09.09.2020 17:00
Выпуск 150 слушать скачать
Юбилейный выпуск, и вот что успели обсудить:
- Мама 16-летнего Константина переживает, что сын мало общается со сверстниками.
- Сын, 8 класс и проблемы с учёбой: распутываем клубок сложностей. В итоге, проблема – в холодных отношениях с сыном.
- Учительница в школе немного высмеяла ученицу. Вопрос от мамы девочки – как разрешить эту ситуацию? Полина отказывается ходить в школу после инцидента.
- Вопрос от папы – об оценках и домашних заданиях.
А также о детских истериках, кризисе 3-х лет и сложностях девятиклассниц.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие друзья. Мы начинаем программу «Любить нельзя воспитывать». И, вы знаете, я хочу вас поздравить, и вас, и нас, потому что у нас сегодня юбилей. Сегодня у нас 150-й выпуск. Говорю и сам себе не до конца верю – 150 раз мы с вами встречались, разговаривали, думали, иногда не соглашались.

Знаете, ну, как-то в юбилей принято осмыслить пройденный путь. Вот и я подумал, что такое мы делали вообще с вами уже 150 раз. И, знаете, мне кажется, что мы с вами вместе старались сделать мир лучше. Во всяком случае, я верю в то, что именно этим мы и занимались. Да-да, мы делали мир лучше.

«Как это?» – возможно, спросите вы. А вот так это, даже тем, что мы с вами просто разговаривали о том, о чем мы разговариваем, даже тем, что мы упоминали любимых людей, просто упоминали их, просто думали о том, как сделать так, чтобы им было попроще, поинтересней, поярче, покомфортней, я думаю, что уже одним этим мы вообще-то помогали другим. Мы делали не только это. Но уже этим мы помогали другим.

Кто-то, возможно, в гневе выключал радио и говорил: «Что за чепуха». А потом, возможно, у него всплывала какая-то мысль, и человек позволял себе усомниться в собственной позиции. Кто-то, напротив, говорил: «Слушайте, я искал это всю жизнь, наконец-то, у меня есть ответ». А кто-то просто находил ответ для конкретной ситуации.

Знаете, у нас в программе бывает такое, и вы это слышите довольно часто, когда человек звонит просто потому, что ему помощь нужна прямо сейчас, вот в эту минуту или в ближайшие несколько часов. А иногда просто потому, что хочется что-то обсудить, хочется услышать другое мнение, хочется усомниться.

Знаете, друзья, мне кажется, что, если в результате того, что мы с вами вместе делаем, один мальчик или одна девочка заснули, не заплакав, мы, в общем, уже большие молодцы. Если за одного мальчика или за одну девочку заступились в какой-то ситуации, а иначе, возможно, и не заступились бы, мне кажется, мы сделали великое дело. Если одна мама или один папа подумали: «Слушайте, не буду-ка я ругать сейчас вот этого моего любимого человека. Мне хочется, а я не буду, попробую-ка я сейчас понять, что с ним или с ней происходит, попробую-ка я поговорить, попробую-ка я и не разговаривать иногда, а просто обнять», мне кажется, мы опять-таки большие-большие молодцы.

Если один учитель, одна учительница в какой-то момент сказали: «Слушайте, ну, что действительно я так привыкла или я так привык жестить и быть строгой, может быть, стоит остановиться? Может быть, я могу по-настоящему получить удовольствие от того, что я делаю, и, может быть, стоит прислушаться к ним. Они такие разные, они настолько отличаются от меня, они живут как-то совсем иначе. И, может быть, вот это банальное клише, что стоит учиться у детей, может быть, мне попробовать воплотить его в жизнь». И тогда одна учительница или один учитель узнают новую музыку, узнают о новых книгах, о новых словах и так далее.

Так что кажется мне, друзья, что занимались мы с вами вот этим. И скажем правду, речь, мне кажется, идет не об одном и не о двух, и не о трех людях, которые вовлечены в наш с вами круг, который называется «Любить нельзя воспитывать», а о намного большем количестве людей, и, мне кажется, это здорово. Это здорово, если у нас получается хотя бы иногда любить и понимать, что значит любить. Любить на практике, любить не где-то там высоко, не говорить о каких-то непонятных явлениях, а просто делать мир наших близких людей лучше, ярче, интереснее, комфортнее и, конечно, получать от этого удовольствие самим.

Так что я поздравляю вас, друзья, поздравляю вас еще раз от всей души. Поверьте мне, это очень-очень искренне.

Давайте послушаем музыку, а потом продолжим делать мир лучше, ну, или просто продолжим разговаривать, спорить, задавать вопросы и искать ответы.

Знаете, перед тем, как мы с вами начнем разговаривать, я хочу вам кое о чем рассказать. Самое обидное, что бывает в моей профессиональной жизни, это когда мне говорят: «Дима, все это зря. Ничего не поменяется, все равно будут хорошие и плохие учителя, все равно школа устроена, в основном, таким образом, что наши дети будут в ней мучиться», и так далее.

И, знаете, вы можете мне не поверить, но я даю вам честное слово, то сообщение, которым я с вами поделюсь, пришло за 5 минут до начала эфира. Я боюсь, что я сейчас расскажу вам об этом, и после этого все мои слушатели со всей нашей огромной страны рванут в Липецкую область. Потому что, знаете, что произошло в Липецкой области?

В Липецкой области начался эксперимент по отмене оценок, обязательной школьной формы и даже, держитесь, ребята, и даже домашних заданий. Дело было так, скажу вам правду. Приблизительно год назад я познакомился с Анатолием Якутиным, это вице-губернатор Липецкой области. Мы с ним встретились, поболтали. Я совсем не хочу сказать, что я приложил серьезно руку к тому, что там происходит, но немножко, мне кажется, приложил.

Он советовался со мной вот, на какую тему – а можно ли, Дима, на ваш взгляд, или на твой взгляд, уже не помню на «ты» мы или на «вы», сделать так, чтобы и в государственных школах начался процесс открытости, начался, извините, процесс поворота школы в сторону детей. И я сказал тогда, что мне, конечно, кажется, что можно. Но, знаете, много разных встреч бывает, и я про это дело, в общем, забыл, но этот человек по имени Анатолий Якутин, он оказался человеком слова.

Он связался со мной еще раз, еще раз, а потом спросил меня, готов ли я, это было уже во время пандемии, готов ли я встретиться виртуально с директорами и завучами школ, и так далее. И вот, дорогие друзья, с первого сентября этого года, представьте, это сделали мы. Кто это мы? Ну, да, и я, и вы, и родители, потому что делается это в спайке с родителями. И, заметьте, администрация и чиновники посоветовались друг с другом, сделали опрос среди учеников, учителей и родителей. И по этому опросу, между прочим, за эти перемены было 85 процентов детей и 70 процентов родителей.

Вот, когда мы говорим, что родители сами не хотят. Хотят, когда им предлагают подумать, они готовы подумать. И вот, дорогие друзья, большое количество детей, наших соотечественников в этом году начинают жить иначе, начали уже, у них начался учебный год, когда они могут чуть более выражать себя с помощью одежды. Там, к слову сказать, есть кое-какие правила и ограничения, вы можете найти это в интернете, эта информация открытая, естественно. Тем не менее, они могут утром подумать, в каком я настроении, надену я футболку красного, зеленого, синего цвета и так далее.

А еще учителя учатся давать обратную связь на словах, ведь это самое ценное – давать обратную связь на словах. Не «садись, 2» или «давай дневник на стол, 3 могу натянуть с трудом», или даже «ты молодец, 5» и забыли про тебя. А – слушай, у тебя здорово получилось, ты знаешь, мы можем еще постараться и достичь многого-премногого. Как ты это сделал или сделала? Слушай, это такая интересная мысль. Ты знаешь, а здесь, мне кажется, можно было повернуть иначе, давай этому поучимся, и так далее.

И, заметьте, третий пункт – домашние задания носят рекомендательный характер. Что значит рекомендательный характер, это значит, если я чувствую, что я хочу продолжить заниматься тем, чем я занимался в школе, я продолжу. А, если, ну, а дальше подставьте нужное, у нас так часто бывают эти вопросы в программе – мне тяжело, у меня не то настроение, я не могу справиться один, и так далее, я вернусь к учителю.

Дорогая администрация Липецкой области, я поздравляю вас от всей души. Я думаю, что вы огромные молодцы. Знаете, за минуту уже до эфира, это я сейчас к слушателям обращаюсь, я написал смсочку Анатолию и спросил, могу ли я рассказать об этом по радио, вы знаете, что он мне ответил, я прямо сейчас даже открою в WhatsApp сообщение и прочту вам его. Сообщение такое: «Почему бы и нет. Вдруг в других областях подхватят. Больше вероятности, что процесс будет не остановить». Ребята, я желаю нам с вами сделать так, чтобы нашим детям было отлично. Ну, вот все, теперь вы знаете мою главную новость сегодняшнего дня.

Разговариваем. Лидия из Смоленска, вы первая сегодня. Здравствуйте.

ЛИДИЯ: Здравствуйте, Дима. Огромное вам спасибо за ваш труд и от чистого сердца вам спасибо за заботу о наших детях.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам.

ЛИДИЯ: У меня вопрос вот такой. Моему ребенку, зовут Костя, Константин, когда было 9 лет, я его отвела в танцевальный кружок. Потому что я видела, как он желает научиться танцевать, но он боялся, стеснялся и не мог преодолеть свои вот эти, может быть, страхи. Но в кружке оказалось точно так же, он, ну, буквально два-три занятия, и мы ушли оттуда. Как помочь ребенку?

Д.ЗИЦЕР: А в чем помочь? В чем ему нужна помощь?

ЛИДИЯ: Раскрепоститься и поверить, может быть, в себя или не бояться посторонних, чужих взглядов, скажем так. Ну, не умеешь, научишься. Вот как достучаться до ребенка? Немножко подсказать ему что-то, подтолкнуть, как вот это сделать?

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, Лидия, я просто хочу убедиться в том, что я верно понимаю ситуацию. Значит, имеется замечательный мальчик по имени Костя, 9 лет ему, да, правильно?

ЛИДИЯ: Ну, уже не 9, это я вспоминаю свои, наши предыдущие попытки рассказать ребенку, что можно…

Д.ЗИЦЕР: А сколько же? Сколько лет Косте-то?

ЛИДИЯ: Сейчас моему студенту 16 лет.

Д.ЗИЦЕР: Лидия, вы меня дезориентируете. Ну, подождите…

ЛИДИЯ: Но у нас по-прежнему такие же…

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, сейчас мы попробуем разобраться. Значит, забыли на время, во всяком случае, историю про танцевальный кружок и вернулись к молодому человеку, Константину 16 лет, который учится где?

ЛИДИЯ: В колледже.

Д.ЗИЦЕР: Пошел учиться в колледж. Теперь скажите мне, пожалуйста, а в чем проявляется вот эта, ну, я не знаю, что, проблема или этот недостаток, о котором вы говорите? Только давайте о том, что происходит сейчас, не пять лет назад, а сейчас.

