Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

100 минут. О метрополитене. Легенды петербургского метро

23.09.2020 17:00
Выпуск 154 слушать скачать
- Из-за развода мама с дочерью вынуждены переехать в другую квартиру; дочь не может отпустить ситуацию и не хочет никуда уезжать. Как быть?
- Мальчик хорошо играет в футбол, все ему пророчат карьеру. Но он не хочет ходить на тренировку. Стоит ли его направлять, или пусть играет во дворе?
- До 7 лет мама жила с сыном без отца. Не будет ли плохо, что он растёт в женском коллективе?
- Сын в 4 классе, не любит читать: всё потребляет в аудиоформате. Это нормально?
- Мальчик, как говорят в детском саду, «очень плаксивый». Так ли это на самом деле? А также вопросы о сне с мамой, уборке в комнате и вездесущей «домашке».
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие друзья, мы снова вместе и это так здорово.

Я напоминаю вам, сегодня есть дополнительный повод позвонить нам, потому что сегодня мы разыгрываем последнюю, 4-ю книгу, которая выпущена мною, издательством «Маяк», издательством «Питер» по мотивам нашей программы. Я напоминаю вам, делаю это в последний раз, поскольку книг мы решили разыграть всего 4.

Напоминаю вам, что в этой книге собраны тематически самые характерные, самые острые и самые интересные вопросы на разные темы. Книг будет 8, выпущены первые 2. Одна называется «Обязанности. Кто кому должен?», другая называется «Учеба. Учиться всегда пригодится?». И объединены они одним названием «На педагогической волне».

Поскольку вчера пара человек на меня обиделись, давайте я подробно еще раз скажу, каким образом эту книгу можно получить. Есть два способа, сначала о первом. Способ первый – это дозвониться первым в студию. Дозвониться, друзья, не написать, как вы понимаете. По сообщениям, которых много, очень-очень трудно выбрать, кто был первым, кто вторым и так далее, а по звонку все очень-очень понятно.

И второе, не обижайтесь, пожалуйста, те, кто не смогут дозвониться, потому что есть второй способ получить эту книгу – это просто заказать ее в интернете или купить в книжном магазине. Даю вам честное слов, она совсем-совсем недорогая и получить ее очень просто. Недорогой мы сделали ее специально, потому что мы понимаем, что это может быть интересно, полезно, любопытно для очень многих людей. Поэтому не смущайтесь, если вы не получите ее в подарок, ну, что поделаешь, всем подарки не раздать. Итак, мы ждем первого звонка.

Пусть простят меня обе столицы Москва и Петербург, но я очень-очень рад, что первый дозвонившийся слушатель не из Москвы, не из Петербурга. Дело в том, что вчера некоторые слушатели сетовали на то, что из Москвы дозвониться проще и быстрее. Не знаю, насколько это верно, но в любом случае первая на линии у нас Татьяна из Челябинска. Здравствуйте, Татьяна.

ТАТЬЯНА: Дима, здравствуйте. Спасибо вам огромное за эфиры. Я слушаю всегда по мере возможности. Но никогда не думала, что будет у меня такая ситуация вам позвонить.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Татьяна, во-первых, сейчас мы поговорим про вашу ситуацию. Во-первых, я вас поздравляю, что вы становитесь счастливым обладателем книги «На педагогической волне» «Учеба».

ТАТЬЯНА: Спасибо, очень рада.

Д.ЗИЦЕР: И это важно и здорово. Я, честное слово, очень-очень рад вам ее подарить. А теперь давайте про ситуацию.

ТАТЬЯНА: Я тоже очень рада. Дочка Машенька у меня, ей почти 7 лет скоро будет, мне 47 лет. Моему мужу, на 4 года он меня младше. У обоих второй брак. У обоих есть по одному старшему ребенку от первого брака. В общем, ситуация в следующем. Хочу отметить, что она повторная, скажем так, не первый раз уже. Муж подал на развод и требует освободить квартиру. Ну, это его собственность, поэтому вот такая ситуация.

Нам, конечно, есть, куда идти, у меня есть своя квартира. Но все дело в том, что у меня ребенок, ну, скажем так, прожил в ней всю свою сознательную жизнь здесь. И соответственно, когда заходит речь о том, что, ну, мы переедем, нам просто придется с доченькой переехать, на что она сразу начинает плакать. Ну, она просто еще до этой ситуации всегда отмечала, что мне так нравится наш дом, мне так нравится наша комната, наша семья, я так люблю это. И вот, когда все время так с теплотой это отмечала, думаю, надо же. И вот сейчас так.

Просто ситуация еще была такая, что она легла на пол, начала целовать пол – я так люблю наш домик, мамочка, пожалуйста, давай не будем уезжать. То есть получается, что в ее глазах инициатор отъезда это я. То есть я же не могу сказать – вот нас выгоняют, ну, как бы я по мере возможности сказала, конечно, ну, вот папа так хочет. Но, тем не менее, мы уезжаем отсюда, мы уходим отсюда, мы меняем обстановку, может быть, и не такую приятную для нее. То есть, как мне найти слова, что ли…

Д.ЗИЦЕР: Слова и аргументы, я понимаю.

ТАТЬЯНА: Да, да, чтобы как-то ее поддержать, что ли, в этой ситуации. Мне самой, вы знаете, ну, как бы, извините, я волнуюсь, самой…

Д.ЗИЦЕР: Я слышу, мы попробуем придумать. Я вас понимаю очень хорошо, честное слово. А скажите, Татьян, правильно ли я понял, что Машенька это ваш ребенок от первого брака?

ТАТЬЯНА: Нет, Маша это от второго брака. У меня есть старшая дочка. Я, почему не думала, что я могу вам звонить, потому что у меня старшая дочь, ей 24 года, она, ну, как бы успешно закончила медицинский институт, сейчас учится в ординатуре. То есть у меня как бы никогда не возникало проблем каких-то с детьми.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и хорошо. А мы сейчас с вами придумаем, нет, нет, Татьян. Значит, смотрите, скажите мне, пожалуйста, а вот вы с Машей говорили, вы и ваш муж почти бывший, вообще, говорили о том, что вы собираетесь расстаться, и как, и почему, и что будет дальше?

ТАТЬЯНА: Он не хочет об этом говорить. То есть, когда речь заходит, я говорю – что нам делать, и как ты эту ситуацию будешь объяснять ребенку? На что он говорит – как объяснять, разошлись и разъехались, что значит, объяснять. Ну, и все, вот на этом его разговор заканчивается, он больше общаться не хочет. Ну, то есть у него хорошие отношения с ребенком, он ее любит, ну, скажем так, визуально, скажем, как вот мы жили. То есть никакого негатива к ней, нет абсолютно. То есть у нас ребенок жил всегда в любви.

Д.ЗИЦЕР: Я все понимаю. Ну, подождите, давайте, Тань, значит, смотрите, прямо сейчас важно понять детали, для меня просто понять детали, чтобы не наговорить вам ерунды. Правильно ли я понимаю, что ваш муж отказывается разговаривать с Машей?

ТАТЬЯНА: Да, вот на эту тему он отказывается.

Д.ЗИЦЕР: Отказывается, разговаривать ни о чем не буду. Правильно ли я понимаю, что вы разговаривали с ним и говорили, почему вы считаете это верным? И это на него не действует, он по-прежнему отказывается, или нет? Или не разговаривали?

ТАТЬЯНА: Ну, если честно, мне не хочется с ним даже вот по этому поводу. Как бы сейчас такая ситуация, ну, вот, скажем так, период развода, мне с ним вообще ни о чем не хочется разговаривать. Просто единственное, что ко мне ребенок подходит и говорит – мама, мы уезжаем, ты не любишь папу? Я говорю – почему я не люблю папу? Ну, почему мы уезжаем, значит, ты не любишь папу, мы же должны любить друг друга, мы же семья.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, спокойно, давайте начнем это разруливать потихонечку. Во-первых, мама, ты не любишь папу, судя по всему, это правда. Правда же? Настолько, что разговаривать даже с ним не хочу. Ну, чего?

ТАТЬЯНА: Ну, да, на сегодняшний день так и есть. Потому что по отношению я, ну, да, наверное, так и есть, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это важно.

ТАТЬЯНА: Возможно, это видно визуально.

Д.ЗИЦЕР: Это видно, поверьте мне, это видно. И, главное, что это правда. Правдой навредить нельзя почти никогда. Есть редчайшие случаи, когда, ну, даже я говорю иногда, слушайте, может, можно приукрасить что-нибудь. Но в данном случае это правда, это важная правда. Смотрите, мне кажется, вот давайте я отвечу сейчас целиком, а потом вы возразите или доспросите и так далее.

Во-первых, мне кажется, что вам с мужем надо поговорить. С мужем надо поговорить, может быть, как с чужим человеком вы бы поговорили. Но говорить с ним надо не о ваших отношениях, говорить нужно о Маше. Значит, вот найти ситуацию, найти интонацию, найти силы и поговорить. Поговорить вот, о чем, примерно о том, что я вам сейчас скажу.

На самом деле, если с ней не поговорят оба родителя, она окажется в очень сложной ситуации. Она и так окажется в непростой, но не в трагической ни в первом, ни во втором случае, не пугайтесь. Но она окажется в сложной ситуации. Самая сложная ситуация для человека, как мы с вами знаем, это, когда он не понимает и ему неоткуда взять ответ. Это самая сложная, самая дезориентирующая ситуация.

ТАТЬЯНА: Согласна.

Д.ЗИЦЕР: Самая дикая. Теперь, в идеальном варианте, не значит, что у вас идеальный вариант будет, но идеальный вариант выглядит следующим образом, или почти идеальный. Это, когда мама с папой садятся вместе с ребенком и говорят приблизительно следующее, вдвоем или по очереди – котик, мы тебя очень-очень любим, но мы, на самом деле, приняли решение дальше продолжать свои пути по отдельности. Мы поняли, что нам вот сейчас лучше будет жить раздельно. Мы поняли, что у нас разные интересы, мы поняли, что у нас, и так далее, не буду сейчас вам проводить весь этот разговор. Очень-очень важно, что у тебя остаются, естественно, папа и мама. Я тебя очень люблю, скажет мама, я тебя очень люблю, скажет папа. Это очень-очень важно.

И дальше в этом же разговоре, в идеальном разговоре нужно рассказать о том, как будет устроена жизнь после этого расставания. Потому что это, конечно, такая или другая, но травма или мини травма, но, тем не менее, я не буду приукрашивать действительность, понятно, что это не простой момент для всех. И дальше нужно рассказать человеку, как примерно будет устроена его жизнь. Это очень-очень важно, для того чтобы как раз не возникала вот эта самая ситуация шока и недопонимания. И тогда оценка начнет меняться.

