Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

100 минут. О метрополитене. Легенды петербургского метро

22.09.2020 17:00
Выпуск 153 слушать скачать
- У сына в саду есть проблемы из-за местного хулигана. Как быть? Обращались уже ко всем из администрации.
- 14 лет, мальчик – грядёт ОГЭ, но есть несколько двоек, и пока изменений к улучшению немного. Как помочь?
- Деньги за учёбу: платить или нет?
- Первоклашка уже на первой неделе спросил о смысле учёбы. Как объяснить?
- Сын очень активный, ему тяжело даже усидеть на уроке. В итоге проблемы с учителем: он мешает всему классу. Как быть? И кому нужно помочь?
- Сыну 4 года, отдали в детский сад: пока на 3 часа. Ребёнок закатывает истерику, и в саду ситуация не сильно лучше. Как изменить всё в лучшую сторону?
- Дочь 14 лет, перешла на домашнее обучение. Не станет ли она «трутнем», если кроме учёбы ничего нет?
А также об агрессии, школе и любви к чтению.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие друзья, мы начинаем – «Любить нельзя воспитывать».

По традиции, которая сложилась неделю назад, и завершится завтра, мы разыгрываем одну из моих книг, которые были выпущены, благодаря этой самой программе, то есть, таким образом, благодаря радиостанции «Маяк» и вам, а еще и благодаря издательству «Питер». Потому что по мотивам программы «Любить нельзя воспитывать» выходят книги, которые называются «На педагогической волне». Вышло 2 из 8.

Одна посвящена учебе, другая обязанностям. Мы просто собрали вместе самые-самые разные наиболее характерные, наиболее яркие разговоры, и выпустили их в виде печатного материала. Ну, давайте сегодня, у нас будет сегодня и завтра еще, давайте вот так, еще целых два дня. Сегодня пусть это будет книга «Обязанности», ее подназвание «Кто кому должен?». Ну, и давайте, как обычно, кто первый дозвонится, пока мы песню будем слушать, тому эта книга и достанется. Вот такая вот история. Буду очень-очень рад, что кто-то из слушателей получит ее непосредственно благодаря нашему разговору.

Спрашивают меня в чате, достаточно ли просто написать в чате, чтобы быть первым, получить книжку? Нет, друзья, ну, что поделаешь. Будьте внимательны, я сказал позвонить, конечно. И на линии у нас есть первый слушатель, это Ольга из Москвы. А я понимаю, почему из Москвы, вам просто код не надо набирать, вот, в чем штука, на самом-то деле. Никаких тебе 495, а просто прям 728-71-71. Здравствуйте, Ольга.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима. Нет, на самом деле, я с кодом звоню, но это неважно совершенно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно, книжка ваша все равно «Кто кому должен?», будете разбираться теперь.

ОЛЬГА: Я очень рада, благодарю вас.

Д.ЗИЦЕР: Я вас слушаю. Вряд ли вы только за этим звоните.

ОЛЬГА: Нет, конечно, нет. Меня зовут Ольга, я живу в Москве, мама двоих деток 2,5 годика и 4,5 годика. Но вопрос у меня не по поводу моих мальчиков, а по поводу другому. И, честно говоря, к вам обращаюсь уже, как, скажем так, к последней инстанции, потому что, правда, не знаю, у кого еще больше попросить совета.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте. Волнительно и ответственно. Ну, попробуем.

ОЛЬГА: Да нет, я думаю, что вы справитесь. Дим, смотрите, ситуация следующая. Мой старший ребенок, 4,5 года, второй год ходит в обычный государственный детский сад в Москве. У них прекрасные воспитатели, прекрасная группа, все как бы хорошо. Но еще с прошлого года в нашей группе есть один мальчик их же возраста, ну, плюс-минус, который себя ведет очень тяжело для воспитателя и для детей.

Ну, то есть конкретно он неуправляем, он постоянно вырывается, он постоянно убегает, он дерется и с воспитателем, и с другими детьми. Он не дает, скажем так, проводить занятия. То есть я, действительно, была свидетелем, когда нянечка сидела в коридоре на диване с этим мальчиком, потому что было невозможно вести занятие, он его срывает. Он убегает регулярно с детской площадки на другие площадки куда-то далеко, из-за чего воспитатель вынужден бросать наших детей и бежать, спасать этого мальчика.

Ну, как бы это весь прошлый год продолжалось. И родители работали, его родители как бы вроде бы как над этим, и воспитатели, конечно, старались очень сильно, давали советы. Но к марту, когда началась изоляция, особых изменений, они, может быть, и были, но крайне незаметные. То есть дети, действительно, приходя домой, они говорят – мама, сегодня Ян сделал то-то, мама, сегодня Ян ударил того-то. То есть, даже те, которые не пострадали непосредственно от мальчика, они все равно видят это. То есть они находятся в нездоровой, как нам многим родителям кажется, обстановке. И, честно говоря, страдает образовательный процесс серьезно. Воспитатели так нам и говорили – мы даже могли сами сказку построить, что-то поставить с детьми, что-то еще, но мы не можем.

Смотрите, и в этом году, в начале года учебного родители этого мальчика сказали – мы переводимся в другую группу. Если честно, в нашей группе все с облегчением вздохнули. Но спустя два дня мальчик вернулся в группу. Объяснено это было тем, что воспитатели в той группе не справляются. Там воспитатели пожилые, возрастные, они физически не могут, ну, я не говорю, что причинить ему что-то, даже остановить.

Д.ЗИЦЕР: Да, Оль, давайте, примерно ситуация ясна, давайте к вопросу. Что делать?

ОЛЬГА: Вопрос. Мы написали заявление на имя директора школы. Ну, естественно. С просьбой выделить отдельного человека, тьютора для этого мальчика. Потому что никуда, конечно, выгонять мы его не хотим, не хотим никаких, понимаете, проблем ни ему, ни родителям, но тяжело.

Д.ЗИЦЕР: Молодцы, правильно.

ОЛЬГА: Мы написали это заявление. Сегодня лично я все утро разговаривала с директором и с заведующей садом, и на что они мне говорят – тьютора, у нас есть возможность финансовая, кадровая, но мы не можем, потому что ребенок здоров. По всем заключениям всех комиссий у него везде стоит «здоров». Единственное отклонение по логопедии, но это не основание для тьютора.

И у нас случилось, что мы столкнулись как бы с тем, что и мы заложники ситуации, у нас с начала этого года более 7 человек ушло в другие группы, у нас группа просто разваливается.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

ОЛЬГА: Бегут. Родители и дети бегут. Мне вот лично бежать уже некуда, мест в других группах нет, в другой сад перейти…

Д.ЗИЦЕР: Нет, подождите, ну, зачем бежать, тем более что вы довольны и садиком и воспитателями.

ОЛЬГА: Я тоже так считаю.

Д.ЗИЦЕР: Это не так часто бывает, поэтому не надо никуда бежать. Вы сейчас ответили коротко на вопрос, который я бы задал, потому что все ваше выступление я думал на эту тему. Скажите мне, пожалуйста, а вот вы говорите, что были какие-то комиссии, прямо были комиссии, мы про это знаем?

ОЛЬГА: По словам родителей в прошлом году они проходили эту комиссию. Как она называется психолого-педагогическая или что-то в этом роде. И там заключение – здоров ребенок, он может посещать общеобразовательный сад, обычную группу. Я сегодня разговаривала с папой этого мальчика, и папа говорит, я ему говорю – слушайте, я не хочу вашему ребенку привязать диагноз какой-то. Но, если вы понимаете, что тьютор нас спасет, и вас, и его, ему будет лучше, давайте, может быть, вы повторно в этом году пройдете комиссию, потому что мы не видим улучшений. Он говорит – нет, улучшения есть. Ну, может быть, ему виднее, я как бы не могу судить.

Я попросила его подумать насчет прохождения комиссии повторно, но сегодня он отписался в родительском чате, что ничего мы не будем проходить, не хочу портить биографию своему ребенку. Вот так.

Д.ЗИЦЕР: Ну, смотрите, ну, давайте я чуть-чуть про это порассуждаю. Папа, на мой-то взгляд, делает ошибку. Но, видите, я же не с папой разговариваю.

ОЛЬГА: Конечно, конечно.

Д.ЗИЦЕР: В наших программах самое трудное это поговорить с другим человеком через голову чью-то, в данный момент, Оль, через вашу.

ОЛЬГА: Я понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Почему я говорю, что папа делает ошибку, потому что в определенном смысле он портит биографию, скорее, таким образом. Потому что ведь хороший врач, ну, невролог, понятное дело, в первую очередь, он может посоветовать что-то педагогам или вообще, так сказать, что-то порекомендовать, что исправит это положение, резко исправит его. Поэтому в этом смысле я могу только, знаете, разводить руками и говорить – что же у нас родители так этого боятся. Не понимаю, честное слово, никакого отношения к испорченной биографии это не имеет.

ОЛЬГА: Я вам могу сказать. Директор школы в нашем разговоре сказал – ну, вы что, это же клеймо на всю жизнь. Я говорю – вы чего, смеетесь, какое клеймо? В 4 года какой-то диагноз, который снимут через два года в лучшем случае, в худшем случае коррекция пройдет, все будет хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Оль, по тому, что вы описываете, даже не в диагнозе там дело, там совершенно, может быть, какая-то минимальная особенность.

ОЛЬГА: Я не говорю, это возможно.

Д.ЗИЦЕР: Если директор так говорит, то это вообще-то маленькая красная лампочка, я должен вам сказать. Не буду сейчас разжигать костер, но, тем не менее, это маленькая красная лампочка. Потому что директор, понятное дело, это человек, который отвечает за безопасность всех детей. И мальчика Яна, и всех остальных детей. Это важный момент.

ОЛЬГА: К директору вообще много вопросов, но это немножечко другое. Просто, извините, я вас перебью, я хочу еще добавить немножечко, чуть-чуть. Почему мы сегодня пошли к директору? Он вчера, мальчик Ян, убежал с площадки, воспитатель пошел его догонять, и на глазах у родителей и детей он начал бить по лицу руками и пинать в живот женщину, понимаете. Это прямо для нас было все.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, Оль. Чего мы не сможем с вами сделать? Мы не сможем в этой ситуации миновать директора. Мы не сможем. То есть, если ситуация станет критической, мы и это сможем, конечно, потому что есть люди и над директором в государственных структурах. Но вообще-то, ну, мы не сможем. Потому что, если, то, что вы описываете сейчас, это, безусловно, вот по всем нормам повод для обращения в комиссию. Вот точка, на самом-то деле. Это абсолютно точно. Потому что то, что вы описываете, это нарушение безопасности окружающих – воспитательница, следовательно, и детей и так далее.

ОЛЬГА: Я с вами согласна.