ЛИДИЯ: Сейчас общение, он общается только с определенными, два-три человека, и как такового всестороннего, скажем, общения у него не получается, потому что он очень замкнут. Ну, и хочется, чтобы научился танцевать, потому что это все-таки раскрепощение, это полет…

Д.ЗИЦЕР: Танец у вас все-таки, я чувствую, там имеется у нас некоторая навязчивая идея в виде танцев. Нет?

ЛИДИЯ: Ну, может быть, да. Дело в то, что, Дима, понимаете, если я вспоминаю свое детство, это точно такое же мое поведение. И я только в 40 лет поняла, что надо учиться чему-то и это помогает, именно танцы, движение это помогает раскрепоститься. И поэтому я понимаю, как тяжело…

Д.ЗИЦЕР: Лидия.

ЛИДИЯ: Да, Дима.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, он-то страдает от этого? Страдает только мама Лида чудесная? Или ему тоже тяжело, и он говорит – мам, помоги мне, мне так трудно общаться с людьми. Ну, я, может, преувеличиваю немножко, но я честно спрашиваю.

ЛИДИЯ: Он не скажет, потому что он стесняется. Я вижу, как это ему тяжело дается, и он начинает замыкаться в себе.

Д.ЗИЦЕР: Откуда вы знаете? А вот откуда вы знаете?

ЛИДИЯ: Это видно по поведению.

Д.ЗИЦЕР: Это как видно? Научите.

ЛИДИЯ: Это видно по разговорам, это видно по тому, что где-то какие-то у нас праздники происходят, он сидит в сторонке. Мы, взрослые люди и дети танцуем, веселимся, ребенок сидит и переживает по этому поводу.

Д.ЗИЦЕР: Вот я о последнем пункте с вами говорю сейчас. Вот вы говорите, что ребенок переживает. Я не буду с вами спорить, я понимаю, что такое материнское сердце, я не смеюсь над этим. Но вы откуда знаете, кроме материнского сердца, что он переживает?

ЛИДИЯ: Это видно по глазам.

Д.ЗИЦЕР: Ну, какой-нибудь минимум объективный. Ну, Лидия, ну, смотрите, ну, давайте я немножко поговорю.

ЛИДИЯ: Ну, я же мама.

Д.ЗИЦЕР: Мама, мама, я знал, что вы вырулите на материнское сердце, поэтому сказал об этом первым. Я понимаю, я, еще раз, отношусь к этому с огромным уважением. Ну, вот, смотрите, есть мальчик, есть молодой человек. Судя по тому, что вы рассказываете, речь идет о характере. Тем более что вы рассказали о себе, значит, еще и о наследственном характере. Мама тоже в 40 лет поняла, что танцевать хорошо или там, я не знаю, что. Он так привык.

Дальше нам с вами нужно понять, он так привык и, на самом деле, ему комфортно или не комфортно. Вот подождите, я понимаю, что вы можете чувствовать, сами можете чувствовать дискомфорт. Но это абсолютно не означает, что он чувствует себя так же. У него своя система координат. Я это не утверждаю, заметьте, Лидия, я не утверждаю это. Я предполагаю. Я просто, ну, как это сказать, допускаю такую возможность.

Теперь, если это так, давайте предположим второе, если это так, то, если вы будете к нему приставать на эту тему, то, как раз, наоборот, возникнет дискомфорт, ну, правда, простая модель.

Теперь давайте вернемся в первое. Если действительно это не так. У нас есть только один способ об этом узнать, вот один, Лидия, нет второго, это? Ну-ка, давайте сами. Как мы узнаем наверняка, что ему тяжело с этим?

ЛИДИЯ: Спросить у него?

Д.ЗИЦЕР: Ну, не спросить, а создать условия, при которых он это расскажет, правда? Спросить в лоб, ну, любой человек стеснительный или не стеснительный может растеряться и не захотеть об этом говорить, это все-таки личный вопрос. А вот создать ситуацию, в которой он об этом расскажет, если ему тяжело, в общем, можно.

Как это делать, я не буду рассказывать в очередной раз, вы знаете очень-очень хорошо, что, ну, общаться, ну, создавать ситуации, в которых возникает непосредственное общение, в которых возникает непринужденность и так далее. Но есть еще один отличный вопрос и я думаю, что вы его знаете, и, может быть, вы его даже использовали, это вопрос – тебе помощь нужна? Задавали?

ЛИДИЯ: Нет. Именно в таких ситуациях я не спрашивала об этом.

Д.ЗИЦЕР: А давайте попробуем. И сделаем это тихонечко, это такая проверка, это такой лакмус. Вот вы смотрите, и вам кажется, что ему сейчас тяжело. Ну, бывает действительно, сердце может и не обманываться. Подошли, тихонечко к нему сели, и на ушко так, чтобы никто не слышал, и он тоже не испугался вопроса в лоб, спросить тихонечко – сыночек, тебе помощь нужна? Ну, вот.

И тогда, скорее всего, если она нужна, может, не с первого раза, может, со второго, а, может, и с первого, потому что неожиданный и новый для него вопрос, он может к вам повернуться и сказать – слушай, нужна, или – я не хочу об этом говорить. Это подтверждение того, что она нужна. Или – давай поговорим об этом завтра вечером. И тогда для начала мы узнаем, что к чему. А, главное, если такой разговор начнется, ну, дальше эту помощь можно предлагать, потому что ситуация превращается в реальную. Вот, что я скажу, Лидия.

ЛИДИЯ: Хорошо. Я попробую.

Д.ЗИЦЕР: Действуйте. С танцами, это просто сейчас такой момент по блату, так сказать, напоследок, с танцами не приставайте, поверьте мне, не приставайте. Вот просто поверьте мне и все, и не спрашивайте, почему, просто не приставайте. Я прощаюсь с вами. Удачи, пока.

ЛИДИЯ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ирина из Петрозаводска, здравствуйте.

ИРИНА: Здравствуйте, Дима. Мой вопрос такой.

Д.ЗИЦЕР: Сразу к вопросу давайте.

ИРИНА: Да. У меня трое детей. Старшему сейчас 14. Ну, вот у нас как бы начались такие конфликтные отношения. Уже, наверное, с класса 4-го они продолжаются. Я никак не могу с ними. Периодически пропадает этот конфликт, вроде какими-то периодами все нормально, но сейчас они стали острее, то есть меньше таких периодов, когда все хорошо. То есть как-то вот такое ощущение, что мы друг друга не понимаем.

Д.ЗИЦЕР: А примерчик давайте, характерный пример, Ирина.

ИРИНА: Ну, вот, смотрите, я с ним разговариваю, что у нас 8-й класс сейчас, что нам нужно готовиться уже к 9-му. То есть как-то, ну, не то, что усиленно, а вот настроиться уже на сдачу экзаменов, посерьезней как-то относиться.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, вы так ему и говорите? Подождите, Ирина, вы так ему и говорите – у нас 8-й класс, нам нужно готовиться к 9-му?

ИРИНА: Не то, что к 9-му, а как-то взяться за учебу и подтянуть ее, потому что мы никак не можем, мы все время плаваем. То есть, если мы занимаемся, то у нас «пятерки», если не занимаемся…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, давайте хотя бы на уровне нашего разговора сейчас, подождите, Ирина, давайте сделаем одно такое сейчас изменение в области русского языка – давайте перестанем говорить «мы». Вот сейчас, просто попробуйте. Давайте, то есть либо «он», либо «ты», либо как-нибудь. Давайте.

ИРИНА: Вот я ему говорю, что ему…

Д.ЗИЦЕР: Итак, он плавает в учебе.

ИРИНА: Плавает в учебе, да. Он хотя не глупый мальчик, достаточно грамотный, то есть он подкован, но у него есть пробелы в знаниях, и это не мешает учиться дальше.

Д.ЗИЦЕР: Это вы откуда знаете? Подождите, вы откуда знаете, что у него пробелы в знаниях?

ИРИНА: Ну, так спрашиваю, пробелы. Спрашиваю, как это решается – не знаю, отвечает, что не могу или не делает что-то. Потом, когда, допустим, две недели дневник не открываю, потом выясняю, что у него, оказывается, куча «двоек», то есть, значит, ничего не делает.

Д.ЗИЦЕР: Или?

ИРИНА: Или не хочет.

Д.ЗИЦЕР: Или, почему еще «двойки» бывают? Ну, или занят чем-то другим, что кажется ему намного важней, или у учительницы было плохое настроение, или, или, или. А что у него, годовая оценка-то у него, какая по математике, например?

ИРИНА: Ну, «тройка», по геометрии «тройка».

Д.ЗИЦЕР: «Тройка». Тогда мы с вами слушаем новости, раз такие дела, а после этого продолжим.

На линии у нас Ирина из Петрозаводска. Ирина?

ИРИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так какой вопрос мы решаем-то с вами? Вы хотите, чтобы что? Давайте вы, а не я.

ИРИНА: Ну, не знаю, хотелось как-то каких-то более теплых отношений. Они сейчас настолько холодные, у меня такое ощущение, что мы живем в общежитии. Может быть, это нормально, конечно, для этого возраста, но я не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Не-а, мы попробуем. То есть мы говорим об отношениях, а не о школе, правильно?

ИРИНА: Мы говорим об отношениях все-таки, да, да. Они очень холодные, мне так кажется. Может быть, он где-то там…

Д.ЗИЦЕР: Ирина, спорим, вы знаете ответ?

ИРИНА: Наверное, знаю.

Д.ЗИЦЕР: Тогда давайте вы. Я знаю, я не со всеми спорю, но с вами хочется поспорить на что-нибудь. Ну, давайте, какой правильный ответ?

ИРИНА: Какой правильный ответ? Ну, не знаю, может, ему внимания не хватает моего, любви не хватает, я не знаю. Ну, я вроде все стараюсь давать, ну, как бы всем одинаково.

Д.ЗИЦЕР: Ну, Ирина, ну, смотрите, ну, давайте я, хорошо, давайте я. Вот, какая интересная штука. Вы заметьте, как вы задавали мне вопрос еще перед выпуском новостей. Вы сказали – Дим, слушайте, у нас испортились отношения уже несколько лет, и все хуже и хуже становится. А дальше вы стали мне рассказывать, как он плохо учится. Заметили?

ИРИНА: Ну, да. Ну, учится плохо. Ну, как, ну, не знаю, может, для него это и нормально, но по мне это как-то, может…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, мы просто можем сделать только одно волшебство за один разговор, знаете, как в старой сказке про Золушку, одно волшебство. Не можем сделать два, не можем сделать пять. Значит, теперь давайте представим себе следующую ситуацию. Приходит к Ирине какой-то человек, или даже не приходит, а живет вместе с ней. И каждый день или раз в какое-то время пилит ее, то есть вас на тему того, что, я не знаю, что она делает не так. Ну, не знаю, не так готовит – Ир, надо тебе подтянуться, ты знаешь, ну, как-то совершенно, нас же ждет большое будущее с тобой, слушай, следующий год мы хотели бы уже, как люди есть, понимаешь, а ты все никак не можешь борщ сварить, как следует. И пилит, и пилит, и пилит, и пилит. Теперь ну-ка, расскажите, что Ира скажет этому человеку?