То есть, дружище, значит, жизнь будет устроена так, с папой ты будешь встречаться так-то, так-то, понятное дело, с мамой. И дальше она сможет задать вам любые вопросы, включая вопрос – а что, вы друг друга больше не любите? Слушай, так бывает, так бывает у взрослых, и про это мы можем иногда расстраиваться, иногда радоваться. Но мы чувствуем, что нам сейчас вместе совсем не так хорошо, как нам было когда-то.

Это важная для нее правда, потому что в противном случае, вы поймите, Тань, что происходит. Ведь в тот момент, когда вы говорите «я его люблю», а еще, представьте себе, что она к папе идет и задает такой же вопрос, и папа тоже боится этой ситуации, говорит «я ее люблю», Маша чувствует, что ей в пору сойти с ума. Как это, все всех любят, и поэтому разъезжаются, это какая-то чепуха. Поэтому нужно говорить правду, нужно облечь эту правду в верные слова, не нужно шокировать человека 7 лет, но нужно сказать правду, это важно.

Это первая часть того, что я бы посоветовал. Поговорите с мужем вот именно так. Речь идет не о ваших отношениях, речь идет о Маше, почему, потому что эта ситуация Маше может навредить, не трагически, но навредить. Это останется царапиной или царапинкой на всю жизнь. Речь идет о ней. И взрослый мужчина вообще-то может найти в себе силы, найти слова, для того чтобы провести такой разговор. В противном случае вы немножко ее бросаете. Вы говорите ей – Маш, переживай эту историю сама.

Теперь, все ее вот эти разговоры о том, что, мама, мама, давай никуда не будем переезжать и целование пола, и все остальное, свидетельствует ровно о том, что я говорю. Она сейчас сама это переживает. Она не может, бедняга, себе это объяснить никак. И она считает, поскольку у нее нет всей информации, что в ее и в вашей власти жить там, где вы захотите. Нет, это не так. Этого говорить ей не надо, естественно, не надо оставлять ее безоружной и без сил. Но нужно дать ей однозначную трактовку ситуации. Когда мы не обсуждаем, остаемся ли мы, а когда мы уезжаем, вот это должно быть понятно. Это первая часть.

Теперь, что касается второй части. Вторая часть легче и приятнее зато. Поскольку первая часть была непростая и не самая приятная. Вторая часть такая. Вам надо вместе с ней искать плюсы этого переезда. Я уверяю вас, эти плюсы есть. Я их не знаю, но я уверяю вас, эти плюсы есть. Среди плюсов…

ТАТЬЯНА: Я уже думаю.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Я надеюсь, что вы не станете искать плюсы, что мы будем жить без папы, потому что для нее это травматично, поэтому это мы оставили. Не про состав семьи. Возможно, там окна выходят на какой-то парк, а, возможно, там, рядом есть киоск с мороженым, а, возможно, там близко школа, а, возможно, наоборот, там школа далеко, и пока мы будем туда ходить, мы будем обо всем в мире разговаривать, а, возможно, там очень красивый пол или потолок, а, возможно, там у нее в комнате можно будет сделать что-то, чего нельзя сделать в комнате в этой.

К слову сказать, это поможет и вам. Потому что, сейчас вот немножко я слышу это и у вас, и я понимаю вас, но это такая немного такая трагичность в этом проскальзывает. Слушайте, трагичность, не трагичность, но мы же живем дальше и будем жить дальше.

ТАТЬЯНА: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Я надеюсь, что да, слушайте, мы перевернем эту страницу и будет все хорошо. Но, для того чтобы все у нас было хорошо, мы должны увидеть в этой ситуации не минусы, а плюсы. Это прям важно-преважно. Минусы вас догонят сами, вы не волнуйтесь, к сожалению. А вот плюсы надо искать сознательно.

Знаете, это похоже на что, заканчивая уже, скажу я вам, вот, когда родители, даже, если они не расстаются, вот они переезжают на новую квартиру. И, может, вы слышали, у меня были такие вопросы даже в этой программе. Когда они говорят – слушайте, а у нас ребенок, вот мы переехали, а он расстроился и теперь, значит, скучает по старой, что же нам делать?

А дальше выясняется, что они забыли с ним поговорить, что это переехали они, а не он. А он был такой чемодан без ручки немножко, и все, мама переехала, значит, ты поехал со мной. Нет, нет, мы делаем этот выбор вместе, и мы ищем те самые плюсы, которые нам предстоит пережить. И мы начинаем фантазировать о ночнике, и начинаем фантазировать о цвете ковра или, я не знаю, еще, о чем. Ну, вот примерно вот так.

ТАТЬЯНА: Я вас благодарю за такой развернутый ответ. Для меня, мне просто открылось. Я так мучилась эту неделю, я не знала, что мне делать, не знала, как поговорить. Говорить «люблю», но, если это не так, и что делать. Спасибо огромное.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, выбирать слова. Все будет нормально, Тань.

ТАТЬЯНА: Я думаю, что он пойдет навстречу, и мы переговорим.

Д.ЗИЦЕР: Я должен вам сказать от себя… Я думаю, что да. От себя я добавлю еще одну вещь. Если взрослые люди решили разойтись, вот в моей практике, в подавляющем большинстве случаев это к лучшему, и это открывает перспективы для обоих. Тань, я не то, что я сейчас Лука из пьесы Горького «На дне», но, мне кажется, это новая жизнь, это новая страница. Это круто, так про это надо смотреть – новая страница. Пока, я прощаюсь с вами.

ТАТЬЯНА: Спасибо за поддержку. Спасибо, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я желаю вам удачи, Маше поклон. Всего вам доброго, до свидания.

Марьям из Москвы. Здравствуйте.

МАРЬЯМ: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Москва прозвонилась, наконец-то. Да, Марьям, я с вами.

МАРЬЯМ: Мне очень приятно. У меня такой вопрос. Хотела спросить, вот у ребенка есть талант, талант к футболу. Ну, это без преувеличений, не потому, что это мой ребенок, это видно, это все видят, другие тренеры это замечают.

Д.ЗИЦЕР: Да отлично, уверен.

МАРЬЯМ: Но сын не хочет ходить вообще на футбол. То есть он любит любительски, вот во дворе выйти, с мальчишками погонять, с папой погонять, ему это очень нравится. Он это обожает, любит мячи, всегда покупаем мячи мы ему. Но как идти на новую тренировку с новым каким-то тренером на более высокий уровень, он категорически отказывается от этого. Слезы просто, истерики.

Д.ЗИЦЕР: А мама Марьям мечтает уже о том, что она мама Месси какого-нибудь.

МАРЬЯМ: Нет, я просто понимаю, что есть в нем этот талант, и я понимаю, что его надо развивать. А, если, наверное, забросить это и идти на поводу, и дальше уже не будет никакого развития в этом направлении.

Д.ЗИЦЕР: Ужас какой.

МАРЬЯМ: Просто ему это нравится. Именно не нравится, как сказать…

Д.ЗИЦЕР: Давайте вопрос. А сколько юноше лет?

МАРЬЯМ: Юноше 6,5 лет.

Д.ЗИЦЕР: Давайте вопрос.

МАРЬЯМ: Вот вопрос, стоит ли как-то все это пересиливать себя и его заставлять ходить к новому тренеру на тренировки, куда он не хочет ходить?

Д.ЗИЦЕР: Нет, не стоит. А теперь вы ответите, почему? Давайте.

МАРЬЯМ: Еще такая ремарочка. У него везде вот это проскальзывает – не хочу. Куда-то идти, например, элементарно на прошлой неделе Ботанический сад, он даже не знает, что это такое, но уже заранее не хочет – я не хочу, я хочу сидеть дома.

Д.ЗИЦЕР: Почему? А давайте подумаем, почему?

МАРЬЯМ: Не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Давайте, давайте. Нет, у нас хештег «я же мать», вы знаете. Давайте, почему?

МАРЬЯМ: Наверное, потому что дома валяться ему интереснее, может, он устает.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ему дома валяться не интереснее, но, может быть, он чего-то опасается, я не знаю, чего, я не волшебник. Но, может быть, он опасается того, что от него в этом новом месте будут чего-нибудь требовать, не знаю. Ну-ка, посмотри, какая там, чего у вас там, в Ботаническом саду, какая тут оранжерея, а, ну-ка, ты помнишь, как этот цветочек называется? Например, вот этого, я не говорю, что вы это делаете. Вы сами решите, делаете вы это или нет.

МАРЬЯМ: Вот этого у него вообще нет.

Д.ЗИЦЕР: Молодцы.

МАРЬЯМ: Это просто я, как версию говорю. То, что мы идем к друзьям…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, я понимаю, я вам такие примеры про все, что угодно приведу. Значит, смотрите, человеку 6,5 лет, ладно, давайте без примеров. Человеку 6,5 лет, он имеет право на собственные удовольствия, правда же, равно, как и человек, я не знаю, 63 лет, это вообще неважно. Если человек не хочет никуда идти или куда-то не хочет идти, значит, он подозревает, что удовольствия там не будет, согласны?

МАРЬЯМ: Согласна.

Д.ЗИЦЕР: Есть только одна причина. Отлично. Что это значит, что у нас мама, таким образом, должна сделать, если хочет? Ну, на самом деле, подготовить ему это удовольствие, для того чтобы он постепенно, он же маленький еще, постепенно учился предвкушать, вот такой есть любимый, один из любимых моих глаголов – предвкушать. А пойдем туда, а будет вот так, а мы откроем вот это. И дальше подкреплять это опытом. У нас сейчас начнутся новости, но вы оставайтесь, мы про футбол обязательно договорим.

Возвращаемся к вопросу Марьям из Москвы о футболе. Ну, так чего, придумали, почему не стоит заставлять?

МАРЬЯМ: Потому что он вырастит и у него еще больше отторжение будет от этого. Он перестанет…

Д.ЗИЦЕР: Ну, это побочный эффект, вы абсолютно правы. А второе и главное, слушайте, а в чем цель-то? Вот, смотрите, что вы сказали, исправьте меня, если я понял вас неверно. Человек получает удовольствие от футбола, так?

МАРЬЯМ: Так.

Д.ЗИЦЕР: Его мама хочет чего? Чтобы он перестал получать удовольствие? Он уже его получает. Чего же мы хотим? Понимаете, какая штука парадоксальная?

МАРЬЯМ: Я понимаю все, да. Но его мама еще хочет не только, чтобы он получал удовольствие, потому что ему это нравится, чтобы это как-то более в профессиональный уровень, наверное.

