Музыка

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Популярные музыкальные композиции

15.04.2020 17:00
Выпуск 137 слушать скачать
Педагог Дима Зицер, и три часа разговоров о нас и наших детях:
- Мама переживает, что дочь Дарина постоянно пропадает в телефоне. Не опасно ли это?
- Две дочери, почти 2 года и 8 лет. Постоянно ругаются между собой. Как взаимодействовать с каждой?
- Сын в 14 лет любит обниматься с мамой. Стоит ли волноваться? Беспокоит в большей степени папу.
- Сын не может контролировать время, которое он проводит за игрой в телефон. При этом совсем от него отказаться невозможно: туда приходят все домашние задания из школы. Как быть?
А также отношения братьев и сестёр, мам и пап в разводе, обеспокоенных бабушек и озорных внуков и внучек.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Привет, друзья. Много-много вопросов, много звонков, поэтому давайте послушаем песенку от наших детей и после этого сразу же начнем разговаривать.

На линии у нас Елена из Саратовской области. Елена, здравствуйте.

ЕЛЕНА: Во-первых, хочется поблагодарить вас за ваш неоценимый труд.

Д.ЗИЦЕР: Ой, спасибо.

ЕЛЕНА: Он приносит в наши семьи гармонию и уверенность тому, что мы идем правильным путем. Вы придаете силу и наделяете нас крыльями. Крыльями педагогического успеха в воспитании наших деток.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо, Елена. Спасибо вам большущее.

ЕЛЕНА: Вопрос у меня хоть и легкий, но в то же время очень важный на данном этапе нашей жизни. Ребенку 9 лет, девочка. Впервые стала обладательницей телефона. В связи с тем, что сейчас мы все в таких интересных условиях дистанционного обучения, и необходим просто телефон для видеоконференций и других онлайн конференций и ссылок. И в связи с этим ребенку доступны и другие какие-то приложения.

И так как это впервые у нее в жизни, я не знаю, как объяснить ребенку, что телефон это не только положительное в ее жизни сейчас новое какое-то, новый гаджет, но и имеет какие-то другие стороны. Чтобы не перешло это взамен на виртуальное общение взамен общению тет-а-тет. Это первое.

И второй момент, чтобы ребенок, чтобы телефон не стал какой-то разменной монетой, чтобы ребенок, если надо, он брал телефон, общался, где-то и с девочками, но чтобы это не было какой-то навязчивой идеей, чтобы ребенок не прятал телефон, если ему нужно пообщаться. Ребенка мы, в принципе, не зажимаем, но мы же не знаем, как наше слово отзовется в ребенке. Как правильно рассказать и преподнести это ребенку? Как научить правильно обращаться с телефоном?

Д.ЗИЦЕР: Елена, вы знаете, я думаю, что я вас успокою, а, может быть, немножко и взволную параллельно, не знаю, ну, давайте попробуем. Значит, во-первых, пункт номер один, вот этим пунктом, наверное, взволную. Мне кажется, что ничего не получится в том смысле, что ваша дочь будет использовать телефон не только, как телефон. Это точно. Ничего не получится.

Не получится, чтобы это было для нее просто еще одним прибором. Потому что это не просто прибор, как мы с вами знаем. Это прибор, при помощи которого мы очень-очень много, чего можем достичь и много, чего можем узнать, и можем поразвлекаться. Это так, и именно так она его и станет воспринимать. Ну, это прям точно-преточно. Это, с одной стороны.

С другой стороны, мне кажется, что разговаривать с ней нужно так же, как вы разговаривали бы со мной, с кем-то другим. Ну, слушайте, это, с одной стороны, я сказал, что это такая сложная сегодня штука и важная. А, с другой стороны, телефон это же просто телефон. Там можно и киношку посмотреть, там можно и попереписываться. Ну, с какой стати, почему вам кажется, что дочечка ваша забросит все дела виртуальные в реалии, так сказать, и уйдет в виртуальный мир? Не уйдет. Залог этому интересный реальный мир. Вот интересный, яркий, прикольный реальный мир.

При этом, конечно, доля ее ухода в телефон, так или иначе, будет увеличиваться. Но будет увеличиваться не критично. Вы знаете, что, телефон сам по себе, на мой взгляд, не является вот таким рычагом, который меняет жизнь. Мне кажется, что реальная жизнь является этим рычагом намного скорее. Вот, не знаю, ответил я вам или нет, доспросите, если не ответил.

ЕЛЕНА: Спасибо. В принципе, мы слушаем обе, и моя дочь Дарина тоже слушает. Она соглашается с вами. Она соглашается, что не заменит это интересный, прикольный мир.

Д.ЗИЦЕР: Угу, говорит Дарина. Так я тогда скажу еще пару слов. Дарина, слушайте, я вам тогда скажу такую штуку. Вы наверняка ее знаете и без меня, но я на всякий случай ее произнесу. Телефон это действительно очень-очень крутой предмет. Вот я совершенно в этом уверен. Но при этом мы же с вами знаем очень-очень хорошо, что есть вещи, которые в телефон нельзя засунуть. Так же, как есть вещи, которые из телефона вытащить нельзя. Ну, конечно, нельзя, не знаю, объятия с мамой засунуть в телефон. Ну, как ты туда это засунешь? Ну, конечно, нельзя чудесный запах еды, которую мы вместе готовим, а потом вместе едим, в телефон нельзя, и удовольствие нельзя засунуть в телефон, правда же?

ДАРИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: И то же самое, наоборот. Так что, мне кажется, что, Дариш, мне кажется, что вы не перепутаете одно с другим абсолютно точно. Главное, помните о том, что веселиться можно и в телефоне и не в телефоне. И интересной вам и веселой жизни и с подружками, и с мамой, и вообще со всеми, кого вы любите. Не волнуйтесь, обе не волнуйтесь.

ЕЛЕНА: Спасибо, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Прощаюсь с вами, спасибо. Пока, всего вам доброго. У нас на линии Катя из Воронежа.

КАТЯ: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

КАТЯ: У меня две дочки – Соня старшая, ей 4 года, и младшая Настя, ей 1,8. Они, значит, иногда у них доходит чуть ли не до драки, они отнимают друг у друга игрушки, ну, видимо, они хотят, чтобы что-то был их, хотя у них и куклы свои. И так же получается старшая иногда повторяет все за младшей. Я даже не знаю, как сказать, ну, как бы старшая вроде понимает, что нельзя, а младшая, ей сказать нельзя. Потому что вот, например, берет книгу, и она катается, как на ледянке на ней. Или, например, рисует на коврике на таком, ну, коврик, рисует на нем ручкой. И вроде объяснить я ей не могу, как объяснить. И старшая за ней повторяет.

Д.ЗИЦЕР: Кать, подождите, я чуть-чуть плохо слышу, там фон у вас какой-то очень сильный. Ну, давайте я попробую повторить то, что я понял, а вы подтвердите или опровергните. Если я верно понимаю, имеются у нас две девочки, Соне 4, Насте 1,8. И бывают у них конфликты. Конфликты у них бывают из-за игрушек и из-за всякой всячины. Кроме этого, говорите вы, старшая повторяет за младшей всякие поступки младшей. Правильно я понял? Правильно я услышал?

КАТЯ: Да, плохие поступки.

Д.ЗИЦЕР: Ну, какие плохие? Какие у человека 1 года и 8 месяцев могут быть плохие поступки? Ну, какие там плохие поступки? Ну, правда.

КАТЯ: Ну, книжку рвет, рисует в ней.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так, а разве же это плохой? Я вам расскажу, нет, я вас успокою, Катя, это разве плохой поступок? Это просто Настюша ваша 1 года и 8, она просто не очень знает, что книжку не стоит рвать. И в этот момент есть замечательная мама Катя рядом, которая просто берет эту книжечку и дает ей что-то другое. И по головке гладит, и в лобик целует, и вся история. Это не плохой поступок. Это никакой, это вообще не поступок. Катя, я совсем вас не слышу. Настю слышу, а вас не слышу.

КАТЯ: Это старшая кричит.

Д.ЗИЦЕР: Ну, старшую, хорошо. Тогда Соню слышу, а вас не слышу. Знаете, что мы сделаем, давайте, сформулируйте точно-преточно вопрос, а дальше выключайтесь, и я вам отвечу, а вы послушаете по радио ответ. Давайте?

КАТЯ: Еще раз повторите, не слышно.

Д.ЗИЦЕР: Я говорю, давайте задайте просто вопрос, а после этого выключайтесь, и ответ услышите по радио, чтобы не было шума у нас в эфире. В чем вопрос?

КАТЯ: Ну, а так, например, когда они засыпают, получается, старшая не дает младшей заснуть, она начинает баловаться, специально ее веселить, раззадоривать, не знаю, как сказать, вот так.

Д.ЗИЦЕР: Я думаю, что я понял вопрос, и думаю, что я готов попробовать дать ответ. Значит, вот, что мне кажется, Кать, мне кажется, что, когда такая разница у детей, мы говорили об этом несколько раз, ну, значит, давайте ради вас повторяю еще раз, с удовольствием повторяю. Когда такая разница у детей, понятно, что у них довольно сложные отношения. И вот то, что вы сказали, там было ключевое предложение, это, что старшая повторяет за младшей. Вот сейчас Катя и все остальные, кто слышит меня, вы наверняка наблюдали такую историю, те, у кого есть старшие и младшие, когда вдруг старший начинает вести себя, как младший.

Знаете, так бывает, когда компании приходят, собираются большие компании взрослых, и вот дети разного возраста, и вдруг в изумлении мы обращаем внимание на то, что старшенькие, скорее, ведут себя, как младшие, чем наоборот. Младшие бегают на четвереньках и визжат, и вдруг старшие, которым вроде как пора бы уже перестать бегать на четвереньках и визжать, вдруг они тоже самозабвенно становятся на четвереньки и начинают повизгивать.

Ровно то же самое описываете и вы, Катя. Происходит это вот, почему. Потому что старшая, таким образом, показывает вам, что она тоже есть. Нет-нет, я не сомневаюсь, что вы ее не забросили. Но, тем не менее, она может ощущать, что ей не хватает немножко мамы. Она может ощущать, что маленькой Насте 1 года и 8, ну, полагается чуть больше внимания, полагается чуть больше ласки, и так далее. И тогда она, ну, инстинктивно, если хотите, она начинает вести себя похоже на младшую.

Теперь, что нам с этим делать. Делать надо с этим следующее. Во-первых, ответить на мой любимый и очень-очень сложный вопрос, который я задаю в таких случаях – зачем старшей нужна младшая? И ответить на этот вопрос, несмотря на то, что это вопрос тяжелый. Вот, зачем? Младшая ей кто? Понятно, что сестричка.

