Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

100 минут. О метрополитене. Легенды петербургского метро

07.10.2020 17:00
Выпуск 158 слушать скачать
Педагог Дима Зицер и новые вопросы от мам, пап:
- Вопрос о маленьком мальчике и контактах с бабушкой и другими родственниками. Стоит ли как-то помочь, или он привыкнет и сам научится? Уйдёт ли стеснение?
- Сын, 15 лет, портится кожа из-за питания. Можно ли как-то его наставить, или разговаривать с подростком бесполезно?
- Курение вейпа подростками. Вред и польза, мода и не только. 7 класс, 13 лет.
- Вопрос об экзаменах ОГЭ. Стоит ли помогать с выбором, или сын сам сможет определиться?
А также о роли старшей сестры, увлечением мангой в школьном возрасте и вездесущей учёбой.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Да, друзья, вот и я, привет. «Любить нельзя воспитывать».

Не будем терять времени. Знали бы вы, как я вчера жалел о том, что прочел так мало сообщений, поэтому давайте-ка сразу к делу. Настроимся во время песенки, которую советуют нам наши дети, и после этого начнем беседовать.

А на линии у нас Наталья из Москвы. Наталья, здравствуйте.

НАТАЛЬЯ: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: А мне, между прочим, рассказали о вас один секрет. Я знаю, что у вас сегодня день рождения. Правда?

НАТАЛЬЯ: Верно, да, именно так.

Д.ЗИЦЕР: Вот это да. Наталья, я от всей души вас поздравляю и желаю вам самого главного на свете, а именно, любви и тепла от своих любимых. От всей души, правда.

НАТАЛЬЯ: Спасибо вам огромное. Спасибо. Я живу уже недели три с вами, я слушаю подкасты. И такой у меня вопрос, Дима, к вам. У нас мальчик, 2,5 годика ему, и у нас такая ситуация. Когда мы собираемся в гости к бабушке, к знакомым, он этого очень ждет. Он прямо говорит именно, там, Артем, мы едем к бабушке, он такой счастливый. Но, когда мы заходим домой к ним, либо к бабушке, либо к друзьям, у него начинается эмоциональный такой всплеск, он начинает кричать, он начинает плакать, он прячется за нас. И минут 10-15 он не идет на контакт. И я переживаю.

Д.ЗИЦЕР: Прикольно.

НАТАЛЬЯ: Что с этим делать, как на это реагировать. Я начинаю его отвлекать. Но вот 10 минут он даже не слышит этого.

Д.ЗИЦЕР: Наталья, а скажите мне, пожалуйста, когда они к вам приходят в гости, происходит то же самое?

НАТАЛЬЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Происходит то же самое. То есть это не то, что вы идете в гости, это у него такая реакция на людей, с которыми он не живет, с которыми он видится, условно говоря…

НАТАЛЬЯ: На людей вообще, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так вывод напрашивается сам собой. Нет-нет, не напрашивается вывод про то, что не надо гостей звать, на самом-то деле, а напрашивается вывод следующий. Ну, давайте сами. Я последние пару недель, вот, раз вы со мной живете, как вы сказали, вы, наверное, знаете, у меня такая привычка появляется постепенно, я говорю о том, что, мне кажется, слушатели сами могут разрулить почти все. Ну, что? Если он реагирует слишком эмоционально на других, чего делаем?

НАТАЛЬЯ: Ну, я пыталась, мы, когда вот ездим в дороге, то есть я ему рассказываю, куда мы едем, то есть я его готовлю, что мы там будем делать рассказываю. Но когда потом он видит, он начинает убегать.

Д.ЗИЦЕР: Браво.

НАТАЛЬЯ: Вот прямо буквально ситуация была недавно, мы прямо бабушку ждали у дверей, заезд на территорию нашего комплекса, и он прямо ждал, мы танцевали, мы пели, он увидел бабушку в машине, все прекрасно. Но стоило бабушке выйти из машины, все, он спрятался за дерево, и прямо – нет, нет, нет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. У меня к вам два вопроса тогда. Во-первых, я думаю, что путь вы выбираете абсолютно правильный. Нужно стать для него, ну, если вы помните «Божественную комедию» Данте, Вергилием, то есть таким проводником, экскурсоводом в этот мир. Но это более сложный этап, давайте сначала простой этап. Слушайте, ну, прячется он за дерево, и чего? Ну, прячется.

НАТАЛЬЯ: Ну, да, я рассказываю, но даже контакт, я говорю – ой, Леш, смотри, там у нас бабушка приехала. Ну, да, бабушка это, тетя у нас, неважно.

Д.ЗИЦЕР: А он стоит себе за деревом или, так сказать, за вами спрятавшись, за вашей ногой.

НАТАЛЬЯ: И плачет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, нет, он плачет не от этого, нет. Наташ, от чего он плачет? Ну-ка, ну-ка?

НАТАЛЬЯ: Ну, первое у меня, что был страх, что, может быть, его заберут, может, контакт с мамой.

Д.ЗИЦЕР: Нет.

НАТАЛЬЯ: Нет?

Д.ЗИЦЕР: Нет, я уверяю вас совершенно. На мой взгляд, сейчас мы сравним наши гипотезы, но, по-моему, это совершенно не так. По-моему, история следующая. По-моему, его маме, замечательной Наташе, у которой сегодня день рождения по случаю, еще раз я ее поздравляю, мне кажется, его маме очень-очень важно, чтобы он контактировал с окружающими, прямо очень-очень важно.

Мне кажется, этот юноша маму Наташу очень любит, и я его понимаю, безусловно, и чувствует ее эмоциональное состояние. Но его внутренний настрой или его характер входит в диссонанс с этим, я бы сказал. Неважно сейчас, по какой причине – привычка, характер, страх, испуг какой-то, «страх» слишком сильное слово, и так далее. И, мне кажется, что сталкиваются два таких вот, знаете, ледокола, с одной стороны, любимая мама, с другой стороны, то, что я чувствую изнутри.

Рецепт, переходим к рецепту, если я прав, конечно. Рецепт следующий. Да бросьте вы, господи, ну, пусть прячется. Это все. И не готовьте его эмоционально ни к чему. Ну, то есть, как ни к чему, Дима? Да совсем ни к чему, Наташ. То есть вообще ни к чему? Ага, вообще ни к чему. Ну, скажите, конечно, не надо его держать, так сказать, за «просто чурбан дома», скажите, конечно, к нам придет бабушка или мы пойдем к бабушке, и пусть порадуется. Не надо его накачивать эмоционально, он эти эмоции вам и выдает потом.

Более того, он выдает их, на мой-то взгляд, с разочарованием в себе. Ну, потому что, ну, как же, как же, я же так готовился и тут такой швах со мной произошел. И все вместе до кучи. Бросьте. Это штука номер один. Это первая часть рецепта. Давайте проверим, насколько я внятен.

НАТАЛЬЯ: Ну, у меня единственный вопрос, когда на улице, да, это все можно обыграть. А вот мы пришли в гости, мы к чужим, ну, не к чужим, а к нашим друзьям, грубо говоря, дверь закрылась, вот он плачет, мы у порога. Оставить его, то есть мы раздеваемся, идем общаться, а он плачет?

Д.ЗИЦЕР: Нет. В моей гипотезе заключена и эта штука. Мне кажется, он совершенно не будет плакать, во всяком случае, со временем. Потому что, ну, сейчас он, действительно, еще раз, гипотеза, эмоционально перегрет. И поэтому сейчас ближайший раз, когда вы придете в гости к бабушке, он по привычке может закапризничать, ну, и так далее, по привычке.

Но когда он обнаружит, что любимые родители совершенно его не насилуют на эту тему, и не пристают к нему, а просто говорят ему – тебе помочь раздеться, это все. Потому что сейчас в этом нужна помощь – помочь раздеться, давай разденемся, давай пойдем. И забивают в этот момент на всякие общественно, так сказать, принятые нормы типа подойди, поздоровайся, расскажи стишок. Я знаю, что вы этого не делаете, я утрирую специально, что нужно сказать вот это вот все. Забейте, и он потихонечку в это войдет. Это первая часть. Я обещаю вам, что он потихонечку в это войдет. Ну, кроме всего прочего, он маленький, 2,5 года, ну, чего там.

НАТАЛЬЯ: Понятно.

Д.ЗИЦЕР: А вторая часть следующая. Мне-то кажется, что хватит и первой, но на всякий случай, знаете, на всякий случай мы упомянем и вторую. Будьте с ним просто в это время. Ну, пришли в гости, ну, он же все равно для вас самый близкий в этих гостях. Самый близкий человек это он?

НАТАЛЬЯ: Конечно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. Ну, и пошли, и посмотрели, чего у них там, я не знаю, какие у них игрушки, какие у них тарелочки, чего там со стола можно схватить быстренько, пока никто не видит, или пока видят. Все.

НАТАЛЬЯ: Все поняла, хорошо. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Не приставайте. Ни в коем случае, Наташ, не приставайте к нему на эту тему, которая «поздоровайся, попрощайся, протяни руку, челку назад, челку вперед», вот это вот все.

НАТАЛЬЯ: Бабушка говорит – ну, все, ладно, не буду трогать, бабушка говорит или дедушка, ну, ладно, я пошел своими делами заниматься, все, давай, раздевайся. И вот они уходят, когда мы к ним в гости, например, то есть вот так вот. Так мы и продолжаем, правильно?

Д.ЗИЦЕР: Очень хорошо. Да, конечно. Бабушка с дедушкой, смотрите, бабушка с дедушкой, которые его обожают, конечно, их просто надо подговорить. Слушайте, ему надо успокоиться, надо снизить этот эмоциональный фон, это простая задача, решаемая задача, все будет хорошо. Прощаемся?

