Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Противоречивый Советский Союз. Алхимия в Советском Союзе

в гостях:

30.09.2020 17:00
Выпуск 156 слушать скачать
- Сын, 3,5 года. Сложности с воспитательницей детского сада. Как правильно урегулировать ситуацию в правовом поле?
- Сын, 12 лет, активный и неглупый, но часто имеет проблемы с поведением. Стоит ли принимать чью-то сторону?
- Дочь трёх лет и особенности этого возраста. Как понять своего ребенка?
- Откровения отца трёх сыновей: о том, как взаимодействовать с подростками.
- Две дочери, 14 и 11 лет и конфликты: уборка в доме и не только.
А также о внуках, матерных словах и домашнем насилии: моральном и физическом.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, друзья мои дорогие, прекрасной вам всем среды.

Что я хочу сказать. Хочу я сказать перед тем, как мы будем слушать сегодняшнюю музыку, что мы обновили список музыкальный от наших детей. Кстати говоря, дорогие дети, продолжайте писать нам, мы с удовольствием будем вам доказывать раз за разом, что мы пользуемся этой музыкой. Со вчерашнего дня мы пользуемся списком музыкальным уже этого года. То есть это наши дети дорогие, которые написали нам в этом году, и сообщили нам о той музыке, которую они любят слушать. Ну, давайте-ка мы этим и займемся.

Хочу сказать вам большое-большое спасибо, дорогие мои радиослушатели, за добрые слова, которые вы пишете очень-очень много. Верьте мне, я читаю, не всегда могу отреагировать, но мне очень-очень приятно. Спасибо. Давайте начинать сегодняшние беседы.

Вадим, Йошкар-Ола, здравствуйте.

ВАДИМ: Здравствуйте, Дима. Постараюсь быть очень кратким, дабы сэкономить эфирное время и возможность другим.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте.

ВАДИМ: Вкратце ситуация следующая. Ребенок, сын 3 года 4 месяца. До этой пандемии посещали соответственно частный детский сад постепенно, как полагается. Увидели увеличение самостоятельности ребенка. Сын – я сам, я сам, очень радовались, все хорошо. Наступило время, мы получили путевочку в муниципальный детский сад. Соответственно вот сейчас за последнее время отходили неделю так же постепенно, там час, два, и так далее. Не предполагали каких-либо проблем.

Столкнулись со следующим. Я лично привел, то есть получилось так, что супруга водила определенную неделю, чтобы легче было ему привыкнуть, вторую неделю повел, значит, я уже, исходя из распорядка своей работы, и прочая возможность появилась. В первый же день, в понедельник увидел некоторый страх в его глазах. Не капризы, а страх. А я четко могу отличить одно от другого.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю.

ВАДИМ: Не панический страх, но такую напряженность. Во второй день, привел во вторник, ребенок отказывается даже заходить в раздевалку. Уговорами, ну, давай я тебе помогу и прочее, зашли, разделись. Специально пришли чуть попозже, чтобы избежать вот этой сутолоки, значит, там плачущих детей, которые, я посчитал, психологическое воздействие определенное на ребенка оказывают. Попозже пришли, дети уже…

Д.ЗИЦЕР: То есть, подождите, какое воздействие, еще раз? То есть там еще дети, которые расстраиваются там?

ВАДИМ: Да, то есть это просто новая группа набранная, дети, постепенно группа увеличивается количество, адаптация как бы постепенно проходит, чтобы воспитатели могли заниматься непосредственно постепенно, а не все, не сразу. То есть какая-то часть уже ходила неделю, к примеру, две, какая-то часть только еще пришла детей.

Д.ЗИЦЕР: Начинают, я понимаю.

ВАДИМ: И соответственно некоторые дети плачут. Я специально пришел попозже, чтобы как бы те, кто приходит вновь, уже имели возможность успокоиться и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Отплакали.

ВАДИМ: Да. Пришли, никого уже в раздевалке нет. Вот с уговорами я его переодел. Он так, в принципе, сам полностью себя обслуживает уже.

Д.ЗИЦЕР: Я понял, Вадим, давайте к вопросу. Давайте, я думаю, что примерно круг ясен. Давайте к вопросу.

ВАДИМ: Да. Столкнулся со следующим. При моей попытке его завести в группу помыть руки, он отказался заходить. Подошла воспитательница, взяла его молча, ни слова не говоря, за руку достаточно грубо, потащила в умывальник, ребенок закричал. Я ее спросил, что она зря пытается его умыть, если он кричит. Ребенка соответственно забрал себе обратно, он на меня, ну, как, обхватил, руками вцепился.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю.

ВАДИМ: Я понял, что я его не поведу.

Д.ЗИЦЕР: Правильно.

ВАДИМ: Я его не поведу. Я увидел в его глазах страх.

Д.ЗИЦЕР: В чем вопрос?

ВАДИМ: Вопрос следующий. Как мне поступить правильно? То есть разговор с заведующей я уже составил, воспитательнице я ничего не высказывал.

Д.ЗИЦЕР: Правильно. Значит, смотрите, вы спрашиваете, как построить разговор?

ВАДИМ: Нет, я сейчас перед выбором. Я вижу поведение воспитателя уже в возрасте, которое не приемлемо, с моей точки зрения, с ребенком.

Д.ЗИЦЕР: Абсолютно неприемлемо. Более того, незаконно. Ее поведение незаконно – это физическое воздействие на ребенка. Точка. Не о чем тут говорить даже.

ВАДИМ: Да, то есть никакого разговора, ничего. Я сегодня специально еще раз уже, договорившись с заведующей, она поучаствовала в приеме ребенка, значит, остался понаблюдать на прогулке со стороны.

Д.ЗИЦЕР: Я понял, Вадим. Я думаю, что и слушателям тоже вопрос ясен. Мне кажется, делать надо следующее. Первое, мне кажется, конечно, надо поговорить с заведующей и сформулировать понятно…

ВАДИМ: Это я уже сделал.

Д.ЗИЦЕР: Вы знаете, не длинно, а понятно, в чем проблема. Проблема заключается в том, что взрослая женщина воспитательно физически воздействует на ребенка. Точка. Это я не хочу называть физическим насилием, но это, во всяком случае, физическое воздействие, это абсолютно точно. Тащить человека против его силы, ну, где это видано вообще. Ну, это полная чепуха.

Теперь, дальше надо принимать какие решения. Слушайте, ну, я тут обычно советую, я не могу влезть в вашу жизнь, но простое решение – это оглядеться вокруг и посмотреть, какие еще садики есть. Не может такого быть, что в славном городе Йошкар-Ола нет ни одного приличного садика, этого быть не может.

ВАДИМ: Да, я именно такие намерения и имею в голове.

Д.ЗИЦЕР: Все. Теперь, заранее, поскольку вы уже немного обожглись на молоке, подуйте на воду, что говорит нам народная мудрость. С самого начала, когда вы придете, объясните, что была такая неприятная ситуация, что человек, ваш сын был напуган, напуган справедливо. Ведь он хотел идти в садик, его напугали, как напугали, мы с вами поняли. И попросите сразу о возможности, если будет необходимость, первые дни поприсутствовать где-нибудь рядом. Вероятнее всего, вам разрешат. В приличном садике, в государственном, в том числе, вероятнее всего, вам разрешат. Вот и все. Я прощаюсь с вами.

ВАДИМ: Ну, да, именно такие намерения у меня и были. Я просто хотел ваше компетентное мнение.

Д.ЗИЦЕР: Да, Вадим, отлично. Действуйте, желаю вам удачи. Вперед.

На линии у нас Елена из Краснодара. Елена, привет.

ЕЛЕНА: Здравствуйте. Добрый вечер, Дима. У меня такой вопрос. Сыну 12 лет. Он у нас активный парень, любит внимание, не глупый, сообразительный. С этим, естественно, связано у нас поведение в школе с первого класса. Постоянно учителя жалуются на то, что он вертится. И так как наша система образования таких детей не очень любит, вот мы с этим боремся. Ну, до 6-го класса доучились. Теперь, значит, идет в школу, мы с ним договариваемся. Мы с ним всегда с младенчества договариваемся. Он говорит – я хочу прическу вот такую, как я хочу. Я ему говорю – хорошо, ты делаешь прическу, а я со стороны учителей не слышу замечаний по поводу поведения. Я могу допустить какие-то…

Д.ЗИЦЕР: Класс, прекрасно. Слушайте, это прекрасный договор. У меня к вам вопрос, подождите, у меня к вам вопрос один, Елен, промежуточный. Про его прическу я понял. А, если вы делаете прическу, то вы ему что? У вас же договор.

ЕЛЕНА: Нет, просто он хочет длинную челку.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, ну, а вы, если хотите пойти к парикмахеру.

ЕЛЕНА: А, я?

Д.ЗИЦЕР: Нет, а ваша. Мама Лена хочет изменить прическу. Вы ему за это, что должны? Или только он вам должен?

ЕЛЕНА: А, ну, ничего, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Елена, подождите, и это вы называете договором? Это не честный договор.

ЕЛЕНА: Понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Если у вас такая странная идея, что тело 12-летнего мальчика принадлежит вам, это идея странная, то тогда надо заключать странный очень, на мой взгляд, я не советую, но честный договор – дружище, если ты хочешь прическу, я не слышу замечания от учителей. А, если я хочу прическу, то я должна тебе, я не знаю, что, 200 рублей. Ну, не знаю. Или я должна тебе… Мне кажется, это довольно странно, но, допустим.

ЕЛЕНА: Хорошо. Я слушала вашу передачу с Татьяной Лазаревой, и где-то…

Д.ЗИЦЕР: И что?

ЕЛЕНА: Ну, вот я до конца не понимаю, как можно, как с ними себя вести, пытаясь договариваться.

Д.ЗИЦЕР: Ну, задайте вопрос. Ладно, я не буду вас тролить, честное слово, задайте вопрос. Давайте.

