Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

100 минут. О метрополитене. Легенды петербургского метро

06.10.2020 17:00
Выпуск 157 слушать скачать
Очередная радиовстреча педагога Димы Зицера и слушателей. И вот лишь несколько вопросов, которые успели обсудить:
- Сын, 3,5 года. Вопрос о робости, похвале и догадках родителей о его поведении.
- Девочка, 11 лет. Не может нащупать границу между собой и учителем.
- Дочь 3,5 года, не умеет играть одна. И если с ней не играют, она начинает капризничать и показывать свой характер.
- Вопросы покупки телефона: мама наотрез отказывается приобретать гаджет для ребёнка. Так брать или не брать?
- Девочка 5 лет, боится ходить к врачам и делать уколы. Как помочь перебороть этот страх?
А также о работе воспитательниц, «домашке» и общей успеваемости.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Дорогие друзья, вторник, значит, мы снова вместе. Всем привет.

Вот, что я хотел вам рассказать. За последнюю неделю, надо сказать вам, у меня было много-много разных встреч. Встречи с родителями и с учителями. И, знаете, это было прям здорово. Отчасти это было связано с Днем учителя, наверное, такой наплыв вопросов и желание поговорить коллег и родителей тоже. А, может быть, просто, знаете, разошлась уже осень, разошелся сентябрь, то есть уже октябрь, на самом деле, и действительно накопилось много-много тем, часть из которых мы будем поднимать обязательно в нашей программе.

Главное мое наблюдение, что учителя потихонечку, на самом деле, переходят на сторону учеников все больше и больше. То есть, нет, потихонечку это я сказал зря, потому что сейчас я обидел многих из своих коллег, которые давно уже на стороне учеников. Но я говорю, знаете, о тех, кто все-таки как-то сомневался и как-то не был уверен, что это правильный путь. Во всяком случае, когда я основываюсь на своих впечатлениях, был я, правда, в нескольких городах, так вот по этим впечатлениям я могу судить, что больше и больше учителей задают вопросы. А это ведь самая главная отличительная особенность нашей профессии – задавать вопросы и сомневаться.

И в этом смысле очередной раз я должен сказать, что вот этот период дистанционки, который, я надеюсь, не вернется, во всяком случае, в массовом таком, знаете, порядке не вернется, все-таки я очень надеюсь, что этот период чему-то нас научил. И учителя стали чуть больше смотреть на детей, которые тоже задают много-много вопросов – а зачем учиться семь часов, если можно учиться три, а зачем нужны домашние задания, если мы успеваем в другом режиме сделать намного больше, и так далее.

И в этом смысле, знаете, пусть это будет такое импровизационное поздравление с Днем учителя и родителей, и детей, и учителей, конечно, ребята, я желаю нам, чтобы у нас было, как можно больше вопросов. Да-да, и вопросов без ответов тоже. Потому что, когда мы задаем вопросы без ответов, мы лихорадочно начинаем искать этот ответ. И в самом этом поиске уже проявляется наша профессия, уже проявляется наше стремление друг к другу.

Друзья, вот как ни странно, я желаю нам, учителям, сомнений. Давайте сомневаться много-премного, и тогда мы будем советоваться друг с другом, с детьми, с родителями, и вообще будем открывать новое-преновое, потому что наша профессия удивительная, волшебная, замечательная.

Будем музыку слушать. Я напоминаю, что музыку мы слушаем не просто так, а это музыка, которую просят поставить в эфире наши с вами дети. Это музыка, которую слушают они.

А вот сразу сообщение я прочту, чтобы меня не упрекали, что я сообщения не читаю. «Добрый вечер. С Днем учителя». Кстати, спасибо огромное, друзья, за поздравления, поздравлений много. Так вот: «С Днем учителя, – пишет Наталья из Ростова-на-Дону. – Куда жаловаться, если в школе на три этажа и около тысячи девочек, учащихся и учителей работает один женский туалет, и там накурено?»

Слушайте, да идти самым простым путем, Наталья. Мне кажется, идти к директору и говорить – мы вообще не согласны, чтобы наши дети ходили в эту школу. Точка. Вот, как только вы этот текст произнесете, произойдет волшебство, я обещаю вам. А лучше, если этот текст произнесете вы и еще несколько родителей – мы не согласны, чтобы к нашим детям так относились. Вот, собственно говоря, и все. Это очень-очень простая история. Сделайте так, я вас умоляю, и вы увидите, что совершенно не обязательно бесконечно повышать градус и идти на конфликт. Просто скажите спокойно – я не согласен.

Еще одно сообщение я прочту, а потом объясню, почему я его прочел. «Дима, добрый вечер. Работаю заведующей детским садом. Стараюсь слушать вас при малейшей возможности. Рекомендую всем педагогам и родителям». Спасибо. Ну, и дальше добрые слова от Анны.

Вот, почему я это читаю. Потому что иногда, знаете, у нас в программе возникает такое ощущение, особенно, если я опираюсь на некоторые сообщения, что, нет, никуда не годятся у нас ни директора, ни учителя, и думать, они не думают, и так далее. И я раз за разом спорю со слушателями на эту тему. И это одно из блистательных подтверждений, друзья, нас слушают, а дело-то и не в нас, если бы нас и не слушали, все равно, я уверен, что Анна думала бы своей головой, и думала, как сделать так, чтобы она вечером, ложась в кровать, думала о том, как чудесно прошел ее день, а также о том, как сделать так, чтобы детям было хорошо, чтобы детям было в кайф.

Ну, ладно, давайте про звонки, тем более что первый звонок у нас издалека, между прочим. Буживаль, Франция. Анна, здравствуйте.

АННА: Добрый день, Дима. Очень приятно вас слышать.

Д.ЗИЦЕР: Bonjour, я бы даже сказал, вот так вот.

АННА: Очень рада, что я дозвонилась и как-то без особых проблем. Иду сразу к вопросу, поскольку очень много всего переплетено в моем вопросе, постараюсь покороче. Вот заметили мы уже, начиная, наверное, с года жизни нашего сына, которому в настоящий момент 3,5 года, что вот при малейшей радости какой-то, удовлетворении от того, что он сделал, там что-то построил, собрал пазл и так далее, он сопровождает радость такими физическими проявлениями. То есть начинает конвульсивно трясти ручками и небольшой спазм на уровне нижней челюсти у него происходит.

Мы ходили с этим вопросом к педиатрам, к нескольким педиатрам, которые сказали, что ничего криминального, ничего ужасного они в этом не видят. И просто вот понаблюдать еще лет до 4, до 5, как эта ситуация будет усугубляться, либо оставаться на том же уровне, либо вообще исчезнет это проявление.

Вот сейчас он начал ходить в садик. С года он ходил в ясли, сейчас пошел в садик с сентября, и воспитательница нам сказала, что он не отвечает на вопросы, когда задаются какие-то вопросы, он на них не отвечает, либо отвечает очень тихо. И вообще, ну, он такой по темпераменту, он очень спокойный, достаточно такой размеренный и спокойный ребенок, он не будет бежать впереди всех, локтями расталкивая всех, чтобы что-то взять, предположим. Вообще у него, в принципе, такой темперамент, как мне кажется.

И вот мы подумали с мужем намедни о том, что, может быть, вот такая его робость в социуме, в основном, в окружении взрослых людей, что примечательно, эта робость может быть связана с тем, что он как бы бессознательно, неосознанно понимает, что вот сейчас, например, учительница, воспитательница его похвалит, и он неосознанно может это движение произвести, и он не хочет этого делать. Не знаю, может быть, это какая-то ерунда, которую…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Анна, боюсь, что я не до конца понял, о чем идет речь. Давайте, я повторю, а вы меня подкорректируете.

АННА: Давайте, хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Значит, первая часть, это часть номер один, человек радуется, и когда он радуется, он так немножечко, так сказать, физически добавляет к этой радости каких-то физических проявлений. Да? Это первая часть, правильно?

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: И это было не всегда, а произошло это, когда началось?

АННА: Ну, где-то в год, началось где-то в год.

Д.ЗИЦЕР: Где-то в год. Нет, довольно давно. Это первая часть. Вторая часть вопроса – в детском саду человек не очень охотно отвечает на вопросы. И, если отвечает, то отвечает тихонечко. Правильно?

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: А третья часть, вот я третью часть не понял совсем про вот эту вот похвалу.

АННА: Да, и вот увязать, мы пытаемся понять, в чем причина его робости в детском саду. Возможно, что какой-то такой внутри садика, внутри группы, класса сложился такой климат, микроклимат, в котором ему не комфортно. Это мы узнаем только после того, как…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Ань, у меня есть к вам до этого интересный вопрос, встречный, во всяком случае. А почему вас вообще это волнует? А почему в этом вы видите робость? Ну, может, воспитательнице не очень комфортно с этим, но он отвечает, он контактирует. Что не так-то?

АННА: Это абсолютно не то, что я, понимаете, не сплю ночами, и меня этот вопрос гложет. Но просто мне интересно понять, с чем это может быть связано. Потому что, ну, естественно, с родителями он один, там он другой, это понятно, почему, причина эта, у многих людей такое встречается. Но просто хочется понять, для меня мнение этой воспитательницы, оно, ну, как вам сказать, оно не истина в последней инстанции, просто мне нужно…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, ну, все-таки она важный человек в жизни вашего сына, я понимаю.

АННА: Конечно. И он проводит большую часть своей жизни сейчас в садике. Каждый день до 5 часов, по крайней мере. И поэтому мне интересно просто, как он существует в этом мире своем отдельном, который у него там сложился. И мне хочется, чтобы ему было там комфортно максимально. И не хочется, чтобы он…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, но ведь из того, что вы рассказали, не следует, что ему там не комфортно, правда же?

АННА: Ну, в общем-то, да, по большому счету, наверное, не следует.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Из вашего рассказа следует совсем другое. Следует, что не очень комфортно бывает воспитательнице, правильно?

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, она взрослая, она справится.

