик там, ну, подойдите, то есть к классному руководителю, то есть это не первый раз, прошу что-то предпринять, сделать ему замечание и так далее. А в ответ слышит, что мы с тобой, ну, я предпринимать ничего не буду, ты хочешь испортить свои отношения с одноклассниками, то есть ты хочешь испортить мои отношения с этим мальчиком, наговаривая на него. Ну, то есть мой ребенок, она транслирует моей дочери об этом.

Д.ЗИЦЕР: Понял, Дмитрий. Скажите мне, пожалуйста…

ДМИТРИЙ: И ее одноклассницы говорят, что да, почему она тебя задела, почему она тебе вот это. Ну, и дошло до того, что некоторые получили, от некоторых учеников она получила информацию из параллельного класса о том, что учительница, классный руководитель, она как бы, разговаривая с предметниками, учителями говорит о том, чтобы не позволяли моей дочери исправлять в случае пропуска, ну, в общем, оценки и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите секунду. Два вопроса. Первый – у вашей дочери отношения с одноклассниками хорошие? Насколько я понимаю по вашему рассказу, хорошие.

ДМИТРИЙ: Да, да. Ну, она лидер.

Д.ЗИЦЕР: И второе… Я понимаю, ну, лидер, не важно. А второе, скажите мне, пожалуйста, причина какая-нибудь есть в этом, как вам кажется? Я-то, естественно, понятия не имею.

ДМИТРИЙ: Я думаю, что основная причина, ну, наверное, и, в том числе, качество учителя самого, у него такая задача, что, ну, по принципу «разделяй и властвуй». То есть, когда выделяется кто-то из учеников, который за собой ведет какую-то команду и так далее, ну, возможно, тех, кто может ей сказать «нет», ответить как-то не так…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, Дмитрий, мне кажется, все, отвечаю…

ДМИТРИЙ: Дим, я договорю. Второе немаловажное, я думаю, что и на ваш взгляд, дочь классного руководителя учится в ее классе.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что?

ДМИТРИЙ: Они в свое время были…

Д.ЗИЦЕР: А почему это важно?

ДМИТРИЙ: А потому что они в свое время, несколько лет тому назад, когда они перешли из начальной школы в эту, в следующую, в 5-й класс из 4-го, они дружили, и потом у них был конфликт какой-то. После этого у нас конфликт начался в отношении нашего ребенка.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, еще раз, вот теперь давайте точно-преточно, задавайте вопрос.

ДМИТРИЙ: Как относиться к этому? Я был настолько в шоке…

Д.ЗИЦЕР: Ну, как относиться, это вопрос такой философский все-таки.

ДМИТРИЙ: Да, согласен.

Д.ЗИЦЕР: Относиться к этому не очень хорошо, относиться к этому с неодобрением, вот так я бы сказал.

ДМИТРИЙ: Что делать? Почему ребенок, в том числе, что я задался этой и решил, что это проблема, у меня дочь стала проситься перевестись в другую школу.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, значит, смотрите, я понимаю. Мне кажется, что ответ тут однозначен, безусловно, нужно идти в школу к классному руководителю, безусловно, и разговаривать с ним. Другая школа, может, это и выход какой-то, но другая школа, не знаю, вы говорите, что у нее хорошие отношения. Из-за какой-то тетки не переходят в другую школу, мне кажется, жалко, школа хорошая, хорошие учителя, друзья, подружки и так далее.

ДМИТРИЙ: Да, вот я тоже к этому так отношусь.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что надо идти к классной руководительнице, у нее наверняка есть своя позиция какая-то, ну, пусть она ее озвучит. И мне кажется, что вы, как папа или, я не знаю, как мама, или как родители, я не знаю, в каком составе вы пойдете, ну, можете сказать совершенно без возможности понимать это иначе – слушайте, мы не согласны, мы не позволим. Вот и все, не надо грубить, не надо хамить.

ДМИТРИЙ: Она не понимает, Дим. Говорили на эту тему, она не понимает.

Д.ЗИЦЕР: Что значит, она не понимает? Если она…

ДМИТРИЙ: Она не понимает.

Д.ЗИЦЕР: Дмитрий, подождите, если она звонит другим родителям и наговаривает на чужого ребенка, это нарушение профессиональной этики.

ДМИТРИЙ: Конечно.

Д.ЗИЦЕР: Есть вещи, которые она имеет право не понимать, и есть вещи, которые она не имеет права понимать. Теперь, если она не понимает, что это нарушение профессиональной этики, ее руководители должны ей это объяснить, как минимум. Как минимум, объяснить. Потому что есть вещи, которые, еще раз, которые каждый из нас, я не знаю, как сделать так, чтобы самолет взлетел, имею права этого не понимать. Но про педагогику не имею права не понимать. А пилот, наоборот, может не понимать про педагогику, но не может не понимать, на какой рычаг нажать, чтобы самолет взлетел, а потом сел, понимает? Ничего тут нельзя поделать. Сантехник должен понимать, как раковину ставить, ну, и так далее.

Учитель не может не понимать, что такое профессиональная этика. Если она этого не понимает, надо, не вы, не вы, это не ваша забота, тогда к директору надо идти, ну, чего тут обсуждать-то, в общем-то. Мне кажется, что на скандал эта история не тянет и очень-очень хорошо, но мне кажется, это тот случай, когда взрослые любящие мама и папа должны защитить просто 14-летнюю девочку. Может, там есть дополнительные обстоятельства, я понятия не имею. Но я, естественно, сужу о ситуации так, как вы ее представляете.

ДМИТРИЙ: Дим, еще одно дополнение. Ситуации были такие, уходили ученики из ее класса, в том числе, и по этой причине. Просто разворачивались и уходили, не доводили ни до чего. У меня такое ощущение, что, может быть, со стороны школьной администрации что-то не понимают. Что нужно вот, допустим, сейчас сделать, потому что учитель будет говорить, что я такого не говорила.

Д.ЗИЦЕР: Вы не знаете. Ну, Дима, ну, ей богу, ну, честно, мы не знаем. Пока мы не сделали, мы не знаем. Вот, если мы сделали, и произошло что-то, или как-то нам ответили, тогда можем говорить об этом, как о факте. До этого мы говорим, основываясь на собственном опыте, на прошлом, оно не всегда подсказывает нам верные вещи, наше прошлое, правда же? Поэтому, а главное, слушайте, я думаю о вашей девочке, и вы тоже о ней думаете, естественно.