ЕЛЕНА: Хорошо. Вот, что мне делать? Прошел месяц, и звонят мне в ужасе классный руководитель, новые учителя, ведет он себя безобразно. У нас очень хороший учитель, классный руководитель.

Д.ЗИЦЕР: Это как?

ЕЛЕНА: Ну, из серии, может быть, он, не знаю, он под столом прячется. Я у него спрашиваю, он мне не говорит. Но учителя в шоке, возрастные учителя, они не могут наладить контакт.

Д.ЗИЦЕР: Лен, ну, подождите, у меня два вопроса. Хорошо, я понял. То есть вопрос следующий – звонят на протяжении сентября учителя из школы, мальчику 12 лет, жалуются на мальчика, говорят, что он плохо себя ведет. Все, в этом история, правильно?

ЕЛЕНА: Да. Но еще оценки сказываются, из-за его поведения они, соответственно, раздражаются, и какие-то учителя снижают оценки.

Д.ЗИЦЕР: Учителя раздражаются. То есть учителя не профессионалы. Учителя из-за поведения снижают оценки за знания.

ЕЛЕНА: Ну, видимо, да.

Д.ЗИЦЕР: Понятно. Значит, скажите мне, пожалуйста, Елена, а что он такого делает? Давайте для начала все-таки поймем. Учителя-то, что говорят? Что такое, плохо себя ведет?

ЕЛЕНА: Я думаю, что он много отвлекается и с группой ребят определенных, они, видимо, шумят, отвлекаются, разговаривают. Но для них это плохо, потому что они отвлекают ее, естественно, там начинаются какие-то разговоры, ну, им этого достаточно, такого поведения.

Д.ЗИЦЕР: Так, а чего хочет учительница, когда она звонит вам?

ЕЛЕНА: Ну, чтобы он молча сидел на уроке.

Д.ЗИЦЕР: Это же она должна с ним разговаривать, а не с вами. Это же не вы молча сидите на уроке.

ЕЛЕНА: Ну, да. Но она с ним поговорила.

Д.ЗИЦЕР: А он ей говорит, что?

ЕЛЕНА: Я исправлюсь.

Д.ЗИЦЕР: Почему? Зачем? Я не тролю, я обещал не тролить, я не тролю, но я задаю честные вопросы. А зачем ему исправляться?

ЕЛЕНА: Дело в том, что я не смогу бороться с этой системой образования, которая существует у нас.

Д.ЗИЦЕР: Да подождите, Лен, я вас не посылаю бороться с этой системой. Есть некая ситуация, ну, давайте, которую до конца мы с вами не понимаем. Теперь, я не понимаю, бог со мной, но и вы не понимаете, как его мама, мы не понимаем, что там за ситуация. Мы понимаем, что имеется мальчик, замечательный мальчик 12 лет, на которого жалуются учителя. Теперь, я совершенно не говорю сейчас, понимаете, что они кругом не правы, а он кругом прав. Я задаю вопрос, что не так?

ЕЛЕНА: Не так, что он…

Д.ЗИЦЕР: Что он делает-то? Что он делает не так? Мы не знаем. Учителя говорят, что…

ЕЛЕНА: Мы не знаем. Ну, что он разговаривает, отвлекается.

Д.ЗИЦЕР: Дружище, я даю вам совет. Нет, Лен, нет, я даю вам совет, совет однозначный – идти к учителям и спросить хотя бы. Почему ваш мальчик не говорит вам, что он делает не так, как вам кажется?

ЕЛЕНА: Потому что он не понимает.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Первая причина – он не хочет с вами разговаривать, вторая причина – он не понимает, правда?

ЕЛЕНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Теперь, если вы с ним разговариваете на разные другие темы, то первая причина не подходит. Остается вторая – он не понимает. Теперь, в этот момент надо бы помочь ему понять. Еще раз, я не знаю, может, он там кукарекает из-под парты, ничего в этом хорошего нет, я совершенно не собираюсь утверждать, что все вокруг не правы. Но мы не понимаем же с вами, ну, за что нам его ругать. И учителя, которые говорят о том, что он ведет себя неправильно, тоже, судя по всему, не могу это объяснить. Мне кажется, что для начала нужно понять. Это первое.

Теперь, забегая вперед, поскольку понятно, что вы не можете мне вечно звонить, хотя еще разочек можете позвонить. Если мы поймем, о чем идет речь, и, если мы поймем, во-первых, вы, как мама поймете, насколько это ужасно или тривиально, или, вообще, что с этим делать.

Теперь, если, действительно, он ведет себя определенным образом, не худо бы понять, зачем он так себя ведет, правда? Что он хочет-то этим сказать? Почему человеку 12 лет настолько не комфортно, что он вынужден вести себя так? Еще раз, я не говорю, что он ведет себя правильно, ни в коем случае. Почему, что не так? Что, скучно на уроке? Или его обидели?

ЕЛЕНА: Возможно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, все возможно. Я сейчас накидаю вам 15 разных вариантов. Мы обязательно должны понять, о чем речь. На следующем этапе, мне кажется, было бы здорово, если бы мама Лена спросила своего сына – чем тебе помочь, сыночек? Чем тебе помочь? Помощь может быть разная. Может, он вам скажет – слушай, мама, у меня такой сосед по парте, что я не могу просто, он мне мешает. Тогда мама поговорит с учительницей, чтобы его пересадили.

А, может быть, он скажет – мам, я эту учительницу не могу терпеть, она в прошлом году назвала меня дураком, я вообще не готов у нее на уроках сидеть. И тогда мама поговорит с учителем. А, может быть, он скажет – мама, я понимаю все так быстро, что мне эти 45 минут никуда не годятся, я за 10 минут могу сделать все выводы, и так далее. Понимаете, какая штука? Нам нужны ответы.

ЕЛЕНА: Я вас услышала.

Д.ЗИЦЕР: Точно. Не волнуйтесь, это только начало. Это только начало этой ситуации. Пока не за что волноваться. Но мы должны быть на его стороне.

Вот я позволю себе, какой-то человек, знаете, мне, когда пишут гадости в чате, обычно люди не подписываются. Вот они такие смелые, вот, когда они говорят что-нибудь, какие-то гадости, не про меня, про меня тоже, но про других, обычно они не подписываются. Вот мне пишет какой-то человек: «Да разбалованный и оборзевший», – пишет он, этот человек вот такой вот текст. А потом он пишет: «Мамочка придет и все решит». Я вижу, вижу человека, телефон которого оканчивается на «44», вы бы имя свое сказали.

Значит, смотрите, есть такие взрослые, которые сразу же говорят. Сразу, заметьте, он первый раз слышит эту историю, и он говорит уже, что «ребенок оборзевший». Это не годится никуда.

ЕЛЕНА: Я точно знаю, что…

Д.ЗИЦЕР: Такого типа люди всегда знают, что, на самом деле, дети неправы. Эти же люди знают, что чернокожие неправы, эти же люди знают, что женщины неправы, эти же люди знают, что евреи неправы, цыгане неправы. Это дискриминация детей, дорогие друзья. Вот это те, у кого такая точка зрения, это очень-очень важно. Так что, смотрите, не будем уподобляться подобным людям, мы пойдем и защитим его. Пока не от чего защищать, но хотя бы поймем, о чем идет речь. Да? Вперед?

ЕЛЕНА: Да, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Я с вами прощаюсь. Желаю вам удачи. Действуйте. Вообще еще ничего не произошло, не волнуйтесь. Друзья, мы слушаем новости.

Много откликов на тему последнего моего высказывания. Вот Дмитрий пишет, имя подписано даже: «Люди, которые пишут такие гадости про других, видимо, самих не любили в детстве родители и учителя». Ну, и пожелания всякие. За пожелания спасибо.

Слушайте, может такое быть, что мы говорим о других гадостях, не думая, когда не любили нас. Но люди тем и отличаются от животных, что мы способны к рефлексии. Мы способны остановиться и задуматься – а не странно ли это, что в тот момент, когда я слышу, что ребенок ведет себя как-то не так, я всегда обвиняю ребенка. Это же странно. Но мы же, на самом деле, люди, людям свойственны сомнения, людям свойственно задавать вопросы.

Если человек ловит себя на том, что он говорит, ну, не знаю, какой-то группе населения, ну, снисходительно. Знаете, бывает, есть такая категория людей, к сожалению, к счастью, она меньше и меньше, которая позволяет себе так говорить, например, о женщинах, предположим. В какой-то момент можно уже остановиться и подумать – слушай, а со мной все в порядке? Если я живу только за счет того, что я принижаю кого-то другого. А дальше вы знаете, можно говорить так про другие национальности, можно говорить так про цвет кожи, можно говорить так много-много про все.

Так что, может, вы и правы, но, с другой стороны, я призываю наших слушателей и друзей слушателей, и друзей «друзей слушателей» остановиться и задуматься – нет, не может такого быть, что человек всегда не прав только потому, что он ребенок. Так же, как не может такого быть, что человек всегда не прав, потому что он мужчина или женщина, или высокий, или низкий, и так далее. Ну, будем к этому возвращаться, выхода нет, это, в общем, суть нашей программы.

Армине из Ростова-на-Дону, добрый вечер.

АРМИНЕ: Дим, привет. Я так рада, что я дозвонилась, просто супер.

Д.ЗИЦЕР: Так я вас поздравляю, здорово.

АРМИНЕ: Дим, давно у меня созрел вопрос, и я прямо очень хочу услышать, что скажешь, потому что он такой важный для нас, для нашей семьи.

Д.ЗИЦЕР: А, мы на «ты»? Класс, давай попробуем.

АРМИНЕ: В общем, у нас дочь, ей 2,7, она прекрасная, великолепная, чудесная, потрясающая. И есть одно «но». Мы с мужем всегда исполняем все обещания, которые ей даем, это вот для нашей семьи закон номер один. При этом в обратку она не сдерживает свои обещания. Ну, вот, как пример, она может меня ударить, допустим, знаешь, она прямо так подходит, может меня раз ударить легонечко, потом посильнее. Я говорю – дочь, маме неприятно, пожалуйста, не делай.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Правильно делаешь.