АННА: Это да. Я с вами согласна, это ее работа, в общем.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Слушайте, я даже не знаю, я хочу как-то использовать наш разговор, потому что я разговариваю с такой далекой страной, в которой, к сожалению, я давно-давно не был, и в нынешних условиях, не знаю, когда буду, но очень хочется. Но я даже не знаю при этом, что вам сказать. Потому что я целиком на сто процентов и по второму вопросу присоединяюсь к мнению французских педиатров, честно. Мне кажется, что речь идет о каких-то личностных особенностях. Я должен согласиться вот с теми людьми, чье мнение вы процитировали. Мне совершенно не кажется, что надо пороть горячку, мне кажется, что надо понаблюдать и посмотреть. Может, пройдет, а, может, перейдет во что-то еще. Но вообще ничего особенного совсем.

Про общение, ну, скорее, Ань, если бы вы сказали – Дима, ты знаешь, он не идет на контакт, он совершенно не хочет разговаривать, он отворачивается и убегает в дальний угол, ну, тут бы мы, в общем, чего-то обсудили. Он контактирует, контактирует таким образом. Ну, не знаю, почему это волнует воспитательницу. Ну, передайте ей от меня большой привет и скажите, чтобы она дышала поглубже, и, я думаю, что все у нее сложится.

АННА: Сейчас пойду передавать. Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Да? Ответили?

АННА: Хорошо, очень приятно. Да, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: С огромным удовольствием поговорил с вами. Очень рад, что началось сегодня с зарубежья, это здорово. Франции привет. Пока.

АННА: Спасибо, до свидания.

Д.ЗИЦЕР: На линии у нас Янина из Великого Новгорода. Здравствуйте, Янина.

ЯНИНА: Здравствуйте, Дима. Очень приятно слышать вас.

Д.ЗИЦЕР: И мне вас, кстати, слышать очень приятно. Рассказывайте.

ЯНИНА: У меня дочка учится в 5-м классе. Ей 11 лет. Мы столкнулись в нашей школе с такой проблемой, что она не умеет держать дистанцию между собой, как учеником и учителем. И начинает качать права перед учителями, что она здесь главная.

Д.ЗИЦЕР: А расскажите, это как? Прям главная.

ЯНИНА: Ну, вот, например, ситуация – перемена, телефон. Учитель говорит – сдайте телефоны, вы должны отдыхать на перемене. Она говорит – у вас нет прав забирать у меня телефон. Покажите мне нормативные акты, которые дают вам это право.

Д.ЗИЦЕР: Ох, Янина, как зовут эту девочку?

ЯНИНА: Алиса.

Д.ЗИЦЕР: Послушайте меня, Янина дорогая, мы не заканчиваем разговор, но мне важно сказать то, что я скажу. Слушайте, ну, она колоссальная у вас. Она просто какая-то удивительная совершенно, классная, справедливая девочка. Я не знаю, какими словами она говорит это учителю. Конечно, если она учителю говорит это в оскорбительной форме, это не очень хорошо.

ЯНИНА: Вот такими.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, но, если ваша дочь в 11 лет способна сформулировать такую мысль в защиту себя и своих одноклассников, а что не так-то? Как это «сдайте телефоны»? А нижнее белье учителя не хотят сдать перед переменой? Почему нужно сдавать телефоны? Ну, дайте мне одно объяснение просто.

ЯНИНА: Ну, они должны отдыхать. Они играют в игру, у них сетевая игра со всем классом, и они, когда урок начинается, они продолжают думать об этой игре.

Д.ЗИЦЕР: Теперь, Янина, подождите, я понимаю. Теперь давайте мы с вами сейчас поговорим, как будто мы с вами коллеги стопроцентные. Вы, наверное, не учительница, но это абсолютно неважно. Мы поговорим с вами так, как будто вы учительница. Предположим, у нас с вами есть педагогическая задачка такая. Вот мы садимся, два учителя, и я вам говорю – Янин, слушай, такая история, вот чего-то я хотел бы, чтобы дети на перемене не занимались телефонами. Вы мне что предложите? Что вы скажете? Дима, знаешь… Дальше?

ЯНИНА: Я предлагаю настольную игру, «Монополия», например.

Д.ЗИЦЕР: Еще. Отлично. Еще? Пошло дело. Еще?

ЯНИНА: Пообщаться с подружками, как у нас раньше было.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не детям, а вы мне предлагаете, Диме, своему коллеге. Я с вами советуюсь. Говорю – Янина, посоветуйте мне, что мне сделать?

ЯНИНА: Организовать досуг детей на перемене.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, Янина, боже мой. Ну, вот теперь смотрите, вот мы сейчас с вами поговорили взрослым профессиональным образом. То есть мы говорим следующее, мы говорим, что, если мы хотим, чтобы дети увлеклись чем-то, нам нужно помочь им увлечься, правда же?

ЯНИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Теперь, что в этот момент делает ваша учительница? Она не дает что-то, а лишает их чего-то. Это потрясающе. Это все равно, что мы скажем, чтобы ребенок не совал руки в электричество, давайте отрубим ему кисти рук. Это какая-то полная, ну, я даже, у меня слов нет, слушайте. Вы понимаете, какая штука?

ЯНИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Теперь, мне кажется, что ваша замечательная Алиса абсолютно права. Теперь я говорю вам, как учитель и как директор школы, я согласен с тем, что здорово, если дети на переменах занимаются не телефонами. Вот я вам говорю сейчас, как взрослый мужчина, как мужчина, как человек, как кто угодно. Это правильно, что лучше бы заниматься не телефонами. Но люди в 11 лет вправе рассчитывать на то, что люди старше, то есть их наставники, учителя, педагоги помогут им найти что-то более интересное. Что же у них на перемене-то такая гнусь происходит, что им нечем заняться, кроме телефонов? Я понимаю, что вы не на этот ответ рассчитывали, Янина.

ЯНИНА: Да, просто завуч вызвала меня на разговор и сказала – у нас происходит диалог, диалог продолжился в классе на уроке, и весь класс смотрит, кто победит, я, говорит, или Алиса.

Д.ЗИЦЕР: Конечно.

ЯНИНА: То есть я теряю свой авторитет. Как мне себя вести, она меня спрашивает. А я не знаю, что сказать, потому что…

Д.ЗИЦЕР: А, честно? Пожалуйста, если в этом вопрос, Янина, она послушается меня, если я передам ей через вас, как себя вести? Или это так просто?

ЯНИНА: Думаю, да, потому что ответа она от меня не получила. Я тоже не знаю, что делать. Я считаю…

Д.ЗИЦЕР: Хорошо, я расскажу, как себя вести. Да я рассказываю уже. У меня есть даже несколько вариантов в голове, но я расскажу вам лучший вариант. Вот сейчас у меня в голове собственный рейтинг вариантов. Мне кажется, что эта чудесная завуч, надеюсь, что чудесная без кавычек совсем, мне кажется, она должна прийти в класс, сесть с ними желательное в кружочек, а вовсе не за стол, когда они сидят перед ней, лишенные возможности разговаривать друг с другом, и сказать им приблизительно следующее. Слушайте, народ, вы знаете, чего-то мы запарились так с этими телефонами. Я думаю, что сделать надо вот, что. Ой, извините, у нас новости, оставайтесь, после новостей продолжим.

Я напомню, на линии у нас Янина из Великого Новгорода с рассказом о своей дочке Алисе 11 лет, которая, по словам Янины, качает права. А по моим словам, так она настоящий борец за справедливость. Из Германии мне пишут: «Девчонка супер!» Я согласен, что девчонка супер.

Так вот, Янин, я не договорил, мы говорили о том, что же сделать завучу, и что она искренне советуется о том, что ей сделать. Так вот сделать ей следующее. Сесть в классе вместе с ними, сесть в классе так, чтобы они не были разделены столами, а сесть, либо в кружочек, либо одной группкой и сказать примерно следующее. Народ, мы совершенно запутались с этими iPhone. Очень хочу с вами посоветоваться и сделать так, чтобы мы вместе приняли решение. Вы понимаете же, что родители волнуются, и мы волнуемся немножко, и мы вообще-то не знаем, у нас нет ответа, как изменить это положение вещей. Давайте про это поболтаем. Янина, мир изменится в эту секунду, мир изменится.

ЯНИНА: Это да. Когда она встанет с ними на одну ступень, то да. Потому что сейчас она ведет себя сверху вниз, так сказать.

Д.ЗИЦЕР: Она ведет себя сверху вниз, она ведет себя, как начальник. Начальником она, заметьте, не является, она является служащим. Служащим, которого, ну, говоря совсем юридическим языком, вы наняли, так сказать, ну, я не имею в виду, что она должна быть обслуживающим персоналом, вот опять, чтобы никто не обиделся на меня привычно в этот момент. Дело не в этом. Учитель это не статус, учитель это профессия. Личный статус одинаков у разных людей разного возраста и так далее. Все, сесть и поболтать.

А дальше, может быть, сделать девочку Алису главой инициативной группы, которая в течение недели подготовит разные предложения. Кроме этого хорошо бы завучу и всем учителям тоже объяснить детям, почему на перемене, то есть в свое свободное время они должны заниматься не тем, чем они хотят. Еще раз, я не говорю, что я за то, чтобы дети сидели и тупили в телефон, извините за выражение. Но по моему наблюдению у большинства учителей ответа на этот вопрос нет. Они начинают мычать и говорить – как вы можете задавать такие вопросы.

Теперь, умоляю вас, Янина, умоляю вас, не спугните это замечательное качество вашей дочери. Тем более что вот, если вы процитировали точно то, что она говорит учителю, там нет ни хамства, нет наглости никакой.

ЯНИНА: Ну, там еще было кое-что. «Покажите мне устав школы» было, «это собственность, которую мне купили родители».

Д.ЗИЦЕР: Ну, она права. Ну, слушайте, а какие аргументы ей использовать? Когда ей говорят «нет, нет, нет», она говорит «покажите устав школы». Теперь смотрите, в уставе школы это, действительно, не записано. Устав школы, между нами, должен вообще приниматься учителями вместе с детьми и отчасти с родителями, там родительский комитет и так далее. Ну, так и все.

ЯНИНА: Она сказала, я, говорит, не могу ей показать, она права.

Д.ЗИЦЕР: Ну, Янина дорогая, я вас поздравляю с честной, самостоятельной, глубокой, чудесной дочерью. Прямо можете передать ей мои слова, ну, так аккуратненько, чтобы она слишком не зазналась.

