02.09.2020 17:00
Выпуск 148 слушать скачать
Долгожданная встреча после летних каникул. И первые слова: о том, как нам удалось пережить непростую весну и такое же странное лето. А далее — вопросы от слушателей:
- Свободное время, учёба и уборка в комнате: как всё успеть в 10 лет?
- Папа сильно переживает о сыне: он совершенно не хочет учиться.
- Сын, 15 лет: познакомился с девушкой, встречаются. Сейчас влюбился в другую, и не знает, как быть.
А также о цветных волосах, выборе секций и глобальнее — процессе взросления.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Честно говоря, я и сам до конца не верю тому, что я слышу в заставке: «Проект Димы Зицера «Любить нельзя воспитывать»». Но, друзья, это правда, мы вернулись.

Я от всей души поздравляю всех, но, в первую очередь, себя, потому что я должен вам сказать, что я соскучился очень-преочень, говорю вам чистую правду. И хотя летом было много дел, я уверен, что и у вас было очень и очень много дел, тем не менее, я время от времени, да что там время от времени, почти каждый день ловил себя на том, что я по-настоящему скучаю. Думаю, что вы скучали тоже, потому что вот они, мы.

Здорово, что у нас получалось летом время от времени встречаться. Встречались мы в YouTube, возможно, кто-то из вас, а, возможно, и многие посещали наши встречи, потому что прервать этот разговор было невозможно. Все больше и больше вопросов, все больше и больше тем, причем, должен вам сказать, не только у вас, но и у меня. Потому что много, чего хочется обсудить, много, о чем хочется подумать, много, чем хочется поделиться. И опять-таки я думаю, что и вам, и мне есть, что сказать.

Ну, давайте традиционные два слова вначале, тем более что мы открываем сегодня новый сезон, сегодня, 2 сентября 2020 года. Какой сезон, сказать трудно, потому что проект когда-то начался 2,5 года назад с половины года, ну, будем считать, что мы открываем третий с половиной сезон, давайте скажем так.

Ну, шутки шутками, а вчера было 1 сентября. Я очень рад, должен вам сказать, что в школу наши дети пришли ногами. Да, пришли по-настоящему. Потому что, несмотря на то, что я не просто не считаю дистанционку трагедией, а мне еще и кажется, что дистанционка привела к прорыву, что дистанционка это очень интересно, это не просто эксперимент, а это эксперимент удачный, много, чего поменялось, мы наверняка много будем в этом году об этом разговаривать. Тем не менее, непосредственное общение, когда мы можем посмотреть друг другу в глаза по-настоящему. Вот не всему классу в глаза посмотреть, а конкретному человеку, с которым мы общаемся. Когда каждый из нас чувствует, что мы можем дополнять друг друга, влиять друг на друга, спорить друг с другом. Слушайте, это самое настоящее счастье.

Это, как, знаете, в старых анекдотах про «купи козу, продай козу», так вот это, как купи козу, продай козу. Отобрали у нас то, что, казалось, будет все время, и мы поняли, как же нам это ценно, когда мы рядом и когда мы вместе.

Всем нам было не просто. И весна была не простая, да и лето, в общем, было не простым. И, знаете, очень хочется сказать, что дальше все будет просто замечательно. Будет замечательно, я в это верю. Но будет не простой год хотя бы потому, что прошлый учебный год закончился так, как он закончился. Но я надеюсь, мы выучили с вами самую главную истину – зачем нам нужны дети и зачем дети нужны нам. Ну, для того, чтобы любить друг друга. Для того, что бы не просто не чувствовать себя одиноко, а для того, чтобы знать, понимать и чувствовать – рядом с нами есть очень близкий человек.

И получается, что очень понятно, хорошо понятно, в чем наша роль. Знаете, вот этот главный вопрос: «А в чем же состоит родительская роль?» – спрашивают иногда и родители, и психологи, и радиоведущие. А у меня по-прежнему есть ответ на этот вопрос. Родительская роль, родительская функция в том и заключается, чтобы делать наших любимых людей счастливее. А счастливее это, значит, сильнее, это значит увереннее, это значит делать их жизнь более яркой, более интересной, более в хорошем смысле слова непредсказуемой, то есть такой жизнью, в которой есть много-много разных сюрпризов. Давать им тепло, чувствовать, как отражается это тепло, рождая новое тепло, и переходит к нам вот этой удивительной чувственной волной любви, которую ни с чем нельзя перепутать и ни с чем нельзя сравнить.

Год будет непростой, но это здорово, потому что это значит, что вот эту самую родительскую функцию нам предстоит в очередной раз выполнить, я уверен, к собственному удовольствию. И в начале этого сезона я хочу напомнить вам о том, как же мы им нужны, нашим детям. Как же мы нужны им, они совсем-совсем без нас не справятся, со многим не справятся. С чем-то, может, и получится, но со многим они не справятся.

И сейчас, когда начинается этот, ну, странноватый, чего там говорить, учебный год, помните, пожалуйста, о том, что наша задача сделать так, чтобы жилось им полегче. И что главное, что в их жизни происходит, это все-таки наше общение, это все-таки их дом, наш с ними общий дом, это все-таки мы с вами. Это все-таки вот это удивительное удовольствие, которое мы чувствуем постоянно здесь и сейчас, как они растут, как они меняются, как они рассуждают. Ведь на самом-то деле они и нас, таким образом, заставляют смотреть на самих себя, как мы меняемся, какие у нас появляются новые идеи.

То время, которое сейчас проходит рядом с нами, которое ведут наши дети, авторами которого являются наши дети, не вернется никогда. Вот та секунда, которую мы проводим вместе, не вернется никогда.

Вы скажете: «Дима, ну, это уж такая банальность, это уж такое клише!» Может, и банальность, может, и клише, но это очень-очень важно помнить. Вы знаете, когда вдруг поднимается гнев, когда вдруг поднимается раздражение, когда вдруг мы чувствуем, что что-то они мне мешают, а так хочется посидеть в тишине, иногда достаточно доли секунды, для того чтобы просто вспомнить об этом. Друзья, эта секунда больше не вернется. И сейчас мы можем сделать эту секунду настоящей и любовной для нас обоих. Вот такой секундой, которую потом приятно долго-долго-предолго вспоминать.

Я думаю, что мы много будем говорить об этом, на эту тему, будут подниматься темы и другие. Но все равно я надеюсь, что общими рамками нашего с вами разговора, общими рамками этой программы, этого проекта, общими рамками того, в конце концов, чем мы с вами занимаемся, и будет принцип «любить нельзя воспитывать». И работает этот принцип в две стороны – вектор от нас к ним, от них к нам. Потому что нет ничего более важного, чем любовь в самом-самом практическом смысле этого слова. Когда мы делаем жизнь любимых людей лучше, ярче, чище, интереснее.

И до чего же, друзья, символично, что первый звонок в этом сезоне человека по имени Ульяна, которой 10 лет. Ульяна из Петербурга, здравствуйте.

УЛЬЯНА: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Ульян, как вы 2 сентября? Как вчера день прошел?

УЛЬЯНА: Нормально. У нас было так, что 1-го сентября три урока, а 2-го сразу пять уроков дали.

Д.ЗИЦЕР: А лучше, когда три или когда пять?

УЛЬЯНА: Мне больше нравится, когда пять, потому что тогда успеваешь больше поболтать с друзьями.

Д.ЗИЦЕР: А, ну, понятное дело. Я тоже, кстати, очень люблю поболтать с друзьями, должен вам сказать. Ну, хорошо. Рады, что в школу вернулись?

УЛЬЯНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Честно?

УЛЬЯНА: Очень.

Д.ЗИЦЕР: А я, кстати, вам верю. А я, правда, верю, Ульяна, потому что, знаете, если бы не было вот такого лета и прошлой весны, может, я бы сейчас начал немножечко, ну, так сказать, не знаю, подтрунивать даже над ответом «да» однозначным, как вы дали. Но вообще-то, вы знаете, я в этом году пока, во всяком случае, не встретил ни одного ученика, который не хотел бы вернуться в школу. Я надеюсь, что так и останется, и в школе вам будет хорошо. Ладно, я вас слушаю, вы же не за этим звоните, наверное.

УЛЬЯНА: Да. У меня такой вопрос. А как мне организовать свое время? У меня уже четвертый класс, поэтому задают довольно много. И у меня обычно весь день проходит за уроками. Мне хочется и позаниматься тоже. Я хожу в музыкальную школу, но и другими делами хочется позаниматься, к примеру, каллиграфией, погулять, почитать. Мне мама говорит, что надо наводить порядок в комнате.

Д.ЗИЦЕР: А мама не говорит, что надо позаниматься каллиграфией, поиграть и почитать? Я знаю, что у вас там мама по имени Аня рядом стоит, вы можете ее прямо спросить. Мама говорит, что только надо убирать в комнате или что погулять тоже надо, и позаниматься каллиграфией?

УЛЬЯНА: Ну, мама говорит, что можно заниматься, чем хочешь, но порядок навести все-таки надо.

Д.ЗИЦЕР: Ой, мама Аня, она же слышит нас, правда же?

УЛЬЯНА: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Да? Могу я с ней поздороваться тоже? Можете включить меня на громкую связь, для того чтобы она там не безмолвно стояла, а мы все-таки ее обнаружили и для слушателей тоже. Анна?

АННА: Алло, здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Привет-привет. А что это вы там так тихонечко стоите возле Ульяны? Ну, что Анна, что нужно? Давайте, только что вас цитировали, нам тут вас цитировали, в частности, цитировали, что «делай, что хочешь, но, в первую очередь убрать в комнате надо». Так?

АННА: Это так. Делай не только, что хочешь, а у нас в семье есть любитель порядка, которому очень дискомфортно, если в квартире беспорядок, это наш папа.

Д.ЗИЦЕР: Это кто же такой? Папа? Так, папа любитель порядка.

АННА: Да. Причем ему реально физически неприятно, если даже вот в детской комнате беспорядок.

Д.ЗИЦЕР: Он в детской комнате, что делает вообще? Вы ему комнату не выделили, папе, что ли? Он вынужден в комнате Ульяны, что ли, ошиваться?

АННА: Нет, он везде ходит.

Д.ЗИЦЕР: Как везде ходит? Ну, вот так, хорошо, везде ходит. А мы же на громкой связи сейчас, правда же, да? Чтобы я просто Ульянины ожидания не обманул.

