Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

100 минут. О метрополитене. Легенды петербургского метро

29.09.2020 17:00
Выпуск 155 слушать скачать
- Друг сына (обоим по 4 года) периодически его обижает, но продолжает с ним общаться. Нужно ли влезать в их отношения?
- Сын, 16 лет. Неразговорчивый, мама совсем не в курсе, что у него на душе. Как выяснить?
- Уборка в комнате: от чистоты в помещении до чистоты отношений.
- Дочь, 15 лет и целый ворох небольших проблем: от болезней до отношений с братом.
- Дочь, 4,5 года: сложности с выбором одежды. Уже и сама выбирает, но всё не так просто…
- Сын 10 лет, воспитывает мама. Как объяснить ему, почему нет папы?
И это – лишь часть вопросов от мам и пап.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие друзья, доброго вам вторника.

Удивительно, однако, сентябрь практически позади. И как мы ни опасались, как мы ни боялись, все-таки целый месяц наши дети ходили в школу. И в школу, и в детские сады. Не знаю, что по этому поводу думаете вы, а я думаю, что это прекрасно. Ну, конечно, бывают разные проблемы, ну, конечно, школа рождает много-много вопросов, но мне кажется, что это все-таки здорово, что этот сентябрь был привычным сентябрем. Ну, скрещиваем пальцы и надеемся, что дальше все у нас тоже будет очень-очень хорошо.

Ладно, не буду я болтать. Давайте мы послушаем музыку привычно, для того чтобы дать возможность всем желающим радиослушателям дозвониться до нас и поговорить о самом главном – о своих любимых людях и о самих себе.

А на линии у нас Ольга из Московской области. Здравствуйте, Ольга.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Вадим. Очень приятно вас слышать. Хотела сказать вам спасибо большое за ваши лекции, за то, что можно услышать от вас такую интересную информацию. Нам очень помогает.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам. Ура, очень рад это слышать, честно и искренне.

ОЛЬГА: Значит, у меня сын Саша, ему почти 4 года. И у меня такая ситуация. Есть друг, с которым мы почти каждый день гуляем, ну, сына друг, ровесник. И в процессе игры получается так, что друг иногда может его толкнуть, отнять вещь. Ну, то есть такое поведение иногда не очень приятное. Иногда даже так, что ощутимо больно ребенку, там он может упасть, ну, в общем, плачет. И мне вот интересно, как мне себя вести в данной ситуации? Как бы хочется поддержать своего ребенка. При этом он хочет с этим другом гулять, то есть мы не можем просто прекратить контакты.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да, а зачем же.

ОЛЬГА: Да. С другой стороны, не хочется как-то очень сильно тоже себя, свое влияние вносить, потому что он тоже должен учиться общаться. И есть такое мнение, что детям лучше не мешать, то есть они сами разберутся. Вот мне хотелось бы понять, как мне помогать ему, как участвовать или не участвовать в этой ситуации? И еще хотела сказать, когда такое происходит, родители этого нашего друга, она объясняют ему, что…

Д.ЗИЦЕР: Вот хотел спросить.

ОЛЬГА: Да, они объясняют, что так нельзя себя вести, но потом все это повторяется. И мой ребенок, когда плачет, он ждет, вот я вижу, что он не сам пытается как-то разобраться, а он просто ждет, что, либо они помогут, воздействовать будут на друга, либо я помогу. То есть вот у меня вопрос такой. Во-первых, не хотелось бы, чтобы он воспринимал эту ситуацию, как норму, что вот друзья могут так поступать.

Д.ЗИЦЕР: Да я понял.

ОЛЬГА: И при этом, чтобы он не все время ждал помощи, а, может быть, как-то и сам пытался, ну, показать, что так нельзя. То есть, что делать?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, делать две вещи. Это вопрос не сложный, но вопрос важный, конечно. Значит, во-первых, относительно вашей реакции. Мне кажется, вашего сына стоит спросить – дружище, тебе помощь нужна? Вот прямо так, такими словами. Потому что иначе вы вынуждены метаться между, что правильно и что неправильно, и как поступить, и как лучше, и как хуже, и так далее. А субъект-то ваш сын в этой ситуации. И поэтому просто спросить его, прямо в этой ситуации спросить – дружище, тебе помощь нужна? Или, котик, тебе помощь нужна? Не знаю, как вы его называете. Все.

ОЛЬГА: Да, но он плачет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, отлично, спросить все равно, все в порядке. Ну, плачет, ну, или не все в порядке, спросить. Потому что в этой ситуации, 4 года отличный возраст, поверьте мне, все в полном порядке, спросить. Это внутри самой ситуации. Он может сказать «да», если помощь нужна, помогайте, конечно.

И сказать тихонечко этому мальчику, что вы вообще-то не согласны с тем, чтобы он обижал вашего сына, и вы не готовы позволить ему это делать. Прямо такими словами. Ничего страшного. Не надо на него кричать, не надо топать на него ногами, но просто сказать. Если сын ваш сигнализирует, что ему нужна защита, защитите, ничего страшного не будет, честное слово, ничем вы дело не испортите.

А второе, это штука следующая. Поговорите с ним, 4 года это все-таки возраст, позволяющий уже, в общем, разговаривать и рассуждать вместе. Поговорите, спросите его на том языке, который между вами принят. Спросите его, насколько он хотел бы, чтобы это изменилось, и научите его, как в этой ситуации поступить. Он наверняка захочет услышать ваш совет. Может быть, вы посоветуете ему сказать – я не разрешаю, может быть, вы посоветуете ему поговорить с ним до этого, да, да, поговорить и сказать – мне неприятно. Прямо сказать словами. Вы, наверное, слышали, я часто советую именно эту формулировку – мне неприятно, не делай этого, пожалуйста, я прошу тебя этого не делать и так далее. Вот и все. В сочетании этих двух факторов, мне кажется, это начнет работать.

А третье, слушайте, а вы с родителями-то с его разговаривали или только вы, так сказать, каждый по своему вектору?

ОЛЬГА: Ну, мы вот так напрямую об этом не говорили. В принципе, как ведут себя родители, я вижу, что они стараются вот это пресекать, если успевают. Если не успевают, то уже потом разговаривают, что так нельзя делать. То есть я вижу, что это, в принципе, их волнуют, они стараются это остановить.

Д.ЗИЦЕР: Я дам вам совет для родителей, если хотите, конечно, если они захотят, конечно, пусть позвонят. Есть очень понятные превентивные меры в этом случае. Мы когда-то про это поговорили, но я с удовольствием ради такого дела проговорю это еще раз. Им есть, чего сделать, им есть, о чем поговорить со своим сыном, чтобы он просто этого не делал. Потому что их сын чего-то хочет в этой ситуации. Надо понять, чего он хочет. Хочет и не умеет это выражать иначе.

Может, он в садике это подглядел, может, где-то еще. Его просто надо научить. И мама с папой должны с ним про это поговорить. Я вам даже не буду это рассказывать, потому что все равно неправильно, чтобы вы с ним разговаривали. А мама с папой отлично. Так что вот и все. Не бойтесь абсолютно реагировать. И реакция первая – помощь нужна? Нужна – реагируем.

Если вдруг происходит что-то, что, на ваш взгляд, вопиюще и можно пропустить вопрос «нужна ли тебе помощь», пропускайте, конечно. Но, если он, не дай, бог, размахнулся и кулаком, понимаете, его двинул, не знаю, в нос, ну, никуда не годится. Нет, остановили, мы, естественно, не бьем никого, ни своего, ни чужого ребенка. Мы говорим – нет, я не могу тебе позволить этого сделать, я очень тебя люблю и так далее. И с родителями поговорю.

ОЛЬГА: То есть, то, что я буду в данной ситуации как-то встревать и помогать, это не покажет ему, что теперь за него эти проблемы будут решать? Что он может пассивную позицию принимать.

Д.ЗИЦЕР: Да нет, ну, подождите, это же вся история устроена сложнее. Ну, давайте чуть-чуть порассуждаем еще, потому что, действительно, можно эту тему пошире взять. Ну, строго говоря, что такое проблемы решать. Есть же разные способы решения проблем, правда? Есть способ решения проблем, когда меня защищает кто-то, кто меня любит. Это неплохое решение.

Есть способ решения проблем, когда я говорю – я вообще с таким человеком общаться не буду. И, может быть, вы, когда вы с ним пообщаетесь вот отдельно от ситуации, может быть, он вам скажет – мам, чего-то я вообще-то, на самом деле, не хочу. Тебе кажется, что я хочу с ним дружить, а я не очень хочу. Это способ решения проблемы.

Теоретически я знаю, какой способ решения проблемы еще, возможно, вы держите в голове. Это то, что ему дадут в лоб, и он даст в лоб. Но этот способ решения проблемы, мягко говоря, не идеален, потому что он ведет к тому, что тот в этот момент берет палку, а этот берет доску. Но мы же люди, и нам надо поучиться. Конечно, надо уметь постоять за себя, если приходится. Но приходится вообще-то очень редко.

И лучше в этот момент превентивно остановить человека, и ваш сын этому научится, если рядом с ним будет мама, которая словами умеет сказать – нет, я не согласна, чтобы ты размахивал здесь руками, я тебе не позволю этого сделать, просто не позволю и все. И он поймет. В этой ситуации, когда он будет расти, он тоже сумеет сказать – парни, нет, я не готов, я могу вам дать в нос, но я не хочу, я не хочу идти этим путем и вам не позволю. Ну, вот, собственно, понимаете?

ОЛЬГА: Я поняла. Хорошо, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам, родителям привет, ребенку привет. Все будет хорошо. Пока.

ОЛЬГА: Спасибо. Всего хорошего.

Д.ЗИЦЕР: Инна из Белгорода, здравствуйте.

ИННА: Здравствуйте, Дима. Недавно наткнулась на ваш радиоэфир, очень понравилось, теперь по возможности стараюсь слушать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, красота, ура.

ИННА: Но вам, конечно, больше задают вопросы про детей еще маленьких.

Д.ЗИЦЕР: Ну, по-разному бывает.

ИННА: Ну, в основном.