Д.ЗИЦЕР: Это способ номер один, но давайте мы его оставим на конец. Но, если ваш директор не готов к диалогу, мы сделать ничего не можем, потому что диалог, в принципе, то, что я хотел вам посоветовать совсем другую штуку, диалог строится иначе. Нужно пойти к директору и сказать – вот эта вся история про тьютора и так далее, это решение может быть принято вместе с родителями. Более того, родители могут и финансово поучаствовать в этом решении.

Так что, когда директор говорит о том, что все в порядке полном и так далее, и поэтому он не может взять тьютора, он лукавит самую малость. Потому что определение тьюторинга и определение тьютора, не обязательно рекомендуется этот самый тьюторинг только в случае, если у детей есть какой-то диагноз. Это устроено намного сложнее. И, если у вас есть возможность еще раз поговорить с директором, мне кажется, вы должны это делать не одни, а все-таки взять с собой еще нескольких представителей группы детей, мне кажется, это будет правильно. Не скандалить, а, на самом-то деле, просто объяснить.

Смотрите, мы заинтересованная сторона, и мы готовы в этом участвовать. Если надо будет, мы по копеечке сбросимся даже. Но, в принципе, между нами, директор говорит правду, что обычно, не скажу, что во всех школах, но обычно у школ есть такая возможность, если нет, родители участвуют.

ОЛЬГА: Он нам сказал, что она есть.

Д.ЗИЦЕР: Если есть, в какую, Оль. Теперь, Оль, если не в какую, первый пункт не работает и второй пункт не работает, вам остается только одно, сказать – извините, пожалуйста, мы вынуждены будем защищать своих детей и обращаться к тем, кто нам поможет. Вот и все. Может быть, это подействует.

ОЛЬГА: А поможет нам?

Д.ЗИЦЕР: А поможет вам, слушайте, поможет вам Комитет по образованию, безусловно. Я не хочу посылать вас жаловаться просто. Но поможет вам любая организация, давайте вы погуглите, которая находится над школой, раньше называлась РОНО, посоветую вам я такое. Но при этом я не хотел бы, чтобы вы кого-то пугали, но надо идти этим путем. Оль, давайте последняя фраза, потому что нам надо идти дальше.

ОЛЬГА: Да, я понимаю. Последняя фраза, что я сегодня до вас звонила в Департамент образования, где мне ответили – ну, да, тяжелая ситуация, все не просто, но вы ее можете решить только с директором школы. Вот это ответ Департамента образования города Москвы. Он даже у меня зафиксирован.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, у вас ответ Департамента образования, вы придете, поверьте мне, я верю, конечно, вы придете к директору, скажете, что вы будете обращаться в Департамент образования. Вы в городской звонили или в районный?

ОЛЬГА: Да, городской.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, опять, безвыходных ситуаций нет.

ОЛЬГА: Я тоже в это верю свято.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я даже это знаю. Слушайте, еще раз, речь идет о детях 4,5 лет. Теперь, разогревать эту ситуацию слишком неправильно. Теперь, в случае, если Департамент по образованию вам не будет помогать, и директор вам не будет помогать, вам придется обращаться в органы, которые контролируют работу Департамента образования.

ОЛЬГА: Я вас поняла.

Д.ЗИЦЕР: Но это уже следующий уровень. Но мне кажется, что начать надо, еще раз, с двух пунктов. Первый пункт – мы на твоей стороне, директор, мы готовы в этом участвовать, давай придумаем. Не у меня нет возможности, а давай вместе придумаем, как мы эту проблему решим в соответствии с законом об образовании, по которому родители являются частью образовательного треугольника. Вот прямо я вам говорю слова сейчас, которые можно сказать. Это закон. Дальше, слушайте, ну, будем искать управу. Но я думаю, что вы это решите. Я желаю вам удачи.

ОЛЬГА: Большое спасибо. Вы очень мне помогли. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: До свидания, всего вам доброго. Ну, действуйте, действуйте, спокойно. Мне пишут, жалуются мне на редактора нашей программы, что не ответили Ирине из Астрахани и вообще отвечают только Москве. Ирина, я даю вам честное слово, у вас, может быть, звук телефона, не отвечающий, потому что много звонков на линии. И второе честное слово я вам даю, это проверяемо. На прошлой неделе у нас книжка ушла совершенно не в Москву, поверьте мне. Звоните, мы непременно ответим, правда. Извините, ну, все бывает, звонков много.

Мы идем дальше. А на линии у нас Екатерина.

ЕКАТЕРИНА: Здравствуйте, Дима. Очень рада вас слышать.

Д.ЗИЦЕР: И я вас слышу, вот красота.

ЕКАТЕРИНА: Прекрасно. Очень рада вас слышать. Дим, такой вопрос, я постараюсь покороче. Есть мальчик 14 лет, учится в 9-м классе профильного класса одного из колледжей. Соответственно на носу у нас, у него, точнее, ну, и у меня в моем эмоциональном плане тоже…

Д.ЗИЦЕР: У нас у всех на носу ОГЭ, короче говоря, да, скажете вы мне сейчас.

ЕКАТЕРИНА: Да, вы правы. И, собственно, ситуация такая. Я со своей стороны вижу, что у него есть проблема конкретно с математикой. Причем конкретно такая она большая достаточно проблема, на мой взгляд. То есть сейчас у него стоит уже две «двойки» и, в принципе, ничего не улучшается. И я не вижу, чтобы он что-то делал для улучшения этой ситуации, для изменения.

Человек хочет поступить дальше в этот колледж, он хочет сдать ОГЭ, но ничего не делает. На мои вопросы, как бы, почему, такие очень простые вещи следуют, объяснения, что только начало учебного года, потом я вот тут неделю приболел, ну, и, вообще, мне лень. Это тоже такое бывает объяснение.

Какие-то мои предложения помочь, где-то что-то объяснить, расписать какие-то задания, еще что-то он отвергает, говорит, что ему это не надо и, вообще, мама, не лезь, я все решу сам, все будет в порядке. Я какое-то время держусь, не лезу. Но потом мне, например, пишет учитель и меня немножко несет. Я ему опять говорю – как же так, Миша, надо же учиться.

Д.ЗИЦЕР: Я представляю себе примерно, что вы говорите, ладно, и слушатели представляют, Екатерина, все в порядке.

ЕКАТЕРИНА: Я сейчас пытаюсь понять для себя, как же все-таки с ним общаться сейчас. То ли его все-таки пытаться, ну, грубо говоря, наставить на путь истинный и каким-то образом замотивировать начать заниматься.

Д.ЗИЦЕР: То ли отстать, говорите вы.

ЕКАТЕРИНА: Да, то ли отстать. Сама я не могу понять.

Д.ЗИЦЕР: Ну, класс, вопрос понятен. А я предложу вам третий вариант, вот, как ни странно. Вот у нас есть два варианта. Варианты первый – отстать, делай, что хочешь, вариант второй – ну, вот эти интервенции, влезать и силой пытаться наставить его на путь истинный.

Слушайте, а я бы попробовал вот, что. Поскольку он говорит вам – мама, я решу все сам, мне кажется, у нас нет оснований ему не доверять. И, может быть, можно с этим замечательным молодым человеком 14 лет сесть, налить себе чайку, вот, как я люблю советовать, и сказать ему – котик, научи меня, как мне реагировать, вот, что ты скажешь, я сделаю. Вот, как мне реагировать, когда училка мне пишет, например?

Честно, это не манипуляция, дружище, прямо так и сказать ему. Научи меня, давай решим вместе. Я от растерянности, я понимаю, что я тебе могу каких-то глупостей наговорить, наверное, а, может, и не глупостей, а, может, наоборот, ты в этот момент что-то слышишь иначе. Ну, мы же с тобой живые люди. И в тот момент, когда мы раздражены, мы, в общем, можем какой-то ерунды наворотить, так у всех людей бывает. Научи, давай придумаем вместе. Вот и все.

А дальше, когда он вас научит, ну, надо сначала, чтобы он вам поверил, что это не педагогическая манипуляция, а все-таки честный разговор, я-то советую честный разговор, может, вы вместе подумаете. Этот разговор может, к слову сказать, стать намного глубже, чем просто «научи». А может остановиться и на этом. Он скажет – мам, вот я, так сказать, решу это сам.

Когда пишет учительница, ну, давай придумаем. Ты, например, говоришь ей, посоветуйтесь с ним, не знаю, какой там текст дальше должен идти. Или говоришь ей, не знаю, какой текст дальше должен идти. А потом вы скажете – слушай, ну, я волнуюсь, вот я прямо с тобой советуюсь, честное слово, как с близким, родным человеком. В тот момент, когда мне вступает, чего можно делать? Чтобы тебя не сводить с ума, я все понимаю, тебе 14 лет, у тебя не простой возраст и, вообще, не простая ситуация.

И он вам скажет – мам, слушай, вот, если ты мне, например, задаешь вопрос такой-то в такой-то форме, я тебе с удовольствием отвечу. Ну, вот так, буквально вот так. Попробуем?

ЕКАТЕРИНА: Ну, конечно, не хочется ни человека с ума свести, ни самой с ума сойти. Очень, да, хочется. Да, попробуем обязательно.

Д.ЗИЦЕР: Попробуйте. Главное, в этой ситуации, Екатерина, спокойненько, размеренно, выберите хорошее время, естественно, отдельно от ситуации, не когда вы возбуждены на тему того, что он третью «пару» притащил, не дай, бог. Хотя что, не дай, бог, ну, может, и притащит, ничего страшного. Вот и все. Потом расскажите, ладно? Потому что я жду сумасшедшего успеха от этого вашего разговора, правду говорю.

ЕКАТЕРИНА: Хорошо. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Прощаюсь с вами. Дорогие друзья, а у нас новости, а потом продолжим.

Читаю сообщение. «Дима, добрый вечер». От постоянного слушателя. «Недавно посмотрел видео одного детского психолога о так называемой жетонной системе для мотивации ребенка на учебу. Смысл следующий. Собрал 10 звездочек на холодильник, получил что-то, как позитивное подкрепление. Аргументы были на тему зарплаты, кэшбэка и прочего. Дима, скажите, это есть хорошо? Дмитрий из Москвы».

Ой, Дмитрий, я даже не знаю, и все остальные, что вам сказать. Когда меня спрашивают, как последнюю инстанции, есть ли это хорошо, я смущаюсь. Но вам скажу, как постоянному слушателю. Мне кажется, что это очень-очень плохо. Потому что, мне кажется, что учиться это клево. Учиться надо в кайф. Учиться надо так, чтобы получать удовольствие, потому что мы этого хотим. В случае если я начинаю учиться, потому что мне за это платят, это подменяет очень быстро, поверьте мне, это исследовано, погуглите, вы найдете много-много информации об этом. Это заменяет все остальные мотивации.

