МузДок

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

От первого Спутника до Луны. Вверх и с песней!

15.09.2020 17:00
Выпуск 151 слушать скачать
Новая встреча, и вновь педагог Дима Зицер помогает во всём разобраться:
- Дочь Екатерина, 13 лет. Сложный возраст, сложный характер, и как следствие – сложности с успеваемостью из-за неправильного выбора класса. Как помочь ей?
- Сын, 13 лет, на карантине подсел на гаджеты, из-за этого сильно испортилось зрение. В итоге отучить от смартфона подростка очень сложно – вплоть до истерики. Как помочь ему осознать проблему и начать её решать?
- Сын 3,5 года, никуда не может ходить или присутствовать без мамы. К кому обратиться, и стоит ли сильно беспокоиться?
- Как говорить с дочерью о темах сексуальном ориентации?
- Две дочери, погодки: 3 и 5 лет. Младшая постоянно отбирает всё, что только можно у более взрослой. Как научить делиться?
А также «общие дети» с разным воспитанием, школьные неудачи и маленькие победы.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Точнее и не скажешь ведь, друзья, проект Димы Зицера «Любить нельзя воспитывать». Мы на связи.

Для начала я хочу поделиться с вами одной новостью. Новостью, скажу вам правду, очень-очень приятной для меня, надеюсь, что вас она тоже порадует. Дело в том, что, как вы, наверное, заметили, нашей программе уже три года или около того. Во всяком случае, 150 выпусков позади, как мы выяснили с вами на прошлой неделе. Так вот, и радиостанция «Маяк» вместе с издательством «Питер» придумали выпустить в бумаге, если можно так сказать, часть того, что мы делаем голосом.

Ну, знаете, я, когда раздумывал на эту тему, я сформулировал для себя так – это материал для тех, кто любит глазами. Ну, так вот, мы выпускаем книги по мотивам программы «Любить нельзя воспитывать». Вы скажете – ну, Дим, подожди, как же так, у нас же есть программа, мы в случае чего можем все послушать и переслушать. Нет, друзья, тут все устроено посложнее и поинтереснее.

Дело в том, что мы скомпоновали для вас эти книги тематически. Ну, вот, что такое тематически? Ну, например, разные-преразные вопросы на тему учебы, которые бывали в разных программах, как вы понимаете, мы собрали в одну книгу и так и назвали ее «Учеба». То есть назвали не так, но об этом чуть позже.

Ну, или, например, множество вопросов на тему так называемых обязанностей детей и, возможно, обязанностей родителей мы собрали в одну книжицу, которая называется «Обязанности». Вернее, называется она не так, но об этом чуть позже.

И вот, должен вам сказать, первые две книги, а именно, «Учеба» и «Обязанности» уже вышли, вышли всего неделю назад. Их будет много, их будет 8, потому что нам так показалось, что есть 8 тем самых-самых разных, в которые можно объединить, так или иначе, большинство наших с вами бесед, мы, конечно, выбираем наиболее острые, наиболее характерные вопросы.

Итак, книги вышли. Книга, которая условно, между нами, называется «Учеба», на самом деле, называется «Учиться всегда пригодится». Вернее, не так, там в конце вопросительный знак, потому что вы-то, как постоянные мои слушатели, знаете, что мы любим задавать вопросы. Поэтому она называется так – «Учиться всегда пригодится?». Вот как бы с такой интонацией.

А книга «Обязанности» называется «Кто кому должен?» Ну, тут уж знак вопроса напрашивается сам собой. И поскольку, должен вам сказать, что я и мои коллеги очень-очень рады, коллеги, я имею в виду, и с радиостанции «Маяк» и издательство «Питер» замечательное, которое эту книгу выпустило, мы подумали, что без подарков в такой ситуации обойтись просто невозможно. И придумали мы вот, что. Давайте-ка так, давайте подарим по паре экземпляров этой книги разным нашим слушателям.

Но как выбрать? – спросите вы. А выбрать довольно просто. Давайте сделаем так – тот, кто сегодня дозвонится первым, вот дозвонится, пока у нас будет звучать песня, и получит первый экземпляр книги. Ну, пусть это будет «Учиться всегда пригодится?». А завтра посмотрим, как будет. Итак, друзья, если вы хотите разделить нашу радость или даже, если вы не хотите разделять нашу радость, а просто хотите получить в подарок книгу мою, Димы Зицера «Учиться всегда пригодится?», которая издана вместе с радиостанцией «Маяк» в издательстве «Питер», звоните, с огромным удовольствием подарю вам ее. И, кстати, с удовольствием отвечу на вопрос, если у вас будет какой-то вопрос.

Ну, что, друзья, я трепещу. А есть первый слушатель. Первый слушатель это Галина из Москвы. Галина, здравствуйте.

ГАЛИНА: Здравствуйте, Дима. Очень рада вас слышать.

Д.ЗИЦЕР: Во-первых, я очень рад тому, что вы получаете в подарок книгу «Учиться всегда пригодится?» А скажите мне честно, вы из-за книжки звонили или все-таки было желание позвонить вне зависимости от этого?

ГАЛИНА: Я давно вас слушаю, у меня есть ваша книга уже, по воспитанию одна есть про подростков, буду рада получить вторую. Спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Ну, класс. Спасибо вам большущее. Обещаю вам торжественно, что вы ее получите, ура, ура, ура. Ну, а вопросы-то есть у нас какие-нибудь?

ГАЛИНА: Это очень приятно. Есть вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте.

ГАЛИНА: Имеется у меня замечательная дочь почти 13 лет по имени Екатерина, умница и красавица.

Д.ЗИЦЕР: Уверен.

ГАЛИНА: Но очень своенравная, сложный характер, сложный возраст сейчас. И возникли серьезные проблемы с учебой. С трудом мы поступили в математический класс, математический 7-й класс. Она сама уверяла меня, что мечтает там учиться. Мы готовились летом. Не сказать, чтобы она с большой радостью готовилась, но я каждый раз ей говорила – Кать, если тебе это не нужно, давай не будем, я тебя не принуждаю. Она говорила – нет, нет, мне это нужно, я хочу в маткласс. Но не прошло и недели…

Д.ЗИЦЕР: Узнаю, Галина, эту интонацию, которую я с детства помню – если тебе это не нужно, то и мне не нужно.

ГАЛИНА: Да, да, я знаю.

Д.ЗИЦЕР: Знаете, да? Хорошо.

ГАЛИНА: Это действительно не мне нужно, а ей, это правда, потому что она хочет быть программистом, и знание математики ей нужно. И так проходит неделя учебы, и начинаются разговоры, что школа дурацкая, учителя дурацкие, в классе 33 человека, я ничего не слышу, все дурацкие, переведи меня в другую школу. И не просто в другую школу, а она хочет в школу, где учится ее подружка. То есть главный мотив не знания, по всей видимости, а именно тусовка, как обычно.

Я честно предприняла попытку, связалась с администрацией той школы, пообщалась, но мест у них нет, взять ее не могут. В другую школу она не хочет, она хочет только к подружке. Вроде как я все сделала и могу успокоиться, но нет. Она не делает домашние задания, на уроках сидит в телефонах. Я уже несколько раз получила замечания от педагогов на ее поведение.

Я хочу спросить, что же мне делать-то, чтобы ей помочь? Потому что я понимаю, что это, точнее, я даже не могу понять, что не так, я спрашиваю у нее, ну, это же твои дети, ребята, больше половины класса это ее одноклассники, и друзья там есть, и учителя почти все прежние. Что не так? Мне кажется, что это…

Д.ЗИЦЕР: А она говорит?

ГАЛИНА: Она говорит – нет, нас слишком много, слишком большая нагрузка, нигде столько не задают, сколько в нашей ужасной школе, и прочее.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Галина, все в порядке, подождите. Значит, Катя, я уверен, действительно, собственно, я уверен, да вы и сами сказали – умница, красавица и так далее.

ГАЛИНА: Да, да, она такая.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. И как большая умница она, вероятно, понимает, в какой ситуации она оказалась. Вот давайте я ее изложу, а потом попробуем понять ее позицию. Значит, ситуация следующая. Я сделала ошибку, возможно, я, Катя, сделала ошибку. Ну, так сказать, оказалась в математическом классе, ну, так со всеми нами бывает, оказалась в математическом классе, пожалела об этом.

Понимаю, что есть хороший вариант перевода в другую школу, мы проверили, в другую школу не перейти. И что же мне, Кате, делать? Вот она-то, что отвечает на такую постановку вопроса? Подождите, мы потом будем ругать ее школу нынешнюю, если захотим.

ГАЛИНА: Нет, я не буду ругать. Она отвечает. Вот, что, я говорю – смотри, тебя туда не взяли, есть вариант – школа напротив дома, поближе, но обычный класс, не математический, простой класс. Она говорит – нет, я не хочу в слабом классе учиться, я хочу учиться в сильном.

Д.ЗИЦЕР: Так, а чего хочу?

ГАЛИНА: Я говорю – ну, а что же нам делать-то тогда? В эту школу не берут, в эту ты не хочешь, что делать? Ладно, мама, буду мучиться, как сейчас.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это ответ, и что маму не устраивает?

ГАЛИНА: Маму не устраивает, что она на словах говорит – я буду мучиться. Во-первых, мне, как любой матери, больно слышать, что мой ребенок будет мучиться, а, во-вторых, результата-то учебы нет. Она только сказала – я буду мучиться. Но, на самом деле, она сидит на уроке в телефонах, она там бесконечно болтает и прочее, домашку она не делает. Ну, и вот и выходит, по-хорошему я бы ее, правда, в простой класс перевела, где нагрузка меньше.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

ГАЛИНА: Получается – в простой не хочу и здесь не учусь. И что делать, я, честно говоря, в растерянности.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, ну, давайте мы поймем, что происходит. Значит, во-первых, происходит, может быть, первая в ее жизни, но такая не очень приятная ситуация, в которой мы с вами бывали, правда же? У нас же бывало такое, и у вас, я уверен, такое бывало, ну, что вы что-то вроде выбрали, а потом, ну, чего я выбрал. Так с одеждой бывает, так с едой бывает, так иногда с более серьезными вещами бывает.