Но младшая это человек, которого она убаюкивает, которого она чему-то учит, человек, за которого она несет ответственность, человек, которому она покупает какие-то игрушки, книжки, которые, если она купит, потом она не будет рвать, я вам это обещаю, и так далее. Или просто это какой-то человек, который вообще-то немножко мешает ей жить, и с которым она должна, Соня я имею в виду с Настей, должна бороться за маму, за мамино внимание и так далее. Про это надо хорошо-хорошо подумать, а потом надо начать это выстраивать. Вот выстраивать вот такие отношения, при которых это становится понятно.

Теперь, что касается конкретных ситуаций, давайте я попробую ответить. Ну, что происходит, когда, вы говорите, старшая мешает спать младшей. Ну, нужно придумывать какую-то такую мини ролевую игру, ничего нельзя поделать. Если они у вас находятся в одной комнате, например, может быть, нужно договориться со старшей о том, что она получит свою часть внимания после того, как заснет младшая, например. И, в общем, ничего плохого в этом не будет.

Может быть, старшая, она намного старше, намного, в этом возрасте это много, может быть, старшая может провести время с вами как-то иначе после того, как младшая засыпает. А, может быть, она предложит вам, старшая, чем вы займетесь с младшей, и тогда она будет организатором этого вечера. Она предложит вам книжку, она предложит вам игру, она предложит вам мультик посмотреть. Вы скажете ей – Сонечка, дорогая, давай поймем, как сегодня вы обе ложитесь спать. Ты сегодня за это отвечаешь. И это поменяется. Ну, вот, собственно говоря, и все, если в нескольких словах. Надеюсь, что вы слышите ответ, Катя, и все у вас в порядке.

На линии у нас Полина из Ростова-на-Дону. Полина, здравствуйте.

ПОЛИНА: Добрый день, Дима. У нас ситуация такая. Ребенок, сын 2,5 года, если тезисно, кризис 3-х лет – не хочу, не буду, истерика и протестная агрессия к родителям. И, что нас больше всего беспокоит, уже несколько месяцев это тянется, и очень долго засыпает в обязательном присутствии родителей. То есть от часа до полутора, что только ни пробовали, и менять режим дня, ну, все способы, которые могут быть. Особенно, если что, мы раньше думали, что агрессия идет из садика, потому что у нас это запрещено. А сейчас садика нет, он на изоляции. То есть, откуда это идет?

Д.ЗИЦЕР: Пример. Не знаю, но попробуем поискать сейчас. А пример приведите. Вот, когда не хочу, не буду.

ПОЛИНА: Не хочу, не буду. Пойдем купаться – не буду. И, хрясть рукой маму или папу. Хорошо, не будешь, не будешь.

Д.ЗИЦЕР: А мама, что?

ПОЛИНА: Нельзя, я не разрешаю тебе, у нас это не принято, вот, как вы учите, то есть не принято. Иногда я успеваю перехватить…

Д.ЗИЦЕР: Почти, как я учу, потому что я не учу совсем-совсем говорить «нельзя, я не разрешаю», это совсем из другой оперы. Ну, не важно, не в этом, это мы сейчас поправим, но не в этом суть. Давайте еще примерчик, кроме купаюсь.

ПОЛИНА: Да, бабушку…

Д.ЗИЦЕР: Там что-то муж подсказывает, он может и вслух говорить, я все равно его слышу, а слов не различаю. Привет, вас зовут-то как?

ИЛЬЯ: Подошел, лупанул бабушку, ну, просто как-то ходил, что-то сам себе пел, ну, вдруг подошел и как-то вот шлепнул, ну, как-то без особой причины. Ребенок залюбленный прямо по всем правилам.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Да верю, верю, спокойно, друзья, я совершенно вас ни в чем плохом не подозреваю. Скажите, как вас зовут?

ИЛЬЯ: Полина, а меня Илья.

Д.ЗИЦЕР: Илья, скажите мне, пожалуйста, все-таки, вот мне нужен примерчик, когда просыпается вот эта вот «нехочуйка» вот эта вся. Я понял про купаться, но еще один примерчик можно? Про агрессию по отношению к бабушке я записал, все в порядке. Сейчас мы про все вместе поговорим. Еще ситуации?

ИЛЬЯ: Проблема сейчас с питанием, не хочу что-то есть, могу просто не хотеть. Хотя вот более-менее стараемся распорядок держать в связи с новыми условиями каким-то более-менее стандартным, чтобы все по расписанию было. Никаких, то есть, нет такого, что он мультиков пересмотрит, особо этого нет. То есть мы их можем ему дать, когда он просит.

Д.ЗИЦЕР: Нет, Илья, но может же такое быть изначально, сейчас мы берем чистую ситуацию, изначально ведь может такое быть, что он действительно не хочет есть.

ИЛЬЯ: Да, мы его не заставляем при этом.

Д.ЗИЦЕР: Так, и чего происходит? Ну, давайте сыграем в это, давайте. Я папа Илья. Я такой говорю – надо есть. А он чего отвечает? Я не хочу.

ИЛЬЯ: Хочешь ли ты есть? Ну, не хочешь.

Д.ЗИЦЕР: Да, ты хочешь есть? Не хочу. Ну, а где там, в какой момент начинается скандал?

ИЛЬЯ: Когда вот он чем-то своим занимается, но уже подходит, допустим, не хочет есть. Мы не заставляем. Вот нужно идти, ложиться спать уже, ему по времени. Мы начинаем ему как бы предлагать идти, он трет глаза, мы предлагаем ему уже в ванну. Если он все-таки отказывается категорично, мы не настаиваем, идем укладываться. А вот уложиться он уже не может, ну, и начинаются какие-то вот шатания, какая-то вот такая реакция.

Д.ЗИЦЕР: Так, значит, давайте разбирать каждый пункт по отдельности, а потом у нас, вероятно, сложится общая картина. Давайте начнем с самого простого. С самого простого, это с укладывания спать в данном случае. Ну, есть же всякие разные способы его завлечь в спальню, правда? Ну, кроме способа – пойдем спать.

ИЛЬЯ: Он ложится, но не засыпает. Он ложится, у него именно…

Д.ЗИЦЕР: Ну, хорошо, ну, подождите. Давайте сначала способы перечислим, какие способы есть, кроме, как сказать «пора спать, дорогой». Чего еще можно сделать?

ИЛЬЯ: Почитать сказку, что-то рассказать.

Д.ЗИЦЕР: Пойдем, почитаем, да.

ИЛЬЯ: Мы сделали игрушку, которая к нему каждый вечер прилетает.

Д.ЗИЦЕР: И игрушка прилетает к нему, его от игры отвлекает туда, и так далее. Отлично. Значит, завлекли в спальню, без хочу, не хочу, он лег каким-то образом. Значит, дальше, вы говорите, он не засыпает. Не засыпает, а что? Не засыпает, это как?

ИЛЬЯ: Шатает вот его. Он крутится, он мается, он по кровати путешествует.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что?

ИЛЬЯ: Да особо-то ничего.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ну, напугайте меня, ну, привет, ребят, вы даете.

ПОЛИНА: Ну, это час длится.

ИЛЬЯ: Ну, просто, да, очень долгие такие укладывания. А потом это перерастает в какую-то вот такую агрессию, когда он днем не засыпает, он может колотить игрушку. То есть по нему видно, когда он в таком состоянии возбужденном.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ребята, я думаю следующее. Ну, давайте, я не буду вас больше пытать, я попробую дать свой ответ и поглядим, чего будет. Я думаю следующее. Я думаю, что здесь намешаны просто самые-самые разные обстоятельства, может такое быть. Значит, первое, что касается пинания бабушки, битья мамы и так далее. Ответ «нет», и ответ «нет» не на уровне нельзя, даже нельзя, я не разрешаю. Понимаете, почему, я не то, что мне не нравится глагол «разрешать». Но просто, когда мы входим в это поле «разрешаю – не разрешаю», там такие серые зоны, можно сойти с ума. Это мама разрешает, а это не разрешает, и про все надо задавать вопрос. В общем, короче говоря, в этом штука.

Поэтому намного проще в этой ситуации и очень-очень понятно просто сказать «нет». Вот тем способом, вы говорите, что вы слушаете программу, значит, вы этот способ знаете, когда мы его обнимаем и говорим – нет, дружище. Действительно то, что вы все сказали, мы так себя не ведем, я тебя очень люблю, вот это все и так далее. Не верю я, ребят, я не верю, что, если вы реагируете так раз, другой, третий, месяц, второй, он продолжает. Ну, не верю, ну, честное слово, не верю. Ну, вот прямо не верю.

Это не поведение, которое надо пропускать, это очень-очень важно. То есть нельзя оказаться в ситуации, сейчас я маму стукнул, а мама сказала – ну, ладно, сейчас стукнул, я сделаю, как ты хочешь. Нет, это красная граница, и он эту красную границу должен знать. И, уверен, он подозревает, что она там есть. Но эту границу надо прочертить прям точно-преточно.

Значит, теперь проверьте, пожалуйста, ребята, вот сами проверьте без меня, проверьте, нет ли во всей этой цепочке «хочу-не хочу, давай, не давай», нет ли там какого-то вашего преувеличения. Я слышу, даю вам честное слово, я слышу все, что вы говорите, слышу, что вы замечательные родители, слышу, что вы говорите, что на него слишком не давите. Но проверьте лишний раз. Когда он говорит «я не хочу купаться», может, в этот момент его проще действительно отпустить и не выводить ситуацию обсуждения с купанием сразу же в такое столкновение и конфликт, на самом-то деле. А действительно делать это в форме вопросов и ответов, чтобы почва ушла для конфликта.

Ведь, если я задаю вопрос – Илюш, ты хочешь купаться, например. – Не хочу. Ну, не хочу и не хочу, все, повода нет, конфликта нет для агрессии той самой. Возможно, то же самое с едой. Возможно, то же самое со всем остальным, и так далее.

Что касается сна. Мне кажется, что, если ситуация всего лишь такова, как вы рассказываете, это значит следующее. Вот стреляйте в меня, что называется, но он не хочет спать. Ну, потому что, если человек в этом возрасте 2,5 года хочет спать, он, конечно, засыпает, если у него не начинаются, знаете, реактивные уже процессы, когда он набегался, напрыгался, игрушек накидался, булки наелся и так далее. Не хочет. Вы говорите, вы играете с режимом, поиграйте еще. Попробуйте отодвинуть этот самый свой дневной сон. Может быть, его можно и убрать.