ДМИТРИЙ: Конечно.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, она должна получить от родителей сообщение, что родители готовы ее защищать в любом случае. Она оказалась в непростой ситуации, ну, как минимум, надо же узнать, откуда эта непростая ситуация, и сделать так, чтобы эта ситуация прекратилась. Вот вы говорите, другие люди уходили и ничего с этим не делали. Так, может, другие люди так же, как и вы говорили – да ничего у меня все равно не получится, она станет говорить, что мой ребенок виноват. Может, вы будете первым человеком, который поменяет ситуацию в этой школе.

ДМИТРИЙ: Так вот, о чем речь, я поставил цель что-то добиться, не уходить просто так.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вперед.

ДМИТРИЙ: Я не хочу, чтобы моя дочь уходила.

Д.ЗИЦЕР: Вперед, нет, никуда не надо уходить. Надо помнить о том, что девочке вашей должно быть комфортно, должно быть все хорошо, не на ее костях нужно строить этот разговор, естественно, и не любой ценой нужно в этой школе оставаться. Но, опять-таки, ситуация, как вы ее описали, она стоит взрослого разговора и стоит взрослого вашего сообщения – мы не согласны, дочку мы в обиду не дадим, если это будет продолжаться, мы это прекратим другим способом. Я прощаюсь с вами. Поздравляю вас с наступающим. Мы слушаем новости. Пока.

На линии у нас Елена из Санкт-Петербурга. Елена, здравствуйте.

ЕЛЕНА: Здравствуйте. Я к вам с таким вопросом. Ситуация такая. У меня дети мои дружат с девочкой. Девочке этой 10 лет. Она наша соседка, и они с ней дружат уже на протяжении около двух лет. И я наблюдаю за ней, наблюдаю за ее семьей, и вижу, какие отношения у них там, в семье, вижу совершенно безразличие мамы к ней. То есть не вижу, что мама как-то ей занимается. И занимается ей, в основном, папа. И этот папа, он очень жестко с ней обращается, грубо очень, кричит на нее, хватает ее за руки. И потом она мне сказала, что он ее бьет. Причем она говорила это несколько раз, и у меня нет оснований ей не доверять. Потому что я вижу, какая она, ну, чересчур такая правильная, такая немножечко как бы, она чересчур самостоятельная, она сама убирается в доме. Он орет на нее – ты убралась в доме или не убралась? Она прямо боится его, я вижу, что у нее в глазах страх.

Д.ЗИЦЕР: Это вы слышите просто, да? Я правильно понимаю, Лен? Это вы слышите?

ЕЛЕНА: Да, я слышу, как они между собой общаются и понимаю, то есть он люто на нее орать начинает. И она сразу приседает – сейчас я побегу, сейчас я все сделаю, сейчас все сделаю. И потом она мне стала со временем выдавать информацию, что, ну, мы как-то в разговоре упоминали о том, что собачку бить нехорошо, человек не может ударить человека. Она говорит – а меня папа бьет. Я говорю – ну, как бьет? Ну, вот так он меня бьет. Она мне говорила, то есть, каким образом он, действительно, бьет ее там, ремнем или кулаками, я не знаю, но она говорит, именно бьет.

Потом она мне говорила, что он ее поднимал за уши ради прикола. Я говорю, что значит, ради прикола? Ну, вот у меня был день рождения, вот 9 раз он меня поднял, а 9-й раз поднял так, что у меня захрустели уши, ноги от пола оторвались. Потом она мне рассказывала о том, что у них собака дома есть, за которой она должна присматривать и в 10 вечера с ней гулять, и в 12 ночи с ней гулять. То есть это ее обязанность, она гуляет одна. Рядом у нас общежитие, тут вообще непонятно, как она, то есть она находится, в общем, в опасности фактически. Если собака дома написала, бабушка ее ткнула за волосы к этой луже, чтобы она ее вытерла. И, в общем, я так понимаю, вся эта семья, они все вот это вот делают. Она сказала, за исключением мамы, мама просто орет.

И тут, значит, папа у них уехал жить отдельно, не знаю, по какой причине, это не важно. На Новый год мама ей говорит – я тебя отправлю на неделю к папе на перевоспитание. Девочка послушнейшая, кроткая, отличница, к ней придраться вообще никаким образом. И я с ужасом думаю о том, что она поедет на это перевоспитание к этому папе, что он там с ней будет делать, я не знаю, и дома тоже. Поскольку я человек все-таки посторонний, я соседка всего лишь, я никакого отношения к этому не имею, я не знаю, как мне ей помочь. Вмешиваться мне страшно, потому что там любая опека сейчас, не знаю, чем это может закончиться. И я ей сказала, говорю, он не имеет права тебя бить по закону, он не имеет права. Она ему, видно, об этом сказала, он ей сказал – я закон здесь, ты мне не указ. И, в общем, вот такая ситуация.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, нет, ситуация, конечно, тяжелая, конечно. Скажите мне, пожалуйста, а когда папа уехал-то?

ЕЛЕНА: Летом.

Д.ЗИЦЕР: То есть вот эта история, когда она как бы сказала, по ее словам, меня нельзя бить по закону, была до лета еще, правильно я понимаю?

ЕЛЕНА: Ну, судя по всему, их разговор, да, произошел именно, может быть, летом. Потому что я ей об этом говорила, то есть на протяжении всего времени, пока мы общаемся, если возникал вопрос вот этого домашнего насилия, я говорила, что нельзя это делать, нельзя никому…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Ну, давайте вместе порассуждаем. Слушайте, это очень тяжелая ситуация, ну, одна из самых тяжелых, какие бывают, это правда. Но давайте вместе порассуждаем. Почему я спросил, когда уехал папа, потому что мне было бы очень интересно узнать, даже не только из любопытства, после того, как она с ним поговорила, он продолжал ее бить или нет? Ну, я понимаю, что вы не можете этого знать.