Д.ЗИЦЕР: Зачем?

МАРЬЯМ: Ну, потому что ему это нравится. Чтобы он потом в дальнейшем занимался любимым своим делом.

Д.ЗИЦЕР: Прекрасно. Ну, вот смотрите, как устроено, как мы с вами устроены, я попробую поразмышлять, а вы опять-таки остановите меня, если мои размышления не верны, на ваш взгляд. Если нам что-то нравится, мы сами, понимая, что нам это нравится, в какой-то момент хотим получать еще большее удовольствие, правда, это развивать.

Теперь, если ваш сын на данный момент говорит – я не хочу идти к тренеру, тем более к другому тренеру, значит, был уже какой-то первый тренер, ну, неважно, я не полезу в это. Я не хочу. Но он же имеет право говорить «я не хочу», правда? Потому что он, основываясь отчасти на своем опыте, может быть, на своих опасениях и так далее, он говорит – мам, ты чего, порадуйся за меня, мне отлично играть в футбол. Ты, мам, чего хочешь-то? Хочешь играть в футбол профессионально, ну, пойди, есть секции для взрослых, пожалуйста. Но мне хорошо, я играю в футбол, получаю от этого удовольствие.

Точно абсолютно, это я сейчас от себя добавляю, точно абсолютно, если я чуть-чуть подрасту и пойму, что это мое дело, что я хочу этим заниматься больше, глубже и так далее, мама, я тебе скажу. Мам, позаботься только о том, чтобы у нас были настолько доверительные отношения, чтобы я мог тебе это сказать. Понимаешь, мама? Чтобы у нас не было ситуации, когда…

МАРЬЯМ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Вот. Чтобы у нас не было ситуации, когда я боюсь тебе сказать и, когда мне плохо, и, когда мне хорошо. Ну, вот. Не волнуйтесь про это, вы чего. Он не опоздает через год, если он пойдет заниматься футболом. И в любом случае, даже, если он не пойдет заниматься футболом, вот честно, он сохранит, вероятно, удовольствие от того, что сейчас с ним происходит, ну, надолго и на всю жизнь, вот и все.

А дальше мы одним, как взрослые, одним движением можем это испортить. И вдруг удовольствие превратится в каторгу. У нас много таких примеров есть, знаете, про детей, которые очень любят плескаться, не знаю, в море или в озере, а потом, о-па, ну-ка, отведем их на плавание, и тут все закончилось лет на десять. Слыхали про такое? Да точно слыхали.

МАРЬЯМ: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Потому что мы решили, потому что мы, взрослые, решили, что это правильно. Слушайте, 6,5 лет, отличный возраст, чудесный возраст, он получает удовольствие от футбола, прекрасно. Поговорите с ним о том, в чем, на самом деле, это удовольствие состоит, в чем кайф, чего стоит ждать. Вот и все.

И дальше спокойно идите, куда хотите, куда вам самой интересно, вот эти самые музеи, Ботанический сад и все остальное, и не пилите его там, пусть это будет праздник. Просто каждый такой поход пусть будет праздником. И он у вас будет бегать, как юный козлик просто по всем местам вместе с мамой, потому что там хорошо, потому что там что-то новое, потому что там у нас такая любовь с мамой расцветает, потому что там мороженое мы едим, ну, и так далее. Ага?

МАРЬЯМ: Да, все, поняла вас. Спасибо. Заставлять не надо.

Д.ЗИЦЕР: Я прощаюсь с вами? Да вы чего, радоваться, что у вас такой отличный сын, и что он любит играть в футбол. Ура.

МАРЬЯМ: Все, спасибо вам большое за ответ. Я с вами согласна.

Д.ЗИЦЕР: Пока. Всего вам доброго, до свидания.

Наталья из Москвы, здравствуйте. Задумался на секунду, не прочесть ли сообщение, такие интересные сообщения сегодня, попробую успеть. Наталья, здравствуйте.

НАТАЛЬЯ: Здравствуйте, Дима. У меня такая история. У меня сын (неразборчиво), что наша семья, она изначально была без отца. Нам очень повезло и до школьного периода, до 7 лет мы жили вместе с моим папой, то есть фактически он выполнял роль отца. Но папа умер и сейчас сын как бы растет у нас в женском коллективе – я и моя мама. Наше родительское дело это бояться, как вы всегда говорите. Вот есть такой страх того, что ребенок вырастит, как это называется, маменькиным сынком, есть такое определение. Хотелось бы очень вашего совета, потому что опыт очень большой.

Д.ЗИЦЕР: Хотелось бы, Дима, чтобы вы меня успокоили, вы говорите, да, на самом деле?

НАТАЛЬЯ: Да, наверное, так даже, да.

Д.ЗИЦЕР: А я вас успокою с радостью, пожалуйста, Наталья. А скажите, пожалуйста, а что такое маменькин сынок? Это кто такой?

НАТАЛЬЯ: Ну, у меня опасение из того, что он не видит как бы образа, нет перед ним какого-то образа, прототипа…

Д.ЗИЦЕР: Ну, расскажите, а это какой образ? Прототип, это кто такой? Кто посуду бьет о стену? Это кто такой?

НАТАЛЬЯ: Ну, он не видит, как линии выстроены мужского поведения.

Д.ЗИЦЕР: Ну, расскажите, что это такое? Подождите, я сгораю от любопытства, что такое линии мужского поведения.

НАТАЛЬЯ: Сын, который вырастает не самостоятельным, очень зависит от мнения женщины, в первую очередь, от мамы.

Д.ЗИЦЕР: Да подождите, мнение женщины, это о-хо-хо, мне кажется, это совсем неплохо, если он зависим от мнения женщины и от мнения мужчины, кстати, тоже, или берет их в расчет. Ну, подождите, вот давайте, правда, мы нащупали интересную тему. Попробуйте сформулировать, что такое мужская линия поведения прям словами.

НАТАЛЬЯ: Ну, прежде всего, наверное, уверенность в себе и в своих силах, самостоятельность.

Д.ЗИЦЕР: А вы не уверены, вы считаете это… Подождите секунду. А самостоятельность и уверенность в своих силах, вы считаете, зависят от гениталий? Извините.

НАТАЛЬЯ: Нет, не зависят.

Д.ЗИЦЕР: Так, отлично, первое открытие мы только что совершили в прямом эфире. Давайте еще поищем, что такое мужская линия поведения. Сейчас у меня сообщения пойдут, я знаю, у меня слушатели любят эту тему.

НАТАЛЬЯ: Ну, сложный вопрос. Ну, как сложный…

Д.ЗИЦЕР: Сложный, да так, сложный. А я отвечу, почему он сложный, хотите?

НАТАЛЬЯ: Хочу.

Д.ЗИЦЕР: Я вам отвечу. Потому что ответа на этот вопрос нет. Очень сложно получать вопросы, на которые нет ответа. Теперь, заметьте, я всего лишь задал вам вопрос – а чего вы боитесь, Наталья? И вдруг выясняется, ой, а вроде бояться-то нечего. Вроде бы человек учится, на самом деле, решительности, о которой вы говорите, если рядом с ним люди, которые, ну, не знаю, решительны. Вдруг выясняется, что человек учится самостоятельности, если рядом с ним самостоятельная чудесная мама Наташа, например.

Теперь, вы говорите так, что есть какие-то проявления мужские в жизни. Ну, конечно, есть. Есть проявления мужские, есть проявления женские, есть проявления, не знаю, одних народов, других народов и так далее, есть огромное количество факторов, которые на человека влияют. И мне кажется, что опасаться на тему того, что не будет какого-то фактора, не стоит. Во-первых, потому что мы не знаем, будет он или нет.

Как только что вы обнаружили в процессе нашего короткого исследования, нет никаких сугубо мужских качеств. Дорогие друзья, если кого-то задевает то, о чем мы сейчас говорим, смело звоните, я с удовольствием с вами на эту тему пообщаюсь. Нету, нету. Есть человеческие разные проявления.

Ну, что вы мало видели нерешительных мужчин в жизни? Нет, не мало. А что, все эти мужчины выросли без папы? Нет, многие выросли с папой. А что, вы не видели никогда мужчин, которые выросли без папы и при этом были не решительны или решительные, наоборот? Видели и таких, и таких. И так далее, я могу продолжать долго-долго эту беседу. Не волнуйтесь на эту тему.

Скажу вам еще одну вещь. Вот читаю: «Согласитесь, – пишет мне Дмитрий, – в семье женская и мужская модели поведения, на самом деле, разные». Пишет мне Дмитрий и, внимание, я с ним не соглашаюсь. Если мужская модель поведения в семье состоит в том, что он, хрясть, по столу кулаком и говорит – я здесь начальник, поскольку это определено, еще раз произнесу это слово, теми самыми гениталиями, мне кажется, есть проблема у этого мужчины и у этого человека.

Если роль женщины состоит в том, что она, я не знаю, стирает, гладит, готовит обед и так далее, а потом приходит барин, и этот барин указывает, как правильно поступать, я с этим не соглашаюсь. Не могу я с этим согласиться, ребята.

Теперь, это правда, мужчина и женщина – две половинки и так далее. Да все в порядке. Но речь не идет о, собственно, или строго в этом смысле гендерной роли. Это не так, это устроено намного сложней. Ну, поперебирайте в голове немножечко разные-разные примеры.

Еще одну вещь я хотел вам сказать, Наталья, вы знаете, вы этого не произносили, но это произнесу я. Знаете, иногда говорят «в неполных семьях», вы наверняка, так или иначе, с этим сталкивались. Я хочу вам предложить точку зрения, которая гласит, что не бывает неполных семей. Любая семья полная. Семьи бывают разного состава. Я абсолютно уверен, что у вас полная семья. Может ли в этой семье появиться кто-то еще? Ну, наверное, может, да. Но она полная. Вы не ущербная семья. Ну, вот, что хотелось вам сказать. Если я на какой-то вопрос не ответил, дозадайте его скорей.

НАТАЛЬЯ: Нет, спасибо вам большое. Очень интересно было. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Это очень хорошо, что вам было интересно. Сейчас скажу уж совсем впрямую – не слушайте эту чепуху. У вас растет отличный, нормальный, с сумасшедшими человеческими проявлениями в лучшем смысле слова, мальчик. Он знает, что бывают мужчины и женщины. Те модели, которые вы считаете мужскими, они сейчас нам пришли в голову, он подсмотрит в кино, он увидит у друзей, он поймет у родственников и так далее. Поддерживайте, любите, разговаривайте, все будет супер. Пока. Желаю вам удачи.

НАТАЛЬЯ: Спасибо. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: На линии у нас Москва, снова Москва. Галина, здравствуйте.

