25.03.2020 17:00
Выпуск 131 слушать скачать
Педагог Дима Зицер продолжает помогать папам, мамам, бабушкам-дедушкам и, конечно, детям. И вот какие вопросы и проблемы сумели обсудить:
- Дочь 3 года, очень медлительная: может чистить зубы 40 минут. Как с этим бороться, и нужно ли?
- Девочка 13 лет, учится в математической школе. После смены учителя появились плохие оценки по геометрии. Новая учительница гораздо строже, чем прошлая, но никто не реагирует. Стоит ли уходить из школы – ведь раньше с отметками всё было в порядке?
- 9 лет, девочка не научилась делать уроки самостоятельно. Как помочь, ведь мама не всегда может с ней постоянно сидеть.
- Девочка 11 лет, вопрос от папы: в свободное время постоянно лежит и не двигается.
- Как научить маленького сына не обижать девочек, если порой сами девочки ведут себя хамовато и нагло? Мальчику всего 1,5 года.
- Мальчик Игорь, 9 лет: не умеет сопереживать. Как научить?
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие друзья. Давайте сегодня сразу к делу, будем разговаривать. Будем разговаривать, как обычно после небольшой музыкальной паузы. Наши дети все шлют нам и шлют, знали бы вы, на самом деле, какой у нас список музыки появился за последние два года. Ну, может быть, как-нибудь я про это расскажу.

На линии Анна из Москвы. Здравствуйте, Анна.

АННА: Здравствуйте, Дмитрий. Хотела задать вопрос по поводу того, ну, вот, если очень коротко и лаконично, как бороться и нужно ли бороться с детской рассеянностью и такой медлительностью? У меня дочке 3 годика, вот только-только исполнилось. Ну, и она прямо, ну, дико медлительная.

Д.ЗИЦЕР: Ну, расскажите.

АННА: Да, я вам расскажу. То есть, например, камнем преткновения очень долго у нас было утреннее умывание, вот эти все вечерние умывания. То есть она могла чистить зубы 40 минут.

Д.ЗИЦЕР: Потому что? Ну, подождите, это чуть подробнее надо, потому что там есть какой-то секретик. А как происходит чистка зубов у вас, расскажите, похвастайтесь.

АННА: Был когда-то период, когда это все было очень прямо супер позитивно, мы приходили, больше я ей помогала, сейчас она уже сама это делает. У нее там куча всяких прибамбасов, есть любимая щетка и паста. Впоследствии я бы более-менее сейчас справилась, мы купили специальные часики для чистки зубов, вот она смотрит на время. Но это вот бесконечно, она начинает чистить зубы, три движения и отвлеклась, два движения, чего-то сказала, еще три движения. И вот так вот это растягивается. То есть она не может взять и сконцентрироваться на какой-то одной задаче и сделать. И это касается не только…

Д.ЗИЦЕР: Давайте еще. Про зубы расскажу по блату, давайте что-нибудь еще.

АННА: Ну, прямо любую сферу возьмите. То же самое за столом, за едой. То есть она очень часто на все отвлекается. То есть, если ей не говорить, например, Полиночка, кушаем, Полин, не отвлекайся, Полин, надо доесть, ну, вот так надо делать постоянно, иначе это может занять, ну, сколько угодно времени.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, вы просто очень хорошо знаете, какой должен быть результат, а я в отличие от вас знаю не очень хорошо. Ну, вот смотрите, мы едим, семья ест такая, ну, мы едим вместе, не знаю, двадцать минут. Она не одна же у вас есть, а параллельно с вами, я полагаю?

АННА: Нет, мы обычно вместе, папу ждем, мы стараемся все делать вместе.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Ну, теперь, если мы доели, ну, не знаю, двадцать минут, полчаса, и после этого мы говорим, мы просто задаем другого типа вопрос – ну, чего, доели? Что Полина отвечает в этот момент?

АННА: Нет. И дальше начинает, ну, продолжает есть. То есть она за двадцать минут не поест, понимаете, если ее не тыркать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, Анна, нельзя волноваться сразу за все, нам надо выбрать, за что волноваться. Тут есть, ну, давайте, ладно, давайте я начну с зубов, а потом про еду, потому что, мне кажется, что это однотипные истории совершенно. Значит, история номер один. Во-первых, повторяю я радостно в очередной раз, потому что это у нас в стране, слушайте, прямо камень преткновения какой-то чистка зубов. Во-первых, нужно чистить зубы вместе с ней. Не помогать ей, а просто чистить зубы вместе с ней.

АННА: Да, да, это мы тоже делаем вместе, так мы тоже делаем.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. Ну, послушайте меня, ей три года, закончили чистить зубы. Если надо, если она просит помощи, помогли немножко и все. Ну, что, она сделала два, три движения, ну, хватит, сегодня будет два, три движения, завтра будут другие два, три движения, не волнуйтесь так, у нее не выпадут зубы, говорю вам, как не стоматолог. Ну, честно. Просто мне кажется, я подозреваю вас, я скажу вам, Анна, в чем я вас подозреваю, а вы скажете, например, что мои подозрения напрасны, хотите так?

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Я подозреваю вас, что вы очень-очень стараетесь добиться какого-то результата. Ну, например, чтобы она съела тарелку вот этого объема, предположим. Или, чтобы зубы были почищены каким-то вот особым образом и так далее. Может быть, просто перестать стараться? И выяснится, что все отлично.

АННА: Вот вам честно скажу, я просто серьезно нет, вот прямо совсем нет. То есть я, например, не из тех родителей, кто заставляет доедать. Просто я знаю эту цепную реакцию. Она долго ест, это остывает, ей становится не вкусно, она начинает отказываться, хотя хотела это поесть. А, у меня еще есть просто маленький 5-месячный ребенок еще сбоку где-нибудь, и все это немножко отягощается. Но это вот два из бытовых примеров.