ЕЛЕНА: Я не знаю, когда она с ним…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

ЕЛЕНА: Ну, я предполагаю, что это регулярно происходило, потому что она мне даже говорила…

Д.ЗИЦЕР: Регулярно, да. Ну, вот смотрите, давайте я порассуждаю немножко, и внутри этого у меня будет, ну, у меня два ответа есть, на самом деле, два предложения, что с этим можно сделать. Значит, первое предложение, оно отталкивается от моего вопроса. Слушайте, к моему огромному сожалению, вернее, не так, к моему огромному ужасу, конечно, встречаются родители насильники. Другого слова здесь сказать нельзя.

Понятное дело, что, если человек применяет физические любые воздействия, это насилие, не о чем тут говорить. Но при этом, знаете, что, большинство, не все, потому что есть люди, которые просто находятся совсем за гранью добра и зла, но большинство людей удивительным образом, потрясающим образом в тот момент, когда они понимают, что это видят другие, останавливаются. Если они не сумасшедшие, если они не душевнобольные.

ЕЛЕНА: Ну, я вам могу рассказать эпизод, когда он это сделал при нашей няне, он ее вытащил за ухо из дома, из нашего дома. Ну, он был пьян, правда, вдребезги, и на следующий день он извинился передо мной.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, он сделал это… Ну, вот сейчас мы найдем это. Это даже не исключение, доказывающее правило, это просто не исключение. Потому что, если человек, действительно, пьян в хлам, и в этот момент другой человек не дает ему отпор, в данном случае ваша няня, она ничего не должна была сделать, спокойно, он будет продолжать.

Так действуют, ну, это такой психотип, я не буду вас грузить, но так действуют очень многие, в частности, так действуют насильники, они идут, пока их не останавливают. Так бывает очень-очень часто. Так действуют агрессоры. Может быть, вы в жизни сталкивались, надеюсь, не с такими ужасными, но, если вы сталкивались с агрессорами, вы знаете, наверное, что агрессор идет, словесный агрессор очень часто, его можно остановить просто, сказать – все. Вот так вот словом – я не готов или не готова, я дальше не пойду, и так далее, и он останавливается.

Теперь, если речь не идет об абсолютно разложившейся семье, что тоже бывает, к сожалению, то очень высока вероятность того, что на первом этапе поможет это.

Значит, какой совет аккуратненький очень-очень я вам даю, естественно, он на ваше усмотрение на сто процентов. Но вообще-то, Елен, я бы поговорил с мамой. Вот я бы поговорил. Я сейчас говорю, знаете, это оборот «я бы поговорил», но это еще и правда про меня – я бы поговорил. И я бы поговорил с ней, не обвиняя ее ни в коем случае, потому что это ситуация страшного обвинения даже, если это правда. А поговорил бы я с ней, в общем, как девочка с девочкой, на самом деле. И поговорил бы я с ней о том, во-первых, что это видно и слышно. И, во-вторых, что она совершает уголовное, или у них в семье совершается уголовное преступление.

Мне кажется, что, ну, по моему опыту говорить об этом нужно тихонечко, очень спокойно, так, чтобы у человека не возникло ощущение, что сейчас вас слышит весь двор. Но это сообщение очень-очень важное. Уверяю вас, этот, не знаю, не хочется называть его человеком, это существо не думало, я про папу сейчас, не думало о том, что оно совершает уголовное преступление. Не думало в этих рамках, в этой парадигме, не думало.

ЕЛЕНА: Ну, да, я думаю, что это принимается им, как норма.

Д.ЗИЦЕР: Да, может, его дома метелили, когда он был маленький, может такое быть.

ЕЛЕНА: Не сомневаюсь в этом, да.

Д.ЗИЦЕР: Может, он вырос в среде, где это принято. Может, у него жизнь так сложилась. Он точно абсолютно, это я даже не предполагаю, а знаю, он точно упивается своей силой мерзкой по отношению к человеку, который не может дать ему отпор, который абсолютно от него зависим. Слушайте, ну, это самые мерзкие человеческие качества. Я не много знаю качеств мерзее, потому что внутри этого не только вот эта вот агрессия и сила, и насилие, внутри этого, конечно, предательство, внутри этого, слушайте, не хочу даже сам себя распалять, все, бог с ним.

Но мне кажется надо поговорить с мамой. И надо поговорить с мамой еще на одну тему. Там, как пойдет разговор, но, если разговор будет человеческий и пойдет по-человечески, нужно сказать ей, что вы готовы ей помочь. Что, слушайте, все бывает, но я готова вам помочь, я готова, ну, не знаю, если вы готовы, еще раз, я все время оговариваюсь, что это на сто процентов на ваше усмотрение. Есть психологи, есть служба поддержки, есть много-много, чего. Я понимаю, почему вы не говорите об опеке, и, заметьте, я не говорю об опеке. Но люди все понимают сами и делают выводы. То есть, мне кажется, ну, действительно, ну, я могу только благодарить вас и восхищаться, что вы такой неравнодушный человек, но, если вы готовы сделать еще один шажочек, мне кажется, было бы здорово его сделать.

ЕЛЕНА: А, вы знаете, я чего боюсь в этой ситуации, я боюсь, что, если я об этом заявлю и заявлю это именно в таком виде, что это преступление, я боюсь, что они запретят ей приходить к нам. А у нас для нее островок спокойствия, счастья.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, нет, ну, вы же умная женщина, и вы поговорите и об этом. И вы не будете девочку сдавать, вы чего, вы не будете говорить, что вы от нее знаете это все. Вы будете говорить о том, что вы видели и о том, что вы слышали. Вы ни в коем случае не будете ссылаться на какие-то разговоры и так далее. Вы видели эту сцену жуткую, ваша няня видела во дворе, вы слышали эти крики и ор, и так далее. Говорить нужно об этом. И мне кажется, что часть этого разговора, она может быть посвящена и вот этому вот.

Смотрите, вот у меня обычно в этом моменте начинаются сообщения, сообщений на эту тему нет, либо все, действительно, приняли другую точку зрения, либо просто все замерли в чате у нас. Знаете, какие обычно сообщения идут? Да ты что, Дима, ну, как же так, эту девочку же после этого сведут с ума, если какой-то чужой человек поговорит об этом. Это не так, это просто не так со всех точек зрения. Это не так, потому что, если находится один взрослый человек настолько же сильный, который говорит – я не позволю вам совершать преступление, другой человек подумает тысячу раз, если он не больной. Если больной, то тогда, я даже не знаю, может, опека и лучше, как ни странно. Так вот, если он не больной, он тысячу раз подумает, хочет он ходит в эту сторону или не хочет. Понимаете, какая штука?