НАТАЛЬЯ: Все, хорошо. Да, спасибо, Дим, большое.

Д.ЗИЦЕР: Поскольку у вас сегодня день рождения, с которым я очередной раз вас поздравляю, вы сегодня как раз можете потренироваться, ну, или когда там у вас гости будут, вот тогда и тренируйтесь.

НАТАЛЬЯ: Да, хорошо, будем. Спасибо, всего хорошего.

Д.ЗИЦЕР: Пока, удачи вам. Всего доброго, до свидания.

На линии у нас Рустам из Набережных Челнов. Рустам, здравствуйте.

РУСТАМ: Здравствуйте, Дима. У меня сыну 15 лет. У него переходный возраст, и у него портится кожа, прыщи и так далее. Мы считаем, что это из-за питания, потому что он, в основном, как говорится, чай, сладости и так далее. Никак не можем уговорить его питаться, так скажем, ну, не знаю, нормально это правильное слово, неправильное, правильное питание.

Д.ЗИЦЕР: А сколько ему, скажите, пожалуйста?

РУСТАМ: 15 лет.

Д.ЗИЦЕР: Ему 15 лет. Ну, не знаю, уж послушаете вы меня или нет, но я скажу то, что думаю. Слушайте, надо отстать. Простите за самоцитирование, у меня есть такая книжка, называется «О бессмысленности воспитания подростков», я ее упоминал как-то уже пару раз. Я расскажу вам, в чем там основная мысль.

Основная мысль в том, что когда мы имеем дело с молодым человеком 15 лет, 16 лет, даже 14 лет, они так заняты, они заняты пересмотром своих взглядов на мир. Они заполнены до краев, у них много-много, чего происходит, им совсем-совсем не до нас. Ну, такая проблемка. Проблемка? Конечно, проблемка с точки зрения родителей.

Теперь, чего нам с этим делать? Нам, во-первых, смириться с тем, что в 15 лет наше влияние, мягко говоря, ограничено. Вы это уже заметили, это точно абсолютно, я даже не задаю вам никаких вопросов, вы точно это заметили.

РУСТАМ: Да, согласен. Я не авторитет пока.

Д.ЗИЦЕР: Не пока, не пока, а вы короткий период не авторитет. Слушайте, я в очередной раз в этой программе с удовольствием цитирую любимое мое высказывание Марка Твена, который сказал: «Когда мне исполнилось 13 лет, мой отец внезапно поглупел. Каково же было мое изумление, когда мне исполнилось 18, он поумнел обратно». Это очень точно. Он сейчас видит вас и маму, ну, не поглупевшими, конечно, но, тем не менее, имеющими к нему меньшее отношение, чем это было 3-4 года назад.

Поэтому делать можно только следующее. Можно делать так, чтобы дома была вкусная еда разная. Можно отстать от него, потому что это только фактор раздражения. Ему сейчас очень важно доказать в этом возрасте, что он самостоятельная личность, которой он и является. И жалко, если он это будет доказывать вам на базе еды, то есть совать в себя всякую гадость, иногда не гадость, но, так сказать, что менее полезно, чем зеленый салат, не знаю, и так далее. Все, дома есть еда, мама с папой ее обеспечили, мама с папой садятся ужинать, он садится иногда, раз в какое время, я полагаю, к ним и ест то, что дают, иногда ест сладости.

На одну тему могу вас успокоить на сто процентов, вы сами, в общем, ответили на свое опасение – для переходного возраста характерны изменения гормональные, правда? Поэтому прыщи так называемые возникают у двух третей, чтобы не сказать у девяти десятых молодых людей в этом возрасте.

РУСТАМ: Да, понятно. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Извините, что я не дал вам никакого волшебного рецепта, но вообще-то это волшебный рецепт. Прямо волшебный рецепт, честно. У вас парень взрослый дома, вы можете с ним общаться на разные темы, вы можете с ним дружить, вы можете с ним спорить, это совершеннейшее чудо. Ну, еда, ну, так сказать, еда, все будет хорошо, не волнуйтесь.

РУСТАМ: Спасибо, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Прощаюсь с вами. Всего вам доброго, молодому человеку привет.

РУСТАМ: Всего доброго.

Д.ЗИЦЕР: Надежда из Барнаула, добрый вечер.

НАДЕЖДА: Здравствуйте, Дима. Я являюсь слушателем вашей программы, фанаткой, можно сказать. Уже один раз звонила, и вы мне помогли в одном вопросе с моим сыном.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо.

НАДЕЖДА: Мы как раз искали точки соприкосновения по поводу опасных ситуаций. Тот момент у нас был улажен.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и, слава богу.

НАДЕЖДА: Но ведь ребенок растет, и приходят, к сожалению, какие-то новые проблемы. Я думаю, тут буду я не одна такая, кто столкнулся с курением вейпов. Мы с сыном тоже по вашей методике, ну, я понимаю, что это правильное отношение, когда родители с сыном разговаривают в нормальном тоне, на-равных, объясняют, доказывая, допустим, вред тех же вейпов. Такую беседу мы проводил неоднократно.

Д.ЗИЦЕР: Сложный, сложный вопрос. Возраст, скажите мне, пожалуйста, сколько ему лет?

НАДЕЖДА: Сейчас 13. В продолжение темы, сейчас 13. Уже первый раз это было в 4-м классе, потом в 6-м классе, и вот сейчас он в 7-м классе. И в начале года, насколько я понимаю, первая ситуация у нас была, мы его застукали с вейпом в 7-м классе. И причем это была очень сложная ситуация для нас. Моя мама была, можно сказать, при смерти, и когда я приехала домой, почувствовала запах, я сыну говорю – сын, я понимаю, что это такое, можешь даже не отнекиваться. Он говорит – да, мам, да, я действительно курил. Я говорю – почему это все произошло? Он говорит – потому что я переживал за бабушку. Как бы тут мы объясняли, я говорю – ты понимаешь, что, если бы врачи, когда очень сильно боятся за своего пациента, начали бы курить, и пациент бы не выжил.

Д.ЗИЦЕР: Ой, Надь, я понял. Слушайте, вопрос ясен.

НАДЕЖДА: Вопрос не в этом.

Д.ЗИЦЕР: А вопрос, в чем тогда?

НАДЕЖДА: Ближе к делу, да. Когда папа уже говорит так – сын, ты уже взрослый, тебе 13 лет, и мы неоднократно разговаривали по этому периоду, поэтому, если ты такой взрослый, берешь на себя ответственность за свое здоровье, как ты сейчас берешь и куришь, хотя он нам в тот раз сказал – я все понял, не буду. Он говорит – я тоже с себя беру слово, что, если я тебя еще раз увижу с куревом, то ты берешь на себя ответственность, что твой телефон будет разбит.

Д.ЗИЦЕР: О, господи.

НАДЕЖДА: Потому что отец считает, что телефон это источник, скажем так, негативных…

Д.ЗИЦЕР: Да ладно, Надежда. Ну, давайте с вами… И что, он после этого покурил еще или пока не курил?

НАДЕЖДА: Еще раз да, покурил. Его отец достал, и он телефон разбил. Сейчас отношения между сыном и отцом…

Д.ЗИЦЕР: Да подождите, дайте мне слово сказать, Надь, подождите секунду. Смотрите, хотите, я за вас расскажу. Сейчас отношения между сыном и отцом испорчены, я все понимаю. Теперь скажите мне, пожалуйста, до того, как мы поговорим про вейпы, мы говорили много раз, я, в общем, ничего нового не скажу, но скажу несколько слово. А что будет дальше? Если он покурит теперь, отец сломает ему ногу?

НАДЕЖДА: Я сама не знаю, что делать, и нахожусь между двух огней как бы. Я не знаю, как их помирить, они не хотят идти на… Как говорится, мужик сказал, мужик сделал, другой говорит – ну, да, я забыл.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Мы говорим с вами сейчас про вейп? Или про отношения папы с сыном? Давайте определимся, разные темы.

НАДЕЖДА: Разные темы.

Д.ЗИЦЕР: Я знаю, что выбрал бы я. Я выбрал бы отношения.

НАДЕЖДА: Я бы выбрала отношения отца с сыном, потому что впереди, я понимаю, подростковый период, он только начался, но впереди вся жизнь.

Д.ЗИЦЕР: Вот смотрите, я скажу вам вот, что. Во-первых, скажите мне, в вашей семье курит кто-нибудь? Просто так, из любопытства.

НАДЕЖДА: Нет, у нас очень плохая генеалогия, как раз там ХОБЛ, астма бронхиальная, и это все сын знает, и он видел, как дед умер от ХОБЛа. Он очень в плохом состоянии.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, Надь, вы понимаете, почему он начал курить, правда же?

НАДЕЖДА: Нет, ну, как, я понимаю, и мы об этом говорили, что это веяние времени, что это модно, это круто, это вкусно.

Д.ЗИЦЕР: Это веяние времени. И у него в классе наверняка, 13 лет, на мой взгляд, ничего там вкусного нет, но дело совершенно не в этом. В 13 лет это рано, на мой взгляд, не о чем даже говорить, давайте я свое мнение озвучу. Но это произошло. Значит, у него в школе или в среде друзей такая атмосфера, такая обстановка и так далее.

Теперь отложим на секунду вейп, хотя это неприятно, безусловно, отложим его на секунду. Вот смотрите, есть папа и сын. Значит, у папы и сына разладились отношения. Почему разладились? Ну, вы понимаете, судя по всему. Ну, потому что вообще-то были сказаны неверные слова. Что значит, если ты будешь курить, я тебе телефон разобью? Тогда нужно и следующий шаг сделать – я тебе руку сломаю, ногу сломаю, и так далее.