АРМИНЕ: Все, как надо, я бы так сказала. И потом, когда уже какой-то удар сильный, когда мне, действительно, больно, либо укус какой-то, я говорю – пожалуйста, пообещай, что ты больше так не будешь делать. Она сама начинает плакать, она понимает, что сделала мне, допустим, больно. И она мне говорит – да, мамочка, конечно, я больше так делать не буду.

Д.ЗИЦЕР: Я обещаю.

АРМИНЕ: Да, да. И потом не проходит…

Д.ЗИЦЕР: Давай, как в программе «Что? Где? Когда?», знаешь, бывает минута на размышление и не нужна. У тебя только вопрос, какой? Сформулируй. Ты спрашиваешь меня, что происходит? Или ты спрашиваешь, почему так происходит?

АРМИНЕ: Почему так происходит? Если с нашей стороны абсолютно другая история.

Д.ЗИЦЕР: Отличный вопрос, дружище, отличный вопрос. Я отвечаю. Значит, смотри, во-первых, мы много раз говорили, но я с удовольствием повторю это еще раз, до кризиса 3-летия, до того, как человеку исполняется 3 года, человек живет вообще в другом мире. Его очень-очень трудно сравнивать с нашим миром. То есть понятно, что он человек, понятно, что он так же, как мы радуется, расстраивается и много-много еще, чего. Но он весь мир видит, как самого себя, понимаешь?

Вот я очередной раз приведу, я, мне кажется, приводил этот пример, но я приведу тебе этот пример еще раз. Когда доченька твоя играет в прятки, как она прячется? Глазки закрывает ладошками.

АРМИНЕ: Да, да, она закрывает глаза, конечно, да, я это все знаю.

Д.ЗИЦЕР: А почему? Конечно, ты говоришь. А почему она так делает?

АРМИНЕ: Ну, она никого не видит, думает, что она спряталась.

Д.ЗИЦЕР: Браво. Она думает, что, если я не вижу, значит, и меня никто не видит.

АРМИНЕ: Ну, и так, да.

Д.ЗИЦЕР: Вот, ребята, я всем это сейчас говорю, еще раз, это один из признаков, просто его можно руками потрогать, он самый яркий, один из признаков того, как мы живем до 3-х лет приблизительно, плюс, минус год, конечно.

Теперь смотри, есть еще одна штука, которая не поменяется, между прочим, в 3 года, а еще будет тянуться долго-долго. Она не до конца может связать свое обещание и дальнейшее поведение. Понимаешь? Более того, причинно-следственные…

АРМИНЕ: Почему?

Д.ЗИЦЕР: Почему? По кочану. Потому что, на самом деле, мы меняемся с возрастом. И ты в одном возрасте была одной, а сейчас ты другая, а в будущем ты будешь третья. Я тебе больше скажу заранее, чтобы на эту тему мы больше не разговаривали, а на другие звони, сколько хочешь. Причинно-следственные связи, они вообще-то окончательно формируются, сегодня говорят, лет в 11-12. Что такое причинно-следственные связи? Ну, самое простое, я не знаю, ушел без куртки на улицу, заболел. Это причинно-следственные связи.

Причинно-следственные связи человеку в ее возрасте понять практически невозможно, очень-очень тяжело. И поэтому несчастные родители, я сейчас не про тебя, несчастные родители, которые говорят, например – если сейчас ты сделаешь это, то потом будет то, они с таким же успехом могут разговаривать со стеной, с деревом, я не знаю, с солнышком. И не потому, что дети глупы, дети не глупы, но у каждого возраста есть свои проявления. Булат Окуджава сказал – «у каждой эпохи свои подрастают леса». Это очень точно. У каждого возраста свои проявления.

Теперь смотри, ты прямо, как из учебника то, что ты сказала, это очень-очень здорово, я очень-очень благодарен тому, что у нас есть эта тема. Вот ты говоришь – она плачет и говорит «мамочка, я больше так не буду». И она верит тебе и себе на сто процентов. Но следующий раз, когда она так поступит, этот случай будет другой, он оторван от предыдущего, ты понимаешь? Она не удерживает это и не может удержать. Поэтому, что мы с тобой делаем.

АРМИНЕ: Что делать нам?

Д.ЗИЦЕР: Я тебе расскажу, что вам делать. Вам, во-первых, продолжать выполнять свои обещания, потому что выполнять обещания дело хорошее. А что касается, например, если она тебя стукнула или не стукнула и так далее, раз за разом останавливать ее, вот, как ты говоришь, останавливать ручку ее и говорить – нет, маме неприятно, я прошу тебя так не делать. Она привыкнет. Это будет только на уровне привычки, а не на уровне морально-нравственной или морально-этической системы.

Ты взываешь сейчас к ее совести, условно говоря. Ты говоришь, слушай, ты не говоришь такого, но могла бы сказать – хорошая девочка так не поступает. Она не понимает этого, нет никакого, это разрыв.

Теперь, вместо этого ты просто говоришь, что так не поступают, у нас в семье так не принято, нет, я прошу тебя этого не делать, нет, мне неприятно. Все. Это пройдет за пять раз. Это пройдет точно так же, как она научилась…

АРМИНЕ: Дим, мы это делаем.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и молодцы.

АРМИНЕ: Дим, мы это делаем уже год, мне кажется.

Д.ЗИЦЕР: Дорогая, подожди, но ты же к этому добавляешь комплекс вины. Убери комплекс вины, говорю я тебе, и все у тебя будет отлично. Убери комплекс вины, убери эмоции. Ты одной рукой ее подсаживаешь на эмоции, а другой рукой ты ей объясняешь, что не стоит этого делать. Она не будет этого делать.

Не надо ее вовлекать в эмоциональное состояние, не надо говорить «мама обиделась», не надо говорить «нехорошо», не надо ничего этого говорить. Надо просто напоминать ей раз за разом – котик, я тебя прошу, я тебя просила, нет, я не могу тебе позволить меня бить, нет, я никому не позволяю себя бить, и папе не позволяю, и папа не позволяет, и тебя никто не ударит, и так далее. Раз за разом, слушай, материнское дело такое, все в полном порядке. Понимаешь?

АРМИНЕ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Пойдет?

АРМИНЕ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Класс. Все. И поверь мне, спокойно. Вот смотри, так же, как она у тебя научилась, извини, писать в горшок, научилась уже наверняка, правда, или научится вот-вот.

АРМИНЕ: Конечно, сама по себе научилась.

Д.ЗИЦЕР: Она так же научится и этому. Она, как научилась? Она научилась от повторов, потому что ты не нервничала, потому что ты не говорила ей «мама обиделась», если ты написала в трусы, понимаешь? Так же, как она научилась у тебя есть ложкой, и так далее. Все. Удачи. Получайте удовольствие.

АРМИНЕ: Все, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Дружите, любите друг друга. Пока. Пойдем дальше. Вот меня спрашивают: «Слушайте, как вы относитесь, когда слушатели обращаются к вам на «ты»?» А я отлично отношусь, я вообще-то люблю на «ты» и могу на «вы». Мне кажется, что главное это равенство. Если вам удобнее говорить со мной на «ты», я буду счастлив с вами разговаривать на «ты». Если вам удобно разговаривать на «вы», я буду с вами разговаривать на «вы». Тут нет вообще никакого подтекста, честное слово. И, кстати, взрослым с детьми желаю того же. Если вы хотите, чтобы с вами говорили на «вы», говорите с ними на «вы», и все будет отлично.

Альберт из Германии, здравствуйте.

АЛЬБЕРТ: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что, как там у вас в Германии-то? Карантин, не карантин?

АЛЬБЕРТ: Нет, ну, у нас все хорошо, в этом смысле я доволен всем.

Д.ЗИЦЕР: Хорошо, я просто про карантин спрашивал. Ну, давайте, ладно, давайте к вопросу.

АЛЬБЕРТ: Нет, карантина нет.

Д.ЗИЦЕР: Уйдем от обсуждения стран и границ.

АЛЬБЕРТ: Вопроса у меня нет, вот я сказал, у меня не вопрос. Да, во-первых, я тоже хочу на «ты», если можно.

Д.ЗИЦЕР: Пожалуйста.

АЛЬБЕРТ: Во-вторых, у меня к тебе не вопрос, а у меня к тебе рассказ, потому что все рассказывают о проблемах, а я рассказать хочу о достижении. Тут вот, что. У меня три сына, старший сын был классический проблемный подросток. Все мы имели полный набор подростков с алкоголем, с полицией, с учебой, постоянные скандалы в школе, ужас, ужас. И вот в какой-то момент я нашел, да, значит, все это кончилось тем, что он в 7-м классе чуть не остался на второй год, в 8-м классе остался на второй год.

И в какой-то момент примерно в это время я вот нашел твои передачи. Тогда этой передачи еще не было, просто были какие-то видео, книги. И я принял решение, что я просто выношу школу за скобки наших взаимоотношений. То есть школа – это школа, это некая деятельность, которая, ну, в той или иной форме влияет на его будущее. Я проверил, понимает ли он взаимосвязи, зависимость, если так, то так, если такой путь, то такой. И с этого момента я, что называется, просто слез с него по полной программе. Просто он, что хотел, рассказывал, что не хотел, не рассказывал.

Не скажу, что сразу все замечательно получилось, не скажу, что взаимоотношения вылечились мгновенно. Но потихоньку, полегоньку вылечились. Смотрю, он стал школой интересоваться, смотрю то, смотрю се. Ну, в общем, короче говоря, в этом году он, это наш аналог ЕГЭ, он блестяще сдал, и вот с прошлой недели он студент университета. То есть я считаю, что эксперимент закончился полной победой.

Д.ЗИЦЕР: Я вас поздравляю от всей души, отлично. Чему нас этот пример учит? Вывод?