Д.ЗИЦЕР: Не знаю. Давайте исправим эту ситуацию.

ИННА: Моему сыну исполнится 16 лет.

Д.ЗИЦЕР: Класс.

ИННА: Я его воспитываю одна, отца у него никогда не было, он его не знает. И он у меня очень неразговорчивый. Он всегда был неразговорчивый. Но раньше хотя бы он был в поле зрения, я его видела, знала, как протекает его жизнь, то теперь он уже подросток, он гуляет много, и я совершенно не знаю. Я знаю его друзей, с кем он общается, они хорошие мальчики все, к счастью, повезло. Ничем плохим они не занимаются.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это значит, что и ваш мальчик хороший, так что все в порядке, это не случайность.

ИННА: Да, спасибо. Но, тем не менее, я не знаю, где они бывают, чем они занимаются. Даже не то, что, чем они занимаются, а что их интересует. Я понимаю, что они там ничего такого плохого не делают, но, тем не менее, хотелось бы знать, чем они живут. В связи с чем у меня ребенок, вот у него нет какой-то самостоятельности. Он все наблюдает за друзьями, и их пытается копировать, повторять, жить их жизнью. Вот, например, он идет гулять, он сам не пойдет, он первый не предложит идти гулять, он ждет, когда его позовут кто-нибудь.

Д.ЗИЦЕР: Инна, давайте мы поймем с вами, на какой вопрос мы отвечаем. То есть, что мы обсуждаем, и на какой вопрос отвечаем, потому что у нас несколько тем.

ИННА: У меня несколько вопросов. Во-первых, как мне вывести его на общение, чтобы он начал со мной разговаривать. Я вижу, что я его сильно раздражаю. Я его в свое время заставляла…

Д.ЗИЦЕР: Я знаю только один способ. А чего вы его заставляли? Договорите, я прервал вас в самом интересном месте.

ИННА: Ну, учиться, я его как бы пыталась учить, что нужно вести так, надо, Андрей, учиться, надо жить своей жизнью. В итоге, в общем-то, я теперь вижу, что ничего не получилось, он живет чужой жизнью. Он ничего не рассказывает, я его раздражаю.

Д.ЗИЦЕР: Да ладно, Инна, прямо у вас такая, да перестаньте, сейчас вы расскажете какую-то трагическую историю. Ничего не «не получилось», я думаю, что все получилось, и живет он своей жизнью, и наша жизнь может быть устроена по разному, и в нашей жизни нам могут быть важны другие люди, которых мы копируем, в том числе. Ну, подождите, вопрос у вас был следующий, вопрос был такой – как мне начать с ним разговаривать? Или, чтобы он начал разговаривать со мной, правильно я понимаю?

ИННА: Совершенно верно, да. Как общаться с ним?

Д.ЗИЦЕР: А я расскажу. Общаться следующим образом. Сказать ему в какой-нибудь спокойный-спокойный момент для вас и для него, приблизительное такое, сказать – Андрюшенька мой дорогой, слушай, чего-то я вспоминаю, я как-то тебя когда-то пилила, и что-то такое к тебе приставала, ты знаешь, я о многом должна сказать, что я даже жалею, мне иногда так тебя не хватает. Слушай, посиди со мной минут 20, а я тебе расскажу, просто расскажу, как моя жизнь устроена.

И расскажете ему, что у вас на работе, и о чем вы думаете, и что вы смотрели, и что вы слышали и так далее. И не будете приставать к нему, чтобы он рассказывал вам. А потом сделайте это еще разочек, а потом вы удивитесь, но он потихонечку, ему 16 лет уже, в 10 эта история проходит, знаете, как молниеносное кино, в 16 это будет намного тяжелее. Но потихонечку он, скорее всего, начнет что-то вам говорить.

16 лет – это много, он не привык, ему надо научиться заново. Но он постепенно начнет учиться, по чуть-чуть. Для начала он привыкнет к тому, что маме можно доверять. А откуда он возьмет, что маме можно доверять? Потому что он увидит, что мама ему доверяет. А как он сделает вывод, что мама ему доверяет? Потому что мама рассказывает ему о себе. Это же доверие, правда? Что такое доверие? Доверие – это право рассказать о себе. Ну, вот и все.

ИННА: Скажите, пожалуйста, еще вот, все-таки по поводу повышения самооценки или, может быть, я не права. Вот для него важно покупать дорогие вещи, чтобы обязательно на них были эти этикетки фирменные. Потому что, если даже точно такая же вещь…

Д.ЗИЦЕР: Лейблы.

ИННА: Да, лейблы, то это уже совсем не то. Обязательно нужно иметь iPhone, потому что другой телефон это невозможно.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Инночка, мне кажется, вот, что, мне кажется, что нам надо с чего-то начать. И, если вы с ним разговоритесь, а, мне кажется, что вы сможете этого достичь, дальше вы сможете поговорить и об этом. Потому что сейчас, понимаете, вот вы, наверное, сами это слышите, я со стороны точно слышу, вы говорите о нем, как о такой закрытой коробочке – вот он такой. Ну, вот он, значит, вещи какие-то покупает, и он чужие мнения слушает, и так далее.

У вас нет возможности с ним про это поговорить и его спросить, прямо спросить – слушай, а почему тебе это важно? Да ты что? Искренне спросить. А я про это не думала и так далее. А нет возможности спросить, исходя из первого пункта, который вы сами заявили, что не очень получается с ним разговаривать.

Ну, давайте мы сделаем такой тренинг – месяц, приблизительно месяц, за меньший срок, я думаю, что не получится, он взрослый, мы попробуем с ним время от времени разговаривать, чуть-чуть его разговорить.

А дальше, когда выяснится, что мама может не только раздражать, то есть мама не только существует, для того чтобы, понимаете, пилить и, так сказать, еду готовить иногда, не знаю, а существует еще и для того, чтобы сесть и поболтать по душам. Когда ты устал, и когда она устала, и когда вместе можно на кухоньке облокотиться о стеночку и просто поболтать. Вот тогда можно будет поговорить и об этом. Потому что я понимаю вас, когда вы говорите «я его только раздражаю», значит, сейчас это не поменять никак. То есть даже поговорить про это, в общем, невозможно.

ИННА: Да, совершенно верно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, тогда я желаю вам удачи. Действуйте, болтайте, получите удовольствие, обещаю вам. Только не раздражайтесь сами и не начинайте его воспитывать – 16 лет это много, и это прекрасно.

ИННА: Дима, а еще подскажите, пожалуйста, вот, как его все-таки заставить идти на путь развития. Потому что он все-таки повторяет за ребятами, он живет их жизнью. Они собираются поступать куда-то, он тоже смотрит так же. Они идут в школу дальше в 10-й класс, он тоже так же.

Д.ЗИЦЕР: Инна, поскольку вы из меня вынули все равно последнюю минуту перед новостями, вот давайте, у нас 45 секунд. А что это значит, вот как вы считаете? Что это значит, почему он так поступает?

ИННА: Ну, потому что он не уверен в себе.

Д.ЗИЦЕР: А почему он не уверен в себе?

ИННА: Ну, наверное, потому что я раньше ходила к психологу, потому что вы не уверены в себе, а ваш ребенок вас копирует.

Д.ЗИЦЕР: Или? Ну, может быть, так. А, может быть, потому что он не уверен, что его примут таким, какой он есть, Инн, это же так происходит. А кто его может принять в первую очередь таким, какой он есть? Мама Инна, конечно. И поэтому, если мама Инна будет разговаривать с ним и будет его выслушивать, вот, что он говорит, кивать, задавать вопросы, не судить, поменяется и эта ситуация, понимаете? Начните с разговора, начните с установления отношений. Даю вам честное слово, начинать нужно с этого. Желаю вам удачи. Слушаем новости.

Коротенькое сообщение возьму на частую нашу тему, но, тем не менее, прямо звучит почему-то, мне кажется, как крик души. Виктор из Иркутска пишет: «Племяннице 15 лет, не хочет наводить порядок в своей комнате. Но вопрос у меня не племяннице, а к моей сестре, которая требует криком, иногда матом навести порядок. Она говорит, что платит за квартиру, и все будет по ее правилам. А я же хочу, – пишет Виктор, – чтобы у племянницы была своя зона комфорта там, где ей удобно, там, где порядок, независимо от того, порядок или нет. Вопрос, как мне донести до сестры, чтобы она ослабила хватку? Спасибо».

Виктор дорогой, спасибо вам за вопрос. Но я понимаю, что в этом вопросе есть оттенок. И, если сестра вас слышит, вот, если она готова слышать кого-то другого, например, своего брата, я бы говорил с ней на две темы. Тема номер один – я бы ей помог понять, за что она борется. Вот она, за что борется, за что ее такая сумасшедшая и дикая борьба. Ведь, если она борется за чистоту в комнате, в комнате ее дочери, заметьте, не общая комната, вы это подчеркнули, а ее дочери, ну, пусть она подумает, как взрослая женщина, как можно этого добиться иначе. Первое.

Второе. Когда она кричит, тем более, матом, спросите ее, чему она учит 15-летнюю девочку. Вот, дорогая сестричка, ты чему сейчас ее учишь? И она, я уверен, быстро сообразит, что учит она ее тем, что надо матом покрывать людей в тот момент, когда они делают что-то не по-твоему. Это второе.

И третье, самое страшное, но это честное. А почему вашей сестре кажется, что ее дочь не поступит по отношению к ней через несколько лет именно так же. Вот именно так же – с матом и с умением настоять на своем любой ценой, в том числе, денежными манипуляциями. То есть, мне кажется, что, если не помогут первые два пункта, ее можно просто напугать. Напугать, не манипулируя, не обманывая. Это ситуация, которая практически точно завершится разрывом, завершится плохо, завершится тем, что этот мат, если он еще не стал в доме нормой, он станет в доме нормой вот-вот. И кричать будет не один человек, а двое.

Не лучше ли из этой ситуации выйти иначе. Что, убрать за дочку в комнате? Нет, не обязательно, есть больше одного способа. Можно оставить ей на ее усмотрение, как выглядит ее комната, можно предложить помочь, можно много, чего, я много раз об этом говорил. Так что разговаривайте и разговаривайте примерно вот так. Спасибо вам.