Вот вы оговорились, что он настолько иногда не хочет днем спать, что прямо игрушки начинает бить. Так и не надо. Пусть это исходит от вас, а не от него. Ну, вот, собственно, и все. В общем, ничего страшного совсем-совсем я не услышал. Ребята, ответил, нет?

ПОЛИНА: Да. Но просто вот с агрессией именно, она наплывает иногда. То есть мы справляемся, она уходит, потом снова возникает.

Д.ЗИЦЕР: Нет, гладим и обнимаем, и целуем, и говорим «нет», что очень-очень важно. Говорим «нет», не даем. Вы сильнее и физически сильнее. И в тот момент, когда эта агрессия появляется, мы обнимаем его крепко-крепко, прямо, чтобы он не мог вас бить или бабушку пинать, даже, если он вырывается, и говорим вот этот самый текст. Мы говорим, а дальше надо анализировать и понимать, что происходит, естественно.

ПОЛИНА: Спасибо вам огромное.

Д.ЗИЦЕР: Ей богу, в данном случае не за что. Мне кажется, что у вас все неплохо, просто будьте тверды в своей позиции.

Давайте-ка немножко сообщения почитаем. Вот относительно последнего разговора пишут слушатели: «Ой, подождите, у нас 3,3 года, засыпать стал нормально, надо потерпеть». Ну, иногда надо потерпеть, это правда. Еще один совет от Надежды: «Лучше всего рассказывать сказку до тех пор, пока не уснет. Порой сама быстрее засыпаю, но обычно дочь отрубается очень быстро. Лучше именно не читать, а сочинять, рассказывать специально для ребенка». Соглашусь, между прочим, соглашусь. Спасибо вам, дорогие друзья, что вы реагируете, и что вы описываете свой опыт, он действительно очень-очень ценен. Мы же не знаем, что кому поможет, правда же. И иногда даже случайная такая коротенькая фраза очень-очень помогает.

Давайте я еще посмотрю, какие у нас сообщения есть. А вот вдруг такое сообщение: «Дима, интересно ваше отношение к книгам Крапивина «Колыбельная для брата», «Кораблики» и другие». Отличное у меня отношение к книгам Крапивина. Если вы имеете в виду, что там есть идеологический аспект довольно сильный, там есть идеологический аспект, но он при этом не главный. А главное это, конечно, отношения между людьми и страсти настоящие, вот эти вот детские вот этого возраста взросления. Мне кажется, отличные книжки. Очень давно не читал, но, тем не менее.

«У моих хороших знакомых», – пишут, ох, вот про хороших знакомых, ребята, ну, ладно, отвечу уже, раз начал. «У моих хороших знакомых такая проблема. На протяжении долгого времени у них возникает конфликт с их сыном старшеклассником из-за закрытой двери его комнаты. Сын хочет, чтобы дверь в его комнату была закрыта, а родители, особенно папа, упорно не хотят ее закрывать, когда зачем-то папа, видимо, зашел к сыну и выходит из комнаты. Как правильно выходить из подобной ситуации?»

Слушайте, я не знаю, кому я сейчас даю совет. Если я даю совет родителям, вы говорите «у хороших знакомых», ну, вообще-то закрывать дверь, мне кажется, это базисное право человека попросить, чтобы в его комнату закрывалась дверь, если ее открыли, желательно без скандала и так далее. Более того, это чревато, мы про это много раз говорили. Это ведь границы. И в какой-то прекрасный или не очень прекрасный момент вдруг, раз, дверь распахнулась и на пороге вашей комнаты стоит ваш сын старшеклассник совсем не в тот момент, когда вам захотелось бы, чтобы он зашел. Ну, зачем? Это же такая мелочь, это же практически чепуха.

Давайте еще я почитаю. Слушайте, сообщение горячее, прочту. «Дима, добрый день. Мне кажется, что я морально убиваю своего сына. Ему 8 лет. Все время пилю его за все. Кричу, очень часто ругаемся, критикую. Сама понимаю, но сама справиться не могу. Взрываюсь по любому поводу. Меня мучает и грызет совесть, что так нельзя. Сын плачет. Потом миримся, обнимаемся. Но он легко отходчив». Это пока, скажу я от себя. «Мне же надо время выдохнуть. Теперь получаю от него обратную связь». А, пока закончилось, все понятно, я не дочитал просто. «Я тебе не нужен, ты меня не любишь, убей меня тогда. Как быть? Спасибо».

Слушайте, дорогая слушательница, не знаю вашего имени, мне кажется, что человек вы взрослый, и мне кажется, что человек вы цельный по тому, как вы формулируете, во всяком случае, то, что вы пишете. Мне кажется, что раз вы осознаете проблему, этой проблемой нужно заниматься. Значит, смотрите, заниматься этой проблемой, я искренне говорю о том, что это здорово, что вы ее осознаете. Заниматься этой проблемой можно по-разному. Можно поучиться самой вдыхать и выдыхать, мы много раз об этом говорили. Если хотите освежить в памяти, посмотрите, пожалуйста, видео мое «Свобода от воспитания» на YouTube, там очень про это подробно.

Если вы чувствуете, что вы не справляетесь сами, слушайте, ну, сходите к хорошему психотерапевту, а чего такого-то? В этом смысле вам могут помочь за несколько встреч. Потому что вы отладите свой внутренний механизм вот этой самой остановки, когда вы говорите – я пилю его за все, кричу. Есть простые инструменты, есть инструмент уйти. Вы говорите – я не могу, можете, дорогая слушательница, можете. В тот момент, когда я услышала вот первые звуки своего голоса, прервала это и ушла. Есть разные инструменты. Сына можно попросить о системе знаков, когда он говорит или показывает мне – мама, сейчас вот это вот начинается, на самом-то деле, и так далее.

То есть, в общем, мне кажется, что первый шаг сделан, а следующий шаг это понять, какая помощь, на самом деле, вам может понадобиться. Психотерапевт это отличная история, друзья, в данном случае, честно. К психотерапевтам обращаются не больные люди, как вы понимаете, а, наоборот, люди самые здоровые на свете, которые понимают, что они занимаются собой. Ну, давайте, хватит сообщений на время.

Ксения из Хакассии, здравствуйте.

КСЕНИЯ: Здравствуйте. Дима, помогите мне, пожалуйста, понять причины поведения моего сына. Ему на следующей неделе будет 3 года. То есть он уже давно не малыш, не грудничок. Но у него есть такая привычка, то есть он, когда засыпает, ему нужна моя подмышка, извините за такую подробность. Ну, то есть я сейчас объясню. Когда я его укладываю, он начинает гладить, вы знаете, иногда, когда более возбужден, он прямо шкрябает меня подмышкой. И, опять же, бывают такие ситуации, когда он испытывает какой-то для него стресс, то есть плачет, либо его обидели, либо он упал, он несется ко мне и опять же вот он пытается подмышку попасть.

Д.ЗИЦЕР: Хочет к маме под крылышко, говоря другими словами. Прямо к маме под крылышко.

КСЕНИЯ: Да, в прямом смысле.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а в чем наша проблема-то, Ксения?

КСЕНИЯ: Понимаете, я не хочу сказать, что это проблема, но меня это беспокоит, насколько это нормально. То есть для него, насколько это нормально.

Д.ЗИЦЕР: Нормально, все нормально. Я прямо, слушайте, иногда я чувствую себя таким, знаете, немного таким, ну, как к старцу обращаются такому – ну, скажи нам, старец, что все в порядке. Все в порядке. И люди такие просветленные уходят. Нет-нет, я совсем не все ответы знаю, друзья. Но, Ксения, ну, что мы тут можем с вами вместе предположить.

В какой-то момент откуда-то эта привычка взялась, правда же. Мы не помним, в какой, и он не помнит, и вы, возможно, не помните. Ну, раз, два, три, четыре, так получилось, ну, как-то так, и он почувствовал себя спокойно в этот момент. Если вы говорите, откуда это возникло, это возникло вот оттуда. Нормально ли это? Ну, конечно, это нормально. Это ничем не отличается от того, что вы бы просто прижимали его крепко к себе и по макушке трепали, например.

КСЕНИЯ: Ну, вообще, да, вот ласки ему хватает, ну, я так думаю, что хватает. Потому что очень часто зацеловываю и не только. А вот именно вот эта какая-то зона комфорта его, то есть ничего…

Д.ЗИЦЕР: Нет-нет, зона комфорта действительно. И потом ему 3 года, все начнет меняться на глазах в ближайшие месяцы, не волнуйтесь, пожалуйста. Смело обнимайте, подмышку пускайте, целуйте и обнимайте по-всякому.

У нас действительно сегодня, я смотрю, музыкальный редактор подобрала нам подряд просто песенки, которые постарше немножко. Но, поверьте, они из того самого общего списка, который у нас все время пополняется, который предлагают нам дети. Ну, видите, бывает по-разному.

Очень много сообщений действительно, настолько много, что давайте-ка я поотвечаю. Опять-таки, бывает так, что сообщения идут сериями. Вот два подряд сообщения про мужей. Ну, вот сообщение номер один про мужа. «Дима, здравствуйте. У меня такой вопрос. Сыну 9 лет, очень любит со мной обниматься. Любую свободную минуту использует, чтобы потискаться. Насколько это нормально в его возрасте? Понимаю, что это не будет длиться бесконечно. А вот мужа это беспокоит. Татьяна».

Татьян, мне бы, конечно, поговорить бы с вами или с мужем, даже с мужем, наверное, лучше. Потому что, я искренне сейчас говорю, что его беспокоит-то, ну, я даже боюсь предположить. И поэтому я не буду предполагать. Это не просто нормально, это очень-очень здорово, Татьяна. Я вас поздравляю, что мальчик в 9 лет продолжает любить с вами обниматься и продолжает быть с вами ласковым, и продолжает требовать в хорошем смысле слова ласку от вас. Нет ничего, никакого намека даже на, я даже не знаю, на что, ну, эротизм, не дай, бог, имеет в виду ваш муж. Ну, надеюсь, что нет.

Но, если да, никакого намека на какой бы то ни было эротизм в отношениях мамы и сына, которые вы описываете, нет, мне кажется, абсолютно. Ревность, может быть, не знаю. Ну, слушайте, сам не буду предполагать за вас. Если хотите, позвоните через недельку в программу, поговорим. Но, если, так сказать, каков вопрос, таков ответ наш принцип, простой вопрос – нужно ли мужу волноваться, нет, мужу волновать не нужно. Нужно радоваться и за него, и за вас, и за себя самого, я полагаю, что у вас такие чудесные отношения.