АЛЬБЕРТ: Ну, очень хочется словами литературного героя сказать, а именно, Полиграфа Полиграфовича Шарикова, когда он сказал: «Отлезь, гнида». Вот, господа родители подростков, если вы меня слышите, послушайте Диму, не лезьте. Вот самый простой, элементарный способ.

Д.ЗИЦЕР: Ага, вот так вот. Альберт, спасибо. Это была минутка рекламы программы «Любить нельзя воспитывать». Слушай, но, на самом деле, я очень благодарен в данном случае за этот рассказ, потому что, я понимаю, что это не вопрос. Но, на самом деле, это здорово.

АЛЬБЕРТ: Нет, а я сразу сказал, что это не вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Нет-нет, это здорово, когда вы, я сейчас обращаюсь ко всем слушателям, когда вы рассказываете о том, что с вами произошло. Это здорово. Потому что это дает силы многим-многим другим людям. И я, конечно, Альберт, абсолютно согласен с тем, что, если взрослые не встают в позицию, когда они молодому человеку портят жизнь в кавычках и без кавычек, к сожалению, отношения налаживаются. Нет-нет, я, забегая вперед, скажу, не абстрагируются, не говорят «мне все равно», а просто не портят жизнь, просто разговаривают о том, о чем приятно разговаривать.

АЛЬБЕРТ: Нет, я долго искал эту формулировку.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Все, мы должны прощаться. Спасибо огромное, Альберт. Дорогие друзья, у нас реклама, а после этого мы продолжим.

Мы идем дальше. Как очень точно отмечает наша редактор Александра Малинина, сегодня столицы отдыхают. Потому что, заметьте, вот те, кто обижались, что у нас много звонков из Москвы и из Петербурга, никакой Москвы, никакого Петербурга. Наталья из Ставрополя, наоборот, у нас на линии. Здравствуйте, Наталья.

НАТАЛЬЯ: Здравствуйте, Дима. Очень рада вас слышать. Очень рада, что дозвонилась. Я так долго собиралась, и, наконец-таки, это сделала, я большая молодец.

Д.ЗИЦЕР: И получилось. Да, вы большая молодец, точно абсолютно.

НАТАЛЬЯ: Дима, скажите, пожалуйста, меня волнует такой вопрос, я уже прямо в растерянности. У меня дочка, две дочки, одна 14 лет, одной девочке, другой 11. И у нас все время, которой 14, ребенку, у нас все время стычки. Я говорю – Даша, пожалуйста, убери за собой. Она, значит, берет тряпочку, протирает кроссовочки, и все время кладет эту тряпочку не туда, куда надо. Не туда, откуда она ее взяла.

Д.ЗИЦЕР: О, какой ужас.

НАТАЛЬЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Наталья, нет-нет, это я просто возмущен, как это девушка 14 лет может так себя вести.

НАТАЛЬЯ: Да, конечно, вот так легко. И вот получается, после 600-го раза я взрываюсь и говорю – сколько можно, где совесть? Она мне в ответ – мама, ты почему на меня кричишь, ты все время на меня кричишь, ты не можешь мне спокойно?

Д.ЗИЦЕР: Класс.

НАТАЛЬЯ: Я ей говорю – я не могу, я уже миллион раз тебе говорила, и ты не можешь, ты не слышишь меня, что это такое? Постоянно у меня ремень лежит в определенном местечке, если что, я говорю уже – сейчас я возьму ремень в таком случае, если вы меня не слышите. В общем, как достучаться до нее?

Д.ЗИЦЕР: А что вы хотите-то? Подождите, сейчас я вас, ох, думал я сообщение взять какое-нибудь до конца часа, нет, не возьму, чувствую, сообщение. О многом хочется с вами поговорить, Наталья. Ну, давайте начнем с вашего вопроса. А чего вы хотите-то?

НАТАЛЬЯ: Вот, я хочу, чтобы меня слышали, чтобы исполняли то, о чем я прошу. Кладите на место вот то, что девушка, то, что вы взяли, тряпочку эту, то же самое носочки. Даша, убери носочки в корзинку.

Д.ЗИЦЕР: Нет, подождите, давайте не будем обобщать, подождите, давайте разберемся с одной, а потом, если хватит времени, поговорим про другую. Значит, имеется следующая ситуация. Вы говорите, значит, убирай за собой. Она берет тряпочку, протирает что-то такое, кроссовочки, и после этого тряпочку кладет не туда. Да? В этом ситуация?

НАТАЛЬЯ: Не туда, да.

Д.ЗИЦЕР: Теперь давайте проговорим, какие есть у мамы Наташи способы взаимодействия с этой ситуацией? Давайте.

НАТАЛЬЯ: Ну, взаимодействие такое. Значит, мама Наташа берет эту тряпочку и кладет на место сама, молча.

Д.ЗИЦЕР: Неплохо. Способ раз.

НАТАЛЬЯ: Потом говорю – Даш, я убрала, будь так любезна, в следующий раз клади ее на место, неси ее туда, откуда ты взяла. Да, да, хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Подождите секунду. Я сейчас задам вам вопрос, который прозвучит, как дурацкий. А вы зачем это добавляете после того, как вы убрали эту тряпочку? Это дурацкий вопрос. Я не говорю, что не надо, просто объясните, зачем вы это делаете?

НАТАЛЬЯ: Ну, может быть, в следующий раз, чтобы она это еще раз уяснила, может быть, мне так кажется.

Д.ЗИЦЕР: Подождите секунду, Наташ. Я задам еще один вопрос, сейчас меня будут ругать, но я уже в начале следующего часа прокомментирую. А вам зачем? Вам тяжело тряпочку убрать?

НАТАЛЬЯ: Конечно, нет. Но, когда это уже, может быть, десятый или одиннадцатый раз.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, а вам тяжело? Десятый раз тяжело? Она не с утра до вечера стоит кроссовки вытирает. Теперь так, давайте разберемся. Это странно то, что я сейчас буду говорить, но вы послушайте, а дальше подумаем вместе.

Значит, смотрите, вы пилите ее и пилите, и пилите, и пилите. Это улучшает ваши отношения или ухудшает с обеих сторон?

НАТАЛЬЯ: Абсолютно, как они продолжались, так вот, и не улучшаются, но они идут ровно.

Д.ЗИЦЕР: Не улучшаются. Отлично. Ну, они идут ровно, потому что, может быть, вы уже довольно низко в них находитесь. Теперь, мне кажется, вот честно, вопрос, чего вы хотите? Мне кажется, что, если вы, так или иначе, эти отношения хотите улучшить и перестать разговаривать с 14-летней девушкой, взрослым человеком, так, как вы разговариваете, я про это еще скажу немножко, мне кажется, можно сказать – слушай, котик, ну, что, тебе так тяжело, ну, хорошо, я буду убирать за тебя. Вам кажется, что в этот момент вы научите ее плохому?

НАТАЛЬЯ: Да нет, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Вам кажется, что вы улучшите или ухудшите ее жизнь? Мне кажется, что вы улучшите и ее, и свою. Потому что, первое, вы покажете ей пример, Наташа, что такое мама, которая понимает, ну, понятно, она же не дурочка у вас, она понимает, что, ну, было бы здорово, если бы она сделала это сама. Она понимает. Она забывает, у нее другим забита голова. Ничего хорошего в этом нет, я не говорю, что это правильно.

НАТАЛЬЯ: Да, совершенно верно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так отлично. Но у нее голова забита чем-то важным. И вы скажете ей – доченька, я уберу сама. Мама показывает пример, что может делать любящая мама, раз. Мама не дает повода для ругани, два. Мама не опускается на уровень крика, когда дочка 14-летняя, которая знает, что такое собственное достоинство, говорит – я не позволю на себя кричать. Ну, чего плохого-то? За что вы бьетесь?

НАТАЛЬЯ: Я за то, чтобы она меня…

Д.ЗИЦЕР: Теперь смотрите, я скажу вам еще одну вещь, поскольку времени мало у нас, скажу вам еще одну вещь. У вас проскочила такая фраза, что у вас ремень там где-то лежит и так далее.

НАТАЛЬЯ: Да, да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Это вы пошутили? Вы понимаете, что вы говорите? Подождите, Наташ. Вы понимаете, что вы говорите о чем-то, что граничит с уголовным преступлением? Вы сами-то понимаете это или нет?

НАТАЛЬЯ: Ой, да, да, это, конечно, да, понимаю. Но он, конечно, так, чисто просто для словечка, для громкого.

Д.ЗИЦЕР: Ну, даже, если, но, смотрите, но подумайте про взрослых людей. Если взрослый человек один скажет другому взрослому человеку – смотри, если ты будешь так себя вести, у меня есть рядом ремень или нож, не дай, бог. Человек имеет право пойти в полицию. Вам, зачем это? Наташа, даже Наташенька, я вот так даже скажу, другие инструменты, дружище, другие, человеческие. У вас самая любимая девочка, она уйдет из дома через два, три года, вырастет.

НАТАЛЬЯ: Да, конечно, я все понимаю.

Д.ЗИЦЕР: У вас лучшие годы, дружище, котик мой дорогой, лучшие годы. Ну, так остановитесь, уберите вы тряпочку, она будет за вами тряпочки убирать лет 15, и будет счастлива, потому что мама показала ей пример.

НАТАЛЬЯ: Конечно, я все время этот показываю пример и не только на этих тряпочках, на бесконечных там…

Д.ЗИЦЕР: Наташа, короче говоря, поскольку у нас закончилось время первого часа, я желаю вам удачи. Получайте удовольствие от отношений, не портите их, умоляю вас. В начале следующего часа встретимся.

Еще два слова или два предложения вдогонку теме, которая была перед выпуском новостей. Помните, убирать, не убирать, вот это вот все. Пишет мне человек без подписи: «А, если я не хочу за дочь убирать тряпочку, и мне важно, чтобы я нашел ее на месте в следующий раз?»