Но есть еще, например, то, что меня больше заботит, и тут я думаю, что вы мне больше скажете. Например, в вопросах, знаете, я вот знаю, например, что что-то у нее хорошо получается, не знаю, какой-нибудь стишок рассказывать, или сказать, где право, где лево, ну, условно, я как бы так привожу примеры. Но ты можешь, например, с ней начать играть в какую-то игру, которая ей хорошо дается, и которую, в принципе, она любит и знает, но она моментально переключится, три секунды поиграла, куда-то ушла, вернулась, забыла, чего хотела делать. И вот это, понимаете, она может слоняться по квартире целый час, например, ни на чем не сконцентрировавшись.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что?

АННА: А вот меня это беспокоит. Я думаю, а это ей через пару лет готовиться к школе, а как она будет, господи, если она будет…

Д.ЗИЦЕР: Действительно, а как она замуж будет выходить, да? Подождите, ей через пару лет никуда не надо готовиться еще, спокойно. Это любимая история родительская, как же он жениться будет. Слушайте, давайте спокойненько. Ей три года. В три года много, чего в жизни происходит разного-преразного. Конечно, может такое быть, что она отвлекается, что у нее внимание чуть улетает. Ну, мы не будем сейчас об этом судить, да и вообще рано об этом судить, поверьте мне. Но вообще-то мы с вами существуем для того, как родители, для того чтобы увлечь в тот момент, когда она отвлеклась. Вы говорите, не получается тотально увлечь. Ну, не получается тотально увлечь, ничего страшного.

Если мы играем в игру, в которую интересно играть и дочке, и маме, мама говорит – слушай, котик, ну, доиграй со мной, пожалуйста, мне так интересно. Да вернется она, ваша Полина. Да вернется она обязательно.

АННА: Да, но при этом, например, я связываю с этой же проблемой ее абсолютное неумение играть самостоятельно. То есть она не может, когда я с ней сижу, я могу ее собрать, направить, а когда она одна.

Д.ЗИЦЕР: Анна, дружище, смотрите, у нас вчера только про это был разговор. Я в двух словах напомню. Это редчайший случай, вот я говорю это всем родителям, и под запись, как вы знаете, редчайший случай, когда в три года человек может себя занять самостоятельно. Это бывает, спокойно, бывает, и нам всем кажется, что у соседей именно так и происходит, но, скорее всего, нет. Это редчайший случай. Конечно, есть какая-то минимальная концентрация внимания, и человек себя занимает. Но даже вы мне уже рассказали, что она себя занимает самостоятельно. Когда вы говорите, она может слоняться по квартире без дела, это, между прочим, занятие.

АННА: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Это, между прочим, занятие.

АННА: Разрядка такая.

Д.ЗИЦЕР: Ничего тут не поделаешь. Ну, правда. И наша роль заключается в том, пока, во всяком случае, может, вы мне через год позвоните и что-нибудь расскажете, и я посерьезнее отреагирую. Но сейчас я даю вам честное слово, вот из того, что вы рассказали, подчеркиваю пятью красными чертами, нет, волноваться совершенно не нужно. Нужно попробовать вам чуть меньше обращать на это внимание и чуть больше структурировать процесс.

Вот, что такое структурировать процесс. Я рассказал вам на примере игры. Вот мы сели играть, она чего-то такое отвлеклась, а вы такая – котик, Полиночка, ну, давай доиграем, мне так важно, слушай, я не доиграла это. Про себя, не про нее, а про себя. Не «слушай, ты отвлекаешься», а – я, мне так важно. Или мы зубы чистим – слушай, дружище, давай зубки дочистим скорей, потому что я так хочу прочесть с тобой вот этот рассказ, о котором там идет речь, или эту сказку, что прямо пора бежать. В скобочках двойных, не волнуйтесь вы так про зубы все родители, говорю это Анне и всем остальным. Не волнуйтесь. Ну, конечно, зубы правильно чистить, все в порядке. Будет она чистить зубы, потому что чистят мама и папа, и малыш, который у вас подрастает, тоже будет. Все будет в полном-полном порядке.

С едой то же самое. Смотрите, вы же рассказали про какой-то свой замкнутый круг. Вот она ест, вот она ест медленно, вот она отвлекается, вот она, после этого это остыло, а холодное я не хочу, чтобы она ела, а потом она не будет есть. Да спокойно, господи, ну, едим вместе, три года, вообще не грех взять ложечку и покормить, между прочим, иногда. Не говорю, что это надо делать постоянно.

АННА: Иногда делаю, она мне прямо говорит – я хочу сегодня, как маленькая. Я ей говорю – хорошо, будешь, как маленькая.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да, она еще и хочет, как маленькая, это замешано на том, что есть маленький возле нее.

АННА: На том, что малыш. Я поэтому ей не отказываю, да.

Д.ЗИЦЕР: Ань, да кормите и отлично. Если вам так прямо важно, ну, покормите. Это пройдет, вы не волнуйтесь, она не будет есть, знаете, родительский страх, мы же всегда галлюцинируем, когда мы родители. Ваш страх, что она в 40 лет придет домой с работы и, значит, придет несчастный мужчина, которого вы, наверное, себе уже придумали, и должен будет ее кормить с ложечки. Как же мы испортим жизнь этому мужчине неведомому. Слушайте, спокойно, этого не будет, так не бывает. Правда.

АННА: Я больше волнуюсь за ее концентрацию, в плане, когда ей придется осваивать какие-то объемы информации, вот сможет ли она…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Ань, подождите. Мы не знаем, какие мы будем, мы про себя-то с трудом знаем, что с нами будет через полгода.

АННА: А на каком этапе можно делать выводы, ну, именно о рассеянности, об этой концентрации?

Д.ЗИЦЕР: Ни на каком этапе. Не скажу я вам. Не буду я вам добавлять никакие поводы для волнений. Повода для волнения нет, честное слово. Подождите, никакого рассеянного внимания у нее нет. Ложку мимо рта не проносит, слушайте, извините за народную мудрость.