Сообщение номер два про мужа, как я и обещал. «Здравствуйте, Дима. Мужу бывает сложно найти общий язык с сыном. Ему 6 лет. Муж считает, что сын должен помогать в общесемейных делах. Например, когда он сажает дерево и просит сына помочь, тот помогает без желания». Интересно, откуда вы знаете? «Или отказывается, говоря, что у него свои дела есть поважнее. Так же муж часто требует от сына послушания и расстраивается, когда сын сопротивляется или в ответ настаивает на своем. Как им помочь найти общий язык?»

Вы знаете, не знаю вашего имени, но вообще-то, если мужа действительно это тревожит, пусть позвонит, вот в этом случае пусть позвонит. Я обещаю, что я буду ласков, трепетен и мы до всего договоримся. Тут есть много внутренних вопросов. Ну, например, он сажает дерево и просит сына помочь, а тот помогает без желания. А, что значит помогать с желанием? Это решение мужа или сына посадить дерево? Решение вместе, тогда, я полагаю, он, как и любое дело, которое он организовал, будет выполнять, ну, с желанием, как вы говорите. Если ему говорят – помоги, ну, он помогает, и так это устроено.

Муж всегда бросается к сыну в тот момент, когда он говорит – папа, помоги, или, папа, хочу провести с тобой время? Не уверен. Требует от сына послушания. Слушайте, ну, послушание, как мы много раз говорили, это понятие более чем относительное, и, в общем, про это надо разговаривать.

Как помочь найти общий язык? Подумать о том, на самом деле, чего хочет муж. И, если он хочет того, чтобы сын его в 6 лет был бессловесным выполнителем, извините за неологизм, его воли, то тогда вместе с мужем удивиться этому и попробовать пересмотреть эту систему координат. Вам природа или бог подарил 6-летнего замечательного мальчика, то есть не 6-летнего, когда-то подарил маленького, теперь ему уже 6 лет.

Он отдельный от вас человек, у него свой характер, у него свои представления о жизни. Эти представления о жизни возникли, по большей части, под вашим влиянием. Но при этом это другой человек, с которым надо и разговаривать, и договариваться, и изучать его, и понимать его привычки, и убеждать в вашей позиции, и просить, и иногда быть строгим, возможно. Но это человек такой же, как любой другой человек возле вас – муж, жена, мама, начальник, подруга. Просто этому человеку 6 лет, все остальное не меняется. От того, что ему 6 лет мы не должны, ну, вот таким образом высказывать свою волю, кажется мне. При этом, еще раз, очень-очень приглашаю вас к разговору личному.

Давайте, кстати, о личных разговорах поговорим немножко. До нас дозвонилась Надежда из Казани. Надежда, я вас слушаю.

НАДЕЖДА: Добрый день, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

НАДЕЖДА: У меня вопрос связан с мобильными телефонами. Вот нашему старшему сыну 9 лет, он учится в 3-м классе. Ну, сейчас дети все современные, у всех практически есть мобильные телефоны. Он тоже очень давно просил, но мы как бы отказывали. Сейчас мы пошли на уступки в связи с тем, что онлайн обучение и на мобильный телефон часто скидывают информацию по домашнему заданию.

Д.ЗИЦЕР: Второй уже за сегодня такой звоночек, между прочим. Не слышали первый в самом начале программы?

НАДЕЖДА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Это какая-то новая реальность, друзья, дистанционное обучение и новый круг, так сказать, про девайсы. Давайте.

НАДЕЖДА: Да. И у нас проблема, конечно, даже не дистанционного обучения, а именно связана с мобильным телефоном и временем, которое ребенок с ним проводит. Вот, например, он должен выполнить домашнее задание. Он садится за телефон. Мы ему говорим, то есть нужно сделать сначала домашнее задание, давай определимся. То есть начинаем ему говорить – вот давай, ты домашнее сделаешь, потом уже поиграешь. У него основная проблема в том, что он не может ограничить это время.

Если он садится, вот он играет, играет, играет и не может. Мы ему поставили в связи с тем, что мы боимся, что он глаза испортит, мы поставили ограничение на телефон по времени. То есть, когда это время заканчивается, он начинает упорно просить его добавить. То есть, мама, добавь, мама, добавь. Иногда бывает такая ситуация, если он там провинился в чем-то, папа у него забирает этот телефон в виде наказания. Возможно, это неправильно. Вот мы хотели именно с мужем с вами посоветоваться.

Д.ЗИЦЕР: Чревато.

НАДЕЖДА: Да, да. Вот это, скорее всего, ошибка. Мы вот хотели посоветоваться, как себя вести в данной ситуации? Озвучить ему время, когда он может с этим телефоном, или как, я вот даже не знаю. Потому что немножко…

Д.ЗИЦЕР: Давайте, отличная тема. Тем более что она, судя по всему, становится вновь актуальной вот действительно. Два звонка на одну и ту же тему за программу это круто. Ну, там другой немножко был ответ, чуть-чуть другой был вопрос. А скажите мне, Надежда, а чем ему, вот, предположим, вот вы ограничиваете ему время, время закончилось. И чем он идет заниматься? Или чем вы хотели бы, чтобы он занялся?

НАДЕЖДА: Ну, вы знаете, во-первых, мы гуляем на улице. У нас как бы свой дом, то есть мы стараемся, чтобы он выходил со сверстниками. Ну, бывает и погода плохая. А иногда, он как бы хорошо рисует, он просит распечатать, например, ему раскраски, мы ему распечатываем, он разукрашивает. Иногда некоторые домашние задания задают, например, с запасом на неделю. То есть, допустим, вот сегодня задали, нужно сделать ко вторнику. Он начинает откладывать – я сделаю в выходные.

Д.ЗИЦЕР: Ну, Надь, ну, скучно-то как. Ну, ради чего телефон-то бросать, ради домашних заданий? Вы, что, серьезно?

НАДЕЖДА: Ну, вот.

Д.ЗИЦЕР: Что? Давайте, давайте, нет, я вас не отпущу так. Что, ну, вот? Как сделать так, чтобы захотелось оставить телефон?

НАДЕЖДА: Придумать ему какое-то занятие дополнительное.

Д.ЗИЦЕР: Клево. Мы оставим телефон и отложим то, чем мы занимаемся, в тот момент, когда нас ждет что-то очень интересное, правда же. Что-то, чего я жду, что-то очень яркое, отлично. Значит, нам надо это создавать. Создавать это надо вместе с ним, конечно. Я сейчас дам вам еще несколько советов таких, немного парадоксальных, но дам, тем не менее.

Я не знаю, что бы это могло быть. Ну, скажем, когда мы говорим «слушай, брось свой телефон, пойди погулять», это очень скучно звучит, ну, честное слово. Или брось свой телефон, тебя ждет…

НАДЕЖДА: Нет, ему интересно, он играет в футбол.

Д.ЗИЦЕР: Ну, бывает интересно, верю, я не ставлю под сомнение то, что вы говорите. Но недостаточно интересно в этот момент. Или – оставь свой телефон, вот это любимая история родительская, оставь компьютер, сядь за уроки, займись чем-нибудь. – Чем? – Сядь за уроки. – О, господи, мама, о чем ты говоришь. Ваш 9-летний еще так не реагирует, наверное, но может скоро начать.

Мне кажется, что, во-первых, надо оговорить эту проблему с ним. Прямо поговорить. Поговорить не одновекторно, когда мы в одну сторону это направляем, знаете, когда мы говорим ему – ну, что ты, ну, как же так, ну, ты же понимаешь. А обсудить с ним, вот он понимает или нет. Это интересный вопрос. И ответит он вам на этот вопрос только, если у вас будет очень спокойная и очень доверительная беседа, в которой он сможет сказать вот то, что сказали мне вы. Сможет сказать – слушай, мам, ты знаешь, я сам понимаю, что надо бы мне перестать, но, ты знаешь, не могу. Это очень ценный текст, ну, прямо очень-очень ценный текст, если он его скажет.

Еще раз, сказать его может только человек, особенно в его возрасте, если мама, папа или, не знаю, мама и папа вместе, как решите, садятся и просто болтают. Мы же знаем про себя тоже один секрет, правда, Надежда? Мы знаем про себя, что нам тоже очень интересно в телефоне. Каждому по-своему, но интересно. Я не знаю, чем вы увлечены, но чем-то наверняка увлечены. И иногда вы думаете – ой, чего-то я посидела, не знаю, в социальной сети какой-нибудь, оп, а уже 40 минут прошло. Как это так? Ну, бывает.

НАДЕЖДА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Поделиться с ним. И поделиться с ним, как это устроено, и поговорить о том, вот, если он действительно тоже видит в этом какую-то проблемку, проблемы в этом нет, проблемка, может, и есть. Поговорить с ним о том, как вы из этого выходите. Что, мне кажется, очень-очень круто было бы, это, если бы вы или папа, или вы и папа поиграли вместе с ним в этот телефон. Вот не совершайте главную ошибку родителей. Я расскажу, поскольку у вас телефон появился недавно, вы можете еще ее не совершить. Знаете, я, может, вы слышали в программе, очень часто родителям задаю вопрос, а во что они играют? И молчание ему ответом.

НАДЕЖДА: Нет, я знаю прекрасно, что он там делает.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, ну, так поиграйте вместе с ним, вам легко будет оттуда вместе и выйти. Договоритесь только предварительно. Не влезать туда силой – а, ну-ка, сейчас подвинься, я буду играть с тобой. А, давай, вот после этого разговора, а давай поиграем вместе, а давай я пойму, как это устроено, давай договоримся, что мы будем делать после этого, а какие у тебя идеи, а какие у тебя предложения. И он, конечно, пойдет за вами, конечно, он пойдет. Особенно, если вот эту идею о том, что не надо бы слишком зависать в телефоне, вы будете не проламывать, а действительно поможете ему это сформулировать вместе с вами.

Что касается последнего пункта. Нет, мне не кажется, что нужно забирать у него телефон. Я скажу вам, почему, я скажу вам, какая здесь проблема. Это телефон ведь его, вы купили этот телефон ему. Нехорошо чужие вещи забирать, нехорошо, даже, если нам очень-очень хочется. Можно договариваться, можно высказывать свое мнение, можно иногда поконфликтовать. Но забирать чужую вещь, ну, как бы силой, в любом случае, получается силой, это нехорошо, это нехороший месседж.

И, главное, что в этот момент мы сына-то ничему не учим. Ну, чему мы его учим? Что единственное, что меня может оторвать от игры, это папа, который силой заберет у меня телефон. Вот и все. Получается большой-большой такой узелок, который довольно легко развязать. Развязать общением, развязать анализом, развязать разговором.