То есть даже человек, который очень хочет учиться, у него прекрасный учитель, у него прекрасный класс, у него прекрасная школа, если начать ему платить за то, что он учится, в одно прекрасное утро он встанет и что спросит? Где мои денежки за учебу. Потому что, если мне за это платят, зачем же мне учиться.

Теперь, что касается вот этих аргументов средневековых про зарплату, кэшбэк и так далее, это уж совсем полная чушь. Потому что зарплату платят за работу, которую человек выбирает сам. И учеба к такой работе не относится категорически. Человек исследует мир, человек смотрит вокруг, человек учится новому, ему платить за это совершенно невозможно.

Это то же самое, Дмитрий и вся компания, что, если бы начали платить любимому человеку за любовь. Я имею в виду сейчас не только секс, хотя можете подумать и о нем. Вот ты меня любишь, нам с тобой хорошо, а заплачу-ка я тебе. Мне кажется, мы поступаем не так, мне кажется, что мы делаем подарки любимым людям, потому что мы их любим. А иногда не делаем подарки, а иногда просто проводим время вместе. Учеба устроена так, кажется мне.

А на линии у нас Екатерина из Санкт-Петербурга. Екатерина, здравствуйте.

ЕКАТЕРИНА: Здравствуйте, Дима. Большое вам спасибо за ваш труд.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам большущее.

ЕКАТЕРИНА: За то, что вы делаете нас, родителей, ближе к нашим детям.

Д.ЗИЦЕР: Буду стараться, обещаю. Спасибо.

ЕКАТЕРИНА: Дим, смотрите, вопрос такой. Как раз не в бровь, а в глаз, предыдущий вопрос вы прочитали. Есть первоклашка, который уже почти месяц ходит в школу. Еще на первой неделе он у меня спросил – мама, а зачем мне учиться? Я не растерялась.

Д.ЗИЦЕР: Какой хороший вопрос.

ЕКАТЕРИНА: Да, зрит в корень ребенок. И, собственно, я пустилась в рассказ о том, что ты узнаешь много нового, у тебя там друзья и все такое. Но мы же будем дальше с ним общаться на эту тему. И вот, собственно, хотела спросить, как помочь человеку не потерять вот этот интерес именно с моей стороны, как мамы. Потому что школа и преподаватель, я в них очень верю, они отличные.

Д.ЗИЦЕР: Хорошая школа, да? Школой довольны?

ЕКАТЕРИНА: Да, школой довольны, у нас замечательный учитель. У него класс, ну, конечно, они притираются еще, но, в общем и целом.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, мне кажется, что это устроено довольно просто. Во-первых, нужно поговорить с вашим замечательным юношей о том, что такое учиться. Вот прямо поговорить с ним. И вместе с ним поперечислять, что мы относим к учебе. Я объясню сейчас, что я имею в виду. В его вопросе самую малость сквозит, знаете, что? Что он отделяет учебу в школе от всей остальной учебы в жизни. А вообще-то это не так.

Ну, вот смотрите, когда вы с ним идете, не знаю, в музей, вы же учитесь, правда же? Когда вы с ним смотрите новый мультфильм, между прочим, вы же учитесь. Даже, когда вы играете в новую компьютерную игру, сейчас меня закидают тухлыми помидорами, вы же учитесь, и он учится. И когда вы пробуете новую еду, вы же учитесь, и так далее. И вот это открыть вместе с ним было бы очень здорово на первом этапе.

То есть, во-первых, мне кажется, что нужно вернуть понятие учения изначальное значение. А изначальное значение это открытие нового, правда же? Это, когда я вот любопытничаю, какое слово я вдруг изобрел, любопытствую и открываю новое. Есть всякие разные люди, которые мне это новое помогают открыть. А кто эти люди? Эти люди – мама, папа, учителя, друзья, прямо в одну линию. Школа устроена таким образом, что я могу туда ходить и это новое открывать.

Значит, мне кажется, что вот эта система аргументов, особенно, если вы с ним, действительно, пройдете, и он поймет, что нет никакой особой учебы в школе, есть учеба в школе, учеба дома, учеба на улице, учеба в поездке и так далее. Мне кажется, что это будет первый шаг. А остальное придется сделать вашим учителям, вот я тут ничего не могу поделать.

Потому что дальше хотелось бы чего мне от коллег и от себя тоже, чтобы мы не портили детям вот это самое удовольствие от учения, а, напротив, чтобы они постоянно получали связочку между тем, что я делаю в школе и тем, что происходит со мной в жизни. Как, о-па, и я смог написать письмо, если мы говорим про первый класс. О-па, и я смог выразить свою мысль, потому что я получил новые слова. О-па, и я вдруг смог посчитать, какие стороны домика этого, для того чтобы он у меня не покосился и не покривился, и так далее. Вот как-то так, мне кажется.

ЕКАТЕРИНА: Здорово, Дим. Спасибо большое. Не думала, на самом деле, в этом ключе, а это прямо вот очень в точку. Спасибо огромное.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и красота. Спасибо вам большущее. И удачи вам, учитесь на здоровье. Всего доброго, до свидания.

Анастасия из Тулы, добрый вечер.

АНАСТАСИЯ: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Слушаю вас.

АНАСТАСИЯ: У меня сын Егор, ему 7 лет. Мы пошли в первый класс. Он у меня гиперактивный, не хватает усидчивости.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, одно уточнение. Это вы, так сказать, называете это гиперактивным или это невролог говорит, что он гиперактивный? Это важно.

АНАСТАСИЯ: Ну, по нему видно, что он крутится, вертится.

Д.ЗИЦЕР: А, по нему видно, тогда мы улыбнемся в этой точке. Давайте дальше.

АНАСТАСИЯ: Соответственно ему 45 минут на уроке очень тяжело сидеть. То есть первые 15-10 минут он сидит, потом он начинает, либо в портфель лезть, либо в окно смотреть, либо крутиться на стуле, начинает стучать карандашами по столу, соответственно учителя это напрягает. Она говорит – у меня первый раз такой шумный класс. Но мой ребенок, он, конечно, больше всех выделяется на фоне всех деток. И она иногда его сажает в конец. То есть там очень много детей, и она сажает его на пятую парту. Соответственно они все разворачиваются и смотрят, что он там делает.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, а в чем ее педагогический прием состоит? Она его, зачем сажает в конец? Может, я не понимаю.

АНАСТАСИЯ: Ну, чтобы вот как бы он не отвлекал других детей, получается, что так. Я ей объясняю, говорю, зачем вы сажаете в конец, пусть он сидит прямо перед вами. И дети не будут оборачиваться на него, и он будет перед вами. То есть ей это не надо. Она говорит – мне так неудобно. Хотя у нас зрение не очень, у нас астигматизм, он в очках, по идее он должен сидеть на первых трех партах. Как бы вот пока с этим я еще борюсь.

И вот еще, какой вопрос. Она нас постоянно отправляет на домашнее обучение. То есть он плохо улавливает все, то есть я стою около доски, все ему объясняю, он крутится, вертится. Хотя я прихожу домой и вижу, что он хотя бы что-то делает на уроке, буквенный разбор слова он делает.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, Анастасия, подождите, оставим подробности. А ему в школе-то хорошо? Самому ему? Он в школу хочет ходить?

АНАСТАСИЯ: Да, ему нравится в школе, да. У него есть, вот, что еще главное, у него нет конфликта, ну, да, бывают какие-то там мальчишечьи разборки, но конфликта с детьми у него нет. Я больше, конечно, вот за это переживала.

Д.ЗИЦЕР: Да мы с вами сейчас все разрулим, подождите. Правильно ли я понимаю, только по-честному, сейчас надо совсем-совсем правду сказать. Правильно ли я понимаю, что единственная проблема, о которой вы говорите, это, что он иногда смотрит в окно, иногда смотрит в портфель?

АНАСТАСИЯ: Ну, и крутится.

Д.ЗИЦЕР: Ну, или разговаривает там иногда, наверное. Это единственная проблема?

АНАСТАСИЯ: Да, может иногда не слушаться учителя. Она ему сделает замечание, он ее как бы игнорирует. Вот это тоже есть, что он может проигнорировать учителя, все равно заниматься своими делами продолжить.

Д.ЗИЦЕР: Теперь так, наступает момент истины. Какой вопрос вы задаете?

АНАСТАСИЯ: Как справиться, как помочь ребенку быть более усидчивым? И объяснить учителю, что дать ему время адаптироваться к школьной программе, не отправлять…

Д.ЗИЦЕР: Анастасия дорогая, мне кажется, что помощь в данной ситуации нужна учителю, а не ребенку. Мне кажется, что то, что вы описали про вашего мальчика, ну, я даю вам честное слово, ну, не просто не криминально, а даже не звучит необычно, даже не звучит странно. Я понимаю, что учитель может, так или иначе, ну, где-то нервничать или с чем-то не справиться. Ну, мы живые люди, учителя, ничего не поделаешь. Но, с другой стороны, наша работа-то состоит в том, чтобы мы справлялись, чтобы у нас получалось.

И в этом смысле, опять у меня, второй раз за сегодняшнюю программу, вот я сожалею о том, что я разговариваю не с учительницей, а с вами. То есть мне очень приятно с вами разговаривать, но вообще-то, а в чем суть работы учителя? В том, чтобы маленькие 7-летние дети сели за парты, их привязали веревками, заклеили им клеем рты? Нормально для человека 7 лет смотреть в окно и разговаривать нормально, между прочим. И нормально для человека 7 лет уставать за 45 минут. Ну, кто-то не устает, а кто-то устает.

Вы понимаете, поэтому я к моему огромному сожалению, у меня не просто нет волшебной таблетки, а моя волшебная таблетка – это разговор с учительницей. Она же не станет мне звонить, наверное, правда?

АНАСТАСИЯ: Ну, может быть, вы скажете, как мне ей порекомендовать. Мы даже готовы с психологом работать, даже тьютора…

Д.ЗИЦЕР: Пока нет повода. Смотрите, из того, что вы мне описали, повода нет никакого с психологом работать. Ну, что психолог сделает так, чтобы человек 7 лет не любопытствовал, что за окном. Мне пишет сейчас кто-то, Андрей из Москвы мне пишет: «Как же круто смотреть в окно в сентябре, сидя в школе». Вот слушатель пишет сейчас, и я с ним абсолютно согласен.

Так что, как вам разговаривать с учителем, ну, могу вам только, знаете, досужий совет дать такой, просто человеческий. Мне кажется, с ней надо разговаривать очень спокойно. Мне кажется, что нужно говорить – слушайте, ну, я вас понимаю, да, действительно, бывает трудно всем нам и так далее.