Татьяна из Москвы, здравствуйте.

ТАТЬЯНА: Здравствуйте, Дима. Я очень рада вас слышать.

Д.ЗИЦЕР: Я вас слушаю.

ТАТЬЯНА: Дима, у меня вопрос. Маленькая предыстория. У меня дочке 15 лет. Сейчас, по-моему, для подростков, да, сегодня.

Д.ЗИЦЕР: Ну, как-то пошло так, да.

ТАТЬЯНА: Она заболела. В школе была небольшая ссора, потом, после этого она заболела и пролечились. Все, держится температура 37,2-37.3. Приходим к доктору уже вроде, как и выписываться, и симптомов никаких нет. Доктору говорим – температура еще держится небольшая. Доктор при мне дает ей градусник. Она меряет, достает градусник. А у меня не получается с ней вместе, ну, как-то доверие, не доверие, ну, не знаю, с ней вместе не сядешь же, 15 лет девчонке, с ней вместе не сядешь, градусник не дашь ей, чтобы вместе с ней сидеть и ждать – покажи мне, сколько там у тебя.

Доктор ей дает, она меряет, достает. И прямо доктор мне в нос сует этот градусник – вот смотрите, 36.6. Она сразу в истерику – мам, ты что, мне не веришь, мама, ты мне не веришь? Я говорю – Варь, ну, почему не верю, верю, я тебе верю. Просто это у нас продолжается, у меня у самой, бывает, на нервной почве повышается температура. Как бы я совершенно спокойно отношусь, потому что бывает такое. Но температура продолжает сейчас держаться. Я не знаю, то ли это надумано, то ли она меня обманывает, то ли, действительно, так. Мы сдали все анализы, мы везде уже все просмотрели.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Татьян, а чего хотим-то? Сформулируйте, чего хотите.

ТАТЬЯНА: Хорошо. Как мне выяснить, действительно ли обманывает она меня? Ну, не могу я с ней сидеть, у меня не получается так, чтобы вот сесть с ней.

Д.ЗИЦЕР: А вам зачем? Подождите, Таня, это так интересно. А вам зачем?

ТАТЬЯНА: У меня страх остается, вдруг я не вижу проблему. Вдруг, действительно, она, ну, что-то внутри не так у нее, что-то у нее, действительно, может быть, она болеет, температура держится, а я не обращаю на это внимания. А, может, это просто психосоматика. Мне бы убедиться.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ну, как, ну, пытка, горячий утюг на живот, что-нибудь такое.

ТАТЬЯНА: Нет, конечно, ну, нет.

Д.ЗИЦЕР: К батарее колючей проволокой.

ТАТЬЯНА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Нет, да? Тогда, Татьян, мне кажется, вот мне кажется, что нам стоит с вами посмотреть вообще в другую сторону. То есть не вывести ее на чистую воду и узнать, правду она говорит или нет. Потому что, сейчас я скажу странную такую штуку, потому что это почти все равно. Почему? А вот давайте посмотрим на это со стороны как будто. Я же для этого и нужен, чтобы посмотреть на ситуацию со стороны. Вот люди тут пишут: «Пусть у спящей меряют». Но мы не пойдем этим путем.

ТАТЬЯНА: Нет, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, мне кажется, давайте так, если она говорит правду, значит, у нее температура, и температура, возможно, психосоматичекая, так может быть, это правда? Согласны?

ТАТЬЯНА: Может быть, да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Тогда у нас есть повод волноваться. Татьян, если она говорит неправду, значит, для нее это повод, на самом-то деле, то есть существует повод, когда она должна прикрываться температурой, для того чтобы, не знаю, не ходить в школу или вызывать какое-то волнение дополнительное у мамы, и так далее. То есть опять у нас есть повод волноваться, правильно?

ТАТЬЯНА: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Получается, что нам не обязательно ее выводить на чистую воду. Вообще-то у нас есть повод волноваться. Я не буду вас пугать, это не страшно волноваться, не ужасно волноваться, но есть повод волноваться.

Теперь, что с этим делать? Мне кажется, начинаю отвечать на вопрос, который вы не задавали, мне кажется, что вообще-то нужно забить на эту температуру, прямо забить, и нужно… Вы с ней дружите вообще?

ТАТЬЯНА: Да. Периодически я ее подбешиваю, а периодически дружим, так вот у нас, волнами.

Д.ЗИЦЕР: Ну, сейчас у вас период бесючки или дружбы, скорее?

ТАТЬЯНА: Сейчас дружим.

Д.ЗИЦЕР: Будем использоваться каждую секунду. Мне кажется, что вам надо сказать прямо, ну, нет, я не хочу за вас говорить, сами решайте, я скажу вам, что бы сказал я. Я бы в этой ситуации, я думаю, что я набрался бы силенок и сказал – слушай, котик, мне вообще все равно, на самом деле, есть ли у тебя температура. Не в смысле больна ты или не больна. А, в общем, эта тема, какая температура, ты показываешь у доктора, какая не у доктора, в общем, не в этом дело, не это меня волнует. Про это мне, действительно, все равно.

А то, что меня, действительно, волнует, это то, что вы мне почти сказали – меня вообще-то волнует, слушай, как тебе помочь, мать? Вот, как тебе помочь, на самом-то деле? И ты, нечего бояться, если, действительно, есть причина, по которой у тебя там, в школе произошел какой-то конфликт, и ты не хочешь туда возвращаться, слушай, мы разрулим, не волнуйся. Сейчас лучшее время, 15, это она, в каком у вас, в 7-м или в 8-м?

ТАТЬЯНА: Она в 9-м.

Д.ЗИЦЕР: Она в 9-м даже. Ну, она в 9-м, это посложнее, я хотел избежать 9-го, всякие ОГЭ и так далее, ну, не важно. Не важно, такими темпами, которыми мы идем, у нас, не дай, бог, очень не хочется, но это может быть похоже на прошлый год. Котик, это неважно, мы с тобой решим все проблемы и, конечно, самая главная, в этой ситуации – ты. И, естественно, котик, будь уверена в том, что, что бы ты мне ни сказала, я всегда буду на твоей стороне. Вот и все, про это надо разговаривать. Ну, я сейчас очень-очень грубо обозначил основные направления. Ну, вот. Ну, что не так-то?

ТАТЬЯНА: Все, в общем-то, так, да. Я вот именно как бы пытаюсь с разных сторон к этому подъехать.

Д.ЗИЦЕР: А вы не подъезжайте ни с какой стороны.

ТАТЬЯНА: Я разговариваю с ней и спрашиваю, и говорю ей, что, что бы ни случилось, да, на твоей стороне в любом случае.

Д.ЗИЦЕР: Все. Поэтому, котик, если сейчас ты, на самом деле, не ходишь в школу, не хочешь ходить, не можешь ходить, это вообще не важно, значит, не будешь ходить. Ну, все, вот тебе компотик, вот тебе сочок, вот тебе, не знаю, бутербродик. Ну, вот.

ТАТЬЯНА: Понятно.

Д.ЗИЦЕР: Точно?

ТАТЬЯНА: А можно еще?

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте быстренько, да, я чувствую некоторую неуверенность в вашем голосе. Давайте.

ТАТЬЯНА: Еще у нас такой пункт, она очень сильно скучает по старшему брату. Старший брат сейчас живет от нас, ну, немножко далековато. Нет у него времени с нами общаться, у него своя жизнь, девушка, семья, можно сказать, работа.

Д.ЗИЦЕР: Дело хорошее.

ТАТЬЯНА: Конечно. Ей очень он необходим. И она, в общем, очень ей хочется. Стесняется ему позвонить лишний раз, потому что кажется, что она ему навязывается. Периодически мне говорит – мама, ты что, не видишь, мы ему не нужны, он нас бросил, бросил, как и папа. Папы нет, папа умер. И пытаюсь ей объяснить, разговариваю с братом, брату говорю – Артем, а Артем, он с ней встретился, спросил ее, как у тебя дела, чего у тебя, какие у тебя планы на жизнь. Она начала плакать, его этим, непонятно ему, почему она плачет. И, в общем, как-то особого стремления нет, я так понимаю, у него с ней встречаться. У меня еще тут страх есть, что…

Д.ЗИЦЕР: Татьян, давайте вопрос.

ТАТЬЯНА: Она настолько тянется к мужчинам, хочется ей мужского внимания. У меня есть страх внутренний, что она найдет это где-то еще. И я пытаюсь их вместе свести, потому что ей необходим взрослый мужчина, с которым хочется поговорить, пообщаться.

Д.ЗИЦЕР: Татьян, спокойно, я разрулю вас на эту тему, это длинная, долгая тема.

ТАТЬЯНА: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Нет, я коротко вам отвечу. Значит, оставьте фантазии про мужчин, когда ей нужно, собственно, мужское внимание.

ТАТЬЯНА: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Всем девочкам, подождите, или большинству девочек в 15 лет интересны мальчики, и большинству мальчиков интересны девочки, и интересны отношения, интересны партнеры. Не в этом дело. Я верю, что ей не хватает брата, верю, верю. Я не согласен с вами, что это нужно экстраполировать на всех мужчин, честное слово. Простейший способ, чтобы ребенок не искал внимания на стороне, какой? Сейчас ваша реплика.

ТАТЬЯНА: Моя реплика.

Д.ЗИЦЕР: Как проще всего сделать так, чтобы ребенок не искал внимания на стороне?

ТАТЬЯНА: Ну, дать ему внимание здесь, в семье и сейчас.

Д.ЗИЦЕР: Все, да. Чтобы этот человек получал стопроцентное внимание дома. Будут ли у нее друзья? Ну, конечно, все равно будут, и, слава богу. Будут ли у нее друзья женского пола? Да. Мужского пола? Да. Вот и все. Нет-нет, не экстраполируйте, пожалуйста. Просто сейчас я услышал вдруг и очень заволновался, что вы смешали много-много тем в одну.