АННА: Нет, конечно. Нет, когда ей надо, она очень сконцентрирована.

Д.ЗИЦЕР: Ну, о чем вы говорите. Ну, все, нет никакого рассеянного внимания. Есть кризис трех лет, есть маленький мальчик, да, мальчик, я так понимаю?

АННА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Да, на которого переключилась часть маминого внимания, есть необходимость все это пережить, есть необходимость все это утрамбовать как-то у себя, есть новые интересы. Есть иногда, знаете, поползшие рамки немножко из-за всего из-за этого. Вообще ничего, Ань. Любите, целуйте, кормите с ложечки, помогайте чистить зубы и чуть-чуть структурируйте, как я сказал.

АННА: Я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Прощаюсь с вами, не волнуйтесь, все будет отлично.

АННА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Пока. Ольга из Петербурга, здравствуйте.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима. У меня такая ситуация. Дочка, девочка 13 лет. Она учится в математическом лицее, ну, где соответственно математика это профильный урок. До нового года у нас был один учитель математики, вот сейчас в третьей четверти учительница поменялась. Та учительница была пожилого возраста, она, к сожалению, умерла, вот сейчас молодая девушка, лет 26-28. С новым учителем у нас «двойка» по геометрии.

Сама «двойка» по себе в четверти меня не очень напрягла, но вот, конечно, заинтересовало, как это раньше девочка была лучшая ученица, «четыре» и «пять», и учитель говорила, что все нормально. А сейчас вот как бы, кроме «двоек» по геометрии оценки нет.

Я была на собрании, месседж такой – пусть пашут. У меня был случай, когда мальчик пахал, плакал, мучился, но потом все-таки стал учиться. То есть все должны через это пройти. Приходить к 8 утра, работать, задавать вопросы мне и учиться, как положено. А сейчас они ленятся и не учатся. Родители все промолчали. Как бы эта ситуация была интересна только мне, как я поняла. Предварительно я «Вконтакте» выяснила интересно или нет, кому-то вот такой вопрос задала, все сказали, все нормально. Ну, «двойки» есть, но, видимо, их какое-то ограниченное количество вот этих двоечников.

После собрания я поговорила с учителем, объяснила, что как бы у моего ребенка есть такие особенности. При агрессии, в агрессивной среде она тупит. Она замыкается, молчит. Она, может быть, не отвечает не потому, что она ничего не знает, а просто, потому что у нее блокируется.

Д.ЗИЦЕР: Так, а, как и большинство людей. Я думаю, что и вы тупите, и я туплю, про себя могу сказать, все тупят, когда на нас, извините, наезжают, раз уж мы такие слова говорим, так что вот.

ОЛЬГА: Ну, и, исходя из того, что я услышала на собрании, я сказала, что я предполагаю, что тот же тон или похожий вы применяете к детям, я вас предупреждаю, что у меня ребенок вот с такими особенностями. То есть с ней так не получится, она в этой ситуации не пашет. Ну, ответ был такой, что пусть будет хороший урок для нее, надо просто все выучить и учить. Ну, как бы сейчас она не учит. Она не глупая, потому что по алгебре у нее нормальные оценки, а вот здесь надо было выучить определение биссектрисы, чего-то там еще. Ну, она просто не выучила, и не ответила.

Ребенок, что говорит. Ребенок говорит – пусть будет «двойка», значит, я знаю на «двойку». Ребенок боится. Но пока школу менять не хочет, потому что у нее там есть другие любимые преподаватели, там физика она очень любит.

Д.ЗИЦЕР: Ольга, давайте к вопросу, у нас время летит стремительно.

ОЛЬГА: Вопрос, как защитить ребенка, и как сохранить ее интерес к математике? Может быть, вот эта агрессивная среда, к ней стоит привыкать, я вот не знаю, как правильно поступить, сохранить ее там в этой школе, уйти из нее. Как ей помочь?

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите сразу убегать, поскольку это произошло только-только, погодите сразу убегать. Значит, во-первых, как мы понимаем, в принципе, сейчас мы находимся в периоде, когда много, чего может произойти позитивного, в первую очередь. Я вот недавно рассказывал про это, про то, что, слушайте, ну, это такое время возможностей. Она сейчас больше, естественно, будет учиться дома, у нее будет, возможно, дистанционка, у нее будет много-много, чего, она попробует.

Это почему в вашем случае может быть хорошо. Ну, потому что в этот момент наезда-то нет никакого, правда, когда мы на удаленном обучении то, что называется. И я могу проверить себя, то есть ваша девочка может проверить себя речь идет действительно о том, что она что-то упустила, или речь идет о той самой агрессивной среде, о которой вы говорите. Мне кажется, что это хороший момент, прямо хороший-прехороший. Это то, что касается ситуации, которая здесь и сейчас, мне кажется, надо это понять.

Теперь, что касается ситуации, в принципе, ну, вот отвлеченно от той точки, в которой мы все сейчас находимся, да нет, мне кажется, что, конечно, как защищать, вот так и защищать. Вот так и идти, и этой учительнице говорить о том, что вы не согласны. Что это за пример, знаете, вот этот пример, который вы, меня прямо передернуло всего, что один мальчик, понимаете, плакал, а потом выучил. А мы не согласны, чтобы наши дети плакали, нам не кажется, что это правильный метод, чтобы они плакали, и таким образом закалялись. Ничего хорошего нет. У нас и так дети, понимаете, в сравнении, недавно вышло исследование, с другими странами, первое место по стрессу занимают. Нам это зачем? Мы совершенно не хотим туда ходить. Надо пробовать.

