Музыка

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Любимые мелодии и ритмы

27.05.2020 17:00
Выпуск 147 слушать скачать
Последний выпуск перед осенью и вопросы, которые успели обсудить с педагогом Димой Зицером:
- Пирсинг дочери, против которого мама. Как быть?
- Сын обманывает психолога: насколько это может быть опасно? И будет ли он скрывать что-то серьёзное в будущем? Мальчику 12 лет.
- Самодисциплина, уроки, учёба. Как помочь сыну понимать материал так же хорошо, как получается дома?
- Карманные деньги у детей: как объяснить, что каждый родитель даёт разную сумму денег?
- В начале года девочка заболела псориазом, в сентябре пойдёт в школу. Как подготовить её к общению со сверстниками, зная, что у неё проблемы с кожей?
- Мама выходит замуж за мужчину, который живёт за границей. Об отношении сына и будущего отчима. И переезде в другую страну.
- Мама и дочь обговаривают возможность с 9 по 11 класс остаться в формате дистанционного обучения. Стоит ли?
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие друзья. Мы начинаем последний в этом сезоне выпуск программы «Любить нельзя воспитывать». Немного времени остается в этом часе, но, что поделаешь, много самых-самых разных событий происходит в нашей жизни.

На линии Лариса из Ульяновска. Здравствуйте.

ЛАРИСА: Здравствуйте. Я Лариса из Ульяновска. Очень рада с вами, Дима, пообщаться вот так вот вживую. Большая поклонница вашей программы.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо большущее.

ЛАРИСА: Для родителей, для детей. Жалею, что не было этой программы раньше, когда у меня дочка была маленькая. Ну, а ситуация у меня такая. Ей 17 лет, совсем скоро ей будет 18. Ну, чтобы немножко так поняли портрет, она серьезная, ответственная, оканчивает школу с золотой медалью, много читает с детства, увлекается слушанием музыки рок, панк-рок, металл. Видимо, оказывает это на нее какое-то влияние такое, потому что в течение года она меня уже готовит к тому, что она хочет проколоть, сделать прокол и поставить кольцо. Я вам честно скажу, мне это не нравится.

Д.ЗИЦЕР: Ну, с другой стороны, и нос не ваш, так, если подумать.

ЛАРИСА: Согласна. Я, честно говоря, думаю, что вы мне скажете, что она взрослая и это ее право. Но, тем не менее, это моя дочка, ну, никак я не представляю, чтобы вот она ходила…

Д.ЗИЦЕР: Нет, другие вещи скажу.

ЛАРИСА: Чтобы она ходила с кольцом в носу. И много разговоров, мы, конечно, с ней обговаривали. Я не говорила категорически «нет», пыталась там даже какие-то комичные ситуации проговаривать, мы с ней посмеялись. Но, в общем, несколько дней назад она мне сказала – мама, мне скоро 18, я пойду все-таки кольцо себе поставлю.

И вот вопрос такой. Какие мне слова подобрать, чтобы все-таки хотя бы отложить, когда она повзрослеет, может быть, этот момент. У меня опасение, что можно, ну, так, можно так сказать, подсесть на это, потом будут тоннели в ушах, рожки на лбу, я не знаю, как все это называется. Может быть, что-то вы сказали вашим детям.

Д.ЗИЦЕР: Моим детям, вы не хотите знать, что бы я сказал своим детям, поверьте мне. Так что этот вопрос, мой ответ вам не поможет в этом смысле. Ну, давайте попробуем разобраться чуть-чуть. Ну, давайте так. Она проколет, значит, себе нос. И? Что плохого будет?

ЛАРИСА: И будет ходить.

Д.ЗИЦЕР: И ходить будет? Так, и?

ЛАРИСА: Ну, мне кажется, это как-то не украшает девушку.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что делать, слушайте, она наверняка, у нее цвет волос совсем не тот, который вы бы себе представляли, если бы рисовали ее. Если попросить вас до ее рождения нарисовать ее портрет, наверное, портрет бы не соответствовал тому, что есть сейчас. Ну, что делать. Честно-честно, давайте, это я вас не троллю, это я искренне спрашиваю. Давайте попробуем пройти эту цепочку до конца. Ну, не украшает девушку, ну, что делать, ну, разные девушки бывают. Давайте дальше, что плохого произойдет?

ЛАРИСА: А плохое, вот я опасаюсь, что это только начало и будет дальше.

Д.ЗИЦЕР: Ну, хорошо, давайте пройдем эту дорожку целиком. Что плохого произойдет, если это только начало? Следующий будет пуп, а после этого, я не знаю, сами что-нибудь представьте себе. И чего? Так, и?

ЛАРИСА: Может быть, это как-то ей будет мешать построить личную жизнь, устроиться на работу.

Д.ЗИЦЕР: В чем? Расскажите, расскажите, подождите, нет-нет, давайте, давайте. В чем помешает, как помешает?

ЛАРИСА: Ну, не всем молодым людям, может быть, нравится такой образ, не все работодатели готовы принять на работу…

Д.ЗИЦЕР: Ну, слава богу. Подождите, ну, слава богу, если бы на нее кидались все молодые люди, в общем, вас бы это не устроило, правда? Не всем молодым людям, ну, конечно. Давайте, давайте, я верю в вас.

ЛАРИСА: Может быть, не такие серьезные люди, на которых можно положиться, молодые люди, вот я имею в виду. Ну, я не знаю, ну, даже просто внешне мне это не нравится. Не могу я это…

Д.ЗИЦЕР: Лариса, ну, подождите, давайте я попробую про это с вами поговорить. Вот смотрите. Я слышу, что вам это не нравится. Я бы сказал даже, что вам это непривычно, может быть, там много, чего может быть. Но, тем не менее, ну, «не нравится», как вы понимаете, это очень-очень субъективная категория. Ну, она такая субъективная, что с ней поделать ничего нельзя. Действительно до определенного возраста, ну, дети зависимы от нас абсолютно лет до 7, предположим, и какие штанишки хочу, такие и наденешь.

Но дальше происходит какая-то метаморфоза, как мы с вами понимаем. И многое нам нравится, и многое нам не нравится. Я все понимаю. Но я, почему из вас сейчас выколачивал показания-то? Я хотел услышать, есть ли что-то действительно страшное, ну, страшное, может, слишком сильное слово, но опасное, я не знаю, в этом ее поступке. И вообще-то я не услышал, если честно, но у вас еще есть возможность добавить.

Потому что, если этого нет, то тогда у нас с вами остается два пути. Вот проверяйте меня. Путь первый, это говорить – слушай, мне это не нравится и это категорическая гадость, и так далее. Из этой точки у нас начинаются две тропинки, автострада заканчивается и две тропинки. Первая тропинка, что она говорит – мам, извини, мне 18 лет, до свидос. Это не хорошая тропинка, мы же не хотим этого. Дело тут не в том, что она будет ходить с серьгой, а дело тут в том, что, на самом деле, это не хороший виток отношений между мамой и дочкой. Разве нет?

ЛАРИСА: Конечно.

Д.ЗИЦЕР: Вторая возможность. Она уступит вам и скажет – окей, мое тело, на самом деле, все еще принадлежит моей маме. Проверьте, хорошо ли это, проверьте. Потому что в этот момент у нас совсем уже такая, знаете, начинается дорожечка, которая кружит всякими околицами. Потому что в этот момент, ну, мы не сомневаемся же, что у нее в душе останется осадок от этого, правда же? У вас бы остался? Точно да. И у меня бы остался. И у любого человека останется. И осадок этот звучит, надо сказать, он плохой, потому что в этот момент, что мы говорим? Мы говорим – нас заставили, а я дал слабину. Вот, как ни крути. И хорошего ничего в этом нет.

А второе, вторая возможность вот на этих самых еще тропинках, которые я нарисовал. Вторая возможность это, что она сделает, не дай, бог, вывод о том, что она вообще жертва, ее тело действительно принадлежит не ей. И про молодых людей надо с мамой советоваться, и про нижнее белье надо с мамой советоваться. Хорошо ли это, Ларис? Вот вопрос, этого ли мы хотим?

ЛАРИСА: Ну, конечно, я этого не хочу.

Д.ЗИЦЕР: Но тогда-то речь, о чем идет, Ларис, ну, дорогая моя, ну, подождите. Речь же идет всего лишь о вашем личном чувстве, о вашем личном, не имеющем ни к чему отношения. Ну, кому же с этим чувством-то разбираться, как не вам? Но это же иллюзия такая, что, если она не будет носить сережку, то у вас все будет хорошо. Это же не так. Это же очень интересно понять, как в вас это рождается.

Я, к слову сказать, не фанат совершенно сережек в носу, я правду вам говорю сейчас. Ну, и что? Но в этот момент человек говорит – я попробую. Мне тут звонили вчера по поводу татуировок – я попробую, на самом деле, ну, и дальше сниму. Мне пишут, например, тут: «Пусть ребенок почитает про гепатит». Причем тут гепатит, ребята? Что в голове у нас накручено, на самом деле? От сережки гепатит, а от еды не гепатит, а от воздуха не коронавирус? Что-то очень странное.

Слушайте, короче говоря, мне кажется, вот мне кажется, вот вы говорите, она взрослая, я не говорю – она взрослая. Потому что дело тут не в ней, а в вас, на самом-то деле. В вас дело. Мне кажется, что с этим чувством можно попробовать разобраться.