НАДЕЖДА: Все понятно, спасибо. Спасибо, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Прощаюсь с вами. Привет моей любимой Казани. Пока.

На линии у нас Константин из Воронежа. Добрый вечер.

КОНСТАНТИН: Добрый вечер, Дима. В общем, у меня вопрос, у меня трое деток, у нас с супругой. И старшая у нас дочь Аня, ей 7 лет, и она, как мне кажется, ну, я воспринимаю это ее поведение, как некий, знаете, такой пессимизм. Я, может быть, если я не прав, я буду рад, если поправите. Я пару примеров приведу, и вы тогда, может быть, даже что-то скажете.

Д.ЗИЦЕР: Да вы точно более правы, чем я. Так что, кто кого поправит, еще неизвестно. Давайте пример.

КОНСТАНТИН: Хорошо. Смотрите, например, примера два могу привести – со сном и с едой. Я понимаю, что это очень банально, и вы на этом уже оскомину набили.

Д.ЗИЦЕР: Нет, это как раз не банально, это как раз очень прикладные примеры. Давайте, давайте.

КОНСТАНТИН: В общем, смотрите, мы относительно недавно стали интересоваться вами, как педагогом, вашими выступлениями и применять на практике, в жизни какие-то ваши советы. И раньше, да, вот как раз тоже…

Д.ЗИЦЕР: Константин, давайте двигаться вперед, у нас полминутки до новостей. Хотя бы вопрос надо успеть задать.

КОНСТАНТИН: Да, да, простите. В общем, суть в том, что мы не заставляем ребенка кушать, но она все равно, мы говорим – не хочешь, не ешь, она все равно не ест, и это принимает такие крайние формы, она начинает ходить, она много боится каких-то еще, она говорит – я боюсь, что я неправильно как-то проглочу еду. То есть у нее очень много таких вот страхов, с которыми мы не знаем, как справиться. И они не только в еде проявляются. Со сном у нас было много таких вот вещей.

Д.ЗИЦЕР: Примерно понятен круг. Давайте вместе послушаем новости и после этого договорим.

На линии у нас, напомню, Константин из Воронежа с историей про дочь свою 7 лет. Константин, значит, давайте я попробую сформулировать то, что я понял, а вы дополните. Значит, мы говорим о девочке, о вашей дочери 7 лет, у которой, на самом-то деле, дело не в том, что мы ей запрещаем или разрешаем, а дело в том, что у нее страхи самые разные. Правильно я понял проблему?

КОНСТАНТИН: Да, в общем-то, да

Д.ЗИЦЕР: А можете привести еще, кроме еды какой-нибудь пример, чтобы я понял вообще, это моя область или нет. Вот вы сказали, что кроме еды бывают еще.

КОНСТАНТИН: Вот буквально вчера мы купались, и до этого раньше у нас был разговор, когда мама ей рассказывала, что в канализации вода очень плохая и пить ее ни в коем случае нельзя. И мы вчера, когда купались, дочь спрашивает – а кожа нуждается в воде? Я говорю – ну, да, конечно, она проникает в поры, все такое. И она переспрашивает – вот это вода грязная? Я говорю – ну, да. Я вижу в ее глазах страх, то есть она боится, что вот эта грязная вода, отвратительная проникнет в нее даже, если она не будет ее пить. Ну, это не продолжилось никак.

Д.ЗИЦЕР: Так, и дальше?

КОНСТАНТИН: Ну, и все, и потом разговор не продолжился.

Д.ЗИЦЕР: Не продолжился. Если не продолжился, значит, пока его откладываем. Давайте какой-нибудь еще, ну, расскажите, если есть что-нибудь более острое, расскажите, а, если нет, то я просто сейчас начну вас успокаивать.

КОНСТАНТИН: Ну, с едой вот постоянно, ну, без исключения каждая пища это опасение, что она как-то не так ее проглотит, она поперхнется, подавится. И она сидит, ковыряется в пище, то есть – а вот это, что такое, а вот это, что такое. То есть она всего боится этого, вдруг там что-то будет то, чего она не знает.

Д.ЗИЦЕР: Всегда так было?

КОНСТАНТИН: Ну, наверное, я не могу сказать…

Д.ЗИЦЕР: Ну, много времени, во всяком случае. Я не спрашиваю, было ли это пять лет назад. Но последний год, вам кажется, что так оно и есть.

КОНСТАНТИН: Ну, да, пару лет очень сложно. То есть мы сначала заставляли, потом узнали, что не стоит этого делать.

Д.ЗИЦЕР: Не заставлять?

КОНСТАНТИН: Да. То есть она говорит, что наелась. Мы говорим – ну, наелась, хорошо, значит, видимо, чувство сытости пришло. Но это все надо было, где-то с полгода назад мы заболели инфекцией, подцепили кишечную, и она вот в своем этом опасении есть, она очень сильно исхудала. То есть нас забрали в больницу, и там ей врачи говорят, что нужно кушать, я ей говорю, что нужно кушать. А она всем своим как бы естеством не может этого сделать, потому что вот она, какая-то у нее проблема вот с этим, которую я до сих пор для себя не выяснил.

Д.ЗИЦЕР: Знаете, что, Константин, я понял примерно. Ну, это вот тот случай, когда я говорю редко, не возьму грех на душу, слушайте, сходите к психологу к детскому, на самом-то деле. Я не думаю, что она, то есть я уверен, что она совершенно ничем не больна, и речь не идет о чем-то ужасном и даже не ужасном. Но мне кажется, что, если с ней поболтает детский психолог, это может открыться прямо, знаете, как раковина морская и все. А сейчас мы с вами будем выдумывать и обсуждать.

Мне кажется, что это ничего особенного нам не даст. Ну, вот этот случай, когда очень-очень прям советую. Точно абсолютно в Воронеже вы найдете хороших специалистов, посоветуйтесь, сходите без испуга, ничего не боясь. Но, на самом деле, хорошо бы понять, что ей там мешает, вот эти страхи, которые возникают. Ну, где там этот узелок завязан, который надо бы просто развязать. Правда, ни в коем случае не пугайтесь и не смущайтесь, в этом вообще ничего нет страшного, я гарантирую это.

Опять, из того, что вы рассказываете, речь не идет о жизни и здоровье, речь идет о том, что где-то у нее действительно сложилась какая-то картинка, какой-то пазл, который не может распасться теперь. Так что я вынужден извиниться, что не даю конкретный ответ. Но, уверен, что это правильно.

КОНСТАНТИН: Да, но все равно спасибо большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам большущее и удачи. Потом, если будет возможность и желание, напишите пару строчек в чат, потому что, ну, как-то (неразборчиво) эту историю и этот разговор. Пока, удачи вам. Всего доброго.

КОНСТАНТИН: Пока.

Д.ЗИЦЕР: Евгений из Ставрополя на линии. Добрый вечер.

ЕВГЕНИЙ: Дима, здравствуйте. Рад был услышать, прежде всего, было интересно в начале эфира. И вам, и детям за это отдельное спасибо. Я сам 1983 года, и был удивлен тому, что дети сейчас, на самом деле, это слушают. Это действительно так.

Д.ЗИЦЕР: Это потрясающе. Вы знаете, Евгений, я сам иногда так удивляюсь. То есть, когда ставится что-то, чего я не знал, как вчера было в эфире, например, я понимаю, что я не знаю, и стараюсь послушать перед эфиром, и как-то так, знаете, поторчать на этом, извините за выражение. А вот такое, когда, ну, как? А мы говорим, понимаете, что они не слушают нашу музыку. Еще какую они слушают музыку. Ну, все, мы с вами провентилировались, теперь давайте к вопросу.

ЕВГЕНИЙ: Ну, смотрите, у меня старшему сыну сейчас 6 лет, и сейчас есть двое замечательных детишек, двойня девчонки, через 10 дней буквально исполнится 2 года. Но вопрос какой. Моему сыну, которому 6 лет, ну, в смысле, мы с его мамой вместе не живем. То есть двое детей, которые сейчас дочки, это от другого брака, такое, к сожалению, бывает. Ну, более-менее, у нас отношения с предыдущей женой складываются, ну, сносно, скажем так. И общение с сыном у нас примерно равноценное.

То есть до того, как, по крайней мере, родились у меня дочки, проводил со мной время иногда даже больше. Но сейчас такая ситуация, что я ему не могу уделять достаточного внимания, достаточного лично для меня. И, когда он бывает у меня, естественно, что ему максимум 30 процентов внимания достается, остальное, естественно, девочкам. Я, естественно, вот этот момент до конца не могу обыграть.

Я сам себя ловлю на том, что не могу достаточное количество времени ему уделять. И, в основном, внимание основывается на том, что я ему даю пинка, грубо говоря, за то, что он ведет себя, как не следовало бы вести, как старшему брату по отношению к девочкам.

Д.ЗИЦЕР: Вы понимаете, буду сейчас ругать вас.

ЕВГЕНИЙ: Я ему хочу привить ответственность.

Д.ЗИЦЕР: Не так. Давайте вопрос, пора переходить к вопросу, потому что время летит.

ЕВГЕНИЙ: Ну, вот, это будет первый вопрос, то есть, как мне здесь себя правильно позиционировать, что мне, стоит ли требовать большей ответственности, например, чтобы он сам был старшим братом в буквальном смысле этого слова. И еще один момент, смотрите, его модель поведения. Дело в том, что он бывает, как у меня, так и у своей мамы, у ее родителей, у моих родителей, такая перелетная птица.

И вот, допустим, пробыл он несколько дней у кого-нибудь конкретного, и ему надоедает, ему пинков надавали, он кому-то нервы потрепал, и, естественно, он – хочу к бабушке, хочу к маме, хочу к папе. И вот, как это в дальнейшем может сказаться на его характере, на его поведении? И как нам, родителям…

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, все, давайте я начну отвечать, потому что мы, правда, много времени уже потратили. Значит, смотрите, во-первых, есть одна вещь, которая мне не нравится в вашем рассказе, и я произнесу это. Ну, что это за дела – надавали ему пинков. Вот вас послушать, так вы его только пинаете из места в место, и там надавали пинков.

ЕВГЕНИЙ: Образно говоря.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, что образно говоря. Но, слушайте, в каждой сказке есть намек, как мы понимаем. Это довольно важно. 6 лет человеку, он уже с не очень простой судьбой. Значит, понятно, что у него поведение может быть неудобным для других. Слушайте, а у взрослых, которые его окружают, удобное для него поведение? Разве? Вот сейчас у нас будет две минутки на рекламу, подумайте над моим вопросом. Дальше мы продолжим с вами про это разговаривать.