Я ни в коем случае, мне кажется, что ситуация, поскольку она недавняя, ситуация не такова, что нужно немедленно, знаете, рвать все в клочья, бежать к директору или менять школу, тем более, если в школе ей хорошо. Но с учительницей надо говорить, тем более что она относительно молодая, 26 лет, и вообще-то обычно это связано с гибкостью, но у нее, видимо, вследствие чего-то, уж не знаю, чего, это связано, наоборот, с консерватизмом таким и жесткостью.

Ничего, надо говорить. И с родителями другими надо говорить. И, в общем, не настраивать их ни в коем случае против учителя, на мой-то взгляд, а говорить – ребят, ну, давайте подумаем, ну, давайте пообщаемся, давайте поговорим. На родительском собрании прямо можно. Родительское собрание это собрание родителей, это не вектор в одну сторону. Не ругая учителя, вот еще раз. Тем более что она молодая, она может поменяться много-много раз еще. Так что я думаю, что вот так.

То есть, еще раз, мне кажется, что относительно девочки вашей замечательной, которая говорит – пусть будет «двойка», мне кажется, что можно ее настроить – слушай, дружище, сейчас совершенно нет необходимости биться за «двойку», конфликта нет, он исчез сам собой, поскольку мы просто учим геометрию дома тем или иным способом, давай это проверим. Все. Дальше, когда вернемся, мы поговорим, конечно. Я думаю, что вот так, не волнуйтесь, потихонечку. Но защищать до конца, конечно.

ОЛЬГА: Спасибо вам.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам, Ольга. Удачи.

На линии Татьяна из Москвы. Татьяна, здравствуйте.

ТАТЬЯНА: Здравствуйте, Дима. Очень приятно было вам дозвониться. У меня такой вопрос. Ну, наверное, было бы сначала сформулировать сам вопрос. В этом месяце совсем нестабильное обучение, возникают некоторые сложности в общении с ребенком. Вот такой, например, пример. Проводим мы с ребенком выходные, гуляем, ходим где-то, в какие-то, ну, это было до вспышки вот этой, которая произошла, коронавируса. Ну, то есть я стараюсь в выходные уделять ей достаточно времени и ходить гулять туда, куда она хочет, проводить с ней вот так, как она хочет.

Д.ЗИЦЕР: А ей сколько, Татьян?

ТАТЬЯНА: 9 лет ребенку, она в третьем классе. Нагрузка в школе достаточная, не маленькая. И вечером садимся за уроки, нам осталось сделать, допустим, только английский, не так много, но время уже подходит к 8 часам, и ребенок начинает хитрить немножко, она отказывается делать уроки. И, конечно, у меня в какой-то момент, то есть сначала я пытаюсь ее мотивировать как-то, сказать, что, Даш, нужно сейчас сделать уроки, потому что завтра тебе нужно идти в школу. Либо сейчас, либо никогда, ты это понимаешь. Она начинает выступать…

Д.ЗИЦЕР: Звучит тотально.

ТАТЬЯНА: Как бы нет, не особо. Здесь даже проблема, скорее, не в ней, а у меня начинают накипать немножко эмоции. То есть я целый день стараюсь делать все для нее и, ну, как бы становится обидно, что ребенок где-то это как-то не ценит, и продолжает.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, нет, Таня. А кто сказал, что ребенок это не ценит?

ТАТЬЯНА: В момент, когда я обращаюсь к ней с такой просьбой – давай, вот сейчас сделаем это, то, что мы должны сделать с тобой, и все идут спать, все расслабляются и идут спать, она не прислушивается ко мне.

Д.ЗИЦЕР: Ну, Татьян, ну, давайте я вас помучаю немножко, вы же для этого и звоните, по сути. Ну, смотрите, вы, что, спать хотите, что ли, в этот момент?

ТАТЬЯНА: Я, конечно, не хочу, но есть домашние дела.

Д.ЗИЦЕР: Но лукавлю на всякий случай.

ТАТЬЯНА: Нет, нет, я понимаю, что у меня осталось немного времени на то, чтобы сделать какие-то домашние дела, и на следующий день у меня так же работа, свои какие-то.

Д.ЗИЦЕР: Вы, в общем, мне вопрос еще не задали, но я уже хотел бы отреагировать, так бывает.

ТАТЬЯНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите. Вот, смотрите, вы сказали такую фразу, которую я бы очень хотел откомментировать. Вы говорите, что я сегодняшний день посвятила ей. Разве вы посвятили этот день не себе, Тань?

ТАТЬЯНА: Конечно, она мой любимый ребенок и я обожаю с ней бывать.

Д.ЗИЦЕР: Нет, подождите. Ну, так? Как нет, а то бы вы, что?

ТАТЬЯНА: Я не могу сказать, что на сто процентов.

Д.ЗИЦЕР: Татьяна, и она не может сказать, что на сто процентов. Подождите. Ну, вот смотрите, это такой важный-преважный момент, и мы все, мы, родители, довольно часто путаемся по понятным причинам. Я отвечу на ваш вопрос обязательно. Ну, вот, смотрите, мы проводим день определенным образом. Мы проводим день, таким образом, как выбрали мы. Это важно особенно, когда речь идет о человеке 9 лет, выбор за нами. При том, что мы с ней советуемся.

Я полагаю, что вы лучшая мама на свете, и вы ее слушаете, и вы вместе это обсуждаете. Но выбираете вы. И в этом смысле, мне кажется, что это, мягко говоря, не очень точная формулировка – я посвятила время тебе. Ну, я не думаю, что вы ей это говорите, но даже для себя – я посвятила этот день ей. Да нет, вы чудесно провели время, во-первых. Ну, мне кажется, если это не так, то меняйте срочно расписание своих выходных.

ТАТЬЯНА: Нет, чудесных, да.

Д.ЗИЦЕР: Чудесно, отлично. Теперь, смотрите, но, если мы это принимаем, тогда у нас рушится все остальное здание, потому что остальное здание у нас построено на том, что я тебе, а теперь ты мне. Нет? Мы вместе там. Теперь, смотрите, дальше будет еще сложнее.