Так что вот, мне кажется, что надо разговаривать вот так. И говорить о том, что вы ее понимаете, и позвать ее попить чай, вот так, найти в себе, что не просто, но найти в себе вот эту эмпатию, для того чтобы ее не напугать, для того чтобы при этом послать ей это сообщение о том, что она видна, эта женщина. Папа в этом случае, я надеюсь, что к ним никогда не вернется. Она видна, и девочка несчастная, и девочка прекрасная, и расскажите, какая она, и так далее.

И давайте я быстренько скажу вам еще один путь, у нас длинный разговор получился, но все равно он очень важный, поэтому еще один пункт я скажу. А еще один пункт отдельно это сходить в школу и понять, что там происходит, и поискать там союзников. Потому что школа, в отличие от вас, это официальное учреждение.

ЕЛЕНА: В школе, я тоже не могу понять в качестве кого я могу пойти туда. Ведь я же соседка просто, у меня дети в эту школу не ходят, мы с ними контакта никакого не имеем.

Д.ЗИЦЕР: Ах, у вас дети в эту школу, я не так понял, извините, я не так понял, я понял, что они одноклассники.

ЕЛЕНА: Нет, нет, они просто дружат.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте пока остановимся на первом. Очень большие шансы, что первого хватит, что потихонечку это начнет раскручиваться.

ЕЛЕНА: А сама она может, ребенок может сам тоже как-то останавливать?

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет. Ребенок абсолютно зависим в этом возрасте, абсолютно зависим. Тем более что она выросла и растет в качестве жертвы, и ей сейчас не найти в себе силы на какое-то противление. Это вообще очень редко бывает в 10 лет. Но, если бывает, то не в этом случае. Абсолютно точно нет. Это очень важные слова, которые вы ей говорите, важные о том, что, действительно, никто не имеет права ее бить, ее тело это ее тело и так далее, но сделать она с этим, бедняга, ничего пока не может, к сожалению.

ЕЛЕНА: Спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Но поверьте мне, в данном случае, не знаю, не за что даже, спасибо не хочу принимать, хочу очень-очень надеяться, что все получится, и что у вас сил на это хватит, вы найдете вот эти душевные силы. Знаете, что давайте мы с вами сделаем, расскажите о том, как было, ладно? Расскажите. Давайте в этом случае у нас будет обратная связь, вы можете написать.

Сейчас вот я говорю вслух и прошу редактора записать ваш телефон отдельно, для того чтобы и он у нас был. И, если будет какое-то движение, позвоните нам в первой же программе нового 2021 года, не знаю, в какой день она будет, но в эту программу обещаю вам, вы тут же попадете в эфир. А, если надо будет просто посоветоваться, знаете, что даже вне эфира, то тоже мы можем это организовать, на самом деле.

ЕЛЕНА: Хорошо, да, я подумаю, как можно это сделать, как мне поговорить.

Д.ЗИЦЕР: Прощаемся?

ЕЛЕНА: Спасибо вам огромное.

Д.ЗИЦЕР: Хорошо. Спасибо вам большое. Пусть все будет хорошо в новом году, и пусть у девочки этой, главное, все будет чуть-чуть получше в новом году.

ЕЛЕНА: И вам тоже счастья, здоровья в новом году. Счастливого вам Нового года. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам большущее. Ох, ребята, даже не знаю я, что в этой ситуации сказать. Ну, вот смотрите, Елена, ну, молодец, ну, что, с другой стороны, хотелось бы, чтобы мы все так себя вели. Ну, несчастные совсем люди есть, ну, совсем несчастные есть дети. Вот иногда, когда мы говорим о мелких своих каких-то проблемах, которые кажутся мелкие, вспоминается Владимир Семенович Высоцкий – «жили книжные дети, не знавшие битв, изнывая от мелких своих катастроф». Потому что вот она, катастрофа. Вот когда ты трагедию можешь вот так вот потрогать и ощутить, вот она.

И, конечно, я абсолютно уверен в том, что мы, как люди взрослые, мы должны в такие ситуации вмешиваться, думать, делать это по-умному, делать это ответственно, делать это мягко, но вмешиваться абсолютно точно. Потому что нам жить в этом обществе, и, главное, нашим детям мы передаем этот мир, и хотелось бы, чтобы они жили не в среде насильников, подонков и так далее, извините меня, пожалуйста, за эти слова.

Мы пойдем дальше. Диляра из Набережных Челнов, добрый вечер.

ДИЛЯРА: Здравствуйте, Дима. Спасибо большое за эту возможность участвовать в эфире, и такой интересный эфир, столько полезных вопросов, я вот прямо слушаю, здорово.

Д.ЗИЦЕР: Не простой эфир сегодня, да, не простой.

ДИЛЯРА: Да, не простой.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам.

ДИЛЯРА: Не простой, но очень важный для многих. И вопрос у меня такой. Сыну скоро 11, и он играет в компьютерные игры, в телефонные игры. У него хорошо получается. Даже, где он новичок, есть способности, ну, такой парень талантливый в плане и программирования, и игр. Мы его в этом поддерживаем, мы ему не мешаем, не запрещаем. Ну, как сказать, в разумных пределах, насколько мы считаем это разумным.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю.

ДИЛЯРА: Но дело в том, и он недавно относительно перестал практически гулять с друзьями, он съехал по учебе вот в этой четверти. Если не регулировать время нахождения и в компьютере и телефоне, то он может и целый день сидеть. И на ночь хватается за телефон.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю.

ДИЛЯРА: Вот такое дело пошло. Семейных занятий, там просмотры фильмов или прогулки, куда-то мы его хотим с собой взять, в парк, когда он был еще открыт, карусели, он даже туда не пошел.

Д.ЗИЦЕР: А чего сказал?

ДИЛЯРА: И усилило беспокойство… Я не хочу, я хочу, вот у меня вот игра.

Д.ЗИЦЕР: Есть причина для беспокойства, есть.