Ни в коем случае не поддерживать эту идею, что вы уйдете на домашнее обучение, нет, вы не уйдете на домашнее обучение, если вы этого не хотите. Это говорю вам я, который очень часто советует сделать именно это, как вы знаете. Но почему же мы будем уходить на домашнее обучение, если человек хочет в школе учиться и в школу ходить, ваш сын?

АНАСТАСИЯ: Да, ему нравится. Ему очень важно иметь друзей. Он говорит – я не могу без друзей.

Д.ЗИЦЕР: Отлично.

АНАСТАСИЯ: Ему важно.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, будут друзья, сейчас все закрутится, три недели всего прошло. И, если у него, вы говорите, хорошие отношения с ребятами, это прекрасно. Ничего, училка постарается и сделает свое дело. Потому что дело учителей, ну, да, я, еще раз, как училка вам это говорю. Наша работа состоит в том, чтобы в таких ситуациях нам и им было комфортно. Это и есть суть учительства.

А что, суть учительства – бубнить «дважды два – четыре» детям, которые молчат? Ну, это же не так. Приемы-то педагогические не в том, что мы будем повторять что-то, что мама может вообще-то сказать без нас. А в том, чтобы, как сделать так, чтобы, не знаю, тридцать человек, это много, я понимаю, бывает больше, бывает меньше.

АНАСТАСИЯ: Да, очень много.

Д.ЗИЦЕР: Тридцать человек, чтобы этим тридцати людям было удобно и было комфортно. Слушайте, ну, я из кармана могу достать несколько приемов, но это уже будет совсем несправедливо. Ну, скажите учительнице, не знаю, ну, пусть позвонит, ну, можете книжку какую-нибудь ей посоветовать. Нет, не советуйте, беру свои слова обратно, вы испортите отношения.

АНАСТАСИЯ: Да, это будет слишком…

Д.ЗИЦЕР: Нет, будет выглядеть, да, как будто вы такая заносчивая мамаша. Не будем этого делать. Но главная идея, слушайте, главная идея, Анастасия, спокойно, вы не просто в своем праве, вы на стороне своего ребенка, и он будет учиться в этой школе. И то, что происходит, это, в общем, нормальная ситуация, и учительница должна с этим справиться. А, если не справится, научится справляться заодно, может быть, на курсы пойдет на какие-нибудь.

АНАСТАСИЯ: Ну, будем стараться. Спасибо, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Не волнуйтесь. Нет повода волноваться, честное слово. И не пилите этого юношу, потому что, если у него будет давление с двух сторон, со стороны учительницы и со стороны мамы, он придет к тому, что школа…

АНАСТАСИЯ: Да, будет очень тяжело ему.

Д.ЗИЦЕР: Он придет к тому, что школа – зло в течение двух месяцев. Он успеет, не надо туда ходить так быстро. Всего вам доброго, до свидания. Юноше привет.

АНАСТАСИЯ: Спасибо, Дим.

Д.ЗИЦЕР: Максим из Краснодара на линии у нас. Максим, здравствуйте.

МАКСИМ: Добрый день, Дмитрий. Ну, наверное, сразу с вопроса.

Д.ЗИЦЕР: Давайте. Да Дима я, Дима, не Дмитрий, честное слово. Ну, не буду пересказывать эту историю. Просто Дима смело.

МАКСИМ: Хорошо, договорились. Дима, 4 года сыну старшему. Впервые отдали в детский сад в этом году. Ходим вторую неделю на 3, максимум 3,5 часа. И столкнулись с такой проблемой, ребенок просто утром закатывает истерику, когда слышит, что мы идем в детский сад. Мы одеваемся под слезы, истерит. Мы более-менее идем в детский сад спокойно, приходим в детский сад, и когда уже заходим в группу, все возобновляется. Приходится силой его передавать воспитателю.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, хороший вопрос, давайте мы послушаем рекламу и после этого продолжим.

Напомню, на линии у нас Максим из Краснодара с вопросом о первых посещениях детского сада. Максим, мы остановились на том, что все очень печально, приходим в детский сад печально и продолжает быть печальным, да?

МАКСИМ: Да. Приходим, забираем, когда обратно, воспитатель нам говорит, что ребенок плакать через какое-то время перестает, но с детьми не играет, не контактирует, постоянно рядом с воспитателем. Спрашивает, когда придет мама. И два вопроса, которые он начал задавать с того момент, когда мы начали его водить в сад, это первое, он может несколько раз спросить – папа, а я дома? И второе – а ты меня заберешь? Хотя, ну, не было ситуаций, когда бы я пришел позже.

Д.ЗИЦЕР: Не было прецедента. Смотрите, Максим, то, что мне приходит в голову, только одно решение. Это вы должны в детском саду проводить время вместе с ним. Вот, сколько надо, столько и проводить. Прямо поговорить с воспитательницами, поговорить с директором, если нужно. Бывают особые случаи, ничего страшного. Когда вы это время проводите с ним. Вот, сколько надо, столько проводите. Это может быть два-три дня, а, может быть, пара недель. Вообще ничего страшного абсолютно.

Во-первых, значит, смотрите, как будет действовать механизм. Во-первых, вы сможете ему сказать – я никуда не уйду, это очень-очень важно для него. По той или иной причине он боится остаться один. Неважно сейчас, почему, ну, почему-то. Может, у него какой-то опыт был, о котором вы не помните, а, может, и нет опыта, а, может, он испугался просто, что оказался в новом пространстве и вы ушли. Всякое может быть. Во-первых, это его успокоит на первом этапе.

Дальше, когда вы будете находиться там, если вам позволят, но вам должны позволить, ну, правда, это, в общем, такой не то, что революционный педагогический прием, вы сможете наблюдать, он сможет к вам подходить. Он, наверное, первый день или два, он не захочет от вас отходить далеко, на третий отойдет, а дальше вы с ним сможете обсудить, что там было интересного, и что он там видел, и так далее.

И потихонечку это изменится. Точно изменится? Да. Практически точно. Ну, всегда есть, я не знаю, один-два процента, что какой-то супер особенный случай. Но изменится, конечно. На всякий случай я дам вам аргумент, если вы придете, вдруг такое произойдет, вы придете к директору, и директор скажет вам – нет, мы не можем этого позволить, потому что другие дети тоже скажут – я хочу, чтобы была моя мама. Аргумент простой – нет, ничего подобного, другие дети так не скажут, потому что у людей разные механизмы и приспосабливаемости, и адаптации, и взаимодействия, и так далее.

Если человек себя чувствует нормально и хорошо в саду, значит, он себя чувствует нормально и хорошо, вот и все. Одно вам могу сказать – с вашим мальчиком все в порядке, судя по этой ситуации. Так бывает, ну, так бывает, ничего не поделаешь.

МАКСИМ: Дима, понятно, спасибо. Небольшая ремарка. Я один день пытался остаться с ним буквально на чуть-чуть, но через какое-то время меня попросили все-таки уйти. Хотя в тот день он, наверное, был все-таки несколько спокоен, потому что несколько раз, выходя из группы в раздевалку…

Д.ЗИЦЕР: Конечно, он был спокоен.

МАКСИМ: Он меня видел, да. Сейчас я это понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Вот, именно это и надо. Не надо совершенно, чтобы вы там с детьми сидели на маленьких стульчиках, понимаете, и гречневую кашу ели, не об этом речь идет. Конечно, вы должны быть внутри пространства. Конечно, вы можете быть в раздевалке, можете быть, где угодно. Слушайте, это надо обсудить отдельно. Поговорите просто с директором отдельно. Это отдельная тема, не между делом, не, так сказать, в ситуации, когда я попробовал остаться, а дальше меня выперли, извините за выражение. Поговорите и договоритесь.

Вы понимаете, в чем штука, я не помню, я рассказывал про это или нет, но вот у нас школа с 4-х лет, к нам приходят 4-летки. И вот сейчас даже в этих условиях, при том, что понятно, что все очень-очень стараются не пускать взрослых, и мы не пускаем, но мы первую неделю пускали взрослых, потому что мы понимаем, ну, в масках, естественно, и так далее. Мы понимаем, что легче привыкнуть вначале спокойно, чем потом сражаться с этим и переучиваться.

Еще, чтобы вас успокоить, я расскажу вам еще коротко один случай. Слушайте, у нас есть один мальчик, мама которого вынуждена была приходить в течение года, вот представьте это себе. В течение года. Она, бедная, очень-очень мучилась. И, в общем, иногда, я не буду вас обманывать, и нам это немного мешало, но, тем не менее, мы понимаем, что, мальчик абсолютно нормальный, должен вам сказать, но вот где-то его зацепило вот так вот, ну, бывает такое. Но все кончилось хорошо.

Я понимаю, сейчас вы мне скажете, что у вас работа, что вы не можете каждый день это делать. Ну, не можете, но недельку можете с женой в очередь, так сказать. Я не вижу другого варианта, честное слово.

МАКСИМ: Я пока могу, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а можете, значит, вперед. Скажите директору – слушайте, я заодно починю что-нибудь у вас там, может, вам надо гвоздь вбить, лампочку ввернуть, проводку починить, прямо вот так. Ну, так немножко на юморе, мне кажется, это надо попробовать сделать. Вам разрешат.

МАКСИМ: Понятно. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Будьте, так сказать, настойчивы, но мягки, вам разрешат. Я желаю вам удачи. Всего доброго, до свидания.

Ну, давайте попробуем, Руслан из Ставрополя. Здравствуйте. Немножко у нас времени, но, может, у нас короткий вопрос.

РУСЛАН: Здравствуйте. Я быстро скажу. Меня вызывают в школу, где, получается, ребенок себя плохо ведет. Я прихожу, директор, завуч и ребенок, и учитель заплаканный. Он дерется, не выполняет указания учителя. Ну, скорее всего, что он, если видит гаджет, он к ним подходит, то есть телефон, он хочет с телефоном играться. Проблема в том, что класс коррекционный, ну, задержка психоречевого развития. То есть он у меня не берет гаджет, те, кто не дают, он не берет, а, кто дает, он начинает…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Значит, смотрите, в данном случае, действительно, будет короткий ответ. Скажите мне только быстренько возраст ребенка, во-первых.

РУСЛАН: 9 лет, второй класс.

Д.ЗИЦЕР: 9 лет. И скажите мне, я не понял, кто заплаканный, когда вы приходите? Завуч, директор и так далее?

РУСЛАН: Учитель. Это один раз было, учитель был заплаканный.

Д.ЗИЦЕР: Учитель. Слушайте, поскольку, вы поймите меня правильно, я не отказываюсь отвечать, но поскольку это коррекционный класс, не очень этично с моей стороны давать ответ. Потому что у меня может не хватить квалификации. Конечно, совет в этой ситуации должен дать вам коррекционный педагог.