Значит, давайте еще раз с самого начала. Первое. Если человек по причине температуры или по любой другой причине в 15 лет чувствует, что дома его тыл, и он должен оставаться дома, давайте дадим ему эту возможность, скажем ему это словами.

Второе. Если человеку не хватает внимания, просто давайте ему внимание – я рядом, доченька моя, я рядом, я к тебе не лезу, я рядом. Это главный месседж.

Третье. Если ей не хватает брата, попросите своего старшего сына, просто попросите его о помощи. Не читайте ему нотации, не воспитывайте его, просто попросите его разочек к вам прийти. Вот и все. Слушай, я твоя мама, я, это редкий случай, я очень-очень тебя прошу, правда, я чувствую, что нам нужна твоя помощь. Это все. Он не откажет. Если так, он не откажет. Ну, что, я не прав?

ТАТЬЯНА: Да, конечно. Да, наверное, я просто…

Д.ЗИЦЕР: Я прощаюсь с вами. Не волнуйтесь, не преувеличивайте, Татьяна, пожалуйста, не преувеличивайте. Спокойненько, сейчас пусть ей будет спокойно и хорошо.

ТАТЬЯНА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Пока, удачи вам. Виктор, Петербург. Виктор, здравствуйте.

ВИКТОР: Дима, добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

ВИКТОР: На последней передаче я писал сообщение вам в WhatsApp, вы начали отвечать, но сказали, что немножко не хватает как бы со мной общения, каких-то попутных, скажем так, комментариев. Потому что я написал про дочку, ей 4,5 года…

Д.ЗИЦЕР: Отлично. И сейчас, для того чтобы у меня хватило времени, мы слушаем рекламу, а потом разговариваем.

Виктор, я вас слушаю. Виктор? Виктор так посетовал, что у меня нет на него времени и исчез с линии. Слушайте, давайте-ка, я тогда возьму сообщение сейчас. А, если Виктор появится, ну, до конца этого часа успеем, хорошо, а, если нет, в начале часа.

«Здравствуйте. У меня дочери 17 лет. Она большая умница и красавица. Учится хорошо. У нее есть хобби, которым она увлеченно занимается, и которое, скорее всего, перерастет в профессию. Я стараюсь ей помогать, чем могу, и она помогает мне. Папа дочки ушел от нас почти год назад и совсем с ней не общается. Хотя я не препятствую (общению, видимо), а, наоборот. Он на мои просьбы общаться с дочерью отвечает, что придется что-то объяснять, а не хочется. За год один раз ей позвонил в день рождения. Она переживает очень. Вопрос – что говорить ребенку, чтобы смягчить ее переживания? Я говорю, что так сложились обстоятельства, а человек хороший, не ругаю его в ее глазах. Но это вранье с моей стороны, я так не думаю. Помогите, пожалуйста, советом».

И слушательница просит сделать это анонимно. Поэтому я, к сожалению, не могу предложить вам позвонить, а очень бы хотелось. Я объясню, почему очень бы хотелось. Потому что то, чего мне не хватает для полного ответа в этом сообщении, это реакция дочери. Вот вы говорите, что она переживает, я понимаю, что она переживает. Но очень важно знать, что она говорит. И, иными словами, чего вообще-то она хочет.

Вот смотрите, если бы она была помладше, я, конечно, дал бы вам другой ответ. Но ей 17 лет, она взрослая и, значит, можно с ней поформулировать вместе, вот помогите ей, как мама, сформулировать, чего, на самом деле, я хочу. Вот не просто общения, а чего конкретно. Я не думаю, что 17-летней девушек важно говорить «хороший папа» или «плохой папа». Потому что она, как взрослый человек самостоятельно может сделать выводы.

Вы расстались, когда ей было 16, получается, вы говорите, год назад. Так или иначе, выводы сделаны. Видимо, эта ситуация для нее не закрыта. Так вот, чего она хочет? Мне кажется, что, если она хочет общаться с папой, внимание, если она хочет общаться с папой, мне кажется, что вы можете посоветовать ей это написать. Просто написать, написать ему смсочку, написать ему письмо, написать, как делают люди взрослые между собой – мне тебя не хватает, я хотела бы тебе позвонить, я хотела бы что-то тебе сказать, и так далее.

Видите, в чем штука, я не знаю по понятной причине вашего имени, я чувствую, что там есть что-то еще. Почему я так чувствую? Потому что вы говорите, что вы с мужем разговаривали, а он говорит – придется дочери что-то объяснять, а мне неудобно, я не хочу и так далее. Оставим сейчас вопрос о том, какой он человек.

Но это значит, что они совсем не объяснились. Что, значит, не было этой ситуации объяснения ни с ее, ни с его стороны, ни с вашей общей стороны. Значит, что-то вы, как взрослые, не доделали. Вы уж простите, что я говорю «вы», но, правда, вы в этой ситуации принимали участие. И ее мама и папа не сели вместе, когда они решили расставаться, и не сказали – доченька наша дорогая, так и так, наши пути расходятся, мы тебя любим по-прежнему и так далее.

Значит, мне кажется, еще раз, что вам нужно помочь дочке сформулировать, чего она хочет и помочь ей действием. И вы совсем, кстати, не должны говорить ей, что папа хороший. Равно, как и не должны говорить ей, что папа плохой. Она разберется, еще раз, ей 17 лет, она находится в возрасте человека, который абсолютно точно может понять, как он относится к тому или другому человеку. Извините меня, пожалуйста, не могу больше продолжать, потому что дальше мне придется фантазировать. Извините.

А на линии у нас Виктор вернулся. Виктор?

ВИКТОР: Да. Добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Ну, опять у нас мало времени, но давайте попробуем. Давайте вопрос скорее.

ВИКТОР: Вопрос у нас следующий. У нас такая проблема, дочка 4,5 года, спасибо вам, конечно, за ваши советы, с помощью них мы и двигаемся в нашем воспитании и жизни. Получается ситуация следующая. У нас большая проблема с одеждой, не то, что с выбором одежды, а именно с ее, так сказать, как ее одеть.

Она сама с нами ходит, покупает себе одежду, которую она хочет. И даже с утра, когда ее спрашиваешь перед тем, как идти в сад, что, Сашенька, что ты оденешь в садик? Пожалуйста, вот она открывает шкаф, она может выбрать два-три платья или джинсы, или что-то, какую-то одежду, которую она пожелает, начинает одевать одно, и при этом сразу же задает нам всем вопрос – а как же вот это, то, что я другое выбрала? И начинается у нее борьба уже внутри себя, что ей одеть, что лучше для нее будет.

Начинаем придумывать, как вы говорили, сказки какие-то, что, в чем ей будет лучше. Даже, если мы проходим этот этап, она выбирает, она соглашается, она все, прошли, одеваемся, доходим уже, можно сказать, до выхода из дома, она может увидеть на себе, что что-то не так лежит, как я и писал. Какой-то шов у носочка лежит не так, как она его себе в голове представляет, и у нее опять начинается концерт о том, что это все не то, это все не так.

Д.ЗИЦЕР: И что? Поэтому надо надеть другие носочки, да?

ВИКТОР: Да.

Д.ЗИЦЕР: У меня один вопрос… Да я дам вам ответ, не волнуйтесь совершенно, я дам вам ответ, и думаю, что исчерпывающий. Только скажите мне, она в кого у вас? Это в кого у нее такое качество, в маму или в папу?

ВИКТОР: Наверное, в меня.

Д.ЗИЦЕР: А у вас это как проявляется? Быстренько, у нас всего минутка, но мы успеем.

ВИКТОР: Ну, я поначалу тоже, наверное, в детстве так мог выбирать, но со временем я себе уже с вечера как бы понимаю, что я одену, и с утра у меня четко, я оделся, пошел.

Д.ЗИЦЕР: То есть вы такой тоже перфекционист.

ВИКТОР: Армия приучила.

Д.ЗИЦЕР: Армия приучила. Это же перфекционизм у девчонки, она хочет выглядеть идеально. Слушайте, я дам вам очень-очень простой совет.

ВИКТОР: У нее это во всем.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Но с одеждой я вас разрулю, про все не успею, а про одежду успею. Когда вы идете в садик, она выбирает два-три платья, говорите вы, вы аккуратненько берете два-три платья, берете носочки, берете, что там еще, кофточку и так далее, одно надеваете, а остальное берете с собой.

ВИКТОР: Мы так и делаем сейчас.

Д.ЗИЦЕР: И вот с этим со всем вы идете спокойно… Ну, и все. А что вас волнует-то? А остальному она научится, никуда не денется. Нет-нет, давайте, у меня 10 секунд, надо снять сейчас конфликтик с ней.

ВИКТОР: Часто это.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю. Но надо снять ситуацию, когда она нервничает по поводу того, что она окажется не в той одежде. Не хватило у меня полминутки. Я договорю про это в начале часа, послушайте.

Второй час вторника начинается прямо сейчас. Два должочка осталось у меня с предыдущего часа. Во-первых, я обещал Виктору договорить чуть-чуть. Я напоминаю вам, речь шла о девушке 3,5 лет, которая никак не может решить, что надеть на себя. И вот, что я сказал. Я сказал, что в этой ситуации стоит просто взять с собой все то, что не решаешься надеть сейчас. Да, взять прямо в детский сад.

То, что успел сказать мне Виктор, что они пытались так поступать, но все равно процесс выбора занимает много времени. Виктор дорогой, и все остальные не менее дорогие, процесс занимает много времени, ничего страшного, дайте ей побольше времени. Вставайте ради этого чуть пораньше. И помните еще об одном, помните о том, что не исключено, что ей можно оказать помощь структурированием. В какой-то момент можно сказать – слушай, ты знаешь, я советую все-таки брать вот это. И вот, когда вы бодренько так это скажете, не исключено, что это ей поможет.

Знаете, ведь мы помогаем детям не только тем, что мы говорим «сделай сам, выбери сам, реши сам», но иногда и тем, что мы говорим – слушай, я папа твой, я мама твоя, я, ты знаешь, смотрю на тебя, я тебе очень-очень советую сделать вот так. Или даже жестче – а давай сделаем вот так. Правда, такой способ тоже есть. Не волнуйтесь, это пройдет. Не боритесь с ней на эту тему. Вот вы говорите, она в зеркало себя увидела и вернулась обратно ко второму набору одежды. Пусть второй набор одежды будет с собой, переоденетесь в садике. Ничего страшного, войдет она в эту модель.