АННА: Да, Ульяна тут рядышком.

Д.ЗИЦЕР: Да, мы втроем разговариваем, да? Хорошо. Так, значит, папа любитель порядка и что из этого следует?

АННА: Как бы мы стараемся поддерживать порядок. И я, в том числе, прошу девчонок тоже наводить порядок за собой в комнате.

Д.ЗИЦЕР: Ну, правильно. Я и сам бы так делал. Так, и чего? И папа удовлетворен?

АННА: А вопрос про то, как бы, на самом деле, организовать свое время, чтобы хватало больше времени поиграть, погулять.

Д.ЗИЦЕР: Чтобы в комнате убрать.

АННА: В комнате убрать. Делать то, что не хочется…

Д.ЗИЦЕР: Ой, ребята, ну, значит, смотрите, давайте я скажу вам. Слушайте, первый звонок, настроение хорошее и давайте я вам отвечу, прямо отвечу сейчас, что думаю. Думаю я вот что, поскольку Ульяна человек явно умный, рассудительный, понимающий, ну, по вопросу все было понятно и по нашей беседе. Я думаю, что она тоже поймет то, что я хочу сказать.

Хочу я сказать следующее. Я не случайно, Ань, и вас тоже к телефону попросил, потому что вы человек, который в этой ситуации, мне кажется, может Ульяне очень здорово помочь. И, мне кажется, что помогать нужно следующим образом. Во-первых, у вас же еще не было родительских собраний, правда?

АННА: Да, и в этом году, надеюсь, не будет.

Д.ЗИЦЕР: А я надеюсь, что будет. Я вам дам один совет, а вы, если не захотите, можете им не пользоваться. Мне кажется, что, если родительских собраний не будет, вам надо инициировать родительское собрание, вот, что я думаю. Потому что родительское собрание, это собрание кого?

АННА: Родителей.

Д.ЗИЦЕР: Точно. И поэтому очень-очень странно, если собрание родителей, а инициируют это собрание не родители. Тут есть, в общем, какой-то такой, неувязочка какая-то. Мне кажется, вам надо бы инициировать родительское собрание. И на этом родительском собрании предложить другим родителям вместе с вами поговорить о том, что нужно нашим с вами детям, правда. Не волнуйтесь, я не предлагаю вам устроить революцию или мини-революцию школьную, но я бы говорил об этом очень-очень серьезно.

Я бы говорил о том, что нашим детям нужно поиграть, погулять, позаниматься каллиграфией, видите, Ульяне нужно, ну, это супер увлечение. Еще у детей есть много-много разных увлечений. И как же нам вместе посоветоваться с профессионалами, которыми являются учителя, и сделать так, чтобы у наших детей организовалось время, в которое они могут развиваться, в которое они могут воплощать собственные желания, и так далее.

Слушайте, может, это звучит для вас сейчас, как, я не знаю, что, сказка или, так сказать, баллада, или, я не знаю, что, но вообще-то это решаемый вопрос. Потому что иначе ведь получается, что, иначе получается следующее. Значит, имеется девочка Ульяна, замечательная, умнейшая, прекрасная и так далее. Значит, с одной стороны, ей говорят так – надо делать уроки, детка, будешь ходить в школу и после школы надо делать уроки. Вот вынь да положь – уроки. Это с одной стороны.

С другой стороны, любимые родители, в частности, любимый папа, я, естественно, говорю без всякой иронии, любимый папа, ему тоже есть, что сказать. Потому что папа любит порядок, понимаете, и через своего посредника по имени Аня, то есть маму, тоже придумывает, я, еще раз, не иронизирую, не волнуйтесь, я не смеюсь совсем над этой ситуацией, тем не менее, организовывает время Ульяны.

И Ульяна, сделав то, что от нее требуют одни взрослые, потом сделав то, что от нее требуют другие взрослые, звонит третьему взрослому по имени Дима Зицер, и говорит: «Дима, слушай, скажи, а что мне делать-то? У меня со всех сторон на меня насели, а теперь мне еще и говорят – ты не умеешь время организовывать». Это как же? Как же ей быть-то, бедной? Анна, ваш ход.

АННА: Я думаю. Потому что, на самом деле, я как бы думала о том, что было бы здорово, если была (неразборчиво), но я себе не представляю, как это можно сделать в условиях обычной школы. При том, что у нас абсолютно адекватнейший классный руководитель, она очень мудрая, хорошая.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так это счастье. Тем более, Ань, тем более, а я и не сомневался, что у вас хорошая учительница, тем более, я бы вас к плохой не посылал. Тем более, мне кажется, это повод посоветоваться. Теперь, я понимаю, что нельзя вот так взять и по щелчку, знаете, отменить уроки. Я, может, и создаю иногда странное впечатление, но я не ненормальный, я понимаю, что это слишком резкий переход.

Но при этом я понимаю, что поговорить, вот смотрите, та проблема, которую заявляет Ульяна, Ульян, вы слышите меня, правда?

УЛЬЯНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Вот я должен вам сказать, что та проблема, о которой вы говорите, проблема очень-очень важная. Я думаю, что под вашим вопросом подпишется 90 процентов детей. Вот вы сейчас выступаете голосом детей, это очень-очень здорово. Я очень искренне сейчас говорю и очень-очень я вас за это уважаю.

Так вот, в этой ситуации поговорить с учителем и поговорить с другими родителями – ребят, чего мы хотим-то? Ну, вот чего мы хотим? Мы говорим нашим детям – вы должны научиться организовывать собственное время, а сами 97 процентов этого времени забиваем, а после этого приходим к ним с претензией, что они не умеют свое время организовать. Нет, ребят, они умеют свое время организовать, они, вон, какие умные, понимаете, в четвертом классе, они вопросы, как формулируют в лице Ульяны. Но делать-то ей, бедняге, что?

То есть получается следующее. Я Ульяне тоже отвечу, Ань, не волнуйтесь, мы, так сказать, педагогически закруглим мой ответ. Мне кажется, что сначала действительно было бы здорово подумать, ну, с мужем посоветоваться, с папой вашим, любителем порядка, и вообще с другими родителями, и поговорить об этом. Не идти качать права, извините за выражение, не идти скандалить, а поговорить о том – ребят, давайте посоветуемся и придумаем. Уроки нужны? Хорошо, давайте, значит, уроки будут. Но как нам сделать так, чтобы их время организовалось в их сторону, понимаете, какая штука.

Ведь то, что я с вами говорю, я и слышу, так сказать, что я зародил в вас сомнение, но это исследовано, переисследовано уже везде, что у детей должно быть свободное время. Ну, просто это уже такая, ну, пошлость практически, даже не банальность, ну, просто общее место. Как же нам сделать вот такую штуку?

Может, нам надо добавить час в школе к расписанию, не знаю, когда будет учительница ходить и помогать им разобраться с уроками, а домой они будут лететь белым лебедем свободным, может быть, так. Может быть, уроки могут задаваться раз в два дня математика, раз в два дня русский, например, я импровизирую сейчас. Но как-то это нужно решить и должны это решить мы с вами, то есть взрослые, для них, это вот ровно об этом я и говорил вначале. Это штука номер один.

Теперь штука номер два. Сейчас будет очень не педагогично, но вы выдержите. Штука номер два заключается в том, что, если папа любит порядок, мне кажется, что папа за этот порядок во многом должен отвечать. Не в смысле, что он должен ходить и подтирать за всеми, а в смысле, что с ним тоже это можно обсудить. Пап, ты любишь порядок, я люблю беспорядок, мама любит мороженое, а еще одна сестра любит ходить на лыжах. Как мы это увязываем вместе?

Я не говорю, Ульян, я не говорю, что вы не должны убирать в комнате, и, Аня, я не говорю, что дети не должны убирать. Но это вопрос общей семейной культуры. От того, что один человек что-то любит, мне кажется, не должна меняться жизнь всех остальных. Нужно садиться и вместе придумывать, как нам сделать так, чтобы у Ульяны было время на себя, и не первым номером все-таки была уборка, ну, простите меня, ну, 10 лет, ну, Ань.

АННА: Она не первым номером.

Д.ЗИЦЕР: И папа тоже был удовлетворен. Может быть, папе будет достаточно, может, папе просто такая идея в голову не приходила, может, ему достаточно не приходить в комнату Ульяны, и он не будет расстраиваться, например, Ань? Ну, правда.

АННА: Ну, по неприятию детей, да, уборка, она по неприятию детей стоит первым номером, но не по времени.

Д.ЗИЦЕР: Ань, ну, так что, ну, соберитесь вместе – папа, мама и Уля, вместе уберите в комнате и пойте при этом песню и все будет хорошо, втроем. Все я в доме приберу. Я после новостей продолжу обязательно.

Признаться, думал было закончить эту тему уже без Анны и Ульяны, потом понял, что очень хочу с Ульяной все-таки попрощаться. Вы здесь, да, друзья?

АННА: Да.

УЛЬЯНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Да, отлично. Значит, Анна, таким образом, давайте я сейчас за 20 секунд закончу с вами, а потом мы с Ульяной поймем, чего нам дальше делать. То есть иными словами мы не справимся без вашей помощи. Мы не справимся, Ань, без вашей помощи. И ваша помощь нам нужна в двух направлениях.

Направление первое – это действительно поднять эту тему и для учителей, и для других родителей в школе. Еще раз, мы говорим ни в коем случае не о скандале или противостоянии, мы говорим, что это важная-преважная тема, тем более что у вас такая замечательная учительница, с чем я вас поздравляю от всей души.

А, во-вторых, мне кажется, хорошо бы сесть за стол, не знаю, есть ли у вас круглый стол, но, если нет круглого, за прямоугольный, и за этим столом поговорить о том, что для кого в семье важно. И мне кажется, что Ульяна с огромным удовольствием протянет вам руку, услышав, что вам важно, что-то сказать, свое, а папе что-то свое и так далее, если то, что важно ей в семье так же точно будет услышано. Вот, собственно говоря, и все. Ань, можем?

АННА: Да, конечно, очень интересный совет. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Класс. Ульяна, теперь давайте я с вами проверю. Давайте проверим, получили ли вы ответ. Ответ был длинный и сложноватый, но получили ответ или нет?