ИРИНА: Пошлю его куда-нибудь.

Д.ЗИЦЕР: Умница. Я не сомневался в вашем ответе. Теперь, наш замечательный мальчик 14 лет, он выгодно отличается от мамы Иры, потому что он не посылает никого в этой ситуации, заметьте.

ИРИНА: Ну, он это пытается делать периодически, да.

Д.ЗИЦЕР: Но вообще-то, Ир, он, чем старше будет становиться, тем крепче будут его попытки. Но, тем не менее, естественно, теплоты отношениям это не добавляет. Я не случайно задал вопрос и поставил его ребром, что называется – мы занимаемся школой или отношениями. Если мы занимаемся отношениями, ими и надо заниматься. И заниматься, мне кажется, нужно ими приблизительно следующим образом.

Сейчас будет немножко страшных, так сказать, предложений для, надеюсь, не для вас, но, может, для кого-то из слушателей. Нужно прямо так и сказать – дружище, ты знаешь, я ужасно тебя люблю, я очень озабочена тем, что я чувствую, что нам не хватает теплоты. Ты знаешь, я понимаю, меня заносит, я понимаю, что иногда я сама, в общем, какую-то дурь начинаю нести, а, может, и не дурь, но я понимаю, что то, что я говорю, бывает не ко времени, бывает, что это может надоесть, бывает, бывает, бывает. Слушай, давай так, если тебе мешает что-то в наших отношениях какие-то мои слова, ты скажи. Я не могу сказать, что я все могу изменить по щелчку пальцев, но, во всяком случае, поскольку ты мне очень дорог, я готова попытаться и я обещаю тебе, что я постараюсь это изменить.

Теперь, почему я сказал, что этот мой заход может кому-то показаться страшным, потому что сейчас мне начнут писать, может, уже пишут, ну-ка, посмотрю, нет, пока не пишут, начнут писать – ага, ну, конечно, школу-то забросить, и что же со школой будет и так далее. Ничего со школой не будет. Почему? Потому что, когда у людей теплые отношения, один из них может попросить о помощи. И ваш замечательный 14-летний сын после месяца этих самых теплых отношений может прийти и сказать – мам, слушай, ты знаешь, я чего-то не догоняю в математике, помоги мне.

Или мама Ира после того, как понимает, что она не раздражает своего замечательного 14-летнего сына, и у нее вернулось право, которое когда-то у нее было, у вас это право, когда ему было 6 лет, право сказать – дружище, слушай, я хочу тебе добра, честное слово, дай, я тебе помогу. Так вот когда мама Ира почувствует, что это право вернулось, вы сможете ему сказать почти то же самое, ну, естественно, делая скидку на возраст и поискав нужную формулировку. Это все. Нет?

ИРИНА: Ну, это да, но…

Д.ЗИЦЕР: Просто, Ир, помните о том… Дружище, нет, без «но», нам нельзя, одно в данном случае, на мой взгляд, убивает другое, ничего нельзя поделать. Я понимаю ваше волнение, я понимаю ваше волнение, как мамы, я понимаю вас, как, я не знаю, кого, маму ученика понимаю вас. Во-первых, он всего лишь в 8-м классе, у него есть время разбега. Он не в 9-м, в 9-м этот разговор звучал бы жестче. Вы бы мне сказали – Дима, что ты говоришь ерунду, ему ОГЭ сдавать в этом году. Ему не сдавать ОГЭ в этом году, у него довольно длинный разбег. Свою «тройку» по математике он получит, вероятнее всего.

Но вы ему нужны совсем в другом качестве. Ну, собственно, вы сами это и понимаете, и сами мне звоните. Вот теперь давайте…

ИРИНА: Я это понимаю. У нас периодически случаются такие разговоры, мы можем вдвоем поплакать посидеть, да, то есть, да, да, мы друг другу покиваем, он мне покивает – да, мам, я все понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Что «я все понимаю»? А что ему надо понимать-то?

ИРИНА: Он уходит в школу и на следующий день все продолжается. То есть его хватает ровно на один день.

Д.ЗИЦЕР: Что продолжается? Подождите, Ирина, что продолжается? Вы мне позвонили по поводу отношений, а не по поводу оценок. Что продолжается?

ИРИНА: Ну, я-то прошу, ну, как сказать, он еще такой вот, попросила же перезвони тогда-то и тогда-то, чтобы, ну, ты пришел домой, перезвони, чтобы я не волновалась. Он вот не звонит. Я забыл. Потом опять…

Д.ЗИЦЕР: Ира, подождите одну секунду, услышьте меня, сейчас будет жестче, чем было до этого, потому что сейчас будет более сильное лекарство. А почему вам надо звонить? Потому что вы об этом попросили? Да, почему вам надо звонить?

ИРИНА: Я его попросила.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? А он сколько раз просил вас и мысленно, и поведением не портить ему жизнь на тему школьных оценок. Он же просил.

ИРИНА: Ну, смотрите…

Д.ЗИЦЕР: Смотрю.

ИРИНА: Был английский в понедельник, я ему сказала – Жень, не забудь, пожалуйста, у тебя сегодня английский. Мам, я забыл, что у меня сегодня английский. Я забыл, что у меня сегодня футбол.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? И что это доказывает-то? Еще раз, мы занимаемся, Ира, мы с вами занимаемся отношениями. А теперь скажите мне, пожалуйста, вот сейчас будет совсем жестко, еще на одну ступеньку повышаемся. А что делают любящий, поддерживающий человек, когда знает, что его любимый человек может забыть? Что он делает?

ИРИНА: Я не знаю…

Д.ЗИЦЕР: Что он делает?

ИРИНА: Он должен его понять по идее, что он забыл, я не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, намного проще. Если вы знаете, что ваш сын может забыть, позвоните и напомните, и тогда, может быть, он будет звонить вам.

ИРИНА: А он трубку не берет.

Д.ЗИЦЕР: Найдите способ, Ира. Ира, не рассказывайте, какой ваш сын плохой, потому что у нас странная ситуация, что я сейчас намного больше на его стороне, чем вы. Это прямо странно, вот подумайте об этом.

ИРИНА: Нет, он просто не берет трубку. У него выключен звук на минимуме, то есть он просто не берет трубку. Он звонит только тогда, когда ему чего-то от меня нужно.

Д.ЗИЦЕР: Верно, Ир, но это же так устроено. Подождите секунду, не могу этот разговор тянуть вечно, но еще полминутки могу, потому что, мне кажется, он важный. Но ведь вы поступаете так же. Вы же с ним разговариваете, в основном, об оценках.

ИРИНА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: То есть вы делаете что-то, что вам нужно и то непонятно, почему вам это нужно. Вместо того чтобы сказать ему – дружище, я тебя люблю любым. Если у тебя есть какая-то, я не знаю, там проблема и ты про что-то забыл, дай мне право тебе помочь, дай мне возможность тебе помочь. Еще раз, Ирина, мы говорим об отношениях, а не о школе. И сейчас вот у меня такое ощущение, что вы рассказываете мне, почему с этим человеком нельзя установить теплые, нормальные отношения. Он такой, сякой, он про английский забывает, он в школе плохо учится, а я что должна?

Слушайте, это не про отношения мамы и сына. Про отношения мамы и сына – это я хочу, чтобы у нас было тепло, я взрослая женщина, я опытнее, я умею сделать так, и как взрослая, и как женщина, и как любящая, и так далее, чтобы он, мой любимый мальчик, на самом-то деле, чувствовал мое тепло все время, а не только в тот момент, когда он не получил «тройку» или «двойку». И тогда это вернется, я слово вам даю. Я в данном случае понимаю хорошо, о чем я говорю, это очень понятный сценарий. Теперь, если он забыл про английский…

ИРИНА: Я знаю, что надо остановиться, но…

Д.ЗИЦЕР: Ирина, если он забыл про английский, вы, что считаете, что в этот момент он вспомнил про английский и, что, ему не горько, ему не тяжело, он не опасается вашего разговора? Опасается. Ну, так удивите его. И в тот момент, когда он забыл про английский, подойдите, поцелуйте его в макушечку и скажите – вот ты у меня какой, слушай, опять про английский забыл. Ну, ничего, в следующий раз я придумаю, как тебе напомнить. Это все.

Вы изумитесь, что в следующий раз телефон будет включен. Или не будет включен, значит, будет через два раза включен. Так отношения строятся. Отношения не могут строиться, особенно когда нам 14 лет, по принципу – ты должен это, это, это, и мне тяжело тебя любить, потому что ты мне это не даешь. Нет, ребята, я люблю тебя любым, мне бывает тяжело, мы живые люди, Ир. Нас могут раздражать наши дети, бывает такое, что мы, знаете, ненавидим на минуту наших детей, мы живые. Но наше долженствование родительское заключается в том, что мы обеспечиваем эти теплые отношения, в первую очередь, мы. И тогда они нам это вернут обязательно. Последняя фраза с вашей стороны, если хотите.

ИРИНА: Согласна с вами. Ну, я вот стараюсь, мне, видимо, не хватало разговора с вами.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. Короче говоря, отпустите вы эту школу на две недели, пусть он получит все «двойки» по всем предметам, правда, но две недели пообещайте себе теплых отношений, как бы вы хотели. Вот, как вы хотите, вот таких. Когда вы вечерком сидите, где-то плачете, где-то смеетесь. Я прощаюсь, пока. Удачи вам желаю от всей души.

ИРИНА: Спасибо вам большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: На линии у нас Анна из Петербурга, которая давно, между прочим, ждет уже. Здравствуйте, Анна.

АННА: Дима, здравствуйте. Очень приятно задать вам лично вопрос в эфире.

Д.ЗИЦЕР: А давайте.

АННА: У меня дочь, 10 лет, Полина, очень артистичная, очень яркая, очень открытая, очень самоуверенная в какой-то степени, со своим мнением, со своими взглядами, со своей позицией. Я стараюсь ее во все поддерживать. Но от учителей она часто слышит такие фразы, и я тоже такое слышу, когда общаюсь после собрания или после вот 1-го сентября – ой, звезда, ну, все люди, как люди, а Полина звезда. Или – ой, а ваша-то звезда. Ну, я не знаю, как на это реагировать, я чувствую в этом сарказм, такие нотки сарказма. И в разговоре с Полиной…

Д.ЗИЦЕР: То есть? Подождите, про нотки сарказма, подождите, а что это значит? Ну, они как бы смеются в этот момент, посмеиваются или что?

АННА: Ну, да, посмеиваются.

Д.ЗИЦЕР: А что они имеют в виду?

АННА: Ну, что она так любит немножко придать как бы артистичность своим ответам у доски, очень ярко рассказывает стихи, читает с выражением. Рассказ, как я провела лето, первая выходит и в красках все рассказывает, начиная от прически и заканчивая своими летними приключениями. Но, на самом деле, вот это такая немножечко подводка.