ТАТЬЯНА: Да, это неправильно.

Д.ЗИЦЕР: Да это дело не в том, что правильно, неправильно, господи. Кто бы знал, что правильно, что неправильно. Это мы просто рассуждаем, правда. Дальше еще сложнее. Речь ведь не идет о том, что она делает уроки для вас, что это ваша просьба, ну, как – слушай, дорогая, извини, я устала, помой, пожалуйста, посуду, или поиграй, пожалуйста, с котенком, с младшим братом, с кем-то еще, дай мне время на себя. Речь идет о том, что у нее есть какое-то задание из какого-то третьего института, третьего, это не мама и не дочка, третьего, которое она должна сделать. И вдруг замечательная мама Таня, прекрасная, чудесная, начинает это воспринимать, как личный вызов. Ну, и чего? Что мы будем делать? Мама Таня?

ТАТЬЯНА: Надо не воспринимать это, как личный вызов, пока ты ее…

Д.ЗИЦЕР: Интересно, интересно. Давайте вопрос. Сейчас мы про ответственность поговорим. Давайте вопрос все-таки и посмотрим, что будет.

ТАТЬЯНА: Хорошо, да. Ну, в общем, да, я начинаю немножко закипать и в этот момент как раз, вот в этот момент у меня возникает вопрос, как мне контролировать себя, как мне не сорваться на ребенке, не заставить ее делать вот именно каким-то таким шантажом. Я не хочу этого делать. Мы все хотим, чтобы дети сами хотели делать уроки, но это редко бывает.

Д.ЗИЦЕР: Прекрасно. Нет, почему, вы разговариваете с человеком, который не хочет, чтобы дети сами делали уроки. Более того, вы разговариваете с человеком, который говорит, что это недостижимая задача. Я не знаю, неважно, хочу, не хочу. Мне неизвестны дети, просто неизвестны за мою жизнь дети, которые сами хотят делать уроки. Бывает, что они хотят подготовить какой-то проект или быстренько сделать что-то, чтобы освободиться. Ну, знаете, как из тюрьмы выйти, извините. И побежать заниматься своими делами.

Но так, чтобы человек пришел и сказал – мама, откладываем все дела, пожалуйста, забери все гаджеты, не будем смотреть телевизор, не будем смотреть кино, не будем готовить, не будем гулять, я буду делать уроки, потому что это лучшее на свете, я таких не встречал.

Так что, ну, смотрите, если вы говорите про способ по-честному, то я знаю один способ очень-очень хороший, мне придется дать вам ссылку на самого себя. А именно, набрать в интернете «Свобода от воспитания. Дима Зицер», и просто посмотреть коротенькое видео 20-минутное, там прямо подробно про этот способ. Там, правда, подробно, честно. Извините за саморекламу, дело не в саморекламе, а там просто есть ответ полнее, чем я могу дать его в рамках программы.

ТАТЬЯНА: Хорошо, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Но есть и еще один способ. Закипаете – уходите. Я как-то рассказывал про мальчика, который у нас в школе научился убегать в тот момент, когда он хотел кого-то стукнуть. Вот он научился отлавливать этот момент. Поначалу был довольно агрессивный мальчик. И, представляете, он дошел до такого высшего пилотажа, самоконтроля, что он просто разворачивался и убегал. Вот такая штука. Уходите, идите, у вас точно есть дела, вы точно можете попить чай, вы точно можете поболтать с другими членами семьи. Уходите, а чего такого-то?

ТАТЬЯНА: Но здесь может быть два варианта развития событий. Первое, она действительно задумается и сядет делать уроки.

Д.ЗИЦЕР: Она не задумается. Я это делаю не для того, чтобы она задумалась. Ваш вопрос…

ТАТЬЯНА: А второй пойдет спать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично, а вам жалко, что ребенок поспит? Ну, давайте доведем эту ситуацию до абсурда.

ТАТЬЯНА: Ну, мне жалко, что она не делает урок.

Д.ЗИЦЕР: Потому что? Почему вам жалко, что она не сделает урок?

ТАТЬЯНА: Она будет делать его утром, придет не подготовленная на урок, или будет нервничать утром. Соответственно мне же тоже немножко приходится участвовать в ее уроках. Она мне задает какие-то вопросы, я ей что-то разъясняю. А с утра мы собираемся…

Д.ЗИЦЕР: Татьяна, подождите, давайте все-таки доведем эту ситуацию до абсурда. Она придет не подготовленная. Что дальше будет?

ТАТЬЯНА: Ну, получит плохую отметку.

Д.ЗИЦЕР: Дальше?

ТАТЬЯНА: Может, даже «двойку».

Д.ЗИЦЕР: Дальше? Ужасно, дальше.

ТАТЬЯНА: Ну, это, как дальше. Одно дело, если это один раз, это не страшно. А, если это входит в систему не делать уроки. Расскажите мне, что это нормально?

Д.ЗИЦЕР: Я расскажу. Нет, оставьте нормально, не нормально. Я, в общем, стараюсь быть на стороне и задающих вопросы, и детей тоже. Ну, вообще, людей. Не в том штука, нормально это или не нормально. Я хорошо понимаю, как устроена наша система образования. Я не в восторге, но я понимаю хорошо.

Но мы с вами только что уткнулись в следующую историю. Вот смотрите, еще один вывод я сделаю, а вы со мной не согласитесь, если вы не согласны. Что вообще-то уроки надо делать не потому, что, не дай, бог, ты английским хочешь заниматься в вашем примере, а чтобы не получить «двойку». Мне кажется, это досадная мотивация, которая ведет ко всякому плохому, на мой взгляд, но она еще и досадна сама по себе.

Поэтому, может быть, если вы, правда, хотите, если вам, правда, про это прикольно и так далее, вы придумайте вместе с ней, вероятно, как сделать так, чтобы вот эти самые уроки по английскому, ну, были в кайф, у меня нет другого слова. Без вас тут не обойтись. Чтобы они были в кайф, нам нужно действовать не линейно. То есть не по принципу – давай, сделай уроки и после этого беги и так далее, и ты свободна.