Теперь, я обещал вам, не я обещал, а вы спрашивали про то, что я сказал бы детям. Слушайте, да я сказал детям. Моя дочь средненькая, которой сейчас, дай, бог, здоровья, 26 лет, моя средненькая дочь в возрасте лет приблизительно 18 пришла с тем же запросом. Она, в общем, пришла, она, скорее, ну, у нас не очень принято так спрашивать про свое тело, опять-таки, могу, не могу. Я сообщаю, что вот так. Ну, сообщаешь, что вот так, давай проколи, – сказал я. Почему я это сделал, вот поймите меня и дослушайте историю до конца, главное. Я это сделал, потому что я, в общем, очень быстро понял все альтернативы.

Теперь, знаете, сколько она проходила с этой сережкой? Ну, я думаю, что месяца три. Это все. И не потому, что в этот момент, знаете, я сделал широкий жест и сказал – а, ладно, делай, что хочешь, сходи с ума по-своему. Да потому, что в этот момент я понимаю, что такое мое право на себя, вы понимаете, какая штука? Ну, правда, ну, вот честное слово я вам даю. Ей 18 лет. У меня сейчас много-много разных историй в чате параллельно.

Вот, ей богу, вот услышьте это сейчас под новости уже, несколько секунд остается. Мне кажется, что с этим чувством разбираться вам. И, если вы придете к дочери и скажете – котенька моя, мне, правда, с этим не очень просто, но вообще-то действительно я тебя так люблю, слушай, да я тебя любой буду любить, ну, вот честное слово. Вот, Лариса, я с вами прощаюсь, желаю вам удачи. Действуйте.

ЛАРИСА: Спасибо огромное. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Продолжаем, друзья. Все-таки два слова скажу я вдогонку предыдущему разговору с прекрасной, чудесной мамой, понимающей, тонкой, с которой мы разговаривали. А скажу я вот, что. Скажу я вслед сообщениям, которые мне пишут, вот про гепатит нужно знать для профилактики, все эти процедуры опасны. Ребята мои дорогие, все процедуры опасны, многие процедуры опасны. Что касается пирсинга, я не буду сейчас защищать пирсинг, совершенно это дело каждого. Но, как и любую другую процедуру, легкую процедуру, можно сделать это хорошо, а можно сделать плохо. И мама, если мама волнуется, должна оказаться рядом. Нет?

Разве правильнее в этот момент запугивать ребенка, пилить его, а потом устраивать скандал, если что-то произошло не так? Разве не в том функция мамы, что, если не происходит ничего опасного, конечно, в данном случае мы говорим не об опасном, а о том, что мама, ну, не очень это принимает. Так вот, разве функция мамы не в том, чтобы вдохнуть, выдохнуть и помочь найти то место, где не будет никакого гепатита или, я не знаю, чего вы там еще боитесь. Мне кажется, так.

Мы идем дальше, дорогие друзья. У нас на линии Федор 11 лет из города Иваново. Здравствуйте, Федор.

ФЕДОР: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Что скажете?

ФЕДОР: У меня есть сестра Маша, ей 5 лет.

Д.ЗИЦЕР: Класс.

ФЕДОР: Если я ей чем-то предлагаю заняться со мной вместе, она отказывается. Друзей у меня поблизости тоже нет. И я не знаю, чем себя занять.

Д.ЗИЦЕР: То есть, подождите, Федор, вы спрашиваете, советуетесь со мной, чем себя занять? Или советуетесь со мной, как построить отношения с вашей прекрасной сестрой Машей?

ФЕДОР: И тем, и тем.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, если и тем, и тем, то по первому пункту, я боюсь, что я плохой помощник. Потому что, я думаю, что вы любите целый мир, разве нет? Ну, разве вы не любите иногда рисовать, иногда читать, иногда киношку посмотреть какую-то, иногда музыку послушать, иногда с друзьями попереписываться, иногда маме помочь или с мамой что-нибудь вместе сделать, или с папой, или придумать какое-нибудь приключение замечательное? Ну, я уверен, что так у вас примерно и устроено. И поэтому только выбирай в такой ситуации, разве нет? Это, что касается первого, без Маши. Я не прав, Федор?

ФЕДОР: Угу.

Д.ЗИЦЕР: Прав, чувствую. Просто, вы знаете, иногда бывает такое, что нам говорят взрослые, со взрослыми это часто происходит – ну, займись чем-нибудь. И как будто то, что мы делали, это неважно. А вообще-то это важно, особенно сейчас, правда же. И, если, например, вы в этот момент, ну, не знаю, собираете конструктор или, если в этот момент вы рисуете, это вполне себе серьезное дело. И, мне кажется, Федь, надо так к этому и относиться. Мне кажется, что, если вы делаете то, что вам интересно, это уже дело. Вот это уже дело, поверьте мне.

Что касается девочки Маши. Вот вы говорите, что вы ей предлагаете всякое разное, а она отказывается. А что она любит, ваша Маша?

ФЕДОР: Тоже, наверное, все, как и я.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а что она любит больше всего? Вот, если вы, например, за ней понаблюдаете какое-то время, за Машей, вот, что вы увидите, что она делает с большим удовольствием?

ФЕДОР: Рисовать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот вам и ответ. Можно же попробовать не предлагать ей, а просто присоединиться к ней для начала. Ну, например, Маша рисует, а вы подходите и говорите – Маша, давай порисую вместе с тобой или, давай вместе нарисуем вот это, не знаю, что. А потом в другой какой-нибудь момент Маша, ну, что Маша еще любит делать, в куклы играть, например? Или не очень любит в куклы играть? Наоборот, в машинки любит играть?

ФЕДОР: Нет, вообще не любит.

Д.ЗИЦЕР: Не любит. А что любит? Кроме, как рисовать, например?

ФЕДОР: Чем она сейчас занимается.

Д.ЗИЦЕР: Ну, чем она сейчас занимается?

ФЕДОР: Головоломку собирает.

Д.ЗИЦЕР: Головоломку собирает? Ну, прекрасно. Ну, так, Федь, если в этот момент вы сядете рядом и соберете тоже головоломку, не будете ей мешать, а соберете свою, мне кажется, это и будет общее занятие. Знаете, почему это хорошо? Потому что Маша увидит, что вообще-то ее старший братик, замечательный Федя любит к ней присоединиться и считает важным то, что делает она, и поэтому в следующий раз, когда братик Федя скажет – слушай, а давай теперь поделаем то, что интересно мне, скорее всего, ей станет интересно, и она согласится. То есть начинать, мне кажется, нужно с нее, а не с вас. Понимаете?

ФЕДОР: Угу.

Д.ЗИЦЕР: То есть, иными словами, Федь, мне кажется, что, если сейчас мы с вами закончим разговаривать, вы возьмете какую-нибудь головоломку и будете собирать ее рядом с Машей, а потом Маша начнет рисовать, и вы порисуете рядом с ней. Маша, во-первых, сильно удивится, а потом, я думаю, что согласится поделать что-то вместе с вами по вашему предложению. Попробуем?

ФЕДОР: Да.

Д.ЗИЦЕР: Попробуем. Тогда я желаю вам удачи и прекрасного лета, которое совсем скоро начинается. Федя, Маше привет, пока.

У нас на линии Алексей из Арзамаса. Здравствуйте.

АЛЕКСЕЙ: Здравствуйте. Вот я хотел бы вопрос задать. Подростку 12 лет, мальчик. Ну, он обманывает, проблема в этом.

Д.ЗИЦЕР: А чего обманывает-то? Про что обманывает?

АЛЕКСЕЙ: Ну, про что обманывает, иногда бывает, вот очень хорошо обманывает школьного психолога, например, который жалуется мне, что никак не может вытянуть из него ничего, что ей хотелось бы. Потом, значит, обманывает…

Д.ЗИЦЕР: Ну, так надо школьному психологу, подождите, Алексей, подождите, у нас скоро реклама, но я думаю, что мы перейдем. Ну, так школьному психологу, наверное, надо уволиться в этот момент, нет?

АЛЕКСЕЙ: Ну, я не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Почему она вам-то об этом говорит? Кто же вам это сказал? А я вам скажу, вот есть вещи, в которых я категоричен и слушатели это знают. Если психолог жалуется родителям клиента на поведение клиента, это плохой психолог. Если вы меня не обманули, конечно. То есть не может быть, что это плохой, а это просто плохой психолог. Хороший психолог никогда в жизни, это табу, это красная линия, слышите меня, Алексей? Хороший психолог никогда в жизни не пожалуется близкому человеку на поведение клиента. Никогда в жизни. Это, как клятва Гиппократа у врачей. Так что это то, что касается психолога.

Кроме этого, мне кажется, Алексей, сейчас мы две минутки послушаем рекламу, мы после этого продолжим, не уходите. Но мне кажется, что отношения вашего сына с психологом это одна история, а его отношения с вами, это другая. Вас-то он тоже обманывает или нет?

АЛЕКСЕЙ: Нет, вы знаете, я как-то особо не интересуюсь его жизнью. Он, если захочет что-то, то рассказывает, нет, так нет.

Д.ЗИЦЕР: Это интересно. Ну, давайте две минуты потерпите, договорим.

Ну, так, Алексей, что там с обманами у вас? То есть вас волнует, я просто не понял, вас волнует, что он обманывает психолога, на самом деле? Или чуть пошире вопрос?

АЛЕКСЕЙ: Вот, смотрите, пошире, на самом деле, вопрос. Дело в том, что я особо не переживаю, что он там кого-то обманывает. Но дело в том, что просто он, когда со своими друзьями, сверстниками общается, у него более старший возраст, и они, бывает, попадают в эти неприятные ситуации с полицией. И вот его вызывают, и спрашивает там следователь, что вот, ты должен сказать. А он стукачом никогда не был и не будет. Из него невозможно вытянуть на своих товарищей ни одного такого слова, что они против закона. Хотя он все видел реально. Вот это меня как бы, вот вопрос в этом. То, что мне не говорит, ну, как бы и не надо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, Алексей, я не знаю, я даже боюсь спрашивать вас, о каких правонарушениях идет речь, и не буду спрашивать. Но я спрошу вас о другом. Вот вы говорите – а я особо про его жизнь не спрашиваю. А вы, почему его особо не спрашиваете про его жизнь? Вам разве не интересно?