ГАЛИНА: Бывает, согласна, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, бывает, правда же? И мы оказываемся в такой, ну, не ловушке, конечно, но такой игровой, во всяком случае, ловушечке. И мне кажется, что в этой ситуации нам очень-очень поможет, если нас поддержат. Вот я скажу такое слово, которое обычно слушатели не любят, а я люблю. Мне кажется, в этой ситуации здорово, если нас пожалеют. Вот не в смысле скажут – ты мой ужасный, туповатый, убогий, я не знаю, и так далее. Пожалеют, скажут – слушай, бедненькая ты моя девочка, ну, так бывает, и у меня, у мамы твоей Гали тоже такое бывало, и вспомните какую-нибудь ситуацию. Котик мой дорогой, ну, что, ну, мы выберемся из этого. Давай поймем, как я, мама Галя, могу тебе помочь в этой самой ситуации. Ну, вот как? Ну, давай придумаем.

Она же действительно умненькая у вас, это точно абсолютно, и она понимает. Что она делает, как и положено 13-летнему ребенку, 13-летнему подростку, точнее, она выходит…

ГАЛИНА: Она бунтует и протестует.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, она отрицает, конечно, она отрицает.

ГАЛИНА: Она отказалась от педагога по русскому, которая с ней занималась в прошлом году. И она вроде мне говорила – да, я хочу заниматься. А в этом году – нет, не хочу.

Д.ЗИЦЕР: Не хочу выглядеть неприличным, поэтому я не буду спрашивать, сколько вам лет, но при этом вы же помните себя в 13 или 14?

ГАЛИНА: Да, я очень сложный подросток была, очень сложный.

Д.ЗИЦЕР: Естественно. Я даже не буду вас спрашивать, от чего вы отказались и, может быть, потом пожалели, а, может быть, и не пожалели, потому что отказаться было важнее. Ну, что мы будем обсуждать особенности 13-летнего возраста. Мы с вами все про это хорошо понимаем. Более того, вы помните, как это было с вами. Я, кстати, искренне говорю сейчас, потому что очень часто бывает, знаете, разговариваешь с человеком, ему кажется, что он был святым в 13 или 14 лет, а вы помните.

ГАЛИНА: Я помню.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Вы помните, как важно в этот момент, когда нас поддерживают. Эта ситуация не безвыходная и она не жуткая, но для Кати эта ситуация неприятная, вот просто поверьте мне, она неприятная. Выхода из этой ситуации на данный момент нет, правда же? Ну, нет выхода.

ГАЛИНА: Получается, что так, да.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. И когда нет выхода, единственное, что может облегчить мои страдания, это любимый человек, который меня не пилит на тему – ты же сама хотела, ты же сама это выбрала. А, наоборот, говорит – котик мой, ну, так бывает, к сожалению, и я, в общем, чего-то, надо было тебя остановить и лишний раз спросить в июне, конечно. Не в смысле спросить – ну, если ты не хочешь, то… А, может быть, не надо тебе этого? Ну, неважно, слушай, Катюнь, давай мы про это с тобой поговорим, ну, давай мы поймем, действительно, как и чего можно сделать.

Ну, просто в этой ситуации, смотрите, она вряд ли хочет, чтобы ее выкинули из школы, правда. Хотя, как и положено человеку в 13 лет, она инстинктивно может рыть в эту сторону – мне плохо, ну, и пусть будет совсем плохо, уж все, пусть мне «двойку» поставят, пусть. И в этот момент поддержка это изменит. Вот, что я думаю, это просто звучит, но, честное слово, это не просто.

ГАЛИНА: Поддержка это просто разговаривать, просто пытаться ее подбодрить и поддержать, да?

Д.ЗИЦЕР: Мало этого, мало. Поддержка – это сделать так, чтобы она была уверена, что вы ее не судите, вот в этом поддержка. Именно не судите. Не просто на словах поддерживаете, а говорите, вы на ее стороне.

Вот в этой ситуации, что такое быть на ее стороне, это сказать – слушай, я понимаю, я поняла, я, мама Галя, может, себя в чем-то неправильно вела, ты знаешь, может быть, мне надо было тебя, на самом деле, отговорить. Не потому, что ты глупенькая у меня, наоборот, потому что ты умненькая и так далее. Слушай, ну, мы это уже сделали. А дальше, слушайте, обнимаете, целуете в макушечку и говорите – все будет хорошо. Вот так. Не волнуйся, я тебя не осужу, честное слово, доченька моя, слово тебе даю. Если надо, я сяду рядом с тобой домашку делать и так далее. Ну, давай придумаем, что может облегчить твою жизнь. Ну, вот так.

ГАЛИНА: Вот про облегчить, да, я об этом не думала.

Д.ЗИЦЕР: Именно облегчить. Знаете, что, Галин, это могут быть самые странные вещи, как вы понимаете. Иногда облегчить жизнь это вместе с ней сделать пирожки и, извините за выражение, сожрать их радостно, и это прямо такое облегчение. Или вечером, когда она ждет, что мама скажет – ну-ка, садись за уроки, вместо этого мама скажет – слушай, давай, если надо, я тебе помогу сейчас за десять минут, а потом мы один фильмец с тобой посмотрим, я вдруг вспомнила. Ну, вот такие всякие вещи.

ГАЛИНА: Ну, вот уроки, на самом деле, это больная тема, потому что я вот очень стараюсь сама от них отключиться.

Д.ЗИЦЕР: Да знаю.

ГАЛИНА: Я очень стараюсь, я ей сказала – пусть это будет твоя ответственность, давай сама. Я помогу, если нужно, но давай сама там, в основном, за это отвечай. Ну, у меня прямо руки чешутся спросить у нее, язык чешется – ты сделала? Покажи.

Д.ЗИЦЕР: Галь, подождите, я дал вам формулировку, которая безопасна и для вас, и для нее. Руки почешите, во-первых, ну, не знаю, чем-нибудь, придумайте, чем. А что касается уроков, не нападайте на нее, наоборот, вот в предыдущем разговоре, а скажите – котик, я готова тебе помочь, честное слово.

Ведь, почему наши дети боятся попросить помощи, вы же понимаете? Потому что они боятся, что они, с одной стороны, родителей разочаровывают в этот момент – а, ты не можешь сделать сам. А, с другой стороны, они боятся, что родители не смогут быть уравновешенными и в этой ситуации скажут, не дай, бог – ну, что же ты понять-то ничего не можешь. Если вы исключите первое и второе…

ГАЛИНА: Я могу такое ляпнуть, да, если честно.

Д.ЗИЦЕР: Можете, можете. Вы живая, ничего не поделаешь.

ГАЛИНА: Эмоционально очень, да.

Д.ЗИЦЕР: Действуйте, Галина, действуйте. Пусть у нее будет месседж, вот это сообщение личное о том, что вы на ее стороне, и вы будете проверять. Посмотрим через месяц, посмотрим через два.

ГАЛИНА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: А, может, перехочется, а, может, школу найдем другую. Держитесь, давайте, будет интересно.

ГАЛИНА: Спасибо. А можно малюсенький вопрос еще?

Д.ЗИЦЕР: Пока, удачи вам. Книжку ждите.

ГАЛИНА: А, ладно, хорошо. Спасибо, Дима. Спасибо, до свидания.

Д.ЗИЦЕР: Пока. Лилия из Симферополя, здравствуйте.

ЛИЛИЯ: Добрый вечер, Вадим.

Д.ЗИЦЕР: Я слушаю вас. А, официально, Вадим, давайте.

ЛИЛИЯ: Безумно рада, что возобновились ваши эфиры. Правда, очень ждали вас летом. Слушаю предыдущий разговор, проблема примерно такая же, только у меня сын. Сыну 13 лет. Проблема в том, что с момента, как у нас начался карантин, он основательно подсел на гаджеты. Ну, ладно, бросил, занимался шахматами, бросил, не настаиваю.

Все бы ничего, но проблема в том, что у него резко ухудшилось зрение. Настолько ухудшилось, что мы ходили к офтальмологу, и ему прописали зрение плюс приобретенный астигматизм. Врач сказала, и он как бы это слышал, что максимум 15 минут в день на большом экране, то есть гаджетов. Ну, хватило на первые два дня, и вот сейчас я его не могу вытащить с телефонов, с планшетов, с ноутбука.

Д.ЗИЦЕР: Сколько сыну-то?

ЛИЛИЯ: 13, исполнилось вот 13 лет.

Д.ЗИЦЕР: Тот же возраст.

ЛИЛИЯ: Тот же возраст, да, я вот тоже слушала. И я не знаю, как его оттуда вытащить, потому что у меня ощущение, вот как бывают наркоманы, когда я говорю – давай вот мы на ночь, ну, пыталась проговаривать, благо я вас слушаю давно, и как бы договариваться – давай вот мы в 10 часов вечера мы выключаем роутер. И вот буквально в воскресенье вечером несколько дней назад время 10, пол-одиннадцатого, я говорю, ну, мы обговаривали, давай ты там отписывайся кому тебе нужно, я иду выключать роутер. То есть я хочу спать, завтра понедельник, тебе в школу, мне на работу.

Д.ЗИЦЕР: Да, понятно.

ЛИЛИЯ: Выключила роутер. Здесь началась вот, наверное…

Д.ЗИЦЕР: И скандал страшный.

ЛИЛИЯ: Не скандал. Он просто подскочил и начал швырять вещи, начал вот все прямо настолько…

Д.ЗИЦЕР: Да как же не скандал, именно скандал. Значит, послушайте, у меня один только вопрос перед тем, как я дам вам совет, хотя совет уже готов. Он сам осознает это, как проблему?

ЛИЛИЯ: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Не осознает. Значит, смотрите, мы с вами делаем следующее. Во-первых, Лилия, то, что вы описываете, действительно, похоже на зависимость. Не пугайтесь, ничего страшного в этом нет, не пугайтесь, честно. Действительно, похоже на зависимость.

ЛИЛИЯ: Нет, я помочь хочу ему.

Д.ЗИЦЕР: Откуда я знаю? Я знаю вот, откуда, я знаю из вашего примера про швырять вещи. Потому что, вот, если швырять вещи, вы употребили слово «ломка», ну, конечно, это не наркомания, но явление, в общем, так или иначе, напоминающее в чем-то ее.

Значит, первое, что нам нужно сделать. Нам нужно сделать так, чтобы он осознал эту проблему. Сделать так, чтобы он осознал эту проблему можно только одним способом – разговаривая с ним, на самом деле, тихо, спокойно, анализируя ситуацию и показывая ему, возможно, помогая ему понять, что у него может не хватать силы воли, для того чтобы от этих гаджетов отказаться. Понимаете? Вот в этом и есть зависимость, на самом деле, если это так.