НАДЕЖДА: Ну, он уже сказал об этом – я тебя в другую школу переведу.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. А дальше, что, он ему испортит ему жизнь окончательно? Цель папы – испортить ему жизнь? У папы нет ни одного шанса, вот передайте ему, у него нет ни одного шанса, особенно таким путем.

Вот какой-то слушатель пишет мне, как обычно такие сообщения инкогнито без подписи: «Не телефон, а что-то другое надо было надрать». Я отвечу этому слушателю, а заодно и вы послушаете. Ну, тогда это цепочка ненависти. Тогда это закончится в тот момент, когда через годик, два у сына будет достаточно сил, чтобы сказать отцу, не дай, бог, еще раз руку на меня подымешь, ты увидишь, что будет. Значит, мы же туда с вами ходить не хотим, правда же, ни в коем случае?

НАДЕЖДА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Значит, нужно делать что-то другое. Вот мы сейчас с вами послушаем новости, а после этого поговорим. А вы пока подумаете, что можно было сделать, и вы знаете ответ, Надь.

Напомню, на линии у нас Надежда, разговариваем мы о молодом человеке 13 лет, который очень-очень поссорился с папой из-за курения вейпа собственного. Надежда, вы с нами, да?

НАДЕЖДА: Да, я с вами. Но, к сожалению, я не смогла ответить на вопрос, что мне делать.

Д.ЗИЦЕР: Да перестаньте. Нет, что можно было сделать, в первую очередь, изначально. Ну, смотрите, давайте я поговорю чуть-чуть совсем, а вы возразите мне или не возразите, а согласитесь. Значит, смотрите, в этом возрасте, как мы говорили только что в предыдущей беседе с предыдущим слушателем, шансы очень малы, что человек прислушается к родителям по такому поводу. Очень-очень малы. У него приобретается собственный опыт. Это первое.

Шансы, что человек из-за силового давления поступит так, как ему не хочется поступать, в принципе, стремятся к нулю. То есть, вероятно, в 13 лет его еще можно заставить, силой заставить сделать то, что хочет отец или мама. Но внутреннего согласия вы не получите никогда.

Теперь, почему он продолжил курить и после того, как папа ему сказал, так сказать, надо бросить, иначе я тебе телефон разобью? Потому что, правильный ответ, потому что хотел. Надь, потому что хотел.

НАДЕЖДА: Да, мы с ним об этом разговаривали, он говорит – да, ну, я хотел попробовать, да, я забыл о том, что вы мне говорили.

Д.ЗИЦЕР: Более того, а что вы такого говорили-то? Вы говорили, пугали, условно говоря, если ты поступишь так-то, я отниму у тебя что-то, что…

НАДЕЖДА: То последствия будут такие-то.

Д.ЗИЦЕР: Да, последствия будут такие-то. И в этот момент мы продемонстрировали, сейчас будет жестко, держитесь, но зато правда, и последствия будут такие-то. Взрослый человек отнял у него его вещь, то есть украл, по сути, уж извините меня за это слово, и уничтожил эту вещь. Это сильно.

Чему же научила его эта история? Давайте подумаем с вами. Эта история научила его следующему. Первое – мой папа несправедлив. Папа может взять чужое, вообще, на раз. Первое. Второе – я для папы никто, не важен. Почему я ему не важен? Потому что он не считается с моими чувствами, он считается со своими. Он очень злится, он огорчен, я все понимаю, возможно. Но с моими чувствами он не считается, я сейчас не про курение, а про телефон. То есть он способен меня лишить чего-то, что я люблю. Зачем? Это не его вещь, телефон, это вещь вашего мальчика. Так уж получилось, я понимаю, что вы ее купили, вероятно, но эта вещь-то принадлежит ему, вы же не в ренту ему сдали ее, правда? Он не снимает ее у вас, так сказать, на время, это его вещь.

Теперь, с этой точки зрения, я не знаю, ваш сын раскладывает это по полочкам, таким образом, или нет, но я при этом точно знаю, что ему очень…

НАДЕЖДА: Раскладывает именно так.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Но ему очень-очень обидно. Вот мне пишут сейчас: «Чужое, он это не заработал». Сейчас я, друзья, отреагирую на сообщение.

Значит, смотрите, что с этим делать? Делать с этим остается следующее. Если вы, действительно, искренне хотите моей помощи, но мне не хватает вашего мужа в этом разговоре. Уж не знаю, как вы ему будете это объяснять.

НАДЕЖДА: Ну, знаете, тут тоже проблема в том, что он говорит – ты слишком много разговоров ведешь с сыном, он твоих разговоров не понимает. Ну, вы тоже об этом сказали, что он меня не слышит в этом возрасте.

Д.ЗИЦЕР: Альтернатива-то какая?

НАДЕЖДА: Ну, вот он говорит, что тогда я включаю силовой ресурс.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Он не боится мальчика этого через два года? Ваш муж не боится? Ему не страшно, он такой смелый? Он не боится силового ресурса с обратной стороны? Он не боится времени, когда он будет старенький, и ему понадобится помощь, и он ее не получит? Он этого не боится? Почему? Это же вообще-то очень страшно. Его наверняка в детстве учили, судя по тому, что вы рассказываете, что на силу всегда есть другая сила. Более того, его наверняка в детстве учили, к сожалению, судя по тому, что вы рассказываете, что надо дать сдачи, если тебя обижают. Можете не сомневаться, сын даст сдачи. Я не знаю, как это будет, я вам этого не желаю, даю вам честное слово.

Поэтому, если вы спрашиваете, нам, в общем, надо заканчивать этот разговор, но, если вы спрашиваете моего совета, совет один. Ваш муж, мне кажется, должен пойти к вашему сыну, я не уверен, что он это сделает, потому что через голову вряд ли мне удастся ему это передать, объяснить эту ситуацию, объяснить, что ему было очень страшно, объяснить, что он был очень-очень огорчен, объяснить, что он не совладал с собой. И, внимание, сейчас будет сложно, попросить прощения за это поведение.

А после этого сказать приблизительное следующее, сказать – сынок, мы с мамой очень-очень огорчены. Мы понимаем, что тебе 13 лет, и мы не можем тебя отлавливать по всему городу. Мы хотим тебе сказать, что мы очень хотели бы, очень-очень, чтобы ты не курил. Знай, что мы находимся с мамой здесь. Любая помощь, которая в наших силах, для того чтобы ты не курил, будет тебе оказана, я тебе обещаю, любая.

Помощь бывает разная, помощь бывает иногда психолога, иногда действительно нужны ежевечерние разговоры, иногда смсочку человеку нужно присылать «не кури, пожалуйста, я тебя люблю», и так далее. Вот это помощь, это называется помощь, а все остальное называется насилием. Вот, Надежда.

НАДЕЖДА: Спасибо большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я думаю, что я с вами прощаюсь. Мужу передайте. Мне не кажется, что он вас послушается, но в любом случае передайте ему, пожалуйста, что я всегда готов с ним на эту тему поговорить. Я прощаюсь.

А относительно сообщения: «Чужое, он это не заработал». Ну, и что, что он это не заработал, какая связь? В семье, друзья, есть общесемейный бюджет. И самое гадкое, что мы можем сделать с нашими близкими, это шантажировать их деньгами. Самое гадкое, это, когда муж, например, жене говорит – я больше зарабатываю, значит, я решаю. Или, наоборот, жена мужу. Или еще хуже, когда мы маленького человека, маленького шантажируем деньгами.

Естественно, он не заработал, ну, и что дальше? В этом смысле он не влияет на процесс, мы несем за него ответственность. Если мы хотим, чтобы он научился ответственности, он должен понимать, что деньги это общий бюджет. И решения бюджетные со временем, во всяком случае, когда человек взрослеет, принимаются вместе, вот, собственно, и все. Потому что в противном случае мы дойдем с вами до страшных результатов.

Знаете, есть родители, я слышал о таких, которые говорят – я не позволю в своем доме. И возникает вопрос – у вас сын угол снимает? Вы что, пускаете к себе его из чего, из жалости, из презрения? Что за бред, ребята? Это, конечно, общие деньги, он их не заработал, ну, и что? Это деньги семьи. Я иду дальше, если будет время, я с удовольствием с вами про это поговорю, если будут вопросы.

Татьяна из Москвы, здравствуйте. Татьяна? Нет Татьяны. А я тогда еще поговорю с удовольствием, пока у нас следующий слушатель не позвонил. Ну, давайте вдогонку еще немножко.

Пишет мне Татьяна тоже, к слову сказать, из Калининградской области. «Причем здесь вообще телефон и то, что ребенок начал курить? Тут надо разговаривать сначала с родителями. Через год этот ребенок вазу разобьет, если не об отца, и так далее».

Татьян, ну, жестко, но я, в общем, с вами согласен. По сути, телефон здесь ни при чем, конечно. Если есть проблема, для нас проблема, эту проблему надо решать. И решать ее нужно стараться по-человечески. По-человечески это не силой. Вот еще раз, друзья мои дорогие, поймите, я не просто не в восторге от того, что 13-летний ребенок курить начинает, я, в общем, в ужасе, я разделяю ваш ужас. Я думаю, что это очень-очень плохо. Я думаю, что это никуда не годится.

Но снова, ему в этот момент нужна поддержка, нужно сделать его сильнее, для того чтобы он мог сказать – «я могу бросить» или «я могу быть не таким, как другие». А, если мы действуем силой, мы его ослабляем, мы делаем его слабее.

Татьяна у нас, судя по всему, на линии все-таки? Татьяна?

ТАТЬЯНА: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот, здравствуйте. Где же вы?

ТАТЬЯНА: Дима, добрый вечер. Спасибо большое за вашу передачу. К сожалению, не всегда получается посмотреть, послушать, поэтому заранее прошу прощение за вопрос, возможно, повторяюсь.