ГАЛИНА: Дима, добрый день. Я ваша фанатка.

Д.ЗИЦЕР: Вот это да.

ГАЛИНА: Звоню, на самом деле, за поддержкой, я надеюсь. У меня чудесный, прекрасный сын, ему 10 лет. Он с раннего детства всем интересуется. В 6 лет готов был рассказать все мифы Древней Греции, наизусть знал Чевостика. В общем, он до сих пор продолжается всем интересоваться, но абсолютно не любит читать. То есть он как бы читает много, но все книжки, они в формате аудиокниг. Вот сейчас он в 4-м классе, и все книги списка литературы на лето он прослушал еще в мае.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и молодец.

ГАЛИНА: Я, в общем-то, как мама (неразборчиво) книги, которые он прочитал сам, это конечный список, это весь Гарри Поттер, это все истории про Цацики шведской писательницы Мони Нильсон.

Д.ЗИЦЕР: Это вам в школе такое задают?

ГАЛИНА: Нет, это он сам.

Д.ЗИЦЕР: У вас гениальный учитель литературы. А, извините.

ГАЛИНА: Это мы с ним просто, это я пыталась его как-то увлечь. Но я просто сама с собой разговариваю, что, наверное, мне не стоит переживать по этому поводу, потому что, вероятно, он (неразборчиво). Вот как бы, может ли такое быть? И надо ли мне что-то с этим делать?

Д.ЗИЦЕР: В чем поддержка-то нужна, Галина? Как мне вас поддержать? Сказать «да»?

ГАЛИНА: Надо ли мне что-то делать? Или мне надо как-то все-таки, не знаю, прививать ему, уговаривать, подбирать какие-то книжки? Или пустить это все на самотек?

Д.ЗИЦЕР: Я расскажу вам. Во-первых, дайте, я отгадаю, вы не слушали вчерашнюю программу, правда?

ГАЛИНА: Не слушала.

Д.ЗИЦЕР: Как я узнал? Я расскажу вам, как я узнал. Вчера мне звонил очаровательный 14-летний человек и задавал мне такой вопрос про себя. И сказал я ему приблизительно следующее. Сказал я ему – дружище, не надо на эту тему париться, говоря простым и современным языком. Сходи в магазин книжный и выбери, проведи там часик или полтора, и выбери книжки по любому принципу, которые с тобой разговаривают. Это могут быть комиксы, это могут быть книжки с картинками, это могут книжки для малышей, это могут быть книжки для взрослых, по любому принципу. Ну, и просто подари это себе и полистай.

Галин, вы абсолютно правы, нет ни одной проблемы, читать можно все, что угодно, и просто потихонечку пусть он входит вот в это поле. И все. Не мучайте его, пусть слушает аудиокнижки. И пусть ищет в книжных книжки, которые просто он хочет, чтобы были дома.

Ну, что, как я и обещал, сообщений много, я попробую поотвечать. Давайте до круглого часа поотвечаем на сообщения. Ну, во-первых, как и было предсказано, большой резонанс, как обычно вызвала тема мужчины и женщины. Интересно, что женщины со мной больше соглашаются, а мужчины больше спорят.

Наталья из Тюмени пишет: «Дима, есть женщины похлеще мужчин, жандарм в бигуди. У меня муж из такой семьи». Да, гендерное тут не всегда. Дмитрий продолжает наш диалог: «Почему «хрясть»? А как же настоящий благородный мужчина, который любит и уважает женщину? Разве ребенок не должен это видеть?» Парирую Дмитрию – а разве ребенок не должен видеть женщину, которая уважает мужчину, ребенка, который уважает маму, маму, которая уважает ребенка, папу, который уважает ребенка и маму, и так далее. Опять распад. Мы уважаем друг друга не потому, что у нас тот или иной пол.

Давайте еще к сообщениям. Сейчас, пропустил что-то я такое. «Добрый вечер. У меня дочь, 2 года. Все разбрасывает и ничего за собой не убирает. Что делать?» Чулпан спрашивает. Ну, что делать, убирать, конечно. А что вы хотите, чтобы дочь в 2 года, вряд ли вы ее рожали, чтобы у вас дома была уборщица, правда же? Дочь, 2 года, чудесная, прелестная, ведет себя ровно так, как должен вести себя человек в 2 года.

Разбрасывает, а вы убираете и говорите – котик, давай вместе уберем. И убирайте еще раз, и она еще раз смотрит на вас, и убирайте вместе, и так далее. Вот, собственно говоря, и все. Продолжайте, она будет смотреть на вас и научится, никуда она не денется. Не мучайте ребенка, она очаровательна даже при том, что я ее не видел, я в этом уверен.

Александр из Воронежской области. «Сын, 8 лет, спит с мамой, пока я в командировке. Мама сама, скорее, «за», но я «против». Так как считаю, что, когда я приезжаю, то сын спит отдельно и наверняка думает, что это я его притесняю, не люблю, выгоняю и так далее. Правильно ли, что мама делает домашнее задание с ним во втором классе, решает и подсказывает? Считаю, что необходимо только самостоятельное, и помощь возможна только в объяснении задачи, вопроса, но не в решении». Спасибо заранее.

Слушайте, Александр, я скажу вам вот, что. Мне кажется, во-первых, вы опасаетесь напрасно. Когда вы уезжаете в командировку, мне кажется, и мама, и сын по вам скучают и тоскуют немножко. И когда они, например, позволяют себе такое удовольствие, как вместе спать, мне кажется, что им легче пережить ваше отсутствие. Ваш сын, у него точно нет раздвоения личности, он понимает, где его кроватка, где ваша кроватка, и мама это понимает. Но в тот момент, когда папа уезжает, и у нас есть возможность получить такое удовольствие, это так прекрасно.

Я бы не переживал на вашем месте, если честно. И уж точно я бы его не притеснял, любил и не выгонял, но я думаю, что вы этого не делаете. Это кончится очень-очень скоро, когда он еще чуть-чуть подрастет, правда.

Что касается домашних заданий с ним во втором классе. Вопрос, Александр, чего вы хотите, чтобы он узнал из процесса подготовки домашних заданий или чему вы хотите, чтобы он научился. Если вы хотите, чтобы он научился, что людям, которых ты любишь, нужно помогать, тогда получается, что мама делает правильно. Потому что, видимо, ему тяжеловато, да и вообще приятно, когда с тобой кто-то делает то, что тебе нужно сделать.

Относительно того, что вот вы пишете «необходимо самостоятельно, помощь возможна только в объяснении задачи», ну, вопрос, чего он просит. У вас же тоже так бывает, что вы обращаетесь к какому-то человеку с какой-то просьбой. Представьте себе, что этот человек скажет вам – ну, я выполню только четверть твоей просьбы, остальное сам. Ну, станет же обидно в этой ситуации. Не волнуйтесь, домашние задания штука, в принципе, довольно бессмысленная, мы много раз про это говорили. Но мы не будем сейчас в программе и в прямом эфире это менять. Но абсолютно точно помощь – это хорошо. Александр, не волнуйтесь. Я уверен, что вы чудесный папа, уверен, что у вас чудесная семья. Если вы часто уезжаете в командировки, делайте так, чтобы ваши приезды были праздником. Ничего не получится, все равно на Remote Control, на пульте дистанционном не получится никого воспитывать. Праздник и все будет очень-очень хорошо, честно. Я надеюсь, что я ответил. Если не ответил, ну, позвоните мне, на самом деле.

«Добрый вечер. Дочери 13. Часто с отцом конфликты. Один из них – помоги выучить физику. Папа дотошно объясняет тему, у ребенка терпения не хватает. Они переходят на повышенный тон – все, хватит, мне еще много, чего учить. Он – как ты с отцом разговариваешь, сама попросила. И понеслась. Меня смущает вот, что. Муж, то есть папа ребенка в разговоре использует такие слова (извините меня, слушатели), как «дура», «жопорукая», «идиотка» и так далее (из песни слова не выкинешь, извините). При первом таком случае я вмешиваюсь, пытаюсь погасить конфликт. Ей 13, ему 43, боюсь, что он оскорблениями обидит ребенка, потеряет доверие и так далее. Или, что она утратит авторитет отца, если я вмешаюсь. Что делать?»

Очень мне жалко, из Краснодарского края это письмо, имени не знаю, очень мне жалко, что вы не звоните. Потому что тут есть кое-какие детали, которые было бы здорово узнать. Но, если отвечать без деталей, слушайте, мне кажется, вам надо поговорить с мужем. А, если хотите, дайте ему послушать в подкасте нашу программу. Если он хочет, чтобы их отношения очень скоро испортились окончательно, он на верном пути.

Ни один человек на свете не радуется, когда его называют дурой, идиоткой и всем остальным, что вы здесь написали, ни один. Ни одного, никого из нас, когда нам грубят, не может справить. Никто из нас не почувствует любовь от того, что его оскорбляют. Никто никогда, нет таких людей. Это заблуждение, что, если мы будем давить на человека, обзывая его разными словами, человек станет лучше. Человек от этого может стать только хуже. Это первое.

Второе. Порадуйте мужа. Если ребенок все еще при таком отношении к нему обращается, значит, какие-то ошмётки доверия у дочери вашей сохранились к папе. Значит, она все-таки надеется, что рано или поздно он успокоится и ответит ей, и поможет ей, и так далее. Это кончится очень скоро. Не люблю предсказывать плохое, но предскажу в данном случае. Это кончится очень скоро, ей 13, ну, к 14 закончится. Потому что дочка у вас умная, и она понимает, что, если жизнь устроена так, то стоит перестать обращаться.

Мне кажется, что вам стоит не бояться нарушить его авторитет, а просто поговорить с мужем. Я уверен, что он ее любит, уверен, что он способен общаться с другим человеком, не оскорбляя его. Уверен, на самом деле, что он способен погасить свое эго. Ну, что, она к нему обратилась, ну, она девочка 13 лет, ей нужна помощь. Она еще не умеет что-то регулировать сама. Ну, пусть поможет ей. Я желаю вам любви. Надеюсь, что все будет хорошо. Нас вместе ждет еще час.

Второй час среды. Программа «Любить нельзя воспитывать» начинается прямо сейчас, и четвертый час на этой неделе. На линии у нас Анна, Москва. Добрый вечер.

АННА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Привет. А, я же не сказал, извините, пожалуйста, Анна. Я же не сказал вам на всякий случай, какую музыку вы слышали, вдруг вы не узнали. А вот теперь Анна из Москвы, давайте. Извините.

АННА: Дима, здравствуйте. Я читала ваши книги «Свобода от воспитания» и «Любить нельзя воспитывать», с удовольствием всегда слушаю запись ваших программ на подкастах.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам.