АЛЕКСЕЙ: Ну, я считаю, что у него своя личная жизнь. Какие-то тайны там могут быть вполне.

Д.ЗИЦЕР: Тайны могут быть?

АЛЕКСЕЙ: Если захочет, он расскажет.

Д.ЗИЦЕР: Но это к тайнам не имеет отношения.

АЛЕКСЕЙ: Ну, а это его тайны, его личная жизнь, 12 лет, он уже взрослый. И я считаю, что, ну, если он захочет мне рассказать свои какие-то проблемы, он расскажет.

Д.ЗИЦЕР: Почему? Зачем ему вам рассказывать, Алексей?

АЛЕКСЕЙ: Ну, как зачем? Если захочется ему рассказать что-то мне.

Д.ЗИЦЕР: Зачем? Алексей, это трудный вопрос, но вы попробуйте на него ответить. Ему, зачем вам рассказывать?

АЛЕКСЕЙ: Спросить совет в какой-то ситуации, который он захочет, у меня спросить совет, может, он захочет.

Д.ЗИЦЕР: А вы скажите мне, пожалуйста, Алексей, а вы ему часто рассказываете о себе?

АЛЕКСЕЙ: Да, он все знает обо мне практически. Я секретов не держу. Но считаю, что, если у меня какие-то секреты есть, то я их не расскажу. Но то, что он спрашивает, я все рассказываю.

Д.ЗИЦЕР: Алексей, еще раз, давайте вы зададите мне прямо точный-точный вопрос. Давайте.

АЛЕКСЕЙ: Так, точный вопрос. Как вы считаете, вот это правильно то, что он секреты свои, как он считает, не является стукачом, не рассказывает там какие-то даже правонарушения, которые совершили его сверстники?

Д.ЗИЦЕР: Я считаю вот, что. Смотрите, про стукача я не вполне понимаю вопрос. Но я считаю, что родители должны сделать так, чтобы дети хотели с ними поговорить. Сделать это можно главным способом следующим. Завести традицию, когда дети и родители разговаривают друг с другом. Вот разговаривают. Разговаривают вечером, например, за ужином, разговаривают в выходной день. Папа рассказывает о себе, мама рассказывает о себе, сын рассказывает о себе.

Я не про тайны сейчас говорю, у каждого из нас есть какие-то тайны, все в порядке. А вот привычка рассказывать, эта привычная очень-очень важная. Это вот то, откуда берется вот это самое желание человека рассказать. Кому мы хотим рассказать-то, Алексей, что-нибудь о себе? Тому человеку, который готов нас услышать и готов нас понять. Вот вы говорите, если ему будет нужно, спросит моего совета. Но это, если ему будет нужно, если у него есть привычка, на самом деле, советоваться и давать советы. Если у вас особо не принято советоваться и давать советы друг другу, то тогда он не придет к вам ни за что.

Теперь, что касается того, что в 12 лет, говорите вы, его друзья могут совершать какие-то противоправные действия, по вашим словам, мне кажется, вообще-то это никуда не годится. Это ни в каком возрасте никуда не годится, а в 12 лет-то уж тем более. И, мне кажется, это очень серьезный вопрос у вас к самому себе – а что происходит-то, что не так? Так что вот. А дальше уже начинается вопрос, кому рассказывать или не рассказывать.

АЛЕКСЕЙ: Дело в том, что он-то эти действия не совершает, он просто смотрит и является свидетелем. Но другие совершают, они постарше его, лет, может, 17, 18, такие вот.

Д.ЗИЦЕР: Дорогой Алексей, подождите, а зачем он является свидетелем? Зачем ему? Как он оказывается в этой среде? Как он оказывается в этой компании? И вам это зачем?

АЛЕКСЕЙ: Ну, ему нравится. Нравится ему просто.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ему нравится, дело хорошее.

АЛЕКСЕЙ: Там во дворе гуляют.

Д.ЗИЦЕР: А почему ему нравится эта, а не нравится другая компания? Чего ему не хватает? Почему он должен, на самом деле, дружить, ну, не знаю, какое слово употребить, ну, с людьми, которые могут совершать не вполне правильные поступки. Ему это зачем?

АЛЕКСЕЙ: Ну, я считаю, он же сам выбирает себе друзей. Каких выбрал, такие и есть.

Д.ЗИЦЕР: Нет, он сам выбирает себе друзей, но он выбирает себе друзей, Алексей дорогой, он выбирает себе друзей под воздействием среды. То есть под воздействием тех друзей, которых выбирают себе мама и папа. Он выбирает себе друзей иногда таких, потому что других друзе ему не найти. Иногда мы оказываемся не среди тех людей, среди которых хотелось бы, потому что, слушайте, ну, потому что дома, может, нам лишний раз не с кем поговорить, и так далее.

То есть мне-то кажется, что это вообще-то довольно серьезный повод задуматься, чтобы не сказать заволноваться. Понимаете? Про то, что психологу он не говорит правды, это, в общем, дело психолога, и это совсем-совсем другая тема. А вот то, что он оказывается в ситуации, когда какие-то люди ведут себя неправильно и из этой ситуации он, 12-летний мальчик, конечно, не знает, как выйти, это проблема, и, мне кажется, эту проблему решать вам. Никого больше нет. Понимаете?

Что значит, не быть стукачом? Ну, что значит, не быть стукачом? Если вы видите, как в кустах, извините, насилуют кого-то, вы не позовете полицию?

АЛЕКСЕЙ: Мне не приходилось с такой ситуацией сталкиваться.

Д.ЗИЦЕР: А вы подумайте, Алексей. У нас есть несколько секунд, а вы подумайте. Вы не позовете, чтобы не быть стукачом?

АЛЕКСЕЙ: Ну, я бы позвонил бы, воспитание советское.

Д.ЗИЦЕР: Я надеюсь, Алексей, что вы бы позвонили. Поэтому стукачом, не стукачом, это язык зоны. Алексей, мы заканчиваем, у нас 10 секунд. Это язык зоны, это язык тюрьмы. И нехорошо, если 12-летний мальчик говорит на языке зоны. Мне кажется, вам есть, о чем с ним поговорить, дорогой мой. Удачи.

Ну, что, друзья, продолжаем. Давайте-ка, я возьму сообщение какое-нибудь, потому что у нас и так программа сегодня короче, а так сообщения совсем заброшу, нехорошо. «Меня зовут Валерия. Я не родитель, я ребенок в кавычках, мне только-только исполнилось 18. Учусь на музыканта. Очень сильно контролируют родители – ложись спать в 10, приходи домой в 8, кушай вместе со всеми и только тогда, когда мы скажем, обязательно езди с нами в деревню и так далее. На все вопросы – почему или я не хочу, отвечают – пока ты живешь в нашем доме, ты обязана (капслоком) делать то, что мы (капслоком) говорим. Недавно я своей кровью и потом заработала деньги на концерт любимой группы, после этого не перестают говорить – ну, ты же умеешь зарабатывать, заработай на свое жилье и делай все, что хочется. Я не знаю, что мне делать. С одной стороны, я люблю их, но, с другой, я просто не хочу их видеть. Помогите, пожалуйста, разобраться».

Валерия, очень-очень вопрос не столько сложный, сколько неприятный, на самом-то деле. Потому что, конечно, очень-очень неприятно такие ситуации, ну, разруливать, сленговое слово скажу. Я думаю вот, что. Я думаю, что вы взрослая, это правда. И я думаю, что дело даже не в том, что вам 18 лет, а дело в том, что вы личность, которой вы являетесь давно-давно. И я думаю, что вам нужно собраться с силами, я думаю, что вам нужно найти правильный момент, сесть вместе с родителями и сказать им то, что вы думаете.

Вот, смотрите, примеры, которые вы сейчас приводите, вы, в основном, задаете им вопросы. Вопрос – почему нельзя, или вопрос – почему так, а не эдак. Не нужно задавать вопросы. Это признак взрослости уметь сформулировать свою позицию. Поэтому я советую вам, Валерия, при том, что это не простая ситуация, не буду вас обманывать, однако, я советую вам сформулировать свою позицию от и до. Я вижу жизнь таким, таким и таким образом.

Не хочу вставать на чью-то сторону, но, вы знаете, раз уж вы такой вопрос задаете, я все равно немножко должен приоткрыть свои взгляды. Мне кажется, что дом у вас общий. Это не дом, в котором вы угол снимаете. Дом у вас общий. Но, если по той или причине, так бывает, часть жителей этого дома решили, что лучше расстаться, тогда, мне кажется, что нужно расставаться. Нет-нет, ни в коем случае не говорить – ну, «все, между нами все порвато», знаете, как в дурацкой детской считалочке. А по-взрослому подумать, как можно организовать свою жизнь таким образом, чтобы вы могли делать действительно, вести жизнь так, как вы считаете нужным и делать то, что вы считаете важным.

Вот услышьте, эта тонкость очень важная. Хотя и незаметная. Мне не кажется, что в этой ситуации конфликта и скандала не избежать. Мне кажется, что в этой ситуации можно поговорить по-взрослому, причем инициатором разговора должны быть вы. И по-взрослому сформулировать честно свою позицию – я вижу жизнь вот так, вот так и вот так.