Евгений, дорогой, что вы надумали?

ЕВГЕНИЙ: Я готов выслушать вас.

Д.ЗИЦЕР: Помните мой вопрос? А чего выслушать-то, это я вам задал вопрос. Хорошо, давайте я. Дорогая, ты сама этого хотела. Значит, смотрите, мне кажется, что жизнь вашего сына, которую вы описали, это жизнь очень-очень непростая, мягко говоря.

ЕВГЕНИЙ: Я согласен абсолютно.

Д.ЗИЦЕР: И, если я прыгаю в конец вашего вопроса… Ну, так отлично. Если я прыгаю в конец вашего вопроса, что от этого бывает, бывает от этого следующее. Он может, на самом-то деле, сделать только один вывод. Нет, не только один, это я преувеличил. Что его, вот как вы сказали, вашими словами, пинают от одного к другому, что он здесь не очень нужен, и здесь не очень нужен, и там не очень нужен.

Вы говорите – он сам этим пользуется. Ну, наверное, немножко пользуется. Ну, что же, подождите, у нас мало времени, у нас две минутки всего. Подождите, понимаю, но давайте я просто отвечу, а вы вытащите из этого самое ценное для вас, если такое будет.

Значит, я понимаю, что он мальчик неудобный, на самом-то деле. Но он неудобный по понятным причинам – его окружают не очень удобные взрослые. Замечательный папа Женя, замечательный, я искренне говорю. Тем не менее, сам хорошо понимает, что он не уделяет ему достаточно времени, на что-то времени не хватает. Где-то он, так сказать, у мамы не очень, наверное, там как-то для мамы хорошо себя повел, тут бабушка с дедушкой как-то ему, ну, вот пинков надавали, это ваши слова, ничего не могу поделать. Фигурально выражаясь, я понимаю, что не физически. И он оказывается в этом самом колесе. И ничему хорошему, конечно, он от этого не учится.

Теперь, чего с этим делать. Делать с этим следующее. Я дам вам прямой ответ, как научить его ответственности. Просто показывайте ему пример того, что такое ответственный человек. А что такое ответственный человек? Это, например, человек, который может сказать – слушай, дружище, ты вот у меня столько-то времени, возьмем это за 100 процентов, я понимаю, что ты у меня бываешь редко. Вот я в состоянии свою жизнь взять в руки и сказать – эти, там сколько-то процентов, не знаю, сколько, мы проводим с тобой вместе. Я твой папа, у тебя действительно есть сестренки. Но сестренки в данном случае, как вы понимаете, это вещь не очевидная для него. У него произошло так, что мама с папой расстались.

Теперь, уместить в 6 лет в голове вот это вот все и понять, как устроена моя жизнь, и тут бабушка с дедушкой, а у папы, значит, соответственно дочки. Это очень хорошо, что у папы дочки, но только я не успеваю сообразить, что эти дочки, они мне как-то близки. А, если они мне близки, то почему они мне близки должны быть? Просто, потому что это мой папа? Этого недостаточно в 6 лет уж точно. Должны быть какие-то дополнительные причины. И тогда, если папа со мной про это разговаривает, если папа со мной советуется о том, как с этими девочками быть, если папа говорит – только ты мне можешь помочь, тогда у меня, 6-летнего начинает иначе совсем работать голова на эту тему.

То есть, чего нам с этим делать. Делать нам с этим следующее. Не грузить его на тему ответственности, все равно вы ничего не выгрузите в 6 лет. Только показывать ему пример. Что касается детей. Действительно советоваться с ним и рассказывать о них. Что еще? Рассказывать о себе все время, чтобы он начал рассказывать вам о себе. Еще – перестать даже в речи употреблять такие обороты, потому что, вот я говорю вам, как филолог, из речи все переходит в действие, ничего поделать нельзя. Вы успеете быстро дозадать какой-нибудь вопрос, если он есть.

ЕВГЕНИЙ: Да, ну, вопросов много вертелось, на самом деле.

Д.ЗИЦЕР: Давайте, давайте, 40 секунд.

ЕВГЕНИЙ: Ну, мне понятны ваши ответы, мне понятно, да, действительно отчасти, что и я перегибаю где-то, да. С этим я, конечно, согласен.

Д.ЗИЦЕР: Евгений, дорогой, вы не перегибаете, вам нечего перегибать. Он бывает у вас довольно редко. В этот момент все, что ему полагается, это любовь. Вы боитесь его избаловать? Лучше в данном случае избаловать его немножко, чем недодать.

ЕВГЕНИЙ: Вот, смотрите, сейчас из-за того, что он с мамой со своей стал общаться немножко больше, у них появляются свои секреты.

Д.ЗИЦЕР: И, слава богу.

ЕВГЕНИЙ: Да, я его не выпытываю. То есть, если у тебя есть секрет, пожалуйста, сохраняй его секретом. Но, когда я ему свои секреты рассказываю, мне это потом прилетает от его мамы, естественно, что он где-то раскрывает эту информацию, грубо говоря.

Д.ЗИЦЕР: Все. Извините, пожалуйста, вынужден я с вами проститься. Слушайте в начале следующего часа, я договорю.

Друзья, третий час начинается прямо сейчас. Небольшой должок остался у меня перед Евгением, с которым мы разговаривали в конце прошлого часа. Помните этот разговор, разговор о 6-летнем мальчике, который, ну, немножечко оказался между мамой и папой, иногда еще с бабушкой и дедушкой, и так далее. И последний вопрос, который уже на исходе разговора задал Евгений, а вот, как быть, они с мамой там как-то секретничают, и я никогда не выпытываю секреты у своего 6-летнего сына. А вот я секретничаю, и он маме про это рассказывает.

Евгений, дорогой, и все остальные, он может рассказывать маме то, что он хочет, и вам может рассказывать то, что он хочет. Ничего не поделаешь, он в своем праве. На это смешно обижаться. У него, вполне возможно, с мамой отношения более близкие, чем с вами. Ну, и что? Отношения развиваются, и вы продолжите развивать ваше с ним взаимодействие, и будете самым замечательным папой на свете. И он так же точно будет с вами секретничать, и, возможно, не будет маме рассказывать. А, может быть, и будет. Потому что каждый из нас, в общем, сам принимает решение о том, с кем он более откровенен, а с кем он менее откровенен.

Я призываю вас совсем-совсем на эту тему не нервничать. А сосредоточиться на том, чтобы ваши отношения с сыном были самыми прекрасными на свете. Он редко у вас бывает, он редкий ваш гость. Пусть приходы к вам будут для него настоящим праздником.

А на линии у нас слушатель, это Андрей из Мурманска. Здравствуйте, Андрей.

АНДРЕЙ: Здравствуйте, Дима. Хочу обратиться с такой проблемой. В общем, наверное, совет хотим у вас услышать, что нам делать, с поведением что-то неправильно. У нас мальчик 4 года, замечательный парень, светлый, добрый, радостный. Проблем с ним, в общем-то, не возникает. Но в последнее время у него стали проявляться такие признаки агрессии, отказы, нежелание его что-то делать.

То есть, если, к примеру, просим – Лева, пожалуйста, разденься, или, Лева, пойдем, помоем ручки. Он будет вздыхать, закатывать глаза. В каких-то случаях может проявлять агрессию, топнуть ногами, что-то могут какие-то такие вещи. Доходит ситуация, почему обратили сейчас внимание, до того, что он начал поколачивать старшую сестру, ей 7 лет. То есть может на ее замечание как-то отреагировать, ее стукнуть. Она приходит, жалуется. Я с ним серьезно по этому поводу разговариваю. Вроде, как все понимает, все он знает, все эти моменты, что можно, а что нельзя. То есть красную зону он четко знает.

Стал агрессию проявлять на маму. То есть, ладно, одно дело, когда он меня может стукнуть, я с ним как-то по-мужски поговорю. Но он стал проявлять агрессию в сторону мамы. То есть недавно он на какое-то замечание, не замечание, просто распсиховался и выпалил такое, то, что ты мне больше не мама. Что нас, ну, просто поразило до глубины души. И мы просто поражаемся, где он мог, в принципе, такое услышать. Потому что в таком возрасте такие вещи…

Д.ЗИЦЕР: Хороший вопрос.

АНДРЕЙ: Ну, наверное, нигде невозможно услышать. И потом последний, вот буквально вчера, по-моему, это была ситуация, даже пришлось его в угол поставить, потому что он стукнул маму, что нас погружает просто в какой-то такой шок, можно так сказать.

Д.ЗИЦЕР: Да я уверен. Уже отвечаем?

АНДРЕЙ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Один вопросик у меня только. В детский сад ходит?

АНДРЕЙ: Ходит. Нет, сейчас не ходит.

Д.ЗИЦЕР: Давно? Сейчас не ходит, подсказывает мама. Сейчас никто не ходит, ребята. Ходит давно?

АНДРЕЙ: Ходит два года.

Д.ЗИЦЕР: Ходит два года. Значит, во-первых, друзья, понаблюдайте, вот, когда все вернется на круги своя, желаю нам всем, чтобы это было поскорее, понаблюдайте. Придите и посмотрите, и поговорите с воспитательницами, что вы хотели бы немножечко здесь побыть. Они поартачатся и дадут. Посмотрите, откуда-то есть подпитка. Я подозреваю детский сад, хотя не обязательно совершенно. Посмотрите. Вот это вот противостояние, реакция агрессивная на что-то, он где-то это подглядел. Я верю на сто процентов, что не у вас, значит, там, ну, или где-то еще. Он где-то это подглядел.

Следующий момент. Никуда не годится никакая агрессия, проявленная в таком виде. И тут два инструмента я могу вам подсказать. Первый инструмент мой обычный, вы наверняка его слышали много-много раз, просто не относили к себе. В тот момент, когда человек замахивается или еще хуже ударяет и так далее, слушайте, в угол его ставить не за что, это ему совершенно не поможет. Это наказание, но это наказание не обязательно приведет к тому, что он что-то в этот момент внезапно поймет.

А вот, если в этот момент мы его останавливаем и говорим – нет, я не могу позволить тебе так себя вести. Я очень люблю маму, я очень люблю тебя, я всегда тебя буду защищать, если ты будешь в опасности, или кто-то захочет тебя обидеть. Но я так же точно буду защищать и маму, и так же точно буду защищать твою сестренку. И у нас все – мама будет защищать меня и тебя, и сестренку твою. У нас так принято, я не могу тебе позволить этого делать. Прямо вот так, как говорю я, можно даже чуть пожестче. Не кричать, не грубить, не повышать голос, но очень твердо. Так, чтобы, знаете, не было двух вариантов, как это понять. Это инструмент номер один. И этот инструмент должен использоваться в этих ситуациях всегда. Он довольно быстро приводит к положительным результатам.