Я скажу вам. Во-первых, мне кажется, что надо завести собачку тогда и научить ее приносить тряпочку. Я иронизирую самую малость, но, по сути, я абсолютно серьезен. Если вы не хотите убирать за дочь тряпочку, вам трудно ей помочь и вам важно, чтобы вы нашли ее в следующий раз, и не желаете делать этого сами, ну, что же, будьте готовы к тому, что в один не очень прекрасный день вы попросите уже в другом состоянии вашу дочь о помощи, и получите ответ – папа или мама, папа, видимо, в мужском роде написано сообщение, я занята.

Вот этот страшный-страшный ответ от детей, который никто из нас не хочет получить, который рождается из того, что мы их этому научили. Им неоткуда было научиться, дорогие друзья, говорить «нет». Они, когда родились, хотели обнять весь мир. Они, когда родились, и первое время уж точно, были готовы принимать любовь и отдавать любовь. А потом эта любовь каким-то образом свелась вот, как в вашем сообщении, к тряпочке или к конкретной дрессировке – этой мой дом, я буду говорить, как здесь будут все жить, и так далее.

Если так, будьте готовы к тому, что однажды вам скажут – это мой дом. Я даю вам честное слово, не желаю это ни автору сообщения, никому. Ребята, но я говорю еще раз, педагогика устроена очень точно и в этом смысле очень страшно. Чем учили, тому и научили. Из воздуха ничего не берется, почти ничего. Редчайший случай, когда непонятно вдруг, откуда что возникло. Понятно, ребята. Так что, ну, фигурально выражаясь, говорите то, что вам важно, общайтесь о том, о чем вы хотите общаться, говорите о своих желаниях, просите о помощи. Но, если ситуация возникает вот такая и доходит до каления, слушайте, уберите тряпочку, дешевле выйдет в кавычках, естественно.

Мы идем дальше. Павел из Москвы, добрый вечер. О, Москва на линии у нас в начале второго часа, столица проснулась. Павел, я с вами.

ПАВЕЛ: Дима, добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

ПАВЕЛ: Дима, вы абсолютно правы. Я вас слушаю уже достаточно много лет, и вот по поводу вашего последнего заявления. Раньше с ребенком пробовал общаться, как начальник с подчиненными. Стал начальником довольно рано, ребенок родился и вроде, как на работе, я командую, все подчиняются, и все хорошо. Дома не так, никогда не так. И вы помогаете в этом.

Д.ЗИЦЕР: Здорово. Я очень рад. Но я помогаю, не помогаю, но здорово, что вы смогли над этим подняться и смогли, действительно, рассудить о том, что детям нужен не начальник, а папа. Ну, я вас поздравляю от всей души искренне абсолютно.

ПАВЕЛ: Спасибо. А у меня вопрос довольно конкретный. Такая ситуация возникла недавно. Один из родителей в нашем классе залез в ученический чат в WhatsApp, увидел, что там дети матерятся со страшной силой.

Д.ЗИЦЕР: Ох, какой ужас. А зачем залез-то он туда?

ПАВЕЛ: Поднялась страшная волна. Что нам с этим делать?

Д.ЗИЦЕР: С чем?

ПАВЕЛ: Стоит ли вообще смотреть детские чаты?

Д.ЗИЦЕР: Нет. Не стоит.

ПАВЕЛ: Стоит ли как-то с ними поговорить, мы поговорим. Что дальше-то делать?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, подождите. Первый вопрос, а зачем этот родитель туда полез? Ну, давайте разберем эту ситуацию, она может касаться многих, кстати. Он, зачем туда полез?

ПАВЕЛ: Это я не знаю.

Д.ЗИЦЕР: А, понятно.

ПАВЕЛ: Это не я.

Д.ЗИЦЕР: Второе, что он ожидал там увидеть? Я понял, что это не вы, я уверен. Что он ожидал там увидеть, вот интересно?

ПАВЕЛ: А вот я не знаю. Нет, я один раз, честно скажу, заглядывал, я там увидел десять тысяч смайликов и возгласы «ах, ах, ах». Больше туда не смотрел.

Д.ЗИЦЕР: Скажите, о каком возрасте мы говорим?

ПАВЕЛ: Там ничего интересного нет.

Д.ЗИЦЕР: Да я уверен. Какой возраст ваших детей, скажите, пожалуйста?

ПАВЕЛ: 5-й класс, 10-11 лет.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, мне кажется вот, что, мне кажется, что родители, вообще люди не должны залезать в чужие письма. Ну, мы с вами это понимаем, правда же, это такой базис нравственный. Люди не должны совать нос в чужие дела, в чужие письма, в чужую переписку, ну, и так далее. Ну, нехорошо, нехорошо.

Нехорошо, в первую очередь, потому, что в противном случае дети понимают, дети поймут, что позволено нарушать человеческие границы. Что можно вломиться, не знаю, в спальню ко взрослым людям, например, или нельзя все-таки. Что можно, ну, то, что, знаете, то, что в Священном Писании, вы, конечно, знаете хорошо такую книгу, там сказано «не открывай наготы отца своего». Вот помните такую заповедь, да? «Не открывай наготы отца своего».

Теперь, это относится к людям вообще. Это великая притча о Лоте, как вы помните, но это относится к людям – не лезь, не суй свой нос в чужие дела, это неправильно, это нехорошо. Это первое.

Значит, второе. Вот меня спрашивают, не против ли я родительского контроля? Скоро расскажу. Второе. Если мы засунули туда нос и увидели что-то, что к нам не относилось, вот давайте, какие у нас варианты поведения есть? Значит, у нас есть первый вариант поведения – дети, вы не можете чувствовать себя в безопасности, мы, родители, будем доставать вас везде, где мы сможем. Теперь скажите мне, пожалуйста, Павел, вы точно абсолютно, разумный и опытный человек, каков будет результат?

ПАВЕЛ: А я скажу. Через минут 15 после того, как пошло сообщение в родительском чате, что родители заметили мат, прошло сообщение, что шнурки в стакане, наш чат (неразборчиво). Они сделают другой чат, вот и все.

Д.ЗИЦЕР: Все, браво, браво. В этот момент вы, дорогие родители, я не имею в виду сейчас лично вас, не узнаете о детях вообще ничего. То есть, иными словами, когда один раз мы продемонстрируем, один, два, три продемонстрируем, что у них не может быть от нас тайн, мы можем быть уверены в том, что, к моему огромному сожалению, даже в ситуациях, когда им нужна наша помощь, они к нам не обратятся.

Вот теперь, смотрите, друзья, то, что рассказал только что Павел, видите, это же происходит, я же не знал, мы с ним не договаривались, но он рассказал вам о конкретном результате. Так будет всегда.

Теперь, что нам с этим делать. Я скажу. Я не в восторге, когда 5-классники ругаются матом, поверьте мне. Мне кажется, что родителям надо озаботиться, озаботиться о том, что… Ой, мне пишут, что история про наготу отца, это о Ное и сыне его Хаме. Точно, про Лота это история с дочерьми, следующая из этой. Спасибо вам большое, что поправили, Константин.

Ну, так вот, на самом деле, в этой ситуации у них нет выхода, понимаете, какая штука, говоря коротко. Значит, надо озаботиться тем, что дети ругаются матом. Если дети ругаются матом, это может значить несколько вещей. Во-первых, они бравируют друг перед другом, ничего страшного, пройдет. А, во-вторых, может быть, им не хватает слов, как ни странно.

И тогда нужно последить за нашей речью дома, и тогда нужно последить за тем, как вообще в школе принято разговаривать. И вообще надо посмотреть, насколько в этой школе принято разговаривать матом среди детей, почему это так. Вот, собственно говоря, и все. Понимаете?

ПАВЕЛ: Да, понятно. Но у нас школа новая, и класс новый художественный, и вроде деток подбирали по конкурсу, по художественному.

Д.ЗИЦЕР: Ну, прекрасно. Так детки у вас не плохие совершенно, детки не плохие, у вас не плохие детки. В 5-м классе можно попробовать говорить по-разному, ничего страшного. И в 5-м классе можно убедиться в том, что, слушай, можно обойтись без мата, есть другие слова. Это сумасшедшее детское открытие.

Это всего лишь значит, что в вашей новой школе замечательные учителя должны в какой-то момент провести, может быть, какой-то на эту тему разговор. Этот разговор всегда, кстати, очень интересный. Я этот разговор провожу с учениками в районе 2-го, 3-го класса, между прочим, а вовсе не 5-го, когда уже поздновато немножко. И говорим мы о том, как рождается, почему рождается такая часть языка. И как нам быть, на самом деле, мы же знаем, что есть такая часть языка, и можно ругаться матом или нельзя. И это интересный ведь, Павел, вопрос, правда, можно ли ругаться матом?

Теперь, сказать «нельзя» невозможно, потому что они слышат это с утра до вечера. Ну, с утра до вечера, это я преувеличил. Но они могут слышать это от взрослых, может проскочить даже у близких, и на улице уж точно. В чем же проблема? Проблема в том, что, к сожалению, или, к счастью, вокруг нас могут быть люди, много людей, которым это неприятно. И поэтому обсценная лексика не принята для межчеловеческого общения. То есть, иными словами, мы можем использовать какие-то слова, когда мы…

ПАВЕЛ: Дима, я даже не сомневаюсь, что никто из них дома не ругается, и на улице так не говорит.

Д.ЗИЦЕР: Да и прекрасно.

ПАВЕЛ: Ни разу никто не был замечен.

Д.ЗИЦЕР: Да и прекрасно. А что вы так нервничаете-то?

ПАВЕЛ: Нет, я не нервничаю.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не вы, я имею в виду не вас лично, родителей. Ну, окей, они разговаривают так, они пробуют на язык не очень приятные для вас слова. Проблема. Все. Ну, и все, это их проблема.

ПАВЕЛ: Я и сам такой был.

Д.ЗИЦЕР: Ну, конечно, и вы такой были, и я такой был, и половина наших слушателей, какая половина, 90 процентов наших слушателей, которые сейчас об этом забывают, и пишут мне о том, что это недопустимо, конечно, такими были. Ничего, прошло. У кого-то, кстати, не прошло. Но у большинства, к счастью, прошло.