Д.ЗИЦЕР: Ничего, я с удовольствием повторю ответ, если он у меня есть.

ТАТЬЯНА: Спасибо. У меня сыну 15 лет, он учится в 9-м профильном физико-математическом классе. Впереди ОГЭ. Ему не нравятся ни физика, ни химия, основные дисциплины, которые у него идут. Кем он хочет быть в дальнейшем, он не знает. А классы все будут делиться на профили. В зависимости от этого нам надо сдавать экзамены. Как я могу помочь ему определиться с выбором?

Д.ЗИЦЕР: А зачем вам помочь ему определяться с выбором? Он определился с выбором, насколько я понимаю. Он не хочет сдавать ни физику, ни химию.

ТАТЬЯНА: Да, но тогда ему придется сдавать какие-то профильные дисциплины другие, к которым нужно готовиться. А он ни к чему не готовится.

Д.ЗИЦЕР: Ну, например, география и обществознание. Ну, и что? Ну, и сдаст. Слушайте, смотрите, ну, давайте, ладно, я так сейчас резко вам ответил прям, сразу дал ответ. Ну, давайте попробуем про это поговорить. Значит, смотрите, есть ОГЭ. Давайте расскажем, во-первых, не все слушатели знают, как устроен ОГЭ, экзамен по окончании 9-го класса. Экзамен устроен следующим образом. Есть два обязательных экзамена, это русский язык и математика, и есть два экзамена по выбору, которые ученики, которые дети выбирают сами, к чему они тяготеют, или что им проще, я сейчас про это скажу, и так далее.

Теперь, я должен вам сказать, вот сейчас будет совет учителя и совет директора школы. Я советую детям всегда сдавать то, что им проще сдать из двух дополнительных экзаменов. Вот я могу объяснить свою логику, если нужно, или, если она ясна, мы пойдем дальше. Ясна или объяснять?

ТАТЬЯНА: Лучше объясните.

Д.ЗИЦЕР: Я объясню. Значит, смотрите, экзамен вещь условная, как мы с вами понимаем, правда. Теперь, если мы исходим из того, например, что у нас есть человек, увлеченный физикой, который жить не может без физики, то, на самом деле, этот человек физику сдаст, он ее выберет, ему физику будет сдавать легко, интересно, и так далее.

Если человек, и таких детей много, чтобы не сказать большинство, в 9-м классе, вот, как ваш сын, он говорит – слушай, мам, я еще не знаю, я имею право не знать. Это очень-очень важно. В 15 лет человек имеет право не знать, что он будет делать через три года. Мы же с вами не знали год назад, что мы будем делать в этом году, правда?

ТАТЬЯНА: Конечно.

Д.ЗИЦЕР: Это лучшее доказательство. Не знали. А лицо делаем такое перед детьми, как будто знаем. Мы не знаем. И они не могут знать. Жизнь сложна, жизнь многогранна. Нынешнее поколение детей, на мой взгляд, это люди тонкие, потоньше нас будут, которые чувствуют, что время меняется очень-очень быстро. Ну, вот эпоха, в которую мы сейчас живем, доказывает это действительно однозначно, это неубиенная карта, вся эта история с коронавирусом и так далее, да и много-много, с чем.

Значит, надо выбирать то, что я сдам легко, что я сдам по кайфу, на самом деле, говоря простыми словами. Что это, я не знаю, может, это литература, может, это действительно география, как я упомянул, может, это история, может это много-много чего. Это мой ему совет совершенно искренний. Экзамен ОГЭ это экзамен не сложный, поверьте мне, не сложный.

ТАТЬЯНА: Просто дело в том, что, если он будет оставаться в этом же классе и в 10-м, ему нужно сдавать физику и химию, для того чтобы перейти. Он не хочет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, зачем же нам мучить этого мальчика замечательного вашего? Ну, зачем нам его мучить?

ТАТЬЯНА: Нет, ни в коем случае как раз не хочу его мучить.

Д.ЗИЦЕР: Ну, зачем он там будет оставаться, если он не любит физику и химию? Ну, зачем? Может, у вас великий литератор дома растет или географ великий.

ТАТЬЯНА: Он, как мальчик в 15 лет, хочет пойти по пути наименьшего сопротивления. Поэтому ему кажется, что все другие дисциплины…

Д.ЗИЦЕР: Ах, как вы знаете про мальчиков в 15 лет. Ну, две минутки отдохните, мы вернемся. Интереснейший разговор.

Татьяна, вы же не убежали никуда? Вы тут?

ТАТЬЯНА: Нет, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Ничего, если я вас поругаю?

ТАТЬЯНА: Можно, почему нет.

Д.ЗИЦЕР: Выдержите, да?

ТАТЬЯНА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что сказать «все мальчики 15 лет идут по линии наименьшего сопротивления», это примерно то же самое, что сказать «все бабы дуры» или «все мужики козлы», если хотите. Вам не кажется?

ТАТЬЯНА: Ну, я же могу равняться на своего сына. Я ни в коем случае не хочу никого обидеть и сказать, что все идут, но мне кажется, что это такой немного сложный возраст, и поэтому, конечно…

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, подождите секунду. А у вас простой возраст, Татьян? Вы идете по пути наибольшего сопротивления обычно? Смелее.

ТАТЬЯНА: Ну, стараюсь наименьшего, но получается наибольшего.

Д.ЗИЦЕР: Все, получается наибольшего. А вы не хотите, чтобы он в отличие от вас научился идти по пути наименьшего сопротивления и не попадал в ситуации, когда выбирается наибольшего?

ТАТЬЯНА: Мне бы хотелось, видимо…

Д.ЗИЦЕР: Я такие философские немножко вопросы задаю. Но вот, смотрите, мальчик в 9-м классе. Ну, зачем ему делать то, чего он делать не хочет, если он может легко сдать экзамены какие-то другие? Вот зачем ему это? Ну, чему он научится, если он будет сдавать физику и химию, которые он не любит в 9-м классе, мучиться, страдать и так далее? Чему он научится-то от этого?

ТАТЬЯНА: Я, наоборот, это не приветствую. Но дело в том, что у нас профильная школа, и у нас нет общеобразовательного класса. Все классы делятся, либо физический, либо биологический, либо юридический.

Д.ЗИЦЕР: Ну, хорошо, пойдет в биологический или юридический. Но тогда мы решаем другой вопрос. Но ведь сейчас мы говорим следующее – у нас такая школа, поэтому, как сказано в прекрасной книге старой, надобно страдать. Ну, разве это так? Разве мы хотим его научить, что другие люди будут решать за него, как ему жить? Разве это так?

Мне кажется, что в вашей школе, надеюсь, замечательной школе он может себя найти. Но явно, судя по вашим словам, еще раз, явно не в физическом классе. Пусть сдает то, что он хочет сдавать. И, если вам удастся облегчить его жизнь и сделать так, чтобы он, вы это называете «пойдет по пути наименьшего сопротивления», но сделать так, чтобы ему было полегче, мне кажется, вы можете повесить себе орден «чудесная мать», разве не так? Но разве ваша роль в том, чтобы усложнять?

ТАТЬЯНА: Для этого и звоню вам, чтобы спросить совета.

Д.ЗИЦЕР: А я и даю его сложным путем философским. Мне кажется, что действовать нужно следующим образом. Мне кажется, что надо сажать вашего замечательного сына и сажать себя рядом с ним, и болтать с ним о том, как сделать так, чтобы этот год, а этот год точно будет сложным, мы уже видим, он уже сложный, правда? И я боюсь, что будет еще сложнее. Как этот сложный год пройти полегче. Ну, конечно, может, где-то ему лень, а где-то ему интересно что-то другое и так далее. Помогите ему выбрать путь, по которому, знаете, он протанцует в этом году, вот прям протанцует.

Может быть, действительно, это повод, вы говорите, биологический класс, погрузиться в биологию. Может быть. А почему нет-то? Может, это повод, я не знаю, юриспруденция, ну, что там у них профильное, наверное, обществознание как раз, пройти этим путем, тоже есть ОГЭ экзамен, ну, вот.

ТАТЬЯНА: Проблема именно в том, что человек мне говорит – ну, не знаю я, куда я хочу, я вообще не знаю, что мне сдавать и куда идти дальше.

Д.ЗИЦЕР: Но это же другая, куда идти дальше, это другая тема. Никуда не идти, отбросить эту тему, он юн, прекрасен, молод, умен, тонок и так далее. Не надо решать сейчас вопрос, что будет через три года. Это, во-первых.

Во-вторых, давайте мы сделаем так. Давайте мы поможем ему решить, помогать мы будем следующим образом. Мы поговорим с ним о том, что он любит вообще. Вот, что любит ваш сын в жизни. Не отвечайте мне сейчас, я понимаю, что у вас есть предположение, но это задел на разговор, который состоится у вас сегодня или завтра вечером. Что он любит. Может быть, он скажет вам – я люблю читать, а, может, он скажет – я люблю писать, а, может, он скажет – я люблю танцевать и музыку, а, может, он скажет – я люблю копаться в энциклопедии, а, может, он скажет – я люблю компьютерные игры и сценарии, и так далее.

И в тот момент, когда у вас возникнет на листочке список из 10-15 наименований, вы вместе с ним проанализируете его и скажете – слушай, из этого следует, пожалуй, слушай, может, география действительно? А, может, биология действительно? Вот так. Когда он говорит вам – я не могу решить, это ведь просьба о помощи, на самом-то деле, правда?

ТАТЬЯНА: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Так помогите, так подскажите. Вот, как взрослые люди, на самом деле, поступают, ну, я надеюсь, что многие поступают, они поступают так. Мы берем, мы открываем, мы анализируем и выбираем, внимание, я еще раз сейчас пройдусь на эту тему, мы выбираем путь наименьшего сопротивления. В каком смысле? В том смысле, что мы выбираем путь наименее больной для себя, наименее тяжелый для себя, наиболее интересный для себя. Ну, это же круто, если он этот навык приобретет. Пойдет, Татьян?