Если по той или иной причине мои близкие люди, которых не надо переставать любить в этот момент совершенно, но вот, если по той или иной причине мои близкие люди не согласны с этим категорически и говорят – мы не сможем жить вместе тогда, тогда действительно, человек вы взрослый, я думаю, что вы сможете организовать свою жизнь. А потом налаживать отношения заново. Постарайтесь их не испортить. Так что вот такой вот я даю вам совет. Я думаю, что он жесткий, но я думаю, что он честный.

Пойдем дальше. Людмила из Махачкалы, здравствуйте.

ЛЮДМИЛА: Здравствуйте, добрый вечер. У меня вот такой вопрос был насчет моего ученика. Дело в том, что вот, допустим, он приходит ко мне на репетиторское занятие и занимается, все в порядке, запоминает там слова. Ну, мы по всем предметам занимаемся с ним. Но на следующий день, если он приходит с теми же самыми проблемами, как будто с чистого листа я с ним занимаюсь. Как будто я не рассказывала этого самого. И вот самое обидное, что его оставили из-за этого на второй год, потому что почти по всем предметам у него плохие оценки. И вот не знаю, какие еще могут быть приемы воздействия на учеников.

Д.ЗИЦЕР: А давайте начнем с самого простого для начала. Людмила, а скажите, пожалуйста, а зачем он занимается-то с вами?

ЛЮДМИЛА: Ну, вот мама заставляет его ходить, чтобы подтянуть оценки в школе.

Д.ЗИЦЕР: Нет, Людмила, вот я знал, что вы ответите на этот вопрос, и я поймал вас.

ЛЮДМИЛА: Второй вариант, это, когда ему интересно, конечно, заниматься именно со мной, потому что английский язык, допустим, когда в игровой форме там все проходит, ему интересно. Наглядное пособие, которое он изучил, он как бы что-то, процентов 30, наверное, еще помнит пока. А вот по остальным предметам, я даже не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Людмила, а вы с ним занимаетесь всеми предметами или избранными?

ЛЮДМИЛА: Да, да, по всем предметам.

Д.ЗИЦЕР: По всем предметам. Слушайте, Людмил, мне кажется, что вам нужно строить с ним личные отношения. Ну, личные, понимаете, в каком смысле. Личные отношения я имею в виду между учителем и учеником. Личные отношения, когда он сможет сесть, и вот вы с ним сядете вместе, чайку нальете себе и ему, и проговорите с ним, зачем ему это надо. Зачем это надо маме, я понимаю очень хорошо. Зачем ему это надо, попробовать найти мотив.

Ну, вот, знаете, иногда мы, взрослые, что говорим – тебе это надо, ты потом поймешь. Это не работает, конечно. А вот пусть он поищет, зачем это может понадобиться. Потому что это и есть главная наша с вами наука преподавательская, как найти его личный интерес. Но его личный интерес может найти только он, а мы можем только разговор построить так, чтобы он начал его искать. Это вот, знаете, неформальное образование на этом основано – личный интерес, как поймать личный интерес участника.

ЛЮДМИЛА: Да. Ну, вот пока я не смогла поймать его личный интерес.

Д.ЗИЦЕР: А что он говорит-то? А вот, что он говорит? Вот, когда вы задаете ему вопрос – слушай, дружище, тебе это зачем?

ЛЮДМИЛА: Он, знаете, любит больше лепить, что-то такое своими руками, он может такие вещи сделать, то, что я даже не смогу сделать. Я ему говорю там, нет, вот, зачем ему это нужно, я, конечно, еще не спрашивала, я на карантине пока, не получится.

Д.ЗИЦЕР: А вы спросите, Людмил. Причем не спросите, знаете, как пытка, чтобы это выглядело. А, слушай, давай, я вдруг подумала, вот вы ему так скажете, я вдруг подумала, что вообще-то я тоже не до конца понимаю, зачем тебе это нужно. Ну, так подойдите с этой стороны. Слушай, давай попробуем понять.

И когда он будет вам говорить – ну, меня мама посылает, вы ему скажите – подожди, это не ответ, давай подумаем, зачем это нужно тебе, что для тебя в этом ценного. Может, он скажет – Людмил, мне приятно с вами общаться. А, может, он скажет – мне приятно с вами чай пить. А, может, он скажет – я, на самом деле, очень люблю английский язык и мне приятно разговаривать, ну, не знаю, переписываться с каким-нибудь мальчиком или девочкой. Это первое.

А второе, вы мне сами намекнули только что. Слушайте, ну, если он так, сколько ему лет?

ЛЮДМИЛА: Уже 11, 12 где-то. Он должен быть в 5-м классе, но оставили на второй год в 4-м классе сейчас.

Д.ЗИЦЕР: Ну, оставили на второй год, это, конечно, ну, не буду комментировать. Но вообще-то, вот смотрите, вы говорите, он любит лепить. Но разве вы не можете вместе с ним лепить и говорить в это время по-английски. Ну, разве вы не можете, вы точно очень хороший учитель…

ЛЮДМИЛА: Английский еще более-менее, да.

Д.ЗИЦЕР: А что не так?

ЛЮДМИЛА: Вот по остальным предметам. Допустим, таблицу умножения, я говорю – ну, расскажи таблицу умножения, она на зубок рассказывает. Я говорю – хорошо, допустим, ну, вот пример 7 умножить на 8, сколько будет? Он по порядку говорит – 7 умножить на 1, 7 умножить на 2, на 3, на 4, вот дойдет до 8, пропустит, но не скажет, сколько будет 7 умножить на 8. Точно так же на делении, то же самое не сможет сказать. А всю таблицу знает, применить не может ее просто.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я по блату расскажу вам про таблицу умножения только, хотите? Только про таблицу умножения. Повесьте эту таблицу умножения в разных-разных местах в комнате. Вот в разных местах, понимаете? Ну, мы обычно, что говорим человеку – если надо выучить наизусть, давай, мы ее уберем и учи. А я предлагаю вам попробовать другой способ. Пусть она будет везде, пусть она будет на стуле, на столе, на полу, на шкафу, и так далее.

ЛЮДМИЛА: Ну, он подглядывать будет.

Д.ЗИЦЕР: Пусть подглядывает, подождите, дослушайте до конца. Пусть подглядывает, мы учимся на повторах. Мы учимся не от того, что мы не знаем, а от того, что мы повторяем, повторяем, повторяем. Как мы с вами научились ложкой есть? Смотрели вокруг, как другие едят ложкой, сами попробовали раз, попробовали другой, о-па.

Так вот, повесьте это везде. И пусть где-нибудь 7х8 у вас висит в одном углу, а 3х3 в другом углу, а 5х5 в третьем углу, и так далее. А потом, когда он привыкнет к этим углам, и можно будет подглядывать, уберите это, и это останется в памяти. Вот вы меня проверите и будете еще удивляться, что это за странный способ такой.

ЛЮДМИЛА: Я примерно так делала, просто всю таблицу умножения вешала в одном месте. Он подглядывал, так делал. Но просто дело в том, что в школе, он, если у меня все это делает, в школе он этого не может сделать. И потом как бы родители тоже возмущаются, почему я здесь…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Но, смотрите, здесь могут быть другие факторы, в это я не смогу влезть. Хотел я с вами попрощаться, но понимаю, что уже можно не прощаться, потому что у нас скоро новости, поэтому вы заработали еще 40 секунд сейчас. Так что в это я не полезу, что касается школы. А вот то, что касается разговора с ним, подробного, хорошего разговора, в котором вы с ним откроете, зачем ему это может понадобиться, и что с этим со всем можно делать, 11 лет, это уже такой прикладной ум у него может быть.

Зачем, на самом деле, мне в жизни и в разговоре с Людмилой прекрасной может понадобиться таблица умножения, английский язык и так далее. А потом из жизни это сделать, вот из жизни. Не начинать с ним со школьных примеров, а начинать с ним с примеров жизненных и математику, и там физики нет еще, и русский язык, и английский язык, и чтение, и так далее. Вот так. Не получится, я не знаю, что там есть еще, не могу угадать. Но без личного интереса не получится точно, значит, нам его надо строить, этот личный интерес. Извините, Людмила, должен я с вами прощаться, потому что у нас длинные новости опять.

ЛЮДМИЛА: Ясно, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Дорогие, мы вернулись. Какие чудесные сообщения сегодня в чате у нас, вам не передать. Даже жалко, что не успеть все, но буду стараться хоть на что-то ответить. Надеюсь, что вопросы по телефону у нас не менее интересные. Ну-ка, давайте проверим.

Анна из Костромы, здравствуйте.

АННА: Дима, добрый вечер. Меня зовут Анна, я финансовый консультант и мама. И у меня вопрос по теме «дети и деньги».

Д.ЗИЦЕР: Интересно.

АННА: Я понимаю, как важны карманные деньги в жизни ребенка, собственно, с их помощью…

Д.ЗИЦЕР: И взрослого тоже, между прочим.

АННА: И взрослого, безусловно. Вопрос, как правильно объяснить ребенку, почему разные дети получают разные суммы карманных денег? Потому что дети, на самом деле, сталкиваются с деньгами в идеале достаточно рано, буквально в 6, в 7 лет, поэтому уже от первоклашки мы можем услышать такой вопрос. Как грамотно ему ответить, подскажите, пожалуйста?

Д.ЗИЦЕР: А давайте мы усложним немножко этот вопрос. А как вы объясняете, почему люди живут в разных квартирах, например? Следующий вопрос, почему люди носят разные юбки и разные брюк? Следующий вопрос, почему люди ездят на разных машинах?

АННА: У каждого есть свои желания.