А второй должок вот такой. Видимо, это в продолжение разговора о маме с дочкой. Дочке 17 лет, помните, мама и папа расстались, и дочь переживает на эту тему. И посоветовал я написать ему, чтобы дочь написала ему, если она этого хочет. И Наталья из Тюмени, которую я понимаю очень хорошо, пишет так: «А не папа ли должен написать дочери – мне есть, что тебе сказать, доченька?»

Наталья, ну, конечно, папа должен написать дочери. Но вопрос же не в том, кто, что должен. А вопрос в том, как мы поступаем в ситуации, когда это не происходит. И у нас остается с вами, в общем, два крупных варианта. Первый крупный вариант это говорить – ах, какой он, значит, негодяй, что он этого не делает. И так и остаться с этим – «ах, какой он негодяй». И второй вариант, взять, извините, судьбу в свои руки и сделать что-то самим. В данном случае я, честно говоря, за второй вариант.

Первый вариант, если мы захотим к нему вернуться, как вы понимаете, всегда у нас в кармане. Еще раз, услышьте мою позицию, конечно, должен. Но я здесь сейчас стараюсь помочь и стараюсь давать советы в ситуации, когда этого не происходит. Хорошо бы, если, хорошо бы, согласен с вами.

Ольга из Москвы, добрый вечер.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима. Моему сыну 10 лет, и я воспитываю его одна.

Д.ЗИЦЕР: Классный возраст.

ОЛЬГА: С отцом он никогда не встречался.

Д.ЗИЦЕР: Ольга, да вы его не воспитываете одна, а вы его растите одна, и это так прекрасно, вот, ей богу.

ОЛЬГА: Спасибо. И он особо никогда не интересовался, что же случилось, и почему папы нет. На площадке, если заходил разговор об отцах, он абсолютно спокойно говорил – а у нас папы нет. И я удивлялась этому. Но, естественно, этот момент наступил, и он спросил, что же случилось. Мне не хочется говорить ему правду, потому что он нашел себе другую женщину, ушел и сам не захотел общаться, я не препятствовала. Правду, что папа плохой говорить, мне кажется, это неправильно. Что я могу ему сказать в его возрасте? Потому что, ну, как оно было на самом деле, наверное, я расскажу ему, но когда он уже будет взрослее.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, Оль, а можно я так немножко разберу наш с вами разговор?

ОЛЬГА: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, просто, поскольку нас слушают другие люди, им будут интересны, я думаю, кое-какие аспекты. А вот скажите мне, пожалуйста, вы сказали, он до этого не задавал такого вопроса, а я удивлялась, но, тем не менее, ничего не говорила. А чего вы удивлялись-то?

ОЛЬГА: Ну, что ему не интересно, почему же в нашей семье нет отца.

Д.ЗИЦЕР: Внимание, сейчас будет сложный вопрос. А чего сами не рассказали, если удивлялись?

ОЛЬГА: Я боюсь, потому что в том-то и дело, что я не знаю, что ему ответить. Врать не хочу, да и правду не скажешь.

Д.ЗИЦЕР: Потому и не говорила до этого, да? Потому и не говорила, пока он не задал вопрос, на самом деле, да, правильно я понял? Причина в этом?

ОЛЬГА: Да, конечно, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, смотрите, теперь давайте мы с вами поймем, на самом деле, чего мы боимся и вообще-то, какой вопрос он задает. Вот вы говорите «правду не скажешь». Какую правду? Какой вопрос он задает?

ОЛЬГА: Ну, что отец, правда, человек встретил другую женщину и не захотел общаться с сыном. Мне кажется, это будет, ну, больно услышать в любом возрасте.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, я думаю, что это больно будет услышать, если это так будет сказано. Какой вопрос он задает, Оль?

ОЛЬГА: Почему папа нас бросил.

Д.ЗИЦЕР: А мама, что говорит?

ОЛЬГА: Я ему сказала, что я пока не готова ответить на этот вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте мы с вами попробуем это сформулировать. Значит, во-первых, мне кажется, вот, если у него есть такая формулировка, эта формулировка вызывает настороженность у меня кое-какую. Почему? Потому что, а почему он говорит такой глагол? Почему он не спрашивает, вот давайте проверим, не «слушай, а почему папа с нами не живет» или «мам, а почему вы расстались»? Почему он говорит «почему нас папа бросил»?

ОЛЬГА: Так, ну, потому что я ему сказала, что папа нас бросил. Следующий вопрос – почему?

Д.ЗИЦЕР: Вот, спасибо за признание, Оль. Все, с этого момента начинаю давать совет. Спасибо за признание. Ну, мне кажется, что самую малость вы ошиблись, но мы попробуем исправить эту ошибку. Потому что, как вы понимаете, глагол «бросил», это глагол довольно опасный, правда?

ОЛЬГА: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Потому что он означает, что мы с вами моментально превратились в жертв. Мне кажется, что, действительно, и с этой точки зрения вы правы, говорить мальчику 10 лет – слушай, нас бросили, и мы с тобой, так сказать, такие брошенные, несчастные, а он там где-то крутит с другой женщиной и так далее, мне кажется, это жестко, жестоко. Более того, Оль, я вообще думаю, что ситуация обстоит не так. Вот я сейчас не то, что я хочу с вами спорить о вашей жизни, но мне кажется, что ситуация обстоит не так.

Мне кажется, что взрослые люди решают расстаться. Не один решает, а другой, так сказать, я не знаю, как поступает. Взрослые люди решают расстаться, это бывает по целому ряду причин. Это бывает, потому что кто-то из них влюбился, правда?

ОЛЬГА: Правда.

Д.ЗИЦЕР: Это бывает, потому что они сели и поговорили о том, что, слушай, нам, в принципе, не по пути. Это бывает, потому что возникли какие-то другие интересы, я сейчас не про любовь и не про измену, и так далее. Есть много причин. Мне кажется, что это, ну, вот первая ступенька. Нет-нет, Оль, мне кажется, что его никто не бросал и вас никто не бросал. И не надо говорить, что папа плохой или хороший. Еще раз, он не задает этот вопрос, хороший ли папа. Он задает вопрос, что случилось, мам? Мне 10 лет, я понимаю, что от святого духа я родиться у тебя не мог, значит, есть кто-то. Этот кто-то не чужой мне человек уж точно физиологически. Давай, мам, рассказывай. И мне кажется, что надо так и рассказывать.

Надо рассказывать о том, что жили вы и жили до определенного момента, и в определенный момент вы приняли решение. Это важно, вы приняли решение, ну, иначе же не бывает. Вы приняли решение расставаться, вы приняли решение, что у каждого с этого момента будет свой путь. Это первая часть. Как оказалось, что папы нет с вами.

Теперь у меня есть вопрос к вам, потому что вы про это не спрашивали, но вот-вот спросите, и, если не меня, то саму себя, поэтому давайте подготовим ответ. Слушайте, а почему он с сыном не общается, этот человек?

ОЛЬГА: Я не знаю. Но прошло десять лет уже, и мы из разных городов. В день, когда он родился, он держал путь к нам, но до роддома не доехал. И потом было общение по телефону. И последнее, это он прислал письмо с общениями, что, если я не оставлю его в покое, что нас ждут инвалидные кресла, хотя я не доставала его. И после этого, ну, я все поменяла, я поменяла свое имя, номер телефона, я поменяла сыну отчество, и мы переехали в другой город.

Д.ЗИЦЕР: Тогда мы делаем вот, что. То есть, иными словами, это вообще тут замешано еще и с какими-то полицейскими делами, говорите вы.

ОЛЬГА: Ну, нет, не было никаких полицейских дел. Просто я это письмо сохранила. И я, опять же, не знаю, стоит ли сыну когда-нибудь его показывать.

Д.ЗИЦЕР: Да. Я тоже не знаю, но спонтанный ответ «да». Но в тот момент, когда возникнет более глубокий разговор. Слушайте, Оль, вы не были замужем официально, я правильно понимаю?

ОЛЬГА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Вы не были замужем. А вы долго были вместе, еще один вопрос, перед рождением сына?

ОЛЬГА: Не долго, нет.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что ситуация следующая. Нужно рассказывать, отвечая на вопрос, вот такая мудрость есть обычная, отвечая на тот вопрос, который он задает. То есть, если он задает вам вопрос «почему вы не вместе», вырулите, скажите ему, что слово «бросил» не точное. Вот поверьте мне, в данном случае я даю вам точечный ответ. Поверьте мне, поверьте мне на слово. Это слово не точное. Кстати, по вашему рассказу это тоже слово не точное, разве нет? Это было, я понимаю, что это был супер больной период для вас, но это не совсем так. Вы что, хотели бы, чтобы этот человек остался с вами, который пишет вам такие письма?

ОЛЬГА: Нет, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, значит, кто кого бросил, это большой-большой вопрос. Поэтому я предлагаю этот глагол не произносить даже.

ОЛЬГА: Хорошо, да.

Д.ЗИЦЕР: Вы расстались. В этот момент рядом находится мама. Ох, у меня интересное сообщение, но я сейчас закончу с вами и прокомментирую на эту же тему. Вы расстались, вы приняли решение расстаться еще до его рождения, заметьте, это правда. Он мальчик взрослый, это будет не простой разговор. Идите за его вопросами, Оль, вот самый главный совет, который я вам даю. Не бегите вперед, идите за его вопросами. Скорее всего, не точно, но, скорее всего, его будет удовлетворять информация по частям.

Теперь, если вы спросите меня, внимание, главное, а, если он, так сказать, дойдет до точки – «слушай, а что конкретно произошло», мне кажется, надо говорить правду. Мне кажется, надо говорить правду, не произнося никакие эмоционально окрашенные глаголы, междометия и так далее, мне кажется, надо говорить правду. Понимаете, что такое не эмоционально окрашенные? То есть не говорить «этот подлец, этот негодяй, эта сволочь» и так далее.