ЯНИНА: Хорошо, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: А с учителями поговорите. Еще раз, я не хочу ругать учителей. Но дорогие мои коллеги, если вы меня слышите сейчас, ну, действительно, вот как говорит Янина, встаньте вы с ними на один уровень, встаньте вы, на самом деле, окажитесь рядом с ними. Потому что, если вы против них и научить-то их ничему невозможно, не то, что телефон отобрать, понимаете, какая история. Мне кажется, это правильно.

Мне пишет сейчас Вика из Канады, ничего себе, у нас сегодня весь мир, между прочим, здесь. Вот она пишет: «Алисе большой привет от таких же девчонок. Моя дочка 12 лет привела классного руководителя к директору, чтобы доказать, что ходить в брюках девочкам в школе можно». Виктория не из Канады, из Нью-Йорка. Ну, вот вам, пожалуйста, везде проблемы одинаковые и вопросы одинаковые. Так что вот вам привет из Нью-Йорка от ее ровесницы, которая поступает так же, как она. Ура. Я прощаюсь с вами.

ЯНИНА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Действуйте спокойненько, ни с кем не надо ругаться. Объясните завучу, тем более что она молодая, думаю, что она услышит, это, действительно, реальная помощь.

Пошли дальше. Мария из Твери, добрый вечер.

МАРИЯ: Здравствуйте, Дима. У меня довольно простой вопрос. Я его задавала ранее в сообщении, но вот сейчас мы с вами уже созвонились. Моей дочке 3,5 года. Она, к сожалению, не может играть сама. Ей обязательно всегда нужен кто-то, или что-то, ну, чтобы ей придумали какое-то интересное занятие. Дела какие-то свои делать можно, если она, либо спит, ну, сейчас она уже не спит, у нее нет дневного сна, или она не дома, допустим, где-то там, в детском саду или она гуляет с папой. А, если она не занята, то она начинает слоняться из угла в угол, она начинает проказничать. Осложнено это еще тем, что она…

Д.ЗИЦЕР: Проказничать?

МАРИЯ: Ну, проказничать это значит, что это она не знает, чем заняться. Она не подходит к своим игрушкам, она не рисует. Я ей говорю – доченька, заинька, давай вот пойдем вот это, сколько-то я ее могу десять минут занять. Но у нас родился второй ребенок, родилась вторая дочка прекрасная, и я боюсь, что она может как-то покалечить или повредить ее. Потому что младший ребенок, допустим, я занята, я ее укладываю спать или я ее кормлю, и я так резко, быстро не могу отвлечься. Мне хочется, чтобы ребенок маленько мог себя как-то занять, хотя бы полчаса времени, этого было бы достаточно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте вопрос.

МАРИЯ: Ну, вот, как сделать так, чтобы…

Д.ЗИЦЕР: Как сделать так, чтобы она сама себя заняла?

МАРИЯ: Да, чтобы она, ну, понятно, что постоянно с ней играть невозможно. Сколько-то времени я ей могу уделить, но и хотелось бы, чтобы какое-то время она могла играть сама.

Д.ЗИЦЕР: Да, Мария, я понял. Чего будем делать? Ладно, я понимаю, выйдите из шока, все хорошо. Значит, смотрите, имеется девочка 3,5 лет, очаровательная, любимая, прекрасная и так далее, которая в силу возраста, отчасти, может быть, в силу характера не очень умеет себя занимать. В силу возраста – это ключевое здесь, вот честное слово. Отчасти не очень умеет себя занимать. Теперь, замечательная, лучшая на свете мама Мария, я не иронизирую, действительно считаю вас лучшей на свете, говорит – доченька, у меня есть для тебя целых два занятия, ты можешь поиграть и порисовать. Или я ошибаюсь, есть что-нибудь еще?

МАРИЯ: Поиграть, порисовать, она умеет, любит лепить, вырезать, много занятий всяких разных абсолютно. Но обычно на это ответы все – нет, я хочу играть только с тобой, потому что с тобой интересно.

Д.ЗИЦЕР: Но не хочет абсолютно точно. Она умеет, но не хочет. Теперь, как поступает мама Мария, когда она чего-то не хочет? Она не делает, если она может себе это позволить, правда?

МАРИЯ: Да, она не делает, но в то же время она начинает, я говорю, заниматься вредительством. То есть я говорю, допустим, давай мы с тобой Анечку уложим, это младшая дочка, я положу ее спать, и у меня останется больше времени, чтобы поиграть с тобой, то есть мы сядем, с тобой поиграем.

Д.ЗИЦЕР: Так, и она?

МАРИЯ: Начинаются крики, капризы, она начинает специально будить младшую дочку и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Конечно. Почему же она это делает?

МАРИЯ: Не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Сейчас ваша реплика. Ну, знаете, конечно. Я не задаю вопросов, на которые собеседник не может ответить. Мария, точно можете. Почему же она это делает, особенно в такие моменты?

МАРИЯ: Ну, не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Почему в тот момент, когда…

МАРИЯ: Детская ревность.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, детская ревность, для справки, ничем не отличается от взрослой. Ну, конечно, ревность.

МАРИЯ: Ну, понятно, ничем, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, отлично, все. Я же говорил, что знаете. Ревность, конечно, ревность. Значит, теперь, что это значит? Это значит, во-первых, что, первое, эта ситуация вот так, как вы ее нарисовали, неисправима, на мой взгляд. Но не расстраивайтесь и не пугайтесь, мы придумаем какой-нибудь способ.

Если, например, вот давайте перенесем это на взрослую ситуацию, если вас ревнуют к кому-то, что можно сделать? Какие варианты есть? Продолжаем размышлять вместе.

МАРИЯ: Показать, что поводов для этой ревности абсолютно нет.

Д.ЗИЦЕР: А как мы будем показывать? Я согласен с вами.

МАРИЯ: Ну, если, допустим, как, если ребенок бодрствует младший, то можно играть всем вместе, чтобы она показывала игрушки младшей.

Д.ЗИЦЕР: А, если спит? Нет-нет, давайте про взрослых теток и дядек. Как показать?

МАРИЯ: Ну, просто у нас таких вариаций не было с супругом, потому что мы не ревнивые. Но так показать, допустим, если это, допустим, мой друг и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. То есть показать, то есть продемонстрировать правду, в нашем случае повода нет для ревности. Мы говорим, слушай, ты можешь быть со мной и наблюдать, посмотри, пожалуйста, при нем, как ты мне важен, я тебе покажу, пожалуйста, мне ничего не стоит показать, потому что ты мне очень важен, или очень важна, и так далее.

Теперь, с вашей 3,5-летней девочкой я бы посоветовал вам вести себя абсолютно так же. Например, вот сейчас будет сложный совет и, скорее всего, вы со мной поспорите, но вы поспорьте, мы поговорим про это. Например, в ситуации, укладывание давайте отложим, давайте возьмем все остальные ситуации, когда, не знаю, вы кормите маленькую или что-нибудь еще, пусть она будет с вами, чего вам жалко-то? И пусть кормит ее вместо вас, заметьте. Да, она будет промахиваться ложкой, и младшая будет вся в каше или, я не знаю, в чем. Ну, и что? Любовь дороже. Мария?

МАРИЯ: Да, это-то понятно. Просто маленькая еще совсем маленькая, ей 2 месяца, она еще такая крошка.

Д.ЗИЦЕР: Но нам же надо с вами, Мария, но нам же надо с вами, чтобы они были лучшими подружками на всю жизнь, правда?

МАРИЯ: Ну, да. Мне хочется наладить между ними отношения.

Д.ЗИЦЕР: Вот, и наладить это можно только одним способом, вот поверьте мне. Только, если старшая понимает, кто ей младшая. Я бесконечно в таких ситуациях повторяю эту свою формулу. Старшая должна понимать, кто ей младшая. Если младшая, не переносите на себя, сейчас будут жесткие слова, я не имею в виду вашу семью, если младшая это просто человек, которая лишила ее мамы или вообще испортила ей жизнь, то ничего, кроме очень сильного неудовольствия, я это говорю, чтобы не использовать другое слово, не вызывает эта младшая.

МАРИЯ: Это понятно.

Д.ЗИЦЕР: А вот, если младшая – это человек, который меня сделал ответственным и старшим, если я младшей выбираю одежду, и мама покупает то, что я говорю, советую маме купить, если я выбираю для младшей еду, мама мне помогает понять, что она ест, что она не ест, что можно, что нельзя, и так далее. Более того, если моя мама Маша такая чудесная говорит мне – слушай, подержи ее на руках минутку, специально, она, конечно, одним глазом мама Маша будет косить и смотреть, что все в порядке. Если мама Маша мне дает в руки ложку и говорит – покорми, или рожочек, я не знаю, чего она сейчас ест, это совершенно другой уровень отношений.

МАРИЯ: Так она ее безумно любит. Старшая безумно любит младшую. Она говорит – мама, чем тебе помочь, давай я принесу тебе памперсы. Мы ходим выбирать с ней.

Д.ЗИЦЕР: Ну, действуйте, пользуйтесь.

МАРИЯ: Ее к этому готовили.

Д.ЗИЦЕР: Так и действуйте. А что не так-то? Вы кормите младшую, ну, отлично, и старшая кормит младшую вместе с вами. Она не хочет играть, это важнее, она чувствует в этот момент, что другая маленькая девочка любимая, на самом деле, лишает ее любимого человека. Ну, и что она должна чувствовать, кроме раздражения сильнейшего, на ваш взгляд?

Вот вы бы, что чувствовали по отношению к мужу, например? Притом, что вы не ревнивая, но он говорит – дорогая, ты знаешь, у нас вот новая сотрудница на работе, я вечера должен проводить с ней. Не то, что у меня с ней шашни или любовь какая-то. Слушай, ну, нам интересно друг с другом, я ей нужен. И чего будет с Машей?

МАРИЯ: Ну, понятно, недовольство, раздражение.

Д.ЗИЦЕР: Маша превратится в ревнивую из не ревнивой. Теперь, единственный способ, который есть, это способ другой. Если ваш муж скажет о том, что, слушай, у нас новая сотрудница на работе, ей нужна моя помощь, пошли со мной, давай вместе, на самом деле, этим займемся. И Маша увидит, что нет повода для ревности, и все чудесно, и все прекрасно, и так далее, все всех любят, все отлично. Она не будет заниматься ничем сама, короче говоря, сейчас. Давайте я коротко это сделаю, не будет.