Д.ЗИЦЕР: Так, ну, ну, у каждого свои желания. А честнее?

АННА: У каждого человека свои желания и соответственно каждый какую-то видит свою картинку идеальную, который идет и делает какие-то действия, чтобы получить ту или иную вещь, жить в том или ином доме.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это уже начало неплохого ответа. Так, а с деньгами, что не так? Не похоже?

АННА: В принципе, похоже. Единственное смущает, что вот, если вдруг ребенок, который подрастет, мне такой вопрос задаст, как ему объяснить, что, в целом, как раз только от нас зависит и наш доход, и наш заработок.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, это не совсем так, как мы с вами понимаем. Ань, это не совсем так, потому что есть целый ряд факторов. Но целый ряд факторов, он же играет роль в нашей жизни в самых разных обстоятельствах, разве нет? Вот я скажу вам. Сколько лет у вас ребенку, давайте познакомимся поближе?

АННА: Ой, сейчас у нас Владику всего годик. У него этот вопрос есть конкретный в идеале для 7-летнего ребенка.

Д.ЗИЦЕР: Да подождите, давайте мы с Владика начнем, и с 7-летним нам все станет понятно.

АННА: Давайте.

Д.ЗИЦЕР: Если Владик, когда будет расти, будет понимать, что люди разные, вот это очень-очень важно, люди разные. Сначала он будет понимать, что люди разные, различаются по цвету волос, иногда по цвету кожи, иногда по росту, правда же?

АННА: Конечно.

Д.ЗИЦЕР: Иногда по тому, как они разговаривают. Так вот, если он будет расти и понимать, что люди разные, и это связано с целой сотней различных факторов, тогда, во-первых, он не придет к вам с таким вопросом. Могу ли я вам это обещать? Да, пожалуй, могу. То есть вот смотрите, проследите мою логику. Мы поговорим и на случай, если он придет все-таки с таким вопросом.

Люди разные, разные квартиры, разная одежда, разные машины, разные обстоятельства, но людей мы, на самом-то деле, как бы это сказать, с людьми мы контактируем, по сути, ну, субъектно это называется научно. Меня интересует в моей подруге, может, меня и интересует, конечно, какая на ней футболочка надета, но вообще-то там какие-то другие уровни общения у нас, правда.

АННА: Конечно.

Д.ЗИЦЕР: Какую песенку мы можем вместе спеть, о чем мы можем с ней поболтать, на какие вопросы она может ответить, на какие вопросы могу ответить я, и так далее. Теперь, если человек в 7 лет действительно задает вопрос, почему у людей разное количество денег, то в 7 лет мы можем рассчитывать на то, что он поймет самый честный ответ, вот, как про квартиру и так далее. Слушай, разные обстоятельства, разная работа, разные желания, разные необходимости, за разное по-разному платят, и так далее. А что здесь такого-то? А что здесь не так?

Главное, мне кажется, чтобы в этой ситуации дети наши не выходили в этот уровень, у кого лейбочка на штанах лучше, понимаете? А это происходит только, если мы не даем им всего остального, вот всего, что мы сказали про вашего замечательного Владика. Если они вынуждены сравнивать себя с другими, во-первых, а, во-вторых, сравнивать себя с другими не по человеческим качествам, а по качествам внешним. Теперь, деньги при всем моем уважении к этому предмету и вашему, я полагаю, это внешний фактор. Давайте, доспросите меня, если я не ответил.

АННА: Согласна с вами. Здесь самое главное, что с самого детства начинать разговаривать об этом, а не так, чтобы ребенок у нас столкнулся…

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, знаете, Анна, я скажу вам напоследок этого сезона, мне кажется, что даже не обязательно про это разговаривать. Это должно быть вполне понятно. Ну, например, должно быть понятно, что деньги это категория семейная, а не личная, вот, если мы живем семьей, правда? Вот иногда бывают такие родители, вы слыхали про таких, которые говорят – ты тратишь мои деньги. Это конец разговора о деньгах, так нельзя, правда?

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Деньги это наш общий бюджет. А дальше мы понимаем вместе, как мы его формируем. И мы, конечно, говорим, откуда они берутся. Ну, то, что папа с мамой зарабатывают, не значит, что ты этими деньгами не можешь пользоваться. Мама с папой тебе не платят за то, что ты у них живешь, это просто общий семейный бюджет.

И тогда, если я понимаю, откуда деньги берутся, и как мы их тратим, тогда и не возникает этот самый технический вопрос. И не возникает такой странный момент у 7-летнего мальчика, а почему у моих соседей денег больше, чем у нас. Откуда ты знаешь, и почему мы судим? И так далее, там много-много интересных разговоров может быть, правда?

АННА: Да. Я скажу, что это…

Д.ЗИЦЕР: Да, вот, это верное слово. Ань, я должен прощаться с вами.

АННА: Спасибо огромное.

Д.ЗИЦЕР: Если вдруг к следующему сезону, то есть к осени у вас возникнет желание договорить и доспросить, милости просим, начиная с сентября.

Михаил из Новосибирска, давайте успеем поздороваться до рекламы. Михаил?

МИХАИЛ: Добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте. Давайте попробуем суть вопроса, 15 секунд.

МИХАИЛ: Сыну 10 лет. Сын вполне адекватный. Воспитываем его примерно в тех традициях, о которых с предыдущим своим корреспондентом беседовали. Значит, такая ситуация, о которой я в затруднении.

Д.ЗИЦЕР: Все, а вот ситуацию мы услышим через две минуты, потерпите.

Да, Михаил, так в чем же ситуация-то?

МИХАИЛ: Ситуация. Сейчас все занятия в онлайне, учеба и прочее, даже тренировки. Ребенок, занимаясь спортивной тренировкой через онлайн с тренером, так увлекся, что повредил ноутбук свой. У него есть отдельный ноутбук…

Д.ЗИЦЕР: Бедный зайчик, да, понимаю.

МИХАИЛ: Да, однажды мы ему подарили ноутбук. Дело в том, что мы ему подарили, ну, как, ребенок занимается усиленно программированием, у него мечта стать программистом и специалистом по робототехнике. И он целиком вот посвящает, то есть у него ноутбук там адаптирован под эти все занятия, он его, как серьезный инструмент использует. Это его персональный, что называется, аппарат. Тут он его дернул, ноутбук упал на пол, повредился. В общем, сейчас он не работает, мы его несем в сервис и так далее.

И у меня вопрос, а вот он, я вижу, что он сам переживает. Он достаточно адекватно, с моей точки зрения, относится трепетно к таким вещам, вот, о чем вы с предыдущим радиослушателем говорили. Он достаточно адекватно все это воспринимает, хорошо, не стремится там быть красивее, еще как-то так вот внешне.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю.

МИХАИЛ: И для него это потеря. Но здесь у меня вопрос. А должен ли я вообще как-то реагировать? И, если да, то как?

Д.ЗИЦЕР: Конечно.

МИХАИЛ: Чтобы у ребенка не сложилось ощущение, что, а мы его отремонтируем, ну, еще там родители…

Д.ЗИЦЕР: У него не сложится такое ощущение. Сколько лет ребенку-то вашему?

МИХАИЛ: 10.

Д.ЗИЦЕР: Вы меня простите за прямой вопрос. Михаил, ну, что же он у вас, дурачок, что ли?

МИХАИЛ: Ни в коем случае.

Д.ЗИЦЕР: Почему у него сложится? Ну, я уверен, что нет. Ну, почему же у него сложится такое ощущение? Ну, что за чепуха. Вы сели на скамейку, в скамейке был гвоздь, вы порвали штаны. Ну, и что, вы виноваты в этом разве? Нет.

МИХАИЛ: Нет, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Вы и так переживаете, вам неудобно было идти домой, вы поцарапались, пошли, купили новые штаны. Но представьте себе, что в этот момент к вам приходит жена или ребенок – ах ты, Миша, ну, что же такое-то. Ну, кошмар же. Вы и так расстроились, а тут еще и полное расстройство.

Теперь, вы даже знаете в этом случае, при каких обстоятельствах произошла эта поломка. Даже, если бы вы не знали, все равно, мне кажется, в этот момент человека надо пожалеть. Ну, скажите ему – да не расстраивайся, дружище, купим новый. Это все. А что такого-то?

МИХАИЛ: Понятно.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю ваши отчасти опасения, тем более что они типичны – вот, если мы купим новый, ребенок будет считать, что все с неба сваливается. Да не будет он считать, что все с неба сваливается. Вы прекрасные родители, он знает, как у вас семья устроена, он знает, откуда деньги в семье берутся действительно, мы про это говорили до этого. Он понимает, что деньги в тумбочке не вырастают и с неба не падают.

Но он член семьи такой же, как другие. И поэтому, когда вы говорите – слушай, дружище, ну, не переживай, ничего, мы справимся, ну, понятное дело, что у меня нет денег на десять тысяч ноутбуков. Но любимому человеку, ноутбук в беде, так сказать, я его не брошу и в трудном положении ноутбук я ему куплю, ну, или исправлю и так далее. Да, Михаил? Нет, не согласны?

МИХАИЛ: Да, я вас понял. Согласен. Тут дело в том, что он еще сам ко мне, я лично этого не видел, он ко мне сам потом подошел, сказал – папа, вот так и так. Там чуть ли ни шепотом. Я решил, что, наверное, я такой плохой отец, что его так стращаю.

Д.ЗИЦЕР: Нет, вы не плохой отец, это показывает, ну, дружище, это показывает, что мальчик замечательный, мальчик понимает, что вы можете расстроиться вместе с ним. И поэтому самое главное родительское дело сказать в этот момент – да перестань, старик, господи, не расстраивайся ты ради бога, да ничего страшного, это все полная чепуха. Ну, правда.