АННА: И хочу сказать большое спасибо за все ваши советы, которые вы даете всем людям, всем родителям, которых много, что беспокоит. У меня у самой…

Д.ЗИЦЕР: Спасибо, Анна.

АННА: У меня мальчик Саша. Он большой шалун, непоседа, активный, любознательный, ему 3,5 года. Но, вы знаете, у него почти, реакция у него на все практически всегда это слезы. Или такой слезливый голос, или просто обида. Раньше было хуже, то есть к этому еще истерики добавлялись. Но вот это он перерос.

Мы были у психолога в детском саду, я разговаривала сама, и он приходил в группу понаблюдать. И мы еще были у специалиста, ну, мы ходили в частный садик, и там тоже за нами наблюдали, и оба раза мне сказали – у вас просто плаксивый мальчик. Ну, вы знаете, время идет, я все жду-жду, когда это закончится. Моя позиция это понимающая, то есть уговоры, я проявляю эмпатию. Никто в семье к нему жестко не относится, то есть – «не реви, будь мужиком никто» не говорит, все понимают.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю.

АННА: Но проблема у нас, в чем самая, что в саду и другие люди относятся к нему по-другому. И вот в саду со сверстниками он, как вдоволь наревется и в сад не хочет идти. И вот я к вам, сформулировать свой вопрос хотела бы, вот какую тактику поведения мне выбрать, и каким способом выстраивать с ним взаимоотношения, чтобы это свести на-нет? Или, в чем суть такого поведения?

Д.ЗИЦЕР: В чем суть не знаю, но сейчас будем вместе отгадывать. Ань, а приведите, пожалуйста, какой-нибудь пример не из сада, а из дома. Вот плаксивый голос, прямо подробный примерчик.

АННА: Так, подробный пример. Ну, сразу скажу, эмоциональная боль его никак не задевает. То есть ни падение, ни что-либо, он активный.

Д.ЗИЦЕР: Неважно, скажите, что есть, а не то, чего нет.

АННА: Да. Мы подходим к каруселям, качели, она занята. И вот вместо того, чтобы стоять, он будет стоять и плакать рядом. Карусель, ребята крутятся…

Д.ЗИЦЕР: А вы чего?

АННА: Ну, а я ему объясняю, я говорю – ну, вот много детей, нужно подождать, давай постоим, подождем. А он просто вот ревет. Он не просто не то, что, а он крокодильими слезами, натурально у него все мокрое лицо, он стоит и страдает.

Д.ЗИЦЕР: Давайте еще один пример. Все, я понял. Давайте еще один пример.

АННА: Песочница. В песочнице много людей, детей, он туда, ну, как бы с ними взаимодействует, играет, все весело. И вот забрали лопатку, и все, и он выходит оттуда, заливается слезами. Машинкой не хотят меняться или машинку взял кто-то, у кого-то другая машинка, и вот он подходит и начинает реветь, или там стоять, реветь. И уже все вокруг готовы все отдать ему, все идут на все уступки, лишь бы только он успокоился, и наступила тишина.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Он хорошо разговаривает у вас?

АННА: Да, очень.

Д.ЗИЦЕР: Ну, все. Ань, сейчас я вам подскажу волшебный вопрос, хотите, который вы должны ему задать? Вот в следующий раз, когда такое произойдет, например, на карусельке и так далее, не объясняйте ему, как устроена жизнь, и зачем Володька сбрил усы, а просто спросите его тихонечко – тебе помощь нужна? Запомнили? И дальше произойдет маленькое волшебство. Давайте я на всякий случай это волшебство объясню, чтобы вы поняли, как это действует.

Вот, смотрите, в тот момент, когда он кричит, сейчас неважно, как так получилось. Ну, когда-то получилось, он попал в эту ловушечку, и в ней там телепается, бедный, и не знает, как оттуда вылезти. Все, модель. И мама замечательная, лучшая на свете мама Аня тоже эту модель поддерживает. Не со зла, а потому что она хочет, чтобы он перестал плакать, и объясняет – не волнуйся, сейчас все будет хорошо, сейчас каруселька докрутится или открутится, или тебе дадут лопатку и так далее.

Теперь, вместо этого я предлагаю вам действенную позицию. Иными словами, перебрасывание мячика на его половину поля. Вот в тот момент, когда он кричит ужасно, спросите его – тебе помощь нужна? И ваш замечательный юноша окажется в ситуации, когда он должен сформулировать, должен, у него выхода нет, чего ему надо. Если он отвечает – мне помощь не нужна, предположим, значит, не нужна. Значит, вы потом когда-нибудь поговорите с ним о том, доставляют ли ему удовольствие его собственные слезы. Ну, пусть чуть-чуть подрастет, но довольно скоро это можно сделать.

Если он скажет тебе – помощь нужна, это вообще полная победа, потому что это предполагает разговор, какая помощь. Ну, условно говоря, что бы мы сказали взрослому – чего ты орешь, тебе, чем помочь-то? О-па, и это такое, знаете, немножко, как стакан воды на голову. Вот. Обещаю праздник.

АННА: Ну, я что-то подобное пробовало.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подобное, это какое? Ну, давайте подробно.

АННА: Ну, я у него спрашивала, то есть я эмпатию развивала и спрашивала, я говорю – ну, а что ты хочешь, то есть добиться вот этим, какой ты результат хочешь? А он мне отвечает – он меня обижает.

Д.ЗИЦЕР: Теперь так, внимание, Ань, подождите. Ну-ка, давайте, поскольку явно вы человек глубокий, конечно, это не то же самое, сейчас вы мне расскажете, почему. В чем разница между вопросом «чего ты хочешь» и вопросом «нужна ли тебе помощь»? Ну-ка, давайте.

АННА: Ну, немного по-другому сформулировано, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не в этом дело.

АННА: Там помощь, помочь, слова другие.

Д.ЗИЦЕР: Кто помогать будет?

АННА: Ну, да, вопрос тоже.

Д.ЗИЦЕР: Это разный вектор, это почти противоположные векторы. В первом векторе, что мы говорим, мы говорим – объясни, чего ты хочешь, на самом деле, вот сейчас сам объясни, чего ты хочешь. Я уверен, что вы, эмпатия дело хорошее, но я уверен, что вы и сами подустали от этой ситуации. И он может в этом слышать, даже, если этого нет, ну, какие-то нотки не те и так далее. И он, мало того, что он рыдает, бедняга, и ему плохо, поверьте мне, ему плохо, он не от большой радости рыдает, он еще и должен проделать какую-то работу.

Во втором случае, что вы говорите? Вы говорите – дружище, хочешь, я это прекращу, я умею, я тебе помогу, хочешь?

АННА: Хорошо, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: И дальше, если он… Ну, поняли или нет, по-честному? Пусть вам не будет неудобно, если вы поняли не до конца. Если поняли, то хорошо.

АННА: Нет, я понимаю, что он и так в трудной ситуации.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Это, вот поверьте мне, это волшебный вопрос, это вопрос-волшебство. Их несколько есть таких разных на разные темы, это вопрос-волшебство, я в этом убеждался, ну, я хотел сказать десятки, нет, не десятки, а сотни раз.

Поскольку, может быть, вы знаете, а, может, не знаете, но я имею дело с людьми, в общем, от 4-х лет, на самом деле, что совсем близёхонько к вашему сыну. И, конечно, бывает, что человек расстраивается, и, конечно, бывает, что человек не может сформулировать, бедняга, почему он расстраивается. И в этот момент протянутая рука – тебе помощь нужна? Я возьму это на себя.

Разная помощь может быть. Он может сказать – хочу, чтобы меня обняли, и все. Бывает такая помощь. А иногда он скажет, затянет меня в более длинный глубокий разговор. В общем, короче говоря, действуйте. Если подействует, напишите. Если не подействует, напишите тем более.

АННА: Хорошо. Большое спасибо. Я как раз побежала в детский сад и попробую все.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам. Действуйте спокойно, нормально, не добавляйте ничего, не пытайте его, не пытайте.

АННА: Хорошо. Спасибо, до свидания.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам тоже. Пока, до свидания.

Казань на линии. Дмитрий, добрый вечер.

ДМИТРИЙ: Дима, добрый вечер. В общем, ситуация такая. Дочь, 6 лет ребенку, очень-очень, мы очень сложно входим куда-то в новые коллективы, к новым людям. Из недавнего мы пошли, к садику привыкали мы полгода. Причем это был второй сад. К первому саду мы привыкли хорошо, потому что, ну, мы связываем с тем, что там работала мама и бабушка, поэтому это было быстро. Ко второму саду мы привыкали полгода в связи с переездом. Недавно пошли в бассейн, ребенка в спортклуб, там есть у них детская комната, например, в которой ребенок может ожидать начало занятий.

И в детской комнате сидит тренер, который следит за детьми, которые там находятся. Но он как бы не вовлечен в игру, он просто следит, наблюдает, чтобы все было в порядке. Дети играют. Дочь отказывается идти. Уговорами пытаемся ее уговорить, чтобы она пошла туда к детям поиграть. Только-только тренер выходит из комнаты, она идет к детям, играет. Как только тренер заходит обратно, она тут же опять к нам, и как бы не отходит.

Д.ЗИЦЕР: Круто. Это очень интересно. Ну, и давайте, Дмитрий, чему нас это учит? Ну, привет, я думаю, что вы знаете ответ.

ДМИТРИЙ: Не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Да знаете, конечно. Ну, давайте так, Дмитрий, замечательный человек из Казани, когда какой-то человек заходит в комнату, выходит. А когда этот человек выходит из комнаты, Дмитрий готов зайти. Что это значит?

ДМИТРИЙ: Некомфортно находиться с этим человеком?

Д.ЗИЦЕР: Класс. Ну, да, это всего лишь. Я ждал более сложного вопроса.

ДМИТРИЙ: Но она его не знает.

Д.ЗИЦЕР: Знает, значит. Я ждал более сложного вопроса. Но она по той или иной причине с этим человеком не хочет находиться в комнате. Значит ли это, что это плохой человек? Ни в коем случае. Могут быть разные самые проявления. Может, она где-то что-то услышала, как он прикрикнул, может, у нее есть какой-то подобный опыт.

ДМИТРИЙ: Нет, она видела его в первый раз.

Д.ЗИЦЕР: Но ситуация говорит сама за себя.

ДМИТРИЙ: То же самое мы наблюдаем, когда идем на групповые занятия с другими детьми. То есть дети играют с тренером в бассейне, а она отказывается туда идти и отказывается заходить, вцепилась в руку, не хочет и все.