А совсем по другому принципу. Давай найдем в этом какие-то радости, давай превратим время делания уроков, тем более что вы рядом с ней находитесь в этот момент, в какое-то времяпрепровождение, когда мама рядом сидит. Если мама хочет рядом сидеть, можно не сидеть. Мама рядом сидит, у нас такое время, когда мы немножко болтаем, когда мама помогает, по головке гладит, когда мы смеемся в середине и так далее. Если это важно. Понимаете? Я, правда, думаю так.

ТАТЬЯНА: Понимаю. Это я понимаю. По поводу вспышек гнева, в общем-то, я поняла. Один из способов это просто уходить, второй посмотреть ваше коротенькое видео.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, водичку пить. На самом деле, там можно и глубже. Но мы не будем с вами сейчас устраивать психотерапию, но вообще-то поглубже.

ТАТЬЯНА: То есть это даже касается не только делания уроков, а вообще, когда уходит в «нет».

Д.ЗИЦЕР: Удивитесь. В этот момент можно удивиться тому, что как это прикольно, что меня любимый человек бесит. Что со мной не так? Не с ней. А что со мной не так? Где у меня этот гнев рождается? Где он у меня рождается, в солнечном сплетении, в животе, в челюсти, в руках? Может, я могу с этим что-то поделать? Может, это со мной что-то не то? И тогда с этим можно разобраться.

Потому что нам всем, конечно, когда я говорю «нам», я не кокетничаю, мне тоже, мы все устроены одинаково. Нам всем, конечно, кажется, что именно вот этот человек мне сейчас мешает, вот именно это поведение. Убери это поведение, и все было бы прекрасно. Иллюзия. После этого поведения будет другое поведение. Так что собой, только собой.

ТАТЬЯНА: Хорошо. А вы вот про мотивацию начали говорить о том, что ни в коем случае не нужно говорить, а то получишь «двойку», да, это обидно. А как тогда, какие слова?

Д.ЗИЦЕР: А я не знаю, какие слова, это вам решать. Это вам решать, зачем уроки делать. Если уроки делать, для того чтобы учительница, в общем, чужой человек, если честно, не поставила «два», то на этом тогда все и заканчивается. Мне кажется, что, если я очень-очень ищу…

ТАТЬЯНА: Нет, конечно. Конечно, не для этого, а для того, чтобы иметь какие-то знания, иметь свободу общения на конкретном английском языке.

Д.ЗИЦЕР: Дружище, Татьяна, ничего не получается. Именно из-за того, что мы тыкаем наших детей носом, они так плохо говорят по-английски многие из них. Чтобы иметь свободу общения, надо киношки смотреть на английском языке с русскими титрами, а потом с английскими титрами, а потом без титров, и музыку слушать. Мне кажется, вам надо подумать самой с собой, зачем нужно делать эти уроки.

Ну, я вам подскажу, пожалуйста. Уроки стоит делать, потому что это продолжение учения. Потому что в этом есть кайф. А вот кайф вам предстоит найти, мы про это уже поговорили. Обязательно, потому что, если все утыкается в наказание, «двойка» это наказание, тогда мотивация начинает рушиться. Только для удовольствия. Ну, вот и все. Прощаюсь с вами и слушаю рекламу вместе с вами.

ТАТЬЯНА: Поняла. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Снова на линии Петербург. Олег, здравствуйте.

ОЛЕГ: Здравствуйте, Дима. Я звоню, как отец 11-летней дочки. Дочка у меня замечательная, умница. Единственное, что мне все ее занятия, времяпрепровождение, то есть она сидит в школе, у нее увлечение она рисует, у нее лепка, она ходит на дополнительные курсы по английскому. В свободное время, то есть, когда ничем не занята, валяется на диване в телефоне.

Единственная проблема соответственно, я вижу, что у нее нет физической какой-то нагрузки на организм. То есть мышцы атрофируются, соответственно в будущем меня беспокоит, что это может привести к каким-то болезням опорно-двигательного аппарата. С ней ходил два года интенсивно в бассейн, то есть она с тренером занимается. Я занимаюсь рядом, плаваю тоже. Потом она сказала – все, мне надоело, из меня тут какого-то чемпиона мира тренируют. Хотя я знаю, что тренер, наоборот, такой, спокойная тренировка. Ну, вот у нее, она не может терпеть какую-то нагрузку. Если она хочет пить, то она стонет, что я хочу пить, если ей жарко, то она стонет громко, что ей жарко. В общем, какой-то нет, не может выйти из какой-то зоны комфорта.

Д.ЗИЦЕР: То есть вопрос-то про что? Вопрос, как придумать, чтобы была какая-то физическая нагрузка? Вопрос про это?

ОЛЕГ: Да, да, главное вот это, как ее увлечь.

Д.ЗИЦЕР: Ну, во-первых, так, спокойно. Вы тоже явно очень волнующийся и очень хороший папа, и подождите про атрофирование мышц, это прямо такая уже история очень трагическая, правда. Никакого атрофирования мышц, конечно, нет, она ходит и бегает, и рисует, и у нее вообще много дел, получается.

ОЛЕГ: Ну, я так утрирую, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, подумайте, что вам здорово делать вместе. Может, велики купить, например.

ОЛЕГ: Купили, но не сезон.

Д.ЗИЦЕР: Нет, сезон отличный, вот я вам расскажу, как человек, который сегодня открыл велосипедный сезон в том же городе, из которого вы разговариваете, вот просто сегодня, честное слово даю вам, у меня велик лежал с ноября. Вот сегодня я его вытер и утром вышел, правда, ненадолго, вышел на 20 минут, потому что сегодня прекрасная погода. Давайте всем расскажем, как в Петербурге сегодня хорошо. Давайте? Что у нас на дворе такое солнышко питерское немножко, ну, 11 градусов, слушайте. Ну, вот и все. Подождите. Если ей приятно с вами или без вас, ну, вот опять-таки, ездить на великах, мне кажется, лучше ничего быть не может. Дальше посмотрим, дальше по грибы пойдете осенью.