Была ситуация просто в школе, что учитель, у Полины не было линейки, она нашла сама выход из ситуации, по картонке чертила что-то на математике. К ней подошла учительница и, увидев, что у нее отсутствует линейка, постучала ей по голове, ну, как бы в стиле пустая голова, где твоя линейка. И Полину это очень оскорбило. Она мне позвонила со словами – мне учительница, прошу прощения за тон, дала по башке. Я представила в красках, что там был просто удар наотмашь, такая оплеуха.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я понимаю, что это был не удар, а просто, так сказать, в шутку, наверное, ну, может, не очень правильно, но в шутку, я понимаю.

АННА: Да, да, ее это очень обидело, у нее были слезы в глазах, когда она мне это рассказывала. И я решила все-таки дождаться ее и спросить все-таки, как ситуация была на самом деле от и до, чтобы она мне рассказала.

Д.ЗИЦЕР: Так, мы с вами слушаем двухминутную рекламу, и после этого, я думаю, что у меня готов ответ.

Вот, Анна из Петербурга, кстати, пишут мне сейчас сообщения в WhatsApp из Германии: «Завидуют учителя, что это не у них такая Полина». Вот такой вот ответ, между прочим, слушатели дают. Слушайте, давайте я попробую вам ответить, если, в общем, вы вопрос задали, да?

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, надо сделать следующее, это очень-очень просто. Мне кажется, что Полине 10 лет, она в 4-м, наверное, да, классе?

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: В 4-м, значит, у нее одна основная учительница. Это значит, что с этой учительницей надо поговорить. И поговорить с ней надо следующим образом. Что касается звезды, ну, просто сказать – дорогая Ольга Сергеевна, или, не знаю, как ее зовут, слушайте, ну, как-то чуть-чуть Полину злят, ну, если можно, ну, вот так вот, не конфликтуя, естественно, если можно, ну, я понимаю, что вы, причем добавить, я понимаю, что вы в этот момент не смеетесь над ней, я понимаю, что вы ничего плохого не хотите сказать, слушайте, но она как-то на это реагирует.

Что касается этой штуки про легонечко, я полагаю, ее картоночкой там, не знаю, задели за голову и так далее, если Полине кажется это важным, надо пойти вместе и с учительницей поговорить. И учительница скажет, что я ничего не имела в виду.

АННА: Вместе с Полиной пойти.

Д.ЗИЦЕР: С Полиной, конечно. И все. Нет?

АННА: То есть объяснить учителю, что ей это неприятно и можно, пожалуйста, потише…

Д.ЗИЦЕР: Нет, не то, чтобы объяснить учителю, нет. Не то, чтобы надо что-то объяснить учителю, потому что у учителя есть свои какие-то, ну, не знаю, модели поведения и так далее. Но и для Полины, и для учительницы, и для вас будет очень-очень хорошо, если Полина научится говорить словами то, что ее задевает. Она, не волнуйтесь, она не будет, она не начнет это эксплуатировать.

Но, если действительно был такой случай, который ее обидел. Вероятнее всего, мы с вами понимаем и, судя по вашему рассказу это так, что она, в общем, неверно это поняла, но, слушайте, имела право неверно понять, имела право обидеться, имела право, короче говоря, она живая девочка. И поэтому, если вы предупредите учительницу, это такой педагогический акт будет со стороны учительницы, очень крутой, между прочим. Слушайте, можно на две минутки мы вас с Полиной задержим, заранее, чтобы врасплох ее не заставать, но Полина хотела бы все-таки два слова вам сказать, а вы скажете ей два слова, и эта ситуация будет исчерпана.

И Полине тоже помочь сформулировать то, чего она хочет сказать. А что она хочет сказать? Вероятно, она хочет сказать – дорогая, так сказать, не знаю, снова имя и отчество, вы знаете, меня это обидело. А та сможет сказать – слушай, да ты что, Полиночка, я тебя так люблю, извини, пожалуйста, если я случайно тебя задела, я, на самом деле, хотела пошутить или сделать тебе приятное или самой похихикать, и так далее. Да и все.

АННА: Ну, наверное, да, так. Просто в последние дни она уже…

Д.ЗИЦЕР: Смотрите, мне пишут в этот момент: «Учитель не должен не бить, не высмеивать ребенка». Естественно, учитель не должен не бить, не высмеивать ребенка, поэтому я склонен эту ситуацию в данном случае на данный момент считать просто недопониманием, недоразумением. Думаю, что учительница могла повести себя и поумнее, но повела так. Ну, что, она живая, она ошиблась, давайте дадим ей возможность сказать – Полина, все, прости, забудем, бес попутал, больше так не буду. Все.

АННА: Хорошо, я дам ей возможность. Просто в последние дни Полину все чаще, уже второй или третий день подряд приходится забирать из медпункта, что она плохо себя чувствует, и я это связываю просто с нежеланием опять идти в класс и вот с каким-то страхом.

Д.ЗИЦЕР: Может такое быть. Поэтому обсудите это с Полиной, по-взрослому причем, Анна. Ну, скажите Полине – слушай, ну, вообще-то взрослые люди поступают вот так, если им есть, что сказать друг другу, они находят слова, находят форму и говорят. И ты не волнуйся, ничего страшного не будет. И параллельно поговорить с учительницей. Я надеюсь, что она чуткая, профессиональная, и вообще поймет, что эта ситуация за нее целиком. Вот, собственно, и все.

АННА: Хорошо. Спасибо большое. Всего доброго.

Д.ЗИЦЕР: Прощаюсь. Удачи вам, всего вам доброго, до свидания. Полине поклон.

Александр из Оренбурга на линии. Александр, здравствуйте.

АЛЕКСАНДР: Здравствуйте, Дима. Очень порадовала новость про Липецкую область. Но у меня вопрос, пока в нашей такого, конечно, не ввели…

Д.ЗИЦЕР: А чего, конечно, видите, это же чудеса, это двигаем мы, Александр дорогой, захотите и у вас введут, вот честно.

АЛЕКСАНДР: Я очень надеюсь, что когда мой вопрос обретет жизнь, в нашем регионе тоже это случится, и, может быть, он меня уже не будет волновать.

Д.ЗИЦЕР: Давайте.

АЛЕКСАНДР: Сейчас пока меня волнует. У меня дочка Александра, ей 6 лет, и в следующем году, ну, уже как бы пора идти в школу. Она у меня очень ранимая и частенько такие мелкие вещи, ну, сразу у нее слезки на глазах, но быстро успокаивается. И я хочу задать вопрос по поводу уроков. То есть я придерживаюсь вашей точки зрения, что это, в принципе, вообще дело не обязательное и готов, ну, не буду заставлять ребенка делать уроки. Но в то же время учителя-то у нас не все пока что готовы это принять.

Д.ЗИЦЕР: Александр дорогой, давайте вопрос скорее, у нас две минутки осталось. Вопрос.

АЛЕКСАНДР: Да, и в школе, возможно, учителя будут ставить плохие отметки за то, что не сделано домашнее задание, и ребенок будет расстраиваться. И я как-то хочу поймать эту грань, чтобы ребенок понимал, что уроки это не обязательно, но и не расстраивался из-за плохих отметок. Как вот к этому прийти?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, да я скажу вам. В первую очередь, к этому прийти следующим образом. В первую очередь, очень хорошо, что вы за год уже до похода в школу озаботились, ну, какими-то вопросами. Во-первых, надо выбирать школу. Прямо начинайте сейчас выбирать школу. Сколько в Оренбурге школ примерно?

АЛЕКСАНДР: Да много, сотни.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я не знаю, за сотню точно. Я, простите, в Оренбурге просто не был, я не знаю. Выбирайте. Если у вас, не знаю, 200 школ, предположим, это значит, у вас 700 или 800 учителей начальных классов в Оренбурге.

Теперь, вам всего лишь из этих 800 человек нужно найти одного, не 5, не 18, одного. Одного учителя, с которым вы будете говорить на одном языке. Опыт подсказывает, что эта проблема решаемая.

Значит, дальше больше, дальше начинается следующее. Дальше мы ищем, на самом деле, того учителя, который, во-первых, разделяет вашу точку зрения. Не обязательно задавать уроки, я говорю, не написано в законе об образовании, что нужно задавать уроки, иначе не поменяли бы это на уровне области, например, и так далее. Не обязательно, есть разные формы обучения. Я точно знаю, ну, не знаю, в Петербурге знаю, в Москве знаю, и в Оренбурге, уверен, что такое есть, есть школы, в которых не задают домашнее задание, или задают его опционально, или не делают на это сумасшедший акцент, во всяком случае, в первом и во втором классе. Вот, собственно, и все. Это первая часть.

У меня 15 секунд, успею сказать и вторую часть. А вторая часть такая. Даже, если при хорошем учителе и хорошей школе иногда будут задавать домашние задания, вы просто будете ей помогать, вот и все. И будет такая норма у вас в первом классе.

АЛЕКСАНДР: Конечно, я готов ей помогать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я желаю вам удачи. Вот, собственно, и все.

На линии у нас Анна из Москвы. Вот так, Анна из Петербурга была, а теперь Анна из Москвы. Привет.

АННА: Здравствуйте. Дима, спасибо вам еще раз за всех мам, которым вы даете ценные советы. Я вам уже не первый раз звоню.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо. И мамам тоже поклон от меня.

АННА: Я не первый раз звоню. В прошлый раз вы все верно сказали. У нас следующий виток развития и взросления. У меня дочка есть, сейчас 3,5 года. У нас из отягощающих младший братик, которому годик скоро исполнится.

Д.ЗИЦЕР: Из отягощающих, Анна.

АННА: Ну, я просто понимаю, что там многие моменты растут от ревности, от чего-то такого. Но просто невозможно не озвучить, то, что у нас есть еще один малыш. Она ходит в садик. Вообще она волшебная, прикольная, замечательная. Но в последнее время это просто в нее вселяется нечто, вообще не похожее на моего ребенка, я пытаюсь разобраться, откуда растут ноги, но пока у меня не совсем получается. Я вроде поняла, как с ней взаимодействовать. Значит, что происходит.

Ну, понятно, она там взрослеет, все не хочу, все наоборот, вот в точности до наоборот. Вот дала вилку, дай нож, дай ложку, надо умываться, нет, не пойду, давай покушаем, нет, не буду. Причем скажешь «окей, нет», перестанет тогда садиться есть. То есть я уже поняла, что тут главное не разгонять как бы этот локомотив.

Д.ЗИЦЕР: Точно.

АННА: Но я пытаюсь понять, откуда у нее, у нее просто появились как бы манеры. Я, короче, вижу ее подружку садиковскую в ней, когда она себя иногда ведет, ну, прямо вот один в один. То есть раньше она никогда не устраивала на людях, например, ничего. То есть она там что-то возмутиться, но так, чтобы встать, например, топнуть ногой и завизжать, это вообще для меня было дикостью.

Тут недавно, значит, у меня было боевое крещение – десять минут позора в общественном месте.

Д.ЗИЦЕР: Десять минут позора. И эти люди теперь о вас все помнят, Анна, теперь они забросили свои домашние дела и только о вас и говорят, между прочим.