МАРИЯ: Это понятно.

Д.ЗИЦЕР: Мы уходим на рекламу. Я договорю чуть-чуть. Можете повесить трубку и послушать два предложения.

Обещал я две фразы договорить Марии, вот эти две фразы. Короче говоря, не будет она в 3,5 года заниматься самостоятельно чем-то, пока вы с малышкой занимаетесь чем-то. Просто она должна быть частью этого процесса. Ничего тут, на самом деле, не поделаешь, да ничего и не надо поделывать, поверьте мне.

Кроме этого могу добавить такую, знаете, простую народную мудрость – вы еще будете очень-очень скучать по времени, когда она говорила «я хочу все делать только с мамой». Подключайте ее смело. Вы изумитесь, насколько она взрослая, самостоятельная и насколько чудесные советы она вам дает. Я желаю вам удачи.

Виктория из Казани, здравствуйте.

ВИКТОРИЯ: Здравствуйте, Дима. Приятно вас слышать. У нас с мужем очень четкая позиция по поводу покупки телефона ребенку. То есть мы считаем, до окончания начальной школы телефон категорически не нужен. Он один, в общем, никуда не ходит, его встречают, его провожают. И портить зрение и вообще всю голову телефоном мы бы не хотели. Ребенок с нами категорически не согласен. Он говорит, что телефон ему просто необходим, потому что, во-первых, у всех есть телефон, потом он хочет, как все играть в игры и носить его в школу. Дома, в принципе, он тоже особо телефоном не интересуется, но вот в школу прямо очень нужно.

Д.ЗИЦЕР: Вопрос?

ВИКТОРИЯ: И у нас такие споры возникают, я даже не знаю, как его убедить, что все-таки не нужно ему покупать телефон. Мне просто жалко его зрение, что он будет сидеть в школе 45 минут, потом 15 минут на перемене он будет сидеть в телефоне, и потом еще 45 минут он опять сядет за книги, будет учиться.

Д.ЗИЦЕР: Ужас какой. Так, может, надо купить телефон и пусть не учится и книги пусть не читает? Как вы разрулили здесь, что важно, что не важно?

ВИКТОРИЯ: Ну, мне кажется, все-таки, во-первых, я разрулила так, что самое важное это его здоровье. И тратить его зрение на смотрение в экран мне бы не хотелось.

Д.ЗИЦЕР: Вик, ну, давайте потихонечку начнем. Ах, какие у меня сегодня, слушайте, всевышний и слушатели посылают мне сегодня удивительные темы. Спасибо вам огромное. Значит, смотрите, вы говорите – я не хочу засорять его голову телефоном. Вместо этого немножечко получается, что вы засоряете его голову жаждой телефона. Он, вероятно, думает об этом довольно много, бедняга. Мне кажется, что это тоже засорение головы не хилое, извините за выражение. Это раз. Ну, так просто, это так, для разминки.

Следующий пункт. Вот смотрите, нет, давайте сначала предследующий пункт. История про зрение. История про зрение, ну, к сожалению, или, к счастью, Вик, не очевидна. Не очевидна, вот честное слово. Не очевидна история про телефон, про связь сегодняшнего телефона со зрением. Ну, погуглите, поищите в интернете. Очень разнятся на эту тему всякие исследования. Более того, реальных нет.

Притом, что сейчас уже, знаете, я 10 лет назад, когда говорил эту фразу, мне отвечали, ну, так сказать, противники моей позиции, говорили – ну, подожди немножко, сейчас просто еще мало времени прошло, сейчас пройдет больше времени, и мы посмотрим. Ну, прошло больше времени, слушайте, телефон это все-таки уже, можно сказать, эпоха телефонная уже, ну, чуть меньше 20 лет, во всяком случае, смартфонам. Нет ничего на эту тему, ну, правда, нет.

Теперь, вы правы, что вы связываете телефон, ставите в один ряд телефон с книжками, тетрадками. Ну, напряжение зрения, так или иначе, существует. Но напряжение зрения это объективная реальность, и телефон выделять в отдельную группу не верно.

Следующий блок. Когда он говорит вам – я хочу телефон, а вы говорите – у нас нет аргументов, чтобы его убедить в том, что он не нужен. Ну, Вик, ну, вы же явно совершенно умная женщина, вот я с вами разговариваю, но ведь, если нет аргументов, что это означает?

ВИКТОРИЯ: Ну, у нас есть аргумент, мы ему так объясняем, что покупка телефона, ну, я все время, конечно, упираю на зрение, что покупка телефона, она может…

Д.ЗИЦЕР: Ну, он же вас раскроет, Вика, что вы потом будете делать? Он же раскроет вас. Он раскроет вашу эту ложь, так сказать, во спасение, раскроет и перестанет верить про все остальное. Вам это зачем? Ведь он сидит в классе, по его словам, я противник позиции «я хочу телефон, потому что этот телефон есть у всех». Ну, давайте договоримся, в этом смысле мы согласны. Но у него в классе его одноклассники совершенно не ослепли, слава богу, и зрение у них не ухудшилось. И поэтому он понимает, что что-то здесь не так из того, что мама с папой говорят. Что мы будем с этим делать-то?

ВИКТОРИЯ: Ну, все-таки я бы не хотела, чтобы он забивал голову вот этими, знаете, играми, быстрая информация, картинки. Какое-то такое, знаете, быстрое получение удовольствия через картинки и отсутствие учебы.

Д.ЗИЦЕР: Вика, какой вопрос вы мне задаете? Давайте мы договоримся, у нас минутка до конца этого часа, чуть больше. Какой вопрос вы мне задаете?

ВИКТОРИЯ: Вопрос такой. Я бы все-таки его хотела убедить в том, что телефон ему до окончания хотя бы начальной школы просто не нужен, и мы ему его не купим, и как-то это вот…

Д.ЗИЦЕР: Ничего не получится. Нет, подождите, это разные позиции. Первое, я хочу его убедить, что телефон ему не нужен. Ну, как не нужен? Он приходит и говорит, сейчас неважно, кто прав, говорит – мама, он мне нужен. Почему тебе нужен телефон, сынок? – Потому что я хочу играть, потому что я хочу искать что-то в интернете, потому что я хочу играть с одноклассниками, общаться и так далее. А мама говорит – не нужен. Как не нужен? Мама, я же тебе рассказываю, что он нужен. Мам, чего с тобой разговаривать, если я говорю, а ты все равно этого не слышишь. Это позиция номер один.

Позиция номер два – он тебе нужен, а мы тебе его не купим. Это возможная позиция. Но тогда не путайте его, так и надо говорить – ну, что делать, сынок, мы тебе его не купим. Почему? Потому что мы боимся, боимся испорченного зрения, боимся, и так далее. Но просто это не связанные вещи.

ВИКТОРИЯ: Ну, так мы ему тоже говорим.

Д.ЗИЦЕР: Если вы задаете мне вопрос, как его лучше обмануть, я не смогу вам ответить, я не знаю. И мне кажется, что это нехорошо обманывать.

ВИКТОРИЯ: Да не обманывать, а просто, как донести до ребенка.

Д.ЗИЦЕР: Поэтому совет, который я могу вам дать, донести до него невозможно эту позицию, потому что эта позиция, на мой взгляд, не верна, и на взгляд вашего сына, и на взгляд его друзей, не верна. Ну, чего же тут донести.

Что можно сделать? Можно сесть с ним, с вашим разумным, прекрасным мальчиком и поделиться с ним своими волнениями, своими сомнениями, и вместе подумать, как в этой ситуации быть. Может, договориться про телефон, в который я играю на выходных, может быть, что-то еще. Услышьте его, я вас умоляю, пожалуйста. А у нас после новостей второй час.

Я должен сказать вам огромное спасибо, друзья, очень-очень много сегодня добрых слов. Правда, спасибо вам огромное. Из Краснодара, из Петербурга, из Твери, из Москвы, из Казани, из Нидерландов, из Канады. Слушайте, спасибо вам большущее. Мне очень приятно и очень важно это читать и слышать. Я буду очень-очень стараться, обещаю вам. Спасибо.

На линии у нас Регина из Звенигорода. Здравствуйте, Регина.

РЕГИНА: Добрый вечер, Дима. Я безумно рада, что дозвонилась сегодня. Я уже два года восхищаюсь вашим подходом к воспитанию.

Д.ЗИЦЕР: Не перехвалите, Регина, не перехвалите. Спасибо вам.

РЕГИНА: Нет. И воспитанию родителей.

Д.ЗИЦЕР: Давайте к вопросу.

РЕГИНА: За это отдельное спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо.

РЕГИНА: А у меня вопрос, наверное, простой, но я, честно говоря, не хочу ничего решать, пока вас не спрошу. Вопрос глупый. Ребенку 5 лет. Моя любимая доченька Ариша, скоро будет 5 лет, 1 января родилась, прямо в ночь, то есть Снегурочка моя любимая.

Д.ЗИЦЕР: Вот это да, двойной праздник.

РЕГИНА: Не то слово. Вопрос такой. Мой ребенок дико боится ходить к врачам делать уколы. Причем к нормальным врачам, к педиатрам мы идем на-ура, мы лучшие друзья, мы ей все рассказываем, ну, то есть все хорошо. Но как только заходит речь о том, что нужно идти и сделать укол даже в пальчик, во-первых, мы дойти не можем, а, во-вторых, мы стоим перед процедуркой, а, если мы зайдем, мы так орем. Нам еще ничего не сделали, дикий ор.

И, знаете, я даже не то, что она орет, и мне не стыдно, но мне ребенка жалко. И вот сейчас дали бумажку, нужно идти манту делать. Я на нее смотреть, и как я представлю, как это у нас все проходит, как мы с уколотым пальчиком ходим потом полдня и всем показываем, у нас слезы на глазах крокодильи. Как мне ребенка, я не знаю, ребенка убедить или помочь ей? Какие слова найти, что, наверное, это не так страшно, да, это неприятно, и мне самой очень дико, ну, как мне быть?