Смотрите, еще раз, надо нам заканчивать и идти дальше. Но еще раз я повторю вот эту очень важную для меня мысль. Смотрите, неправильно, и вот это надо сказать родителям, протранслировать им, неправильно совать нос в детские чаты, неправильно. Потому что, если мы, как родители, хотим, чтобы в случае беды или в случае необходимости они к нам обратились, они должны нам доверять. Если мы открываем их дневники, открываем их чаты, открываем их email и так далее, они не будут нам доверять. Вот и все.

ПАВЕЛ: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам. Удачи вам огромной, на самом деле. Хочу ответить, нет, не буду отвечать сейчас на сообщение, давайте продолжим пока.

Тамара из Вологды, здравствуйте.

ТАМАРА: Здравствуйте, Дима. Мой вопрос перед вами есть, нет?

Д.ЗИЦЕР: Нет, ну, откуда же, у меня нет никаких вопросов. Вы просто разговаривали до этого с редактором.

ТАМАРА: Ну, ясно. Дима, у меня такой вопрос. Я являюсь бабушкой, у меня внук 11 лет. Проблема в том, что слишком завышенный контроль от отца, это зять. И как бы дочь тоже не очень-то зависит, вернее, зависима от того, что не может ему сделать замечание. У нас, значит, 5-й класс, ребенок поступил в профильный лицей. И, если что-то там, я не знаю, может быть, зять не реализованные планы свои в нем хочет реализовать, не знаю. Ну, в общем, требования такие, что возникают проблемы с учебой. И, если они приходят с работы, у ребенка что-то не выполнено, у него, значит, слова «придурок» и «дебил», это, как будто так и нужно. И даже дело доходит до рукоприкладства, понимаете.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что, Тамара дорогая, в чем вопрос-то? Да я понимаю.

ТАМАРА: Я хочу, вот как мне оградить ребенка от таких требований родителей, его унижения. Потому что еще там идет в 1-й класс, пошла, вернее, девочка, внучка, и она даже вот сейчас от того, что так ребенка старшего держат, и получает, и наказывают физически. В 11 лет бить ремнем допускается? Ребенок приходит младший и видит, что тот…

Д.ЗИЦЕР: Нет, в любом возрасте это преступление. Это преступление в уголовном смысле слова. Ну, и чего?

ТАМАРА: Дело в том, что, как мне оградить ребенка? Я вмешаться не могу, дочь просит – мама, будет хуже, что он узнает. Внук ничего не говорит, потому что он говорит – папа говорит, что я ябеда, если я что-то расскажу. Потому что было в 3-м классе, он его сильно очень там тоже напугал, побил, вообще как бы, с балкона, говорит, выброшу. Это вообще жуть. А теперь 5-й класс, и опять то же самое. И поэтому, куда обратиться мне, что, помогите?

Д.ЗИЦЕР: Тамар, я, к сожалению, не смогу вам помочь. Я не брошу сейчас, я не повешу трубку. Но давайте я объясню свою позицию.

ТАМАРА: Я вас слушаю.

Д.ЗИЦЕР: Мы сейчас говорим не об отношениях с детьми. Мы говорим об отношениях между взрослыми.

ТАМАРА: Нет, в отношении детей. Вот именно, как мне помочь внуку.

Д.ЗИЦЕР: Нет, конечно, это отношения со взрослыми, вот вы поняли только что. Этот мальчик несчастный, к сожалению, он попал в очень-очень неприятную ситуацию. Но он попал в неприятную ситуацию от взрослых. Вы ведь спрашиваете меня, на самом деле, как построить отношения с зятем и с дочкой, получается, правда же? У вас все в порядке в ваших отношениях с ребенком.

ТАМАРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Да, в этом вопрос.

ТАМАРА: С ребенком, да, у меня.

Д.ЗИЦЕР: Теперь, к моему огромному сожалению, я не могу вам дать такой совет. Более того, такой совет, в принципе, дать очень тяжело. Потому что, ну, вот мы можем перечислить, какие варианты есть, на самом деле. Вариантов не так много.

Значит, есть вариант первый, это, если у вас хорошие отношения с зятем, хорошие человеческие отношения, вы можете сесть, поболтать и так далее. Есть вариант сказать ему, что вы думаете, есть вариант подбросить ему книжку какую-нибудь на эту тему, есть вариант посоветовать ему, я не знаю, послушать нашу программу, есть вариант посоветовать ему посмотреть какую-то передачу в YouTube и так далее.

Если этот вариант отпадает, есть следующий вариант. Если у вас хорошие такие доверительные отношения с дочкой, то же самое сделать с ней, чтобы она была вашим представителем с зятем. Я не знаю, что правильно, что неправильно. Если получится, возможно, у нее получится на него воздействовать.

Есть следующий вариант. Теперь, этот вариант, ну, я произнесу, поскольку я сказал, что я произнесу все варианты. Ситуация, которую вы описываете, я принимаю ее, как она есть, вот, как она есть, я сейчас не хочу даже судить, что преувеличено, что правда, что неправда, эта ситуация уголовно наказуемая.

ТАМАРА: Преувеличений, Дима, нет.

Д.ЗИЦЕР: Вот тогда послушайте меня, Тамар, эта ситуация уголовно наказуемая. Теперь, я понимаю, я никогда в жизни вам это не посоветую – бегите к социальным службам. Но вообще эта ситуация социальных служб. Если ребенка избивают и говорят ему «я выкину тебя с балкона», это история, которая предусмотрена административным, а дальше Уголовным кодексом.

Теперь, я не говорю вам «сделайте это», услышьте меня, пожалуйста, верно, Тамара. Я просто говорю, что я, к сожалению, ну, вот в таком разговоре я не могу решить и выбрать за вас. Лучшее, что может быть, вот лучшее из всего, что я говорю, это, если ваши дети вас услышат, зять и дочь, и поймут, на самом деле, чем они рискуют. Они рискуют очень сильно. Они рискуют своим будущим, на самом деле. Они рискуют тем, что замечательный этот мальчик, я уверен, что замечательный, вырастет и вернет им все, или другим людям вернет все.

ТАМАРА: Я это говорю дочке, она все понимает, она согласна, Дима. Эти книги, какие-то там лекции, еще что-то зять отвергает. Он говорит – меня в детстве отец тоже бил.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и сделал из него вот такое чудовище, уж, извините меня. Вот результат того, что его отец бил, вот результат.

Теперь, смотрите, я сложную вещь сейчас скажу и такую, на грани. Но, тем не менее, если вы говорите, что ваша дочь все понимает, она должна, как мама подумать, как она защищает собственного ребенка.

ТАМАРА: Она, к сожалению, меня просит, мама, не говори ничего, потому что он будет на нас зло срывать, и со мной, мол, поссорится.

Д.ЗИЦЕР: Нет, дорогая моя, это я сейчас войду уже, знаете, в какую сферу, это, зачем жить с человеком, который на тебе срывает зло, и который является насильником, я не хочу туда ходить.

ТАМАРА: Да я ей это говорю тоже.

Д.ЗИЦЕР: Я не хочу туда ходить. Это не мое дело совсем. Но, на самом деле, ситуация, которую вы описываете, ситуация очень острая, и ситуация, в которой речь идет, еще раз, я сейчас, Тамар, услышьте меня верно, я не знаю, я там не был, я основываюсь на ваших словах, вы говорите практически о преступлении. Мне кажется, что ваша дочь, я уверен, что умная женщина, ей надо подумать о жизни, здоровье и безопасности своих детей и себя, если ситуация такая, какая она есть.

Вот тяжелые мои слова, я знаю, но ничего не могу сделать. Извините меня, пожалуйста, я с вами прощаюсь.

ТАМАРА: Можно еще спрошу? Дима, можно еще спрошу?

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте, у меня полминуты, если успеем, то да.

ТАМАРА: Да, полминуты. Скажите, пожалуйста, в соцслужбу, в школу мне нужно идти или не стоит идти?

Д.ЗИЦЕР: Я не могу вам дать такой совет, дорогая.

ТАМАРА: Не можете. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Если ситуация безвыходная, и вы понимаете, что дети в опасности, вот именно так, я, ну, скорее «да», чем «нет». Но я, еще раз, я не возьму грех на душу сейчас, я не знаю всей ситуации целиком, не могу. Но то, что в этой ситуации надо говорить с дочерью о том, что она должна думать о жизни, здоровье и безопасности себя и детей, это точно. Я прощаюсь с вами. Желаю вам сил и удачи. А мы после этого тяжелого разговора уходим на новости.

Есть в чате несколько очень интересных комментариев, попробую в финале программы упомянуть некоторые из них. Пока на линии у нас Ольга из Новосибирска. Добрый вечер, Ольга.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Что скажете?

ОЛЬГА: Я очень хочу услышать ваше мнение, ваш совет. У меня дочь, ей скоро 12 лет. Год назад мы переехали в другой город, получается, изменилась школа, круг общения. И проблема в том, что у нас и в начальной школе, и сейчас учитель кричит на детей. Меня это вот совершенно, никак вот не нравится. Были предметные учителя сейчас, в 6-м классе мы учимся, тоже некоторые позволяют себе вот так вот кричать на детей. У меня ребенок теряется и, получается, у нас…

Д.ЗИЦЕР: А чего они кричат-то? По какому поводу, что они кричат?

ОЛЬГА: Ну, ребенок не понимает, у меня дочь, например, вышла на математике к доске решать какую-то задачу, и не понимает дальше, как действие делать, и учитель начинает кричать. У меня ребенок впадает в ступор, и она больше вообще ничего не может решить. А она начинает еще сильнее кричать. И так же классный руководитель, так же тоже, получается, она кричит, и на уроках кричит, и вот после уроков, когда собрание, у них такое мини собрание, тоже там какие-то ситуации. Как только ребенок что-то, например, делает не так, как ей нужно, или не понимает, или не реагирует, например, задумался ребенок, начинается крик. И что делать с этим? Не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю. Да ничего. Конечно, поговорить с учителем, с учителями, если нужно, поговорить с директором. Не годится это никуда, тем более, если это система. Мне кажется, просто поговорить, а чего с этим делать. Ничего, то же самое, что вы сделали бы на работе. Ну, на работе начальнику, что бы вы сказали, если бы он орал?