ДИЛЯРА: И вот причины у меня основные такие, что, ну, первое это здоровье, просто элементарно напряжение зрения, и вот эти волны Wi-Fi, постоянно то, что у него в руках эти компьютерные приборы, телефоны. Ну, и, наверное, основное это страшилки про игроманию, людей-зомби и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Ну, людей-зомби, не будем преувеличивать, но страшилки, то есть, если вы позволите, я бы все-таки по второму пункту, на втором пункте сосредоточился. Потому что, что касается Wi-Fi и зрения, я рад сообщить вам, что это не доказано, и прямой корреляции, на самом деле, нет. Есть, конечно, когда мы напрягаем зрение с чем угодно, но спокойно, на эту тему не будем сами себя пугать. Скажите мне, пожалуйста, мальчик ваш замечательный, когда вы с ним про это разговариваете, что он вам отвечает? Вот не когда вы говорите ему «пойдем в парк», а он говорит «не хочу», а когда вы говорите, что вас это волнует, что он отвечает?

ДИЛЯРА: Он говорит, что я хочу стать киберспортсменом, это я даже раньше не знала, что это такое, это вид, вот, как есть же шахматы спорт, вот это тоже спорт, но это спорт в компьютерных играх. Я хочу стать профессионалом, купить себе, заработать на очень-очень дорогущую вот эту вот гарнитуру, компьютеры.

Д.ЗИЦЕР: Технику.

ДИЛЯРА: Да, технику. И я вот хочу там развиваться, может быть, даже стать программистом, может быть. Но я говорю…

Д.ЗИЦЕР: Нет, подождите, это он отвечает не на поставленный вопрос, подождите. Это дело хорошее, и я обеими руками за то, чтобы он стал великим кем там киберспортсменом и так далее, вообще не против. Вопрос, он сам осознает это, как проблему или нет?

ДИЛЯРА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: То есть, когда вы, как его мама, подождите, давайте, это интересная тема. Ну, вот давайте поймем, что вы ему сообщали, а что вы ему не сообщали. Например, говорили ли вы ему о том, почему, собственно говоря, в этом есть проблема. Я вам скажу, где проблема начинается. Она совсем не в том, что у него гаджеты в руках. Она, как любая мания, у него нет, вероятно, никакой игромании пока, во всяком случае, но любая мания подавляет волю, как мы с вами понимаем, правда же?

ДИЛЯРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Что такое любая мания? Это, когда я хотел бы делать что-то другое, да не могу, потому что я подавлен вот этим, либо потому что меня захватывает это настолько, что я не могу остановиться. Ну, вот игроманы, которые там, не знаю, в казино играют. Не в том же дело, что они там плохие люди, чудесные люди есть среди них, безусловно, как среди всех любых групп населения. Но человек говорит – не могу, я не могу с этим ничего сделать, не могу пойти дальше. Давайте послушаем с вами рекламу и продолжим.

Продолжаем разговор с Дилярой из Набережных Челнов. Итак, остановились мы на чем? Я не помню.

ДИЛЯРА: Остановились на том, что говорила ли я с ребенком на эту тему.

Д.ЗИЦЕР: На эту тему, и что он отвечал. Да, я имею в виду, в какой точке этого мы остановились. Ну, давайте мы чуть назад откатим. Короче говоря, насколько, действительно, было сообщение ему, что тут не так? Ну, скажите-ка мне, давайте, что тут не так?

ДИЛЯРА: Ну, я ему говорила свои опасения, на что он сказал – мама, у меня нет никакой зависимости, все в порядке. То есть я ему сказала, чего я боюсь, почему я вообще хочу регулировать время нахождения его в компьютере, в телефоне, чтобы он поменьше был там. Вот он ответил так.

Д.ЗИЦЕР: Нет, подождите, этого мало. Нет, еще пока не ответили. Этого мало. Ну, вот объясните мне сейчас, ну, ему как бы, но через меня, ну, давайте аргументы какие-нибудь найдем, почему ему стоит тоже, либо озаботиться этим, либо регулировать собственное время? Почему? У него все хорошо, он считает, что это связано с его профессией будущей.

ДИЛЯРА: Что я ему еще говорила, то, что с друзьями стал меньше гулять.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что, говорит он, мам, мне это интересно. Со школой, как у нас?

ДИЛЯРА: В школе он съехал по учебе, ну, по успеваемости. Он не хочет особо…

Д.ЗИЦЕР: Ну, насколько?

ДИЛЯРА: На балл по нескольким предметам важным. Ну, то есть было «пять», стало «четыре», было «четыре», стало «три».

Д.ЗИЦЕР: Что говорит?

ДИЛЯРА: Ну, потому что, говорит, я не хочу вообще вот это, я хочу играть. Я хочу, чтобы мне не мешала эта учеба игре в компьютер.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, как интересно у вас все устроено. А что вы вообще делаете с ним вместе, ну-ка, расскажите-ка мне? Чего-то я начал вас подозревать немножко.

ДИЛЯРА: Подозревать? Вместе?

Д.ЗИЦЕР: Да.

ДИЛЯРА: Именно вместе. Ну, гулять он с нами уже не ходит. Вместе, когда ему что-то непонятно по учебе, я ему объясняю, или же мы просто разговариваем на какие-то темы.

Д.ЗИЦЕР: Ну, естественно.

ДИЛЯРА: Ну, если ему там что-то интересно, мы разговариваем на эти темы разные, будь то там космос, или те же самые игры он мне рассказывает.

Д.ЗИЦЕР: Я уверен, слушайте, Диляра, я уверен, что вы чудесная мама. Я совершенно не о том говорю. Я просто проверяю, что ему, зачем ему отвлекаться от этих своих игр. И пока не слышу ответа. Давайте я поговорю немножко.

ДИЛЯРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, мне кажется, что у молодого человека, во-первых, это тот случай, когда, мне кажется, что вы не зря волнуетесь. То есть рвать на себе волосы не нужно, ничего ужасного не произошло. Но, действительно, если вы видите динамику за несколько месяцев, это значит, что что-то происходит. Происходят какие-то изменения. Более того, вероятнее всего, вы правы, когда вы говорите, что причина этих изменений это эти самые игры. Но при этом у человека, для того чтобы отвлечься от игр, у него должен быть какой-то мотив, ну, должны быть какие-то причины это сделать.