АННА: Конечно, узнают меня на улице.

Д.ЗИЦЕР: Конечно, и на улицах показывают пальцем, да?

АННА: Да, да. Ну, короче, да, действительно, что как бы это все такие, я надеюсь, разовые акции. Ну, а суть, в чем, и когда я начинаю с ней разговаривать, недавно произошел очень характерный случай.

Значит, она что-то там начала опять возмущаться, я ее отвела в комнату, дома это было, и говорю – дочь, давай поговорим, что случилось, почему ты сейчас злишься, вот ты сейчас на меня ругаешься просто так, я тебе ничего даже не запретила, с тобой не спорила, почему ты злишься? Я говорю – меня это расстраивает. Это ты меня расстраиваешь. Я говорю – доченька, хорошо, чем я тебя расстраиваю, скажи, пожалуйста? И тут она мне говорит фразу – ты всегда рвешь цветы, которые мне нравятся. Я понимаю, что, естественно, такого ничего не происходит.

И тут до меня доходит, что она не ко мне. Я говорю – Полиночка, а кто рвет цветы, которые тебе нравятся? Она говорит – ну, вот, и называет девочку из садика. Она всегда рвет цветы, которые мне нравятся, и заставляет меня играть в игру, которая мне не нравится. Я говорю – ну, ты же не обязана это делать.

Д.ЗИЦЕР: Анна, все ясно. Анамнез ясен, извините за выражение. Давайте вопрос.

АННА: Ну, вот у меня вопрос, понять, как мне, вообще говоря, ей донести о том, что не надо копировать поведение этой девочки, что она не обязана с ней общаться? А та чуть старше ее, и немножко более волевая. То есть она вроде играется…

Д.ЗИЦЕР: Да я понял.

АННА: Ну, вы поняли, да, такая история.

Д.ЗИЦЕР: Все, даю ответ, Анна, уже даю. Если вы говорите, что в прошлый раз получилось, вот проверим, получится ли в этот раз. Значит, ответ будет двухступенчатый. Ступень первая. Во-первых, вот в тот момент, когда она визжит, кричит, топает ногами, и вы с ней разговариваете, я советую вам не задавать ей вопрос «почему». Не помню, я говорил это в программе или нет, но мне-то кажется, что вопрос «почему» это один из самых дурацких вопросов, который мы можем задать детям и вообще друг другу. Почему ты это сделал? Да фиг его знает, почему.

Мне кажется, что в этой ситуации надо сказать совсем другое. Надо сказать – нет, я не согласна. Это тот случай, когда надо сказать «нет». Так же, как вы сказали бы взрослой женщине или взрослому мужчине, который вел бы по отношению к вам себя таким образом, вы бы сказали – нет, я не согласен, чтобы со мной так разговаривали. Просто вот так, таким тоном, прямо как я говорю. Ну, и, так сказать, наложите на свой характер этот тон и скажите, как вам удобно. Потому что сообщение должно прозвучать однозначное, и это сообщение относительно поведения между людьми, относительно взаимодействия между людьми. Что бы ни произошло, правда же, Анна, мы не согласны, чтобы на нас визжали.

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Тем более что действительно мы не давали повода. Даже, если давали бы повод, мы бы хотели, чтобы наши дети научились, и мы тоже заодно вместе с ними аргументировать, строить логические фразы, собственное поведение и так далее. Так что это первое, это первая часть. Нет, доченька моя дорогая, я тебя очень люблю, но я не согласна, я не позволяю с собой так разговаривать.

АННА: Вот, я ей так тоже часто говорю, то есть ты перегибаешь палку.

Д.ЗИЦЕР: Все, я не позволяю так с собой разговаривать папе, я не знаю, бабушке, дедушке, кому угодно, я не могу тебе этого позволить, нет, я прошу тебя никогда по отношению ко мне так себя не вести. Я тебе обещаю, что я тоже не буду вести себя так по отношению к тебе. Точка. Это, возможно, придется повторить несколько раз в разных ситуациях. Но, на самом деле, это тот случай, когда рамка должна быть понятна и однозначна.

Теперь, что касается второй истории. Значит, во-первых, она может трактоваться двумя способами, ну, как минимум, двумя. Очень часто, знаете, что бывает, особенно с детьми 3,5 лет, вот они как-то себя странно так повели неожиданно для самих себя, и чувствуют, что что-то они такое не то сделали. Ну, не знаю, как-то не то, и непонятно, почему, вот на вопрос «почему» не ответить. И в тот момент, когда мама строгим голосом или папа, или кто-нибудь еще говорит – слушай, а чего ты хотела, ты почему так себя повела?

Они в голове так прокручивают у себя – черт возьми, а почему я так себя повела? Ну, не может же быть, что я повела себя так без причины. И они вытаскивают что-нибудь, разное бывает, разное, потому что ты рвешь цветы.

АННА: Что пришло в голову.

Д.ЗИЦЕР: Конечно. Я помню, моя младшенькая, соответственно, которая младшенькая из всех ее сестер, один раз у нас с ней была такая ситуация какая-то, чего-то вдруг она совершенно, ну, как-то, не знаю, начала свирепеть и так далее. Я говорю – слушай, ты чего? И вдруг она рыдает и говорит – мне скучно. Вот так. Это абсолютно характерное поведение. Ну, мы поржали вместе, естественно, вырулили из этого и так далее. Но это очень характерное поведение для возраста 3-4 лет. Я не могу объяснить собственное поведение, был какой-то порыв, объяснить надо, я вытаскиваю эту историю с цветами.

Третье. Мне кажется, что вне зависимости от этого всего вам нужно с ней поговорить вот, о чем. Нужно поговорить о том, что, котик мой дорогой, когда тебя что-нибудь волнует, когда тебя что-нибудь обижает, когда ты с чем-то не согласна, и так далее, мечтаю с тобой об этом разговаривать. Ну, и, конечно, в 3,5 года, скорее, нужна модель, а не разговоры. То есть такие мама с дочкой шу-шу, ля-ля, сплетни о том, о сем. Все, и она в следующий раз расскажет вам о расстроившем ее случае с цветами.

АННА: Да, мне еще, знаете, что хочется понять. Вот, если все-таки происходит такое, что, допустим, она, вот дети же очень отходчивые, они вот только что ругаются, а через десять минут целуются и обнимаются.

Д.ЗИЦЕР: Да, ну, в, основном, не все, от характера зависит.

АННА: Ну, вот я просто очень часто у них наблюдаю, у сверстников. Просто мне хочется вычленить, потому что у меня была ситуация в детстве, где я была вынуждена общаться с ребенком друзей моих родителей, но я ее ненавидела, просто ненавидела эту девочку. И я вот думаю, а вдруг она общается тоже, а ей, на самом деле, не комфортно, она общается только от того, что мы часто бываем в одном кругу. И вот я думаю, как бы ей так объяснить, что, я ей сказала – мы можем никуда не ходить вместе после садика, мы можем не встречаться без садика, если ты не хочешь.

Д.ЗИЦЕР: Никак, не надо, а мне кажется, не надо об этом говорить. Мне кажется, нужно создать условия, при которых она сама сможет это сказать.

Теперь, конечно, ей 3,5 года, а не 15, поэтому надо ей помочь, надо разговорить ее на какую-то тему. Но, мне кажется, что регулярные разговоры, которые, в принципе, очень хороши о том, слушай, чего мы делали, какое у кого было настроение, как, чего там происходило, и так далее, у кого за сегодняшний день, они ведут к тому, что она скажет – слушай, а мне было неприятно сегодня с девочкой «икс». Ну, хорошо, неприятно, вы все поймете в этот момент. А как тебе можно помочь? И так далее.

АННА: И можно мне еще один маленький момент, который меня волнует тоже. Ну, вот это совпало с началом вот этого периода, это, условно, месяц где-то длится вот такое странное поведение. Она перестала там обниматься сама. Вот у нее было наоборот раньше, супер ласковая, а сейчас ее хочешь обнять, она так – ну, не надо, мне неудобно. То есть она прямо свои физические границы очень четко очерчивает. Я не настаиваю, не насилую. Но сама такая про себя думаю, а не звоночек ли это, что я делаю что-то не так, и что она не хочет больше.

Д.ЗИЦЕР: Нет, это не звоночек. Это звоночек, который, все, что вы рассказываете вообще, это звоночек, который называется «кризис трехлетия».

АННА: Ну, понятно.

Д.ЗИЦЕР: Все вместе. Вот все, что вы сказали, это вот этот звоночек.

АННА: Ну, да, я про это все читала.

Д.ЗИЦЕР: Да, она заново выстраивает границы, она заново проверяет, что можно и чего нельзя, она заново проверяет нормы поведения, она заново выстраивает свои отношения с человечеством. Да, ее тело и было всем миром еще полгода назад. Я и есть мир. А сейчас, ничего себе, я могу сказать маме «нет».

Но мама при этом, между прочим, я должен вас порадовать, может просто сказать – котик, я так хочу, ты знаешь, котик, тебя поцеловать, пожалуйста, позволь мне.

АННА: Вот, да, да, я так и делаю. Я говорю – можно, можно, мне нужна обнимашка, и она сразу тогда обнимается.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и все. Да, но помните о том, что это модель, в которой может действовать. То есть и она может вам сказать, я не знаю, сейчас мне нужна, или прости, мама, сейчас я одеваю куклу.

АННА: Нет, это мы с ней уже договорились, иногда я ей говорю, она плачет, кричит, я говорю – Полина, может, тебя нужно обнять? Она говорит – да, мне нужно обняться.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Слушайте, вот оно, хештег «будьте, как Анна». Очень хорошо, дорогие слушатели, и будьте, как Анна. В ситуации, когда человеку плохо, я говорю – а, может, тебя нужно обнять, может, тебе нужно помощь предложить? Браво, ну, что я могу сказать, вот оно.

АННА: Это я у вас научилась. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и хорошо, что вы у меня научились. Дальше несите это в мир. Вот я сегодня начал с того, что мы вместе делаем мир лучше, вот так мы его и делаем, что вы говорите ей, и другие люди вас тоже слышат и думают, а, может, я хочу быть, как Анна.

АННА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Пока, все будет отлично. До новых встреч в эфире, как говорится. Татьяна из Москвы.

ТАТЬЯНА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Приветствую вас.

ТАТЬЯНА: Очень рада вас слышать.

Д.ЗИЦЕР: Это взаимно, поверьте мне.

ТАТЬЯНА: У меня такой вопрос к вам. У меня дочка, учится в 9-м классе. В том году она мечтала о пятидневке, учились мы 6 дней в неделю. В этом году сделали нам пятидневку. Но сообщение от учителя, прислана анкета по внеурочной деятельности, чтобы мы выбрали занятие на субботу. И отметили галочками те занятия, на которые хочет ходить ребенок. И эти занятия обязательно посещать в субботу, в обязательном порядке. Объясняется это, что это ФГОС.