ОЛЬГА: Я к учителю приходила.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что она сказала?

ОЛЬГА: Она так же кричит и на меня, что у меня 8 уроков, я устаю. И я пытаюсь ее успокоить, а это просто бесполезно, у нее прямо такая истерика начинается.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, но, видимо, речь идет о больном человеке тогда. К директору надо идти.

ОЛЬГА: Вот я думала об этом.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да. Слушайте, причем, мне кажется, что надо идти очень спокойно. То, что вы описываете сейчас, опять, вот за что покупаю, за то продаю. Вы рассказываете о человеке, который, в принципе, не может разговаривать спокойно, причем не важно, с детьми он говорит или со взрослыми. Я сначала, было, заподозрил, что это просто на детей так ее пробивает, что она, так сказать, видит ребенка и начинает орать, так бывает, к сожалению, как мы знаем. Да нет, оказывается, здесь случай еще сложнее или еще проще. Человек впадает в истерику.

Теперь, значит, смотрите, история про то, что у нее 8 уроков, вот это важный-важный момент, я про это очень хочу сказать снова, это не то, что не оправдание, это вообще ничего не значит. У каждого из нас своя работа, которую мы делаем, которую мы выбрали. У тебя, учительница, работа вести 8 уроков в день, ну, что же делать теперь. У тебя, к сожалению, не самая высокооплачиваемая профессия. Если тебе не нравится, иди в другую профессию, где есть много-много, чего, что можно делать 8 часов или не 8 часов, и так далее. Это не является ни оправданием, ни смягчающим обстоятельством.

Короче говоря, поступайте так же, как вы бы поступали, если бы орали на вас, ну, например, я не знаю, на работе или близкие, и так далее. Если вас не слышат, значит, нужно идти к начальнику, условно говоря, в данном случае к директору школы, и говорить две вещи. Говорить – слушайте, мне кажется, что надо помочь Марии Васильевне, с одной стороны. А, с другой стороны, слушайте, я не готова, категорически не готова к тому, чтобы на меня и на моего ребенка кричали. Вот и все.

ОЛЬГА: Я со стороны родителей просто не вижу поддержки. Потому что говорят родители мне, что, ну, значит, дети там не слушаются, значит, заслужили, что как бы на них. Ну, я просто не допускаю такое к своему ребенку, поэтому я одна в поле воин.

Д.ЗИЦЕР: Оль, это значит, что, либо родители по той или иной причине побаиваются и поддержат вас, когда вы начнете на эту тему говорить. Либо родители, действительно, ну, так бывает, хотя, в общем, я не верю, что большинство родителей прямо такие, понимаете, желают зла своим детям, ну, не знаю, ну, может, обстоятельства так сложились. Либо родители, действительно, считают иначе. Ну, и что? Правда на вашей стороне. Это абсолютно недопустимо.

Знаете еще, что, мы очень часто ругаем систему образования российскую, правда? Бывает такое. И родители, и учителя, и так далее. Но это тот случай, когда система образования посылает однозначное сообщение, однозначный месседж. Система образования говорит, это записано, это произнесено всеми, кем хотите – недопустимо унижать ребенка. Все. Точка. Недопустимо кричать на детей. Недопустимо давить и так далее. Недопустимо, все. Спокойно, очень спокойно просто скажите – нет, не согласна, давайте мы это решим, вы же директор, не я. Ну, и все.

ОЛЬГА: Дима, можно еще, дайте, пожалуйста, совет. Как найти ребенку друзей? У меня у самой, правда, признаю, друзей нет, вот как-то не сложилось в жизни, не нашла таких друзей. И я не знаю, как ребенку помочь. Она хочет, она мучается, у нее нет друзей. Год живем уже на новом месте. Что делать, как помочь ей?

Д.ЗИЦЕР: Я расскажу. Что делать, я не знаю. Я задал бы, вы сами ответили на вопрос, который я не задавал, но я бы его задал – как у вас с друзьями. Но, значит, есть моделька такая, что не очень мы про друзей.

ОЛЬГА: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я скажу, что можно попробовать сделать. Нужно сделать так, чтобы ваш ребенок, ваша дочь пошла заниматься тем, что ей интересно. Это может быть студия, это может быть кружок, это может быть место, где разные дети объединены одним интересом. Это залог начала дружбы.

Вот, когда мы вместе тусуемся то, что называется. Но тусуемся не просто так, кто, во что горазд. А мы объединены тем, что мы все вместе любим, ну, не знаю, театр, например. Все, у нас собирается компания 15 человек, есть режиссер, есть там ведущий кто-то, я не знаю, ведущий этого кружка, мы объединены одним интересом. Все. На сто процентов, не на сто, но на восемьдесят процентов нам есть, о чем говорить друг с другом. А дальше выбирайте, что это будет. Это будет секция спортивная, театральная, музей какой-нибудь, литературная, выбирайте.

ОЛЬГА: Спасибо большое вам, огромное.

Д.ЗИЦЕР: Я желаю вам удачи. Пока.

ОЛЬГА: Всего доброго, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Елена из Челябинской области, добрый вечер.

ЕЛЕНА: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Я вас слушаю.

ЕЛЕНА: Здравствуйте, Дима. Я хотела вот такую историю рассказать. У меня дочка младшая пошла в этом году во 2-й класс. В 1-м классе оценок не ставили детям, а вот со 2-го класса начались оценки. И сейчас вот она каждый день радостная приходит и радостно говорит – смотрите, сколько я вам принесла «пятерок». То есть, ну, меня вот это немножко беспокоит, что, в основном, получается, она ходит в школу за «пятерками».

Д.ЗИЦЕР: Я вас понимаю.

ЕЛЕНА: И я вот думаю, как же с ней, что ей в ответ на это сказать, чтобы она поняла, что «пятерки» это не главное, а главное ходить и узнавать что-то новое.

Д.ЗИЦЕР: Я скажу вам. Лена, это простой и отличный вопрос, я вас поздравляю, сейчас мы легко и быстро, и очень приятно с вами это решим. Мне кажется, а вот, вы знаете, нет, не так я это сделаю. А скажите мне, а зачем в школу ходят, на самом деле?

ЕЛЕНА: Ну, я уже много ваших выпусков смотрела и передач слушала.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте, можете дать правильный ответ. Ну, что? Если не за «пятерками», то зачем?

ЕЛЕНА: Получать знания интересные, узнавать новые сведения, чтобы было самому интересно.

Д.ЗИЦЕР: Чтобы мне было интересно, да? Чтобы мне было интересно, чтобы я что-то узнал про себя, что-то узнал про своих друзей, что-то узнал про мир, про свой город.

ЕЛЕНА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Значит, нужно всего лишь, когда ваша дочь приходит радостная про то, что она принесла вам гору «пятерок», не надо говорить ей, не надо ее обламывать, извините меня за это слово, не надо говорить «да наплевать на твои пятерки».

ЕЛЕНА: Нет, конечно, и мне самой хочется ее и похвалить, и сказать, какая она молодец и умница.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Хвалить не надо, нет, сложнее будет совет. Хвалить не надо, потому что это само собой…

ЕЛЕНА: Мы же сами воспитаны в такой системе оценочной.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, Лен, смотрите, какая вы продвинутая, умная, тонкая, вы задаете очень верный вопрос. Теперь, мне кажется, что совершенно не надо за это человека хвалить, она и сама радостная приходит. А вот сделать так, чтобы ее приход домой был радостным, и дальше вы поговорили о том, что там, в школе было, забив на «пятерки», извините еще раз, забив на оценки.

ЕЛЕНА: Ну, вот, в общем-то, я как-то так и стараюсь делать.

Д.ЗИЦЕР: А чего ты узнала? Да ладно. Вот такое? Да ты что? Ты вот сейчас, вы это учите? А я такого и не помню, неужели мы это во 2-м классе учили. Да ладно. А вот это что? А он, как? Да ты что? Вот так, на самом деле? Круглая Земля? Да, точно, слушай, я так рада, что ты об этом узнала. А вот так интересно это у вас учительница повернула. И про себя по чуть-чуть рассказывать, тоже про себя.

То есть, чтобы ее акцент в школе от мамы любимой, потому что мама, конечно, в ее возрасте самый главный человек на свете, от мамы любимой, чтобы был акцент на другое. «Пятерки»? Ну, отлично, «пятерки». Ты рада, доченька моя, да я буду рада, я, твоя мама, я буду рада всему, чему ты будешь рада. Тебя радуют «пятерки», отлично, значит, я рада за тебя. Все отлично. Но вообще-то, слушай, столько всего в мире интересного. Вот и все, ничего ломать не надо, мне кажется, абсолютно не нужна никакая динамика сейчас на тему того, зачем тебе «пятерки», бог с ним.

ЕЛЕНА: А вот, опять же, если плохую оценку она приносит, тоже, как это сказать, в общем-то, это же не очень хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Нет, это никак. Вот давайте, если мы с вами…

ЕЛЕНА: Нельзя же сказать, что, ну, и ладно, фиг с ней, с «двойкой», давай будем дальше учиться.

Д.ЗИЦЕР: Во-первых, можно это сказать. А, во-вторых, ну, слушайте, вы так хорошо сейчас отработали первую половину нашего диалога, что я уверен, что вы так же хорошо отработаете и вторую.

Вот смотрите, в первой половине мы что сказали – ты рада «пятерке»? Отлично, я рада за тебя. Слушай, ты получила «двойку», предположим, спросите ее – ну, и чего? Ну, она скажет – мам, я огорчена, например, скажет она. Не вы огорчены, Лена, не вы. Потому что, если честно, я вам вообще не советую на эту тему огорчаться, у вас будут и «пятерки», и «двойки» у нее в школе. Вы намаетесь, если вы будете постоянно, то радоваться, то огорчаться оценкам.