МИХАИЛ: Понятно. Я примерно так и отреагировал, может быть, интуитивно чисто, не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Я думаю, что все в порядке. Так что действуйте, не переживайте, все будет нормально, и парень у вас отличный. Я желаю вам удачи и прекрасного лета.

Хочу успеть хоть какое-то, слушайте, сообщение сегодня. Ну-ка, давайте, извините, что я болтаю и просматриваю, потому что сообщения, а вот, интересно, как. «Здравствуйте. Скажите, что мне, маме, делать, если я не разрешила сыну к другу на день рождения в соседний город, а родственники посадили в машину и отвезли без моего ведома?»

Что вам делать? Я думаю, что с сыном надо поговорить так, чтобы он не боялся этого разговора. И думаю, что сыну надо сказать – слушай, дружище, я понимаю, что тебе очень-очень хотелось на этот день рождения. Ты знаешь, жалко, что ты мне лишний раз не сказал, может, я что-то сделала не так.

А родственникам надо сказать – ну, ну, ну. Вообще-то, мне кажется, что это никуда не годится, что родственники без вашего ведома увозят вашего ребенка, ну, какая-то полная чепуха. Но, вы знаете, если бы с вами говорили по телефону, я бы, конечно, задал вам вопрос, а почему вы сына-то не пустили? К сожалению, вы не можете дать мне ответ, поэтому не очень правильно, если я буду сейчас, так сказать, обращаться к вам с острыми вопросами.

Но вы подумайте, а чего его не пустили? Судя по всему, ничего страшного, съездил туда и обратно. Ситуация нехорошая. Но, может, его стоило пустить, если ему так этого хотелось. Я, к сожалению, должен поставить многоточие и даже не могу вам сказать – позвоните нам на следующей неделе, потому что эфир у нас последний на этой неделе.

Ну, давайте еще сообщение возьму, еще две минутки. А вот человек пишет, слушайте, сейчас я поругаю нашего слушателя. Это, видимо, в ответ на мое утверждение, что нельзя проходить мимо ситуаций, когда кто-то кого-то обижает. «Была история давно с моим знакомым. Вот идет он по парку, видит, что в кустах женщину бьют. Он подходит, чтобы помочь. В это время подходит, вдруг, откуда ни возьмись милиция, и задерживают его. Подставной преступник убегает и якобы пострадавшая дама тоже, а неравнодушный теперь за решеткой. Вот она, Дима или Вадим, (уели меня) реальность».

Нет, мой дорогой друг, который даже не считает нужным писать свое имя, это не реальность. Это, вероятнее всего, реальность преувеличенная или выдуманная. Вы уж простите меня, вы неслучайно не пишете ваше имя, дорогой инкогнито. Такими историями полон мир. И историями чаще всего не правдивыми.

А, вы знаете, что, давайте предположим, что это правда, жуткая, неприятная правда. И почему-то милиции нужно было подставить вот этого вашего виртуального или реального знакомого. Интересно, почему? Ну, и что следует из этой истории, мой дорогой инкогнито? Что не надо помогать женщине? Этому нас эта история учит? Мне кажется, что она не учит нас этому абсолютно. И мне кажется, когда вы пишете без имени собственного подобные истории, вы просто оправдываете себя на всякий случай. Нет, надо помогать женщинам. А потом надо брать адвокатов, а потом надо пытаться доказать свою правоту. Надо помогать слабым, друзья.

Да, друзья, даже не знаю, мы вернулись или мы продолжаем. Ну, в общем, короче говоря, давайте продолжать. Такие чудесные сообщения. Во-первых, спасибо вам огромное за теплые-претеплые слова. Я обычно не читаю это в эфире, сегодня читать не буду. Но я, во-первых, получаю ваши сообщения. Во-вторых, я хочу сказать вам огромное спасибо, это слова очень важные для меня, очень важные, и, конечно, очень приятные.

Мне задают вопрос: «Бывают ли родители, с которыми вы не добры?» С улыбочкой. О, да, такие родители бывают, и это, в первую очередь, родители, которые делают жизнь детей невыносимой, и не хотят что-либо изменить. И не хотят усомниться. Вы знаете, меня в этом смысле милует бог, в основном, в чате у нас прекрасные, правда, сообщения. Но нет-нет, да и придет сообщение, что-то типа «ну, перестаньте уже говорить эту ерунду, таким образом можно вырастить только дебилов».

И я понимаю, что речь идет не о человеке, который попробовал таким образом кого-то вырастить, а о человеке, который, ну, не готов даже вдохнуть другого воздуха. Который не готов даже минимально усомниться. Ведь это наше взрослое дело – усомниться хотя бы минимально, и родителей, и учителей. Усомниться и сказать – слушайте, а, может, в чем-то мы не правы, а, может быть, можно попробовать иначе, а, может быть, в чем-то правы как раз те самые наши дети. Спасибо вам, дорогие.

У нас на линии Андрей из Костромы. Андрей, здравствуйте.

АНДРЕЙ: Добрый день, Дима. Подскажите, пожалуйста, вот у нас такая ситуация. Мы заболели псориазом в начале этого года. И такая противная болячка, у нас обсыпало кожу, лицо, руки, ноги. Девочка в первый класс пойдет осенью.

Д.ЗИЦЕР: Да, 6 лет.

АНДРЕЙ: Мы сделаем все возможное, чтобы излечить максимально и, так сказать, снизить эффект этот. Но есть опасение, что все-таки в школу придется идти с некими визуальными дефектами на коже. Как вот подготовить ее к общению со сверстниками?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я скажу. А чего ее готовить? Готовить надо не ее, а учительницу. Это работа учительницы, вот в очередной раз я произнесу в нашем эфире. Вам, безусловно, нужно, вы учительницу знаете лично уже?

АНДРЕЙ: Да, мы брали учительницу, ходили к ней на курсы. Дочка к ней прекрасно относится, она именно к ней хотела. Мы договорились, чтобы она к ней попала.

Д.ЗИЦЕР: Шикарно. Значит, надо делать следующее. Надо идти к учительнице сейчас. Ну, идти, наверное, сейчас невозможно, значит, звонить, значит, встречаться с ней, не знаю, в Zoom или в любой другой платформе. И рассказать ей о ваших сомнениях. И сказать, что вы на эту тему волнуетесь, и вы просите ее помощи. И, я думаю, что учительница вас услышит. Справиться с этим, поверьте мне, очень-очень просто. И дочке вашей волноваться незачем, и вам волноваться незачем. Если учительница с первого момента, вот, знаете, в первом классе 1 сентября, все ведь знакомятся, правда?

АНДРЕЙ: Ну, я думаю, да.

Д.ЗИЦЕР: И когда все знакомятся… Ну, знакомятся по именам, это не знакомство. А вот, если мы говорим о том, вот давайте посмотрим на этого человека, вот он особенный, вот он такой, вот он сякой, у каждого из нас есть разные особенности, именно разные особенности. У кого-то, слушайте, веснушки, у кого-то, это не значит, что надо проговорить что-то про болезнь и так далее. Но надо сразу же задать детям вот эту самую, ну, парадигму, извините за выражение, что мы все разные, и мы принимаем друг друга такими, какие мы есть, и мы друг с другом учимся общаться, с разными людьми. Понимаете?

А к чему, собственно говоря, нам девочку-то готовить? Ну, так, по большому счету? Что могут оказаться какие-то дурачки, которые будут пальцем показывать?

АНДРЕЙ: Да, вот этого и боимся, что не только в школе может, улица также.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, слушайте, она находится в прекрасном возрасте, когда взрослые точно должны ее защищать изо всех сил. В школе это дело учителей. Точка, прямо точка. На улице это дело ваше, скорее, но, в общем, не знаю, что про улицу сказать. Но мне не кажется, что девочку надо как-то к этому готовить, вот честное слово. Еще раз, мне кажется, что к этому надо готовить учительницу.

АНДРЕЙ: Ну, мы ей как бы объясняем, что болеют все, все болеют по-разному люди, не нужно обращать внимания.

Д.ЗИЦЕР: Конечно.

АНДРЕЙ: Это все проговариваем.

Д.ЗИЦЕР: Я вам больше скажу, мне кажется, что не нужно даже у нее раскачивать этот, знаете, надувать этот комплекс и обращать внимание на эту особенность. Во-первых, она временная, я уверен, во-вторых, покой и только покой, это очень-очень важно особенно при псориазе, то, что вы знаете уже абсолютно точно. Нервы, так сказать, плохо влияют на все кожные заболевания, как вы знаете.

АНДРЕЙ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: А, в-третьих, еще раз, это дело взрослых. Вот мой вам совет – разговаривайте с учительницей, просите у нее помощи, и она поможет точно. Я уверен, что судьба послала вам хорошую учительницу, хочу верить, во всяком случае. Уверен, что она справится.

АНДРЕЙ: Хорошо. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Не волнуйтесь, дочку не мучайте, все будет хорошо.

АНДРЕЙ: Спасибо большое вам.

Д.ЗИЦЕР: Пока, всего вам доброго, до свидания. Удачи.

Анастасия, Петербург, здравствуйте.

АНАСТАСИЯ: Здравствуйте, Дима. Так рада, что дозвонилась до вас. Спасибо вам огромное за все, что вы делаете.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо и вам большущее.

АНАСТАСИЯ: Давно слушаю вашу передачу. Спасибо огромное. У меня вопрос. У меня сын Юра, ему 11 лет. И я выхожу замуж за мужчину, который живет в Дании.