ОЛЬГА: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Произошло вот, что, слушай, я испугалась. Мы вместе были не долго, нет, мы не успели прикипеть друг к другу, так сказать, на всю оставшуюся жизнь. Понимаете, почему? Эта ситуация не идеальна, но альтернатива хуже. Если 10-летний мальчик понимает, что от него что-то скрывают, ох, он такого, как вы понимаете, может себе в голове наворотить, что, бог знает, что.

ОЛЬГА: Это правда.

Д.ЗИЦЕР: Вот и все. Теперь, главная идея – он не жертва, Оль, и вы не жертва. Это очень важно. Вас никто не бросал, нет. И вы рассказали только что историю, ну, трагическую не скажу, но печальную. Тем не менее, как вы взяли судьбу в свои руки. Так что нет-нет, вас никто не бросал, вы взрослый, цельный человек, вас нельзя бросить, и сына вашего бросить нельзя. Это вы так решили.

ОЛЬГА: Хорошо. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Я надеюсь, что я ответил. Действуйте, разговаривайте, не бойтесь. Вы все равно будете побаиваться немножко, самую малость.

ОЛЬГА: Да, я вас поняла.

Д.ЗИЦЕР: Но разговаривайте, дышите. Вот мне пишут тут в этот момент в продолжение: «Как могут принимать решение двое, если муж говорит – я нашел другую, и я ухожу? Как это решение зависит от супруги?»

Не знаю, к сожалению, вашего имени, но я скажу вам, что я про это думаю. Если муж, например, говорит «я нашел другую, я ухожу», как реагирует супруга в этот момент? А, если супруга приходит и говорит – я нашла другого, и я ухожу. С этого момента, с этой фразы начинается длинный-длинный процесс, который называется «человеческие отношения». То, что вы написали сейчас, я понимаю вас, возможно, какая-то боль стоит за этим сообщением.

Но то, что вы написали, это всего лишь, ну, так сказать, реплика. Реплика жесткая, грубая и очень неприятная. А вот дальше начинаются отношения. И в этих отношениях мы начинаем разговаривать, особенно, если у нас есть опыт общения до этого. Если у нас есть опыт общения до этого, мы можем говорить о том, как мы будем строить отношения дальше. Это очень-очень важно. Что такое «я ухожу», что такое «я остаюсь», что происходит с нашими детьми и так далее. Ребята, это важный момент. Я знаю, что очень часто в нашей культуре используется этот глагол. Вот попробуйте переменить этот глагол, и сразу возникнет другая точка зрения. Нет, мы принимаем решение вместе в соответствии с теми моделями, которые у нас есть.

Гадкий ли это поступок сказать «я ухожу, все, до свидания» и так далее? Ну, да, гадкий. Ну, и что? Но рулят все равно две стороны.

Сергей из Пскова пишет, что ему стало скучно. Сергей из Пскова, смело выключайте радио или переключайтесь на другой канал или слушайте музыку.

Дарья из Москвы, добрый вечер.

ДАРЬЯ: Добрый вечер, Дима. Дим, я звонила где-то полтора года назад, и у меня, конечно, сейчас вопрос по младшей дочке. Хотела сказать спасибо по первому вопросу, который я вам задавала, это было где-то полтора года назад, с сыном были проблемки.

Д.ЗИЦЕР: Уж не помню, что было полтора года назад, но, если помогло, то здорово.

ДАРЬЯ: Но просто хочу сказать спасибо. И сказать всем мамам, папам и так далее, что, если вы понимаете, что ребенок с учительницей не уживается, вот прямо без каких-либо дальнейших рассуждений действуйте. Потому что мы, у нас была проблема с учительницей, нас все отговаривали уходить из школы, но мы это сделали. И сейчас вот ребенок в 3-м классе, и вот только-только он оклемался от всей этой истории, ну, наконец-то, в том месте, куда ему нравится идти, в том месте, где он не плачет, если забыл карточку на питание, и так далее. Так что, Дим, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Дарья, я вас поздравляю. Это как раз продолжение разговора о том, что мы должны брать судьбу в свои руки. Мне кажется, что это здорово-прездорово. Давайте к вопросу, потому что я боюсь, что у нас не хватит времени.

ДАРЬЯ: Да, вопрос у меня такой. У меня второй дочке почти 4 года, зовут ее Алиса. Великолепный ребенок, очень рассудительный, обо всем мы договариваемся, куча вопросов, куча ответов. В принципе, мы с ней можем договориться обо всем. Но есть моменты, которые я просто уже не готова, понимаю, что я скоро сорвусь. Из серии моменты, как обычно вам звонят, из серии мы выходим из садика – мама, а почему мы не на машине, и все.

Д.ЗИЦЕР: Что все?

ДАРЬЯ: Она плачет. То есть она, не истерика с валянием на полу, но она ходит и зудит – хочу машину, хочу в машину. Я ей говорю – дочь, чем тебе помочь сейчас? Давай я тебя обниму, давай я тебя поглажу. Но никакого ответа я на это не получаю. И я понимаю, что я в течение 30 минут, пока мы доходим хоть как-нибудь каким-то темпом, я понимаю, что у меня уже все, я на грани, и никакие мои предложения никакого действия не имеют. И так, в принципе, достаточно много у нас вопросов именно в таком виде, и мне сложно очень…

Д.ЗИЦЕР: Но вообще-то нет, подождите, ну, хотите этот кейс или хотите другой какой-нибудь взять, как скажете. Хотите, на примере этого разрулим, хотите, другой возьмем.

ДАРЬЯ: Да мне, в принципе, достаточно будет хотя бы этого, потому что я понимаю, что я где-то чего-то не доделываю.

Д.ЗИЦЕР: Да мне кажется, что вы все доделываете, мне кажется, что все прекрасно. Я совсем не понимаю, честно говоря, что вас так возбуждает. Ну, давайте еще раз. Просто вы сейчас рассказали только половину реплик. Есть вторая половина реплик. Давайте, выходим мы из садика. Она такая – мама, а почему мы не на машине? Реплика мамы.

ДАРЬЯ: Дочь, потому что машина стоит около дома, и мы с тобой договаривались, что мы сегодня ножками дойдем до дома. Я машину, конечно же, оставила, потому что мы решили с тобой прогуляться сегодня.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот и все. Слушайте, ну, подождите, давайте еще раз. Извините, что я смеюсь, но я прямо не ожидал, что это будет настолько понятно. Давайте еще раз. Значит, какой вопрос задает дочь? Почему мы не на машине, правда?

ДАРЬЯ: Она спрашивает, почему я за ней на машине не приехала. Притом, что с утра она сама сказала – ты за мной приходи, мы листья пособираем. Мама говорит, что машина около дома стоит.

Д.ЗИЦЕР: Ну, Даша, ну, мы же с вами знаем, что человек в 3,5 года не может утром предсказать то, чего он захочет в 4 часа. Ну, мы же это знаем с вами.

ДАРЬЯ: Это-то понятно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это-то понятно. Следовательно, на что обижается ваша дочь? Почему она начинает зудеть потом? В этом кейсе? Я честно предупреждал, что можем взять другой. На что она обижается, на самом деле?

ДАРЬЯ: Не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно.

ДАРЬЯ: Что мама не догадалась, что настроение может меняться.

Д.ЗИЦЕР: Нет, мама больше, чем не предугадала. Мама говорит – ты сама этого хотела. Ты сам этого хотел, Жорж Данден, говорит мама. Я? – думает Даша. Я сейчас буду Дашиным внутренним голосом. Да, ты, моя дорогая. Более того, – говорит мама, – мы с тобой договаривались. – Я договаривалась, мама, я? – Да, ты, моя дорогая, договаривалась. – Когда? – Утром. – Утром, это когда? В прошлой жизни? Мама, о чем ты говоришь? И пошло, поехало.

Теперь давайте, внимание, у нас есть возможность сымпровизировать правильный ответ. Разыгрываем. Мама, а почему мы не на машине?

ДАРЬЯ: Потому что я так решила, что мы сегодня не на машине, а пойдем ножками. Не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Ну, жестковато. Лучше, но жестковато. А теперь так, чтобы в мою сторону было тоже. Вот сейчас мы ворвемся в новости, боюсь, не успеем. Не успеем, останемся на чуть-чуть. Ну, давайте, еще импровизация. Так, чтобы мне тоже было приятно.

ДАРЬЯ: Потому что такая классная погода, давай мы с тобой пройдемся, купим мороженку и дойдем до дома ножками.

Д.ЗИЦЕР: Ну, условно говоря, можно и так. Ну, останьтесь еще на минутку, это важно договорить, если не для вас, так для других.

Напоминаю, Дарья на линии у меня. Но у нас коротенькая часть разговора осталась, потому что вы, в общем, все уже сказали прямо перед выпуском новостей, да, Даш?

ДАРЬЯ: Но я все-таки еще хотела бы помучить, если честно.

Д.ЗИЦЕР: Давайте быстренько, доспросите, конечно, я, потому и остался.

ДАРЬЯ: Потому что в этой ситуации понимаю, надо было как-то поплясать и как следует это дело обыграть с другой стороны, с позитивной. Но у нас бывают моменты, когда вот все просьбы, они идут через слезы, через какие-то…

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте пример. Я же неслучайно предложил вам еще один кейс. Давайте.

ДАРЬЯ: Ну, скажем, мы стоим посреди раздевалки и с ревом – мама, раздень. Я говорю – дорогая, я тебя и так услышу, ты давай, ну, как бы, не проблема. То есть мне тебя раздеть вообще не сложно.

Д.ЗИЦЕР: Подождите одну секунду. Даш, но не может такого быть, что она сначала начинает реветь, а после этого говорит – мам, раздень.

ДАРЬЯ: Нет, ну, бывает плохое настроение у человека. Бывает, когда она устает, поздновато и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Бывает, дружище, ну, бывает, но, подождите, это же очень простые вещи.