ТАТЬЯНА: Вполне. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам. Не волнуйтесь, пожалуйста. Я еще раз хочу сказать вдогонку этому разговору, хочу сказать вот, что. Я хочу сказать, что ОГЭ экзамены не сложные, ЕГЭ, кстати, тоже. Они не сложные. Русский и математика, это, вообще-то, базисные знания, это правда, что они в этом году будут заниматься много-много формой написания, потому что форма не простая как раз. Он это осилит.

А что касается вещей дополнительных, самое правильное выбирать то, что тебе нравится, то, с чем ты сможешь жить и быть легко. Спасибо вам большущее. Я с вами прощаюсь.

Не буду брать перед началом часа нового слушателя. Ну-ка, быстренько прочту-ка я вам какое-нибудь сообщение. «Как вы правильно говорите все про силовые меры. Знакомая дубасила дочь, в итоге та выросла, и сейчас мать ее боится». К сожалению, я согласен, так бывает.

Много-много сегодня говорят «спасибо» на разные темы и еще поздравляют с Днем учителя. Дорогие друзья, я благодарю вас от себя и от всех-всех учителей. Спасибо вам.

Есть у нас слушательница на линии, но одно сообщение я обязан прочесть. Тут нет вопроса. Вы знаете, бывают сообщения, которые просто хочешь, чтобы прозвучали в эфире.

«Добрый вечер. Мой сын, ему 10 лет, уже решил, что будет, как я – водитель грузовика. Ему все нравится. Хотел воспрепятствовать, отговаривать, а потом не стал. Профессия тяжелая, неблагодарная, однако мне она нравится. Подрастет, пусть выберет для себя путь и те увлечения, которые ему нравятся. Хотя жена и теща против, не хотят, чтобы он пошел по моим стопам, а мы держимся, не сдаем позиции. С уважением, Иваныч. Новосибирск. Водитель грузовика».

Иваныч дорогой, мне кажется, что вы действуете абсолютно правильно. Спасибо вам за эту позицию и спасибо за то, что не поленились и поделились ей. Спасибо. Удачи вам, вашему сыну и всей семье.

А на линии у нас Наталья из Москвы. Наталья, добрый вечер.

НАТАЛЬЯ: Здравствуйте, Дима. Моей сестре 13, ну, 14 лет будет скоро. И у нас проблема с врачами. Любое обследование, любая медицинская процедура, вплоть до того, что надо выпить какую-то таблетку, это все происходит с огромным трудом. И сейчас камнем преткновения стало обследование у гинеколога. Она категорически отказывается проходить осмотр, а это уже необходимо, потому что явно там что-то не в порядке. И вот я не знаю, какие аргументы ей привести. Вот мы с ней поссорились на днях, ну, не поссорились, она на меня обиделась.

Д.ЗИЦЕР: Из-за этого?

НАТАЛЬЯ: Да, когда я стала об этом говорить, она на меня, судя по всему, обиделась.

Д.ЗИЦЕР: А что сказала она?

НАТАЛЬЯ: Она сказала, что она позвонила мне, чтобы поделиться радостью о том, что у них сокращенный день в школе из-за Дня учителя, и было мало уроков. Ну, мы об этом немножко поговорили, а потом я перешла к делу.

Д.ЗИЦЕР: К делу.

НАТАЛЬЯ: Ну, к делу, да.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, давайте поболтаем немножечко. Насколько вы ее старше, извините уж за вопрос?

НАТАЛЬЯ: На 16 лет.

Д.ЗИЦЕР: Ого, много. Это у вас большая разница. Слушайте, ну, дело хорошее, старшая сестра дело хорошее. Но давайте поанализируем вместе. С чего это началось? Это же, наверное, не всегда было? Был спусковой крючок какой-то, именуемый в моей профессии триггер?

НАТАЛЬЯ: Этого я не знаю, к сожалению. Но насколько я помню…

Д.ЗИЦЕР: Приведите мне еще какой-нибудь примерчик?

НАТАЛЬЯ: Ну, например, когда она просто заболевает, ну, если у нее, допустим, высокая температура, даже нет, это плохой пример. Вот у нее в последнее время, а, она упала с дерева и после этого у нее периодически случаются обмороки. И мама сказала, что надо идти к невропатологу, надо идти еще куда-то и так далее, надо обследоваться.

Д.ЗИЦЕР: А она ни в какую.

НАТАЛЬЯ: А она ни в какую, да, потому что, цитата: «Я пойду, мне назначат уколы, а я их делать не буду ни за что».

Д.ЗИЦЕР: Ну, какая у нас чудесная зацепка с вами. Слушайте, Наталья, а вы подружки с ней или нет? Скорее подружки или скорее нет?

НАТАЛЬЯ: Мы, скорее, подружки, но она не все мне рассказывает, у нее есть секреты.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подружки тоже не все рассказывают.

НАТАЛЬЯ: Я понимаю, да.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что надо делать вот, что. Во-первых, она находится в том возрасте 13-14, когда старшая сестра, безусловно, может быть подружкой. В этом возрасте не все рассказывают старшим сестрам, я должен вам сказать. Дим, откуда ты знаешь? Так у меня три девочки разного совсем возраста, и я хорошо знаю, что даже старшим сестрам рассказывают не все. Я прям точно это знаю. А родителям тем более. Это нормально.

Но при этом это очень-очень важно, чтобы у тебя была старшая сестра, особенно, если тебе ее, понимаете, судьба послала. В этом смысле у нас будет длинный путь немножко, за один ход ничего не получится. Но мне кажется, что надо бы попробовать вам оказаться с ней в отношениях абсолютного не оценивания, Наташ. Вот абсолютного не оценивания. То есть подружите с ней, просто подружите неделю, другую, третью, может быть, четвертую, не знаю, но я думаю, что не больше, не сильно, так сказать, длинный период мы будем рисовать. Ну, как-то вот так.

Подружите, просто поболтайте, просто вместе съешьте мороженое, просто вместе погуляйте, просто расскажите ей про свою жизнь взрослую, просто расскажите о том, чем вы озабочены. Обязательно посоветуйтесь с ней на некоторые темы, обязательно. Даже немножко искусственно, но посоветуйтесь. Во-первых, вы изумитесь, какие советы могут давать младшие сестры 14 лет, просто вот честно вам говорю. А, во-вторых, это создаст для вас отношения, при которых вы можете разговаривать о всякой всячине, понимаете.

Просто отношения, когда я могу, ведь что такое старшая сестра, в отличие от родителей, например, ну, в хорошем варианте, старшая сестра это кто-то, кто меня не будет оценивать, на самом деле. Кто меньше намного волнуется за меня, чем родители, ну, давайте скажем эту правду, в силу понятных причин, поэтому я могу ей сказать намного больше. Отлично.

Теперь, когда мы с вами пройдем этот период, а период, опять-таки, будет не двухдневный, это точно, может, не месяц, но не два дня точно, дальше можно будет с ней поговорить совершенно иначе. И дальше можно будет ее обнять и сказать – мой дорогой котик, я тебя так хорошо понимаю, тебе не передать. Но ты же тоже понимаешь, на самом деле, и маму, и так далее. Чем тебе помочь? Вот ключ это вопрос – чем тебе помочь? Не утверждение «нужно пойти» или «ты же взрослая девочка, ты понимаешь, что нужно идти». Ключ это – чем тебе помочь?

И там от этого, вот особенно с этим разогревом, могут родиться самые разные с ее стороны слова и просьбы, и слезы, между прочим, и много-много чего. Может, она скажет вам – слушай, Наташ, ты знаешь, вот я боюсь вот этого, например. И вы с легкостью это снимете. Или она объяснит вам, откуда это идет. Или она скажет мелочь какую-то – мне назначат уколы, а я их все равно не буду делать, предположим, потому что боюсь укола, вот ты, Наташ, не помнишь, а когда-то, когда мне было 4 года, меня укололи силой.

Отлично, вы скажете, слушай, я буду с тобой, тебя никто в 14 лет не заставит делать то, чего ты не хочешь. Мы пойдем вместе, я буду рядом, мы все решим. Не хочешь уколов, не будут уколы, в большинстве случаев есть другие средства, в большинстве, не во всех, конечно. Если мы идем к невропатологу, уколы тут вообще ни при чем, как мы с вами понимаем, и так далее. Но это все потом.

Сначала, на самом деле, станьте подружками, вот заклинаю вас. И тогда все раскроется и пойдет. А дальше – чем тебе помочь?

НАТАЛЬЯ: Да, я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Мама пусть не пристает, передайте. Каждый раз, когда мама пристает к ней на тему «ты же взрослая, ты понимаешь, что ты должна», это рождает в ней новое сопротивление, тем более что там есть какая-то основа, я уверен в этом. Просто пусть дышит глубоко мама, идет в кружок какой-нибудь или к подружкам, пусть не пристает, вот как ей ни тяжело. Ладно?

НАТАЛЬЯ: Да, хорошо. Спасибо вам.

Д.ЗИЦЕР: Я еще одно вам скажу. Вы так неуверенно как-то говорите, но поэтому я дам вам еще один инструмент мотивации. Инструмент будет такой. Если мама не выдерживает и пристает, вам придется стать громоотводом, Наташ. То есть вам надо будет разруливать маму, на самом деле, и объяснять ей, почему надо спокойно, глубоко дышать и все хорошо. У младшенькой у нашей сейчас сложный период, как у всех у нас в 14 лет. Пока, удачи вам. Получится точно. Если будут еще довопросы, смело, не сможете дозвониться, напишите. Я запомнил, поверьте мне, этот диалог, и я помогу, если надо будет, попробую, во всяком случае. Удачи вам.