Д.ЗИЦЕР: Класс, ну, что, в добрый час. Во-первых, я вас поздравляю, давайте начнем с этого. А теперь к вопросу.

АНАСТАСИЯ: А теперь вопрос. Вот парень мой, Юра который, он очень консервативный. То есть мы переезжали еще в Санкт-Петербург несколько лет назад, он очень тяжело привыкал, адаптировался, потом школу меняли и так далее. И вот, когда он узнал, значит, я ему сообщила, он сказал – классно, но только мы будем жить здесь. И я уже как бы пытаюсь его как-то мотивировать, что там может быть что-то интересное. Я слышала ваши тоже передачи, и, ну, например, что мотивировать там собака, мы не можем завести собаку там, к сожалению, потому что у будущего мужа аллергия сильная. А его особо больше…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, как хозяин таксы, я спрошу вас, а короткошерстные? Проверьте, для начала проверьте. Я не думаю, что надо его покупать на собаку, но проверьте. Аллергия бывает на длинную шерсть и тогда на короткую ее может не быть. Давайте дальше.

АНАСТАСИЯ: Хорошо. Вот, как подготовить сына? Потому что мы планируем, мы бы хотели очень в сентябре уже переехать и пойти в новую школу, и все такое. А ему еще нужно язык учить. В общем, у него, конечно, больше «нет», чем «да».

Д.ЗИЦЕР: Ну, я понимаю, что у него больше «нет», чем «да». И мне кажется, что не надо его совершенно мотивировать никуда. Мне кажется, что, во-первых, нужно ему сказать, что, слушай, это абсолютно понятно про вот это самое – больше «нет», чем «да». Он в том возрасте, когда, если бы вы мне сказали, что он прыгает от восторга от переезда в другую страну или в другой город, я бы удивился, вот честное слово. То есть нормальный ответ молодого человека 12 лет, или 11 лет, или, тем более, 14 лет это – я никуда с вами не поеду, хочешь, мам, женись, выходи замуж, делай, что хочешь.

Поэтому, мне кажется, что надо его не мотивировать. Нужно рассказывать ему о том, почему вы делаете этот шаг. Вот прямо поверьте мне, о себе, а не о нем. Рассказывать о любви, рассказывать о новой жизни, рассказывать о том, как вам это важно. И говорить о том, что вы хотите, чтобы он приехал и посмотрел. Он в Дании-то был уже вообще?

АНАСТАСИЯ: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, дружище, ну, так привет, надо сгонять.

АНАСТАСИЯ: Сейчас откроют границы, да.

Д.ЗИЦЕР: Я все понимаю. Сейчас не лучший момент, для того чтобы сгонять, я понимаю, но я надеюсь, что эта вся кончится чепуха. Нужно говорить с ним именно об этом.

Котик, все понятно и понятно, что у тебя есть свои желания. Я обещаю тебе, вот обещаю, пообещайте, и, главное, сдержите это слово потом, я обещаю тебе, что я буду, конечно, учитывать твои желания. Давай посмотрим, давай посмотрим, как обустроить не только мою, но и твою жизнь так, чтобы тебе было комфортно, интересно и так далее. Я понимаю, почему ты говоришь, что ты сейчас никуда не хочешь, честное слово. Я очень тебя прошу, внимание, важный момент, я очень тебя прошу, давай попробуем, давай поглядим. Слушай, для меня это так важно, тебе не передать. Старик, я никогда с тобой не разговаривала таким образом, но вот тут…

Прямо вот так про себя, говорить про себя. Потому что искать в нем желание переехать в Данию невозможно, вы не найдете, с какой стати? А вот сказать, что вы его, как близкому человеку говорят, слушай, есть для меня что-то важное, я уверена, что все будет хорошо и с тобой, дай мне попробовать, дай мне эту возможность. Давай попробуем вместе, давай поищем. Это не покупка за собаку, понимаете, да, а это предложение посмотреть его глазами на эту ситуацию. А дальше мы будем стараться изо всех сил. Желаю вам удачи.

Ну, что, дорогие мои, пара десятков минут остается до момента нашего прощания. Я пока, потому что потом могу не успеть, хочу сказать огромное спасибо всем тем, кто пишет такие теплые, такие добрые слова. Я даже не могу всех перечислить, я даже, честно говоря, такого не ожидал. Ольга, Юлия, Максим, Сергей, Дмитрий, Полина, Ирина. Слушайте, друзья, спасибо вам, я даже не знаю, за что мне такое счастье. Это правда, очень-очень приятно и очень-очень важно знать, что у вас все получается, и что вы такие отличные. И что значит, наверное, то, что я говорю иногда, иногда кому-то помогает.

Знаете, еще я, давайте я отвечу. Я просто выискиваю сообщения, хочу сообщения не пропустить. Пишет мне кто-то вот, например: «Дима, подскажите, как отучить сына ругаться матом. Ему 14 лет. Не знаю, что делать. Ольга».

Ольга, нужно поговорить с сыном. И поговорить с сыном о том, почему вам это неприятно. Не говорить с ним ни в коем случае о том, что нельзя ругаться матом. Ну, потому что ругаются же матом, правда же? И вокруг него много ругаются матом. Вы можете попросить его не делать это при вас. Вы можете сказать, что вас задевает.

Ну, и, конечно, вам нужно быть абсолютно уверенной, абсолютно уверенной, что никто в вашем окружении так не поступает. Потому что, если в вашем окружении так поступают, а вам хотелось бы, чтобы он никогда такие слова не говорил, то тогда, в общем, ничего абсолютно не получится.

Пишут мне где-то, уехало сообщение, но своими словами скажу, на тему последнего разговора. Пишет человек: «А, если бы мне в 14 лет сказали, что я уезжаю в другую страну, я бы прыгал, на самом деле, от счастья. Неужели со мной что-то не так?»

Да нет, с вами все так. Просто, когда мы взрослые, мы вспоминаем собственное детство иначе. И, может быть, сейчас, как взрослый вы оцениваете это назад и говорите – а я бы с радостью на все плюнул или плюнула, не помню, автор мужчина или женщина, и уехал. Нет-нет. Но и с 13-14 лет, вот почему это страшно, давайте я поговорю секунду еще. Это страшно, потому что все меняется в этой жизни, в этом возрасте 13,14, мы много раз об этом говорили.

И, если есть хоть что-то стабильное, я стараюсь за это держаться изо всех сил. Мне кажется, вот я потеряю этого друга, и жизнь изменится. Потеряю эту девочку, в которую я, кажется, влюблен, и жизнь изменится. Да даже эту училку иногда потеряю, ну, потеряю, которую вроде как я не люблю, и потерял бы и, слава богу. А нет, все равно страшно. Не говоря уже о квартире, о дворе, о любимом городе и так далее. Нет-нет, все сложнее.

Давайте успеем еще звоночек взять один. Вера из Кирова, здравствуйте.

ВЕРА: Добрый день, Дима. Добрый вечер, вернее.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

ВЕРА: Очень счастлива слышать вас.

Д.ЗИЦЕР: А я взаимно, между прочим, счастлив слышать вас, правда. Слушаю вас.

ВЕРА: Здорово. У меня вот такой вопрос. На дистанционке обучаемся с начала апреля. Дочери такой формат обучения очень понравился. И успеваемость у нее улучшилась, то есть все довольны, я довольна. Много появилось свободного времени.

Д.ЗИЦЕР: Да, все в восторге, все прекрасно.

ВЕРА: Вопрос. Решили перейти на онлайн обучение на постоянную основу. То есть, нет, не решили, обсуждаем этот вопрос с дочерью. В связи с этим, ну, у меня, как у мамы возникают некоторые сомнения.

Д.ЗИЦЕР: Еще бы.

ВЕРА: Возникают сомнения, в каком плане. Справится ли она? Хватит ли у нее силы воли, ответственности, чтобы это обучение выдержать? То есть ей еще учиться 3 года. Она заканчивает 8-й класс сейчас.

Д.ЗИЦЕР: Она заканчивает 8-й.

ВЕРА: Да. И хотелось бы услышать ваше мнение, может быть, совет какой-то по этому поводу, ваше отношение к такому формату.

Д.ЗИЦЕР: Да простой совет. Что касается такого формата, я должен вам сказать, я так немножечко похихикал, потому что только сегодня утром я давал интервью одному журналу, и мне задавали вопрос, помимо вопроса «хорошо, плохо, останутся с нами какие-то элементы дистанционки или нет», мне задали вопрос – а вот интересно, дети, они сделали какие-то выводы из этого?

И я ответил именно вот то, что говорит ваша дочь. Я сказал, что мне кажется, многие дети сделали вывод о том, что их немного обманывали. Что можно было учиться без того, что на них кричат, без того, что их унижают. Я не говорю, что так было с вашей дочерью. Но действительно многим этот формат зашел, как сами дети бы сказали.

Я, кстати, не думаю, что этот формат победит формат непосредственного общения, но то, что он изменит многое в системе образования, мировой, не только российской, это абсолютно точно. Потому что дети сами по себе, вот вы точно сказали, вдруг выяснилось, что все можно сделать быстрее, проще, без нажима и так далее.

Теперь, что касается ко второй части вашего вопроса. Мне кажется, что ответ есть у вашей дочери. Вот у нее есть ответ на этот вопрос. И мне кажется, что, если вы будете с ней говорить не о том, что вы не уверены, что она справится, а о том, какая помощь ей понадобится, на ее взгляд, все будет в полном порядке. Понимаете, Вер? То есть, если вы поговорите с ней о том, что, во-первых, вы уверены в том, что она взрослый, ответственный, умный, мудрый человек, ну, это само собой.