Извините меня, пожалуйста, за такой ответ, но тут, действительно, может быть, и у детей других особенностей, и у ребенка особенности. В общем, если у вас хороший педагог в школе, сядьте с ним или с ней и посоветуйтесь, как со специалистом. Коррекционный педагог, он в этом понимает. Извините, пожалуйста, за такой ответ. Прощаемся, уходим на новости.

Елена из Санкт-Петербурга.

ЕЛЕНА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

ЕЛЕНА: Я хочу поблагодарить вас за то, что вы делитесь своим опытом, знаниями, видением отношений с нашими детьми. Мне лично это очень помогло сделать переворот в сознании.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам.

ЕЛЕНА: И наладить отношения со своей дочерью.

Д.ЗИЦЕР: Я очень-очень рад, честное слово, искренне говорю. Здорово. Спасибо.

ЕЛЕНА: Да, я тоже очень рада, что так сложилось все. А вопрос у меня такой. У нас, в принципе, дочери 14 лет. У нас было очень много из того, какие ситуации рассматривались на вашей передаче. То есть это у нас и сложности в школе, и отсутствие уборки по дому, и «двойки», неделание домашних заданий. Вот, когда я слушать ваши передачи перешла, то мы смогли наладить разговор, мы смогли чего-то добиться, мы смогли в хорошие отношения войти.

В итоге мы перешли на семейное обучение в 7-м классе. Сейчас мы уже в 8-м. Получилось все очень неплохо, мы нашли человека в нашем окружении, который ей помогал заниматься. И даже все неплохо закончили. Особенно, благодаря, как в этом году все происходило по весне.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю.

ЕЛЕНА: Вопрос такой. Дочь не убирается, например, как многие подростки в комнате. Я, естественно, убираю за нее. Не помогает что-то по дому, я делаю за нее. Семейное обучение достаточно легкая форма обучения, когда есть такие помощники. А вопрос, много времени свободного у ребенка образуется. И тут она уже не хочет делать какое-то, может быть, задание, которое ей дали тоже дома проработать, не хочет какое-то видео посмотреть, ничего не хочет. И вот, как вот не перейти вот эту грань от той помощи, которую я ей оказываю, к тому, чтобы она просто не стала потом вести какой-то вот потребительский, может быть, паразитический образ жизни. То есть за нее все делается.

Д.ЗИЦЕР: Хороший вопрос, Елен, хороший вопрос. Во-первых, я должен вам сказать, что я совершенно не в восторге от того, что вы все делаете за нее, вот, как ни странно. Потому что речь же идет не о том, что мы делаем что-то за детей, а речь идет о том, что, если, например, она не убирает у себя в комнате, предположим, ну, так это ее комната, можно напоминать время от времени и предлагать помощь. Но это не значит, что вы должны идти и за нее там что-то такое делать. Это раз.

Что касается второго. Мне кажется, что просто надо не уставать и время от времени просить о помощи. Время от времени. Вот второй пункт, вы говорите, она там не помогает вам чего-то такое делать, а вы делаете за нее. Но мне кажется, что есть серединка, вот та самая правда, которая лежит посередине. Когда мы можем сказать, просто сказать – слушай, помоги, дружище. И все, не делая из этого какого-то специального события, не выписывая ей в столбик ее обязанности по дому, и так далее. То есть попробуйте, на самом-то деле. Просто это облегчит, потому что, нет, мне не кажется совершенно, что дети должны вести потребительский образ жизни.

Что касается последнего пункта, вы говорите, что у нее много свободного времени и не очень понятно, чего она с этим делает. Слушайте, а что она делает-то, действительно, в свободное время? Вот, как устроена ее жизнь в нашем с вами прекрасном городе Петербурге?

ЕЛЕНА: В нашем городе Санкт-Петербурге в свои 14 лет, когда ей стало не интересно. Мы ходили в свое время, там, в детстве и в театры, и в музеи, у нее был интерес. Потом она сказала – я ничего этого не хочу. Она занималась брейк-дансом 4 года, потом вдруг тоже сказала, что я и этого уже не хочу. И очень много, чем занимались мы, на самом деле. Как раз она попробовала себя во многих ипостасях, и потом ей как-то все разонравилось, надоело.

То есть сейчас она спит в свое удовольствие, я на работу ухожу. Потом худо-бедно может позаниматься, что-то делать по каким-то школьным программам, но это очень сложно без моего участия. Это происходит, как правило, я не успела, я забыла, я хотела, но вот не получилось. И говорю – выбери, пожалуйста, время, какое ты позанималась своими делами, давай вот мы выберем время, какое тебе удобно, в какое комфортно, ты будешь, вот ты сидишь, давай, я тебе найду видео, я с тобой вместе посмотрю с удовольствием, мне самой это все интересно.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

ЕЛЕНА: Она, собственно говоря, пытается это дело как-то, либо она забыла, либо она пошла погулять.

Д.ЗИЦЕР: Манкировать.

ЕЛЕНА: Да, манкировать своими, вот этими моими просьбами, скажем так. И, в общем-то, она, ну, как, наверное, многие подростки сидит в соцсетях, идет погулять с подружками, когда они ее позовут погулять. Потом там она устала, полежать, потом поесть она захотела, чаю попить, в общем, все, что угодно.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Лен, у вас хорошие отношения с ней? Близкие, хорошие?

ЕЛЕНА: У нас, да, вот опять-так, благодаря вашим передачам. Мы их чуть не потеряли, но мы их наладили, близкие, хорошие отношения. Мы разговариваем, она все понимает.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так отлично. Давайте попробуем это чуть-чуть развить. Я бы попробовал развить это не в сторону учебы. А я бы попробовал развить это, ну, вот, еще раз, если вы не находитесь в ситуации, знаете, когда любое мамино слово взывает раздражение, а, судя по всему, речь идет не об этом.

Я бы поговорил о том, в принципе, как ей, 14 лет классный возраст, как ей помочь организовать ее жизнь. Не в смысле, чтобы ты раньше вставала, доченька, хотя, мне кажется, дело хорошее пораньше вставать. А давай придумаем, слушайте, можно опять-таки, ну, если уж про Петербург речь идет, ну, сам бог велел, можно придумать, что ты ходишь гулять или, что мы ходим гулять. Можно придумать, что мы записываемся куда-то, про что ты даже не думала, и я не думала, мама твоя. Но, когда есть такой массив времени, можно попробовать поискать.

Почему я говорю не начинать с учебы, хотя я понимаю ваше волнение, ну, чтобы не напугать. То есть это не мамина манипуляция про то, что срочно нужно сейчас расписать, когда у тебя русский, когда у тебя математика, физика и все остальное, а, действительно, как это время можно поиспользовать. Ну, брейк-данс, не брейк-данс, значит, можно танцевать, не хочешь танцевать, можно петь, не хочешь петь, можно рисовать, не хочешь рисовать, можно гулять, не хочешь гулять, можно в Эрмитаж ходить. Много-много, чего. Я бы рыл в эту сторону, если честно.

Потому что в противном случае, вы знаете, я не разделяю ваше волнение про вот то, что она прямо научится ничего не делать, ну, потому что вы по чуть-чуть будете ее дергать, в хорошем смысле этого слова, и просить о помощи, и так далее. Я, скорее, волнуюсь про то, что войдет в привычку вот такая история, когда, ну, жизнь пустоватая, вот так я бы это сформулировал.

ЕЛЕНА: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Когда вроде и поспала, вроде и поела, вроде и математику сделала, ну, и вот, и все и кончилось.

ЕЛЕНА: Ну, да. Но за это я тоже переживаю. Но я говорю, что мы себя пробовали очень во многих секциях. Если честно, я даже не знаю, что еще придумать можно. Я понимаю, что город большой как бы.

Д.ЗИЦЕР: А вы и не придумывайте ничего. Вы дайте придумать ей, и вы как-то, на самом деле, попробуйте придумать вместе с ней. Ну, хотите, я вам раскрою личный секрет про свою дочь, которой 14 лет будет скоро совсем.

ЕЛЕНА: Хочу.

Д.ЗИЦЕР: Вот она, например, да, я расскажу, я не случайно просто упомянул это слово. Она начала вдруг гулять по городу, именно по городу, вот это важный момент. Не гулять во дворе, а гулять по городу. Чаще всего с друзьями, но бывает и одна. Слушай, а я пройдусь от школы домой, у нас довольно далеко пешком, и вот посмотрю по сторонам, и вот чего-то такое, воздухом подышу и так далее. Это так круто.

Я поначалу, знаете, заволновался, как папа, ну, слушайте, идти, идти, вообще, и как, и погода. А, с другой стороны, потом я сам себя разрулил, извините за это слово. Ну, что, действительно, она идет по прекрасному городу. У нее в кармане, если надо, есть 50 рублей, я не знаю, или 100 рублей, на которые можно купить себе что-нибудь попить. Отлично.

Я имею в виду вот такие даже занятия. Не только секции, драмкружок, кружок по фото и так далее. Просто напомнить ей о том, что есть простые человеческие удовольствия, не сложные, а простые. Простые, когда я просто иду, нам сейчас позавидуют все радиослушатели, когда я просто иду мимо Михайловского сада, например. Или пересекаю Марсово поле, понимаете, от памятника Суворову к Русскому музею, и, так сказать, у меня рот раскрывается сам собой, а вроде просто гуляю. Вот такие вещи я имею в виду.

ЕЛЕНА: Ну, да, я понимаю, о чем вы говорите. Собственно говоря, мы тоже об этом обо всем разговаривали, но вот какой-то настал момент, что это мне не интересно, туда я не хочу. Путь у нее лежит, к сожалению, не мимо наших всех прекрасных мест Санкт-Петербурга, мы в спальном районе живем.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что, вы живете в спальном районе, в 14 лет она прекрасно с этим справится. Прекрасно справится с городским транспортом, так что ничего страшного. Понимаю. Видите, но это тот случай, когда, действительно, ну, что, волшебной таблетки нет. Значит, можно только, не пугая ее, возвращать ее вот в эти самые радости, в эти самые удовольствия.

Теперь, в 14 лет то, что ей вдруг стало не интересно то, что было интересно до этого, ну, ничего страшного, так бывает, как вы понимаете. И помните наверняка про свою юность, так бывает. Пересмотрела все.

А дальше из-за того, что она на домашнем обучении, это как бы обратная сторона и один из факторов, нового может ничего и не появилось, может, она сама расстраивается время от времени. Ну, так помогите. Ну, так пойдите с ней просто пошляться, если она вас терпит, ну, позитивно терпит. Просто пошляться, просто посмотреть, просто новую кафешку открыли, просто где-то, ну, не знаю, на улице музыканты играют. Вот такие вещи, простые. Кораблики по Неве, ну, много, чего.