Допустим, предположим, она скажет – я огорчена. А вы скажете ей в этот момент – доченька моя, слушай, хочешь, я помогу тебе это исправить, надо исправлять? Она скажет «да», скорее всего. Ну, давай поймем, как это изменить, и все. И все. Изменить, почему? Потому что ты огорчена. Или потому что ты чувствуешь, доченька моя, что чего-то такое ты не узнала, что могла узнать. Ну, так давай мы это изменим с тобой. И все.

ЕЛЕНА: Хорошо. Спасибо вам большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Смотрите, обещали на всю страну. Я желаю вам удачи, Елена, пока. Дочке поклон. Всего вам доброго, до свидания.

Дмитрий из Красноярска, здравствуйте.

ДМИТРИЙ: Здравствуйте. У меня вот такая проблема. Ну, производное, что дети впитывают то, что мы, я имею в виду по поводу матов, а насчет детей я вообще не хотел бы разговаривать, потому что грешно. А у меня проблема в том, что дочке 11 лет, и, понимаете, когда хочет сделать, все быстренько сделает, как надо. А вот не хочет, допустим, делать, хоть убейся. Вот была проблема, что надо было по математике делать, и она просидела 2,5 часа, то есть как бы, ну, вообще ничего не делала. Просто изучала улицу через окошко. И я и так, и так…

Д.ЗИЦЕР: В чем вопрос?

ДМИТРИЙ: Потом выяснилось, что, ну, мы изучали как бы 5-й класс, программу 4-го класса, километры, часы, то есть как бы, она просто их забыла за лето. Ну, просто сидела 2,5 часа. Я говорю, что сидела, ну, подойди, спроси. Вот как-то упрется, как баран на ворота, и ее не сдвинуть. Как вот мотивировать, чтобы она, допустим, не сидела, не высиживала время, а мотивировать, чтобы искала пути решения этой проблемы?

Д.ЗИЦЕР: Я вам расскажу, очень простой вопрос. Значит, смотрите, в этот момент, мне кажется, не надо требовать с нее, чтобы она подошла и попросила. Давайте, кстати, Дмитрий, а почему она не просит? 15 секунд на ответ.

ДМИТРИЙ: Ну, я разговаривал с ней, ну, почему ты сидишь. Ну, как-то замыкается в себе. То есть я разговариваю с ней, жена разговаривает, то есть как бы, допустим, ты не сделаешь вот этого, у тебя будут проблемы такие-то. Вот я говорю, что просто лень…

Д.ЗИЦЕР: Почему не просит? Нет, Дмитрий, у вас есть сейчас две минутки на то, чтобы подумать, какой ответ на этот вопрос. Мы продолжим после рекламы.

Дмитрий, надумали?

ДМИТРИЙ: Нет, не надумал. Я говорю, я просто теряюсь в догадках, как мотивировать человека в 11 лет.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, во-первых, давайте я вам отвечу за нее, чтобы вы к ней не приставали, почему ты не задаешь вопросы, давайте я за нее отвечу. Вариантов немного, это не то, что я такой умный, а просто вариантов немного. Значит, варианты следующие. Она не задает вопросы, потому что, первый вариант, она не хочет вас разочаровывать. Это первый вариант. Не хочет папе показывать, что она чего-то не понимает, потому что папа разочаруется. Это значит, что папа где-то ей уже показывал, что он разочаровывается в этот момент, если дочка сама не может сделать математику. Это первая причина возможная.

Вторая причина возможная, это просто, что, если она папе скажет о том, что ей нужна помощь, папа ее будет ругать. Выбирайте сами из этих двух причин. Я за первую, но выбирайте, какую хотите. Она не подойдет к вам, если она не подходит, она не подойдет.

Вывод напрашивается сам собой, что же нам сделать, чтобы она, на самом деле, сделала это побыстрее и не печалилась?

ДМИТРИЙ: Ну, я подхожу к ней, то есть мы делаем. Я даю как бы ей наводки, чтобы сам ребенок догадался. Я понимаю это, что подойти.

Д.ЗИЦЕР: Дмитрий, ну, оставьте это. Вы сейчас делаете работу за учителя. Вам учительница приплачивает за это, нет?

ДМИТРИЙ: Да нет, просто сейчас все на коронавирусе, поэтому…

Д.ЗИЦЕР: Делится зарплатой? Не делится.

ДМИТРИЙ: Коронавирус в стране.

Д.ЗИЦЕР: Дмитрий дорогой, вот послушайте меня, на уровне совета житейского и учительского. Пусть учитель занимается своим делом, а вы будете заниматься своим делом. Ваше дело – ее поддерживать, ее любить, облегчать ей жизнь. Не делать за нее, не в этом дело. Но просто, если она сидит и тупит в окно, говорите вы, подошли, поцеловали, чаёчку налили, сказали – доченька, давай сделаем это вместе. А дальше, я верю в вашу тонкость, вы сделаете это очень аккуратно, вы, на самом деле, не будете делать, вы ей поможете, вы ее направите, а где-то ей дадите ответ и разберетесь с ней, как вы пришли к этому ответу.

А вот учительница в школе пусть ставит перед ней задачи, пусть делает так, чтобы она достигала результата. У вас разные задачи. Ну, чего вам отношения-то с ней портить, ну, зачем? Вот и все.

ДМИТРИЙ: Ну, я понимаю. Я как бы сильно и не порчу, потому что, ну, как бы мой ребенок, мне, как говорится, крест этот нести до гробовой доски. Ну, просто я говорю, что…

Д.ЗИЦЕР: Не крест вам нести, а удовольствие получать. Крест нести, ну?

ДМИТРИЙ: Да, я понимаю прекрасно. Просто говорю, что, как сказать, как смотивировать ее. Ну, я понимаю примерно то, что вы сказали.

Д.ЗИЦЕР: Никак. Оставьте ее в покое. Мотивировать человека заниматься математикой можно только одним способом. Ну-ка, давайте вы, по-честному? Вот по-честному, первый ответ, который приходит в голову? Как смотивировать человека заниматься математикой? Как смотивировать человека кататься на коньках, давайте так?

ДМИТРИЙ: Не знаю. Ну, как, своим примером.

Д.ЗИЦЕР: Своим примером. И сделать так, чтобы человеку было прикольно, интересно, важно, здорово, клёво кататься на коньках и заниматься математикой. Это работа учителя. Это наша работа, нам за это деньги платят, вы поймите. Вы нам за это платите деньги своими налогами, за это. Вы думали, вы нам деньги платите, чтобы мы детей ваших мучили? Вы нам платите деньги, чтобы мы сделали так, чтобы вашему ребенку, вашей девочке 5-класснице было важно делать математику.

Теперь, если мы не справляемся, так бывает, ну, что же теперь делать, что же вы за нас будете работу делать? Нет. Вы все равно останетесь хорошим папой. И, как хороший папа, вы будете делать так, что вашей дочери 5-класснице будет хотеться с вами разговаривать на любую тему, в том числе, на математическую тему. Это все. Я вас отпускаю.

ДМИТРИЙ: Понял вас. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Все, желаю вам удачи. Не парьтесь, как говорят наши дети, не парьтесь.

Ну, что сказать вам, друзья, давайте, есть у меня несколько минуточек, давайте поотвечаем. Значит, один вопрос у меня, человек мне написал в какой-то момент: «Я в шоке. Вы что, против родительского контроля?»

Я должен вам сказать, что, смотря, что мы понимаем под родительским контролем. Я думаю, что вы догадались, слушатели мои дорогие, о каком вопросе идет речь. Помните, контроль, чат, вот это вот все. Смотря, что мы понимаем под родительским контролем.

Если под родительским контролем мы понимаем родительскую поддержку, мы понимаем, что ребенок знает, мы создали такую ситуацию, что ребенок уверен в том, что он может к нам прийти, в том, что папа или мама контролируют его, в смысле поддерживают, ну, в этом смысле, а что плохого в родительском контроле?

Если под родительским контролем вы имеете ввиду, что родители должна совать нос во все дела своего ребенка, что они не должны ему доверять, что они должны исходить из того, что ребенок это такая маленькая недозревшая полоумная скотина, которая сама не способна совершать человеческие поступки, то я, как вы поняли по моему тону, категорически против.

Почему? Во-первых, потому что я не считаю ребенка недозрелой полоумной скотиной. Во-вторых, потому что я уверен, что человек в любом возрасте способен совершать осмысленные поступки, это зависит от опыта. В 90 лет мы не можем совершать поступки, как в 50, что поделаешь. Однако никому не придет в голову 90-летнего человека назвать вот всем тем, что я сказал, правда же? Значит, поддержка это история из другой области.

Если же мы будем влезать во все дела нашего ребенка и демонстрировать ему все время – я тебе не доверяю, я не доверяю тебе, у тебя недостаточно мозгов, у тебя недостаточно понимания, ты недостаточно ответственен, и буду постоянно ему это демонстрировать, влезать в его телефон, влезать в его социальные сети, влезать к нему в сумку, и так далее, чему я его научу? Я научу его двум вещам. Во-первых, я ничего не стою, как ребенок. А, во-вторых, ребята, я научу его тому, что надо лучше прятаться. И он будет лучше прятаться. И отсюда берутся все, между прочим, спрятанные дневники, школьные журналы и так далее.

Мне кажется, это плохой путь, ребята. Я даю вам честное слово, ваши дети достойны большего, и мы с вами достойны большего. Мы с вами достойны человеческой жизни. Жизни, в которой мы доверяем друг другу, жизни, в которой мы друг друга любим. Жизни, в которой к нам придут наши близкие люди, когда им нужна наша помощь, и скажут – пап, мам, помоги. И скажут они это потому, что они нам верят, потому что мы их до этого не предавали.

Любви вам, дорогие. Мы услышимся непременно на следующей неделе. Будьте здоровы.