Значит, после этого, после того, как мы это пройдем и поймем, нет, есть еще один пункт, который я должен вам сказать. Что не успеем, сделаем после новостей, во-первых, не волнуйтесь. Еще один пункт следующий… А, нет, вот уже сделаем, ждите, извините, пожалуйста, радиослушатели, слушаем новости.

Напоминаю, на линии у нас Лилия из Симферополя, и мы разговариваем об уроках и о 13-летних детях, между прочим, второй разговор за сегодня. Лилия, вы с нами, правда?

ЛИЛИЯ: Да, я слушаю вас.

Д.ЗИЦЕР: Значит, то, что мы успели сказать перед выпуском новостей, что хорошо бы нам выйти в осознанность. То есть хорошо бы он осознал с вашей помощью, что тут есть кое-какая проблемка. Я надеюсь, вы понимаете, что, когда я говорю «с вашей помощью», я не имею в виду, что вы скажете ему – ну, как ты не понимаешь, тут же проблема есть сумасшедшая. Правда, вы это понимаете?

ЛИЛИЯ: Да, вот я думаю, и вот хотела спросить, ну, хотела попросить помощи, в каком формате, ну, я понимаю, что вы говорите, учите, что это отдельно от ситуации, то есть надо его просто, ну, пойти, прогуляться где-то, чтобы это было не дома. А в каком направлении просто это озвучивать?

Д.ЗИЦЕР: А в таком направлении, что вы его спросите просто – а что не получается? Вот пусть он попробует описать. Ну, вот, например, вы описали случай вчерашний, когда он прямо начал швыряться вещами и так далее. И вы ему скажете – слушай, дружище, я тебя никогда таким не видела, а ты можешь сказать, что происходило-то? И пусть он вам опишет. Он скажет – я разозлился.

ЛИЛИЯ: Вы знаете, я у него спросила.

Д.ЗИЦЕР: Давайте, расскажите.

ЛИЛИЯ: Я у него спросила, говорю – а почему ты так сильно разозлился? Ну, то есть, да, я пришла на следующий день с работы, как ни в чем не бывало, сделал вид, что не было конфликта, что ничего не было, и так на нормальном таком тоне спрашиваю – а что вот вчера такого было, почему ты стал все это швырять? А он мне говорит – а я не помню. И я не могу понять, просто это врет?

Д.ЗИЦЕР: Нет, он не врет. Вероятнее всего, действительно, он находился, вы не поверите, в состоянии аффекта, вот так, вот такая вот история. Ну, может, и есть маленький шанс, что, может, и привирает, просто не хочет возвращаться в этот разговор. Но, вероятнее всего, нет. И тогда опишите ему и расскажите ему только правду, что и как было. А дальше поговорите с ним, как ему кажется, от чего это происходит, вот как у него это, как это сложилось, как он туда зашел и так далее. Он точно умный мальчик, и он это осознает.

Теперь, если он это осознает, мы можем с этим что-то сделать. Что мы можем с этим сделать? Вы не поверите – обратиться к детскому психотерапевту. Я надеюсь, вы не пугаетесь словосочетания «психотерапевт», правда?

ЛИЛИЯ: Нет, не пугаюсь, просто надо найти хорошего психотерапевта.

Д.ЗИЦЕР: Тут я не могу вам помочь, не знаю, к сожалению. Но смотрите, это очень-очень легкая проблемка, правда, в ней вообще нет ничего страшного. Тем более что она такая распространенная и так далее, надо узнать по знакомым. Да, психотерапевты, они для того и существуют, чтобы помогать нам выйти из таких ловушечек, мини-ловушечек. Смело, не бойтесь, не волнуйтесь на эту тему, ему может понадобиться минимальная помощь, просто ему поможет человек. Потому что, действительно, он, похоже, на входе вот в эту самую зависимость или уже даже подальше, чем на входе.

Теперь одну вещь только я должен сказать очень-очень важную, потому что вы сказали там про испорченное зрение и про то, что врачи сказали 15 минут в день, но вы спокойно к этому отнеситесь, ладно? И разделите это на 15. Я не врач, я не окулист. Но при этом врач же не сказал в этот момент, что ему читать тоже нужно 15 минут в день, правда?

ЛИЛИЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: И уроки делать 22 минуты в день. Не сказал. Значит, теперь смотрите, ну, залезьте во всякие исследования, есть много интересных исследований про современные гаджеты и про уровень экрана, и так далее. Теперь, дорогая Лилия и дорогие все радиослушатели, я далек от того, чтобы сказать – ребята, пусть наши дети с утра до вечера сидят в гаджетах. Я далек, и я это не скажу никогда. Но при этом спокойно, спокойно.

Понятное дело, что зрение у человека напрягается от чтения не меньше. При том, что я, как училка литературы обеими руками за то, чтобы они читали с утра до вечера, честное слово. Поэтому спокойненько, вы на эту тему не преувеличивайте, вот не преувеличивайте. С вами говорит человек, который, я не знаю, от этого ли я испортил зрение когда-то, но испортил не страшно, к счастью, но я вот читал, действительно, в возрасте, не знаю, 10-11 лет я читал запоем, так получилось, и иногда в темноте даже, знаете, с фонариком, вот это прямо про меня.

ЛИЛИЯ: С фонариком под одеялом.

Д.ЗИЦЕР: Да, было, было. Ну, у меня такая близорукость теперь. Между нами девочками я должен вам сказать, я не знаю, может быть, она была бы и так. Спокойно, не пугайте его тем, что, если ты будешь сидеть в гаджете, ты ослепнешь и так далее. Это только хуже сделает, правда. Ладно?

ЛИЛИЯ: Я не пугаю, я просто переживаю о том, что у него сейчас гаджеты, как бы они заменяют все остальное. И такого, что сложно вывести на улицу даже лишний раз.

Д.ЗИЦЕР: Лилия, это другая тема. Теперь смотрите, он оказался в зависимости от гаджетов, так или иначе. Есть смежная тема, не сможем на нее сейчас разговаривать, надо нам идти дальше в программе. Смежная тема – это ради чего отвлекаться от гаджетов, смежная тема, на самом деле, может, у него не так все радостно в школе, как хотелось бы ему и вам и, может быть, не очень его это увлекает. Но это параллельные вещи.

Сейчас нужно действительно пройти этой тропиночкой – осознание, помогли, психотерапевт, отключились немножко. А дальше звоните еще раз, на самом деле, я искренне сейчас говорю, побеседуем еще раз о том, как создать интерес параллельный гаджету. Это такая другая история и другая наука. Но сейчас рано, сейчас мы не про это.

ЛИЛИЯ: Спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Желаю вам удачи, пока. Все будет хорошо, не волнуйтесь.

Ольга из Орла на линии у нас. Ольга, здравствуйте.

ОЛЬГА: Здравствуйте. У меня такая ситуация. Ребенок 3 и 10 ему. И у нас недавно, полтора месяца назад появилось заикание. Но больше вот ставят неврологи запинка. Но, тем не менее, как бы я, у нас город маленький, и со специалистами у нас очень-очень все печально. Уже два невролога, семь логопедов, уже специализированный детский сад, в который мы не попали в этом году. Все, кто нам может помочь, в таких государственных учреждениях нет места. В платных, я уже обзвонила, все от нас отказываются логопеды, услышав слово «заикание», якобы они боятся, ну, еще хуже сделать ребенку.

Д.ЗИЦЕР: Почему?

ОЛЬГА: Ну, потому что еще такой момент, он очень ко мне привязан, очень сильно, он очень тревожный, очень такой, он не пойдет на занятия один с воспитателем.

Д.ЗИЦЕР: Не пойдет, конечно. В этом возрасте вы с ним пойдете, конечно, не пойдет, он и не должен ходить один.

ОЛЬГА: Да. Но проблема такая, что в связи с этими коронавирусами, допустим, рекомендуется хор. Я его записала. На территорию школы заходить нельзя, не разрешают. И тут скандалы, интриги, расследования. С директором вот я вроде как более-менее договорилась, и то только проводить его, там нельзя мне находиться даже у дверей, а проводить и забрать его можно. Только все через директора.

Д.ЗИЦЕР: Оль, есть несколько вопросов. Давайте я вас поспрашиваю чуть-чуть, давайте?

ОЛЬГА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Значит, вопрос первый, он очевидный и это вопрос, я, понятное дело, что не врач вовсе и не невролог, в частности, тем не менее, но дома-то все хорошо, все спокойно?

ОЛЬГА: Да, дома хорошо. Когда я есть, все прекрасно.

Д.ЗИЦЕР: Нет, я не про это. Я про всех остальных взрослых.

ОЛЬГА: А, да, дома у нас обстановка прекрасная. Мы ходим в детский сад.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, обстановка всегда была прекрасная, дома взрослые друг с другом не ругаются, скандалов у нас нет, все у нас хорошо, да?

ОЛЬГА: Да. Проблема в отрыве от меня. Вот мы как раз в этот период начали ходить в детский сад. Вот как раз с коронавирусом две недели отходили, это был стресс. И у него еще есть другие там проблемы по дефекту речи, и мы начали ходить к логопеду. И как раз вот это там…

Д.ЗИЦЕР: Оль, подождите, есть еще один вопрос. Еще один вопрос такой – а дома он не заикается, вы хотите сказать?

ОЛЬГА: Заикается. Конечно, заикается.

Д.ЗИЦЕР: Дома заикается.

ОЛЬГА: Да, ну, больше это похоже на запинку, он как бы запинается. Повторяет последние…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, хорошо, запинается. Теперь, правильно ли я вас понял, сейчас важно, чтобы я вас понял правильно, правильно ли я понял, что это связано с походом в детский сад? Или нет? Или это произошло до этого?

ОЛЬГА: Ну, я думаю, что это повлияло, конечно, общая атмосфера. Я не могу сказать вот после как раз этой ситуации он начал заикаться. Просто какая-то, мне кажется, общая гнетущая атмосфера на него повлияла.

И был один случай, когда мы ходили еще на дополнительные занятия, ну, вечером мы ходим, и я просто отошла, отвлеклась на 15 минут, то есть от дверей, а он захотел меня увидеть. Вышли с преподавателем в коридор, а меня нет. И все, и он – где моя мама, моя мама сегодня не придет, она меня бросила. То есть вот такая у нас проблема.

Д.ЗИЦЕР: Все, ответ готов. Значит, смотрите, я скажу вещи, которые не связаны с врачами, а потом скажу все-таки сходить к врачу, это будет в конце. Значит, вещи, не связанные с врачами. Во-первых, если действительно на него так сильно влияет фон и детский сад, и так далее, ищите другой детский сад. Извините меня.