Москва, продолжаем разговаривать со столицей. Татьяна, здравствуйте.

ТАТЬЯНА: Здравствуйте, Дима. Я звоню по поводу своей дочери. Ей 12 лет, она любимый ребенок. И до недавнего времени мне казалось, что мы с ней, в принципе, в хороших отношениях, доверяем друг другу. И тут случайно выясняется от чужих людей, от посторонних, что дочь постит картинки, ну, скажем так, эротического характера.

Д.ЗИЦЕР: Ужас какой.

ТАТЬЯНА: Да. На страницах своих одноклассников.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, а вы как об этом узнали?

ТАТЬЯНА: Я узнала это от родителей мальчика, скажем, кому она вот эти картинки и тексты адресовала. Честно говоря, я была в шоке, потому что сразу почувствовала свою вину. Я знала, что, ну, она читает аниме, вернее, смотрит, получается, аниме.

Д.ЗИЦЕР: Давайте, если можно, Татьян, я спрошу вас чуть больше, а вы, что сможете, то ответите. Картинки прямо неприличные-неприличные? Ну, условно говоря, эротика или прямо, извините, жесткое порно? О чем мы говорим? Это первый вопрос. И второй вопрос, что она написала, если можно, хотя бы в намеке?

ТАТЬЯНА: Ну, картинки, скажем, эротического больше характера. Там больше намека, чем, ну, просто картинки, например, мальчик-мальчик, девочка-девочка. То есть они такого не традиционного, скажем, толка. А тексты прямо вот неприличные, с ненормативной лексикой.

Д.ЗИЦЕР: Все, понял, все не цитируйте, все понятно, не буду вас мучить. Дальше.

ТАТЬЯНА: Ну, собственно говоря, мне один родитель написал. Мы с этим, не знаю, когда я столкнулась, спросила, получила ответ, что, да, я делала. Зачем? – Мне показалось, что это будет смешно, ну, просто дурацкая шутка. Я это, как дурацкую шутку не воспринимаю соответственно. Мне пришлось извиняться перед родителями, перед мальчиком.

Д.ЗИЦЕР: За что?

ТАТЬЯНА: За то, что она его оскорбила, за то, что, ну, не знаю, мне бы никогда в голову не пришло такое.

Д.ЗИЦЕР: Ну, допустим.

ТАТЬЯНА: Был изъят телефон, ограничено…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, хорошо, что бог создал телефоны. Что бы делали родители, если бы не было телефонов у детей? Что бы они отбирали, интересно? Неужели книги? Ну, давайте, ладно. Просто сегодня это не первый случай уже, как вы слышали, наверное.

ТАТЬЯНА: По традиционному пути пошли. Какое-то время было все хорошо. Был разговор о том, что никогда больше вот это вот не читай, вот это не делай, никогда не пости, давай чем-нибудь другим займемся, пожалуйста, спорт, книги, вот такие, читай такие, мы вместе больше времени проводили. И, как моя мама говорит, я дала слабину, я вернула телефон.

И, в общем-то, где-то месяц, наверное, еще все было в порядке, и потом поступил повторный звонок, рассерженный от другого родителя ребенка, которого снова оскорбила моя дочь. Опять то же самое, те же картинки. Ну, в смысле там другого характера, но смысл тот же, и тексты. Причем это уже мальчик одноклассник, это выкладывалось в общую группу. Там несколько человек, около десятка, все они это обсуждают и смеются. То есть это всем вроде как весело. Никто ничего в этом ужасного не видит.

Д.ЗИЦЕР: Ну, они правы.

ТАТЬЯНА: А у меня, собственно говоря, волосы дыбом просто. Потому что меня, во-первых, обманули…

Д.ЗИЦЕР: Подождите секунду, это важно, честное слово, это важно. Значит, имеется группа общая детская, в которой дети тусуются. Неважно, может, они глупости какие-то там делают. Откуда родители узнают, что там что-то такое не то?

ТАТЬЯНА: Один из участников группы пожаловался маме.

Д.ЗИЦЕР: О, господи. А ваша дочь единственная, кто, простите, постит такие картинки?

ТАТЬЯНА: Да, вот в этой конкретной группе, насколько вот я могла пролистать вот этот чат, я видела только от нее. И такие реплики от одноклассников типа, давай, продолжай, а что еще ты пришлешь, а еще про кого следующего ты напишешь? Ну, то есть, я так поняла, что она единственный пока автор на данный момент.

Д.ЗИЦЕР: Да, этого романа. Ну, давайте, в чем вопрос-то, Татьян?

ТАТЬЯНА: Что мне делать? Как мне быть дальше? Как мне убедить дочь, что это, ну, не знаю, нехорошо, грубо говоря, что не стоит этого делать, потому что это приведет, на мой взгляд, к каким-то последствиям нехорошим совсем.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, давайте, во-первых, напугаемся вместе до конца, к каким последствиям это приведет? Самые жуткие последствия какие?

ТАТЬЯНА: Я боюсь, в конце концов, что родители одного из одноклассников или приятелей, ну, не знаю, подаст заявление в суд на оскорбление личности.

Д.ЗИЦЕР: А в чем оскорбление-то, подождите? Она их обзывает как-то? Обзывает людей как-то?

ТАТЬЯНА: Она вставляет имена своих одноклассников и ее приятелей в эти тексты. То есть она их делает героями этих текстов. И она пишет, кто, куда пошел, кто, что сделал, то есть это прямо конкретно.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Еще один вопрос. После второго случая вы что-то предприняли уже или нет пока?

ТАТЬЯНА: Пока только повторно изъяли телефон. Ну, собственно, я говорила…

Д.ЗИЦЕР: А она чего, бедная детка?

ТАТЬЯНА: Да ничего, просто учится дальше, ведет себя, как ни в чем не бывало, собственно говоря, ничего, как будто ничего…

Д.ЗИЦЕР: А ответила-то что про второй раз, что ответила? Я неслучайно вас пытаю, поверьте мне. Вот второй раз это повторилось, и вы опять, так сказать, скандал. Чего сказала-то?

ТАТЬЯНА: Да, больше скандал, потому что я даже шумела в этот раз очень громко. Сказала, что, извини, я не знаю, как так получилось, не знаю, зачем я это сделала, ну, опять по-дурацки пошутила, ну, дурацкая шутка. Вот эта фраза – дурацкая шутка.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Значит, смотрите, во-первых, мне кажется, я начну с тяжелой вещи, естественно, надо возвращать телефон, на мой взгляд. Почему надо возвращать телефон? Потому что в этот момент вы как будто, вот, предположим, она написала бы, как было когда-то в мои времена, она написала бы текст ручкой, и послала этот текст кому-то. Но разве помогло бы вам, что вы бы отняли у нее ручку?

ТАТЬЯНА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Она нашла бы другой способ это сделать. Теперь, как мы с вами понимаем, 12-летняя девочка хорошо понимает, что она разберется, если ей нужно будет найти способ разобраться и прислать это, и так далее, правда?

ТАТЬЯНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Это не решение. Это не решение, это просто, ну, такая маленькая ранка. А зачем нам ее ранить? Ну, зачем? Телефон ее, телефон в 12 лет люди считают вещью очень-очень важной, прибором очень-очень важным. Это как бы такое, ну, такое наказание, я про это сегодня уже говорил, вы отнимаете чужое, как бы лишаете ее чего-то, не в состоянии ответить адекватно на проблему. Это жалко.

То есть, мне кажется, что, во-первых, телефон тут вообще ни при чем. Это не орудие преступления, поверьте мне, даже, если с этого телефона она это посылала. Телефон это просто чужая вещь. Кстати, это не орудие преступления, а даже, если, вы не полицейская, вы мама, у вас другая роль совсем.

Второе и главное. Слушайте, надо бы понять, чего она хотела вообще. Не зачем она это сделала. Зачем она это сделала, это похожий вопрос, но не тот же. Чего хотела-то? Вот надо попробовать включить рефлексию у нее вместе с вами. Но только вы, для того чтобы эта рефлексия включилась, должны быть не просто в ненапряженном состоянии, а вы должны, ну, в определенном смысле почти в психотерапевта превратиться. И сесть спокойненько в спокойной атмосфере и сказать ей правду. А правда заключается в том, что вас не оставляет эта мысль, правда, не оставляет эта история. И вы понимаете, что она оказалась в сложном положении. Ну, мы же оба это понимаем, правда?

ТАТЬЯНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте, ну, еще раз давайте я объясню свою мысль. Девочке 12 лет, она что-то хочет сказать одноклассникам, а, может быть, мальчикам конкретным, я не знаю. Что-то хочет сказать, но не умеет. Что-то хочет сказать, она хочет вызвать какую-то реакцию, ну, это очевидно, тут к гадалке не ходи, что называется. В силу возраста или в силу неопытности не может сама себе объяснить, чего она хочет и не может понять, какие инструменты надо использовать. Помогите ей.

ТАТЬЯНА: А, если она снова начнет писать? А потом просто скажет – я не знаю, зачем я это сделала.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, она не начнет ничего писать, не пугайте себя. Она не начнет писать, если вы поможете ей включить понимание – чего я хочу. Может, я хочу добиться, чтобы все смеялись. Отлично, это отличный ответ, очень хороший. Может, я хочу добиться того, чтобы мальчик обратил на меня внимание какой-то. Отличный ответ, очень понятный ответ. Может, это способ стать центром внимания, потому что все вокруг именно в этот момент говорят – давай-давай еще и так далее. Чего я хочу, понимаете. Это важный-преважный вопрос. Помогите ей, на самом деле, это важный-преважный вопрос. Это раз. Но, поскольку я не успел, придется нам продолжить через выпуск новостей, ладно?

ТАТЬЯНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: На линии, я напоминаю, Татьяна из Москвы с вопросом о неприличных сообщениях, которые посылает ее дочь 12 лет одноклассникам. Татьян, теперь такой у меня вопрос назрел. А что вас волнует в этой ситуации больше всего? Давайте-ка еще раз. Вы, на мой взгляд, говорили это, прямо в одну строчку, что вас волнует больше всего в этой во всей истории?

ТАТЬЯНА: Я так не смогу, наверное, ответить.

Д.ЗИЦЕР: Сможете, сможете.

ТАТЬЯНА: Нет, я боюсь, что я перестаю понимать своего ребенка. Что мы связь теряем. Я не могу ей доверять, я боюсь результата.

Д.ЗИЦЕР: А чего вы не можете ей доверять-то? Разве она что-то плохое вам сделала? Почему вы не можете ей доверять?

ТАТЬЯНА: Она обманула меня.

Д.ЗИЦЕР: Нет, она вас не обманывала. Ну, давайте я тогда, все, не буду вас мучить. Я просто продолжаю, я объясню радиослушателям, почему я продолжаю этот разговор довольно долго, потому что, мне кажется, что эта тема очень-очень глубокая. Ну, давайте я поговорю.

Значит, мне кажется, и это прозвучало до выпуска новостей о том, что вы говорили, в вашей речи, что вы боитесь, что, например, кто-то из родителей, сказали вы, напишет заявление, правда?

ТАТЬЯНА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Боитесь, что она окажется в опасности. И вот тут я подписываюсь под каждым вашим словом. Я очень хорошо понимаю, о чем идет речь. Вы мама, и, конечно, вы опасаетесь за безопасность собственного ребенка. Если это так, и, если действительно мы говорим об этом, тогда эта ситуация раскрывается, знаете, как цветок утром летний. Ну, вот смотрите, я задам вам еще один сложный вопрос, хочу, чтобы слушатели тоже подумали. Слушайте, а, в принципе, разве можно сказать, что нельзя посылать такие картинки? Давайте.

Давайте я за вас, ладно, не мучайтесь. Мне кажется, что можно. Знаете, почему мне кажется, что можно? Потому что их посылают. Потому что эти картинки пользуются популярностью. Вот мне пишут параллельно: «Из Японии пошла тема, господи, да это из серии фанфиков». Ну, да, все правильно, это правда. Кто-то еще пишет, что это такое веяние сейчас, и оно пройдет. Это правда.

Я задам вам еще более прямой вопрос. Это, знаете, вечный спор о том, можно ли ругаться матом. Я сразу, не буду вас мучить, сразу дам вам свой ответ. Мне кажется, можно, иначе этих слов бы не было. Но совершенно точно в ситуации, когда я уверен, что люди вокруг, которые слышат эту лексику, не обидятся, я их не задену, я сам не окажусь в опасности, в дурацкой ситуации, не буду выглядеть хамом, и так далее.

Теперь смотрите, если я, я продолжаю идти этим путем, остановите меня, если что-то непонятно. Если я продолжаю идти этим путем, получается, что с дочерью нужно разговаривать вообще на другую тему. А именно, на тему – котик мой дорогой, я боюсь за тебя. Я боюсь, что ты окажешься в опасности. Не в том штука, что ты поступила хорошо или плохо.

Слушайте, ей 12 лет, ну, неужели вы не поступали, наверное, не так же, этих картинок не было, так было что-то другое. Поступали. Мы все проверяем в 12 лет границы или в 13, или в 14. Котик мой дорогой, мне понятно, что у тебя есть определенное желание, вы помните, мы успели об этом поговорить, чего хотела-то? Но я очень-очень хочу тебя оберечь от каких-то ситуаций.

Теперь, что в этой ситуации, на мой взгляд, сейчас меня возненавидит часть слушателей, но ничего, я выдержу, что в этой ситуации самое неприятное, на самом-то деле. Самое неприятное в этой ситуации – слив родителям.

ТАТЬЯНА: Точно.

Д.ЗИЦЕР: Извините. Вот, ну, так точно. Видите, я рад, что мы с вами равны, как собеседники. Самое неприятное это. Потому что дети, мы никогда не будем знать, что они пишут друг другу. Мы очень-очень надеемся, что они переписываются стихами Бунина, безусловно. Теперь, но я, как педагог и вообще взрослый человек говорю вам, маме, которая точно это знает, это не так.

Дальше все зависит от целого ряда факторов – от семейной культуры, от культуры компании, от культуры школьной, от времени и так далее. Они всегда будут, на самом деле, на грани, ничего не поделаешь, в этом возрасте. Эта ситуация продемонстрировала опасность, понимаете, в чем штука? Это значит, что не исключено, что она не до конца понимает, что не всем можно это писать и посылать, вот, в чем тут штука.

Иными словами, не исключено, что она, вообще, напрасно доверяет вообще-то всей этой компании, извините. И тогда это превращается в главную тему. И тогда отношения мамы с дочкой становятся человеческими, потому что мама говорит с ней на человеческую тему. И тогда дочка понимает, чего мама хочет. Мама не хочет, на самом деле, чтобы она перескочила в другое время, а мама боится, мама напугана этой ситуацией, потому что любит ее очень-очень-очень, и она любит маму очень-очень-очень, она точно к ней прислушается. Но прислушается несколько на другую тему.

Потому что потребовать, еще раз, у человека 12 лет никогда не говорить никакие бранные слова, это смешно. Во-первых, потому что это непроверяемо, во-вторых, потому что это, к сожалению, невозможно в большинстве случаев. Я был бы рад, чтобы это было возможно, но это будет. Значит, надо думать, кому, когда, при каких обстоятельствах, в какой ситуации и так далее. Я абсолютно уверен, что она вас услышит, если вы поговорите с ней так и на эту тему.

ТАТЬЯНА: Я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Вот, что я думаю. Я желаю вам удачи. Поверьте мне, девочка ваша золотая, по краям серебряная чувствует себя в этой ситуации плохо, чувствует себя отчасти брошенной. Приходите с телефоном, возвращайте телефон и говорите, говорите о ней и о своих чувствах. Пока. Я прощаюсь с вами. Удачи.

ТАТЬЯНА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Александра из Санкт-Петербурга, здравствуйте.

АЛЕКСАНДРА: Здравствуйте, Дима. Я очень рада, что я дозвонилась. Я очень давно слушала разных психологов, наконец-то очень счастлива, что слушаю педагога, это очень важно. У меня вопрос про моего сына. Ему 2 года и 8 месяцев, и он очень любит (неразборчиво).

Д.ЗИЦЕР: Что любит? Извините, я не услышал. Что любит, Александра?

АЛЕКСАНДРА: Кататься на беговеле. Ну, это почти что велосипед.

Д.ЗИЦЕР: Я понял, все, сообразил, я понял, что это такое. У меня пауза такая возникла, зависание. Все в порядке. Такая штука, ногами отталкиваешься и едешь, понятно.

АЛЕКСАНДРА: Он очень любит. Я его отвела в беговельную секцию специальную, где их там специально тренируют на разных горках, это очень весело. Ребенку очень нравятся эти занятия, он каждый раз просится, с большим удовольствием ходит. Но иногда на самих занятиях он перестает слушать тренера. Ну, как бы делает то, что ему нравится.

Д.ЗИЦЕР: Ну, естественно для человека 2,8. Так?

АЛЕКСАНДРА: Да, конечно, естественно. Я все время на этих занятиях рядом, там направляю, помогаю. Единственный у меня вопрос, как ему помогать обучаться этим новым навыкам, при этом не погубить у него этот интерес? То есть, не давя, а вот поддержкой?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я дам вам неприличный ответ почти. Никак. Человек получает удовольствие от жизни. Человеку скоро 3 года, сейчас 2,8, у него и так все хорошо. Все. В чем вопрос-то?

АЛЕКСАНДРА: Ну, то есть (неразборчиво) давление, просто получать с ним удовольствие, да?

Д.ЗИЦЕР: Да, конечно. Он сейчас находится в возрасте в том самом, когда он учится получать удовольствие от жизни. Теперь история про то, что он не слушается тренера, это вы там присутствуете и видите, как он его не слушается? Или это вам жалуются на него?

АЛЕКСАНДРА: Да, да. Ну, он не жалуется, нет, тренер никогда не жалуется, просто я вижу, что он не выполняет какие-то команды, поэтому приходится ему дополнительно кроме тренера еще мне объяснять.

Д.ЗИЦЕР: Зачем? Я вас успокою, Александра, не надо, поверьте мне. Не надо. Какие команды? Он же не собачка. Он человек, тем более что человек такого возраста до 3-х лет, просто пусть получает удовольствие. Если он не хочет выполнять так называемые команды тренера, у него есть на это стопроцентное право, ну, просто поверьте мне.

Потому что сейчас, на самом деле, он получает от беговела большое удовольствие, он перестанет его получать, если это будет связано со страданием. Зачем нам вводить туда страдание? Человек веселится, человек готов ходить в какой-то там кружок, а другие дети были бы не готовы, они бы сказали, посмотрели на вас так странно и сказали – мам, мне и так хорошо. Он готов, ему прикольно, там другие дети. Ну, все. Должен вас успокоить, прямо это все. Прощаюсь с вами?

АЛЕКСАНДРА: Да, хорошо. Огромное спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Хорошего вам беговельного времяпрепровождения. Пока.

Дмитрий из Калининграда, добрый вечер.

ДМИТРИЙ: Добрый вечер, Дима. Я вот по такому вопросу. У меня дочь, ей 7 лет, она ходит в первый класс. И так сложилось, что она еще поступила в музыкальную школу, в художественную школу и на секцию футбола.