УЛЬЯНА: Да, получила ответ.

Д.ЗИЦЕР: Это очень-очень здорово. То есть получается так, получается, что вместе с вашей удивительной, замечательной и любимой мамой вы совершите несколько шагов. Что-то мама сделает, о чем-то вы поговорите и так далее. А потом, когда все станет понятно, кто, чего любит, кто, чего хочет, кому, чего важно, вот тогда можно вместе с мамой же или с мамой и с папой, и вообще, с кем хотите составить списочек вещей, которые вы очень-очень хотите сделать каждый день, и которыми вы не готовы поступиться.

Уроки делать надо, я понимаю, но я не готова поступиться каллиграфией, и каллиграфия будет у меня первым номером, а уроки вторым, и мы найдем для всего время тогда.

Я желаю вам удачи, друзья. Спасибо вам большущее. Ульяна, еще раз, большое-большое спасибо еще и за то, что ваш звонок был первым и, правда, я уверен абсолютно, что это было практически от имени всех детей.

Друзья, мы идем дальше. У нас очень много чудесных сообщений, буду стараться вклиниться с ними в наши разговоры. Пока у нас на линии Антон из Санкт-Петербурга. Здравствуйте, Антон.

АНТОН: Здравствуйте, Дмитрий.

Д.ЗИЦЕР: Я Вадим, кстати, рад напомнить прямо в начале сезоне. Но Дима тоже вполне достаточно, Дима очень хорошо. Давайте, Антон.

АНТОН: Есть у меня маленький сынок, 9 лет в ноябре будет. И вот у нас с ним такая небольшая, ну, в кавычках небольшая проблема, мальчик вообще не хочет учиться, просто, его не заставить никакими, ни палкой, ни сахаром, ничем не заставить учиться абсолютно. Я не хочу его переламливать, чтобы именно сломать.

Д.ЗИЦЕР: Не надо.

АНТОН: Надо именно донести, что нужно элементарно читать, писать, учить таблицу умножения и так далее. Ни в какую вот просто. Говорить, что ты не пойдешь гулять? Хорошо, согласен, не буду и все.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю. Слушайте, мне кажется, Антон, во-первых, перед нами появляется вопрос номер один, это вопрос – а что же там такое у него происходит-то в школе, на самом деле, что он так туда не хочет?

АНТОН: Да нет, в школу-то он хочет, он не хочет делать уроки дома.

Д.ЗИЦЕР: А в школе хочет? В школе учится нормально?

АНТОН: Да, нормально.

Д.ЗИЦЕР: Тогда я не до конца понимаю, в чем наша проблема. Прошлый год он закончил с «двойками»?

АНТОН: Нет, в прошлом году были все отличные. Вопросов по учебе именно к нему нет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а в чем вопрос-то?

АНТОН: А вопрос, собственно, такой, он не хочет делать уроки. Самое главное – не хочет, все из-под палки. То есть нужно над ним стоять и заставлять делать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, дорогой мой, если я понял верно, вот сейчас я проговорю на всякий случай, а в меня, пожалуйста, исправьте, если я понял что-то не верно. Получается следующая история. Значит, имеется отличный молодой человек 9 лет, который в школу хочет, в школе учится, в школе все в порядке, на уроках проблем нет, материал усваивает, все хорошо. Приходит домой, дома уроки делать не хочет. Правильно?

АНТОН: Да, да, я пойду, погуляю, потом сделаю.

Д.ЗИЦЕР: Антон, ну, подождите, во-первых, это совсем-совсем не значит, что он не хочет учиться. Ну, потому что он все-таки учится в школе. Это раз. Во-вторых, ну, не в этом ваш вопрос, но я бы доказал вам за 3-4 фразы, что учиться он хочет, он не хочет уроки делать, это вообще не одно и то же.

И третье. Вот сейчас будет сложный вопрос. У меня в каждом сезоне раз, другой, но этот вопрос возникает. Вот давайте, микрофон ваш. Зачем делать уроки? Вот объясните мне, как вы объяснили бы ему.

АНТОН: Я ему объясняю очень просто. Кем ты хочешь стать в будущем? Если ты не будешь читать, писать, ты должен, уроки это знания. Я говорю – ты маленький, у тебя…

Д.ЗИЦЕР: Антон, ну, дружище, ну, он же умеет читать, он умеет читать. Давайте поспорим. Вот давайте поспорим, что он умеет читать, я выиграю этот спор.

АНТОН: Да, конечно, он умеет читать, я согласен. Да, он умеет читать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот мы поймали вас.

АНТОН: Поймали. Но человек в 9 лет, у него должно быть хоть какое-то стремление узнавать что-то новое. Я сужу по себе.

Д.ЗИЦЕР: Да есть у него стремление узнавать что-то новое. Ну, подождите, компьютерные игры новые любит?

АНТОН: Ну, он в телефоне сидит.

Д.ЗИЦЕР: Телефон. Новые игры? Он играет в одну и ту же? Или он закачивает новые время от времени?

АНТОН : Он вообще в игры, кстати, не играет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, хорошо. Что он делает? Он же не приходит домой и не ложится на диван, не лежит просто, плюя в потолок?

АНТОН: Нет, он катается на велосипеде, там с друзьями носится и YouTube смотрит.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Если папа любимый, Антон предложит ему вместе пойти в театр, он пойдет?

АНТОН: Да, мы вместе ходим на футбол.

Д.ЗИЦЕР: Нет, в театр я сказал не случайно. В театр пойдет? Футбол тоже хорошо, но для другого.

АНТОН: В театр? В театр, я думаю, пойдет.

Д.ЗИЦЕР: В кино пойдет?

АНТОН: Пойдет, да.

Д.ЗИЦЕР: Пойдет, правда? Теперь заметьте, пожалуйста, в этот момент он будет учиться, он понимает новое. Ходить в театр, ходить в кино это значит воспринимать новое – кино полегче, театр посложнее, но это и есть процесс учения, он вообще ничем не отличается от процесса школьного.

У меня есть очень серьезное подозрение, вот я правду вам говорю, у меня есть очень серьезное подозрение, что проблема не в том, что он не хочет учиться, а проблема в том, что он не понимает, на самом деле, зачем ему нужны уроки, с одной стороны, и я, кстати, присоединяюсь к нему, я тоже не понимаю. Вон, девочка Ульяна тоже не понимает, с которой мы разговаривали до вас.

А, с другой стороны, может быть, там дело не в уроках, а в том, что вы так его, вы простите меня за это слово, так его достали на эту тему, что ему уже вообще не то, что уроков не хочется, ему вообще ничего не хочется. Не может такого быть?

АНТОН: Я сомневаюсь, что мы его достали. Он 4 месяца отдыхал, вот абсолютно отдыхал.

Д.ЗИЦЕР: Он не отдыхал, он жил в это время. Он жил. Ну, что значит отдыхал? Отдых для человека 9 лет это очень странная категория, честное слово. Она странная. Он в это время нет-нет, да что-то смотрел, что-то читал, с кем-то болтал, что-то такое, чему-то учился, между прочим. Если он на рыбалку первый раз сходил, вот он научился рыбу ловить, или на дерево научился залезать, это тоже учение.

Смотрите, ну, вот, Антон, честно, я не отмазываюсь от вашего вопроса. Но получается так – в школе у меня все в порядке, читать я умею, то есть папа вообще-то, честно говоря, говорит странные вещи. Он говорит – ты не будешь уметь читать. Да я умею читать, пап, просто, пап, с тобой спорить невозможно, но я читать умею, писать умею.

Дима Зицер, с которым вы сейчас разговариваете, гарантирует, что к концу 4-го класса, я не знаю, какой у вас учитель, но это неважно, к концу 4-го класса, то есть к концу начальной школы он получит все начальные знания. Точно. Он точно будет уметь писать, читать, считать, причем складывать и вычитать, делить и умножать. Гарантированно. Он будет это уметь. Значит, штука не в этом. Ну, честное слово, Антон, дело не в этом, ну, честное слово.

Что будет, давайте, чтобы я не бросил вас. Что будет, если вы перестанете говорить ему «делай уроки» и приставать?

АНТОН: Я думаю, что он не будет делать их, вот не будет.

Д.ЗИЦЕР: Дальше что будет, дальше? Я понимаю. Дальше, что будет?

АНТОН: Дальше он будет скатываться.

Д.ЗИЦЕР: Почему? Куда скатываться?

АНТОН: Вниз по наклонной в успеваемости, успеваемость упадет.

Д.ЗИЦЕР: Это не факт. Вот давайте я предложу вам сделать эксперимент двухнедельный. Давайте две недели и прямо сейчас нас редактор слышит, наша Александра, через две недели вы получаете первый приоритет, вот вы через две недели позвоните, и мы с вами поговорим.

Давайте с вами проведем следующий эксперимент. Вы сегодня садитесь со своим сыном, сегодня вечером и стараетесь не быть строгим папой, а стараетесь быть самым лучшим на свете, самым мягким, самым чудесным на свете папой. И говорите с ним о том, что вы любите, что вы любите и что он любит, каждый из вас. Вот это новый для него, может быть, вопрос.

Прямо предлагайте ему – слушай, дружище, давай составим список из 10 наименований, ты и я составим список, что мы любим делать дома. Когда он напишет в этом списке слово «гулять» и скажет «больше ничего» или там YouTube, вы скажете – нет, никуда не годится, давай доведем это до 10. И вы то же самое сделаете.

Дальше по этому списку попробуйте пожить, попробуйте пожить десять дней, две недели. Пусть в этом списке будут совместные дела тоже. Вот я сказал, например, давай, старик сходим в театр с тобой, не знаю, театр открыт у вас или нет. А, вы из Петербурга звоните, что значит, я не знаю. На этой неделе открываются театры, я вас поздравляю и себя тоже.

АНТОН: Открываются, да.

Д.ЗИЦЕР: Да, точно, мы в одном городе живем с вами. Давай, слушай, найдем, я не знаю, в ТЮЗе спектакль какой-нибудь и пойдем с тобой, вот хочу прямо. Давай по нашему прекрасному городу пока такая чудесная погода, как вчера и сегодня, давай просто пойдем, погуляем, заглянем в музейчик, сходим, не знаю, не в Эрмитаж, так в Эрарту, не в Эрарту, так куда-то еще, сходим, посмотрим, чего там происходит.