ЕЛЕНА: Да, да, много, чего. Но вот тут, к сожалению, опять в этой ситуации, сейчас появилась у них некая компания, стала собираться, одноклассников бывших, к которым она, они ее зовут. И, если мы, допустим, даже собрались куда-то вместе пойти, она говорит – нет, мамочка, я лучше пойду с ними. И она понимает, что вроде ей с ними не интересно, но она не может им отказать. Трудно тут на эту тему очень общаться.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, это инструментики. Мне кто-то пишет: «Могу посоветовать скалодром». Ну, может, и скалодром. Это инструментики, ваши инструменты. Инструменты, когда, ну, понятно, что, если она идет к друзьям, значит, она идет к друзьям. Иногда мама может сказать – слушай, котик, я так хочу с тобой пойти, я тебя очень прошу, ну, сегодня пойди со мной. Потихонечку. Это не будет по щелчку, ничего не получится, это постепенно раскачивается все. Прощаюсь я с вами. Надо идти дальше.

ЕЛЕНА: Спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Потихонечку. Вот ключ это потихонечку. Удачи вам, все будет нормально, вернетесь.

Друзья, на линии у нас Вадим из Москвы, которому 14 лет. А рядом, пишут мне, мама Ольга. Вадим?

ВАДИМ: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, тезка.

ВАДИМ: Мы вот постоянно вас слушаем с мамой, прислушиваемся к советам. И вот у меня возникли два вопроса небольших.

Д.ЗИЦЕР: Давайте.

ВАДИМ: Не буду долго рассусоливать. Первый вопрос по поводу моей агрессии и нервозности на окружающих людях, которая может портить отношения с родными, близкими, друзьями, учителями. В общем, постоянно, когда на меня что-то вокруг накладывается, даже какие-то мелкие частички, которые могут показаться ерундой, я могу накричать на маму, на бабушку, могу на друзей, даже на учителей.

Д.ЗИЦЕР: Что, как мы понимаем, нехорошо.

ВАДИМ: Да, что не очень хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю. А скажите мне, Вадим, это же не всегда, наверное, было, да?

ВАДИМ: Это было не всегда. Это появилось, наверное, уже года полтора. Я вот начал замечать, как бы я ни старался на других людей смотреть, которые тихо и спокойно себя ведут, вот не получается у меня.

Д.ЗИЦЕР: Все, первый вопрос я понял и готов отвечать. Давайте сразу второй.

ВАДИМ: А второй вопрос по поводу литературы и чтения. То, что вот моя мама очень, она очень любит читать. А я вот не очень люблю читать, у меня проблемы с литературой.

Д.ЗИЦЕР: Какая проблема? Какого рода?

ВАДИМ: Ну, искал много жанров, которые могли бы меня заинтересовать, там что-то еще, что-то это, вообще не заинтересовывает. Даже вот учителя пытались мне найти что-то, что меня могло заинтересовать. Вообще вот не нравится.

Д.ЗИЦЕР: Вадим, давайте так, начнем сначала с простого и скучного. У вас по литературе-то, что? Оценка, в смысле?

ВАДИМ: Оценка у меня по литературе, в основном, «тройка», но бывают и даже похуже.

Д.ЗИЦЕР: Бывает и похуже. Потому что вы не читаете? Или потому что вам скучно, скучные уроки?

ВАДИМ: Ну, вот по поводу уроков ничего сказать не могу. Я слушаю, но мне, в основном, скучно то, что задают читать, я отказываюсь читать. Я иногда отказываюсь слушать. Вот.

Д.ЗИЦЕР: Смотрите, тут, какая штука, Вадим, подождите. Я начал, вы поняли уже, я начал со второго вопроса, я первый помню. Ну, смотрите, какая штука. Ну, человек вы взрослый, и у меня нет никакого лекарства, чтобы вы не отказывались читать. Ну, вот как бы, когда человек говорит – я отказываюсь, а сам понимает, что не надо отказываться, единственное, что я могу сказать взрослому человеку – ну, не отказывайся. Ну, что поделаешь. Да, я понимаю, что это странный совет, но, тем не менее.

Но, если вы понимаете, что для того, чтобы, что у вас там, 14 лет, для того чтобы получить «три», а лучше «четыре», нужно прочесть, я не знаю, «Героя нашего времени» какого-нибудь, ну, значит, нужно прочесть. Ну, что поделаешь. Даже, если скучно. Это связано с волей. Ну, подождите, я не брошу вас на этой точке, это было бы с моей стороны просто не интеллигентно даже дать вам такой ответ. Теперь, смотрите, у нас мама рядом, да?

ВАДИМ: Да, мама рядом.

Д.ЗИЦЕР: Мама рядом. Мама нас слышит?

ВАДИМ: Мама нас слышит, да. Ну, не очень хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, не очень, но не важно. Во-первых, передавайте маме привет большой. А, во-вторых, вот, что я вам скажу. Так бывает. Так бывает, что родители любят одно, а дети любят другое. Так бывает. И про чтение так тоже бывает. Я должен вам сказать, что я тоже человек, который читать очень-очень любит, на самом-то деле, и не только потому, что я учитель литературы, ну, люблю я это дело. Я понимаю, что дети устроены иначе. Есть разные дети, есть разные привязанности, и так далее.

Мне кажется, что на эту тему маме особо переживать не нужно. Если вы, действительно, честно спрашиваете меня, как полюбить чтение, вот, если этот вопрос вы задаете.

ВАДИМ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Я скажу, как полюбить чтение. Найти приблизительно три часа своей жизни свободных и пойти, вы в Москве живете, я правильно понимаю?

ВАДИМ: Да, в Москве.

Д.ЗИЦЕР: И пойти, либо в магазин «Москва», либо в магазин «Библио-Глобус», либо в какой-нибудь еще магазин книжный, который вы любите. И провести в этом магазине, действительно, ну, три часа, может, это я хватил, но час, полтора. И что делать в это время? Я расскажу, что делать – ходить и открывать книги. Вот ходить и открывать книги.

Знаете, меня когда-то очень-очень хороший человек научил этому, когда я был примерно в вашем возрасте. Он меня научил вот, чему, он сказал – слушай, Дима, вот, если ты открываешь книгу и прямо наугад смотришь какое-нибудь предложение, по этому предложению ты можешь понять, эта книга твоя или не твоя. Это работает не всегда, я сразу должен предупредить, но идея очень хорошая. Для меня, во всяком случае, она оказалась очень хорошей, может, и вам пригодится.

Идем, берем книжку, причем книжку можно брать с полки, как вы знаете, наверное, по любому принципу. Может быть, вам понравилась обложка, а, может быть, вы что-то слышали об этом авторе, а, может быть, вас зацепило название, а, может быть, она стояла на удобном месте каком-то особо. Открывайте в середине, читайте несколько предложений.

Вот я обещаю вам, вы уйдете из этого книжного с несколькими книжками. Я прямо вам обещаю, вот не то, что я говорю – может быть. Обещаю. Потому что я слышу, что человек вы разумный, человек вы озабоченный этим, вы точно что-то найдете.

Теперь еще один важный момент, который маме не понравится, а, может, и понравится, не знаю. Это может быть и детская книжка, Вадим. Это может быть клёвая детская книжка. Это может быть комикс. Это может быть исторический альбом. Это может быть все, что угодно. Вот, знаете, это такая штука, когда надо в это дело влюбиться как бы заново. И вы влюбитесь. Но когда мы влюбляемся, вы в таком возрасте, что с вами уже можно разговаривать на эту тему точно, когда мы влюбляемся, очень-очень трудно влюбиться в кого-то определенного, правда же?

ВАДИМ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Влюбленность же, как устроена? Ну, вот так увидел и обалдел. Понимаете, как когда-то в фильме Соловьева чудесном «Солнечный удар», когда вот, раз, удар хватил, и ты уже внутри. С книжками абсолютно то же самое. Влюбитесь и позвольте себе влюбиться в те строчки и в те книжки, на которые упадет ваш глаз. Про книги закончили?

ВАДИМ: Да. Я все понял, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Класс. Переходим к агрессии. Теперь, что касается, с агрессией тут дело как раз очень-очень простое. Я посоветую вам посмотреть одно свое видео, которое вообще-то снято для взрослых. Но вопрос, ровно касающийся этого видео. Видео называется «Свобода от воспитания». Прямо наберите в интернете – Дима Зицер «Свобода от воспитания». У вас может всплыть книжка, которая так и называется, но вы полистайте еще или просто зайдите в раздел «видео», и вы найдете видео на TED снятое. Это 20 минут, там очень конкретный механизм, как поступать в такой ситуации, когда вы чувствуете агрессию.

Теперь небольшой спойлер я вам сейчас солью. Спойлер следующий. Когда я чувствую агрессию, агрессия это очень громкое и очень сильное слово. Но агрессия выражается в конкретных вещах. Может быть, у вас в этот момент, не знаю, начинают скулы ходить ходуном, а, может, у вас в этот момент кулаки сжимаются, а, может, у вас сжимается горло. Понимаете? То есть у вас есть какие-то ощущения. А вот, когда вы знаете, какие у вас ощущения, с этими ощущениями много, чего можно сделать. Ну, например, если у вас сжаты кулаки, что можно сделать?

ВАДИМ: Их разжать?

Д.ЗИЦЕР: Класс. Их разжать. Если вы чувствуете, что у вас резко пересохло в горле, что можно сделать?

ВАДИМ: Выпить воды.

Д.ЗИЦЕР: Выпить воды. Вот, смотрите… Браво, Вадим. Удивительным образом, это прямо, как чудо происходит. Когда человеку кажется, что, на самом деле, он разозлился и сжал кулаки, и дальше наорал, а вот удивительным образом, если кулаки разжать, куда-то может деваться эта агрессия, скажу вам по секрету. Посмотрите видосик, я думаю, что вам зайдет, и вообще вы получите ответ на этот вопрос. Да?

ВАДИМ: Да.

Д.ЗИЦЕР: После того, как вы в литературу влюбитесь, почитайте, пожалуйста, немножечко из школьной программы тоже, потому что вообще-то школьная программа, вы, в каком, в 9-м, или в 8-м?

ВАДИМ: Я в 8-м.

Д.ЗИЦЕР: А чего вы проходите-то? Сейчас меня будут ругать, что я затянул так разговор, но, с другой стороны, мне очень интересно. А что вы проходите по литературе?

ВАДИМ: Сейчас мы проходили книгу, там, в основном, классическая такая литература.

Д.ЗИЦЕР: Ну, класс, слушайте. Там мама зазвучала у нас фоном. Программа 8, 9, 10 класса, на самом деле, обалденная, это правда. Теперь, она может быть сложновата, и туда, может быть, напихано иногда то, что, может, и не надо было туда пихать. Но она, правда, очень-очень особенная.

Теперь, я совсем не уговариваю вас сейчас бежать и читать. А, наоборот, уговариваю вас спокойно идти, проводить приятно время в книжных, а потом попробовать почитать и это. Прощаемся?