Д.ЗИЦЕР: Драмкружок, кружок по фото, мне еще и петь охота. Это любимое мое.

ДМИТРИЙ: Да. И вот она очень такая инициативная, любознательная, и, в принципе, везде у нее все получается, все хорошо. Но вот начинаем учиться, все больше и больше задают домашнего задания, надо все больше погружаться. И я понимаю, что, наверное, рано или поздно придется с чем-то попрощаться. Вот, как сделать правильный выбор, чтобы не сделать ошибку на этом этапе?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, хороший вопрос и сложный вопрос. Если бы была моя воля, я бы попрощался с домашними заданиями, я сразу скажу. Я бы попрощался с ними, потому что, ну, правда.

ДМИТРИЙ: Да, идея хорошая.

Д.ЗИЦЕР: Я бы попрощался с ними, потому что человек получает удовольствие от всякой всячины, и, вообще, любит целый мир, ну, какие домашние задания, все это можно успеть делать в школе. Ну, это к учителям, это от вас не зависит. Слушайте, ну, я бы не торопился, если честно. Говоря простым языком, я бы не торопился. А чего торопиться? Сейчас она получает от этого удовольствие и все успевает.

Если она окажется в ситуации, я бы не торопил просто эту самую ситуацию, если она окажется в ситуации, когда ей придется выбирать, она придет и скажет – папочка мой дорогой, любимый, помоги мне, я не успеваю, мне трудно, вы увидите, что ей трудно и так далее, будете решать. Нет, я бы не делал этого заранее, честное слово.

ДМИТРИЙ: Ну, у нас уже возникает, нагрузка увеличивается, и уже отставание есть по каким-то предметам, и нам придется больше заниматься, чем хотелось бы.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не надо заниматься больше, чем хотелось бы. Первый класс, знаете что, пусть они все расслабятся. В первом классе вообще уроки условные, на самом деле, по закону об образовании и так далее. Ну, давайте договорим через две минуты, хотя, в общем, все понятно.

Дмитрий на линии у нас, напомню, и, в общем, разговор идет к концу. Ну, Дмитрий, вы доспросите, чего не хватило, на самом деле.

ДМИТРИЙ: У меня есть еще один вопрос, касаемо дочери. Я так понимаю, у нее потом будет выбор, исходя из того, где будет легче. И не будет ли с ее стороны это ошибкой?

Д.ЗИЦЕР: Или где будет интересней. Нет, не будет, на мой взгляд, не будет. Почему? Потому что, если у нас имеется девочка замечательная 7 лет, которую интересует первое, второе и третье, жалко лишать ее первого, второго или третьего. Если возникнет ситуация предпочтения, я надеюсь, что она не возникнет, она совершенно не автоматически возникает, эта ситуация, честное слово. Если эта ситуация возникнет, сядете с ней и будете решать. Это, в общем, ее решение, конечно, с вашей поддержкой, однако, ее решение.

Теперь относительно того, что где-то она что-то отстает, ну, отстает немножко, ну, что, ну, помогите ей. Ну, где-то подберите, где-то сделайте за нее, где-то с учительницей поговорите, между прочим. Первый класс должен быть устроен, на самом деле, по нормам, таким образом, у них нет оценок, у них должны быть совсем легкие условные домашние задания. Это так устроено. Зачем с точки зрения логики это сделано, логика-то верная, на мой взгляд. Чтобы человек втянулся в учебу, чтобы он начал открывать, что жизнь сложная, яркая, интересная и так далее. Не разрушайте, честно. Давайте второй вопрос коротенький.

ДМИТРИЙ: Да. Второй вопрос, сыну 11 лет, 5-й класс, абсолютно нет желания учиться. На просьбу делать домашнее задание, выполнять уроки или просто идти в школу – зачем мне это надо, постоянно вот такие…

Д.ЗИЦЕР: В чем вопрос? Вопрос задайте.

ДМИТРИЙ: Как заинтересовать ребенка, чтобы был интерес к учебе?

Д.ЗИЦЕР: Никак. Это вопросы, нет, Дмитрий, это вопросы удивительным образом связаны. Ваш вопрос про дочь и ваш вопрос про сына абсолютно связаны. Вот вы сами чувствуете, наверное, да?

ДМИТРИЙ: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Я ведь не знал, что вы про сына будете спрашивать, но посоветовал вам сохранить интерес у этой девочки. И имеется мальчик 11 лет, у которого интерес уже не сохранен.

ДМИТРИЙ: Уже нет.

Д.ЗИЦЕР: Способ будет тот же самый. Нужно раскачивать интерес с другой стороны. Он должен вспомнить, в 11 лет он справится точно, вспомнить, как это, когда мне интересно. Поэтому нужно с ним садиться и вместе разговаривать о том, что вообще ему в жизни интересно. Но не такой прямой вопрос, как я сейчас задаю, банальный, дурацкий и так далее. Просто думать, что он любит, вот, что бы ты делал, сынок мой дорогой, по принципу делал, не делал.

ДМИТРИЙ: Ну, у него есть предпочтения, но это не учеба, это скейт, самокат, футбол, прогулки. Абсолютно не книги и читать, писать нет тяги.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? Ну, подождите читать, писать, спокойно. Теперь скажите мне, пожалуйста, это вообще не мало, футбол и все остальное. Скажите мне коротко, чем интересуетесь вы, во-первых?

ДМИТРИЙ: Ну, я тоже футболом интересуюсь.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и чего вы хотите от него? Ну, все. Хотите, чтобы это раскачалось, этот интерес раскачался, начните сами заинтересовываться. Идите с ним в театр, идите с ним в музей, идите с ним в кино, идите с ним много-много куда. Прочтите вместе книжку, посмотрите вместе сериальчик, а потом обсудите. Это раскачается, никуда не денется.

Мотивировать человека на учебу в школе при том, что он в 11 лет уже не просто понимает, а и говорит вам – я не понимаю, зачем это нужно, невозможно. Можно только помочь ему вспомнить, как устроен интерес, а дальше помогать ему заинтересоваться чем-то. Ну, не может быть, что все, что в школе происходит, это просто полная чушь и дурь, не может такого быть. Он раскачает его снова, и вдруг он заинтересуется чем-то в биологии, чем-то в физике, чем-то в химии, чем-то в географии, чем-то в русском языке, а чем-то в литературе и так далее. Но путь будет вот такой. Прощаюсь с вами, Дмитрий. Удачи вам. Всего вам доброго.

ДМИТРИЙ: Спасибо. Всего доброго.

Д.ЗИЦЕР: Хочу успеть прочесть одно хотя бы сообщение, хотя целых два я наметил, но одно прочту точно.

«Добрый день. Меня зовут Евгения. У меня старший сын 8 лет. Прошу подсказать, как вести себя и что делать. Сын учится во 2-м классе. С сентября, с самых первых дней начал бить своих одноклассников, девочек, мальчиков, стал огрызаться со взрослыми, родителями, бабушкой, тренером по плаванию, учителем. В школе были случаи, когда толкал учителя или ударил линейкой учителя. На вопросы, почему ударил, ответы, что все враги, кто-то толкнул, зацепил. Каждый вечер говорю о поведении, о воспитании, он молчит, не хочет отвечать, сложно вывести на диалог. На следующий день все повторяется. Спасибо».

Значит, Евгения, что я могу сказать. Я знаю, что Александра, редактор наша пыталась с вами связаться, и вы, в общем, стесняетесь разговаривать. Это жаль. Почему? Потому что тут нужны дополнительные детали. Я отвечу вам обще, но не обессудьте, ответ может оказаться не очень точным.

Значит, вероятнее всего, тут есть два фактора. Во-первых, этот мальчик во 2-м классе, он говорит это словами, считает, что действительно все враги. Надо увидеть, кто у него друзья. Если вдруг непонятно, Евгения, я имею в виду вас. Кто у него друзья? Мама ему друг или мама ему воспитатель, который говорит с ним о воспитании, о поведении и так далее?

Если вдруг выяснится, что вы действительно в последнее время попали в эту ловушечку родительскую и очень много его пилите на разные темы, попробуйте перейти на его сторону. Переход на его сторону начинается обычно словами – слушай, дружище, чего-то я так волнуюсь, так запуталась и так расстроена, давай я попробую с другой стороны. Чего-то мне кажется, что, действительно, ты как-то одинок, ну, и так далее. Нужно понять, ведь, когда человек так себя ведет, он действительно считает, что вокруг него враги. Это первое.

Второе. Если он бьет, как вы говорите, одноклассников и так далее, это значит, у него нет других инструментов. А чего он хочет, на самом деле? Что его мучает, этого мальчика? Что у него не так в жизни? И это надо бы понять. Это второе.

Третье. И про это я скажу очень-очень осторожненько, мне не хватает разговора с вами. Я в любом случае сходил бы к неврологу. Это не значит, что он болен, поверьте мне. Невролог вообще очень хороший доктор. Как вы знаете, я довольно часто рекомендую именно такой визит. Нужно понять, на самом деле, не гложет ли его что-то изнутри. Нет ли чего-то, какого-то явления, с которым ему самому очень-очень трудно справиться.

Почему я даю вам именно этот совет? Ну, в первую очередь, потому что, действительно, есть там некоторое отсутствие рамок – толкнул учителя, ударил линейкой учителя. Надо бы понять, как это происходит и почему это происходит. Итак, три фактора – перейти на его сторону, во-первых, понять, что он, на самом деле, хочет сказать, выучить с ним другие инструменты взаимодействия, и к неврологу я бы сходил.

На этом я прощаюсь с вами, дорогие друзья. Звоните, пишите обязательно. Мы продолжим быть вместе на следующей неделе. Любви вам. Пока.