Инструмент номер два. Это поначалу нашего диалога. Вот, когда вы говорите, значит, вы говорите – давай, раздевайся, а он говорит – я не хочу, или там ногой топает. Попробуйте прямо противоположный инструмент. Сядьте перед ним на корточки, возьмите его ручки в свои, и скажите – слушай, ты не хочешь переодеваться просто? А почему ты не скажешь? То есть, понимаете, да, мы снимаем в этот момент этот момент напряжения. И он сам, ну, так может даже удивиться – а за что я борюсь-то? То есть показать ему, что войны нет никакой, что рядом с ним люди, которые его очень любят. И люди, которые поймут, если он скажет словами. Что совершенно не обязательно для этого топать ногой или кричать, или бить тем более кого-то и так далее. В принципе, это все, что я могу сказать на этом этапе.

АНДРЕЙ: Я вас понял, спасибо большое. Если позволите, еще, может быть, один вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Ну, какие вы жадные. Ну, давайте, подвопрос короткий очень с коротким ответом. Слушатели на линии у нас. Давайте.

АНДРЕЙ: Я дам трубочку маме.

КСЕНИЯ: Я очень быстро. Простите, пожалуйста, спасибо вам за ваш ответ. Если, допустим, мы не успели предотвратить в этот момент, когда ребенок замахнулся, а уже случилось, выплеснул он, побил, что в таком случае?

Д.ЗИЦЕР: Он не побил, ребят. Ну, смотрите, ну, не смешите. Как вас зовут? Мы с вашим мужем знакомы, а с вами нет.

КСЕНИЯ: Ксения.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, Ксения, ну, человеку 4 года, о чем вы говорите. У человека 4-х лет, у него замах довольно долгий, как мы с вами понимаем. Прямо остановить, не бояться остановить его физически. Не сделать ему больно, а остановить его физически, вы сильнее. Теперь, если вдруг, ну, я с трудом представляю себе, как это может произойти, но, если вдруг он вас ударил, остановили, взяли его руки в свои и сказали очень-очень твердо – я не могу позволить тебе так себя вести по отношению ко мне. Я с этим не согласна, я тебе этого не позволяю. Вот так. Это прямо, знаете, как посылать месседж в одну и ту же точку. Я тебе не позволяю.

Нет-нет, я не унижусь, как бы в голове вы можете себе говорить, не унижусь до того, что я сделаю то же самое. У нас так не принято. Я не унижусь до того, что я тебя буду наказывать. Это не надо ему говорить, это в голове, это внутренний монолог. Нет, у нас в семье так никто себя не ведет, дружище, ты не будешь так себя вести, и я так себя не веду, и папа, и так далее, и пошла вся мантра, которую мы уже сказали.

КСЕНИЯ: Я поняла вас.

Д.ЗИЦЕР: Ребят, не ставьте в угол, потому что это ничего не даст. Ну, что. Серьезный разговор, он намного большего стоит, чем просто – иди постой в углу, окей, индульгенция, заплатил, иди дальше маму мочи. Ну, что это такое.

КСЕНИЯ: Да, да. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Все, пока. Прощаюсь. Галия, Астрахань. Добрый вечер.

ГАЛИЯ: Добрый вечер, Дима. У меня такой вопрос. Ну, я, в принципе, сегодня уже по ходу передачи слушала примерно похожую ситуацию, и услышала ответ, но очень часто я не могу остановить свой гнев. То есть очень часто меня раздражает поведение старшего ребенка, дочери, которой 9 лет. То есть мне не нравится то, что она продолжает делать то, что я запретила уже. То, что я попросила делать по-другому. Она все равно опять так делает, забывает или что-то. А меня это раздражает, я начинаю…

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, Галия, мы будем говорить о том, почему она продолжает делать по-своему? Или о том, почему вы гневаетесь? Тему обозначьте. Я могу и про то, и про то.

ГАЛИЯ: Нет, о том, что я гневаюсь. Почему я гневаюсь, вернее, я знаю, почему. Как мне удержать себя в руках.

Д.ЗИЦЕР: А я вам скажу, как удержать себя в руках.

ГАЛИЯ: И я потом постоянно анализирую, и понимаю, что мне надо было остановиться.

Д.ЗИЦЕР: Надо было. Опишите мне быстренько, у нас сейчас с вами 2,5 минутки, но мы успеем. Опишите мне свой гнев. Вот давайте, посвящаю вам две минуты лично вам.

ГАЛИЯ: Ну, он прям не эфирный, я вам могу сразу сказать.

Д.ЗИЦЕР: Он где?

ГАЛИЯ: Он где? Он в словах вырывается.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет.

ГАЛИЯ: В словах очень неприятных.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет. Вы где-то его чувствуете, правда? Вы где-то его чувствуете. У кого-то гнев это комок в горле, у кого-то гнев это влажные ладони, у кого-то гнев это ватные ноги, у кого-то гнев это резкая боль в животе. У вас, какой гнев?

ГАЛИЯ: Ну, не знаю, сложно сказать. Но просто у меня начинает кипеть мозг, и я начинаю кричать очень сильно, очень громко.

Д.ЗИЦЕР: Нет, это сейчас, вот послушайте меня, я даю вам самый ценный совет, который у меня есть, честное слово. Значит, смотрите, кипит мозг, я выхожу из себя, это все слова, которые не имеют отношения к действительности. Это слова, которые мы с вами, люди придумали, для того чтобы выражать какие-то эмоции. Теперь, эмоция ощущаема физически, как вы понимаете. И вот в следующий раз, а следующий раз будет, в этот момент последите за собой. Вот, где вы чувствуете вот этот самый прилив.

У кого-то, у меня вот, например, я вот сейчас вам отвечаю, честное слово, я даже рукой веду вверх по животу, потому что у меня всегда эта волна из живота к горлу, например. У вас какой гнев? Он разный. И вот, когда вы выполните это мое домашнее задание и поймете, что это за ощущение гнева, что я называю гневом, что я называю «мозг кипит», может, у вас голова болит, но я не думаю, кстати. В этот момент вы получите первый ключик, для того чтобы эту ситуацию раскрыть. Потому что вы сможете наблюдать физическое ощущение.

Вот подобно тому, как, например, знаете, так бывает иногда, у мальчиков бывает, да и у девочек бывает, вот он злится и кулаки сжались, правда, бывает такое. А вы знаете, что бывает, если в этот момент попросить его кулаки разжать? А я вам расскажу, удивительным образом вот этот самый гнев проходит, потому что в этих кулачках заключен этот гнев. А у вас, может быть, в животе, или, может быть, в горле, может, вам надо глоток сделать воды, может, вам надо вздох сделать.

ГАЛИЯ: Я делаю глоток воды, да, действительно.

Д.ЗИЦЕР: Вы же не знаете, Галия, вы не знаете, что вы лечите в кавычках. Вы же не знаете, как этот гнев устроен. Может, вам надо не глоток воды, а, может, вам надо, на самом деле, подпрыгнуть четыре раза. Значит, вот смотрите, еще раз, это домашнее задание. Вернитесь ко мне через неделю, я прямо приглашаю вас. Вернитесь через неделю, когда вы раскроете про себя вот эту самую, вот этот секретик, где мой гнев. Удачи вам.

У нас на линии Красноярск, Яра, 9-летняя Яра из Красноярска. Здравствуйте.

ЯРА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Как ваши дела?

ЯРА: Все хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Все хорошо? Слушайте, а что вы поделываете дома, можете рассказать?

ЯРА: Я дома делаю уроки, веду постоянно время с родителями и что-нибудь делаю, свои дела.

Д.ЗИЦЕР: Интересненькое что-нибудь вы делаете? Расскажите про что-нибудь интересненькое. Может, про уроки, если уроки интересненькое, или что-нибудь еще?

ЯРА: Ну, я, например, (неразборчиво), снимаюсь в одной соцсети.

Д.ЗИЦЕР: Ага, слушайте, это здорово должно быть. И что-нибудь уже сняли и разместили?

ЯРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Класс, я бы посмотрел. Слушайте, может быть, сами или попросите родителей прислать нам в чате, с удовольствием погляжу. Ну, извините, я вас заболтал, вы же звоните с вопросом каким-нибудь. Я вас слушаю.

ЯРА: Вы не подскажете, как сделать уроки интересными?

Д.ЗИЦЕР: Я подскажу. Но вы понимаете, Яра, какая штука, для этого мне надо подсказать это не вам, а вашим учителям, получается вообще-то. Понимаете, какая штука. То есть, вы спрашиваете, как сделать так, чтобы уроки, которые вам преподают, были интересны, да? Этот вопрос вы задаете?

ЯРА: На дистанционном обучении надо.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю. Ну, я скажу, вы знаете, что, сделать так, для того чтобы уроки были интересными, ваши учителя, я уверен, что у вас очень хорошие учителя, но вообще-то надо бы подумать, чем отличается дистанционное обучение от не дистанционного. Вот вам, как кажется, Яра, чем отличается? Сейчас мы с вами, знаете, сколько советов учителям дадим. Вот вы, как считаете, в чем разница?

ЯРА: Например, в обычную школу надо идти, а на дистанционном обучении надо сидеть дома.

Д.ЗИЦЕР: Надо сидеть дома. Так. А раз надо сидеть дома, значит, нужно придумывать какие-то, чтобы в уроках были дополнительные всякие занятия интересненькие и действия, правда? Потому что в школу-то я пришел, я уже чего-то такое поделал, потом на переменку выбежал, потом в классе чего-нибудь, глядишь, произошло. А дома получается, что я сижу один перед компьютером. Значит, учителю стоит сделать так, чтобы я где-то попрыгал, где-то поскакал, где-то попел. Так, еще чем отличается дистанционное обучение от не дистанционного?

ЯРА: Например, надо именно сидеть за компьютером, а тут слушать за партой.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да, но это мы уже сказали. Хотите, я вам подскажу? А, если вы со мной не согласны, вы со мной поспорите. Мне кажется, что на дистанционном обучении, ну, я же один сижу или вы, Яра, одна сидите, правда? И рядом со мной за партой никого нет. И получается, что я, как во время обычного урока, не могу разговаривать, например, где-нибудь со своими товарищами или я не слышу, что они отвечают, и так далее, правда?

ЯРА: Правда.