Почему я к вам пристаю на тему того, что вы делаете вместе? Потому что это было бы славной причиной. Я люблю, не знаю, с мамой играть в снежки, но игры это немножко пересиливают. И поэтому, если мама мне чуть-чуть поможет, так подковырнет как бы ломиком таким, то, в общем, она мне поможет вернуться к снежкам и так далее. Или я люблю готовить, кто-то мне сегодня рассказывал. Ради чего мне отвлекаться. Это тема номер один, она важная-преважная, честное слово, и это надо поискать.

Тема номер два. Пока никакой трагедии в школе не происходит, это не может быть мотивом, это может быть причиной ваших волнений, мотивом это быть не может.

Переходим к практике. С практикой довольно все просто, поскольку он юн еще. А скажите мне, пожалуйста, если вы, вот мой любимый метод я опять сейчас использую, если вы скажете ему – сыночек мой золотой, послушай, я тебя очень-очень прошу, пойдем со мной погуляем, для меня это так важно, что будет?

ДИЛЯРА: Пробовали мы так делать осенью, он все-таки пошел, был весь такой вот, что его заставили. Ну, он вроде как с удовольствием, он понимает, что мне это хочется, мне это важно, он пошел. Но пошатался, пошатался и – когда мы уже пойдем домой? Ну, я ему говорю – ладно, все, давай.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, это делали вы или это делали вы с мужем?

ДИЛЯРА: Нет, это именно, ну, как, семейная прогулка была, совместная. Он с нами пошел, но…

Д.ЗИЦЕР: Отказать. Услышьте меня, прошу вас, отказать. Нет, я за семейные прогулки обеими руками, но в данном случае это нужно делать на уровне личного контакта, я абсолютно в этом уверен.

ДИЛЯРА: Вдвоем.

Д.ЗИЦЕР: Личные отношения, да. Потому что нельзя сказать – нам с папой очень важно. Можно, вернее, но это не, ну, короче говоря, это не так работает. А вот «мне важно», я тебе признаюсь в любви, не мы, а я, это совсем другая штука. Значит, теперь, ну, давайте мы с этим кейсом продолжим, прогулка, ну, на это можно переложить все, что угодно. Вопрос, как эта прогулка устроена. Когда вы скажете ему в следующий раз, как вам важно, на самом деле, с ним быть вместе, с ним провести время, вы же обязательно его спросите, как сделать так, чтобы он тоже в этот момент счастлив?

ДИЛЯРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Чтобы вы не только вместе время проводили, но и чтобы он был счастлив, правда?

ДИЛЯРА: Да, чтобы ему было интересно.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. И в этот момент что-нибудь, поверьте мне, пока еще что-то появится, в 11 еще появится, в 13 уже может не появиться, поэтому поторопитесь. Следующий момент. Играете с ним в игры компьютерные?

ДИЛЯРА: В компьютерные, да. Вот пробовала играть вместе, ну, даже посидеть, посмотреть, как он играет. Ну, интересно, да, но, в принципе, на этом все.

Д.ЗИЦЕР: Нет, подождите, ну, попробуйте, дайте себе возможность увлечься чуть-чуть. Давайте я объясню эту логику. Я говорил уже как-то об этом в программе, но лишний раз худа не будет. Речь идет вот, о чем. Когда мы способны увлечься тем, чем увлечены мы, даже чем-то, от чего мы не в восторге, увлечься – «да ты что, а как это устроено, а вот так, а вот эдак», и так далее, они после этого способны очень-очень часто сказать – ничего себе, мама у меня, какая молодец. Может, действительно, то, чем увлечена она, и тут вопрос ваш к самой себе, чем увлечены вы, то, чем увлечена она, для меня тоже может быть очень-очень круто.

Следующий виток и последний на данный момент, у меня больше ничего в голове нет пока, во всяком случае. Следующий виток это виток такой. Он собирается сделать это своей профессией, помогите ему узнать, из чего состоит эта профессия. Отнеситесь к этому серьезно. Уверяю вас, что в этой профессии много самых разных составляющих.

Сейчас у меня где-то было сообщение на эту тему, я, между прочим, что-то подобное, а, вот, пожалуйста, пишет мне, не знаю имени, к сожалению. «У киберспортсменов, участвующих в турнирах, есть режим питания, отдыха, спортивная подготовка. Это трудно, не только часы, проведенные в играх». Да, верно. То есть отнеситесь к этому в позитив, а не в негатив. Не «давай забьем», ну, так, между нами девочками, мы же понимаем, например, что математика здесь важна, если мы говорим про программирование, правда же?

ДИЛЯРА: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: И предмет программирования, если он совсем не бездарный в его школе, не совсем бездарно преподается, предмет программирования важен? Важен. Физика, возможно, тоже? Тоже. Режим? В данном случае я согласен, конечно, на то это и спорт, и так далее. Теперь, мне кажется, что вот эта вся штука, комплекс этот может сдвинуть нам эту ситуацию.

ДИЛЯРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Да? Пробуем?

ДИЛЯРА: Да, согласна, пробуем.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ура, вперед. Я желаю вам удачи. Пишите, звоните, когда получится.

ДИЛЯРА: Тогда, возможно, и время сам отрегулирует. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Да, ну, так помогайте. Помните о том, что он маленький еще, он еще маленький, ему нужна помощь и поддержка, и делать его сильнее, и давать ему положительную обратную связь, и говорить ему, смотри, как хорошо у тебя получилось, и так далее. Пока, прощаюсь с вами.

ДИЛЯРА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: На линии у нас Петербург, Екатерина, здравствуйте.

ЕКАТЕРИНА: Здравствуйте, Дима. Хотела сказать вам спасибо большое за то, что вы делаете, это большой труд и очень-очень много ценной информации для нас. И задать один вопрос, и малюсенький подвопрос.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо. Слушаю, конечно.

ЕКАТЕРИНА: У нас сын 4 года. И у нас каждый раз, когда нужно делать необходимые процедуры, такие, как чистка зубов или укладывание спать, это, ну, не истерика, но постоянный протест. Вот уже 2, 2,5 года постоянный протест. Балуется, кривляется, отворачивается, закрывает рот, кусает щетку. Как спать уходить, так ему кушать, пить, спать не хочу, спать рано или уже поздно, книжку почитай, почитай побольше. И каждый вечер, и каждое утро, потому что утром зубы мы тоже чистим.