Я знаю, что это тяжелый совет. Но, если в этом детском саду ему плохо, и если действительно, я угадываю сейчас, потому что вы не подтвердили и не опровергли, не знаю. Но, если, действительно, детский сад спровоцировал, либо вообще это явление, либо усиление этого явления, ну, привет, это никуда не годится. Может, этот детский сад хороший, я не буду его судить и так далее. Но что-то для него является там раздражающим фактором.

ОЛЬГА: Можно я вас перебью?

Д.ЗИЦЕР: Давайте быстро.

ОЛЬГА: Дело в том, что для нас любой детский сад плохой. Даже какие-то супер классные, интересные занятия, где я присутствую, вот мы сегодня ходили на рисование, потому что сейчас в детский сад мы не ходим, я не работаю, я кружусь только возле него, пытаюсь как-то его раскачать, социализировать, чтобы мы не смотрели мультики. И я сидела просто рядом с ним впритык. Даже вот он не отпустил меня выйти из класса на рисовании. То есть я должна быть просто, это неважно вообще, что это, должна быть я и все.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Не будем сейчас анализировать, как это произошло и почему. Но, если это должны быть вы, и это влияет на него успокаивающе, ну, давайте сделаем паузу вот в этом его приобщении к социуму, социализации и так далее. Давайте сделаем паузу небольшую, ну, небольшую, две недели, месяц, вот такого уровня паузу. Ну, давайте, посмотрим, чего происходит.

Если, действительно, это так, ну, выдохните чуть-чуть, остыньте и ему дайте выдохнуть, потому что он тоже, может быть, находится в ситуации, в которой, ну, слушайте, каждый день что-нибудь новенькое, и он сам себе уже не мил, и сам уже понимает, что что-то он делает не так, боже мой, мама, ну, что же такое, что же я такой непутевый у тебя. Это не годится.

Давайте выдохнем. Спокойно, попробуйте никуда не ходить две недели, ничего страшного не произойдет за это время точно. Две недели, я не говорю год. Это первое. Прямо попробуйте и понаблюдайте, насколько это явление, действительно, у вас есть гипотеза, эта гипотеза очень интересная, честно. Но эту гипотезу нужно, либо подтвердить, либо опровергнуть.

Ваша гипотеза звучит следующим образом. Сейчас я обобщу то, что вы сказали. Когда он рядом со мной, он успокаивается. Давайте убедимся в этом. Вот не на уровне одного вечера, а на уровне нескольких дней хотя бы. Если эта гипотеза верная, ничего не поделаешь, здорово, что вы не работаете…

ОЛЬГА: Да, да, все вы правильно поняли. Но дело в том, что две недели эти уже мы прошли. Как бы я его не водила никуда, мы были дома, у него было улучшение. То есть это уже длится полтора месяца. И сейчас мы начали чуть-чуть куда-то ходить, как-то выбираться.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, и начинайте чуть-чуть, и не торопитесь, и не толкайте его слишком сильно. Подождите, он маленький еще, ему 4-х лет нет, он маленький. И сейчас, действительно, если он, по-разному так бывает. Слушайте, вот я вам скажу правду, ну, такая личная история, но я имена не скажу, поэтому это не будет страшным секретом.

Вот к нам в школу, у нас школа для детей от 4-х лет. Вот представьте себе, у нас один мальчик почти полтора года ходил вместе с мамой, почти полтора года. Это сумасшедшее исключение сделали мы. Очаровательная мама, очаровательный мальчик. Мы знаем, что в детстве у него была довольно сильная травма психологическая.

И вот сейчас на наших глазах он отходит. Вот прямо поверьте мне, отходит, и мама все еще бывает, что сидит внизу и так далее, но, тем не менее, он уже существует без нее. Ему нужно это отрегулировать. Я не знаю, что произошло. Нужно отрегулировать. Это первое. И у меня остается полминутки на то, чтобы добавить очень важную вещь.

Оль, надо точно идти к неврологу, точно абсолютно. Теперь, не надо относиться к этому истерично. Съездите в Москву. Вы говорите – город маленький, не могу найти, слушайте, вы не работаете, значит, выберите какой-нибудь денечек, когда вы поедете в Москву к хорошему неврологу посоветоваться, больше ничего, в спокойном, чудесном состоянии. Я желаю вам удачи.

ОЛЬГА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Смотрю я, что-то у нас сообщений сегодня непривычно мало. И тут я понял, что я растяпа и не напомнил вам наши телефоны.

Юлия из Петрозаводска, здравствуйте.

ЮЛИЯ: Здравствуйте, Дима. Очень рада такой возможности задать вам вопрос, который нас волнует, и поблагодарить вас за вашу работу и за все, что вы делаете.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо.

ЮЛИЯ: Такой вопрос. Ко мне пришла дочь, ей 15 лет, 16 ей будет в ноябре, она является ученицей 10-го класса, с таким вопросом – мама, как мне определиться с выбором профессии? То есть, остается два года до окончания школы и, в принципе, мы понимаем, что 10-й класс, он такой менее напряженный, чем 9-й и 11-й.

Д.ЗИЦЕР: Шикарный, спокойный, шикарный 10-й класс, да, это правда.

ЮЛИЯ: Да, это отлично. Но мы бы хотели все-таки сосредоточить свое хотя бы внимание на том направлении, куда ей стоит идти. И она просит у меня совета. Я в свое время как бы сама выбирала профессию, довольно сложно было мне сделать выбор. Только личный пример моих тети с дядей определили выбор, и, в принципе, я об этом не пожалела. Ну, вот подскажите, пожалуйста, как правильно помочь ребенку выбрать направление то, по которому она сможет дальше идти, работать, получать от этого удовольствие, приносить пользу?

Д.ЗИЦЕР: А мне кажется вот так. Мне кажется, что, во-первых, нужно успокоить ее и себя. То есть сказать ей и себе приблизительное следующее – деточка, спокойно, у нас есть время. Это очень важно, я искренне сейчас говорю, очень важно помнить, что у нас есть время. Вот тут есть, понимаете, дайте я немножко поумничаю чуть-чуть, самую малость, поговорю просто.

ЮЛИЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Вот смотрите, поколение наших родителей и, тем более, поколение наших бабушек и дедушек жили иначе. И, собственно говоря, кто же из нас бросит в них камень. Но у них профессия, действительно, являлась штукой определяющей. Очень часто, вы вспомните, наши бабушки и дедушки иногда говорили «у меня одна запись в трудовой книжке», и гордились этим. И понятно, почему это было так.

ЮЛИЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Сегодня, как мы с вами понимаем, время устроено совсем иначе. Сегодня я уверен, что у вас, у меня точно, уверен, что и у вас, и вообще у всех радиослушателей есть много знакомых, которые меняли профессию, которые меняли работу и меняли в лучшую сторону. То есть мир изменился, мир стал намного гибче, намного более гибким.

Значит, при этом надо сказать, что школа меняется чуть медленнее, чем меняется мир. И поэтому в школе, я сейчас не о школе вашей девочки, но, в принципе, и поэтому в школе бывает такая немножко истерия, когда в 14 лет человек не знает, кем он хочет быть, и в этот момент надо ставить крест на его судьбе, карьере и так далее. Полная чепуха.

Сегодняшние дети в 14 лет, безусловно, могут позволить себе смотреть вокруг и заниматься, вообще-то, намного более интересными делами, которыми и положено заниматься в 14 и 15 лет, чем немедленный выбор профессии. Значит, это, с одной стороны. Это прямо важно, мне кажется, расслабить ее и расслабиться самой. С одной стороны.

С другой стороны, вы сказали совершенно замечательно, что профессия это что-то, от чего мы должны получать удовольствие. Это здорово, что вы это сказали, потому что это бывает не часто, как мы с вами знаем. Очень часто, что нам говорят? Нам говорят – слушайте, профессия это на всю жизнь, и надо, так сказать, деньги зарабатывать, и надо думать своей головой, и, вообще, иди в единственный инженерно-экономический университет, который есть в городе, и будешь там учиться. Профессия это что-то, от чего надо получать удовольствие.

Следовательно, надо вместе с вашей дочкой садиться или не садиться, а ходить, и понимать вместе, от чего она получает удовольствие. Вот смотрите, я сейчас вообще не про предметы в школе. Что она любит делать? И тут может оказаться неожиданно для всех, что она вдруг скажет – мама, ты знаешь, я вдруг поняла, что больше всего на свете я люблю придумывать костюмы для кукол. Вот я когда-то это делала, а сейчас я прямо, раз, и у меня из-под руки выходят, ну, какие-то рисунки потрясающие, я никогда об этом не думала.

Или вдруг она скажет – мам, ты знаешь, что меня больше всего на свете интересуют маленькие всякие детальки, я собираю куколок, домики и, не знаю, что. И, может быть, слушай, меня тянет, на самом деле, в это, и мы придем к схемам, я не знаю, например.

Или она скажет – больше всего на свете я люблю играть в компьютерные игры. Мне кажется, что это не про вашу дочь, но, тем не менее. И тогда мы пойдем в сторону компьютера. Или она скажет, вообще, какие-то неожиданные штуки. Или она скажет – я люблю писать, я люблю читать, я люблю рисовать, я люблю общаться с людьми больше всего на свете. И тогда мы пойдем в сторону социологии, я не знаю, психологии, педагогики и так далее.

ЮЛИЯ: Да, скорей, последнее, мне так кажется, да, последнее.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот. То есть разговаривать с ней, мне кажется, нужно не о профессии будущей, а о том, что она любит. И этот вопрос, ну, часто для наших детей звучит, как неожиданный, ну, так помогите, сделайте это вместе с ней. Как сделать, я вам расскажу, все равно не успею еще одного слушателя взять до новостей, расскажу. Берете бумажечку, берете ручечку, я как-то это рассказывал, и пишете на пару список того, чем вы любите заниматься больше всего на свете. Она свой, вы свой.

Причем этот список должен быть устроен следующим образом. Вот не то, что я люблю делать, когда меня развлекают, телевизор смотреть, например, не годится. Что я изнутри люблю делать больше всего на свете. Вот меня хлебом не корми, дай, я не знаю, на фортепиано поиграть. Меня хлебом не корми, дай подумать над чьей-нибудь проблемой, и так далее. У вас окажется список. Постарайтесь сделать так, чтобы списочек был примерно из десяти пунктов.