ВАДИМ: Хорошо, да. Спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Маме привет. Удачи вам огромной, Вадим, и маме Оле тоже. А мы с вами, друзья, добеседовали до новостей, после которых мы продолжим программу «Любить нельзя воспитывать».

Как интересно и как приятно – взрослые, а совсем не дети благодарят за совет на тему книг. Ну, в продолжение нашего разговора, который был с Вадимом 14-летним. Прям несколько человек. Здорово, друзья. Конечно, идите и читайте. Книга может быть любой, это главный секрет. Человек имеет право читать все, что ему заблагорассудится, хоть детские сказки, хоть стишки, хоть комиксы, все, что угодно. Это, в общем, главный секрет любви к литературе, на самом деле, на мой взгляд.

И короткое сообщение с коротким ответом. В одном из разговоров я упомянул про ситуацию, когда мамы вызывают раздражение. И вот мне пишут: «Дима, а, если каждое мамино слово раздражение, это уже конец?» Да никакой это не конец, ребят. Почти не бывает тотальных ситуаций в детско-родительских отношениях. Почти не бывает. Бывает разный возраст.

Если мы говорим о возрасте вот так называемом подростковом, он, конечно, возраст непростой, и все у них вызывает раздражение в это время. И мы, как живые люди иногда можем сердиться, иногда раздражаться, иногда терпеть, иногда дышать и так далее. Но почти все, почти все лечится человеческим разговором не на тему их плохого поведения, а на тему того, как мы их любим, и на тему того, что мы-то готовы принять их почти любыми. Особенно, если в этом разговоре мы просим у них совета, ну, например, как раздражать их меньше. Вот, собственно говоря, и все, ну, например.

Разговариваем с Александром из Улан-Удэ. Александр, добрый вечер.

АЛЕКСАНДР: Добрый вечер, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я вас слушаю.

АЛЕКСАНДР: Дима, мы с супругой глубоко благодарны вам за то, что вы делаете. Меняете вообще отношение с детьми наше к лучшему.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо, надеюсь.

АЛЕКСАНДР: Спасибо большое вам. И вот нас беспокоят отношения с дочерью. У нас двое детей, сыну 13, дочке 10. И вот у нее такой непростой характер. Она вот сейчас постоянно обижается, плачет, и это, по сути, со всеми, и с братом, ну, с братом особенно, и с родителями, и с родственниками. Получается, что как бы вот это вот значительно, мне кажется, усилилось, когда карантин, и нам пришлось гаджеты, ноутбук, вот это все. И, получается, вот эти отношения, вот эти постоянно…

Д.ЗИЦЕР: Простите, пожалуйста, извините, Александр, что пришлось гаджеты? Я просто не понял. Что с гаджетами пришлось сделать?

АЛЕКСАНДР: Постоянно, зависимость появилась.

Д.ЗИЦЕР: А, потому что во время карантина было дистанционное обучение и так далее, я понял.

АЛЕКСАНДР: Да. И вообще до этого как бы характер непростой, но сейчас вообще уже, вот практически, ну, невозможно, на протяжении всего дня может быть постоянные слезы, обиды. И мы просто чувствуем, что как-то хотим помочь, но вот разрешить эту ситуацию…

Д.ЗИЦЕР: Но не знаем, как.

АЛЕКСАНДР: Вот просто вот, как-то замкнутый круг получается.

Д.ЗИЦЕР: Вы знаете, Александр, нет, а мне кажется, нет. Сейчас попробуем разомкнуть, не знаю, получится ли у нас, но мы попробуем разомкнуть. Слушайте, мне кажется, что надо с ней поговорить вот, на какую тему. Надо с ней поговорить, насколько ей самой тяжело или не тяжело, или приятно или неприятно с этими своими ощущениями. Понимаете, о чем я говорю? То есть мы как бы с вами исходим сейчас из того, что это плохо. Но, может, плохо, я вас понимаю, особенно, если это с утра до вечера продолжается, я понимаю, что вы устали от этого, и так далее.

Попробуйте поговорить с ней, может, вы, может, мама, а, может, вместе, не знаю, поговорить о том, а ей-то самой, как? Она хотела бы это изменить или нет? Ей самой это ощущение приятно или неприятно? Ей самой это ощущение доставляет какую-то радость? Вы удивитесь, но бывает и так. Бывает и так, что ей, наоборот, очень комфортно, она выбрала такой способ взаимодействия с людьми. Хотя, честно говоря, мне кажется, что дело не в этом.

И мне кажется, что, если вы спокойно с ней начнете на эту тему разговаривать, она довольно быстро придет к выводу, что вообще-то ей не комфортно в ситуации, когда она должна на всех обижаться. Если это произойдет, это дает вам уникальную…

АЛЕКСАНДР: Иногда как бы удается, в общем, по душам поговорить, и она тоже переживает, что, в общем-то, ей тоже это все особого удовольствия не доставляет.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. И тогда все в порядке. Я в эту сторону и рою. Все в порядке. И тогда у вас, Александр, послушайте, услышьте ответ, и вы сможете возразить или добавить потом. И тогда у вас появляется уникальная возможность для вопроса – доченька, ты хочешь это изменить? Вот прямо такой вопрос. Доченька, ты хочешь это изменить? Как вы понимаете, у нас 97-процентная вероятность того, что она ответит нам «да», правда же?

АЛЕКСАНДР: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Согласны? Отлично.

АЛЕКСАНДР: Согласен, да.

Д.ЗИЦЕР: И тогда вам придется вместе с ней изобрести способ, как это изменить. Теперь, я надеюсь, что способ «не обижайся» не работает, правда? Нет такого способа.

АЛЕКСАНДР: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Согласны? Сказать человеку «не обижайся», это не рабочий способ. А вот способ, я не знаю, я понятия не имею, сейчас я побрежу немножко, а вы перенесете это на свою почву. А вот сказать ей – слушай, а вот, если в тот момент, когда ты чувствуешь, что сейчас ты обидишься, вот ты почувствуешь, у тебя, я не знаю, горло сжимается, сейчас слезы будут и так далее, в этот момент ты, например, просвистишь какую-нибудь песенку. Это способ. Я не предлагаю этот способ, я не предлагаю. Вам предстоит изобрести самим. Я сейчас просто привожу примеры разных прикладных вещей.

Или, если ты вдруг чувствуешь, что сейчас начинается какой-то неприятный разговор, ты сейчас вспомни, что тебе надо было сделать, ушла и все, и занялась этим делом, которым ты хотела заниматься до этого. Или вот ты чувствуешь, что сейчас у тебя обидки какие-то начнутся и так далее, взяла, вот, как в разговоре с Вадимом мы сказали, взяла, пошла водички попить, например. Или, пап, ты знаешь, я чувствую, мне нужна твоя помощь, скажет она вам, и в тот момент, когда ты за секунду понимаешь, что уже сейчас я обижусь, вот, например, мне поможет, что ты меня подойдешь и поцелуешь. Или мне поможет, если ты мне скажешь «ку-ку». Понимаете?

АЛЕКСАНДР: Да, да, интересно.

Д.ЗИЦЕР: Прикладной способ, прикладной. Вот таким путем я бы посоветовал вам идти. Не разговорами о том, зачем ты обижаешься, мы не хотим тебя обидеть, мы тебя очень любим. Я уверен, что вы это говорили, более того, я уверен, что это правда. Но ей, видимо, я не знаю, как это произошло, но она попала в такую центрифугу, мини центрифугу, может, во время этого карантина, может, как-то иначе. Надо помочь ей выбраться. А человеку в 10 лет и не только в 10, кстати, лучше всего помогают выбраться конкретные прикладные советы, вот конкретные и прикладные. Это все, мне кажется.

АЛЕКСАНДР: Спасибо большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Ну, удачи вам. Потом расскажите, напишите пару строк хотя бы или вообще звоните. Поможет, поможет точно. Я сейчас говорю и, может, даже слышите, что я улыбаюсь, я очень люблю такие вопросы, когда прямо я с удовольствием даю ответ. Вот в данном случае я с удовольствием даю ответ, потому что я знаю, что это сработает. Пока, удачи вам.

На линии у нас Игорь из Москвы. Игорь, добрый вечер.

ИГОРЬ: Да, Дима, привет. Я постараюсь коротенько. Проблема такая.

Д.ЗИЦЕР: Привет. А, давайте.

ИГОРЬ: У нас двое детишек, сынок 7 лет и дочка 3,5 года, уже 3,5. Проблема такая, что где-то с декабря месяца мы дочку переселили к старшему в комнату, купили им двухъярусную кровать. Старший спит наверху, младшая спит внизу. До этого она спала, ну, сначала в маленькой кроватке, потом у нее был диванчик маленький, который стоял у нас в комнате.

Д.ЗИЦЕР: Да, понимаю.

ИГОРЬ: Переселили их туда и какое-то время они спали, детишки, все хорошо. С недавних пор, ну, как сказать, ну, вот, наверное, все лето, вот этот карантинный период, вот сейчас как бы пик, я бы сказал, проблемы такой, что мама их укладывает вечером спать, читает им какую-нибудь сказочку, они засыпают, все хорошо. Проходит там 2, 3, 4 часа, ну, по-разному, бывает там 5 утра, младшая просыпается.

Просыпается – мама, мама, мама. Мама придет, проснется, скажет – Анечка, что случилось, как дела, что ты проснулась? Она говорит – ты здесь рядом, все хорошо. Укладывается спать. Может, в туалет сходит. Укладывается спать. И вот бывает такое по пять раз за ночь, по четыре. Бывает, что ночью спит, вообще не просыпается.

Вот сейчас я бы сказал, пик, жена сходит с ума от того, что бегает, бегает, всю ночь бегает. Бывает такое, что она проснулась – мамочка, а, да, все, мамочка на месте, иди, мама, я буду спать, все хорошо. Ну, вот как этого избежать?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а скажите мне, пожалуйста, а ваш анализ каков? Почему это произошло?

ИГОРЬ: Я постоянно слушаю вашу передачу, мне кажется, что это связано с тем моментом, как вы называете, кризис трехлетия. Что у нас как бы девочка к маме очень привязана, всегда «мама, мама». Возможно, с этим. Ну, не знаю точно.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, вы же обсуждали это с ней, мама с ней это обсуждала, спрашивала, чего ты хочешь-то?

ИГОРЬ: Да, конечно. Вы имеете в виду, когда ночью?

Д.ЗИЦЕР: Нет, не ночью, днем, конечно.

ИГОРЬ: А, ну, просто она говорит – нет, мам, я буду хорошо спать, все в порядке. И она вечером ложится одна, как бы засыпает, все хорошо, спит, а потом просыпается среди ночи и начинается. Бывает, что плачет, бывает, просто проснется.