Д.ЗИЦЕР: И каждый вечер в час назначенный.

ЕКАТЕРИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Давайте я со сном, сейчас я просто соберу всякие вопросы. Вопрос первый, в котором часу он у вас ложится?

ЕКАТЕРИНА: Где-то в 21.30, стараемся почти всегда ложиться в это время.

Д.ЗИЦЕР: Вопрос второй, спит ли он днем?

ЕКАТЕРИНА: Это тоже, да, вопрос, потому что это подвопрос будет, потому что днем уложить его на выходных очень сложно, почти невозможно, полтора часа можно промучиться. В садике почти никогда не спит днем.

Д.ЗИЦЕР: Класс, шикарно. Вопрос третий. Два года назад, когда вы начинали чистить с ним зубы, как вы это делали?

ЕКАТЕРИНА: Ну, достаточно аккуратно, не навязывала, не настаивала, насильственных действий никаких не было. Ему его щетку красивую купили, он пытался делать это сам. Потом я его отвлекала, разговаривала с ним, смотрела ему (неразборчиво), чистила зубы.

Д.ЗИЦЕР: Прикольно.

ЕКАТЕРИНА: Ну, так, чтобы прямо совсем (неразборчиво) это примерно год.

Д.ЗИЦЕР: Да я понял, понял. С чего начнем? Вам интересно начать со сна или с зубов? Мне, в общем, все равно.

ЕКАТЕРИНА: На самом деле, со сна, потому что в садике может просто полтора часа…

Д.ЗИЦЕР: Так со сном-то вы, да вы чего, со сном вы знаете ответ, ну, Екатерина дорогая, вы же мне только что ответили. Признаком чего является тот факт, что человека не уложить спать днем и укладывать его приходится час, полтора? Это признак чего?

ЕКАТЕРИНА: Перевозбуждение, наверное. Или спать не хочет.

Д.ЗИЦЕР: Прекратите. Ну, это же самое простое. Вы-то, почему сейчас не спите? Что вы, перевозбуждены? Вроде ничего.

ЕКАТЕРИНА: Поиграть, может, нужно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, конечно, да. Слушайте, совершенно не все дети устроены одинаково. Эта мука, пытка дневным сном, она называется на моем языке. Если человеку не надо спать днем, так бывает, поверьте мне, так бывает и в 4 года, и даже в 3 года, и даже в 2 года так бывает. Люди разные. Если человек, ну, в 4 года точно, человек не хочет спать, ну, вы можете танцы с бубнами плясать вокруг него, ничего не поможет, действительно. Зачем его мучить-то? И, главное, себя, зачем так мучить?

Значит, у нас с вами получается следующая история. Технически сейчас я скажу, хотя там, может, не только технический ответ. История следующая. Мы долго-долго плясали вокруг человека, чтобы он заснул днем, но все-таки не всякий может выдержать такую пытку. Он засыпает, высыпается и вечером совершенно не хочет спать. Все. Это первая часть Марлезонского балета.

Окей, пока вы думаете, пока вы раздумываете, скажу вторую часть Марлезонского балета про сон. Мне кажется, что в 4 года, на самом-то деле, нужно создать очень понятную, простую традицию, не обязательно простую, кстати, интересную, как это самое укладывание происходит. Что мы делаем, как мы целуемся, как мы за едой идем, как мы после этого с едой приходим, как мы песенку поем и так далее. Но не раньше, чем, на самом деле, вы выправите вот эту историю, вот это соотношение между дневным и ночным сном. Все. Про сон я закончил.

ЕКАТЕРИНА: А как в садике, он мучается, лежит, и вот на это я не могу никак повлиять.

Д.ЗИЦЕР: Сказать воспитательнице на эту тему, слушайте, разные есть садики, разные есть воспитатели, но поговорить на эту тему. Ну, что они ненормальные, что ли? Что они, не знают того, что знаю я? Знают.

ЕКАТЕРИНА: Разговаривали. Говорят – нет, это система, нельзя, пусть лежит.

Д.ЗИЦЕР: Нет, можно, нет, система. Слушайте, ну, в этом смысле я не смогу вам дать совет. Идти и разговаривать, и искать. Есть разные воспитатели, разные садики, пусть лежит. Чаще говорят – пусть посидит, поиграет, так тоже бывает. Пусть посмотрит картинки, много, чего бывает. Разговаривайте. Давайте рекламу послушаем и продолжим.

Екатерина, ну, так что, со сном, смотрите, я ведь все равно на эту тему я вам ничего не посоветую, как с воспитательницами разговаривать. Но я абсолютно уверен в том, что есть хорошие, приличные воспитательницы, и система тут совершенно ни при чем, есть разные сады и так далее. Ищите, разговаривайте и так далее. Но начните с дома. Вы же рассказываете мне, как в выходные вы его дома не можете уложить. Проверьте мою идею, в первую очередь.

ЕКАТЕРИНА: Хорошо, поняла.

Д.ЗИЦЕР: Начните с чего-нибудь, без фанатизма. Переходим к зубам коротко. Значит, с зубами история простая. Лучший способ сделать так, чтобы человек чистил зубы, ну, это было два года назад, это просто чистить зубы вместе с ним, рядом с ним. Это все. Но мы этого уже не сделали, к сожалению.

ЕКАТЕРИНА: То есть, получается, я стою, своей щеткой себе чищу, он своей себе чистит.

Д.ЗИЦЕР: Да. Потому что для меня очень важно быть таким же, как мама, как папа и так далее. Мы же все такие, немножко обезьянничаем и так далее. Значит, ничего страшного, спокойно, в 4 года мы еще никуда не опоздали. Поэтому вам придется, во-первых, отстать от него, вот прямо вдохнуть глубоко, сжаться изнутри и отстать на некоторое время, и спокойно рядом с ним чистить зубы. Попробуем этот заход еще раз. Во-первых, его поразит, что вдруг мама от него отстала.