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, во-первых, я должен вам сказать, что это не то, что не глупый вопрос и не простой вопрос, это один из самых сложных вопросов. Потому что самые сложные вопросы, это вопросы, на которые, либо нет ответа, либо ты не до конца знаешь ответ. Я ровно в такой ситуации сейчас, вот я скажу вам правду.

Ну, давайте мы поразмышляем вместе. Скажите мне, пожалуйста, это всегда было? Или это началось с какого-то все-таки такого нехорошего впечатления?

РЕГИНА: Я думаю, это у меня ребенок, в принципе, знаете, такой достаточно упертый и конкретный. То есть, если ей что-то не нравится, вот у нас с горшком так случилось, а я мама, как сказать, и диктатор и демократ. И с горшком я в какой-то момент почему-то решила на нее надавить маленько, и у меня ребенок на горшок не ходил до 3-х лет, только в памперсы.

Д.ЗИЦЕР: Так вы не в том дело, что диктатор и демократ, вы, на самом деле, педагогический философ, вы знаете все ответы. Переходим к уколам тогда.

РЕГИНА: С уколами то же самое. Когда нужно было сделать уколы, прививки или нужно было сделать анализы перед какими-то манипуляциями, сдавать, я ее брала. И, конечно, ее дико заело. Но я брала ее в охапку, мы с ней сидели в этом кресле, она плачет, я ее держу крепко, и понимаю, что не надо это делать. Я понимаю, что мне это аукнется. Как с аллергией, раз, два, три, дальше, ну, дальше уже проблема. Здесь ровно то же самое. А ребенок у меня, знаете, крепкий, она у меня очень крепкая девочка, мое сокровище любимое. И вот я теперь понимаю, что сейчас, ну, мы уже год не ходили к врачу. Я, в принципе, ну, даже, если что-то надо, ну, не надо нам ничего.

Д.ЗИЦЕР: Регин, да я все понял. Подождите, знаете, это, как в старом анекдоте не очень приличном – дорогая, ты у меня такая умница. Вы только что проанализировали эту ситуацию лучше, чем это сделал бы я, вот честно. Значит, с горшком, вы говорите, вы передавили. А почему она потом стала ходить на горшок?

РЕГИНА: Ну, потому мы на 1,5 года, даже на 2 года мы ситуацию вообще отпустили. Ребенок хочет писать в памперс, писай в памперс, вместо горшка памперс, пожалуйста. И вот года 2, правда, мы эту ситуацию абсолютно, ну, и я вообще на нее…

Д.ЗИЦЕР: Отпустили.

РЕГИНА: Отпустила, да. А в 3 года сказала – у нас памперсы закончились, и ребенок потерпел день и сказал – хорошо, мама, ладно, так и быть, горшок.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Вообще-то только что вы рассказали главный способ, как быть с уколами, вот просто главный способ, на самом-то деле. Но мы с вами поищем еще немножечко, вот смотрите, давайте я читаю: «Работаю лаборантом. – Марина пишет, ну, прямо с листа читаю, не знаю, надеюсь, нет ничего неприличного. – Работаю лаборантом в детской поликлинике. Не стыдно, когда ребенок кричит от страха, а мерзко, когда на него начинает кричать мать «ты меня позоришь» и так далее». Ну, я понимаю, что вы это не делаете.

РЕГИНА: Нет, нет.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я скажу вам, что делать надо. Да я понимаю, все хорошо. Значит, смотрите, во-первых, если у вас девочка такая крепенькая, как вы говорите, и разумная, во-первых, там, где можно подождать, нужно подождать. Нужно, чтобы так же, как с горшком это зашло в нее интеллектуально. Это штука номер один. Вот, если можно потянуть, вы говорите – я тяну, вы правильно делаете, что вы тянете. Это первое. Это общий совет, подождите.

Теперь, отличный совет дает сейчас слушатель в чате, к сожалению, не знаю его имени, не могу процитировать вместе с именем, отличный, к которому я присоединяюсь. Вот человек пишет: «С уколами очень просто. Запишитесь на сдачу крови и возьмите ее с собой. Потерпите, пошипите и все».

И все, я не уверен про «и все», но модель абсолютно верная, и эта модель относится ко второму пункту. Поскольку она у вас разумная такая, покажите ей, как это происходит. Ни в коем случае только, чтобы она, не дай, бог, не заподозрила манипуляцию. Манипуляцию я совершенно никакую не советую. Пойдите, сдайте кровь при ней, вместе с ней. Пусть она увидит, на самом деле. Это мы начинаем с вами исправляющее впечатление.

Потому что где-то, ну, вы рассказали даже, где, было впечатление пагубное. Может, ей было и не больно, но от этой ситуации, когда меня держат, это такое, боже мой, и унижение, и мне так себя жалко, и так далее, и от этого, между прочим, она после этого ходит с этим пальцем и рассказывает, какая она героиня. Ну, героиня, да, отлично. Значит, соответственно это штука номер два. Это очень умно и очень точно. Подумайте, какие прививочки себе сделать раз, два, три, четыре. И она, любящая маму, в один прекрасный момент сделает это с вами.

И еще один момент добавлением, третий. Проверьте, пожалуйста, можно ли это сделать с проверенным и очень-очень приятным человеком дома. Можно, подсказываю правильный ответ, можно.

РЕГИНА: Да, я услышала.

Д.ЗИЦЕР: Но это должен быть такой прям врач, такой или такая чудесная с игрушками, штучками, дрючками, с которой вы сядете и чай попьете, и поболтаете, и так далее. Ну, заплатите в этот момент на 500 рублей больше, не знаю, как это устроено. Видите, мне повезло, у меня в детстве была такая врач когда-то, подруга моей мамы. Вот, действительно, повезло, я перестал бояться.

РЕГИНА: Ну, у нас врачи все наши друзья, но, конечно, медсестры, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так спокойненько. Мы ответили, на самом деле, три этапа. Первое, мы никуда не торопимся там, где можно не торопиться. Совершенно это иллюзия, где-то можно подождать полгода, где-то можно год. Нельзя, допустим, окей, мама ходит, мама делает, такое дело среди других дел, которые мы делаем. Вот и все, она вас подождет. И третье, соответственно, если и когда дома. Я верю, что при этом она может и сама в какой-то момент сказать вам – мама, давай, насмотревшись на ваши анализы из пальчика, из вены и так далее.

РЕГИНА: Ну, это есть такое. Видимо, нужно, действительно, несколько раз, чтобы она сама посмотрела, поняла, что это не страшно, и другим не страшно. Можем даже папу к этому привлечь, тоже папу отправить на какую-нибудь прививку.

Д.ЗИЦЕР: Папу, не папу, но потихоньку, не делайте из этого события просто, не делайте из этого серьезное событие.

РЕГИНА: Да, я услышала.

Д.ЗИЦЕР: Я прощаюсь с вами?

РЕГИНА: Спасибо большое, да.

Д.ЗИЦЕР: Пока, удачи. И приятных вам уколов и прививок, приятных, полезных и легких.

Евгений из Москвы, добрый вечер.

ЕВГЕНИЙ: Добрый вечер, Дима. Рад, что дозвонился. Хотел задать такой вопрос. У нас девочка, 5,5 лет. Ходим в сад, к сожалению, только на полдня. И проблема заключается вот, в чем, она часто просится, просите, в туалет. Причем ходит, ну, самое действие, движение, а по факту ничего не происходит. То есть само движение туда-сюда, туда-сюда. Так же на прогулках. В семье любят все ее, то есть она один ребенок у нас. Криков избегаем. Ну, конечно, бывают какие-то моменты, не без этого, но стараемся объяснять, спрашивать, почему то или это.

То есть вот вопрос такой, по медицинским показателям мы проверялись, так скажем, все отлично, никаких нареканий нет. И это продолжается на протяжении 1,5 лет уже и с переменным успехом. То есть бывает месяца 3, 4 вообще нет, не вспоминается об этом, то есть, как обычно ребенок по возможности…

Д.ЗИЦЕР: Евгений, да я готов дать вам ответ. Ответ будет неожиданный и очень странный – забейте.

ЕВГЕНИЙ: Вот так.

Д.ЗИЦЕР: Забейте. Я объясню, что я имею в виду. Есть вероятность или, вероятнее всего, это не само возникло, где-то что-то с чем-то у нее связалось эмоционально, где-то не отпустила, может, ее воспитательница, надеюсь, что этого не было, либо что-то еще, и она как бы начала, может, проверять. Я сейчас фантазирую, я понятия не имею, как было на самом деле. Но, если бы вы не сказали мне «мы были у врача», я бы сказал вам – на всякий случай сходите. Вы сказали, что вы уже сходили, у нас все нормально, у нас с почками, с мочевым пузырем, с чем я вас поздравляю от всей души.

Передайте, пожалуйста, воспитательнице, что, во-первых, дети не должны отпрашиваться в туалет, а должна быть просто атмосфера, когда человек встает и идет в туалет. Просто передайте воспитательнице, что это не очень прилично, когда человек должен объявлять «я иду в туалет». Это нормально, когда человек в детском саду или в школе встает и идет, извините, писать. Все остальное не нормально. Не нормально, когда человек в 5 лет должен отпрашиваться пописать. Вот вдумайтесь в это, это просто бред какой-то. Мы с вами взрослые мужчины, когда мы хотим в туалет, идем в туалет, все. И не сообщаем об этом всему миру.

Значит, это снимет две трети проблем, честное слово. Ну, просто это превратится в ее игру личную, она будет ходить, переходить и так далее. На прогулке она хочет в туалет, отлично, все, идем в туалет просто, и все. Не обращайте на это внимание, честное слово. Это какая-то эмоциональная ловушечка маленькая, вот мы когда-то про это говорили. Пройдет. Дима, точно пройдет? Точно, если нет медицинских никаких историй, точно пройдет. Вообще не фиксируйтесь на этом. Вот «забейте» самое точное слово, правду говорю.

ЕВГЕНИЙ: Да, потому что я обратил внимание, что дома находясь, она спрашивает – я хочу в туалет. Я говорю – ну, стоп, мы же дома, ты можешь спокойно пойти, никто не запрещает.

Д.ЗИЦЕР: Ну, даже не говорите «стоп», забейте, дорогой, забейте. Хочу в туалет. – Иди. Все, вот так. Теперь, но раз это дома происходит, вот у меня загорается небольшая красная лампочка на тему ее детского сада. Проверьте с воспитателем, проверьте с разными людьми, не должна ли она отпрашиваться в туалет, не вошло ли это в привычку. А дальше привычка усилилась, увеличилась, добавились эмоции к этому и так далее. Я думаю, что мы угадали с вами.