Ну, просто, мне кажется, что иногда, когда мы говорим слово «спорт», мы имеем в виду как-то действительно общество «Олимпийские резервы» и так далее. Ну, спорт, мы говорим о движении, мы говорим о том, что мы действительно пошли в лес погуляли, где-то пробежались, где-то в догонялки с подружками, где-то с папой на велосипеде, где-то, не знаю, на лыжах, не любите лыжи, на коньках, не любите коньки, в снежки играем. Все. А, главное, что, еще раз, на первое же мое предложение про велосипеды вы уже сказали «да» и сослались на сезон, вам и карты в руки. Сезон, ура, сезон открыт. Не волнуйтесь, правда, не преувеличивайте. Она много занята у вас, судя по всему. И хорошо, что она много занята.

ОЛЕГ: Ну, да, вот именно, что статическое, что вот у нее осанка получается, она сутулится. А велосипед, он как раз не дает той нагрузки именно на спину.

Д.ЗИЦЕР: Дает прекрасную нагрузку. Нет, Олег, нет, дает. Она попрыгает и побегает. Девочке в 11 лет, все, что вы рассказали, она ведет нормальный, девчонский, детский образ жизни, ей вообще-то этого достаточно, вот поверьте мне. Спорт дело хорошее. Особенно спорт, который в удовольствие, честно-пречестно. Ладно?

ОЛЕГ: Я понял, да.

Д.ЗИЦЕР: Прямо сейчас вот выходите, объездите, правда, я вот сегодня, поскольку проделал это утром, получите огромное удовольствие. Идите, откройте сезон прямо сейчас на полчасика, будет кайф, правда.

ОЛЕГ: Да, договорились. Спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Всего доброго, до свидания. Слушайте, опять Петербург, вот бывает. Мария, здравствуйте.

МАРИЯ: Здравствуйте, Дима. У меня такой вопрос. Нужно ли учить детей давать сдачи? Моему ребенку 1 год и 5 месяцев. Мы приходим на площадку, и мы с его папой учим его не обижать детей, особенно девочек. Но бывают такие девочки, которые, знаете, подходят и толкают, и их мамы им не объясняют, что так делать нельзя. А мой ребенок стоит и на это все смотрит, и немножко в шоке, и не понимает, что делать. Я вот не знаю, в какой форме ему объяснить, что вроде бы и девочек обижать нельзя, и себя как-то защищать надо. Что делать?

Д.ЗИЦЕР: Ни в какой. Даю ответ. Значит, во-первых, в возрасте 1,5 лет у него есть родители, которые могут его защитить, это важно-преважно. Он научится, глядя на вас. Это, во-первых.

Во-вторых, мне кажется, что не обижать людей стоит вне зависимости от гениталий, как мы с вами понимаем, и девочки, и мальчики тут совершенно ни при чем, мне кажется, это важным. Это оговорка, просто простите мне ее, но для меня она принципиальна. Вообще не стоит бить других людей и обижать.

Теперь, мне кажется, что абсолютно, если речь не идет о том, что у вас преувеличенное такое раздражение от этого, а речь идет о том, что действительно его кто-то толкнул, обидел и так далее, ну, вы же рядом с ним на детской площадке, родители рядом с детьми в этот момент, в этот момент можно сказать спокойно этой девочке или этому мальчику – котик, пожалуйста, не делай этого. Прямо при нем, при вашем сыне. И в этот момент он научится тому, что так говорят – ты, пожалуйста, этого не делай, потому что в этот момент это неприятно и больно, не делай, пожалуйста. Вот и все.

МАРИЯ: А подскажите, пожалуйста, а сдачи вообще…

Д.ЗИЦЕР: Если вдруг, давайте еще одну вещь я скажу, у нас сорок секунд. Но давайте еще одна вещь, если все это не помогает, смените детскую площадку. Правда, я серьезно говорю, хотя звучит, как юмор. Относительно того, можно ли давать сдачи, слушайте, ну, бывают крайние ситуации, в которых, конечно, человек должен уметь защитить себя. Это правда. Но эти ситуации крайние. Чем чревата эта история про то, что тебя ударили, дай сдачи. Она чревата тем, что мы начинаем строить круг насилия. Ну, вот, правда. Вспоминайте свое детство, вспоминайте фильмы, которые вы смотрели. Отлично. Меня ударили, я дал сдачи, тот человек, пришли двое, ударили меня, я позвал троих, после этого пришел старший брат, после этого пришел мой папа или его папа. Лучше научиться это останавливать, это лучше всего. Прощаюсь с вами.

Слушайте, сегодня культурная столица бьет рекорды по звонкам и беседам. Артем из Петербурга, здравствуйте.

АРТЕМ: Здравствуйте, Дима. Собственно, у меня проблема у моей дочери, 17 лет, которая сейчас является студенткой первого курса. Сейчас приближается то время, когда ей надо писать курсовую, и, в общем, проблема именно с этим.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а скажите мне, Артем, просто из любопытства, ну, просто действительно любопытно, она раньше в школу пошла просто, с 6 лет?

АРТЕМ: Да, да, именно так. Так вот, и когда она приступает к работе, точнее, пытается очень часто в 90 процентах случаев она вот в такой ступор впадает, ну, вплоть до слез. То есть там фразы в стиле – я не могу. Хотя я не понимаю, о чем говорится в тексте, хотя она разбирается в теме, она точно понимает, что в этом тексте, это не терминологическая проблема. И, собственно, таким образом, работать не может. И соответственно, что с этим делать я не представляю, как ей помочь.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, Артем, ну, подождите, о каком предмете идет речь? То есть курсовая на тему чего?