Не волнуйтесь сейчас только, я понимаю, какие у вас ужасы могут сейчас подниматься в голове, галлюциногенные, как у него сгниют зубы в ближайшую неделю и так далее. Как мы понимаем, ничего у него не сгниет. И произойдет это, вероятнее всего, быстрее намного, как только он поймет, что это новая игра. Сейчас у него есть замечательная игра, которая называется «покривляйся, когда маме очень-очень важно, чтобы ты засунул себе в рот щетку». Это игра ультимативная, она крутанская, вы понимаете, вытеснить она способна любую другую игру.

Соответственно вот я сейчас раскрываю, какой совет я вам даю. Первый – прекратить эту игру, все, этой игры больше нет, во всяком случае, с вашей стороны. Вы увидите, как он будет тосковать. Я шучу, но самую малость. Нет, больше мы в это не играем. Я встаю, слушай, котик, идем чистить зубы. Я стою и чищу зубы, и поглядываю, как он стоит, чистит зубы. Теперь, не надо стоять, как дерево, как столб. Конечно, надо помочь ему пастой щетку намазать, и дать ему эту щетку. Ну, окей, засунул в рот и вынул изо рта, нет, вдохните глубоко, попейте водички после того, как вы зубы почистите или до, не реагируйте. Все, посмотрите, что будет через 3-4 дня, много неделю.

ЕКАТЕРИНА: Хорошо. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Ладно? Если вдруг не зайдет второе, хотя, если честно, я уверен, ну, звоните еще раз, но, на самом деле, зайдет. Там, может, подкорректировать чего-то надо. Но ему будет клево и прекрасно. И дальше, главное, когда вы ему скажете «почистим зубы», он отлично их почистит и попросит вас помочь научиться этому нелегкому занятию. Пока. С Новым годом.

Еще одного слушателя успеем. Екатерина из Мытищ. Здравствуйте, Екатерина.

ЕКАТЕРИНА: Дима, здравствуйте. Добрый вечер. Хотела сказать спасибо за передачу и с наступающим Новым годом.

Д.ЗИЦЕР: И вас тоже.

ЕКАТЕРИНА: Вопрос такой, ситуация такая. Сыну 15 лет, он занимается у меня физикой достаточно успешно. Он учится в физико-математическом лицее, вторая школа по Мособласти. Он ездит на смены для одаренных детей, он занимает места в этапах олимпиады Всероссийской, и всячески как бы имеет в этом успехи. Но когда вот очередное какое-то у него достижение, я говорю – господи, какой ты молодец, наверное, это будет твоя будущая жизнь. Он говорит – мама, мне это не нравится, мне не нужна эта физика, ну, условно физика, мне не нужна, это все вообще не мое. И меня это вгоняет в ступор, потому что я прошла то же самое, я тоже училась в спецшколе, в институте, имела успех в олимпиадах, но меня это пёрло, так скажем, ну, в кавычках.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, а он зачем этим занимается, Кать?

ЕКАТЕРИНА: Мне кажется, что он попал в струю в свое время. То есть его как-то выделили, его пустили на олимпиаду, он там получил какой-то приз, ему понравилось, и вот он в эту струю попал.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, подождите. Я сейчас спрашиваю не о том, что вам кажется, а о том, как он отвечает на этот вопрос. Вы же наверняка ему этот вопрос задавали. Сыночек, зачем?

ЕКАТЕРИНА: Да. Я спрашиваю, зачем. Он говорит, если я этим не буду заниматься, я буду тупым. Я говорю – кто тебе это сказал? Он говорит – я так считаю. Я говорю – а, если ты не выиграешь в следующий раз, то, что будет? Он говорит – мне будет плохо. Вот, а что тогда, если, он говорит – мне это, для меня это, ну, не нравится, это не мое. Ну, почему надо этим заниматься? Я говорю – брось, не делай, брось. Он говорит – я не могу.

Д.ЗИЦЕР: Смешно, слушайте, я смеюсь, потому что, сколько родителей вам сейчас позавидовали, Кать, сколько родителей сказали бы – мне бы такое вот, увлечен физикой. Слушайте, у меня времени совсем мало, полторы минутки, но мы должны с вами успеть. А чем он еще увлекается, кроме физики?

ЕКАТЕРИНА: Он увлекается, на авиамодельный кружок он ходит, на остальное просто времени у него не хватает физически. Мне кажется, что это какой-то фанатизм, который навязан школой. То есть там какое-то требование у них…

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите секунду. Мы же на это можем посмотреть с разных сторон. Ну, давайте так. Первое, он, во-первых, ему 15 лет, это важное сообщение. Ему 15 лет, ему положено ставить под сомнение все, чем он занимается, и все, что его окружает. Если бы у нас было побольше времени, я бы вас сейчас немножко помучил, и вы бы точно вспомнили, как он ставит под сомнение вещи, которые он два года назад под сомнение не ставил, намного более простые в области еды, одежды и так далее. Значит, теперь, он ставит под сомнение и это. Это важно, это рефлексия, это прекрасно.

Второе. Он имеет право выбирать ту жизнь, которую он выбирает. Видите, это такой обратный кульбит получается у нас с вами. Он выбирает эту жизнь, он сомневается, он задает вопросы, но это совершенно не значит, что ему надо это бросать немедленно. А, наоборот, надо помогать ему ее исследовать пока, во всяком случае, понимаете? И в этом смысле, мне кажется, вы самую добрую услугу ему окажете, если в этот момент вы не будете говорить ему – слушай, брось, брось, фу-фу-фу, гадость, а будете задавать ему всякие открывающие вопросы.

Ему интересно про это разговаривать. Типа, действительно, а зачем, да ты что, а вот это вот ты пробовал? Ага, а, если бы этого не было, было бы что? А что, действительно, этого бы не было? А, слушай, а ты так хорошо читаешь, например, а в этом ты ума не видишь? Слушай, а вот я слышала про такого человека, например, который там, не знаю, литератор, но он же физики не знает. Вот так по-настоящему. И я думаю, что это очень-очень круто.

Екатерина, простите меня ради бога, у меня нет времени даже дать вам отреагировать. Если не хватило или я не ответил на вопрос, просто напишите завтра, мы продолжим этот разговор.

Ребята, с Новым годом! Но завтра мы еще два часа проведем вместе. Любви.