Вот прям, это сложно, я сразу вас предупреждаю, это сложно. Тем не менее, действуйте. И там будут самые неожиданные для вас даже вещи после того, как вы запретите себе вписывать туда телевизор, кино, я не знаю, театр и так далее. Там может появиться – я больше всего люблю печь пироги, там может появиться – я больше всего люблю петь под душем, там может появиться – я больше всего люблю копаться в машинном моторе и так далее, много-много всего.

А дальше вам останется только из этого выбрать главное. Вот, собственно, и все. Посмотреть материнским взглядом вместе с дочерью, пусть она посмотрит ваш списочек, вы – ее, и так далее, и выбрать. Вот вы говорите, вам кажется, что она больше всего любит общаться. Может быть такое. Но тогда…

ЮЛИЯ: Да, вплоть до того, что даже…

Д.ЗИЦЕР: Ну, так ура, у нас победа тогда. Потому что у нас только что список профессий сократился на 563, и у нас, действительно, остались там вещи, предусматривающие человеческое общение. Все, пока. Мы заканчиваем, вам есть, чем заняться сегодня вечером. Дорогие друзья, после новостей мы продолжаем.

Незаслуженно забросил я сообщения сегодня. Вот давайте я с сообщения и начну, тонкого сообщения. И мама пишет – у меня очень тонкий вопрос.

«Дочь Ева, 12 лет. Заметила, что на заставке телефона фото двух девочек. Спросила у нее, кто это, она сказала, что подписана на их страничку в Instagram. Я нашла их через подписки дочери. Две девушки, отношения в видео на грани любовных. Я сказала дочке, что посмотрела видео с ними, и они мне очень понравились. Отметила, что, действительно, видео смешные и интересные.

Прошло две недели, и дочь подошла ко мне с разговором. Говорит, что ей не нравятся мальчики, а нравятся девочки. У меня вопрос – как правильно с ребенком поговорить на эту тему? Может, я рано переживаю, ведь ей всего 12 лет. Понимаю, что запретом гаджетов и лишением интернета вопрос не решить. Очень ценю наши доверительные отношения и то, что она сама подошла ко мне и заговорила об этом. Дима, ответьте, пожалуйста. Я могу прослушать только в подкастах», – пишет мама, и поэтому просит озвучить этот вопрос в эфире с благодарностью.

Значит, не знаю, к сожалению, как вас зовут, поэтому буду говорить безлично, уж простите меня. Во-первых, я вас поздравляю. Поздравляю я вас с тем, что ваша дочь действительно настолько вам доверяет. Настолько доверяет, что готова говорить о личных переживаниях, о вещах интимных, о вещах, о которых не принято говорить.

Во-вторых, я хочу поздравить вас с тем, что ваша реакция первая на ее обращение была, на мой взгляд, абсолютно верной. Потому что, знаете, в эти моменты мы, родители, довольно часто даем сбой. Ну, например, что-то нас испугало или взволновало, и мы ответили так, что человек второй раз не готов подойти. А дочь ваша подошла второй раз. Это значит, что ваша первая реакция была просто, ну, не знаю, на «пятерку» не люблю оценивать, но отличная, правильная и так далее.

Теперь давайте по сути. Мне кажется, что разговаривать вам особо ни о чем не нужно, вот как ни странно, ни о чем не нужно. Я вижу, что вы волнуетесь, но я хочу вам сказать, что волноваться не стоит. Вот, почему. Человеку 12 лет, 12, 13, 14, человек осознает, как устроены отношения, как устроен мир, как устроен он сам или она сама в вашем случае.

Попробуйте отвечать дочери ровно на те вопросы, которые она задает, если она задает вопросы. Она, вероятнее всего, вот не знаю, непонятно по вашему письму, был у нее вопрос или нет, но очевидная одна вещь понятна из этого письма, что она подошла к вам за поддержкой. Вот, мам, у меня есть такие какие-то особые ощущения. Мам, я нормальная? Мам, ты меня, я не знаю, осуждаешь? Я по-прежнему твоя любимая дочь?

Я сейчас вообще не говорю о том, так сказать, есть у нее какие-то наклонности такие или сякие, мне кажется, это вообще не важно, абсолютно не важно. И мне кажется, что в этот момент, если вы сможете и на будущее послать ей вот это сообщение – доченька моя дорогая, ну, конечно, ты самая лучшая, ну, конечно, ты самая замечательная, и это очень-очень здорово, что у тебя есть самые-самые разные переживания. Если ты готова со мной их обсуждать, а она готова, я буду обсуждать. Мы будем вместе с тобой отвечать на какие-то вопросы, мы будем вместе с тобой искать какие-то ответы, мы будем с тобой, я не знаю, обсуждать отношения каких-то девочек и мальчиков и говорить о том, что ты про это думаешь, и что я про это думаю. Вот, честное слово, я думаю, что это самое-самое главное.

Теперь, поскольку мы с вами не разговариваем, а я разговариваю сейчас, представляя, как вы будете слушать это в подкасте, я, к сожалению, не знаю, ответил ли я на ваш вопрос. Мне кажется, в общем, что да. Итак, еще раз, залог – это покой, спокойствие, в смысле, поддержка и понимание. Она, вот честное слово я вам даю, не сказала вам ничего особенного и ничего страшного, и даже ничего необычного не сказала. Она, будучи 12-летней девочкой, настолько доверяет маме, что с мамой делится своими чувствами, сомнениями, не желаниями, я хотел сказать желаниями, нет, не желаниями, а своим интересом, тем, что ей кажется любопытным, тем, что ей кажется странным, и так далее. Просто поддерживайте.

Если я не ответил на ваш вопрос, сразу я скажу вам, я прочел, что вы можете слушать это только в подкасте, но, может быть, в какой-то момент вы сможете мне позвонить и задать вопрос более конкретно. Я даю вам честное слово, если я не ответил сейчас, я отвечу потом. Замечательная дочь у вас, замечательная вы и замечательные у вас отношения, это здорово.

Мы пойдем дальше. Константин из Барнаула на линии у нас. Здравствуйте, Константин.

КОНСТАНТИН: Добрый вечер, Дима. Такая, не знаю, нам кажется немножко непростая ситуация, ну, для вас, может быть, простая.

Д.ЗИЦЕР: А не знаю, послушаем.

КОНСТАНТИН: Две дочки, 5 и 3 года, то есть практически погодки. Старшая все готова отдать, младшенькая страшенный собственник, то есть прямо все, что даже ей не нужно было минуту назад, как только старшая берет какую-то игрушку, не знаю, любимую, которая младшенькой не была нужна, все, это мое, со страшной истерикой и чуть ли, не знаю, силой забрать, отобрать. Хотя при том, что где-то, если они в коллективе, хорошо коммуницируют с другими детьми, и друзья, соседи, где-то, если, не дай, бог, какую-то из них обижают, то они друг за друга горой. То есть и младшая за старшую несется, и старшая за младшую несется как-то выручать. Но как вот это изжить, собственность какую-то…

Д.ЗИЦЕР: Собственничество.

КОНСТАНТИН: Да, да, что это все мое.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, Константин, секунду, сейчас мы разберемся. А скажите мне, пожалуйста, я правильно услышал, что старшей 5, а младшей 3?

КОНСТАНТИН: Да, да, правильно.

Д.ЗИЦЕР: Младшей 3. А младшей ровно 3 или примерно 3?

КОНСТАНТИН: Нет, у них разница 2 года и неделя, весенние они у нас. То есть там 5,5 и 3,5 получается.

Д.ЗИЦЕР: Ровно 3. Я понял. Следующий вопрос. А вот вы говорите, что с истерикой и так далее. А откуда истерики берутся? Старшая не отдает или вы к младшей пристаете?

КОНСТАНТИН: Нет, старшая, наоборот, она готова все с себя снять, отдать.

Д.ЗИЦЕР: Отдает.

КОНСТАНТИН: Да мне эта игрушка не нужна.

Д.ЗИЦЕР: А истерики откуда?

КОНСТАНТИН: Ну, как бы раньше объяснить, что нельзя так себя вести и надо делиться, она сестра.

Д.ЗИЦЕР: Нет. Слушайте, вот я скажу вам не популярную вещь, ну, не знаю, а вы меня обязательно спросите, если непонятно или поспорьте, если вы не согласны. А я бы, честное слово, оставил в покое обеих. Почему? Вот я скажу, по какой логике я рассуждаю.

Логика довольно проста. Вот смотрите, мы ведь с вами, как взрослые видим, что это ситуация, в которой обеим комфортно, во-первых, если я верно вас услышал, конечно. Старшей комфортно, что младшая обращает на нее внимание таким странным образом, но обращает на нее внимание именно так. Она взяла игрушку, она тут же обезьянничает и говорит «мне нужна эта игрушка». Старшей с этим нормально. Ну, и чего мы лезем тогда?

У младшей в этот момент это вызывает, если вы влезаете, вызывает истерику, вы говорите, ну, во всяком случае, вызывает сильное расстройство. Я уверен, что старшей это тоже не добавляет хорошего настроения, как вы понимаете, если любимая сестричка начинает кричать, а мама с папой тоже сердятся. Ну, так отстаньте.

Теперь я заранее скажу, что вас может напугать, и заранее отвечу на ваш возможный испуг. Вы мне можете сказать – Дима, ну, подожди, но она же будет собственницей, тогда и будет всегда у всех все отбирать? Нет, она не будет собственницей. А неслучайно спросил, сколько ей лет, и вы сказали, что ей ровно 3 года. Значит, мы имеем дело с нашим любимым кризисом трехлетия.

А кризис трехлетия устроен таким образом – это, очередной раз напоминаю, когда дети не первый, к слову сказать, раз и не последний раз, тем не менее, они пересматривают какие-то собственные установки. Они выстраивают отношения с миром самостоятельно. И ваша дочь трехлетняя выстраивает отношения с миром сейчас таким образом.

И ваша старшая дочь сейчас готова с младшей взаимодействовать таким образом. Ну, и что? Это может измениться. И младшая может измениться через два месяца или через полгода, глядя на старшую, которая у вас, так сказать, судя по вашим словам, последнюю рубаху снимет.

Почему еще я бы не волновался особо? Потому что вы говорите, что это происходит только между ними, в обществе происходит не так. Это не то, что ваша младшая, так сказать, я не знаю, бандитка, понимаете, как в «Снежной королеве» и всех побила, у всех все отняла и так далее. Нет. Ну, так, а чего вы волнуетесь-то?

КОНСТАНТИН: Ну, здесь вот кратенькое прямо, так скажем, уточнение, что в обществе совсем незнакомых детей где-то на площадке или отдаленно знакомых, они вроде как, ну, так, как я говорю. А есть еще у нас ситуация, что бабушки, когда мы оставляем днем, привозят сестры, наши сестры других детей, с которыми они постоянно коммуницируют, и там ситуация повторяется.