ЕВГЕНИЙ: Разговаривал с ней, так плавно заходил. Объяснила мне тем, что, ну, мы же в детском саду спрашиваем у воспитателя, они там чем-то занимаются, раз, иногда руку подняла, разрешите нам сходить.

Д.ЗИЦЕР: Идите, объясните воспитательнице. Либо пусть воспитательница каждый раз, когда она идет писать, присылает к вам смску или всем родителям – родители, можно я пописаю? Либо пусть она поймет, что базисная потребность человека в любом возрасте, а, тем более, человека в 5 лет это писать тогда, когда я хочу. Извините уж, что я говорю впрямую, но впрямую.

Что за бред? Что мы устраиваем нашим детям, ребята? Нормально, когда человек встает и идет в туалет, все. И тогда не будет никаких комплексов, никаких расстройств. Ну, мне прямо смешно про это говорить, я сейчас не в вашу сторону камешки, естественно. Просто поговорить про это и все. Ладно?

ЕВГЕНИЙ: Ну, ситуация такая уже стала напряженная, так скажем, в двух словах.

Д.ЗИЦЕР: Да, но эта ситуация расслабится. Ничего страшного, она в любом случае ее перерастет. Ну, просто мне не хотелось бы, чтобы замечательная девочка 5 лет должна была объявлять миру, что она хочет писать. Это бред какой-то.

ЕВГЕНИЙ: Да, потому что ей это самой мешает.

Д.ЗИЦЕР: Я прощаюсь с вами. Да я уверен, все, отодвигаем и действуем. Спасибо вам большое. Удачи.

ЕВГЕНИЙ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Павел из Одинцово, добрый вечер.

ПАВЕЛ: Добрый вечер, Дима. Первый раз до вас дозвонился, очень рад слышать.

Д.ЗИЦЕР: Поздравляю с почином.

ПАВЕЛ: Спасибо. У меня такой вопрос. Дочка, вот в ноябре будет уже почти 4 года, ходит в сад. И у нас сын младший, ему 1,5 с небольшим, присутствует, ну, мы ожидали, что будет и ревность, и все остальное. То есть вроде как и справляемся с этим, уже многое испробовали. Но все равно есть моменты, то есть, когда он сидит на стуле, сын младший, и, например, дочка подходит и его начинает убирать, сталкивать оттуда, вот она именно должна сидеть именно на том месте, где он. Или там когда-то что-то они не поделили, и переходит на прямо сильно, то есть там какие-то покусы со стороны дочки, какие-то вот прямо…

Д.ЗИЦЕР: Скажите мне, пожалуйста, я прослушал, сколько старшей?

ПАВЕЛ: Ну, почти 4, в ноябре 4 будет.

Д.ЗИЦЕР: Так, вопрос?

ПАВЕЛ: Вот как бороться вот с этим, я даже не знаю, это, может быть, и ревность, она, конечно, там – папа-папа, мама-мама, но мы проводим время одинаково практически.

Д.ЗИЦЕР: Я все понимаю. Вы, видимо, сегодня был похожий вопрос в первом часе, но ничего страшного.

ПАВЕЛ: Да, похожий был, я слышал.

Д.ЗИЦЕР: Я задам вам вопрос, который я задаю в таких случаях. Зачем младшей нужен старший? Мой грубый и любимый вопрос. Зачем ей?

ПАВЕЛ: Я понял. Она прекрасно, старшая понимает, что это ее младший братик, что это родной, близкий.

Д.ЗИЦЕР: Зачем он ей? Нет, он не родной и не близкий, перестаньте, это ваша фантазия. Зачем он ей?

ПАВЕЛ: Зачем? Ну, мы говорим, что вот играть вместе, чтобы они вместе проводили время, что они друг другу помогают и так далее, в таком плане.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а чем он может помочь, ему 1,5, он малявка еще для нее.

ПАВЕЛ: Ну, в играх там вместе время проводить.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, делаем две вещи. Вещь первая, она должна почувствовать, что он ее. Не в смысле не ваш, он ваш сын, все в порядке, я не отниму у вас ребенка. Он ее. Это человек, за которого я где-то несу ответственность, где-то принимают за него решение, он маленький. У меня есть много, у меня, у девочки 4 лет, есть много решений, связанных с братиком, начиная от одежды, и заканчивая его времяпрепровождением, не знаю. Много, это мои решения. Не мама с папой покупают ему одежду, а я покупаю, я. Это называется «присвоение» в педагогике.

ПАВЕЛ: Даже так.

Д.ЗИЦЕР: Происходит присвоение. Не в смысле – захочу, Добрыню живьем сожру, захочу, Добрыню в порошок изотру. А я несу за него ответственность физически, они зависит, я понимаю, что то, как он ест, вот я сегодня, если вы слышали, предлагал, чтобы старшие кормили младших, и ничего страшного. Кормить, играть и занимать, и одежду выбирать, и так далее. Я даю вам честное слово, это изменит половину этой ситуации.

ПАВЕЛ: Я понял. Ну, у нас это присутствует. То есть она помогает ему одеться, она помогает, то есть, когда они кушают, она его кормит.

Д.ЗИЦЕР: Когда последний раз она купила ему штаны?

ПАВЕЛ: Ну, такого нет у нас. Мы все это делаем от детей отдельно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я знаю, я понимаю. Вы меня не обманываете, но, если бы хотели, меня трудно обмануть. Значит, смотрите, половинчатые меры не действуют. Как девочку зовут у нас?

ПАВЕЛ: Полина.

Д.ЗИЦЕР: Я, Полина, понимаю, на самом деле, и гордиться могу, между прочим, и подружкам могу рассказывать – я своему-то штаны купила сегодня. Ну, вот буквально вот так, ну, правду говорю. И игры, и игрушки, и так далее. Значит, это первая часть. И эта первая часть, она главная, она вводная. Полина еще маленькая, вы справитесь с этим довольно быстро.

Теперь вторая часть. Она в определенном смысле противоположность первой на тему того, что она может его укусить, ущипнуть и так далее. Вот когда введется первая, через пару недель вы с ней поговорите очень серьезно и жестко. Не жестоко, а жестко. И поговорите вы с ней на такую тему – нет, мы не согласны, мы будем защищать его, так же, как мы будем защищать тебя, так же, как у нас в семье принято, что папа защищал маму, а мама защищала папу. Мы очень-очень тебя любим, Полиночка наша дорогая, и мы очень-очень любим его. Мы не можем тебе позволить делать ему больно. Вот прямо таким тоном, можно и пожестче немножко.

И тогда, но именно в таком порядке, и тогда все должно измениться. Потому что первое, что я вам посоветовал, это принятие это самое, зачем мне братик. А братик мне затем, что он у меня не просто родная кровь, дело хорошее, но мне в 4 года трудно понять, что такое родная кровь. То, что он ходит в штанах, которые я вчера купила с папой, это круто. А второе – это рамки, извините. Этого не будет, в нашей семье этого не будет. Мы даже не спрашиваем твоего мнения на эту тему. Ну, это мои слова уже, ей не надо их говорить. Это месседж – этого не будет. Все. Дерзайте.

ПАВЕЛ: Понял. Спасибо вам. Будем пробовать.

Д.ЗИЦЕР: Прощаюсь?

ПАВЕЛ: Да, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Пока, до свидания, всего вам доброго. И давайте-ка, я до новостей возьму одно коротенькое сообщение. Я с самого начала программы на него смотрю. «Я работаю тьютором с детьми с особенными потребностями. В классе инклюзии все дети в одной группе. Хотела узнать, как бы вы рассказали детям о том, что среди них есть сильно от них отличающиеся? Детям по 5 лет. Но интересны ваши мысли». И так далее, сокращаю, чтобы успеть.

Значит, сделал бы я это следующим образом, и советую это делать всем учителям, не только учителям, которые работают с инклюзией. Нужно поговорить с детьми, чем я особенный, вот на такую тему – чем я особенный. В 5 лет можно ли об этом разговаривать? Еще как. Вот пусть каждый человек, мы создадим такую атмосферу волшебную, подумает и скажет – чем я особенный. И кто-то расскажет, что у него очки, а кто-то расскажет, что он любит рок-н-ролл, и так далее. В первом круге мы расскажем какие-то очень-очень простые вещи, внимание – про себя, а не про других. Марина задает этот вопрос. Марин, про себя.

Теперь, еще раз, это работает, поверьте мне, отлично, и в 7 лет, и в 10 лет, и в 12 лет. Там немножко технологии надо менять, но принцип работает так. А дальше мы расскажем какие-то более глубокие вещи про себя о том, что мы любим, и о том, что очень важно, чего мы не любим. А потом мы заметим, что вокруг нас разные люди, и они устроены по-разному. А потом через месяц, другой мы сможем рассказать о каком-то человеке, чем он отличается от меня, и в чем мы сила от того, что мы такие разные.

Не верю своим глазам, у нас на линии Ольга из Владивостока. Ольга, у вас же ночь на дворе там, насколько я понимаю?

ОЛЬГА: Да, Дима, добрый вечер, доброй ночи. А я вам звонила уже в феврале, вы мне то же самое говорили.

Д.ЗИЦЕР: Вот это да. Это сколько у вас, полпервого, полвторого? Сколько?

ОЛЬГА: Полвторого.

Д.ЗИЦЕР: Полвторого. Ничего себе, вы полуночница какая-то. Ну, я слушаю вас. Очень-очень рад, что вы в такую позднь выбираете позвонить, правда, здорово.

ОЛЬГА: Спасибо большое. Дима, я к вам в феврале обращалась. У меня дочь, ей сейчас 7 лет, ее зовут Диана. Была у нас проблема при подготовке к школе, она отказывалась писать. Это решилось, как вы тогда и сказали, ситуацию отпустила, все, она сама взяла ручку в руки и сейчас не боится и пишет нормально.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так мы с вами молодцы, ура.

ОЛЬГА: Да, мы точно постарались.

Д.ЗИЦЕР: Да, мы.