Д.ЗИЦЕР: А, если нет тренера, то идет.

ДМИТРИЙ: А, если нет тренера, ну, так это другой тренер. Это разные люди.

Д.ЗИЦЕР: Понятно. Ну, давайте тогда я попробую сейчас еще одно…

ДМИТРИЙ: И первого, и второго она видит первый раз в жизни.

Д.ЗИЦЕР: Нет, Дмитрий, подождите. Давайте про детский сад. В детском саду то же самое?

ДМИТРИЙ: В детском саду было, да, то же самое. То есть мы полгода привыкали, полгода, ну, то есть мы приходим в детский сад с хорошим настроением. Как только она видела воспитателя, который в этот раз на утренней смене, все, в слезы, никуда, вцепилась, либо в меня, либо в маму и невозможно было оставить.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это такая же картина, Дмитрий, подождите, это очень интересно. Ах, какой интересный разговор у нас. И такая же картина, если воспитатель, например, выходит, она готова зайти? Гипотетически, в детском саду это сложнее, но не знаю. С детьми на площадке.

ДМИТРИЙ: Я думаю, нет, потому что она понимает, что воспитатель там.

Д.ЗИЦЕР: Ну, Дмитрий, это, вероятнее всего, я не волшебник, я могу только предположить. И, пожалуйста, сейчас то, что я скажу, воспримите, как предположение. Но это значит, что у нее есть какой-то дурной опыт со взрослыми, это может значить только одно. Значит, то, что вы сказали до этого…

ДМИТРИЙ: Проблема в том, что это с самого рождения. Когда мы ребенка привезли с роддома, она плохо относилась, плохо воспринимала, когда кто-то вообще находился еще в квартире, помимо нас. То есть точно такая же ситуация с родственниками.

Д.ЗИЦЕР: Не получается, Дмитрий, не получается, ваша гипотеза не получается. Потому что вы мне только что рассказали, что с детьми она общается нормально.

ДМИТРИЙ: Да, с детьми нормально.

Д.ЗИЦЕР: Вы же мне рассказали об этом. Ну, и что это значит?

ДМИТРИЙ: Она плохо как-то воспринимает взрослых.

Д.ЗИЦЕР: Да, да, она плохо воспринимает взрослых. Я не знаю, является ли это психологической особенностью, это вопрос к психологу, если вдруг. Не были у психолога, не были с ней?

ДМИТРИЙ: Нет, еще не были.

Д.ЗИЦЕР: Нет, я и не посылаю вас туда, заметьте, я просто спрашиваю, если вдруг есть такой опыт, вы бы мне сейчас что-нибудь рассказали. Но эта ситуация, она совсем, ну, как это Шерлок Холмс говаривал – это очень простая дедукция. Ну, она, ну, совсем простая. Еще раз, я не утверждаю, что я прав.

Но, если человек, ну, вот, как в моем примере, с каким-то определенным человеком не общается, нужно посмотреть, что не так с этим человеком в отношениях. Я не хочу сказать, что все взрослые желают ей зла, я совершенно не хочу этого сказать. Но я хочу сказать, на самом-то деле, что есть, видимо, какой-то опыт.

Теперь, брошу ли я вас без совета? Нет, не брошу. Есть достаточное количество, я не знаю, как в Казани это устроено, есть достаточное количество всяких специальных пространств, где взрослые минорны, условно говоря. Где, в основном, что-то происходит с детьми, и так далее. Можно попробовать это.

Теперь, у меня есть еще один вопросик, подвопросик, чтобы найти какое-то решение. Вообще про детский сад я еще хочу с вами договорить, там один интересный момент был. А скажите мне, пожалуйста, один на один со взрослыми она, как общается? Ну, вот у вас есть такой опыт?

ДМИТРИЙ: Это сложно. Нет. Ну, чтобы это был совершенно незнакомый человек, нет.

Д.ЗИЦЕР: Тети, дяди есть у нее?

ДМИТРИЙ: Есть. Долго-долго входит в контакт. Даже, если до этого был опыт общения, и он был позитивный, и его было много, но она может час входить в контакт, потом ее от этого человека не оторвать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что, час это немного. А час разве это много? Ну, час входит в контакт, привыкает. Но потом она с этим человеком общается спокойно один на один и так далее, да, в том числе?

ДМИТРИЙ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Давайте с вами создадим некий позитивный опыт, новый позитивный опыт. Например, как мы его будем создавать? Мы создадим ей несколько знакомств со взрослыми людьми. Ну, самое простое, что мне сейчас приходит в голову, я не знаю, ну, занятия музыкой. Я не имею в виду – отправьте ее заниматься музыкой, я не буду вам давать конкретного совета. Дать ей с каким-то человеком, про которого вы понимаете, что он прекрасен, что он хорош, добр, мил, эмпатичен, открыт и так далее, дайте ей опыт такого взаимодействия. Один раз, другой, третий, четвертый. Она будет входить долго, как вы рассказываете. Не создавайте никакое поле напряжения вокруг, дайте ей ее время. И все. Раз, два, три, четыре, пять, все будет нормально.

Почему я говорю, что все будет нормально? Не для того, чтобы вас успокоить. Но вы же мне рассказываете не о том, что она плохо контактирует с людьми, она плохо контактирует с определенными людьми. С детьми у нее все хорошо. Со взрослыми знакомыми все неплохо. С какими-то взрослыми мало знакомыми все не очень хорошо. Ну, и отлично, ну, создавайте больше таких моделей спокойных и так далее. А вам, зачем, чтобы она общалась со взрослыми людьми незнакомыми, кстати?

ДМИТРИЙ: Не то, что с незнакомыми. Но вот элементарно, она хочет заниматься в бассейне в групповых занятиях, но она из-за того, что вот так себя ведет со взрослыми, она не может это начать делать.

Д.ЗИЦЕР: Чего говорит?

ДМИТРИЙ: Как только мы заходим, все уже, после раздевалки, входим в помещение бассейна…

Д.ЗИЦЕР: До этого, что говорит? Нет, нет, до этого, что говорит?

ДМИТРИЙ: До этого – я хочу, я пойду, я буду. Как только мы заходим, она вцепляется в руку – я не пойду, я не хочу, пошли домой.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, папа Дима, подождите одну секунду. Но ведь, когда вы собираетесь из детского садика, на самом-то деле, из дома, извините, вы же говорите ей, правда – вот там будет тренер Елена Сергеевна или Петр Иванович, или, не знаю, кто, говорите?

ДМИТРИЙ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Говорите. И она говорит, несмотря на Петра Ивановича – я пойду. А дальше приходит Петр Иванович – я не пойду. Да?

ДМИТРИЙ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Такая ситуация?

ДМИТРИЙ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, идите. Сейчас будет решение, за которое меня осудит часть слушателей. Ну, и идите домой. Все. Давайте, шок прошел.

ДМИТРИЙ: Идти в другое место или что?

Д.ЗИЦЕР: Нет, не идти в другое место. Она что-то проверяет. Еще раз, мне кажется, что у нее есть какой-то опыт в прошлом, но я не знаю, у меня нет доказательств, это всего лишь предположение. Но она, вы не рассказываете ничего страшного, криминального, удивительного, не соответствующего норме и так далее. Ну, окей. Она каждый раз пытается через что-то переступить, у нее не получается, она говорит – все, я не хочу. Ну, не хочешь, пошли домой. Все, будьте к этому готовы. Пройдет время, все будет нормально.

О, мне пишут, слушайте, смотрите, мне пишут из Петербурга: «Дима, точь в точь про меня в детстве. Все там хорошо, просто стесняется девочка. Перерастет». Вот, пожалуйста. Ровно с каким-то слушателем или слушательницей мы даем вам один совет. Ничего страшного, просто ничего страшного совсем. Бывают разные люди. Ну, слушатель считает, что стесняется. Я считаю, что, может, не стесняется, а есть что-то у нее, что ей мешает. Ну, и что?

ДМИТРИЙ: А как совместить то, что вы сначала посоветовали и второй совет?

Д.ЗИЦЕР: А как? Совместить напрямую. Давайте я совмещу вам, чтобы вам было понятнее. Первое, перестать на эту тему нервничать, перестать на эту тему волноваться. Это изменится, потому что у вас есть опыт общения с другими людьми. Первая часть. Закончили.

Вторая часть. Создавайте, помогайте ей создать опыт позитивного общения, вне зависимости от этого. Все. Не заставляйте. Понимаете, что такое опыт позитивного общения? Это не опыт, когда папа Дима говорит – слушай, сейчас тебе надо пообщаться со взрослым. – Ой, я не хочу. – Надо, детка, мы лечимся. Не такая история. Потихоньку, постепенно, как вот с родственниками вы мне рассказали. Абсолютно совместимо, а как?

ДМИТРИЙ: Ну, а она говорит «не хочу», и мы оттуда уходим.

Д.ЗИЦЕР: Ну, конечно. Конечно, вы оттуда уходите. Откуда оттуда? Из бассейна? Да, уходите, если она не хочет.

ДМИТРИЙ: Ну, куда мы шли.

Д.ЗИЦЕР: Из бассейна, да, вы уходите. А, если вы общаетесь с каким-то другим взрослым человеком, ну, вообще, да, конечно. А как бы вы поступили? Вы идете с женой куда-то, жена говорит – не хочу здесь находиться. Что вы будете делать? Уговаривать ее? Нет, не будете. Ничего страшного. Она имеет право, это найдется. Найдется этот способ, найдется, поверьте мне, не давите на нее, все будет нормально.

Я понимаю, Дим, что вы ждали от меня какого-то очень конкретного совета. Это не та ситуация просто. Из того, что вы рассказали, следует, что имеется девочка, прекрасно общается, нормально общается. Со взрослыми не задалось у нее. Ну, не задалось, ну, и что? Задастся. Потихоньку. Если взрослые будут терпеливы, не будут давить, эмпатичны и так далее. Все будет нормально. Вот так вот.

ДМИТРИЙ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Прощаюсь я с вами. Не переживайте. Это ответ, поверьте мне. Прокрутите его, это ответ. На новости уходим, друзья.

Друзья дорогие, огромное вам спасибо за такую высокую активность в чате сегодня. Очень много сообщений по поводу последнего разговора, и все, как одно о том, что, либо такое было в детстве у отправителей этих сообщений, либо у детей происходит нечто подобное. Да, бывает так, что дети стесняются, что дети не доверяют, и так далее. Все во всех сообщениях, во всяком случае, закончилось хорошо. Дмитрий, и у вас закончится хорошо.

Только я хотел сказать, что что-то у нас давно из-за границы никто не звонил, как на линии у нас Лена из Клайпеды, из Литвы. Лена, здравствуйте.