Давай придумаем, как мы вечером с тобой на пару посмотрим какой-нибудь фильмец, например, я покажу тебе фильмец, который я любил, когда мне было столько лет, сколько тебе, не знаю, «Петрова и Васечкина» какого-нибудь, не знаю, что, а потом мы поболтаем про это, потому что это будет круто. И, если тебе нужна любая помощь с уроками, не стесняйся, я всегда рядом.

Вот давайте попробуем две недели, честно. Две недели вы ничем не рискуете. Ну, получит он пару «двоек», ничего, вы на меня это спишете и после этого измените все наоборот. А я обещаю вам чудеса за это.

АНТОН: Мама сойдет с ума.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, мама сойдет с ума, мы обратимся к врачу соответствующего профиля. Ну, знаете, что, мама сойдет с ума, ну, маме вы дадите в подкасте послушать наш с вами замечательный разговор, и это маму успокоит.

АНТОН: Да, это ее успокоит.

Д.ЗИЦЕР: Самое страшное, что может произойти, вы поговорите друг с другом и скажете – ну, а что этот Зицер, он просто дурак, идиот, будем делать по-своему. Вы ничем не рискуете, я даже об этом не узнаю. Да?

АНТОН: Мы очень любим вас слушать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а, если любите, так тем более. Нет, я не нарываюсь на комплименты совсем, я просто говорю, что на мне грех, на мне в данном случае грех, ничего страшного не будет. За две недели точно ничего ужасного не произойдет.

АНТОН: Я понял.

Д.ЗИЦЕР: Антон, дышите, получайте удовольствие от вашего замечательного мальчика, вы придумаете кучу дел. И оставьте его на две недели с уроками, может произойти, правда, может произойти чудо. Пока.

АНТОН: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: А мы продолжаем, между прочим, разговаривать с Петербургом, так уж получилось, у нас Елена. Елена?

ЕЛЕНА: Да, здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Привет. Это вообще, я должен сказать всем слушателям, это мы не специально. Просто так получилось, что первые три звонка из Петербурга, правда. Я слушаю вас, Лен.

ЕЛЕНА: Здравствуйте, Дима. У меня сын 15 лет, замечательный мальчик. Вот он столкнулся с трудностью.

Д.ЗИЦЕР: Так, давайте, у нас полминуты до рекламы, давайте успеем рассказать, в чем вопрос.

ЕЛЕНА: Постараюсь. Познакомился с девочкой, которая ему очень понравилась, он девочке тоже нравится, встречаются, все хорошо. Говорит, как я счастлив, мне прекрасно все. А потом приходит один раз и говорит – мне понравилась другая девочка, я не знаю, что мне делать.

Д.ЗИЦЕР: Ужас какой. Так, все? Это и есть трудность?

ЕЛЕНА: Нет, трудность объяснить, что так бывает, что то, о чем ты долго мечтаешь, оказывается тем, что тебе надо на самом деле. И что вообще отношения бывают не совсем такие линейные…

Д.ЗИЦЕР: Давайте, Лен, рекламу вместе послушаем, потом договорим.

Продолжаем разговор с Еленой из Санкт-Петербурга. Елен, так, а что его огорчает-то, сына вашего? Лена? Потеряли мы Елену вероятно. Ну, знаете, что, давайте я отвечу просто без Елены, я думаю, что она нас слушает. Слушайте, я сказал бы вот, что. Я действительно не до конца понял, что именно так огорчило вашего сына, но мне кажется, что ничего не нужно ему в этой ситуации объяснять.

Мне кажется, что нужно помочь ему понять, что с ним происходит. Человеку 15 лет, это первый, ну, один из первых, во всяком случае, чувственных опытов. Чувственный опыт это прекрасно. И мне кажется, что, если он сам начнет об этом с вами говорить, мне кажется, что он сам себя разрулит, уж извините меня за сленг. У нас Елена вернулась, говорят. Елена, вы тут?

ЕЛЕНА: Да, да, я здесь.

Д.ЗИЦЕР: Да, ну, а я так продолжаю разговаривать. Ну, давайте ответьте для порядка на вопрос, что его огорчило?

ЕЛЕНА: Его огорчило то, что он был так счастлив, так доволен и так все было хорошо, а тут внезапно такая напасть, что оказывается это не то, что ему было нужно. И я думаю, что он расстроился из-за того, что, ну, он как бы совершил в мысли преступление вот такое, измену. Он немножко такой моралист, поэтому у него все черно-белое. Вот это плохо. То есть, если есть какая-то девочка, надо…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, неважно сейчас, хорошо или плохо. А в чем измена-то была? Что он на другую девочку посмотрел, другая девочка ему понравилась?

ЕЛЕНА: Ну, потому что ему понравилась другая девочка, а у него есть та, с которой у него хорошие отношения, с которой у него все прекрасно. Ребенок просто пришел и спросил – а что мне делать?

Д.ЗИЦЕР: А я скажу вам, я дам вам совет. Мне кажется, что не нужно отвечать ему на вопрос, что ему делать, потому что, ну, кто из нас может дать совет на эту тему, правда?

ЕЛЕНА: Ну, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что в этот момент нужно помочь ему порассуждать на эту тему. Ну, например, задать вопрос – слушай, старик, а чего ты хочешь, на самом деле? Это вопрос интересный. Если он хочет внутренне…

ЕЛЕНА: А вот, на самом деле, я могла бы поговорить на эту тему, допустим, со взрослым мужчиной, разберись, что ты хочешь – длинные, то есть крепкие отношения с кем-то одним или тебе интересен сам процесс…

Д.ЗИЦЕР: Нет, Елена, нет, я вас прерываю. Сейчас вы даете ответ, сейчас вы даете варианты ответа, это не вопрос. Вопрос это, на самом деле, давай поймем, чего ты хочешь без вариантов ответа, да, длинные, крепкие отношения?

ЕЛЕНА: А, если он не знает, что он хочет. Если бы он знал, он бы не задавал вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Ничего подобного. Если он говорит, 15-летний человек говорит с любимой мамой, это значит, что он маме доверят, во-первых, с чем я вас и поздравляю, а, во-вторых, он хочет на эту тему поговорить. Вот, как в кино говорят – хочешь об этом поговорить? Он хочет об этом поговорить. И сам этот разговор, он имеет высочайшую ценность, поверьте мне. Тут нет правильного ответа. Ну, что, ну, мы с вами, вот вы взрослая женщина, а я взрослый мужчина, ну, разве здесь есть правильный ответ?

ЕЛЕНА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: По-разному у всех у нас и бывало, и бывает, правильного ответа нет. Значит, нужно, он вступает в эту жизнь, в эту часть жизни, и это важно почувствовать и понять – слушай, бывают ситуации, в которых нет правильного ответа. Бывают ситуации, когда я сам себе удивляюсь, что я могу чувствовать так – это открытие, он совершил открытие, ваш сыночек. Оказывается, я могу так чувствовать. Ну, что, надо удивиться, а ничего больше с этим сделать нельзя. Первое.

Второе. Если речь идет о человеческих отношениях, ну, он говорит, что ему кажется, что он там эту девочку, не знаю, изменил ей как-то и так далее, ну, наверное, ему хочется поговорить и о том, как беречь партнера, тоже разное же в жизни бывает, правда? И когда в жизни бывает разное, главное или одна из очень важных точек в том, чтобы не разрушать человека, который, ну, был тебе близок или который тебе близок.

А дальше начинаются способы, если он захочет, я бы не подбрасывал ему это решение, способы, ну, расставания или отдаления. Но он про это не спрашивал. Мне кажется, что его вопрос был о том, что такое я чувствую, мам? И мама такая – о, я тебя поздравляю, так бывает. Нет?

ЕЛЕНА: Да. Но дело в том, что мы с ним разговаривали об этом. До того, как произошла эта ситуация, смотрели мы после прочтения Шекспира, смотрели фильм «Ромео и Джульетта» и ребенок сказал, что Ромео, на самом деле, к Джульетте просто очень поверхностно относится. У него же до этого была другая девушка, из-за которой он тоже страдал. То есть он такой не постоянный, ветреный. Ребенок такой немножко моралист.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что?

ЕЛЕНА: Ну, а как объяснить то, что вот эти вот строгие нормы, стереотипы такие, вот это черное, а вот это белое, не так все однозначно.

Д.ЗИЦЕР: Лен, не объяснять. Лена, дорогая, не объяснять, вот услышьте меня. Я советую, мой совет не объяснять. Дать ему это открыть, это вообще не то же самое. Я понимаю, вы, как мама и мама отличная, очень хотите, ну, удовлетворить его, дать ему ответ, я все понимаю. Но, на мой взгляд, рецепт в том, чтобы ответа не давать.

И о Ромео, это прекрасный вопрос о том, как Ромео относится к Джульетте, прекрасный вопрос и интересный вопрос. И мне кажется, что жалко называть Ромео ветреным или, наоборот, называть его постоянным. Он сложный. Шекспир, потому и Шекспир, что он пишет прямо про нас с вами, а мы с вами очень-очень сложные, и у нас бывают чувства, которых мы от себя не ожидаем. Пусть он это откроет.

Я не говорю вам – бросьте его в беде, пусть делает, что хочет. Приглашайте его рассуждать, но не давайте ответа, не давайте, ничего страшного не будет. Он посомневается, он порасстраивается, потом порадуется, потом придет к вам снова с новыми открытиями, потом вы скажете – я об этом подумала, слушай, вот такой вопрос еще придумала. Вот так, прямо вот так. Это здорово, это обалденный период – 15 лет, ну, чего говорить. Добро пожаловать в клуб родителей взрослых детей.

ЕЛЕНА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Пока. Я прощаюсь с вами.

ЕЛЕНА: Спасибо. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Успею я одно сообщение прочесть, кстати, тоже из Петербурга.

«Дима, приветствую. Дочь Кира, 12 лет, 7-й класс, Санкт-Петербург, школа, номер не скажу пока. У дочери синие волосы, красивая прическа, которая ей очень идет, выполненная в салоне. 2-го сентября, сегодня, Кира сообщает, что нам должен позвонить завуч и попросить нас перекраситься в «нормальный» цвет. Как договориться со школой, что цвет волос и необычный внешний вид очень важны для человека в 12 лет и не влияет на получение образования?» Или влияет? Подумайте, ребята.