Я учителя спрашиваю, говорю, у меня дочь еще ходит с репетитором занимается и занимается еще хореографией. То есть у нее есть занятия и ей тяжело, это тяжело физически. Не она одна, все ходят дети куда-то. Но нет, это слова учителя – это вообще ваше личное дело, здесь ФГОС и обязана ходить. А в конце года вы получите зачет по этим предметам.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите. По каким, приведите мне пример предмета какого-нибудь? Я на всякий случай проверю сейчас кое-что.

ТАТЬЯНА: Варюш, ты помнишь, какие там предметы предлагали?

Д.ЗИЦЕР: Ну, просто для примерчика.

ТАТЬЯНА: Физкультура, например, на физкультуре выбрать бадминтон, теннис, краеведение.

Д.ЗИЦЕР: Физкультура, к сожалению, пример не в вашу пользу. Давайте еще.

ТАТЬЯНА: Я понимаю, но они два раза в неделю посещают физкультуру.

Д.ЗИЦЕР: Подождите. Значит, смотрите, во-первых, нужно спокойно разобраться. Спокойно – это ключевое слово в данном случае. Значит, нужно понять, эта школа рьяно просто бросилась выполнять то, что им кто-то предложил.

Знаете, как бывает, вот я правду сейчас говорю, бывает такое, что есть какое-то совещание директоров, на совещании директоров начальник комитета по образованию говорит – слушайте, а хорошо бы вот таким-то образом ввести внеклассные уроки. И кто-то из рьяных директоров, раз, и превращает это вот в такой закон, как вы рассказываете. Это может быть вот этим. Это первое.

Второе. Значит, смотрите, в любом случае, ну, чего-то я, ну, вот я боюсь сейчас сказать вам однозначно, потому что самое большое желание у меня сейчас уйти от микрофона и открыть закон об образовании. Но я буду говорить по памяти. Говорить по памяти, если я буду, такого там нет, такого требования. Это вариативность, на самом деле, которая прописана. Это дополнительные предметы, дополнительные занятия, внеклассная деятельность и так далее, но делать это обязательным, еще раз, я осторожненько буду говорить, на всякий случай, такого там нет.

Третье. Если предположить вдруг на секунду, что такое там есть, вот дальше я говорю снова на твердой почве, я буду говорить о том, в чем я уверен, вы можете написать заявление, и в этом заявление вы пишете, что вы просите не аттестовать собственного ребенка по такому-то предмету. Это делается и по обязательным предметам тоже.

Теперь, это ведет, на самом деле, к, ну, не идеальным результатам, потому что, если вы напишете заявление «я прошу не аттестовать моего ребенка по математике», он не получит аттестат, а получит справочку, где есть все предметы, но нет математики по его решению и решению родителей.

Если речь идет о домоводстве, условно говоря, я, так сказать, из головы, или о бисероплетении, то в этот момент смело говорите «нет», вот и все. И вы не нарушаете никакой закон, и пусть не крутят голову. Но опять, я возвращаюсь в начало, лучше полюбовно, как мы понимаем. Ну, вот. Ответили?

ТАТЬЯНА: Да, я поняла. Здесь, да, у нас один урок французского, ну, это второй язык, один урок французского в течение пяти дней, ну, там он есть. Его учитель вводит именно в субботу одним уроком еще дополнительным, говоря о том, что не хватает одного урока, я хочу еще, как факультативно ввести вам еще этот урок. Если мы откажемся…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, подождите, это другая тема. Ну, вот давайте я, как директор школы с вами поговорю, давайте я в другую позицию встану на секунду из радиоведущего. Значит, смотрите, бывает такое, и у нас в школе такое бывает, и в государственных школах такое бывает, когда мы говорим – дорогие друзья, мы предлагаем вам вариативно, например, дополнительный язык, ну, или дополнительный предмет.

Не знаю, вот я вам приведу пример, фехтование у нас есть, например. Выборный предмет. И фехтование, поскольку оно не влезает в расписание, фехтование у нас идет в среду и в субботу. Значит, в субботу мы не учимся, в принципе. Но, тем не менее, фехтование в это не влезло.

Теперь, это выборный предмет. То есть родители и дети могут сказать следующее – мы хотим фехтование. Тогда мы говорим – ребята, извините, пожалуйста, у вас занятия в среду и в субботу. Предположим, родители мне скажут – Дим, мы не можем в субботу, я посоветуюсь с учителем, и учитель, скорее всего, скажет мне, разведет руками и скажет, ну, что делать, тогда и не выбирают фехтование, за один урок в неделю я не могу их ничему научить. Ну, вот, но все равно это свободный выбор.

То есть, если у нее вариативный французский, этот самый французский она выбирает в рамках школьной программы, если он вариативный, еще раз, в рамках предложенной программы учитель может сказать – ну, это вариативная история, я включаю субботу. Если он обязателен, вот это важно, если это обязательный предмет, не знаю, как у вас это устроено, и у вас школа официально учится пять дней в неделю…

ТАТЬЯНА: Обязательный предмет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, тогда это в рамках пяти дней. А суббота остается на вашу добрую волю, это все просто. Ну, вот.

ТАТЬЯНА: Просто она введет его одним уроком дополнительным, и будет объяснять материал, который потом на следующем уроке будет его спрашивать.

Д.ЗИЦЕР: Нет, смотрите, я понимаю желание учителя, я сам училка, я понимаю желание учителя дать, как можно больше, особенно, если учитель увлечен своим предметом и так далее. Но, если этот предмет обязательный, он должен помещаться в пятидневку. В вашем случае, если школа официально учится пять дней. Точка. Вот я говорю сейчас то, в чем я уверен, честно.

ТАТЬЯНА: Я поняла. То есть я могу отказаться.

Д.ЗИЦЕР: Он может сказать вам – ребята, у меня есть факультативный час дополнительный, добро пожаловать те, кто хотят, пожалуйста, приходите в субботу. Но обязать вас нельзя. Все, мой совет – идти спокойненько к директору, спокойно очень задавать вопросы. Я думаю, что там есть какие-то непонятки с вашей стороны тоже. Пусть хорошо и понятно объяснят. Они не будут нарушать закон об образовании, таким образом, ну, честно. То есть вводить жесткие предметы, которых нет во ФГОСах, они не будут. Во ФГОСах нет домоводства.

ТАТЬЯНА: То есть поговорить с директором школы, да, подойти?

Д.ЗИЦЕР: Конечно. Поговорите с директором школы, причем не из ситуации конфликта, а из ситуации непонимания.

ТАТЬЯНА: И у меня еще один…

Д.ЗИЦЕР: Еще один, ну, давайте очень коротко, и будет очень короткий ответ, потому что у нас разрывается телефон от слушателей.

ТАТЬЯНА: Хорошо. У нас гимназия, и есть устав школы, прописана форма определенная. Но дети в старших классах уже, ну, мало воспринимают это и носят такую более-менее свободную одежду. У дочери день рождения, она пришла в день рождения в черном вроде как во всем, но сверху была белая рубашка брата надета и заправлена в брюки.

Учительница вызвала ее поздравить, а потом, увидев такую форму одежды, сказала ей – Варя, выйди и приведи себя в порядок. На что Варя вышла и разрыдалась, и позвонила мне, и, в общем, я приехала просто поговорить с учителем. Ну, в общем, был такой неприятный момент.

Д.ЗИЦЕР: И что учительница сказала?

ТАТЬЯНА: Учительница сказала, что есть форма, ну, хотя в классе все разноперо одеты, есть форма, и вы должны соблюдать это. И я уже, в общем, я сказала так Варе. Ну, просто мне пришлось Варю забрать домой, она была, честно говоря, сильно расстроена.

Д.ЗИЦЕР: Да, ну, я понимаю. В день рождения такое сказать, честно говоря, надо быть особым человеком, это я мягко сейчас говорю об учительнице.

ТАТЬЯНА: И перед всем классом выйти подростку и себя приводить, ну, как бы вот послушаться.

Д.ЗИЦЕР: Вы правы. Тань, давайте вопрос в связи с этим, в чем вопрос?

ТАТЬЯНА: Как мне разговаривать с учителем? Потому что Варя сейчас ходит, тоже старается там где-то, то носки разные надеть, то есть, ну, такое ощущение, что как будто бы хочет нарваться на…

Д.ЗИЦЕР: Правильно делает. Она не хочет нарываться, разные носки носит куча молодых людей, это тренд такой, мне кажется, этот тренд прекрасен.

ТАТЬЯНА: Я знаю, да.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, во-первых, понять, ну, я не знаю, насколько вы готовы и хотите вообще идти на конфликт, потому что там может начать пахнуть конфликтом, вот в отличие от первого случая. Во-первых, надо понять, откуда взялся устав школы, кто его принимал. Это важный вопрос. Устав школы это штука не такая простая, как может показаться учительнице. Если она приняла сама устав школы, посоветовалась сама с собой, проголосовала большинством голосов, поскольку она была одна, и сказала – «это устав», это никуда не годится.

Устав школы, между прочим, принимается при участии родительского комитета или участии родителей, в идеале, на мой взгляд, при участии совета учеников и так далее. Устав школы это что-то, что обсуждается. Если это супер-дупер, наоборот, какая-то частная школа, в которую родители понимают, куда они приводят детей, и такое бывает, это другая история, и тогда родители не поведут туда, где им не нравится, им или их детям. Так что вот, так и спрашивайте, так и говорить. Первое.

Второе. Сказать о том, что, когда речь о девушке в 9-м классе, вообще-то это унижение то, что устроила эта учительница, и что вы не согласны, и что для всего есть форма, не говоря уже о дне рождения. Ну, день рождения это эмоциональный момент. Если бы у нее не было дня рождения, не говорят девушке в 9-м классе – выйди и приведи себя в порядок. Так не говорят, так и мужу, и жене так не говорят, на мой взгляд, так с людьми не разговаривают. Это, что касается формы.

Ну, мне кажется, да, этот случай требует вашего вмешательства, безусловно. Но я бы, еще раз, говорил, в принципе, уверяю вас, вас поддержат и дети, и родители, в принципе, откуда это берется, что это за устав, давайте обсудим. Не в смысле, что устав ваш гадость и не о чем тут говорить. Ну, вот и все. Так что действуйте, я думаю, что будет интересно, сложно, но интересно и важно. Удачи вам, Татьяна.

Мы продолжаем. И я приветствую Александра из Новосибирска.

АЛЕКСАНДР: Дима, добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

АЛЕКСАНДР: Дима, у меня такой вопрос. У меня есть дочь, ее зовут Соня, ей 12 лет. Но она живет не со мной, а с моей первой супругой. И мы с ней в отношениях в хороших, то есть мы общаемся, каждые две недели я ее забираю, мы гостим там у бабушки. То есть все хорошо, то есть мы постоянно с ней в контакте, она мне доверяет. И вот я уезжал в Крым на три месяца, и контакт с ней немного потерял, ну, то есть не созванивались.