ДАРЬЯ: Да. Но когда их много, начинает уже…

Д.ЗИЦЕР: Я знаю. Но поэтому надо немножечко их предвосхищать, чуть-чуть, самую малость. Бывает, что у человека такой характер, особенно в трудном возрасте 3-3,5 лет. Ну, бывает такое, ну, конечно, бывает. Надо постараться, во-первых, чтобы ей не приходилось рыдать. Но, если она говорит, например, «мама, раздень меня» с печальным уже взором и слезами, это значит, что она успела расстроиться. Ну, что поделать, ну, вы мама, ну, подхватите. Это штука номер один.

Теперь штука номер два. Мне кажется, что реакция, я ни в коем случае не буду вас критиковать, но реакция – «я и так тебя услышала, послушай», она сложная для этого возраста. Еще раз, она может быть верной, но она сложная. Ведь, когда я расстраиваюсь уже, я уже огорчен, мне уже плохо. Если мне еще добавляют, что, ну, что же ты, действительно, как рева-корова, не знаю, и так далее, вы этого не говорите, это мои слова, я совсем расстраиваюсь еще сильнее. Она знает, что она ведет себя, как маме не нравится, Даша, она знает. И поэтому в этот момент ничего страшного не будет, если вы подхватите это дело и просто поцелуете, и просто обнимите.

Я слышу, что вы подустали немножко от этого уже. Но, мне кажется, вы немножко подустали, знаете, от такого дидактического подхода. Потому что, ну, правда, вот, когда мы с вами разрулили первую часть, вы выходите, значит, вот мы договорились до того, что договора не было, тут вы говорите, ну, я поняла, что надо было больше, так сказать, танцев, песен вокруг нее. Каких танцев, песен? Человек задал вам простой вопрос – почему вы не на машине? Почему вы не можете ей дать простой ответ? Почему вы переваливаете на нее вину?

ДАРЬЯ: По мне просто простой ответ…

Д.ЗИЦЕР: Потому что то, что вы ей говорите простым языком – ты сама виновата, что мы не на машине, потому что ты утром сказала, что хочешь гулять.

ДАРЬЯ: Нет, я, скорее, предположить не могла, что она вдруг захочет на машине поехать.

Д.ЗИЦЕР: Так скажите это. Даша, жизнь изменится, вы рот раскроете, как быстро эта жизнь изменится. Так и скажите. Вот сейчас был блестящий текст – ой, котик мой, ты знаешь, я даже не подумала, что ты захочешь на машине. Прости, подруга, слушай, сейчас с тобой догуляем, покатаемся на машине. Это все. Это прям все. Ну, правда, вы только что дали ответ ровно на вопрос.

И мне кажется, что вы устаете еще, последнее, довесок, от противостояния. Да там нет никакого противостояния. Господи, девица в 3 года или в 3,5 года говорит – мама, раздень меня. Ну, сю-сю, давай раздену, давай поорем вместе, давай вот это вот все. Ну, и все, господи.

ДАРЬЯ: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Вы обещали.

ДАРЬЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Все. Я прощаюсь с вами. Давайте до встречи, ну, не знаю, через полтора года, видимо, у нас период такой. Ну, если захотите, то раньше. Пока. Спасибо вам.

Алексей из Воронежа, добрый вечер.

АЛЕКСЕЙ: Добрый вечер. Дима, спасибо вам большое за вашу работу, как бы за то, что нас просвещаете.

Д.ЗИЦЕР: Пропускаем. Вот меня призывают сейчас, кстати, вот у меня смсочка, вам тоже интересно будет послушать, я заодно отвечу коротко. Вот мне пишут: «Очень интересная передача и спасибо, и так далее. Но, если можно, попросите, чтобы более кратко излагали вопросы». Не знаю имени, к сожалению. Ну, вот не могу. Я понимаю ваш запрос, не могу, потому что часть…

АЛЕКСЕЙ: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Нет-нет, это я не вам, это я тому, кто пишет смску. Нет, подождите. Ребят, понимаю вас, сам про это много думаю, как бы успеть побольше разговоров. Но при этом понимаю, что разговор все-таки глубокий или хотя бы минимально глубокий должен быть, не получается иначе. Но буду стараться, спасибо вам. Все, я слушаю, Алексей. Давайте.

АЛЕКСЕЙ: Ну, вопрос у меня такой. У меня сынок Кирилл, 7 лет ему. Все, в принципе, хорошо. Но меня напрягает все-таки то, что он очень много времени уделяет просмотру смартфона и, в частности, игры. Ну, он играет, допустим, там Minecraft. И очень много смотрит это видео, но даже не то, что он смотрит этот Minecraft, а то, что там играют взрослые ребята, подростки намного старше.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю вас, Алексей. У меня два вопроса. Вопрос первый, а как вы проводите свободное время?

АЛЕКСЕЙ: Ну, по-разному. Но и сам, да, тоже, бывает, в компьютер поиграю.

Д.ЗИЦЕР: Два главных ваших занятия. Что, что?

АЛЕКСЕЙ: Ну, бывает, и сам могу в компьютер там, ну, посидеть, посмотреть, поиграть.

Д.ЗИЦЕР: Раз. Ну, чего еще? Пришли с работы, чего вы делаете?

АЛЕКСЕЙ: Ну, вот последняя неделя прошла у меня в том, что я мебель собираю, давно откладывал, как бы накопилось.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это частный случай, мебель закончится.

АЛЕКСЕЙ: Ну, как еще…

Д.ЗИЦЕР: Пришли с работы, что делаем? Телек смотрим?

АЛЕКСЕЙ: Ужинаю, просмотр телевизора, как бы новости, компьютер.

Д.ЗИЦЕР: Алексей, я знал. Ну, теперь смотрите, Алексей дорогой, но он же любит дорогого папу Лешу абсолютно точно. И папа Леша для него большой-пребольшой авторитет. Я правду говорю, я не иронизирую. И замечательный папа Леша, я ни в коем случае его не критикую сейчас, если он сам проводит, в основном, время за компьютером и за телевизором, ну, что же мальчику Кириллу делать? Он предпочитает в этот момент компьютер, не телевизор и, слава богу, если вы спросите мое мнение, но не важно. Предпочитает в этот момент компьютер. Ну, вот и все. Трагично ли это?

АЛЕКСЕЙ: Ну, даже, как мне относиться к этому, вот, в чем дело. Меня это очень сильно пугает, потому что…

Д.ЗИЦЕР: А я расскажу вам, как вам к этому относиться. А я расскажу вам.

АЛЕКСЕЙ: Могут сказать что-то плохое, вот, в чем дело. Я-то фильтрую то, что я смотрю.

Д.ЗИЦЕР: Никто ничего плохого не скажет, а что скажут, его нагонит в любом случае. Мне кажется, сделать нужно вот, что. Значит, во-первых, нужно понять вот то, что мы сейчас с вами только что вдвоем исследовали и так быстро открыли, что он ведет себя примерно так же, как папа. Это раз.

АЛЕКСЕЙ: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Второе. Если вы, действительно, хотите это поменять, действительно, то придется в его возрасте 7 лет менять это самому. Если вы захотите это поменять, сделать это довольно просто. Во-первых, если вы сами поменяете свое, так сказать, поведение, я не призываю вас, это дело ваше, но, если вы захотите сами поменять свое поведение, он поменяет его вслед за вами.

Есть более сильные варианты, это, когда вы придете и скажете ему – Кирюш дорогой, слушай, чего-то я подумал, мы с тобой иногда так по-дурацки время проводим, а давай… Когда папа мальчику, которому 7 лет, говорит «а давай», это волшебство, это волшебная формула. Потому что почти про все мальчик говорит «давай». А давай скворечник сколотим, а давай на лыжах поедем, а давай фильм посмотрим, а давай музыку послушаем, а давай сходим там куда-то. Это следующий пункт.

И последний пункт. Когда вы говорите – а как мне относиться к этому, он смотрит Minecraft, и в Minecraft играют взрослые ребята, и могут там сказать какое-то дурное слово. Ну, могут, ну, что делать, никак не относиться, это часть, если мы не меняем все остальное, то это часть жизни.

АЛЕКСЕЙ: Я понял вас.

Д.ЗИЦЕР: Я желаю вам удачи.

АЛЕКСЕЙ: Да, нужно как можно больше уделять времени детям.

Д.ЗИЦЕР: Да надо себе уделять время, и все будет отлично, поверьте мне. Есть столько занятий замечательных, честное слово. Вот вы подумайте, а еще лучше посоветуйтесь с ним – Кирюш, а чем бы нам заняться? Удачи вам. Я уверен, вы многое, чего откроете, еще нам напишите потом.

Идем дальше. Елена из Петрозаводска, привет.

ЕЛЕНА: Здравствуйте, Дима. Я поклонница вашей передачи, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам.

ЕЛЕНА: Многие (неразборчиво). Но вот хотим ваш совет. С мужем мы расстались (неразборчиво).

Д.ЗИЦЕР: Елена, извините, пожалуйста, где-то вы теряетесь по дороге, где-то у нас там связь провисает. Попробуйте как-то зафиксироваться и начать сначала.

ЕЛЕНА: Да, вот так лучше?

Д.ЗИЦЕР: Вот так хорошо. Все, не двигайтесь никуда и начинайте сначала вопрос. С мужем мы расстались два месяца назад. Так как у нас есть ребенок 3,5 года, естественно, стараемся как-то сгладить все для ребенка, поддерживаем общение. Для начала ребенку объяснили, что мама с папой друг друга любили, разлюбили, папа будет жить в другом домике. Но его папа любит, мама любит, с папой он видится и все такое.

Д.ЗИЦЕР: Ну, неплохо совсем, мне кажется.

ЕЛЕНА: Ну, да, вроде бы пока ничего, все нормально. Естественно, не обходилось без слез, когда папа уходит, и вопросов, почему папа живет в другом домике и все такое. Ну, сейчас нужно (неразборчиво) о знакомстве со своей новой семьей. Там есть ребенок старше нашего. И как бы я сомневаюсь, что время пришло. Он считает, что мы затягиваем, что лучше, если познакомим, чтобы сын видел, где живет папа, чтобы мог к нему приходить.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Лен, я понял вопрос. А скажите мне, пожалуйста, а чего вы боитесь? Ну, вот по чесноку, что называется, чего вы боитесь?