Слушайте, задел ваш вопрос про красочную прическу, это очень-очень интересно. Я не смогу прочесть все сообщения, но сообщений много. Итак, девочка с синими волосами Кира, напоминаю вам, 12 лет, 7-й класс, Санкт-Петербург, номер школы есть, но я его пока не скажу, а скажу я его, когда эта школа, если вдруг она поступит неправильно, надеюсь, что она поступит правильно.

Значит, смотрите, на этот вопрос есть ответ короткий и ответ длинный. Я сначала дам короткий и однозначный, а после этого чуть-чуть мы на эту тему порассуждаем. Значит, внимание, короткий ответ – школа нарушает закон. Ну, вот такой простой короткий ответ. Школа нарушает закон об образовании.

Более того, вы знаете, за последние годы было много прецедентных случаев, и это очень-очень хорошо, когда комитеты по образованию указывали школе, что школа не имеет права лишать человека образования из-за его внешности. Это включает в себя и цвет волос, и одежду, и все остальное. Ну, так сказать, там есть понятные пределы, но пределы, принятые в обществе в принципе, это тоже оговорено. Вот, собственно, и все.

Почему я не говорю номер школы. Ну, потому что, видите, это сообщение такое о том, что дочь сказала, что завуч должна позвонить домой и попросить перекраситься в кавычках в нормальный цвет. Я надеюсь, что завуч одумается. Потому что, если завуч не одумается, вы, пожалуйста, напишите нам, если это произойдет до окончания программы, прямо сегодня, и мы расскажем о том, в каких школах Санкт-Петербурга нарушают закон об образовании, и даже попросим этим заняться тех, кому интересно этим заняться, либо на следующей неделе. Это ответ однозначный.

А вот теперь давайте порассуждаем немножечко на эту тему. А порассуждаем мы следующим образом. У меня, правда, есть разные сообщения, большинство поют осанну родителям девочки и правильно делают. Мне кажется, что родители замечательные и правильно, что они на ее стороне. Есть несколько сообщений, которые говорят – нет, может быть, в 12 лет рановато.

Ну, давайте мы поймем, на что, собственно говоря, реагирует завуч? Что завучу помешало жить? Что эта девушка замечательная Кира отличается от других по цвету волос? А цвет кожи других людей завучу не мешает, нет? А то, что у кого-то юбка или брюки не того фасона, который завучу нравится, завучу не мешает? А то, что у человека могут быть дефекты речи, это он считает естественным? А делать прическу, которая нравится Кире 12 лет, завуч считает неестественным? Завуч считает, что у нее или у него есть монополия на Кирино тело? Завуч считает, что у нее или у него есть монополия на Кирин вкус?

Это не просто никуда не годится, это супер непрофессионально. Еще раз, я очень-очень надеюсь, что этот человек остановится. А еще я немножко, знаете, самую малость надеюсь, что, может, Кира неверно поняла это в чем-то. Я, правда, надеюсь от всей души.

А дальше происходит, знаете, что, еще чуть-чуть позволю себе порассуждать на эту тему, вот мы говорим о том, что мы хотим, чтобы наши дети были яркие, чтобы наши дети понимали себя, понимали других. А дальше мы говорим людям в 12 лет – значит, послушай, я знаю, какая у тебя должна быть прическа, я знаю, какая у тебя должна быть одежда, я знаю, какую ты должен любить музыку, я знаю, какие ты должен любить фильмы, я знаю, я знаю и так далее.

Как, скажите мне на милость, из такого подхода рождаются открытые люди, которые понимают себя, которые способны сочувствовать другим, которые понимают, что все люди разные и это не повод с этими людьми конфликтовать, а, напротив, повод совместно строить какую-то человеческую жизнь? Вот как из этого может родиться то? Это же и есть педагогика, друзья. Мы сейчас с вами педагогику трогаем руками, потому что это она и есть. Педагогика это наука или, если хотите, искусство о взаимодействии людей, детоведение. Это искусство взаимодействия.

И если человек, взрослый человек видит не ту прическу и тут же говорит – у тебя не будет такой прически, чему в этот момент человек учит Киру 12-летнюю? Мне кажется, этот человек учит Киру только плохому. Я еще раз оговорюсь, я очень надеюсь, что Кира неверно поняла или, может быть, в запале завучем было сказано не то слово. Или, если это не так, что до звонка родителям завуч одумается. Если не одумается, я очень-очень вас прошу, дорогие друзья, дорогая Кира 12 лет из Петербурга и ее мама, которая это писала, пожалуйста, не поленитесь и напишите, а еще лучше позвоните нам. Это вопиющая история.

Это не просто история, которую мы можем обсуждать или не обсуждать, это история вопиющая, на самом деле. Здесь не идет речи о том, что кто-то кого-то оскорбляет, задевает и так далее. Это право человека на себя, важнейшее право. Для того чтобы Кира была, продолжала быть такой замечательной, развитой, умной и так далее.

Пошли дальше. О, господи, опять Санкт-Петербург. Слушайте, я думаю, что все-таки меня заподозрят слушатели в протекционизме, но его нет. Света из родного города.

СВЕТЛАНА: Здравствуйте, Вадим Семенович.

Д.ЗИЦЕР: О-па, вот так вот, ничего себе. Вы Света, а я Вадим Семенович? А как же мы жить-то с вами будем тогда? Давайте, либо Дима, либо по имени отчеству, вас я тогда тоже.

СВЕТЛАНА: Нет, ну, давайте по имени тогда просто, Вадим, да?

Д.ЗИЦЕР: Давайте по имени, какие наши годы, давайте по имени. Я с вами.

СВЕТЛАНА: Вот такой вопрос. У нас семья, ну, муж, жена и двое детей. Младшему сыну 7 лет, дочери 14 лет. И вот меня беспокоит старшая дочь 14 лет, что у нее одна подружка, мало друзей. Ну, практически не мало, вот одна подружка. Избегает общения со сверстниками, ну, и вообще, можно сказать, даже с людьми.

Д.ЗИЦЕР: А как избегает?

СВЕТЛАНА: Ну, вот, например, если кто-то к нам в гости приезжает, видно, что для нее это прямо стресс, вот она хочет уйти в свою комнату, не общается. Если мы ее зовем на какой-то праздник общественный, например, вот на даче у нас были общие праздники, то нужно было с ней договариваться – вот давай ты немного побудешь, минут 15, потом уйдешь. И вот даже в эти 15 минут, когда она пришла, умудрилась, я так думаю, что специально, вот провалиться так, чтобы намочить ноги и уйти побыстрей, понимаете.

Д.ЗИЦЕР: Ой, умница, бедная детка моя. Слушайте, Света, подождите, у меня столько вопросов. Ну, давайте с чего-нибудь я начну. Первое – так было всегда?

СВЕТЛАНА: Ну, изначально она такая не очень общительная по сравнению с сыном. С сыном как бы все, как обычный ребенок.

Д.ЗИЦЕР: Ну, люди разные, как мы с вами неоднократно выясняли.

СВЕТЛАНА: Да. А вот с первого по четвертый класс я видела, что она как бы хотела наладить отношения. Вот у нее подружка, единственная подружка, с кем она дружит до сих пор. Ну, как дружит, вот они в четвертом классе разошлись в разные школы, и сейчас переписываются практически каждый день, не созваниваются, то есть, нет живого общения. Общаются, встречаются раз в полгода, ну, куда-нибудь вместе просто сходить, погулять. Ну, вот и все, понимаете. И сейчас она в девятом классе, и единственная подружка, вот и все, больше ни с кем не общается.

Д.ЗИЦЕР: Следующий вопрос. Слушайте, а зачем вам надо, чтобы она пообщалась с кем-то в компании на даче и так далее?

СВЕТЛАНА: Ну, мне хотелось бы, я же понимаю, что, ну, будущее это что, это умение наладить, какие-то иметь коммуникативные способности.

Д.ЗИЦЕР: Это правда.

СВЕТЛАНА: Ну, чтобы в жизни ей было хорошо и легко.

Д.ЗИЦЕР: Ну, лучше бы так, хотя бывает по-разному. Следующий вопрос. Мы собираем с вами анамнез просто сейчас вместе. Скажите, а вот в классе она общается же с детьми, с одноклассниками или нет? Или, так сказать, в углу молчит, не отвечает, как это устроено?

СВЕТЛАНА: Ну, я думаю, что да. Что касается учебы, вот все хорошо, она сама учится, то есть «четверки», «пятерки», я даже не знаю, о чем она там, что сдает. В общем, в этом смысле идеальный ребенок. А вот сменила…

Д.ЗИЦЕР: Нет, я не об учебе сейчас, Свет, я о ровных приятельских отношениях, которые есть или которых нет в классе.

СВЕТЛАНА: А вот нет таких. Вот это меня и беспокоит.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ровных. Ну, приятельских, это значит, слушайте, если ей нужна ручка, у нее чернила закончились, она попросит человека, который рядом с ней сидит? Или так и будет без ручки сидеть до конца урока?

СВЕТЛАНА: Ну, может быть, и будет сидеть, понимаете. Или попросит, но это будет прямо для нее целый подвиг.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вы откуда знаете? Ну, вы мне ни одного примера не привели, честное слово, кроме дачи и промоченных ног.

СВЕТЛАНА: Ну, мне так кажется, наверное, вот сейчас не соображу. Я просто…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, давайте так… Нет, добавьте, добавьте.

СВЕТЛАНА: Ну, я ее спрашиваю, например, почему ты не общаешься с девочками или с кем ты общаешься. Ну, вот сейчас она в восьмом классе была, она говорит – мне кажется, они слишком взрослые, у них там какие-то интересы, то есть дружба с мальчиками, у них уже бывшие есть, а я не такая.

Д.ЗИЦЕР: Ну, отлично, ура, она не такая. И обещаю, самый последний вопрос, у меня, в общем, готов ответ, но все-таки, чтобы точно все было. А какие у нее увлечения? Ну, увлечения вне школы?

СВЕТЛАНА: Вне школы? Ну, вот она год занималась компьютерной графикой, сейчас занимается созданием компьютерных игр.

Д.ЗИЦЕР: Класс.