Д.ЗИЦЕР: Значит, если мы с вами учителя, нам надо придумать так, чтобы вы могли слышать своих товарищей, иногда шутить с ними, иногда с ними перемигнуться, иногда с ними поболтать, и так далее. Значит, смотрите, то есть получается вот, что. Получается, если нас услышали учителя, то они непременно постараются сделать так, чтобы во время урока мы и подпрыгивали, и подскакивали, и музыку слушали, и шутили иногда, и хихикали иногда.

А еще постараются сделать так, чтобы не только учитель разговаривал с детьми, но и чтобы дети друг с другом разговаривали. И много-много, чего еще. А, если вдруг, ну, всякое бывает, либо учителя нас не услышали, либо они чем-то другим сейчас заняты, и вот оказалась Яра в ситуации, когда она одна, и ей становится скучновато делать уроки.

Мне кажется, нужно самой себе придумать то, про что мы уже поговорили. Самой себе поставить музыку и послушать ее несколько раз, да, да, да. Самой себе сказать – сейчас у меня перерыв, переменка. Коротенькая, иногда переменки же хватает на одну минутку. Например, вскочила со стула, поскакала прямо скачками, доскакала до окошка, потом поскакала обратно.

Или еще, например, сказала она, что те задачки, которые я решаю, я придумаю себе, ну, какую-нибудь волшебную такую игру, для чего мне эти задачки нужно решить. Ну, например, для того чтобы освободить из плена прекрасную принцессу или прекрасного принца. Или что-нибудь еще, такой квест, чтобы получился. Поскольку вы снимаете ролики, вы абсолютно точно придумывать умеете. И сразу же уроки станут веселее, Яра. Понимаете?

ЯРА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Вы сама себе учитель, Яра, сейчас, это очень-очень важно. У вас, конечно, есть учительница, и есть другие учителя, и есть товарищи. Но, когда вы оказались одна дома, ну, не совсем одна, наверное, но одна перед компьютером, вы немножечко становитесь учительницей.

И, как учительница, вы можете себе сказать – а сейчас, дорогая Яра, у тебя маленький перерывчик. А сейчас, дорогая Яра, мы на одной ножке допрыгаем до окошка и обратно. А сейчас, дорогая Яра, мы посадим сюда игрушечку, и на эту игрушечку будем поглядывать, потому что нам с ней веселее. А сейчас урок закончился и сейчас, дорогая Яра, ты можешь позвонить своим товарищам, своим подружкам. Вот так. Я желаю вам удачи. Я думаю, что у вас получится замечательные, очень-очень интересные уроки. Пока.

Добрый вечер, Александра из Санкт-Петербурга.

АЛЕКСАНДРА: Дима, здравствуйте. Я тоже с вопросом про обучение в школе.

Д.ЗИЦЕР: Давайте.

АЛЕКСАНДРА: Дистанционное, не дистанционное, у нас проблема одна. Дочка, 9 лет учиться, в принципе, не хочет, не понимает, зачем ей это нужно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так это случайно не ваша дочка мне звонила только что 9 лет, и говорила, что у нее уроки скучные? Похоже, правда?

АЛЕКСАНДРА: Не моя, похоже, да, я послушала. Дети действительно очень…

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что же мы будем делать, скажите мне, пожалуйста. А в чем вопрос-то? Вопрос задайте.

АЛЕКСАНДРА: История вот, какая. Я, значит, за такой подход, вот, как вы рассказываете, что ребенка наказывать нельзя.

Д.ЗИЦЕР: Все, извините, пожалуйста, не успеем задать вопрос, уходим на рекламу. А дальше коротко вопрос и сразу ответ.

Возвращаемся к разговору с Александрой. Ну, так вопрос, Александра?

АЛЕКСАНДРА: Да, Дима, если начать с вопроса, вопрос, а как можно заинтересовать 9-летнего ребенка учебой в школе, если она не видит смысла в этом вообще? Хочет быть парикмахером и говорит, что никакие предметы, чтение, математика, и прочее ей вообще не нужны. Ее окружающий мир тоже не интересует. Сегодня вот мы пытались…

Д.ЗИЦЕР: Да я отвечу, ну, вы пытались, это же не вы пытались, а учителя, наверное, пытались, да, или нет?

АЛЕКСАНДРА: Нет, вот мы дома на дистанционном обучении. Мама, папа, дочка. У нас с папой уже (неразборчиво), потому что папа за строгие меры, наказать, лишить телефона, не выпускать гулять.

Д.ЗИЦЕР: И что будет? Ну, и что будет, если вы ее накажете и лишите телефона? Что, от этого ей станет интересно учиться?

АЛЕКСАНДРА: Нет, к сожалению, нет, я понимаю, что не станет. Ну, все мои подходы, разговоры, примеры из жизни…

Д.ЗИЦЕР: Ну, какие примеры из жизни. Примеры из жизни, я не буду вас мучить, у нас мало времени. Подождите секунду. Это не то, что нигде не может пригодиться, мы понятия не имеем, нам не дано предугадать, где наше слово отзовется. Мы понятия не имеем, где и когда, что пригодится и пригодится ли. И примеры из жизни в этом смысле абсолютно не помогают.

А помогает вот, что. Надо понять, на самом деле, что вашей девочке интересно по-настоящему. Вот она хочет быть парикмахером, я понял. Это одно. Но я уверяю вас, что в ее 9 лет у нее очень-очень много в жизни интересов. Другое дело, что, может быть, от того, что ей приходится делать то, что ей интересно не очень, она про них даже подзабыла немножко. Поиграйте с ней в такую игру, в процессе которой она расскажет вам, что ей интересно. А дальше займитесь этим. Вот тем, что придет от нее. Потом тем, что вы сформулируете вместе с ней. А потом, глядишь, и она вспомнит, что вообще разные интересные вещи бывают.

Слушайте, не исключено, что ей не интересно, потому что это скучно, как зубная боль просто все. Ну, ничего, если вы меня поймаете и скажете – Дима, давай, заинтересуйся химией. Ну, как я заинтересуюсь химией? Ну, как вам меня заинтересовать химией, это не реальная задача.

АЛЕКСАНДРА: Ну, показать опыты какие-то наглядные, красочные, которые вызывают эффект.

Д.ЗИЦЕР: Нет, у одного вызывают, у другого не вызывают. Есть один способ, я расскажу вам по секрету про себя, и вы про дочку тоже еще раз это поймете. Только, если вы поможете мне самому нащупать, что интересно мне. И тогда я скажу – у Александры-то, оказывается, есть что-то, чтобы мой интерес удовлетворить, давай, Александра. Но начать вам придется со мной совершенно не с химии, а с чего-то другого. И вам точно так же с вашей дочечкой придется начать не с математики на дистанционке вы там, и не с русского языка, вероятно, а с чего-то другого. И, поверьте мне, как училке поверьте мне, и математика, и русский язык могут быть прекрасны, и история, и литература, и химия, и физика. И они же могут быть ужасны, они же могут душить ученика.

И происходит это в тот момент, когда ученик, бедняга, не понимает, вот, как ваша дочь, зачем ей это нужно. Это работа вообще-то учителя, на самом-то деле, сделать так, чтобы возникла связочка между учеником и учителем, то есть им самим. Я с вами прощаюсь, потому что я должен поговорить еще с одним человеком, он на линии давно-давно. Желаю вам удачи. Пока.

Глеб из Саратова.

ГЛЕБ: Дима, здравствуйте, добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте. Традиционные три минуты у нас. Давайте.

ГЛЕБ: Значит, вопрос такой. Как мне, у меня сыну 6 лет. И вот, как мне его, скажем так, приобщить к совместному труду? Ну, то есть, грубо говоря, основная его деятельность пока игровая. И, допустим, если я делаю какое-то дело по участку, сажаю деревья или что-то, он зачастую не хочет участвовать. То есть он говорит – у меня свои дела. Я говорю – помоги мне.

Д.ЗИЦЕР: А, подождите, так я же, у нас же сообщение про вас было сегодня.

ГЛЕБ: Наверное.

Д.ЗИЦЕР: Это же о вас была речь, наверняка.

ГЛЕБ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Так, он говорит – у меня свои дела. Ну, прикольно. Мы можем не успеть за две минуты, но я попробую. Ну, Глеб, ну, подождите, а, на самом-то деле, это неправда разве, что у него есть свои дела?

ГЛЕБ: Правда. Но получается, что как бы он, его, так сказать, а как мне его, не получится так, что он не будет помогать в дальнейшем.

Д.ЗИЦЕР: Нет, Глеб, дорогой, не получится. Я расскажу вам, как сделать так, чтобы он помогал. Помогать ему. Два дела, я вам посоветую два дела. Дело первое. Если ему нужна, почаще спрашивать его, во-первых, нужна тебе помощь или нет? Прям почаще задавать этот вопрос. И, если нужна, помогать.

Второе. Если он говорит – папа, давай поиграем, папа, давай, я не знаю, побегаем, или, папа, помоги мне что-нибудь, папа моментально помогает. И в первом, и во втором случае папа показывает ему блистательный пример. Это первое направление.

Второе направление. Это, когда папа Глеб вместе с замечательным вашим мальчиком придумывают вместе, что бы им такое поделать. Вот садитесь вы сегодня вечерком или завтра, и вы говорите – слушай, хочу с тобой посоветоваться, дружище. Он говорит – папа, что? Вы такой – думаю, что бы посадить на нашем участке. И он начинает в этом участвовать, понимаете, какая штука. И он становится инициатором этого дела, и, конечно, привыкает и трудиться, трудиться так, чтобы ему было интересно, и делить этот труд с папой.

И заодно, когда мы соединяем первое и второе, он знает, что, раз мне помогают, наверное, так люди и живут. Значит, если меня просят о помощи, я тоже буду помогать. Вот, собственно говоря, и все. При этом не волнуйтесь, ему 6 лет. Конечно, у него могут быть свои дела, ему трудно произвольно заставить себя что-то делать, да и не нужно, честно говоря. Вы же сажаете на участке что-то не потому, что надо, а потому что хочется. Хочется новое дерево, чтобы выросло. Ну, вот и все. И от этого вашего хотения он тоже научится хотеть.

ГЛЕБ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Пока. Я прощаюсь с вами. Тут вдруг написали мне, вот не ожидал такого сообщения: «Почему не читаете сообщения, это грустно и обидно». Екатерина пишет. Екатерина, вы, видимо, пропустили, я сегодня читал очень много сообщений. Конечно, прочел не все, но это всегда так. Ничего не поделаешь, приходится выбирать. Не обижайтесь, пожалуйста. Ни в коем случае не хочу вас обидеть, наоборот, хочу, чтобы у вас было очень-очень хорошее настроение. Прочту в следующий раз.

Ребята, пусть все будет хорошо. Любви. До следующей недели.