ОЛЬГА: Конечно. Пошла в обычную школу, и мы столкнулись с проблемой поведения. Она делает вещи, которые в школе запрещены, нельзя. В общем, рекомендует учитель пока мягко, но со слов завуча, точнее, с ее слов завуч настаивает на комиссии. При окончании первой четверти, если ситуация не улучшится, рекомендовать настоятельно индивидуальное обучение. У меня два вопроса.

Д.ЗИЦЕР: Опишите, если можно, в двух словах.

ОЛЬГА: Примеры? Хорошо. На уроке говорит, что ей скучно, говорит, что не хочет делать математику. При других детях этого делать категорически нельзя со слов учителя. То есть говорить учителю «не хочу» нельзя. Вставать, когда заходит в кабинет завуч, забывает вставать. Бегает в столовой и подзуживает других мальчишек из других классов.

Учитель говорит, что на нее жалуются другие учителя. Она шумит в коридоре, а сейчас перемены в связи с пандемией в разное время. То есть у кого-то идут занятия, у кого-то перемена, и если Диана шумит, то вся школа на ушах. Зашла через другой вход, попросила ее проводить, она нечаянно пошла на второй этаж, поняла, что она, как говорится, накосячила, и стала убегать от учителей, когда они ее пытались там ловить. В общем, только поведение. Но на уроке она, правда, стесняется отвечать. То есть отвечает она, в основном, только в индивидуальном порядке.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а скажите мне, Оль, а что говорит Диана сама? Ну, вы же с ней разговариваете, что она вам отвечает?

ОЛЬГА: Она говорит, что скучно ей заниматься, что эта программа учебная ей не интересна. Я говорю – ты потерпи, потом посложней будет, давай с этого начнем хотя бы. Но так вообще говорит, что в школу ей ходить нравится.

Д.ЗИЦЕР: Это так? Ей действительно слишком просто? Подождите, Оль, это очень интересный вопрос.

ОЛЬГА: Нет, ей не очень просто, потому что у нее, мы проходили обследование, у нее есть задержка развития. Она медленнее читает, чем другие детки, не так быстро считает. Но опять же с того же февраля, когда мы с вами общались, она очень сильно выросла. То есть прогресс у нее прямо на лицо очень явный.

Ну, я не скажу, что, она абсолютно, интеллектуально она нормальная, но она не вундеркинд, то есть она не идет впереди паровоза. Но вот поведение мешает ей учиться. Она каждый день получает стресс. Дело в том, что, если она даже на уроке себя не контролирует, вот может карандаши разбросать, еще что-то, то она все это помнит, и потом ей стыдно, и она плачет.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Во-первых, давайте спокойно.

ОЛЬГА: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Спокойно, в каком смысле, это я нам обоим говорю. В каком смысле, вообще-то в домашнем обучении ничего плохого нет. Я не говорю, что вам надо бежать бегом на домашнее обучение. Но это важный момент для начала этого разговора. В домашнем обучении не просто ничего плохого нет. А бывает такое, что вне зависимости от поведения, честное слово, когда домашнее обучение намного лучше, чем обучение не домашнее. Просто про это надо договориться вначале, потому что немножечко, знаете, в вашем вопросе звучит такая немножко убежденность, что домашнее обучение это фу-фу-фу. Да вообще не фу-фу-фу.

ОЛЬГА: Нет, есть просто факторы…

Д.ЗИЦЕР: Вы явно нашу программу слушаете, я вообще довольно часто это советую просто.

ОЛЬГА: Вот я и хотела узнать, в каких случаях это советуете, если это не какая-то там осознанная ситуация. И есть фактор один очень важный, к сожалению, я практически не вижу, и я не смогу ей дать нормальное письмо. Например, письменное, поставить ей почерк я не смогу. То есть я сама пишу, но очень коряво. И вот в этом плане у меня проблемка. Все остальное, там окружающий мир, математика, это все семечки.

Д.ЗИЦЕР: Все решается. Значит, смотрите, еще раз, это было вступление про домашнее обучение. Подождите, мы никуда не летим. Это первое.

Второе. Владивосток чудесный город, между прочим, очень любимый мною, и во Владивостоке есть много школ. Я бы на вашем месте кроме всего прочего...

ОЛЬГА: У нас есть хорошие школы, но у меня нет финансовой возможности ее перевести в такую школу, в которой ей было бы действительно комфортно. У нас выбор только вот между обычной общеобразовательной или домашним обучением.

Д.ЗИЦЕР: А вы поговорите, я вот говорю вам, как директор частной школы, хорошая частная школа, хорошая по-настоящему, ее представители, во-первых, выслушают, а, во-вторых, иногда и с огромной скидкой возьмут, иногда и бесплатно возьмут, если поймут, что они действительно нужны. Я правду говорю. Поговорите, не стесняйтесь, это важный ключ родительский. Я не обещаю, что вас возьмут, естественно, я не знаю, о ком вы говорите. Но точно абсолютно на эту тему можно разговаривать, я даю вам честное слово. Это важный момент. Это момент номер два.

Момент номер три. Мне кажется, что вам не нужно ждать никакой школьной комиссии, а вам нужно самой пойти с ней к неврологу.

ОЛЬГА: Невролог в 5 лет смотрела, был диагноз так называемый…

Д.ЗИЦЕР: Давно.

ОЛЬГА: Подождите, я закончу сейчас быстренько. В 5 лет была минимальная мозговая дисфункция, аутичные элементы поведения, корректирующиеся педагогическими методами. Перед школой я сама ее сводила к неврологу и к психиатру, оба врача сказали, что ребенок абсолютно здоров.

Д.ЗИЦЕР: Бумажки есть у вас на это, да?

ОЛЬГА: Вообще не было претензий.

Д.ЗИЦЕР: Бумажки от этих людей у вас есть?

ОЛЬГА: Да. Это написано у нее в медицинской карте, в школьной.

Д.ЗИЦЕР: Очень хорошо, написано в медицинской карте. Теперь смотрите, следующий момент. Подумайте, каково ваше отношение к этому самому медицинскому свидетельству, о котором идет речь. Подумайте. Может, вы скажете, например, а, может, и не плохо, а пусть проверят, и я буду больше знать, или, наоборот, убедятся в том, что все в порядке. Или, может, вы скажете, нет, я не хотела бы, мне кажется, это стресс для ребенка, для меня и так далее, я хочу предпринять какие-то шаги раньше. Подумайте, пусть у вас будет ответ на этот вопрос. Не сейчас, не сию секунду. Но просто я не хотел бы, чтобы вы были в ситуации, когда решают за вас. Мне кажется, это в любом случае, что бы ни было, должна решать семья.

И последнее. Если вы решите все-таки сами уходить на домашнее обучение, делать что-то подобное, ну, вот, во-первых, мне справедливо пишет Максим из Москвы: «Рука может ставиться вообще лет до 11, не торопитесь». Я с ним согласен абсолютно.

ОЛЬГА: Я с этим тоже согласна. Но школа давит, они хотят, чтобы она сейчас писала. Я согласна, что можно с этим подождать.

Д.ЗИЦЕР: А на домашнем обучении давить не будет. Подождите, это первое. И второе, помните, пожалуйста, о том, что домашнее обучение это не обязательно обучение, при котором учит мама.

ОЛЬГА: А я не хочу ее из коллектива забирать вообще. А, ну, в этом плане, да.

Д.ЗИЦЕР: Подождите. Это другая тема. Речь не идет о том, коллектив, не коллектив. Речь идет о том, как ей не навредить. Если она, я бы не хотел этого, естественно, окажется в ситуации, в которой в школе ей не комфортно, учителя ее ругают, и она плачет, и так далее, выбирать нужно между другими вещами. Про коллектив я сейчас скажу, это будет последний пункт.

Поэтому помните, пожалуйста, о том, что, если вы в себе не уверены на тему письма, слушайте, можно посмотреть вокруг, я услышал, что вы не миллионер, все в порядке, но, во-первых, иногда за небольшую сумму денег можно договориться с каким-то молодым человеком, девушкой, студентом, который будет приходить и чему-то помогать учить. А иногда это могут быть знакомые, а иногда это могут быть соседи, есть много вариантов, даю вам честное слово, Оль, больше одного.

ОЛЬГА: Ну, понимаете, пока Диана не хочет из школы уходить сама. Вот, если она в садик не хотела ходить, то в школу она хочет ходить.

Д.ЗИЦЕР: Оль, мы же с вами разговариваем на всякий случай, правда?

ОЛЬГА: Хорошо, ладно, как вариант.

Д.ЗИЦЕР: Не хочет – не хочет. Пока и нет необходимости, вас не выгоняют. Но мы с вами пытаемся подстелить соломки, что называется. И последнее, если вы решите все-таки, и сложится ситуация так, что вы уйдете на домашнее обучение, школьный коллектив не является коллективом ультимативным. Потому что есть кружки, есть секции, есть студии, где так же точно есть…

ОЛЬГА: Ходим, третий год ходим в студию, да.

Д.ЗИЦЕР: Есть коллектив. Вот, собственно, и все. Вот вам весь ответ.

ОЛЬГА: Дим, вопрос такой, простите. Если мы не пойдем на домашнее обучение, как ее мотивировать, чтобы она вела себя там, ну, по правилам школы? Потому что я сейчас использую два метода, которыми…

Д.ЗИЦЕР: Невозможная история. Только, Оля дорогая, только в спайке с учителем. Ну, а как вы заставите? Только в спайке с учителем.

ОЛЬГА: У учителя свои методы. Учитель использует методы, против которых я категорически против. То есть мотивация оценкой, это, во-первых.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так, дружище, зачем же она у вас, Оль, ну, зачем же она у вас в этой школе-то тогда, господи?

ОЛЬГА: Ну, не говорите. Но другого варианта пока нет.

Д.ЗИЦЕР: Ей 7 лет, и в 7 лет бывают ситуации, когда мама говорит – котик, я решила, а дальше делает так, чтобы это было понятно, и чтобы ребенок не был травмирован и так далее. Ну, зачем? Если ей там плохо, с одной стороны, с другой стороны, вам не нравятся методы, которыми работают учителя, ну, зачем? Лучше вы это решите, чем за вас это решат, понимаете, какая штука?

ОЛЬГА: Ну, и с этим не тянуть, получается?