Д.ЗИЦЕР: Давайте начнем. У вас большая квартира? Комната-то рядом, в которой она спит, с вашей? Или так, идти и идти?

ИГОРЬ: Да, рядом.

Д.ЗИЦЕР: Рядом, отлично. Ну, давайте начнем с волшебных всяких, волшебных волшебств. Давайте придумаем для начала какую-нибудь сказочку, которая поможет ей укладываться и поможет ей засыпать. Какую-то особую историю между ею и мамой. Может, ею и папой, но, судя по всему, вы тут ни при чем, а, судя по всему, это история с мамой. Историю про то, я не знаю, не буду сейчас сочинять сказку за вас, про какого-то волшебного героя, который помогает ей засыпать, и который, на самом деле, в этот момент, он напоминает ей про маму, и которого можно обнять и так далее. Первая часть волшебной истории.

ИГОРЬ: Я перебью коротенько. Проблем с засыпанием, как таковой нет. Она ложится одна, спит, все, мама, иди в свою комнату.

Д.ЗИЦЕР: Я понял.

ИГОРЬ: Да, да, извиняюсь.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нам нужна волшебная история. Волшебная история, что я делаю, когда я просыпаюсь как раз, а не когда я засыпаю. Я понял. Как я могу маму заменить. Кто у меня будет маминым представителем. У них ночник есть в комнате?

ИГОРЬ: Да, есть.

Д.ЗИЦЕР: Есть ночник, да, то есть я могу разглядеть этого маминого представителя. Не знаю, еще раз, Игорь, не буду сочинять за вас. Но, короче говоря, нужен волшебный мамин представитель, мне кажется, для начала. Я начинаю с очень-очень простого. Который делает так, что мама, которая за длинный рабочий день устала, и она может спокойно поспать, и дочечка тоже может поспать спокойно, и можно всегда его обнять, и можно всегда его потискать, и так далее. Это первый простой уровень.

Давайте попробуем для начала, насколько она может помочь себе самой затормозиться. То есть мы подложим ей, условно говоря, кого-то вместо мамы. Не обманем ее, а, ну, волшебная игрушка, я об этом говорю.

ИГОРЬ: Она спит, у нее и подушка котик, и ребеночек, и еще там зверьки какие-то. То есть она спит не одна в кроватке, а с кучей игрушек.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Но я же вам сказал не игрушек ей напихать, игрушки все равно, она, понятное дело, с игрушками будет спать. А придумать волшебную сказку, придумать волшебную сказку, оправдывающую эту историю. Придумать вместе с ней, она будет участвовать и так далее. Это важно, чтобы, когда она ночью проснулась, она по одеялу так постучала, по подушке постучала, а где у меня мамин представитель? То, что я сейчас называю коряво, но вы замените.

Вторая часть будет, у меня 15 секунд, но я успею договорить. Вторая часть будет, если это не получится, это сделать так, чтобы она приходила к маме, а не мама к ней, на самом-то деле. Но я думаю, что хватит и первой части. То есть пришла, что нужно, короче говоря, тебе, деточка? Увидит, что мама в порядке и мама спит. Пришла, посмотрела и ушла. Нет, знаете, оставайтесь, чтобы вы могли отреагировать.

Игорь у нас на линии. Сердце не камень, не стал я вас бросать. Ну, давайте, у нас минутка, за которую мы должны уложиться. Если есть реакция или вопрос, валяйте.

ИГОРЬ: Собственно, я все понял. Большое спасибо. Пойду домой, расскажу жене, и начнем пробовать. Надеюсь, что получится.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Рассказывайте жене. Еще раз, самое главное, Игорь, что я хочу сказать, я думаю, что вы абсолютно правы в своем анализе, это пройдет. Если это не так давно началось, это довольно скоро и закончится. Сейчас нужно спокойненько ей дать возможность самой научиться спать самостоятельно, подавать ей разные инструменты. Ну, все, я от себя просто скажу – попробуйте в какой-нибудь момент жену заменить, что ли, чтобы она не бегала пять раз, чтобы было хотя бы три, два, не знаю.

ИГОРЬ: Коротенько добавлю. Когда мы спим и, допустим, жены нет дома, уехала куда-нибудь или я с детьми остался, такой проблемы практически не бывает.

Д.ЗИЦЕР: То все в порядке, говорите вы, она спит.

ИГОРЬ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, отлично. Тогда, на самом деле, если это не пройдет за месяц, позвоните еще раз, потому что тогда есть дополнительные возможности, раз это так. Но я думаю, что все пройдет. Пока, удачи вам.

ИГОРЬ: Все, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Продолжаем общаться со столицей. Анна из Москвы, здравствуйте.

АННА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я вас слушаю.

АННА: Ну, сразу к вопросу. У меня старшей дочке 3,5 года. Ну, есть еще младшая, сейчас, не знаю, будет ли это иметь значение, ей 8 месяцев. Старшая дочка последние где-то, может быть, два месяца у нее появилась просто фишка, которая применяется к очень многим вещам – это мое, это только мое, дай больше, мне. И апогеем просто вот этого «это мое» было тут, когда на кухне она сказала – это мой стул, нельзя на этот стул. Хотя нет какого-то определенного места на кухне, где она именно сидит, она в любом месте сидит.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? А вы, что делаете в этот момент? Не страшно, вы меня не напугали. А как вы поступаете, расскажите.

АННА: Я прямо, честно говоря, теряюсь, потому что, когда я раздражена, я скажу – ничего это не твое, это общее.

Д.ЗИЦЕР: А она чего?

АННА: Ничего, она продолжает гнуть свою линию. Ну, она гнет свою линию – это мое.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, опишите, ну, давайте, Ань, вы последняя слушательница на сегодня. Давайте, не могу отказать себе и слушателям в удовольствии услышать этот детектив от начала до конца. Давайте. Она такая – это мой стул. Мама Аня, что говорит? Ваша реплика.

АННА: Ну, наверное, чаще я скажу – пожалуйста, я не забираю у тебя стул.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и все. Где проблема спряталась?

АННА: Ну, это будет повторяться на что угодно, потому что в этот момент она, например, со стула слезла, а я взяла и случайно на него присела.

Д.ЗИЦЕР: И тогда?

АННА: И тогда она меня сгоняет со стула и говорит – это мое. Ну, я говорю, ну, например, я сейчас посидела и уйду или что-то типа того, ну, как-то просто.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте я поговорю немножко, а вы меня покорректируете.

АННА: Да, наверное.

Д.ЗИЦЕР: Во-первых, спокойно, дружище, спокойно. Ваша замечательная дочь, которую, кстати, как зовут?

АННА: Майя.

Д.ЗИЦЕР: Ваша замечательная дочь Майя просто пробует разные способы взаимодействия с действительностью, как и положено ей в ее 3 с хвостиком, в 3.5. Это ровно, только что мы с папой до вас говорили, вот вы слышали, он тоже сам поставил в кавычках диагноз.

АННА: А я не слышала, нет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, неважно абсолютно. Тоже ваш коллега, папа девочки 3,5 лет звонил мне. На другую тему он волновался, но это, в общем, неважно, потому что возраст такой. Она пробует новые разные способы взаимодействия с действительностью. Что подтверждает мою догадку, то, что это было не всегда, это началось не так давно.

Значит, почему это началось, сейчас уже не важно, но это с чего-то началось. Но не важно, перелистнем эту страницу. Я не знаю, с чего, я не манипулирую, я не знаю, с чего.

Чего мы делаем в этой ситуации? Во-первых, мы успокаиваемся. Ань, это вообще не значит, что она, я не знаю, как кадавр братьев Стругацких, если вы помните «Понедельник начинается в субботу», она дотянется, все, что сможет поглотить, она все поглотит. Это вообще не так, это не так устроено. Она проверяет, что будет, если. И дети в этом возрасте очень много, чего проверяют, что будет, если. И в этот момент, если мама говорит – слушай, ты хочешь, чтобы это было твоим, ну, возьми. Она поняла, что существует…

АННА: Вот все, что дать получается, да?

Д.ЗИЦЕР: Подождите, сейчас все будет. Она поняла, что действует такая модель. В какой-то момент она сказала, она в детский сад ходит у вас?

АННА: Ну, да, периодически.

Д.ЗИЦЕР: Ну, в детском саду же она так не делает, Ань.

АННА: Трудно сказать, я не знаю. Мне кажется, ее это очень, вообще, ранит, когда она, вот я вижу ее с детьми, я не знаю, как там, в детском саду, но когда я вижу ее с детьми, вот – это мое, я здесь, в этом месте я.

Д.ЗИЦЕР: А я думаю, что нет. Вот давайте, во-первых, проверьте вторую мою догадку и завтра или на днях поговорите с воспитательницей и узнайте об этом. Я думаю, что в детском саду она совершенно этого не делает, потому что, если это так, это подтвердит следующую теорию. Что там другая система отношений. Она проверяет много разных систем отношений.

Теперь о главном. Значит, смотрите, меня абсолютно не пугает, что вы уступаете 3,5-летней девочке стул или что-то такое еще. Но я бы с ней поговорил вот, о чем – котик мой дорогой, ты знаешь, когда ты говоришь это так, таким тоном и так далее, мне становится очень-очень неприятно. Я тебя очень люблю. Если ты что-то хочешь у меня попросить, попроси, конечно. Но у нас дома принято просить вот так – мам, дай, пожалуйста. Неважно сейчас, какие слова вы подберете. То есть я бы менял, в первую очередь, форму, а потом уже содержание. Содержание никуда не денется, это меняется само. Понимаете?

АННА: Да, понимаю.

Д.ЗИЦЕР: То есть, иными словами, убрать надо, помочь ей убрать то, на что вы реагируете. А реагируете вы на топающую детскую ножку об пол и, значит, «это мое» и так далее. Котик, нет, у тебя нет причины, сейчас по-взрослому скажу, у тебя нет причины со мной сражаться. Я и так отдам тебе все, что у меня есть, ты чего, я твоя мама, я тебя обожаю. Но мне очень-очень неприятно, и так далее, повторять не буду. Это все, Ань.

АННА: То есть эта тенденция «это мое, мне побольше, мне больше всех» это все как бы временное.

Д.ЗИЦЕР: Если больше всех, про это мы не успеем, Ань, про это мы не успеем, у нас 10 секунд. Это «больше всех», это другая история, это история про соревнование, может быть. Но, если мы убираем сейчас этот фактор, который вы добавили, все остальное меняется простым разговором и изменением формы. Вынужден с вами проститься. И вместе с вами проститься со всеми радиослушателями. Если не хватило, позвоните еще раз, с удовольствием с вами поговорю.

АННА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: «Любить нельзя воспитывать». Любви, ребята. Мы прощаемся до завтра.