То есть те, с кем они постоянно вместе в контакте, то есть выходят вместе на площадку, у каждого свой велосипед или свой самокат, и маленькая может закатить истерику, что вот они выехали одна на синем велосипеде, а маленькая наша на красном, и тоже ей понадобился синий. И вот, не дай, бог, на синем кто-то поехал, а это все мое, и самокат, и все.

Д.ЗИЦЕР: И что? Но это тот случай, Константин, ну, подождите, это тот случай как раз, я очень не люблю фразу, которую я сейчас скажу. Но я ее скажу и объясню, и почему не люблю, и почему скажу. Они сами разберутся. Почему я не люблю эту фразу? Потому что очень часто взрослые говорят «они сами разберутся», когда там уже насилие процветает. И поэтому эта фраза отмазка такая, я не люблю ее.

Почему я в данном случае ее произношу? Потому что, смотрите, ваша младшая дочь не в опасности, ее никто не обижает, речь не идет, к счастью, о том, что другие дети под угрозой и, действительно, опять-таки она бандитка из «Снежной королевы». Отлично, она социализируется, она изучает, как, на самом деле, устроены отношения. И, конечно, появится кто-то из детей, кто скажет ей – нет, кричи, сколько хочешь, а я буду ездить на своем велосипеде, например. И старшая, ваша мудрая дочь скажет ей – деточка, ну, так вот не поступают, слушай, если мы не хотим плакать, например. Вот и все.

А бабушку, если она это наблюдает и нервничает, успокойте просто каким-нибудь образом. Спокойно, давайте мы начнем с того, что мы будем на стороне вашей младшенькой, а не чужих детей, это важно. Она социализируется, социализируется сложно, социализируется, как любой человек в 3 года. Ну, и что? Ну, вот проверьте меня, насколько я ответил и насколько это не вызывает сумасшедшего сопротивления.

КОНСТАНТИН: Успокоили, по крайней мере.

Д.ЗИЦЕР: Константин, речь не идет о том, что она будет жадина-говядина. Речь об этом не идет, успокойтесь на эту тему, пожалуйста. До трех лет, в принципе, ребенку очень трудно понять, что такое мое, что такое чужое, в принципе, очень трудно. А после трех лет он начинает, или вокруг трех лет он начинает это понимать, потихонечку это выучивает. Рядом с ней есть такая чудесная любящая сестренка. Ну, и отлично.

Если понадобится ваша помощь, вы это увидите. И помощь ваша будет не в том, чтобы сказать ей – хорошие девочки так не поступают, потому что это полная чепуха. А помощь нужна в том, чтобы, если она расстроится и придет к вам, и скажет – папа Костя, а почему это другие девочки со мной не играют? Например, если такое произойдет, папа Костя скажет – слушай, ну, давай попробуем понять, может, ты что-то делаешь не так, может, они что-то делают не так. И все. Но об этом речи нет, другие девочки с ней играют, я вас с этим поздравляю. Это все.

КОНСТАНТИН: Ну, все, спасибо, успокоили.

Д.ЗИЦЕР: Прощаемся?

КОНСТАНТИН: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. Пока, удачи. Не волнуйтесь, не приставайте. Всего вам доброго, до свидания.

На линии у нас Денис из Воронежа, добрый вечер. Денис? А нет у нас никакого Дениса из Воронежа. Ну, и ладно. А у меня, знаете, сколько сообщений чудесных. Ну, вот, например, сообщение коротенькое. «А как долго длится кризис трех лет?»

Ребят, нет никаких специальных норм и специальных правил. Во-первых, он называется кризис трех лет, как вы понимаете, он может начаться и в 2,5, а может начаться в 3,2. Но длится, пока не закончится, кризис это наша жизнь. Еще раз, он состоит в том, что я из состояния, когда «весь мир это и есть я», перехожу в состояние «я отдельно, мир отдельно». Наблюдайте, получайте удовольствие, сколько длится – все ваше.

Давайте еще одно сообщение я прочту из Санкт-Петербурга. «Здравствуйте. Сын, 2-й класс, 7 лет. Несколько раз рассказывал, что учительница говорит ему, что отправит его в 1-й класс. Со слов сына. Это связано с тем, что он что-то там не успел дописать или не успел подготовиться к уроку. Я ребенку объясняю, что, наверное, таким образом, учитель хочет мотивировать его к тому, чтобы он быстрее выполнял задания или успевал подготовиться к уроку. Но сама собираюсь пойти к учительнице». И правильно, скажу я от себя. «И поговорить с ней. Она достаточно пожилая, ей за 60, старой закалки, очень авторитарная и громогласная. Как с ней правильно построить разговор, чтобы моему ребенку не стало хуже?»

Значит, смотрите, я осторожненько скажу, Ирина, сейчас, что я думаю про это. Во-первых, вот последняя ваша строчка – «она старой закалки, авторитарная, громогласная». Слушайте, если вам кажется, что вашему сыну с ней плохо, не надо у нее учиться. Ой, как это? Да вот так, не надо у нее учиться. Есть параллельный класс, например. Я не говорю, что надо убежать в другую школу. Нет ни одной причины, если я верно понимаю, что вы пишете, громогласная – это значит, что она позволяет себе повышать голос, категорически не надо у нее учиться.

Теперь, если я ошибаюсь, и, если, на самом деле, вы имели ввиду что-то другое, а просто, что у нее такой радиофонический, хорошо поставленный голос, и дело только в том, что она использует такой аргумент, мне кажется, что нужно прийти к ней и сказать, что вы категорически не согласны на манипуляции с собственным ребенком. Теперь, не обязательно говорить это таким твердым, жестким тоном, как я говорю это сейчас, но, поверьте мне, это должно, пусть мягко, но прозвучать однозначно.

Она скажет вам, вы совершенно правы, что таким образом она хочет его мотивировать. А вы ей скажите, что вы не согласны, чтобы она его так мотивировала. Почему? Потому что ребенка это огорчает. Это не приводит к улучшению, я не знаю, его успеваемости, правда же, судя по тому, что вы пишете. Это ошибочное педагогическое действие. Унижение не может улучшить, вот просто не может. Она его унижает, она его огорчает, она его расстраивает, она его пугает. И вы с этим не согласны, вот так и сказать, такими словами прямо и сказать.

И, если, забегая вперед, она вдруг скажет, не знаю, я считаю, что этот педагогический метод правильный, вы скажете – а мы считаем, что он неправильный, и мы не хотели бы переводить это совсем-совсем в категорию конфликта, вовсе нет. Но мы вас очень-очень просим, пожалуйста, этого не делайте. Слушайте, если этого не хватит вдруг, то смотрите предыдущий пункт.

Мне кажется, что вам нужно не победить в этой ситуации, нужно быть не правыми, а умными, то, что называется. Вам нужно не победить, вам нужно сделать так, чтобы вашему замечательному 7-летнему мальчику во 2-м классе было комфортно и хорошо, и чтобы она не испортила ему ближайшие десять лет. Поэтому выбирайте хорошо учителей и выбирайте хорошо классы. Желаю вам удачи.

Денис вернулся у нас. Денис на связи, здравствуйте.

ДЕНИС: Да, Дима, добрый вечер, рад вас слышать.

Д.ЗИЦЕР: И я вас тоже.

ДЕНИС: Дима, вот такой вопрос. Есть сын, 5 лет, с бывшей женой живем отдельно. Он живет, получается, с мамой и с бабушкой. Проблема в том, что, когда я с ним вижусь и провожу с ним время, после расставания вечером для него это крайне болезненная история. То есть он прямо плачет, рыдает.

Д.ЗИЦЕР: Расставание с вами, да?

ДЕНИС: Да, прямо драма-драма. Я для него, я, естественно, ну, я с ним вижусь примерно 3-4 раза в неделю, на выходных подольше, по полдня, а в будние дни, ну, вечером с 6 до 9, до 10 вечера. И, честно говоря, разные уже варианты пробовал, чтобы это как-то смягчить, этот момент, чтобы он так сильно не расстраивался. И говорил ему, что мы завтра с тобой увидимся или, например, послезавтра. И, если хочешь, давай мы завтра с тобой по видеосвязи поговорим, я тебе позвоню, ты всегда можешь мне позвонить, чтобы он был уверен, что я никуда…

Д.ЗИЦЕР: Что вы есть, да, я понимаю.

ДЕНИС: Да, что я есть, что он никуда не денется. Ну, вот на протяжении уже, наверное, 2-3 недель, не знаю, может быть, даже месяца каждый раз вот этот момент, когда мы расходимся, вот он такой тяжелый и для него, и для меня. И соответственно омрачает все то хорошее, что, когда мы вместе.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. А скажите мне, пожалуйста, у нас просто немного времени остается до новостей, скажите мне, пожалуйста, а вы с вашей бывшей женой обсуждали это?

ДЕНИС: Да, обсуждали. Но какого-то такого лайфхака не нашли, какой-то универсальной формулировки, как это можно…

Д.ЗИЦЕР: А она готова? Она готова сотрудничать? Она готова тоже поискать вместе с вами лайфхак?

ДЕНИС: Да.

Д.ЗИЦЕР: А я вам дам лайфхак тогда. Отлично, это идеально, что у вас такие хорошие отношения с бывшей супругой, это здорово, на самом деле. Лайфхак будет такой. Нужно придумать традицию. Вот какую-нибудь волшебную традицию, как вы расстаетесь, то есть, как вы уходите, вот он уходит от вас и как он приходит к маме. Вот традиция состоит из двух частей.

Традиции могут быть разные-преразные, они могут быть волшебные. Может быть, каждый раз, когда он к вам приходит, будет маленький сюрпризик. Я не имею в виду машину «Мерседес», как вы понимаете. И когда он будет возвращаться домой, будет маленький сюрпризик, я опять не имею в виду машину «Мерседес». Это может быть вкусная еда, это может быть песенка, которую мама для него приготовила или мультик, или рассказ, или что-то. И с папой то же самое. И вот у него этот переход будет ассоциироваться, на самом деле, с огромным удовольствием. Вот, собственно, и все.

Давайте я чуть-чуть договорю вдогонку диалога, который был перед выпуском новостей на всякий случай, потому что папа даже не смог, папа Денис не смог даже дать мне ответ. Итак, в той самой ситуации, когда мальчик расстраивается, прощаясь с отцом, я советую создать ему традицию. Почему я это повторяю? Потому что бывают разные ситуации с людьми 3, 4, 5 лет, и иногда, знаете, мы бьемся, взрослые, ну, так сказать, как рыба об лед, и ничего не можем объяснить.