И вот мне звонит по приезду жена первая моя, говорит, что такой вот инцидент произошел, она взяла без спроса первый раз деньги у бабушки и не призналась в этом. Хотя все уже сразу поняли, что это именно она сделала. То есть там была сумма какая-то, не помню, может, 500 рублей. Ну, потом они на нее надавили, там чего-то придумали милицию, в общем, она созналась через слезы. У нее забрали телефон в наказание. И, в общем, я хочу с ней поговорить…

Д.ЗИЦЕР: Оторвали ухо, отрубили ступню, что еще?

АЛЕКСАНДР: Да, да, ну, вот такое наказание сделали. И я вот не знаю, как мне с ней правильно поговорить, вообще донести до нее, может быть, чтобы в дальнейшем не было у нас случаев. Потому что я думаю, что это может перерасти во что-то большее, чем просто взять деньги без спроса.

Д.ЗИЦЕР: Не может, нет, не может. А на что она взяла, если не секрет?

АЛЕКСАНДР: Ну, как она говорит, на Макдоналдс, на какой-то там фаст-фуд, ну, на какие-то такие детские потребности, не что-то серьезное, просто купить что-то поесть, потратить на мелочи.

Д.ЗИЦЕР: Так, подождите, нет, мы будем разговаривать совсем на другую тему, но все-таки давайте соберем информацию. А у нее не было денег на Макдоналдс? Или были?

АЛЕКСАНДР: Ну, ей мама выдает на карманные расходы какие-то, на обеденные деньги, которые она тратит. Ну, к сожалению, я точно суммы не знаю, я информацией такой не владею. Ну, вот мы поговорили после этого.

Д.ЗИЦЕР: Ну, смотрите, давайте спокойно, и еще один вопросик я задам. А вы с ней уже разговаривали вообще, с дочкой-то после возвращения?

АЛЕКСАНДР: Ну, вообще я для нее последняя инстанция, к кому можно, кем можно припугнуть. И мама говорит, ну, напугала ее, и она мне не отвечает на мои звонки, когда я ей звоню. То есть скидывает.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да, а чего это она вами пугает? Теперь давайте рассуждать вместе. Папа, не будьте строгим особенно в вашей ситуации, поверьте мне, строгость может привести только к плохому. Теперь давайте рассуждать и анализировать вместе. Как вам кажется, Соня не понимает, что она поступила неправильно?

АЛЕКСАНДР: Мне кажется, она понимает это, и она понимала, когда делала это.

Д.ЗИЦЕР: Согласен. Теперь вопрос у меня тогда. А зачем же нам тогда ей об этом говорить? Она же это понимает.

АЛЕКСАНДР: Тогда, может быть, вообще не разговаривать про эту ситуацию, просто ее проигнорировать?

Д.ЗИЦЕР: Нет, подождите. Может, проигнорировать, а, может, и нет. Вот, смотрите, мы только что нащупали очень важную взрослую ошибочку, которая бывает довольно часто. Очень часто наши дети, наши разумные дети, даже когда они совершают не очень хороший поступок, они понимают и понимают иногда в процессе, вы правы, а иногда и после этого, что они поступили нехорошо.

И самое страшное, как со всеми нами происходит, в тот момент, когда им начинают рассказывать, как плохо они поступили, тем более пугать милицией. Ну, какой милицией, ну, что, мы хотим, чтобы она думала, что ее близкие могут ее сдать в милицию? Ну, ребята, вы вообще. Я понимаю, что я не вам это должен говорить, а вашей бывшей супруге. Но вообще-то, на самом-то деле, хорошо бы взять себя в руки.

Значит так, мне кажется, что она поступила таким образом по той же причине, по которой поступает таким образом большинство детей. Взять деньги – это сигнал о том, что ей не хватает, ну, дальше подставьте то слово, которое вам не страшно подставить, любви, внимания, не знаю, обратной связи и так далее. Это почти всегда, не всегда, но почти всегда в раннеподростковом возрасте значит именно это.

Она понимала, на самом деле, вероятнее всего, я ведь не случайно спросил вас, а у нее, что, денег не было? Она, вероятнее всего, понимала, что, если попросит 500 рублей, я не знаю, на Макдоналдс или на что-то еще, ей дадут, я так думаю. Ну, не мама даст, так папа даст, я не знаю. Но она совершает это, это такой очень глубинный, очень внутренний, очень сложный поступок, на самом-то деле.

Теперь, мне кажется, что в этой ситуации вы не должны стать еще одним человеком, который распилит ее пополам.

АЛЕКСАНДР: Не хочу этого, вот именно.

Д.ЗИЦЕР: А вам и не надо. А вам, на самом деле, нужно, мне кажется, не делайте, конечно, вид, что ничего не произошло, тем более что ей так анонсировали вашу строгость. Но вы увидитесь, обнимитесь, вы ее поцелуете и скажете – доченька, ну, такая умная у меня, я не буду с тобой про это разговаривать, я уверен, что ты все понимаешь сама. Все. Обещаю вам слезы раскаяния и отсутствие разговоров на эту тему.

АЛЕКСАНДР: Понял, Дима. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Я объяснил? Понятно, почему я это советую или непонятно?

АЛЕКСАНДР: Нет, конечно, я понял.

Д.ЗИЦЕР: Понятно, да? И жене своей бывшей, если вы в хороших отношениях, это уже от меня довесочек, просто поговорите с ней спокойненько. Я понимаю, что она могла испугаться, могла расстроиться, у нее уже в голове, понимаете, дочка за решеткой, на ней надпись «воровка», я все понимаю по-родительски. Но скажите ей тихонечко, что не дело пугать близких людей, вообще пугать близких людей вообще не дело, а тем более милицией, а тем более, я не знаю, пыткой и так далее. Особенно ведь смотрите, какая эта ситуация, мы знаем, сказали вы, они знали, что это взяла она, им важно было ее додавить. Мне кажется, что там есть другие способы взаимодействия. Прощаюсь с вами. И любви вам с вашей дочерью, думаю, что все будет хорошо, действуйте. Не пугайте, мягко, удивите ее в лучшую сторону.

АЛЕКСАНДР: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Мы идем дальше. Добрый вечер, Юлия из Северодвинска.

ЮЛИЯ: Дима, здравствуйте. Очень-очень рада дозвониться.

Д.ЗИЦЕР: Да и я тоже, правду говорю.

ЮЛИЯ: Спасибо вам большое за все, что слышу. Я волнуюсь очень, но очень мне важно вот понять. У нас такая ситуация. У меня сын 13 лет, и учимся мы в языковой школе. И отношения в школе, ну, сложные такие. Он вообще перешел туда сам, то есть он работал для этого, это было его решение, он сам из обычной школы перешел в языковую, как бы нагнал всех ребят.

И вот он два года там учится, и у него, ну, потеря интереса очень такая сильная. Последний год прошлый мы еле закончили, с трудом. А сейчас вот летом он созрел, это его решение, он хочет закончить два года экстерном. При том, что я в его способностях не сомневаюсь. Здесь дело не в том, что он не может справиться, ему по силам. Но вот в самой школе, ну, вот как-то ему не интересно. Ну, обычные, в общем, такие у нас, как у многих, наверное, людей.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Юль, секунду. Давайте сначала попробуем нырнуть в альтернативу. А что такого плохого, если он закончит ее экстерном?

ЮЛИЯ: Нет, я поддерживаю его. Тут как раз вопросов с моей стороны нет. Но мы, предварительно он подошел сам, хотя я, в общем, его, то есть я предложила, что ты можешь это сделать или я сама пойду. Он подошел, и классная руководительница посоветовалась с завучем, поговорила предварительно, и позвонила мне с тем, что у нас в школе этого нет, и все. Ну, вот так.

Д.ЗИЦЕР: Это есть в любой школе, потому что есть закон.

ЮЛИЯ: Ну, да. Я, в общем, озвучила, что я думаю, да, да, я предполагала, что это наше право, и что мы можем им воспользоваться. Но я так понимаю, что мы не сможем легкими путями договориться со школой. Ну, то есть вот нам уже отказали, можно сказать, нам нужно идти и, в общем, добиваться. И у меня сын тоже…

Д.ЗИЦЕР: То есть, подождите, Юль, давайте я пойму, какой вопрос вы задаете. Давайте я задам его за вас, а вы подтвердите или опровергните.

ЮЛИЯ: Конечно, да.

Д.ЗИЦЕР: Значит, ситуация следующая, говорите вы, мой сын 13 лет хочет уйти на домашнее обучение или на экстернат. Первое..

ЮЛИЯ: Ну, вот не на домашнее, именно на экстернат. Домашнее он не хочет.

Д.ЗИЦЕР: Хорошо. Он не хочет домашнее. А в чем разница, произнести для меня и для слушателей?

ЮЛИЯ: Экстернат для него означает два года за один. То есть он, в любом случае, заменяет год. И у меня есть ощущение, что ему хочется силы свои проверить, вот у меня такое ощущение. Я здесь не могу…

Д.ЗИЦЕР: Он заниматься будет один дома у вас? Вот в его фантазии он будет заниматься один?

ЮЛИЯ: Со мной. У нас же там учителя разрабатывают программу, они как-то встречаются с ним, со мной, с репетиторами, то есть с каким-то, возможно, сопровождением.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, разница не велика. В данном случае разница не велика, поверьте мне, между экстернатом и домашкой, потому что на домашнем обучении тоже можно перескочить. Ну, все, неважно, экстерн.

ЮЛИЯ: Результат другой.

Д.ЗИЦЕР: Не обязательно. Ну, неважно, экстернат, все, я не придираюсь. Значит, хочет уйти на экстернат. Школа в этот момент говорит – чего-то нам неохота, чтобы ты уходил на экстернат, потому что нам лень, на самом деле. Вопрос, который вы задаете, Дима, как поступить, как сделать так, чтобы он спокойно, как по маслу, въехал в этот экстернат. Правильно?

ЮЛИЯ: Ну, в общем, да, потому что он сказал, что, если это проблема и нужно идти в какие-то учреждения выше, то не надо.

Д.ЗИЦЕР: Нет, пока не надо идти ни в какие учреждения выше. Значит, смотрите, имеется город Северодвинск, в котором точно больше одной школы, правда?

ЮЛИЯ: Ну, это так.

Д.ЗИЦЕР: Так. Более того, наверняка не только ваша школа хорошая, есть и другие. Давайте-ка мы сделаем для начала так, соберем информацию. Мама Юля чудесная проверит, в каких школах, проверит, просто поможет ему, в каких школах готовы пойти на экстернат, где это уже делали.

ЮЛИЯ: Нам сообщили, это в нашей школе.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, не бойтесь.

ЮЛИЯ: Да, извините, перебиваю, нам сообщили это в нашей школе, что у нас школа языковая, и он туда хотел перейти. И у нас, честно говоря…

Д.ЗИЦЕР: Юля, да послушайте моего совета, да забейте, вы что. Ну, подождите, если он все равно уходит на экстернат, он все равно учиться будет сам. Так его задача же…

ЮЛИЯ: Ну, он же остается в этой школе по этой программе.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? Вот смотрите, давайте мы разделим, давайте попробуем. Значит так, имеется, с одной стороны, его желание быстро закончить школу, правильно?