ЕЛЕНА: Я почему-то боюсь, что он увидит вот там, потому что там есть ребенок, и не подумает ли он, что папа как-то замещает почему-то. Потому что у него были такие, что, почему папа живет в другом домике, ему с нами скучно. И как бы были такие какие-то у него вопросы. Я вот боюсь.

Д.ЗИЦЕР: А вы чего отвечали? Лена, что вы отвечали?

ЕЛЕНА: Мы отвечали – нет, конечно, что папе не скучно с нами, что папа тебя любит, папа скучает по тебе, просто, ну, вот, что папа с мамой…

Д.ЗИЦЕР: Ну, правильно. Мне кажется, что, да, Лен, мне кажется, что вы абсолютно правы. Только не «с нами», а «с тобой». Нет, папе, конечно, с тобой не скучно. Особенно, если папа сам это может сказать. Папа очень-очень тебя любит. Мама? Слушай, мама и папа решили, ну, вы это уже проговорили, решили идти каждый своей дорогой.

ЕЛЕНА: Да, мы это проговорили.

Д.ЗИЦЕР: Да, мама с папой, слушай, они остались в очень хороших отношениях, потому что ничего плохого в них нет. Они решили, они взрослые, вот это важное слово «взрослые» в данном случае, решили идти дальше. Слушайте, Лен, мне кажется, что особо опасаться не стоит, если честно. Мне кажется, надо договориться с вашим бывшим мужем о том, как устроены эти встречи. Прям важно, если там есть что-то для вас важное, надо это оговорить.

Но ваш ребенок, слушайте, человек умный, 3,5 года это не очень много, ну, и что. Он понимает – это мама, это папа, он понимает, где его дом, он понимает, что его дом у вас, что он живет с вами. Он понимает, поймет постепенно по модели, что существует другая семья. Нет, мне кажется, что стоит идти именно этим путем, иначе будет искусственность сумасшедшая, да и вы нервничать будете зря, и муж ваш бывший будет нервничать зря. Нет, вот, что я думаю.

ЕЛЕНА: А как тогда лучше, как-то это с ним проговорить, что вот папа там кого-то встретил?

Д.ЗИЦЕР: Нет, это надо договориться, в первую очередь, с его папой, что вы хотите в этой ситуации сказать. Оставьте – встретил, не встретил, его не будут интересовать подробности, я даю вам честное слово. Его не будут интересовать подробности. Просто в какой-то день он пойдет в гости к папе, и папа ему по дороге скажет, что, слушай, да так. Он найдет слова, лучше оговорите их вместе, но он найдет слова. Договорились?

ЕЛЕНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Все, я прощаюсь с вами. Не волнуйтесь, это, что называется, это жизнь и не худшее ее проявление.

Елизавета из Ростова-на-Дону дозвонилась до нас, может быть, даже последняя на сегодня. Добрый вечер, Елизавета.

ЕЛИЗАВЕТА: Дима, здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

ЕЛИЗАВЕТА: Даже не знаю прям, с чего начать. Из последнего ситуация, честно говоря, ну, как сказать, ну, в общем, у меня сын, 1-й класс. Он такой гиперактивный ребенок, постоянно в движении. Как бы глупым его, далеко не глупый мальчик.

Д.ЗИЦЕР: Гиперактивный, это говорите вы или невролог?

ЕЛИЗАВЕТА: И невролог тоже.

Д.ЗИЦЕР: А, мы с неврологом говорим, что он гиперактивен. Понятно. Дальше.

ЕЛИЗАВЕТА: Да. Ситуация такая, в общем, проблемы в школе начались, в 1-м классе. В садике я их как-то сама решала, а в школе уже как-то, не знаю, у нас и с мужем доходит дело до ругани, до криков постоянно, потому что он выводит всех из семьи. Бабушке достается, когда она с ним сидит, уроки делает, так как я на работе. До такого состояния достает, что у бабушки даже сердце начало барахлить. И я объясняю ему, говорю – Богдан, ну, ты же это можешь сделать за десять минут. Он начинает это делать, допустим, по полчаса, по 40 минут, по 6, 8 часов.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю его.

ЕЛИЗАВЕТА: Бабушка бедная там уже. Ну, ладно, ситуация не в том. Ситуация, допустим, вот у него есть друзья, два друга любимых, допустим, у него один друг в классе, они вместе учатся. Мальчик хороший, спокойный, размеренный, несмотря на то, что Богдан, они, как плюс с минусом сошлись.

Сегодня ситуация, вот учитель мне в группе в школе выкладывает ситуацию такую, что, в общем, сидел он со своим другом, какая-то у них перепалка, и полетели ножницы и чуть ребенку другому в лицо не залетели. Мой утверждает, что он этого не делал. Притом до истерики – я этого не делал. Я говорю – как ты этого не делал, если ножницы улетели? Как они могли сами, говорю, встали и побежали по воздуху? Это одна ситуация. И вот таких, знаете, вот он – Ваня, Ваня, все время Ваня, это друг его, вот он его любит до такого состояния, что он в школе забывает, зачем он туда пришел.

Д.ЗИЦЕР: Вопрос давайте. Все, давайте вопрос, Елизавета.

ЕЛИЗАВЕТА: Как мне его настроить, что друзья это не самое главное? Как мне его на учебу, как мне его чуть остановить в этих эмоциях? Я не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, я вам расскажу. Я расскажу и даже не знаю, хватит ли нам времени, но я постараюсь, чтобы нам хватило времени. Вот последние четыре минуты ваши. Смотрите, а вот давайте мы возьмем простую ситуацию. Ваш сын говорит, что ножницы он не кидал. А почему вы с ним спорите? Почему вы ему не верите?

ЕЛИЗАВЕТА: Ну, почему, потому что я созвонилась со всеми учителями, и все подтверждают то, что они были в кабинете и то, что ножницы полетели…

Д.ЗИЦЕР: Елизавета, понятно. А кто же на стороне Богдана? Вот все против Богдана, включая маму. А кто на стороне Богдана? Вот назовите мне имя человека, который на его стороне?

Вот смотрите, он приходит домой, вот послушайте меня, он приходит домой, бабушка говорит – делай уроки. Значит, он не хочет делать уроки, он делает это не 10-15 минут, а по несколько часов. У бабушки предынфарктное состояние. Возвращается домой мама. Мама говорит – что же ты не можешь уроки сделать. Он приходит в школу, в школе учительница рассказывает ему, какой он нехороший. Кто на стороне Богдана? Все человечество против Богдана или есть кто-нибудь за него?

ЕЛИЗАВЕТА: Папа. Папа ему прямо грубого слова не скажет, он никогда не укажет ему, что вот, Богданчик, можно было бы так делать уроки. Папа его поддерживает. И папа хороший, а мама злая, цербер, получается.

Д.ЗИЦЕР: Во-первых, да. Во-первых, сейчас будет печальный момент, Елизавета. Во-первых, получается, что так. В этой ситуации получается, что папа хороший, а мама злая. А что, разве не так?

ЕЛИЗАВЕТА: Да. Ну, как бы, да. Но, если я не буду это все его, ну, понимаете, если я не буду говорить…

Д.ЗИЦЕР: То, что будет? Елизавета, давайте, время летит. Что будет, если вы не будете?

ЕЛИЗАВЕТА: Он ничего не будет делать.

Д.ЗИЦЕР: А у вас и так он ничего не делает. А он и так уроки делает по столько часов, а у вас и так ножницы летают по классу. Значит, мне кажется, что надо делать вот, что. Давайте, я перехожу к ответу, и я хочу, чтобы вы успели мне возразить, если будут вопросы или возражения.

Вот смотрите, мне кажется, что надо этого мальчика сесть и крепко-прекрепко обнять и сказать – котик мой, послушай, если ты говоришь, что ножницы не летали, значит, не летали. В этой ситуации ты самый дорогой для меня человек. Что, я этой училке буду верить, что ли? Я не могу верить ей. Неважно сейчас говорит он правду или нет, это я вам говорю. Он должен почувствовать, что мама на его стороне, потому что тогда он маме может доверять, и когда он говорит правду, тоже. Значит, это штука номер один.

Я верю, сказать ему, я верю, давай придумаем с тобой, как нам из этой ситуации выйти. Слушай, они считают, что это было так. Неважно сейчас, все, неважно, забудь, мы не спорим о том, кто прав, кто виноват. Давай подумаем, как мы эту ситуацию исправим. Давай подумаем, как сделать так, чтобы в следующий раз такого не было. Вот вам вся ситуация с ножницами.

Теперь, эти учителя, которые это говорят… Вот мне пишут прямо сейчас, с языка снимают: «Интересно, а что делала куча учителей во время того урока?» Отличный вопрос.

ЕЛИЗАВЕТА: Это перемена была.

Д.ЗИЦЕР: На перемене ножницы нужно попросить убрать в парту, или убрать их и так далее, если ситуацию они видят опасной. Ничего нельзя поделать. Я не хочу обвинять учителей, бывают разные дети и разные ситуации, и разные учителя, и так далее. Но писать в этот момент в общем чате, я правильно понимаю, в общем чате она пишет это, училка?

ЕЛИЗАВЕТА: Ну, нет, только лично.

Д.ЗИЦЕР: Это личное сообщение. Очень хорошо. Надо пойти к учительнице и попросить у нее помощи. И сказать ей – дорогая, давай подумаем, как нам из этой ситуации выйти. Теперь про уроки успею еще сказать, десять секунд. Смотрите, про уроки история следующая – сядьте с Богданом и поговорите с ним, как вы ему можете помочь. Вот задать ему этот вопрос. Не «бестолочь, что мне для тебя еще сделать». Как мне тебе помочь, котик мой, как сделать так, чтобы тебе было полегче?

И последнее. Я понял, что вы были у невролога. Вам надо вернуться к неврологу и сказать ему – слушай, дружище, может быть, мы какой-то травки должны попить, помоги нам немножко поуспокаиваться.

Любви вам, ребята, всем, всем, Елизавете и Богдану, в частности. До завтра.