ЛЕНА: Здравствуйте, добрый вечер, Дима. Очень приятно, что возможно до вас дозвониться даже от нас.

Д.ЗИЦЕР: Лена, знали бы вы, как я люблю Литву.

ЛЕНА: Правда? Очень приятно.

Д.ЗИЦЕР: Правду говорю, чистую правду говорю, Вильнюс один из любимых городов у меня. И я понимаю, что, к сожалению, не скоро я туда попаду, как и все остальные. Впрочем, и вы в Санкт-Петербург попадете, боюсь, не скоро, а жаль. Я вас слушаю.

ЛЕНА: Вот, только было обрадовались, что у нас визы отменили к вам, и границы позакрывали.

Д.ЗИЦЕР: Ну, просто ужас, ужас.

ЛЕНА: Да, к сожалению. Вопрос у нас такой. Имеется у нас девочка Зоя 8,5 лет. Девочка Зоя с таким сильным достаточно характером. И лет с 3,5 у нас так сложилось, что есть старшие братья, один закончил музыкальную школу, другой сейчас достаточно успешно ее посещает, ему все нравится, прям вплоть до сольфеджио, ему все нравится. Зоя с 3,5 лет придумала, что она будет играть на скрипке.

Маме, кстати, не очень понравилась конкретно скрипка. Музыка у нас, как-то так, она вокруг есть. Мы ее уговаривали, мы ходили на концерты, мы смотрели другие инструменты. Нет, сказала Зоя, и к 5 годам мы смирились с мужем, и очень успешно…

Д.ЗИЦЕР: Смирились. Слушайте, ну, подождите, Лен, я должен вас прервать. Смирились, вслушайтесь в этот глагол. Слушайте, сколько у меня сообщений, вы наверняка слышали программу или слышали подкасты, сколько людей звонят и говорят – боже мой, я так хочу, чтобы ребенок увлекся музыкой, увлекся чем-то. А эти смирились, понимаете. Ну, так, ну, смирились через полтора года.

ЛЕНА: Ну, это, возможно, не тот самый глагол, ну, просто да, мама мечтала, виделось немножко другое, немножко я побаивалась скрипки, этого вот звучания. Но все-таки мы туда пошли. Учительница нам понравилась. Все хорошо, первый год все прекрасно. На второй год, ну, то есть первый год прошел, наверное, так вот, она ходила туда с игрушками, и сейчас туда ходит, возраст такой. У нее все это так, ну, все получалось быстро и просто, и легко, все нравилось.

Сейчас наступил такой момент, вот уже первый и второй уже класс пошел, когда вроде как учителя хотят, чтобы она начала работать над этим. Прямо дома заниматься побольше, в школе тоже соответственно заниматься. Ну, а тут это уже не хочется.

Я ей говорю – зайчонок, давай вот сейчас немножечко позанимаемся с тобой, все-таки нам идти к учительнице завтра, послезавтра, и вот такая реакция. Я говорю – Зоечка, если ты не хочешь, у мамы действительно нет стремления вырастить Ванессу Мэй или вообще, не хочешь, пожалуйста, можем не ходить. Вот совершенно, действительно, не стоит этой галочки, будем заниматься чем-то другим. Можем бросить, вот, когда, действительно, это стало повторяться часто, я говорю – ты не хочешь, давай уйдем, давай не будем ходить. Нет, я хочу. Вот, что нам с этим делать?

Д.ЗИЦЕР: Понял, Лен. А что она? А с чем?

ЛЕНА: Ну, как бы мы хотим ходить в музыкальную школу, но вроде как прилагать какие-то усилия уже не хочется. Мне как бы и ладно, нравится ребенку, да и ради бога, и мы довольны. Но учителя-то требуют. Ну, как требуют, учителя страдают от этого.

Д.ЗИЦЕР: А вам неудобно перед учителями? Лен, вам неудобно перед учителями?

ЛЕНА: Честно, перед ними иногда, да, у меня есть комплекс ученицы. То есть, когда начинают отчитывать ребенка, я на себя это тоже.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. А вы на себя нет, вы дышите глубоко и пейте кофе вкусный где-нибудь за углом, пока она занимается скрипкой.

ЛЕНА: Стараемся.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, как устроена наша работа, наша, нас, учителей. Мы должны с этим уметь справляться. Мы должны, это входит в круг наших профессиональных умений, должно входить. Мы должны с этим справляться.

Теперь, вам не должно быть перед нами стыдно, перед учителями, потому что это наша работа сделать так, чтобы чудесной девочке Зое 8,5 лет было в кайф, было приятно. Или, чтобы она поняла, что ей, в общем, это не нужно совсем. Мне кажется, что успокоиться надо вам, а не Зое, если честно.

Давайте я еще добавлю две детальки. Значит, одна деталь состоит вот, в чем. Судя по всему, при том, что я совершенно не гарантирую верность стопроцентную того, что я скажу, судя по всему, Зоя не станет великой скрипачкой. Может, и нет. Но по первым каким-то, по первым признакам. Почему? Потому что почти все дети, кого я знаю, кто стали музыкантами, профессиональными музыкантами, им, в общем, им доставляло удовольствие прорываться через эти трудности и так далее. Они, к слову сказать, не были лучшими людьми, чем те, кто не прорывались. Просто они выбирали другую профессию. Вот и все. Волноваться на эту тему, мне кажется, совсем-совсем не стоит.

Что касается того, почему Зоя говорит, с одной стороны, вот этот звук, а, с другой стороны, говорит – нет, мама я буду, я предположу, но тоже не стану настаивать на верности этой версии. Ну, не доверяет она вам до конца, боится, что она вас разочарует, если скажет правду, что она не хочет. Ну, вот, может быть, вот такое.

Что это значит? И что с этим делать? А ничего это не значит и ничего с этим не делать, вообще ничего. Да просто идем на музыку, да идем, ну, пошли, все, взяли, да пошли. Слушай, хотела тебе напомнить, там тебе какое-то упражнение надо было сделать. – Мам, я не хочу. – Ну, не делай. Это ужасно то, что я сказал сейчас, прямо даже не знаю, как дальше вести программу.

ЛЕНА: Именно так и происходит.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и все. Не доводите ее до этого рычания, поверьте мне, не доводите. Другое дело, что отдельно от этой ситуации можно с ней поговорить вот, на какую тему. Отдельно, то есть не в тот момент, когда вы идете в музыкальную школу или из нее, или когда она не выполняет это домашнее задание, совсем отдельно. Можно сказать ей приблизительно следующее – Зоюшка, значит, смотри, это такая штука, я сама немножко запуталась, не пойму, ты хочешь или не хочешь этим заниматься. Вот, что я хочу тебе сказать. Если вдруг, например, ты хочешь, но иногда у тебя не хватает силенок или ты не можешь себя заставить и так далее, может, я могу тебе чем-нибудь помочь в этот момент?

И в этот момент может произойти очень интересный разговор. То есть, иными словами, вы задаете ей такой взрослый вопрос – как мне сделать тебя сильнее? Если штука в том, что у тебя не хватает сил, такое может быть с человеком 8 лет. Я и хотела бы на скрипке играть, но как-то мне настолько в лом уроки делать. И тогда могут быть самые неожиданные вещи. Она может сказать вам – мам, а, если ты рядом посидишь и подпоешь мне, мне будет легче. Мам, а, если я раз в 10 минут буду получать по глоточку вкусного сока. Мам, а, если ты отстанешь от меня, например, мне будет легче. Ну, вот такое.

ЛЕНА: Ну, да, примерно понятно. Но хотя, действительно, я вот, когда она дома занимается, я сижу рядом. У нас такое повелось, что мама, ну, в принципе, при этом…

Д.ЗИЦЕР: Вы сидите рядом.

ЛЕНА: Да, мы сидим рядом, ну, как бы стараемся это делать вместе.

Д.ЗИЦЕР: Лена, еще раз… Что? Ну, договорите. Я уже собирался с вами попрощаться, но еще полминуты.

ЛЕНА: Ну, она просто смотрит на старших братьев, конкретно сейчас который учится, вот для него это вся жизнь в этой музыкальной школе, ему очень нравится. Ему нравится, он все время что-то с музыкой делает.

Д.ЗИЦЕР: Может быть, от этого, а, может быть, не от этого. Лен, может, видит, а, может, не видит, но этот вопрос решит тот самый доверительный разговор отдельно от ситуации. Отдельно, когда она спокойно скажет вам в разговоре – мам, слушай, ну, на самом деле, мне надоело. Если бы она была старше, она бы сказала так – мам, слушай, мне надоело, я вообще не хотела тебя разочаровывать, но, вообще, забить мне на эту скрипку. Либо она скажет – мам, на самом деле, мне было бы очень-очень приятно, если бы ты мне помогла вот так. Это все.

Ну, а дальше вы все сами понимаете, вы так отлично это сформулировали, ну, не будет скрипки и не будет. Перестаньте стыдиться учителей, поверьте мне, это работа учителя сделать так, чтобы человек хотел заниматься дома. Если учитель не может этого сделать, вы мама, у вас другие отношения, вы не должны ассоциироваться с учителем, вы должны ассоциироваться с мамой милой, доброй, прекрасной, которая на ее стороне.

ЛЕНА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Я прощаюсь с вами. Привет Литве.

ЛЕНА: Спасибо, Дим.

Д.ЗИЦЕР: До свидания. Пока. Евгения из Москвы, здравствуйте.

ЕВГЕНИЯ: Дима, здравствуйте. Большое спасибо за удовольствие с вами поговорить. У меня такой вопрос, вкратце опишу. У меня дочка маленькая, мы сейчас ожидаем второго ребенка, когда он родится, ей будет где-то 2,2. И вот мы с мужем немножко переживаем, как нам и что сделать, для того чтобы не было детской ревности, нехватки внимания.

Д.ЗИЦЕР: Отличный вопрос. Не было в этом сезоне, когда-то был. Уже отвечаю, вы вопрос задали, я уже отвечаю. Делать вам следующее. Пусть простят меня те, кто слушает прямо все программы, потому что я отвечал уже когда-то. Но, еще раз, в этом сезоне этого вопроса не было точно. Делать следующее. Во-первых, задать себе с мужем вопрос – зачем старшенькой нужна младшенькая? Вот такой странный вопрос. Зачем она ей? Вам понятно, зачем. А вот, зачем она ей, это очень-очень интересно.

Вы ответите на этот вопрос приблизительно следующим образом, я попредсказываю. Вы скажете, что быть старшей сестрой это круто, скажете вы. А дальше вы сделаете так, чтобы это было круто. Сделаете вы это следующим образом. Когда вы будете выбирать кроватку, кто будет выбирать кроватку?