Дальше. Это шаг, поверьте мне, не простой и для нее, даже, если она говорит – я очень-очень хочу на этот шаг пойти. Значит, нужно ее поддерживать. Как мы будем ее поддерживать? А вот именно таким образом, сказать ей – слушай, доченька, я сама не до конца знаю, как все это устроено, это дистанционное обучение, давай так, давай подумаем, чем я могу облегчить твою участь сейчас, чем я могу тебе помочь. А, главное, давай мы с тобой будем всегда разговаривать о том, какая помощь тебе может понадобиться.

Теперь, Вер, это самое главное, даю вам честное слово. Самое главное, чтобы ваша девочка замечательная не испугалась через три недели после начала учебного года прийти к вам и сказать – мам, что-то у меня вот здесь не получается. Главное, чтобы она поняла, что в этот момент мама Вера прекрасная ее услышит и не станет говорить – ой, я же волновалась, зачем же мы это сделали. А скажет – слушай, давай поймем, как это изменить, давай поймем, как это сделать полегче.

Потому что способов облегчить человеку дистанционное обучение есть довольно много. Можно помогать самой, можно иногда, между прочим, я очень люблю этот способ, найти какого-нибудь молодого человека или девушку, которая, например, учится в педагогическом институте, и пригласить его тьютором. Обычно это стоит совсем-совсем небольших денег. Ну, вот тьютор, понимаете, ведущий человек, который, где надо, напомнит, где надо, поможет, и так далее.

ВЕРА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: А самое главное, еще раз, вот, когда, как девочку-то зовут у нас?

ВЕРА: Кристина.

Д.ЗИЦЕР: Вот, когда Кристина поймет, когда и если Кристина поймет, что что-то не так, еще раз, самое главное, чтобы она могла прийти к маме Вере и быть уверенной в том, что мама Вера окажется на ее стороне. Действуйте. Если она хочет, если вы говорите, что и вам, и ей кажется, что это ее путь, действуйте, конечно.

ВЕРА: Да, нам очень комфортно. Я вас поняла. То есть я должна ее просто поддерживать и быть всегда рядом, и помогать ей просто на первом этапе. Я вас поняла.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот прям вот так. Мама, которая поддерживает.

ВЕРА: Но попробовать стоит, вы считаете?

Д.ЗИЦЕР: Да что значит, попробовать? Почему надо попробовать? Вы же хотите не попробовать, вы попробовали уже за последние 2,5 месяца.

ВЕРА: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Вам кажется, что для Кристиночки это комфортно и удобно.

ВЕРА: Вы правы.

Д.ЗИЦЕР: Более того, вы сами говорите, что и вам самой с этим, в общем, комфортно, и там успеваемость, и какие еще слова вы произнесли, ну, так вперед. Все попробовали. Все будет хорошо.

ВЕРА: Больше свободного времени.

Д.ЗИЦЕР: Больше свободного времени, больше времени на общение с друзьями, больше времени на то, чтобы где-то фильм посмотреть, книгу почитать, я не знаю, в музей сходить, ну, прекрасно. Удачи вам.

ВЕРА: А вот такой момент.

Д.ЗИЦЕР: Не удачи еще. Давайте быстренько.

ВЕРА: Один момент. По поводу социализации. То есть не будет проблем то, что она не будет общаться со своими сверстниками именно в рамках школы?

Д.ЗИЦЕР: А почему это она не будет общаться? Она будет общаться со своими сверстниками в рамках кружка, в рамках секции, в рамках факультета какого-то, в рамках музея и так далее. Про это, конечно, надо подумать обязательно.

ВЕРА: Этого достаточно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, этого должно быть много. Что такое социализация. Социализация это учение общаться, социум общества, жить в обществе. Значит, если я дома общаюсь с родителями и понимаю, как устроен мир, и мама со мной обсуждает фильмы и спектакли, и у меня есть друзья, и у меня с этими друзьями разные отношения, и у меня где-то, видите, появился какой-то преподаватель в какой-то секции, я понимаю, как это устроено, ну, да, а почему нет-то? Самое главное, чтобы человек бы спокоен, вот это очень-очень важно.

ВЕРА: Класс, спасибо вам огромное.

Д.ЗИЦЕР: Я прощаюсь с вами, Вера, желаю вам удачи.

Успею, интересно, сообщение прочесть? «Хотела бы попросить, Юлия, порассуждать на тему, вопрос может показаться странным. Как помочь ребенку избежать недостатка родителей. И надо ли? Я мама мальчиков 7 и 2,5 лет. Я не хочу, чтобы они копировали мое поведение и перенимали от меня слабые стороны. Вообще, возможно ли это? Стараюсь корректировать поведение и реакции, но характер уже не переделать».

Юль, давайте так, сейчас у нас будет реклама, я коротко отвечу на это. А дальше мы начнем прощаться, друзья, не уходите, и песня будет замечательная в конце эфира.

Итак, должок Юлии. Ответ на сообщение, надо ли нам, ну, или возможно ли, чтобы дети были не похожи на нас? Юль, ну, сложный ответ я вам дам и невнятный ответ я вам дам – и да, и нет. Я объясню свою мысль, и она как раз подходит под ту концовку сезона, которую, в общем, я для вас приготовил, под те слова, которые я хотел вам сказать.

Видите ли, Юлия, во-первых, я уверен, что мы с вами замечательные родители. Вот все родители, которые меня слышат, замечательные родители. Я абсолютно уверен, что мы живые, это очень-очень важно. И то, что вы видите собственные недостатки, это делает вас еще более замечательной. Мне кажется, что об этом можно и нужно говорить с детьми. То есть, конечно, очень сложно, если вы имеете в виду ситуацию, что вы наорали на ребенка, унизили его, а потом сказали – слушай, это у меня просто плохой характер, постарайся не быть таким, как я. Это невозможный проект, к сожалению.

А вот, если речь идет о том, что вы где-то позволили себе, ну, не знаю, не то слово сказать, что вы где-то поступили не совсем верно, а потом одумались, мне кажется, очень верно детям об этом рассказывать. А еще лучше, если вы будете им рассказывать, как вы стараетесь измениться. Вот вы написали в своем сообщении, я, конечно, стараюсь над этим работать, я, конечно, стараюсь измениться, так это и есть самое главное. Вот рассказать им о том, как это делается.

Это такое умение, которое стоит очень-очень дорогого – нет-нет, дети мои, я не только меняюсь, а я поступаю так, так и так. Я дышу глубоко, я пью воду, я говорю себе в голове «раз, два, три, четыре, пять», я выхожу из комнаты, когда я злюсь, я разжимаю кулаки, если они сжимаются, и так далее. И тогда, если вы дадите им путь, конечно, есть шанс, что они будут другие.

Друзья, приближается лето. Приближается, это значит, что оно за углом уже совсем-совсем. Я очень хочу пожелать вам, чтобы это лето было прекрасным. Помните, пожалуйста, о том, что у детей наших тоже начинается лето. И сейчас, в общем, это были непростые времена, на самом-то деле, и сейчас всем нам нужно отдохнуть. Будет очень много забот, о которых мы скажем – нам срочно нужно сделать это или сделать то, и ни в коем случае нельзя отложить какое-то дело. Можно отложить.

Только одно дело с детьми нельзя отложить – это любить их сейчас, здесь, на практике, любить. Любить по-настоящему. Ну, что вы думаете, любить это очень сложно? Нет-нет, мы просто привыкли говорить об этом очень сложно. Любить просто. Только нужно ответить себе на вопрос, что это значит, любить?

Мы говорили несколько программ назад, что здорово взять лист бумаги, с одной стороны написать, чем я улучшил сегодня жизнь моего любимого человека, а с другой стороны, чем ухудшил. А потом понять, как этот баланс изменить в сторону улучшил. Это очень-очень простые действия. Простые действия сказать приятное слово, простые действия не сказать, когда человеку плохо – «вот видишь, я же тебе говорил», а прижать к себе и успокоить, или сказать – мы справимся, или сказать – я тебе помогу, мы всегда, всегда вы можете рассчитывать на нашу помощь.

Знаете, еще важно помнить о том, что мы же люди, мы живые, мы все-все не совершенны, мы все-все ошибаемся. Вот ровно то, о чем Юлия только что писала. Ну, так вот, мы ошибаемся, но мы можем позволить себе исправлять ошибки. Мы можем позволить себе сказать – я изменюсь. Мы можем позволить себе самое главное, сказать любимому человеку – ты прости меня. Потому что тогда наши дети будут гармоничными, спокойными, уверенными. А ведь, когда мы спокойны и уверены, мы можем горы свернуть. Вот именно тогда, а не когда рядом со мной стоит человек и только тыкает меня носом в мои ошибки, а иногда и придумывает эти самые ошибки.

Я хочу сказать вам то, что я сказал ровно год назад, когда мы прощались, может быть, получится другими словами. Слушайте, у наших детей встретятся на их пути толпы людей, которые разными способами ухудшат их жизнь. Иногда умышленно, а иногда не умышленно. Самые неожиданные люди – друзья, учителя, иногда даже муж и жена.

Мы с вами можем попробовать быть единственными, кто сознательно этого не делает, кто сознательно оказывается на их стороне даже, когда они не правы. Потому что даже, когда человек не прав, очень важно, чтобы рядом с ним оказался кто-то, кто скажет – слушай, может, ты и не прав, но я на твоей стороне, ты мой любимый человек. Мы справимся вместе.

Мы заканчиваем этот год прекрасной песней на эту тему. И она так точно отражает то, что я хочу вам сказать, ребята – «All You Need Is Love». Все, что нам нужно, это любовь. Спасибо вам. До осени. Пока.