СВЕТЛАНА: Я ей предлагаю, давай, может быть, куда-нибудь очно, чтобы с кем-то пообщаться, пойдем там в другой кружок, ну, хотя бы просто пообщаться, ну, не знаю, на танцы, еще куда-то. Нет, ни в какую, вот никак.

Д.ЗИЦЕР: Потому что?

СВЕТЛАНА: Потому что, ну, наверное, избегает общения с другими сверстниками.

Д.ЗИЦЕР: Говорит что? Не ваши догадки, а она говорит, потому что? Не пойду на танцы, потому что?

СВЕТЛАНА: Просто не пойду, мне это не интересно, не хочу и все.

Д.ЗИЦЕР: Ну, понятно. Свет, я расскажу, чего мы будем делать. Во-первых, я должен вас успокоить. Если бы вы мне рассказали ситуацию о том, что она вообще ни с кем не разговаривает, с вами не разговаривает, подружек нет совсем и даже этой одной, с которой у нее, видите, довольно богатая жизнь, если они переписываются каждый день, я бы, в общем, сказал, что надо бы серьезно про это подумать и, может быть, даже не только мне.

В данном случае вообще-то ничего ужасного вы не рассказали, честно-пречестно. Видите, я как подробно вас спрашивал специально для этого. Потому что это, ну, видите, вы говорите – не влияет на ее занятия, не влияет на ее учебу, с вами она общается нормально, ну, не любит людей, мизантроп называется это. Про это великие люди пьесы писали. Все бывает, все в порядке.

Теперь, что бы я посоветовал при этом, потому что я понимаю, что материнское сердце не камень. Слушайте, может, она и не хочет идти никуда на танцы. У меня крутилось на языке – давайте предложим ей походить на танцы или в студию театра и так далее. А походите вместе с ней куда-нибудь, вот вы и она.

СВЕТЛАНА: Я ей предлагаю, говорю – пойдем на йогу. Опять – нет, не хочу и все. Ну, вот как? Я заставлять-то ее не могу.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не надо заставлять, не надо никуда заставлять. Вот подумайте, что вам интересно. Вот, видите, как вопросы ложатся, я только что советовал другому человеку, теперь вам посоветую. Предложите ей, попросите ее вместе с вами сходить в театр, например.

СВЕТЛАНА: Мы это делаем. У нас есть любимый театр.

Д.ЗИЦЕР: Потому что вы молодцы. Какой, кстати?

СВЕТЛАНА: На Некрасова Большой театр кукол, замечательный.

Д.ЗИЦЕР: БТК. Какой обалденный театр стал, вообще, слушайте, давайте порекламируем его вместе с вами, обалденный театр, один из лучших театров в мире, которые я знаю, это правда.

Слушайте, отлично, ходим в БТК, обсуждаем всякие спектакли. Если где-то мы знаем, что есть спектакль с обсуждением после него, остаемся на это обсуждение. После этого очень-очень много в нашем с вами городе есть такого, когда есть фильм, который обсуждения требует, есть литературный, ну, не кружок, но какое-то мероприятие, когда мы можем встретиться с автором и обсудить это потом. Затягивайте ее.

Вот я слышу же, что вы сами довольно любопытная, что здорово, ну, так и тяните ее потихонечку туда. И мне кажется, что нет ни одной причины человека толкать локтем в бок и говорить – скажи теперь ты. Потому что она, раз она так хорошо учится, значит, у нее все в порядке в общении в школе тоже, может, перерастет и будет общаться и все будет прекрасно.

Или не перерастет и поймет, что, на самом деле, ее сила в глубине и такой вот у вас вырос интроверт, ничего тут нельзя поделать, и она будет строить отношения с людьми только очень-очень близкими для нее. Вот, собственно, и все. Но волноваться не стоит, Свет. Вы рассказали замечательную историю, но вот я и хотел бы, сейчас лихорадочно прокручиваю ее в голове, не обманываю ли я вас. Не могу найти зацепку, нет, не обманываю, так бывает.

СВЕТЛАНА: Ну, ясно. Спасибо большое, Вадим, за поддержку.

Д.ЗИЦЕР: Вы немножко огорчены, да? Огорчены немножко, что я не сказал вам, так сказать, что все плохо, например, да? Все плохо, бегом к психологу, к психотерапевту, не знаю, куда-нибудь. Да не надо, общайтесь спокойно, и пусть общается спокойно.

Когда девочка, слушайте, давайте я добавлю вам еще одну штуку, когда девочка 14 лет говорит о себе – слушай, вот мои одноклассницы, они, значит, там романы крутят и так далее, а я не такая, мне еще рано, это свидетельствует о степени осознанности вашей девочки 14-летней, понимаете? Потому что о себе в 14 лет такое может сказать только человек осознанный.

Я знаю таких детей, она не первая в моей практике, честно. Я знаю детей, которые, если родители смотрят какой-то фильм и, так сказать, она вместе с ними или он, а мне рано еще это смотреть, сказать. Поверьте мне, не эротику, не порно, а просто вот по содержанию мне рано. Так что в этом смысле, я думаю, что у нее все очень-очень хорошо.

Проверьте, знаете еще, что, вот с этой девочкой, с которой она дружит, она не хочет с ней вместе учиться случайно?

СВЕТЛАНА: Ну, она в математической школе, в спецшколе, мы просто, другие у нас планы по жизни.

Д.ЗИЦЕР: У кого это у нас?

СВЕТЛАНА: Ну, у нас. Ну, школу, в которую сейчас она ходит, она тоже выбирала сама. То есть она немножко в другой школе.

Д.ЗИЦЕР: Света, ну, подождите, ну, спокойно, я же всего лишь, ну, что же такое, вот извините, на воре шапка горит. Ну, что же такое, я же не имел в виду ничего плохого. Я просто спросил, не хочет ли она учиться с этой девочкой, а вы мне рассказываете о ваших планах на жизнь. Ну, поболтайте с ней на эту тему после театра или кино, просто поболтайте. Я не говорю, что надо ее немедленно туда переводить. Но поболтайте, ну, честно, ладно?

СВЕТЛАНА: Ну, ладно. Спасибо. Спасибо огромное.

Д.ЗИЦЕР: Оба участника беседы уходят думать. Пока. Спасибо вам большущее. Мне кажется, девочка удивительная и замечательная.

Пойдем дальше. Вот, наконец, у нас не Санкт-Петербург. Алена из Москвы, здравствуйте.

АЛЕНА: Здравствуйте. У меня ситуация следующая.

Д.ЗИЦЕР: Что скажете?

АЛЕНА: Мальчик, почти 15 лет. Он отказывается категорически принимать решение какое-либо, вообще неважно, на какую тему. И отказывается воспринимать время – убирает все часы, отворачивает, все, до свидания, никакого времени не существует.

Д.ЗИЦЕР: Нет, подождите, я не понял. Это так любопытно, что я требую от вас примера. Это как? И про решение, если можно пример и про время.

АЛЕНА: Значит, решение. Я знаю точно, что он, ну, он 8 лет уже ходит на спорт, и знаю точно, что он уже не хочет. Ну, и не то, чтобы не хочет, а и времени на это нет. И он мне так намекал, что надо уже заканчивать с этим. Я ему говорю – не вопрос, давай закончим, давай оставим там раз в недельку где-нибудь поближе к дому, ну, для поддержания формы просто, и скажи только об этом желании папе. Отказывается говорить. Мучается, но отказывается.

Д.ЗИЦЕР: А почему он должен об этом желании… Подождите, нет, Алена, каждое ваше слово золото, не летите. А почему он должен об этом говорить папе?

АЛЕНА: А потому что у нас такое все время, что я ему что-то говорю, что надо сделать. И тут я думаю, ну, сколько ж я могу говорить человеку 15 лет, но должен же он хоть что-то сам сказать, что он что-то хочет.

Д.ЗИЦЕР: Да он сказал, он сказал.

АЛЕНА: Вот я и требую, чтобы он папе это сказал.

Д.ЗИЦЕР: Почему?

АЛЕНА: Потому что получается, что я все время, как передатчик какой-то.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? Вы не передатчик. А что у вас папа, что, падишах семейный? Извините.

АЛЕНА: Нет, но он же должен быть как-то в курсе.

Д.ЗИЦЕР: А недостаточно, что он с мамой поговорил? У вас что, есть, так сказать, ну, я не знаю, как это назвать, президент, он пишет вам бумажки, папа – «утверждаю», или что? У него же мама есть, он выбрал поговорить с мамой.

АЛЕНА: Нет, ну просто мы бы хотели, чтобы он с папой тоже что-то решал.

Д.ЗИЦЕР: Ну, дружище, ну, подождите, ну, Алена, ну, дорогая моя, ну, послушайте. Он разговаривает с родным любимым человеком, ваш сын. Родной любимый человек, мама в данном случае, замечательная, лучшая на свете мама Алена говорит – да, я с тобой согласна и так далее. Ну, и все. Папа-то тут причем? Не хотите, не говорите, хотите – скажите сами. Он имеет право не хотеть. Я пошел на новости лично.

Давайте я доотвечу коротко все-таки на вопрос Алены, если вдруг что-то еще не ясно. Напоминаю вам, речь шла о мальчике 15 лет, который боится принимать решения. Алена и вся компания, напоминаю вам, что педагогика устроена следующим образом – чему учим, тому и научим. Если мы хотим, чтобы человек научился принимать самостоятельно решение, что он должен делать? Правильно, принимать самостоятельное решение.

В данном случае, может быть, я не всю ситуацию понял, может быть, вы не всю ситуацию мне описали, но в данном случае история следующая. Человек говорит – я хочу уйти из спорта, а ему говорят – утверди это решение у папы. Разве это называется учить человека принимать самостоятельное решение? Напротив, это очень понятное сообщение – твое решение само по себе ничего не значит. Это решение значит только, если оно утверждено или скорректировано и так далее. И так, в общем, обо всем.

Мне кажется, что вот, если конкретно я должен ответить на ваш вопрос, я сказал бы следующее – мне кажется, что этот замечательный юноша 15 лет должен просто принимать решение. А дальше на следующем этапе, следующим эшелоном, так сказать, он научится и ответственности за эти решения. То есть, иными словами, слушайте, это его время препровождения, это его тело, это его желание. Хочу уйти со спорта, ухожу со спорта, это все.