Д.ЗИЦЕР: Получается, что вот все, о чем мы поговорили, сесть, спокойненько подумать, хотите, переслушайте по пунктам, наверняка у вас появятся собственные пункты, и принять спокойненько решение. Я обещаю вам сейчас торжественно, что, если вы захотите позвонить еще разок через недельку на эту тему, мы пустим вас в эфир. Вы напишете просто сообщение.

ОЛЬГА: Ну, через неделю рано, ну, понятно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, когда сообразите, через две недели, мы не бросим вас, я вам обещаю. Но спокойно принимайте решение. Нет, решение не должны принимать за вас, его должны принимать вы. Думайте, решайте, если нужно, советуйтесь. Удачи вам. Привет Владивостоку любимому.

ОЛЬГА: Всего хорошего. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Олеся из Москвы, добрый вечер.

ОЛЕСЯ: Добрый вечер, Дима. Знаете, такой вопрос у меня, ну, он не сильно проблемный, так сказать, нюансы. Вот у меня сын, ему 12 лет. У него всегда есть потребность примерно 4 раза за час подойти, меня или папу обнять и сказать, что вот, мама, я тебя люблю, или, папа, я тебя люблю. Это происходит примерно 4 раза в час.

Д.ЗИЦЕР: Ну, праздник любви.

ОЛЕСЯ: Ну, как-то для 12-летнего мальчика, может быть, это слегка навязчиво?

Д.ЗИЦЕР: А вопрос-то, в чем? Нормально ли это?

ОЛЕСЯ: Да, это нормально ли это, да?

Д.ЗИЦЕР: У меня вопрос простой к вам. А сколько у вас до него было 12-летних мальчиков, Олеся?

ОЛЕСЯ: Да нет, он старший.

Д.ЗИЦЕР: Ноль. У вас первый 12-летний мальчик. Нормально, конечно, сплюньте, радуйтесь изо всех сил, что у вас такой нежный мальчик. Это, к сожалению, изменится, причем, может быть, в ближайшее время, потому что он взрослеет. Это чудесно. Я дам вам один совет в последние семь секунд перед рекламой – сами как-нибудь подойдите к нему, вот так же, как он к вам, и вы, и папа, и просто обнимите его и скажите – котик, мы так тебя любим. Чудо произойдет.

Добрый вечер, Галина из Челябинска.

ГАЛИНА: Добрый вечер, Дима. Я немного волнуюсь, так что…

Д.ЗИЦЕР: Как вы?

ГАЛИНА: Волнуюсь.

Д.ЗИЦЕР: А я сам волнуюсь. А что вы думаете, я не волнуюсь, что ли? Ничего себе, с Челябинском разговариваю.

ОЛЕСЯ: Нет, по вам я вообще даже…

Д.ЗИЦЕР: В Челябинск у меня была одна из последних поездок перед всеми этими карантинами, и, между прочим, сейчас новая вырастает у меня, может, я и буду у вас в самом конце октября, между прочим, если пустят, и если народу можно собираться. Я вас слушаю.

ОЛЕСЯ: Очень хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Да, согласен, сам радуюсь.

ОЛЕСЯ: Да, начнем. Ребенку 4,5 года. Вот у нас, знаете, сейчас такая проблема, она в садик не хочет ходить. И вот сейчас у нее какой-то кашель появился, вот это, наверное, уже в течение трех недель. Мы как бы уже к врачам сходили к разным, и к терапевту, и к ЛОРу, и к аллергологу. Мы сейчас у аллерголога наблюдаемся, сдаем анализы. Возможно, это и аллергическое.

Д.ЗИЦЕР: Правильно.

ОЛЕСЯ: Но она как бы еще предположила, что, может быть, из-за того, что вот она в садик не хочет ходить, что, возможно, у детей бывает такое. Вот я в этом не сильна, конечно. Ну, еще двое детей постарше есть, но я с этим как бы не сталкивалась, честно. У нас, может быть, этого не было, не знаю. И вот сейчас такая ситуация. Я сейчас не знаю, что мне делать.

Во-первых, вот ей 4,5 года, я до сих пор не работаю, не могу на работу выйти, потому что периодически вот она на больничном, вот такая история. И сейчас вот я думаю, мне продолжать водить в этот садик? А желания у нее нет, она говорит – мне там, мама, скучно, и я постоянно про тебя думаю. Я говорю – ну, я тоже про тебя думаю, но, что делать, все дети ходят в садик и как бы надо же тебе общаться с детьми.

Д.ЗИЦЕР: Галина, давайте вопрос, а то можем не успеть.

ГАЛИНА: Вот, извините, и у меня к вам такой вопрос, мне что делать? Посоветуйте мне, пожалуйста, продолжать водить в этот же садик даже, если она как бы не хочет?

Д.ЗИЦЕР: Или?

ГАЛИНА: Или попробовать поменять садик. Хотя я думаю, что я поменяю, наверное, все-таки проблема…

Д.ЗИЦЕР: А я расскажу вам, что бы я сделал. Во-первых, она сейчас у вас дома последнюю неделю?

ГАЛИНА: Да, вот мы три недели дома с ней.

Д.ЗИЦЕР: Простой вопрос у меня к вам. Что с нашим кашлем?

ГАЛИНА: Вот кашель, знаете, то он как бы, вот она заиграется, все хорошо, у нее пропадает кашель.

Д.ЗИЦЕР: Ну, просто, подождите, я задаю другой вопрос. Поскольку ваш врач предположил, что это психосоматика, соответственно, если три недели она дома, а не в садике, кашель должен пройти. Либо это не психосоматика. Ну, что, это простой вывод. Если она дома кашляет, тогда…

ГАЛИНА: Да, кашель есть. Но он, то пропадает, то появляется.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Значит, смотрите, Галина, мне кажется, что надо сделать следующее. Она же у вас умненькая наверняка, ей 4,5, значит, мы потихонечку.

ГАЛИНА: Ой, очень, она уже пытается…

Д.ЗИЦЕР: Я уверен. Слушайте, сядьте вместе с ней и попробуйте с ней сформулировать, как со взрослой, но только на детском языке, попробуйте сформулировать вообще-то, что она ищет в кавычках в садике. Что в садике, на самом деле, ее увлекает. Что там должно быть, или что там есть такого, что она любит, и так далее. Там, как вы понимаете, разное может появиться. Может, она скажет, что у нас повар варит такую кашу, что я прямо пальчики облизываю, и так далее. Или она скажет – у меня есть там друг Сережа, подружка Оля, и так далее. А, может, она про что-то скажет – а это мне не очень нравится, и так далее.

Во-первых, вы удивитесь, но уже это может помочь ситуации. Потому что, если вы вместе с ней, вот с этой умненькой девочкой своей сформулируете, что в этом садике всякого разного хорошего и так далее, ей будет, зачем туда идти. А, да ты что? У тебя друг Сережа? Да ты что? А во что вы сегодня будете играть? Да ты что? Как интересно, а вечером расскажешь мне? И так далее. То же самое про кашу. Подождите, дайте я договорю, я боюсь, что мы выйдем в цейтнот. То же самое про еду, то же самое про все, про все.

Если мы с вами предположим, что выяснится, что этот садик-таки не очень, и она предложит вам причины, по которым садик так себе, так может быть, тогда это будет принцип поиска нового садика. Потому что вы правы, может, в новом окажется все то же самое. А так вы с ней сформулируете вместе – слушай, я хочу, чтобы в садике было вот это или вот то. Я специально сейчас не привожу ничего конкретного в пример, чтобы вам не навязывать ничего. Теперь давайте, ваша реплика.

ГАЛИНА: Я забыла, чего хотела сказать.

Д.ЗИЦЕР: Забыли, что хотели сказать. Тогда, слушайте…

ГАЛИНА: Я хотела сказать то, что она там особо-то, нет у нее прямо таких подружек, вот, в чем дело еще.

Д.ЗИЦЕР: Ну, в этом дело тоже. Галь, попробуйте с ней про это поговорить. Не в смысле поговорить – надо, чтобы у тебя подружки были. А вот, как я вам советую. Если бы она была постарше лет на 5, я бы вообще сказал вам – возьмите лист бумаги и напишите один, два, три, четыре, пять, что в этом садике хорошего, что мне нравится, почему туда стоит ходить. Потом сказал бы разделить это на две половинки, а со второй стороны напишите, почему не стоит. Но, поскольку она маленькая еще, этого делать мы не будем. Мы просто поговорим с ней конкретно, что в этом садике всякого разного хорошего. Оставьте сейчас подружек, которых нет. Вы будете с ней говорить не о том, чего нет, а о том, что есть.

ГАЛИНА: Подождите, а что в ситуации, я не понимаю, ну, что она мне скажет…

Д.ЗИЦЕР: А я расскажу вам еще раз. Это очень просто. Это даст ей, в первую очередь, понимание того, зачем туда стоит ходить или не стоит. Вот сейчас вы мне говорите, что вы мне говорите – она в садик не очень хочет ходить. Я вас спрашиваю – почему? Вы говорите – да я не знаю, чего-то не хочет, говорит ей скучно. «Скучно» это слабое слово, и под этим словом, скорее всего, ничего не скрывается. Надо помочь ей, вот мы в 4,5 года, мы мыслим очень-очень конкретно. Конкретно понять, зачем туда стоит идти.

Стоит идти, чтобы видеть воспитательницу Марию Ивановну, я ее очень люблю. Отлично. Стоит идти, чтобы поесть вот этой еды. Прекрасно. Стоит идти, чтобы поиграть в эту игру, у меня ее дома нет, а в садике есть. Супер. Стоит идти, потому что горка у нас в садике вот такая. Конкретно.

И дальше, когда вы с ней про это поговорите, вы попробуете еще раз, и поговорите с ней вечерком раз, другой, третий, слушай, а что было, а во что ты играла, и так далее. И тогда вы сможете решить искать другой садик или, на самом деле, поволноваться про что-то другое и добавить какие-то факторы. Галина, я должен с вами прощаться.

ГАЛИНА: Дима, спасибо вам огромное.

Д.ЗИЦЕР: И вместе с вами я должен прощаться со всеми.

«Любить нельзя воспитывать», друзья, завтра в начале 6-го на радиостанции «Маяк». Пока.