Потому что объяснить очень трудно, потому что в этом возрасте довольно трудно взаимодействовать с собственными чувствами, как вы понимаете. И поэтому вот такая рутина, в лучшем смысле этого слова, рутина очень-очень помогает. Потому что в этой ситуации, когда я понимаю, чего я жду, и жизнь моя становится понятной, нет-нет, это не подкуп, ребята, это понятное ожидание. Это очень-очень может помочь делу.

На всякий случай я еще раз оговорюсь. Я говорю вовсе не только о материальных ценностях. Это может быть сюрпризы в виде рассказа, в виде песенки, в виде мультфильма, в виде совместной, я не знаю, готовки, выпечки пирога и так далее. И, наоборот, с папой это может быть сюрприз в виде похода куда-то – ты знаешь, что я сегодня придумал, и так далее. Так что, я думаю, что вы справитесь, и будет отлично, еще и удовольствие будете получать и мама, и папа.

У нас на линии Анна из Москвы. Добрый вечер, Анна.

АННА: Здравствуйте, Дима. У меня сын учится в 9-м классе. Впереди ОГЭ, а у нас проблема со скоростью. Он не успевает написать работы, делает какие-то глупые ошибки, такие из-за невнимательности. Сегодня вот был тренировочный экзамен по русскому, и для него это был абсолютный стресс, у него разболелась голова, работу он не закончил. Хотя большая часть класса, как он сказал, сделали даже раньше. До этой работы он мне позвонил, я его успокаивала, говорила, что ничего страшного, это всего лишь тренировка. Но вот, тем не менее, он очень, видимо, перенапрягся.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что, вопрос, как помочь?

АННА: Да, как помочь?

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, Анна, почему он, собственно говоря, перенапрягся? Что такого там, что его так сильно напрягает? Вот давайте подумаем. Я не намекаю ни на какой ответ, я понятия не имею, честно.

АННА: Он очень переживает неудачи. Он очень боится, что ему как-то, на него не так посмотрят, что вот он что-то не так скажет. У него новый класс, немножечко как-то не так уверенно себя здесь чувствует, я бы сказала так.

Д.ЗИЦЕР: Новый класс, потому что он пришел в этом году только?

АННА: Нет, он в прошлом году пришел, но чувствовал себя как-то совсем напряженно, в этом году он, немножечко получше это как-то у нас стало. Но, тем не менее, он очень переживает, чтобы не ударить в грязь лицом, ну, как-то вот так.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, мне кажется, что тут, в общем, ответ очевиден, нам понадобится помощь учителей, на самом деле. У вас хорошие отношения с учителями? С его учителями?

АННА: Да, я стараюсь как-то поддерживать хорошие отношения.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Мне кажется, нужно пойти к учителям, ну, во всяком случае, чего он сегодня писал, математику?

АННА: Русский.

Д.ЗИЦЕР: Ну, русский. Значит, пойти к учителю русского, если надо, к учителю математики, и прямо про это поговорить.

АННА: Учительница у них новая. Ее как-то, вообще, вдвойне боится.

Д.ЗИЦЕР: Тем более. Ну, я, так сказать, не знаю, насколько эта учительница новая и открытая, но я бы, вообще, спросил ее согласия пойти вместе с ним и поговорить. И чтобы он сказал, слушайте, 9-й класс, он взрослый, чтобы он сказал, возможно, может быть, с вашей помощью, что у него есть какие-то опасения, что у него есть такие какие-то, ну, так сказать, неуверенность в себе та самая, о которой вы говорите. Потому что лучшее лекарство, которое он может получить, это, если учитель скажет ему – дружище, да ты что, да ты отличный, мы справимся, я тебе дам побольше времени, потом мы сократим немножко время, все будет в порядке.

Вообще-то, между нами, это работа учителя. В 9-м классе, то есть одна из задач учителя, конечно, сделать так, чтобы дети не нервничали по поводу этой чепухи, которая называется ОГЭ. Не нервничали, они же в школу учиться пришли, а не экзамены сдавать. И поэтому…

АННА: Ну, к сожалению, учителя, наоборот, страху нагоняют.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, вы правы с точки зрения обобщения. Но с точки зрения частности вот вы можете оказаться неправы, я, во всяком случае, искренне на это надеюсь. Потому что имеется конкретный мальчик в 9-м классе, конкретный, не вообще дети, а конкретный мальчик, у которого есть такая, ну, какая-то такая даже не проблемка, а особенность. Ну, вот он, действительно, боится быть не состоятельным в русском языке или в математике. И, если вы поговорите на эту тему с учительницей, я очень-очень надеюсь на то, что она услышит вас и поймет, и, вообще, вспомнит, чему ее учили в педагогическом университете.

Но, на самом деле, самый понятный прием, который она может использовать, это именно вот тот прием, который я сказал – дружище, спокойно, не надо нервничать, мы справимся, я для этого здесь, в этом моя работа учителя, чтобы ты научился писать контрольную работу, которая впоследствии будет названа ОГЭ. Вот, собственно говоря, и все.

Теперь давайте еще один контрольный вопрос я вам задам на всякий случай, чтобы вас не бросать сразу. А это бывает только в школе? Или дома тоже бывает, когда что-то вдруг у него не получается, не знаю, сделать вовремя и, ой, как он расстраивается?

АННА: Ну, дома нет, он так не расстраивается. Дома он просто слишком даже расслабленный, он трудно собирается дома. То есть вот я ему говорю – ты вот сейчас так не думаешь об этом, а в школе будут потом проблемы. Да, да, вроде как все понимает. Но…

Д.ЗИЦЕР: Ничего страшного. Ань, смотрите, первое, что мы делаем, мы, конечно, мягко и очень-очень спокойно разговариваем с учителями. Еще раз, нам на данный момент не в чем обвинять учителей, и мы не должны. То есть не то, что они делают что-то не так. Вы идете попросить, попросить об индивидуальном педагогическом подходе, извините за выражение, но это именно оно и есть. Поддержать, вы просите их о поддержке.

Вы его знаете много-много лет, правда же, лет ему 15 или 16 даже, и вы точно знаете, что, если будут включать секундомер и стрелять в воздух, это его не поддержит, а, напротив, это ухудшит общую ситуацию. Значит, вы просите его о поддержке, вы просите их о том, чтобы они послали ему вот такое сообщение, вот такой месседж. Вот и все.

Если не получится, звоните, у меня есть еще идеи, но я не хочу их высказывать даже сейчас. Потому что лучшее, что может произойти, это, если они вам помогут таким образом. Все. А дальше вы просто скажете – дружище, я здесь, я, твоя мама Аня здесь, и мы можем, я могу тебе помогать, можем дома, если хочешь на время что-нибудь писать, но это потом.

АННА: Ну, честно сказать, я уже со своей стороны решила ему репетитора нанять, и как бы вот с репетитором здесь у него вроде даже все получается. А вот, когда в школе…

Д.ЗИЦЕР: Ну, хорошо. Да, но подождите, Ань, еще раз, нам с вами нужно, чтобы он в классе себя чувствовал более уверенно. Ключ к этому находится у педагога точно. Я понимаю, я про репетиторов даже говорить не хочу, я понимаю, что вы решите проблему сдачи ОГЭ, ее все решают, я должен вам сказать, все, 99 процентов детей сдают ОГЭ, как мы с вами понимаем. Вы ее решите. Но я решаю сейчас с вами другую проблему, проблему его комфорта, это другой вопрос. Идем в школу. Я с вами прощаюсь.

АННА: Спасибо вам.

Д.ЗИЦЕР: Пока. До свидания. Слушайте, друзья, у меня есть слушатель на линии, но только что пришло такое сообщение, что я не могу отказать себе в удовольствии на него ответить.

«Добрый вечер, Дима. Сыну 12 лет. Когда учит уроки, фоном слушает, иногда и смотрит еще что-нибудь интересное для него. Как объяснить, что нельзя свое внимание рассеивать, нужно концентрироваться на главном? Спасибо».

Вот сейчас я дам ответ, который вам не понравится, а, может быть, и не только вам, а, может, еще и другим слушателям. Ребята, они устроены сейчас иначе. Это потрясающе, я наблюдаю это каждый день в школе, каждый день, когда я смотрю на детей. Это правда. Нас с вами учили выбирать главное. И я не знаю, правы были те, кто нас учили, или не правы, но научили они нас точно. Учили они нас тому, что, если я в этот момент, я не знаю, делаю что-то и слушаю музыку, мое внимание это рассеивает.

Теперь, вы удивитесь, но обратите, пожалуйста, внимание на своего сына 12-летнего, и может оказаться, я это не утверждаю, но с очень высокой степенью вероятности я это говорю, может оказаться, что, когда он слышит музыку, он уроки делает лучше, учит уроки, вы это и пишете. Как это происходит, я сейчас объяснять не буду. Есть объяснения научные всякие тому, что произошло за последние 20 лет с молодыми людьми. Но, на самом деле, не торопитесь объяснять, что нужно концентрироваться на главном. Для начала понаблюдайте, действительно ли это вредит чему-то. Вот не раздражает ли вас сама эта привычка, действительно ли это чему-то вредит.

Вот я, к сожалению, не знаю вашего имени, напишите, а еще лучше позвоните, например, завтра или на следующей неделе, с огромной радостью с вами про это поговорю. Это интереснейшая тема, я уверен, для многих слушателей.

Пойдем дальше. Татьяна из Тюмени, добрый вечер.

ТАТЬЯНА: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Я слушаю.

ТАТЬЯНА: У меня такой вопрос, Дима, как можно замотивировать ребенка учиться? То есть девочка, 10 лет, в 4-й класс пошла. Вот три года мы, как – Катя, иди, садись за уроки, Катя, иди, за уроки садись. То есть, никакого стимула нет. Сейчас думаем, ослабим свою хватку, все, пусть сама несет ответственность. Но все равно иногда и подмывает. А, если ей вообще ничего не говорить, кажется, что она прямо совсем ничего не будет делать. И пытались, знаете, как, допустим…

Д.ЗИЦЕР: Татьяна.

ТАТЬЯНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Я использую свой любимый прием, который я использую не часто, но я его очень люблю. Меняемся местами, сейчас вы будете объяснять все вместо меня. Готовы?

ТАТЬЯНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: У меня вопрос, у меня к вам вопрос. Теперь не у вас ко мне, а у меня к вам вопрос. Слушайте, а почему она не хочет уроки делать?