Замечательная мама Алена, чем может в этой ситуации помочь, скажу, она может предложить ему дополнительную рефлексию. Она может сказать – слушай, а, если тебе не сложно, можешь поделиться со мной, какие плюсы, какие минусы у этого решения? Для того чтобы этот молодой человек задумался еще разочек, еще раз, не для того чтобы он изменил свое решение, а для того чтобы он еще раз посмотрел на него со всех сторон. Вот, собственно, и все.

Что касается ситуации, которую вы описали, Алена, утверждение у папы, мне кажется, что эта ситуация, ну, как бы это сказать, ухудшает его способность к самостоятельному мышлению. Он говорит с вами, потому что он выбирает говорить с вами, имеет полное право. В противном случае вот эта мысль об иерархии, вот эта моя шутка на тему начальника или президента, или падишаха, или что я сказал, эта шутка становится правдой. А этого не хотелось бы.

Я абсолютно уверен, что у вас прекрасная семья, в которой равные отношения, в которой у каждого человека есть свое место и право на себя. Вот, собственно, и все. Дерзайте, и все будет хорошо. Давайте ему решать и пусть решает. Не наблюдайте, а просто пусть решает. Хочешь уйти – уходи.

Идем дальше. Снова Москва у нас, Анна. Анна из Москвы, здравствуйте.

АННА: Здравствуйте, Дима. Большое спасибо всем, кто эту программу делает. Вот с вашей программой жизнь в нашей семье стала действительно лучше. Так что большое спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ура, здорово, мне очень-очень приятно это слышать, честное слово. Я вас слушаю.

АННА: Это правда. У меня дочка, 3 года и 4 месяца. Такая она у меня очень шустрая, очень хорошо лазает везде. С самого маленького возраста мы ей разрешали везде, на всякие лесенки, на турники, спокойно везде залезала. Сейчас ей уже 3,5 года, она уже нормально, чего может на этих турниках. Но иногда залезает очень высоко и прыгает оттуда. Ну, мамочка хватает, если прыгает. Иногда эта высота, может быть, например, с высоты ее роста прыгает, то есть от ее ног до земли метр или сколько. Это уже высоковато.

Д.ЗИЦЕР: Да, все понимаю.

АННА: Мы волнуемся, говорим – нельзя. И говорим, что волнуемся и все, все, все. И вот в последнее время начинается прямо, она так обижается, она может даже заплакать, уходит. Ну, просто ребенок ужасно расстроен и продолжает…

Д.ЗИЦЕР: Давайте, Анна…

АННА: Говорит – я большая.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понял.

АННА: Что нам делать с этим, потому что ребенок ужасно расстраивается и плачет?

Д.ЗИЦЕР: Я скажу, подождите. Я предложу вам что-то, от чего будет трудно отказаться. Давайте вы поработаете мною минуточку. Давайте?

АННА: Вот это да.

Д.ЗИЦЕР: Поехали. Нет, будет просто и, поверьте мне, мы получим удовольствие, еще и другие люди получат удовольствие. Слушайте, а почему она обижается?

АННА: Она обижается, она, ну, как бы говорит, почему можно сказать, потому что она кричит – нет, я большая, мне уже можно.

Д.ЗИЦЕР: Нет, оставьте «большая». Вот ваш анализ, вот сейчас с этого момента вы Дима Зицер. Почему она обижается? Вот давайте попробуем это понять. Что ее обижает? Обида настоящая.

АННА: Может быть, то, что, да, она самая настоящая, то, что мы ей как бы не доверяем. Она говорит, что может, а мы думаем, что она не может.

Д.ЗИЦЕР: Золотые слова.

АННА: Ей так кажется, может быть.

Д.ЗИЦЕР: Ну, у вас все получилось. Ей так не кажется. Послушайте, если бы, не дай, бог, вы рассказали мне историю о том, как она упала и разбила коленку, предположим, и ужасно страдала, это была другая история. На данный момент имеется человек 3,5 лет почти, 3,4, у которого есть личный опыт. Понятно, что по размеру, по объему этот опыт поменьше вашего, но, тем не менее, это ее личный опыт. Ее личный опыт подсказывает ей, однозначно подсказывает, что она может. Да? Класс.

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Теперь, ваше материнское сердце, которое не камень, как мы с вами знаем, бьется все чаще и чаще, когда она забирается бог весть, куда, и вы боитесь. У нас получается как будто такой конфликт. Но я попробую сейчас этот конфликт разрулить.

Разрулю я его следующим образом. Ань, бойтесь, это дело материнское такое – бояться. Бойтесь, конечно. Если вы перестанете бояться, я скажу, что вы, в общем, чего-то такое, вам надо подтянуться в качестве мамы. Все мамы боятся и все папы боятся. А те мамы, которые говорят – мы не боимся, нас обманывают.

АННА: Ну, я руки ставлю, чтобы ее подстраховать, а она сердится на меня.

Д.ЗИЦЕР: Вот, вот. А вы, значит, не ставьте руки, а вы в этот момент просто будьте рядом и будьте готовы подхватить, если, не дай, бог, чего. Это не весь совет, не волнуйтесь. Но будьте рядом, вот и все.

Потому что, если уж есть у нас такая замечательная девочка, которая не боится лазать, более того, она ловкая, судя по всему, гибкая, умелая и, в общем, у нее получается не разбивать себе руки и ноги. Это здорово. Имеется мама, еще раз, отличная мама, лучшая на свете мама, честно, я искренне говорю, которая боится и говорит – я не хочу бояться.

Но я открою вам сейчас один секрет. Ань, если она перестанет лазать, вы будете бояться за что-нибудь другое, честное слово. Вот я гарантирую вам это. Будете бояться, что она ест не ту еду или она не доест или доест, или она без шапочки ходит, она простудится. Чем старше она будет становиться, тем больше с изумлением вы будете открывать вот эту материнскую сущность, одну из них – мы боимся.

В общем, короче говоря, совет номер один – отстаньте от ребенка и будьте рядом, будьте рядом. Это правда, нужно быть готовым подхватить. Я понимаю вас, честно.

АННА: Она говорит – отойди. Она сердится – ты рядом стоишь и страхуешь.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, верно, она сердится на страховку, а не на то, что вы рядом. То, что вы рядом, она, поверьте мне, вас простит, потому что вы имеете право находиться, где вы хотите, и это человеку в 3,5 год можно объяснить. У вас такие же права, как у нее, вы чего? Она хочет находиться здесь, я хочу находиться здесь, я тебя люблю, я хочу быть около тебя и так далее.

Но, если в этот момент вы действительно всем телом изображаете, я не знаю, известную позу «кушать подано», подставляя руки, то ей, в общем, действительно, наверное, обидно. Это штука номер один. Но, подождите, есть штука номер два. А почему вы не хотите пойти с ней в студию, секцию лазания? Есть замечательная в вашем чудесном городе.

АННА: А что, есть такая студия?

Д.ЗИЦЕР: Да полно, слушайте, полно.

АННА: В смысле скалодром?

Д.ЗИЦЕР: Д. О, пошло дело, конечно, альпинисты, юные альпинисты. Если мне не изменяет память, берут туда чуть ли ни с 3 лет. Узнайте. И вот эта ее необходимость внутренняя к тому, чтобы залезать повыше и сигать, куда попало, будет удовлетворена полностью, правда. Я видел это своими глазами несколько раз, точно знаю, что студия есть, есть в СПБ, значит, есть и в Москве.

АННА: В Москве наверняка есть.

Д.ЗИЦЕР: В Москве все есть, конечно, мы знаем это отношение москвичей к жизни, еще бы. Ну, это правда, кстати, большая часть есть действительно. Вот и все. Ответили?

АННА: То есть получается, если она, не совсем, извините, если она с высокой своей перекладины отпускает ручки, как она любит прыгать, я ее подхватываю и делаю приземление более мягким, как раз, чтобы, ну, она не била ни пятки, ничего, вот на это она очень сердится.

Д.ЗИЦЕР: Она и не разобьет. То есть, еще раз, я не пророк, я не Кассандра, но, смотрите, если она туда залезла, есть же еще такой принцип, то вероятнее всего, а потом вы же на площадке где-нибудь находитесь, площадки большинство, не все, к сожалению, но большинство площадки становятся все более безопасными. У нас, в общем, стали за этим следить тоже, это очень-очень хорошо. Ничего страшного, ну, что вы, ничего страшного. Посещайте площадки с резиновым покрытием, еще один совет я вам могу дать, если так.

АННА: Они резиновые, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, Ань, ну, тогда, что же вы делаете-то?

АННА: Ну, хорошо. Ну, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Человек 3,5 лет на площадке с резиновым покрытием, так она ушибет пяточку себе. Ну, ушибет, ну, потрет пяточку и залезет снова.

АННА: Ну, ладно, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Да? До новых встреч в эфире, как говорят мои коллеги. Все будет нормально, не волнуйтесь, про студию узнайте, я думаю, что будет прикольно.

А мы возвращаемся, между тем, в культурную столицу. Элина, Петербург, здравствуйте.

ЭЛИНА: Дима, здравствуйте. Очень приятно. Да, снова Петербург атаковал вас сегодня. С уважением к вашему труду и за советом. Девочка подросток, 13 лет, с удовольствием занимается профессиональным спортом, баскетбол. Но тренировки занимают достаточно большое количество времени по 6 раз в неделю. Я готова абсолютно поддерживать ребенка.

И, собственно, вот, в чем вопрос. Можем ли мы отказаться от аттестации по ряду предметов в школе, например, вот таких, как, скажем, ну, не основной уж прямо программы, а, как изо, труд, физкультура, учитывая, что она занимается физнагрузкой 6 раз в неделю. И можем ли мы обсудить это в каком-то виде обучения с руководством школы, очно-заочное, я не знаю, это какая-то частичная экстернатура или как-то вот, как? Посоветуйте.

Д.ЗИЦЕР: Да, ответ – да. Я скажу. Значит, предусмотрено, тут, видите, тут надо лезть в закон, я не хочу вводить вас в заблуждение, есть границы. Я наизусть помню не все и знаю не все. Однако человек может быть не аттестован по каким-то предметам, может. Другое дело, что среди этих предметов есть предметы обязательные. Физкультура, например, предмет обязательный, я это точно знаю, например.