ЮЛИЯ: Да, да, это один из его…

Д.ЗИЦЕР: Ну, супер. С другой стороны, имеется его желание углубленно изучать иностранный язык, английский, предположим. Это не связанные вещи, мне кажется, вы совершенно напрасно это смешиваете. Зачем вам школьная программа…

ЮЛИЯ: Нет, я согласна с вами.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так и все. Если у вас есть легкий, в этом смысле я, наконец, понял, что школа говорит, если есть легкий способ, есть школа №14, предположим, не знаю, в городе Северодвинске, которая легко умеет это делать и вам поможет, так идите туда бегом и учите углубленно иностранный язык параллельно. Это все. Номер школы, дипломы одинаковые у всех, аттестаты выглядят одинаково.

ЮЛИЯ: Дима, простите, тут у нас почему-то вдруг салют, и я очень плохо слышу.

Д.ЗИЦЕР: Я вас поздравляю, не знаю, с чем, но поздравляю. Еще раз, мне кажется, что нет необходимости бороться за место в той школе, в которой он учился. Потому что задача стоит совершенно другая. Все.

ЮЛИЯ: Я могу вам, о чем я думаю. Я тут просто, суть-то в том, что, если он не оставляет, это ведь тоже возможно, то он выходит в обычный режим занятий в той же школе. Если мы переводимся в другую школу, то он выходит в другую школу, а это совсем другой коллектив и ему вот сейчас 13.

Д.ЗИЦЕР: Да, ну, нет, слушайте, ну, волков бояться, в лес не ходить. Слушайте, сейчас наша задача, ваша задача сделать так, чтобы он справился, и чтобы все было отлично, его поддержать и так далее.

ЮЛИЯ: Ведь мы же должны перейти в другую школу тогда для этого.

Д.ЗИЦЕР: Вы переведетесь, потому что перед вами стоит другая задача. Юль, нельзя решать сразу десять задач. Перед вами стоит другая задача, как вашему замечательному мальчику быстро экстернатом закончить школу и не потерять язык, это разные действия нужно совершать. Сейчас вы говорите – а что будет, если…

ЮЛИЯ: Ну, конечно, я не могу не думать об этом.

Д.ЗИЦЕР: Можете не думать, потому что не будет никакого «если», если он настолько мотивирован, у него так мотивирована мама, почему это вдруг он не справится? Он справится. Более того, если произойдет какая-то неприятность, его возьмут в его же старую школу, а почему его не возьмут.

ЮЛИЯ: А вот с этим не думаю, что…

Д.ЗИЦЕР: У нас 25 секунд. И последнее, на самом деле, перед всеми этими событиями сходите и поговорите спокойненько с директором, что может их подвинуть в сторону решения взять экстернат в этой школе. Но, мне кажется, еще раз, вы зря боитесь, вот честное слово, вы зря боитесь. Еще раз, задача не в случае чего остаться в старой школе, а задача сдать экзамены быстрее, чем делают его сверстники. Пока.

Не могу отказать себе в удовольствии, прочту сообщение одно, оно длинное, но я его сокращу, пусть простит меня автор. Из Санкт-Петербурга.

«Дима, здравствуйте. Хочу сказать вам спасибо за то, что вы научили находить общий язык с воспитателями детских садов. Когда к нам пришла новая воспитатель пару лет назад, многие дети ее побаивались из-за того, что она хорошо дисциплинирует детей». Интересно, что это значит, это от меня, ну, да ладно.

«Сын первое время в сад отказывался идти. Но я поговорила с воспитателем, причем не с точки зрения претензии, а с точки зрения того, как найти подход к ребенку. Сегодня, приходя за сыном, я вижу, как дети ее постоянно обнимают, что наверняка свидетельствует о том, что они ее любят».

Ну, вот, смотрите, друзья, есть там продолжение, но опущу из-за отсутствия времени. Спасибо за «спасибо», что называется. Друзья, ну, что, это сообщение доказывает нашу с вами правоту. Это доказывает, что, когда у нас есть вопросы, нам нужно с этими вопросами обращаться. И, если нам кажется, что нашим детям не очень комфортно, нам и карты в руки, мы должны это поправить.

А еще это доказывает одну очень важную штуку. Что учитель или воспитатель, или вообще любой педагог, он такой же человек, как мы. Он может чего-то не заметить, на что-то случайно не обратить внимания, работы много. И когда приходит родитель и разговаривает не с позиции, либо униженного существа и умоляет о чем-то, либо конфликта – «я вам сейчас покажу», а с позицией – я понимаю, как устроен мой ребенок, слушайте, может, мы попробуем так, может, мы попробуем эдак, это ведет почти всегда к добру. Есть сбои, но вот в данном случае мы говорим об успехе. И я очень-очень рад это слышать, спасибо вам огромное.

А у нас на линии Алексей из Ульяновска. Думаю, последний слушатель на сегодня. Алексей, здравствуйте.

АЛЕКСЕЙ: Добрый вечер, Дима. Хотел попросить у вас совета вот, в какой ситуации. Дочери у меня в январе будет 7 лет. В этом году пошли в садик. И она, в общем-то, добрая, не глупая девочка, думающая. И есть одна проблема, которая маму беспокоит. Она при всем при том, что с легкостью устанавливает контакт, то есть на любой детской площадке с любыми незнакомыми детьми здоровается, знакомится, предлагает играть, но очень быстро эта ситуация оканчивается, потому что она не умеет уступать. То есть она хочет быть ведущей и, как бы, не все дети с этим согласны.

И как бы печальный промежуточный итог на сегодняшний день, что она в социуме, так скажем, немножко на отшибе и в детском садике, и сейчас вот я с ней разговариваю, и в школе у нее такие же там проблемы начинаются. Она потихоньку обрастает какой-то скорлупой, ну, как-то приспосабливается, адаптируется к этой ситуации. Ну, и, собственно, вот не больно это хорошо, потому что как бы она выпадает из общества, причем так на регулярной основе.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

АЛЕКСЕЙ: Возможно, с какой стороны можно к этой проблеме подойти? В чем может быть дело?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а скажите мне, пожалуйста, она, вот вы говорите, что вы с ней на эту тему разговариваете, а она-то страдает от этого вообще? Она видит проблему?

АЛЕКСЕЙ: Нет, вот видимо не страдает. Вы знаете, как, она не видит проблемы, но где-то внутри страдает. Бывают такие формы довольно эксцессные, что девочки ее прогоняют из коллектива в явном виде. Ну, с виду она почти не страдает, а вот, что там внутри. Ей вроде бы как сейчас, ну, такой у нее период – а зачем мне дружить, а зачем мне учиться, ну, и зачем, и дальше, дальше.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это такие разные вещи дружить и учиться. Слушайте, ну, давайте попробуем так. У вас близкие отношения с ней? То есть вы болтаете с ней о всякой всячине? Не в смысле вы ее спрашиваете, а она вам рассказывает. А вы о себе, она о себе, вот такие отношения у вас?

АЛЕКСЕЙ: Да, мы с ней, да, общаемся, очень довольно искренне, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Здорово. Ну, хорошо, я понимаю. Да нет, вероятность очень высока, 7 лет, в любом случае, вероятность довольно высока. Давайте попробуем самым простым способом для начала. Что она рассказывает вам о школе? Ну, вот вы ее спрашиваете – слушай, а какие там интересные девчонки есть у тебя или мальчишки, и так далее? Говорите так?

АЛЕКСЕЙ: Там есть один товарищ, который ее тыкает карандашом в спину с задней парты. Я говорю – ну, ты жаловалась?

Д.ЗИЦЕР: Это про неприятного товарища. С гневом отметаем сейчас историю про неприятных.

АЛЕКСЕЙ: Значит, мама рассказывает, что она дружит с девочкой, вот сейчас она только там подружилась, и там девочка вроде немножко тоже на отшибе, и вот они вдвоем с ней. Ну, сейчас акцента нет, в последние несколько дней про это она ничего не говорит. То есть такого, чтобы кто-то в восторге…

Д.ЗИЦЕР: А я скажу – так предложите. Нет-нет, Алексей дорогой, предложите ей. Я расскажу, вы говорите – мама рассказывает. Маму отодвинем, я же спрашиваю про ваши отношения, раз вы звоните.

Значит, смотрите, мне кажется, что нужно, ну, найти инструменты для всего. Ну, например, она рассказывает вам – слушай, у меня есть такая девочка, вот так она мне нравится. А спросите ее, прямо спрашивайте, вот как я сейчас – слушай, а что в ней интересного, в этой девочке? Да ты что, интересно. Слушай, а как она, не знаю, разговаривает? А как она смеется? Слушай, а чего она рассказывает? А ты ей что? Да ладно. А, ты знаешь, я бы тоже с ней познакомился. Слушай, а, может, в гости позовем? Ну, вот так, прямо помогайте.

АЛЕКСЕЙ: Я понимаю, о чем вы говорите. И я от себя делаю ей предложение, давай, того, кто тебе нравится в классе, давай позовем в гости.

Д.ЗИЦЕР: Нет, я же не то же самое вам говорю, Алексей.

АЛЕКСЕЙ: Я понимаю, но вот это начало. Да, я понимаю, начала, о котором вы сказали, этого нет. То есть она не проявляет, она не рассказывает об этом.

Д.ЗИЦЕР: Не надо. Давайте я еще раз повторю. Алексей дорогой, послушайте, потому что я боюсь, что у нас времени может не хватить. Смотрите, значит, еще раз, не идет речь о том, что, слушай, скажи, кто тебе нравится, и мы позовем его в гости. Я говорю, что нужно очень сильно конкретизировать. Нужно раскрутить, извините меня за глагол, раскрутить ее на то, что она вам расскажет о какой-то конкретной девочке, о каких-то девочках, о каких-то мальчиках. Вы расскажете о своих друзьях или приятелях на работе, сослуживцах, она расскажет о них.

Дальше вы расскажете, что вы, я не знаю, с Петром любите анекдоты рассказывать, а с Иваном любите на обед вместе ходить. А этот, значит, он знает веселые истории. А у тебя, как? И она расскажет вам, что девочка, не знаю, Ирочка, предположим, она вот такая и такая. Нужно научить ее закрепляться, понимаете? Судя по тому, что вы рассказываете, ну, где-то у нее не хватает инструментиков, как я цепляюсь к людям, вот как происходит этот самый процесс. И нужно ей прямо помочь, чтобы она словами потихонечку научилась говорить, какой человек, за что этого человека можно любить.

А дальше, следующий этап будет, как я с ним строю отношения. А тебе приятно, чтобы Ирочка к тебе хорошо относилась? Конечно. Слушай, а как мы это делаем? Слушай, а ты к ней хорошо относишься? Да. Слушай, а как ты ей это показываешь? А как сделать так, чтобы мы перешли на следующую ступеньку. Извините, дорогой, к сожалению, время мое закончилось.

АЛЕКСЕЙ: Я понял. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: И все тоже извините, если вы не успели задать те вопросы, которые вы хотели.

Ребята, «Любить нельзя воспитывать». Любви вам. Услышимся в следующий вторник в 5 часов. Пока.