ТАТЬЯНА: Не интересно, слишком тяжело.

Д.ЗИЦЕР: Точно.

ТАТЬЯНА: Она говорит так сама.

Д.ЗИЦЕР: Нет, оставьте «слишком тяжело». Просто не интересно. Я готов вам это доказать. Попробуйте поделать ее уроки, вы со скуки умрете через три минуты, понимаете?

ТАТЬЯНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Это одно из самых скучных и сейчас я скажу страшную вещь в эфире, бесполезных занятий, которые я знаю. Теперь так, значит, мы находимся в такой ситуации, когда ваша замечательная дочечка 10 лет как бы должна это делать. Теперь, если ваш ответ был верен, а я с ним абсолютно согласен, это значит, что замотивировать ее невозможно. Ну, как вы замотивируете 10-летнего человека делать что-то, чего ему не нравится? Ну, вот как?

ТАТЬЯНА: Да, никак. Ну, мы пытались что-то ей предложить, если она будет сама делать уроки и заправлять кровать, к примеру, каждый день, то она получит то-то.

Д.ЗИЦЕР: Нет, дружище, ну, все, кровать добавилась, все. Я все понял про вас только что, Татьяна.

ТАТЬЯНА: Ну, к примеру.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не надо к примеру, плохой пример. Мы пробуем с вами совершенно другое, вот, если вы по-честному меня спрашиваете и готовы сделать то, что я посоветую, я бы посоветовал совсем другое средство использовать. А именно, мама Таня разговаривает… Как девочку зовут?

ТАТЬЯНА: Катя.

Д.ЗИЦЕР: Разговаривает с Катей и говорит – Катюнечка, котик, ты знаешь, что, я вот тут подумала, и вдруг поняла, на самом деле, что вообще-то, ты знаешь, наверное, я понимаю, о чем ты говоришь, наверное, это бывает скучно и бывает муторно, и так далее. А я тебя очень люблю ведь, и мне тебя очень бывает жалко. Котик, как тебе можно помочь? Это начало той мотивации, о которой вы говорите. Это начало. Потому что в этой ситуации вы не отсоединяетесь, а присоединяетесь.

Что такое отсоединяемся? Это, когда мы говорим – слушай, все дети делают уроки, всем хорошо, все молодцы, а ты, Катя, у нас просто неизвестно, что. Это отсоединение. Против нее уроки, учителя, мама, папа и так далее. То, что я вам советую, это присоединение. Она и так мучается от того, что она эти уроки не делает.

А тут вдруг мама оказывается на ее стороне и говорит – слушай, есть проблема, я тебя понимаю, но я эту проблему готова решать с твоей стороны, не против тебя, а за тебя. Давай подумаем, как я могу тебе помочь. Все. Ты, Катя, ты кругом права, я тебя понимаю. Но мы оказались в такой ситуации, надо, как тебе помочь? Подумайте две минутки, ответите мне потом, ладно? После рекламы.

Татьяна, ваш ответ. Все ли понятно?

ТАТЬЯНА: Ну, в принципе, у нас такой был опыт, что, чем тебе помочь, давай, мы тебе поможем в том или ином задании по математике. Начинаешь ей какие-то…

Д.ЗИЦЕР: Нет. Не «мы», а «я», во-первых, нет «мы», потому что нет. Это не, ну, я, Тань, это другая история. Мы – это, значит, мы блоком. У нас есть блок поддержки или блок против тебя. Я, мамка твоя, вот, в чем дело. Да, ты кровиночка моя, Катечка, у меня никого нет дороже тебя, я буду всегда на твоей стороне, котик мой золотой. Вот, в чем штука. Не – мы поможем тебе в каком-то задании. Девочка 10 лет оказалась в сложной ситуации. Ну, вот вы подумайте, насколько в сложной. Ей 10 лет, значит, она в 4-м классе, и она в 4-м классе уже не понимает, зачем она все это делает.

Теперь, это довольно ужасно, потому что, на самом деле, вы ведь, Тань, тоже не понимаете, зачем она это делает, вот, в чем беда. Потому что иначе вы бы ей объяснили и свою энергию передали ей. Единственное, что вы ей можете сказать, что – надо. Это не работает, поэтому я предлагаю, еще раз, совсем другой подход. И этот подход говорит следующее – котик, тебе тяжело, я тебе помогу не в каком-то задании, а во всем, в чем сможешь. И сейчас я скажу страшную вещь – и кровать я тебе помогу убрать, если тебе тяжело. Вот теперь давайте ответ.

ТАТЬЯНА: Нет, я, когда ей помогаю в таких ситуациях, она потом совсем расслабляется и вообще ничего не хочет делать. То есть не может даже свои, там что-то пошевелить и подумать, хотя я знаю прекрасно, что она там все решает, все может. Вот прямо лень у нее, лень.

Д.ЗИЦЕР: Таня, ну, дорогая, ну, подождите. Вы сами сейчас ужаснитесь, как вы говорите о собственной дочери – не может своим подумать. Может. Она самый умный ребенок на свете, умнее Кати нет никого. Нет девочки умнее Кати, как вы не понимаете, нет девочки умнее Кати. Она самая умная девочка в Тюмени, никого умнее нет. Вот эта ваша позиция должна быть.

И она, будучи такой умной и такой чудесной, и такой любимой, попала в сложную ситуацию. И из этой сложной ситуации и надо помочь ей выбраться. И поэтому вы будете ей помогать столько, сколько понадобится. И поэтому вы будете с ней разговаривать так, чтобы она понимала, что мама не думает, что она тупица, а думает, что она самая умная на свете, и мама полагается на нее. И мама ей поможем во всем, в чем надо. Тань, что? Да.

ТАТЬЯНА: Я поняла. Ну, все, в общем, помогать, помогать до тех пор, пока…

Д.ЗИЦЕР: Помогайте, помогайте и не забывать ее целовать почаще и обнимать почаще, и говорить ей, что она самая лучшая. Вот поверьте мне. «Самая» не надо, не будем сравнивать, а просто, что вы ее очень-очень любите, и она замечательная и чудесная. Вы поразитесь, вы еще письмо мне напишете, какой чудесный способ я придумал, вот поверьте мне. Пока.

ТАТЬЯНА: Хорошо. Благодарю вас.

Д.ЗИЦЕР: Всего вам доброго. До свидания. Работайте.

Екатерина из Челябинска, здравствуйте.

ЕКАТЕРИНА: Добрый вечер. Девочки Кати самые лучшие, я согласна. У меня, знаете, какая ситуация. У меня есть брат. Он живет с двумя сыновьями. Мама у них скончалась 4 года назад. Старший замечательный, учится хорошо, ему 15 лет, очень организованный, самостоятельный.

А вот младший, ему 12 лет сейчас, такой вопрос у нас, что он абсолютно никакой помощи не хочет принимать. То есть вот показал, как коронавирус, дистанционное обучение, жили с ним, он жил у меня, то есть я его тетя, получается, две недели, и вот две недели помогала ему делать домашние задания. То есть, Саша, давай я помогу тебе. Нет, не надо, нас не так учили. Абсолютно вот любую помощь, что бы ни сказали, не хочет принимать ни в какую.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, давайте, у нас мало времени совсем, Екатерина, поэтому давайте мы прямо коротко попробуем. А зачем нужна помощь-то? Вы зачем к нему приходите с вашей помощью? Он просит?

ЕКАТЕРИНА: Учится очень плохо, хотя очень умный мальчик. Брат как-то дистанцировался, он считает, что сам должен учиться.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Кать, подождите, брат, может, и прав. Он сам переживает на эту тему? Мальчик переживает на эту тему?

ЕКАТЕРИНА: Переживает. То есть ему очень приятно, когда вот он начал «пятерки» получать с нашей помощью.

Д.ЗИЦЕР: Нет. Он переживает или нет? Он говорил вам – Катя или тетя Катя, я не знаю, как он вас называет, я прямо переживаю?

ЕКАТЕРИНА: Нет, не говорил

Д.ЗИЦЕР: Не говорил. Отлично. Рецепт будет очень-очень простой. Для начала надо с ним поговорить и понять, где он находится в этой точке. Если ему, вот смотрите, как со взрослым, ну, что будет, если вы придете ко взрослому человеку и скажете – давай, я тебе помогу. Он вам скажет – мне не нужна помощь. А вы скажете – нет, давай все-таки помогу. Он скажет – да мне помощь не нужна. Тут вы ему скажете – ну, если я помогу, будет лучше. Что он скажет вам? Кать, иди, знаешь, куда.

ЕКАТЕРИНА: Помощь не нужна.

Д.ЗИЦЕР: Ну, отлично. То есть надо разговаривать с вашим замечательным племянником, кажется мне, вообще на другую тему. А именно, сядьте, попейте с ним чайку один на один и скажите – слушай, чего-то я подумала, чего-то я лезу к тебе, ты знаешь, как-то с этой помощью, вот действительно, может, она тебе не нужна. Тебе самому-то нормально, вообще, старик? Ты вообще, как живешь? Как дела у тебя вообще? У тебя в школе, вообще, все хорошо? У меня на работе вот, слушай, в последнее время были какие-то сложности или радости, наоборот, и так далее. А у тебя, как? Ага, вот так вот, слушай, я хотела тебе сказать, слушай, я вообще не буду к тебе лезть. Но я тебя обожаю, ты мой любимый племянник. Ты всегда ко мне можешь обратиться, слушай, вообще не парься лишний раз на эту тему. Это все. Ура. Я с вами прощаюсь.

ЕКАТЕРИНА: Просто обидно. Ладно, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ничего не обидно, не лезьте с помощью, не лезьте. Обидно. Очень хочется, чтобы наша помощь была востребована. Но помощь, о которой я говорю, более важна, поверьте мне. Я прощаюсь с вами.

ЕКАТЕРИНА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а вы знаете, что, у меня есть полминутки, у меня удивительно народ откликнулся на тему мальчика, который фоном слушает музыку. Татьяна пишет: «Здравствуйте. Мне 63 года. Когда я училась в школе, всегда делала уроки или под музыку, или с кем-то разговаривая, и ни ошибок, ничего, все хорошо получалось».

Другие пишут: «В конце 70-х мы учили уроки под музыку, магнитофонным фоном». Дальше пишет человек: «А мне 46 лет, я всегда делала уроки с музыкой и отлично поступила в университет, и отлично училась».

Ребята, теория подтверждается практикой, ура, ура! Любви вам. До завтра.