ЕВГЕНИЯ: Она вместе с нами.

Д.ЗИЦЕР: Она. Не она вместе с вами, а она будет выбирать кроватку, вы будете с ней советоваться, и стараться сделать так, как она хочет. Когда вы будете выбирать всякие распашоночки, пеленочки, ползуночки и так далее, вы будете с ней советоваться. И звучать это будет так – слушай, дорогая, вот у тебя сестренка родится, но ты же по возрасту ближе к ней и ты старшенькая, какую возьмем? И она вам посоветует. И вы сделаете так, даже, если это будет сочетание желто-красно-фиолетовое.

И тогда она с раннего детства будет понимать и чувствовать, это самое главное, что это человек рождается, в судьбе которого она играет ключевую роль. И тогда она будет ждать этого ребенка, может быть, даже больше, чем вы. Понимаете, какая штука?

ЕВГЕНИЯ: Да. Но вот я думаю, а не будет ли такого, ну, наверняка будет в какой-то степени, что внимания-то ей будет все равно уже чуть-чуть меньше, потому что второй ребенок, что из-за этого будет у нее, не знаю, какая-то фрустрация, как это назвать.

Д.ЗИЦЕР: У нее фрустрация, ничего себе, вы хватили. Фрустрация у нее будет, если вы на нее забьете, и будете заниматься только вторым или второй, точнее.

ЕВГЕНИЯ: Этого в планах нет.

Д.ЗИЦЕР: А для того, чтобы этого не происходило, я вам расскажу. Вы, как взрослая и очень-очень хорошая мама заведете себе правило, что, например, два раза в неделю, трава ни расти, вы посвящаете себя какое-то время только старшей. Вот прямо, как правило, как зубы чистить. Это такое правило – вы это время проводите с ней. Она еще маленькая и по часам, так сказать, она не понимает, и не надо ей крутить голову.

ЕВГЕНИЯ: Ну, да, да.

Д.ЗИЦЕР: Но просто у вас есть личное правило. Есть время, когда мы вдвоем, вот вдвоем. Понимаете?

ЕВГЕНИЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Пойдет?

ЕВГЕНИЯ: Да. И в дополнение к этому вопросу, а что категорически, может быть, не надо делать в ситуации такой, как у нас будет, чтобы избежать каких-то?

Д.ЗИЦЕР: Ну, я не знаю, что, ну, сравнивать их категорически не надо никогда, ни в какой ситуации. Никогда не говорить – посмотри, как хорошо поел один или другой. Никогда не ставить их в ситуацию, когда они должны сталкиваться. Вот и все. Мы, к сожалению, должны заканчивать, потому что у нас реклама. Ну, давайте, останьтесь еще на минутку.

Ну, Евгения из Москвы урвала у нас еще минутку. Давайте, что вы хотели спросить уже под звуки рекламы?

ЕВГЕНИЯ: Спасибо. Вот, когда, ну, часто такое слышу, мне, честно говоря, не очень нравится эта фраза, когда говорят – ну, ты же старшенькая, ты должна уступать. Ну, потому что маленький ребенок совсем маленький, он еще там много, чего не понимает. Насколько это критично или нет?

Д.ЗИЦЕР: Евгения, а что вы сами про это думаете, скажите, пожалуйста?

ЕВГЕНИЯ: Ну, скажем так, наверное, какое-то их, нужно учить правилам общения друг с другом, то, что, действительно, там не обижать, еще что-то. И я не знаю, в этом плане есть ли какая-то разница, кто старший, кто младший.

Д.ЗИЦЕР: Нет. Вот вы ответили только что. Мы сегодня обсуждали, есть ли разница в этой ситуации между мужчинами и женщинами, и пришли к выводу, что хорошо уважать друг друга вне зависимости от пола.

ЕВГЕНИЯ: Абсолютно, да.

Д.ЗИЦЕР: И то же самое про возраст. Слушайте, ну, мы еще про пожилых людей мы можем обсудить, какая-то другая тема. Но когда мы говорим о сестричках, тем более, смотрите, мы говорим о том, что ей 3 года, она маленькая, она имеет право на то самое внимание, на которое имеет право и ее сестренка. Поэтому, конечно, те люди, которые говорят «ты же старше», что они имеют в виду? Ну-ка?

ЕВГЕНИЯ: Ну, какое-то, я не знаю, какое-то ущемление в правах. Что этому, значит, больше положено, раз он…

Д.ЗИЦЕР: Ну, конечно, они манипулируют. Но манипулируют не со зла, ничего ужасного, наверное, они не делают. Но человеку ужасно обидно. Он же не может стать младше и получить то, что он хочет.

ЕВГЕНИЯ: Ну, да, он не выбирал.

Д.ЗИЦЕР: Человеку ужасно обидно. И поэтому лучше, конечно, этого избегать. Теперь, что касается, что нужно приучать их к уважительному общению друг с другом, так вы и будете приучать их таким образом, что вы будете их уважать. Вы с папой уважаете друг друга. И они научатся. Вот и все.

Но, поверьте мне, вот то, о чем мы с вами успели до рекламы поговорить, ну, я, во всяком случае, считаю это залогом, когда старший принимает участие в жизни младшего с самого начала. Это прямо очень-очень здорово, у меня примеры есть.

ЕВГЕНИЯ: Это некая такая ответственность, я так понимаю. Ответственность в плане того, что он тоже такой же значимый.

Д.ЗИЦЕР: Это удовольствие.

ЕВГЕНИЯ: Ну, да, это удовольствие заботиться о другом.

Д.ЗИЦЕР: Вот, он такой же значимый именно. Это удовольствие, огромное удовольствие. Ну, мамой же быть удовольствие, мы же с вами понимаем.

ЕВГЕНИЯ: Да, абсолютно, да.

Д.ЗИЦЕР: И тут много, чего смешивается, и любовь, и ответственность, и я пробую чего-то, иногда в куколки играю немножко. Все это вместе, это ровно оно, это ее младшая сестра. Это круто. Прощаемся?

ЕВГЕНИЯ: Да. Спасибо вам большое. До новых встреч. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Пока. До свидания. Спасибо вам большое.

Ну, давайте-ка мы возьмем сообщение. Значит, какое сообщение мы возьмем. Ну, вот такое, например, сообщение. «Дима, здравствуйте. Две дочки по 9 лет. В общем, все хорошо. Люблю просто слушать вашу передачу». Спасибо вам большое. Миша из Санкт-Петербурга.

«Очень хороший совет спрашивать о помощи. Теперь сам практикую. Вопрос – а, если ребенок ответит, что помощь не нужна и продолжит плакать? Ну, капризничает?» – пишет Миша с улыбочкой.

Миш, жалко, что мы не говорим по телефону, потому что это тот случай, когда я вам предложил бы ответить на этот вопрос. Но, поскольку вас нет, придется отвечать самому. Ну, если ребенок говорит, что помощь не нужна, то пусть тогда продолжает существовать так, как ему удобно, ничего в этом нет страшного. Если вы помните, мы говорили про это несколько раз.

Мы иногда, взрослые, автоматически считаем, что ситуация, когда человек капризничает, ситуация ему неприятна. Бывает по-разному. Иногда хочется поныть, поканючить. Иногда хочется побыть слабеньким, и чтобы тебя пожалели. Иногда хочется много-много, чего.

Если мы спросили, если человек ответил, ведь такой вопрос включает осознанность, правда, так, если человек ответил, давайте ему доверять. А дальше отдельно от ситуации мы спросим одну из ваших дочек замечательных, та, которая плачет, например – слушай, я не ошибся, ты действительно не хотела помощи, все в порядке? И она скажет, что все в порядке и все будет хорошо.

Еще один вопрос давайте возьмем. «Добрый вечер. Зовут меня Виктор. У нас дочь 4,5 года. Есть две небольшие проблемы. Первая – проблема с одеждой. Мы не можем выбрать, что надеть. А потом, даже, если выбрали, начинается проблема». Вот интересно, это ошибка сейчас грамматическая или разница в значении? Потому что Виктор пишет, я автоматически это исправил, а сейчас подумал, что зря исправил. Написано: «Проблема с одеждой, мы не можем выбрать, что одеть». То есть интересно, вы не можете выбрать, что одеть на ребенка? То есть, иными словами, понимаете, мой вопрос? Или она не может выбрать, что надеть на себя? Интересный вопрос.

«И потом, даже, если выбрали, начинается проблема, что шов на носочках не так лежит. Все она тут же снимает и в слезы, что все не так. И это каждый раз. Второе – ору, вопросы все свои решает только через слезы и крик». Думаю, что здесь опечаточка. Но, видимо, что второе, что дочка решает все свои вопросы через слезы и крик.

Не хватает мне, Виктор, разговора с вами, но я попробую ответить. Пункт первый. Мы не можем выбрать одежду. Значит, в этой ситуации, мне кажется, что, во-первых, можно потратить много времени и выбирать. Вот вы пишете, что каждый раз одно и то же. Вы простите меня, пожалуйста, но я вам не верю. Не верю, что ваша дочь в 4,5 года ходит голая все 4,5 года. Я думаю, что каким-то образом ей удается это выбрать.

Однако я позволю себе такую манипуляцию, раз вас нет на линии, я позволю себе смешать первый и второй вопрос. А как происходит так, что она все-таки надевает то, что она хочет или то, что вы хотите? Нет ли там случайно ситуации, когда вы говорите – все, хватит, надеваем вот это и привет. Если вдруг она есть, я не знаю, еще раз, простите меня, если я не прав, если вдруг эта ситуация есть, то перед нами классический пример, когда ребенок не знает, как выбрать, запутался. За него так часто и так много выбирали, что он разучился это делать.

Если вдруг, я говорю сейчас что-то похожее на реальную ситуацию, всего лишь значит, что нужно начать сначала. И снова нужно начинать выбирать. Начинать выбирать хорошо бы с магазина, когда мы идем вместе и покупаем платьице для дочери 4,5 лет, и платьице выбирает она. И иногда на это нужно потратить довольно много времени.

А вы, раз есть такая проблемка, помогаете ей представить себя в этом платьице, куда она в нем пойдет, и когда мы его наденем, и так далее. Вот, собственно, и все. Когда шов на носочках не так лежит, и она все с себя снимает и так далее, вероятнее всего, есть опыт конфликта на эту тему. Проверьте это, пожалуйста.

Второй мой ответ будет похож на первый. Вот вы говорите, что все вопросы она решает только через слезы и крик. А почему ей приходится кричать и ударяться в слезы? Нет ли что-нибудь не того в том, что делают родители?

Пока.