То есть вам нужно, на самом-то деле, ну, можно полистать закон, а можно, если у вас хорошие отношения с администрацией школы, пойти и посоветоваться просто. Если там, в общем, нормальные профессиональные люди открытые, они с вами сядут и с вами вместе полистают, еще и обратятся в комитет по образованию за советом, ничего тут страшного нет. Потому что по разным причинам дети могут быть не аттестованы по разным предметам. Но, еще раз, вот на эту тему будьте осторожны, потому что есть предметы, которые считаются обязательными. Это первое.

Второе. Вы сказали 13 лет, ну, 13, она еще юная, конечно, потому что я хотел сказать, что есть предметы, которые легче сдать и забыть, на самом-то деле, но 13 рановато еще. Ну, перелистнем эту страницу, пропустим это.

Следующий момент, вот вы говорите про экстернат, может быть, это то, что нужно проверить, на самом деле, в вашем случае, если вас это интересует, если это удобная форма и для нее, и для вас. Потому что тогда у нее, безусловно, меняется система зачетов, зачеты становятся легче, часть, а часть не легче, но, тем не менее. Она сама структурирует свое время, сама решает, когда она чем занимается, и в школу приходит и сдает тесты, экзамены и так далее, контрольную.

Если эта школа, ну, как бы это сказать, открытая, давайте назовем это так, если эта школа принимающая, ну, и там не очень такие занудные коллеги мои сидят, то, в общем, они не станут специально делать ее жизнь очень-очень сложной. У них есть право сделать ее жизнь довольно простой.

Потому что, есть большая часть, собственно говоря, предметов, это предметы, которые аттестуются на уровне школы, вот это очень-очень важно, в отличие от предметов ОГЭ и предметов ЕГЭ, на уровне школы. Значит, ну, там аттестовать ее по географии на уровне школы, это аттестация, это разговор с учителем в той форме, о которой вы договоритесь. Так что вот примерно, что я думаю.

Но, к слову сказать, еще раз, если вы учитесь в школе, с администрацией которой вы можете легко поговорить, и так школа ей может чего-нибудь зачесть. Физкультуру, например, вполне. Но, если, так сказать, они сочтут ваши аргументы весомыми о том, что у нее действительно достаточно физической нагрузки. Так что вот.

ЭЛИНА: Ну, если аргументы, скажем так, может быть, ваши коллеги не столь гибки, не столь гибкие, и, если аргументы для них недостаточны, ребенок не может просто, например, пропускать занятия музыкой, то есть это будет неуважительная причина.

Д.ЗИЦЕР: Если это будет неуважительная причина… Я отвечу через две минутки, мы с вами, в общем, договорили, слушайте радио, там простой ответ.

К предыдущему разговор, как я и обещал, буквально несколько предложений. Значит, если речь идет о девочке 13 лет, которая такая замечательная, увлеченная натура, которая интересуется и спортом, говорите вы, 6 раз в неделю, и музыка у нее несколько раз в неделю, и вообще все у нее прекрасно и хорошо, я бы на вашем месте, вот это тот случай, когда я прямо советую это впрямую, взвесил домашнее обучение.

Потому что, если у нее хватает в жизни активности и интересов, их много-премного, и друзей, наверное, или друзей можно, так сказать, завести другим способом или общаться с ними другим способом, не исключено, что это и есть ее путь. Что она спокойненько сдает, как там в той школе, к которой вы будете приписаны, как это произойдет конкретно, не знаю, ну, например, раз в четверть или два раза за четверть сдает контрольные работы, а, может, и раз за полугодие, по-разному бывает, и спокойно занимается тем, что она любит.

В любом случае, еще раз подчеркну, если у вас все хорошо с администрацией школы, сходите, посоветуйтесь, вы вообще ничем не рискуете, вам все разобъяснят, как это устроено в этой конкретной школе, в которой вы учитесь сейчас. Желаю вам удачи. Мне кажется, что путь правильный.

Слушайте, а у нас продолжает диалог столиц в это время, и поскольку был Петербург, теперь у нас Москва. Так у нас в этом выпуске заведено. Ольга, добрый вечер.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима, рада вас слышать. Очень интересная у вас передача.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо.

ОЛЬГА: У меня такой вопрос. У меня сын в 5-й класс сейчас пошел. Вот сегодняшняя ситуация. Должен был делать уроки, сказал, что все сделал, даже рассказал, что конкретно делал. Ну, мы отпустили его гулять. Очень просил не проверять тетрадки, потому что показывать он не хочет, и хочет, чтобы ему верили. Ушел он гулять, я заглянула в тетрадки, ничего не сделано. И я, конечно…

Д.ЗИЦЕР: Так.

ОЛЬГА: Вопрос следующий у меня. Первое, как поступать в таком случае? Потому что у нас вот в истории нашей учебы есть, что он не делает уроки и потом проблема с посещением, то есть он боится ходить, это накапливается, как снежный ком. С другой стороны, конечно, не очень хорошо говорить, что я залезла в твою тетрадку.

Д.ЗИЦЕР: Нет, вообще нехорошо. Я больше вам скажу, Ольга, не то, что нехорошо говорить, и залезать нехорошо. Не только говорить об этом, но и залезать тоже нехорошо, если человек просил не залезать. Слушайте, давайте попробуем раскрутить это вот таким образом. Вот скажите мне, пожалуйста, а что бы было, если бы он сказал – я не сделал уроки?

ОЛЬГА: Ну, мы бы сели с ним делать. Просто сел делать, не пошел гулять.

Д.ЗИЦЕР: Я понял, не пошел бы гулять, отлично, и делали бы уроки. А зачем он соврал, давайте тогда скажите мне вы?

ОЛЬГА: Ну, я думаю, что он не любит делать уроки, либо ему тяжело, либо что-то непонятно, либо ему скучно.

Д.ЗИЦЕР: Да нет, я думаю, что дело не в том, нет, давайте не будем выдумывать больше, чем то, что мы знаем. Мы знаем следующие факты, вот бритва Оккама – «не будем плодить сущности». Есть очень простая ситуация. В этой простой ситуации имеется молодой человек, который понимает, что он не будет делать то, что он любит, если он не сделает то, что он не любит, правильно я говорю?

ОЛЬГА: Нет, ну, так вопрос не ставился, на самом деле, по крайней мере.

Д.ЗИЦЕР: Давайте еще раз попробуем. Если он скажет вам, если бы он сказал – мам, я не сделал уроки, сказал бы правду, что бы было?

ОЛЬГА: Ну, мы бы поделали уроки, поскольку еще до прогулки время у него есть. Там в определенное время он с друзьями собирался, но я бы его все равно бы отпустила.

Д.ЗИЦЕР: Но он гулять-то сейчас хочет, значит. Я не говорю, что надо его отпустить, не бойтесь, я не скажу вам – все, делайте все, как хочет ваш сын 5-классник, не об этом речь. Просто на первом этапе нам нужно понять, почему он врет, почему он обманывает. Он обманывает, потому что это ставит под удар в его фантазии, по меньшей мере, может, ничего бы и не было, я не знаю, но в его фантазии это делает его жизнь хуже, если он скажет правду.

ОЛЬГА: Ну, конечно, (неразборчиво), в любом случае.

Д.ЗИЦЕР: Вот, Оль. Из двух зол он в своей логике выбирает меньшее, вот, что он делает. Потому что он строит ситуацию следующим образом, как любой человек в его возрасте и не только в его возрасте. Слушайте, ну, может, мама меня послушается и не полезет туда, и ничего, может, еще проскочит, я спокойно погуляю, и скандала дома не будет, и все будет хорошо. Да?

ОЛЬГА: Ну, да, согласна.

Д.ЗИЦЕР: В противном случае я маме скажу – слушай, уроки я не сделал, мама будет меня пилить, будет со мной сидеть, будет еще, небось, какие-то неприятные слова мне по ходу говорить, затянется это неизвестно, насколько, гулять я не пойду или пойду позже. Ну, все, ситуация же очевидна, ситуация простая очень.

ОЛЬГА: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Теперь, чего нам с ней делать, с этой ситуацией? Мне кажется, что делать нужно следующее. Мне кажется, нужно потихонечку, во-первых, это общий фон, вывести тему уроков, ослабить ее, ослабить хватку. Лэндрет такой психолог, я уже цитировал его как-то, он говорит – «взрослым нужно ослабить хватку». Нам нужно попробовать ослабить хватку. Это первое.

Второе. Нам нужно прийти в результате ослабления хватки и всего остального к тому, чтобы уроки были для него не боданием с любимой мамой Олей, а чем-то, что, вероятно, надо сделать, более того, мама Оля всегда будет на моей стороне и всегда поможет. То есть к ситуации, когда я не боюсь у мамы Оли попросить помощь. Вот я попрошу помощи, мне за это ничего не будет. Понимаете? Потому что я подозреваю, что, во всяком случае, в его фантазии, я не говорю, что это так, ему за это что-то будет. Еще раз, услышьте меня, пожалуйста, и не обижайтесь, я не говорю, что вы такова.

ОЛЬГА: Нет, я понимаю. А в практическом преломлении, что делать?

Д.ЗИЦЕР: В практичном преломлении сегодня, на мой взгляд, если у вас хватит сил, не делать ничего, не говорить, что вы засунули нос не в свой вопрос, как мы говорили в детстве. Не говорить, потому что на следующем витке он, не знаю, начнет прятать какие-то вещи и поймет, что он не может быть в безопасности и так далее.

Может быть, на самом деле, может быть, вечерочком, если у вас будет хорошее настроение, и у вас, и у него, и так далее, поговорить с ним вот на ту самую тему, к которой я вас подталкиваю. Дружище, я, кстати, хотела тебе сказать, что ты всегда можешь ко мне обратиться, я тебе помогу с чем угодно всегда. Я понимаю, слушай, уроки делать тебе бывает неприятно и так далее. Слушай, но это такая часть, которую, я себя вспоминаю, мне тоже не всегда хотелось. Я тебе помогу, смело скажи. Все. Завтра пусть идет с невыученными уроками, если он не попросит вас сегодня вечером о помощи. Мой совет такой. И завтра спокойно он придет…

ОЛЬГА: А, если это будет повторяться?

Д.ЗИЦЕР: А, если это будет повторяться, тоже ничего страшного, завтра поддержите его, как бы он ни вернулся.

Ребята, я прощаюсь до вторника. Ура, мы снова вместе.