АРТЕМ: Ну, эта, собственно, курсовая пишется раз в год. Ну, это исторический факультет, там отдельная специальная дисциплина.

Д.ЗИЦЕР: Истфак, все, понял. История.

АРТЕМ: Да.

Д.ЗИЦЕР: А скажите, пожалуйста, ее научный руководитель, она, я понимаю, что это не школа, и вы в школу не пойдете, в университет не пойдете за нее, но она наверняка разговаривала с научным руководителем. Научный руководитель, что на это отвечает?

АРТЕМ: Ну, надо сказать, что у них отношения не так, чтобы очень хорошие.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? Плюс университет в том, что это не столь важно, на самом деле. Это важно, но не так важно, как с классным руководителем.

АРТЕМ: Что она отвечает на вот такую ситуацию?

Д.ЗИЦЕР: Ну, да, ну, дочь ваша говорит – слушайте, чего-то я, вы знаете, не понимаю.

АРТЕМ: Ей она сказать стесняется, собственно. С ней она не разговаривала.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, к сожалению, это ситуация, когда мне очень трудно будет помочь, потому что я как бы через вашу голову должен посоветовать вашей дочери. Но, если бы я мог, я бы, безусловно, рассказал ей несколько историй. Во-первых, я посоветовал бы ей, конечно, поговорить с научным руководителем. Во-вторых, я бы сделал все, для того чтобы она поняла, чем отличается университет от школы. Я думаю, что не исключено, может быть, в силу возраста, а, может быть, в силу других причин, может быть, у нее не произошел вот этот щелчок.

Знаете, я расскажу вам сам о себе следующую историю. Я поступил в первый институт, мне было 16 лет, я тоже пошел в школу с 6 лет, ну, и соответственно учились 10, и в 16 я оказался в университете. Я должен вам сказать, что я был очень-очень прилежный. Но однажды, этот день я запомнил на всю жизнь, вы знаете. Мои родители были в отпуске где-то, что ли, ну, в общем, короче говоря, я был один дома. И я утром не проснулся, ну, проспал, что называется. Я посмотрел на часы, будильник не зазвонил, не помню уже, что произошло. Проспал, хорошо проспал, знаете, проспал часа на полтора. И я подорвался, вы поймете, о чем идет речь. Мы жили, поскольку вы из Петербурга, жили мы на Гражданке, а речь идет о педагогическом университете, который возле Казанского собора. То есть не оказаться там за пять минут, правда же?

АРТЕМ: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Значит, я бегу бегом до метро, и в метро сажусь, и еду на этом метро, и от метро бегу, и у меня сердце выскакивает из груди, и всю дорогу я думаю, что все, это крах моей жизни, это провал. Сейчас все меня раскроют, естественно, и вышвырнут, в общем, какой ужас. И, вы знаете, самое потрясающее было, как вы уже, наверное, догадываетесь, когда вообще никто этого не заметил. Вы знаете, Артем, я был потрясен. Я понимаю, что это звучит наивно и смешно, но я вам рассказываю историю, которая произошла с 16-летним мальчиком. Это меня потрясло. И вот в эту секунду я понял, что я нахожусь в другой реальности, которая к школе не имеет никакого отношения. Просто другая реальность.

Теперь, вот мне кажется, что такого типа истории, как ни странно, вашу дочь могут успокоить. И вообще-то ей прямо порассказывать такого. Спокойно, ничего страшного, это не школа. Университет это не школа. В университете люди учатся по своему выбору, в отличие от школы, как мы с вами понимаем, куда их приводят или заставляют и так далее. По своему выбору. И университет устроен таким образом, вся система университетская, университеты бывают разные, слушайте, и преподаватели, все бывает разное.

Но в отличие от школы система университета устроена так, что студент, безусловно, это признано всеми, является заказчиком знаний, если он выполняет правила игры, а она выполняет, безусловно. И поэтому правило игры состоит в том, что она может прийти и спросить, еще раз спросить, еще раз сесть и усомниться, и слажать что-то, и на этом научиться. Потому что именно этому учат нас университеты еще со средних веков, что учатся на ошибках. Это университетская фраза, а не школьная. Вот про это.

Я думаю, что дело не в курсовой, не в конкретном преподе. Я думаю, что дело вот в том, что не сработал тумблер. Вот и все. Мне кажется, ее надо успокаивать изо всех сил.

АРТЕМ: Собственно, она хорошо понимает, что университет это не школа. Скажем, какие-то проявления школьности в университете ее страшно возмущают.

Д.ЗИЦЕР: Вот, ну, тогда вам и карты в руки. И тогда просто предложите ей, ну, я чувствую, что у вас очень близкие и хорошие отношения, и ваш голос она слышит, предложите ей просто самой перестать в эту игру играть. Потому что это абсолютно, вот то, что вы рассказали, это типичная школьная игра. Ну, вы, если слушаете нашу программу, вы слышите, у нас много таких историй. Ой, контрольная не получилась, ой, домашнее задание не сделала. Это школьные дела, вообще не университетские. В университете вообще все не так. Не понимаю – спросила, послушала дополнительно, пошла к подружке, подумала еще раз, еще раз пришла к преподавателю, сменила научного руководителя, есть такой инструмент в университете, которого нет в школе.

АРТЕМ: Да, безусловно.

Д.ЗИЦЕР: Очень много. Так что, мне кажется, что надо вот эту тему и разбалтывать.

АРТЕМ: Дело в том, что на этот год научного руководителя менять уже поздно, это разве, что в следующем. А относительно того, чтобы с ней пообщаться, дело в том, что, скорее всего, если я ей предложу, она этого не сделает, собственно, 99 процентов.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, подождите, давайте мы будем смотреть на вещи в пропорциях. Мне, кстати, пишет Максим, слушатель из Москвы: «Поговорить с преподавателем можно тет-а-тет, и это гораздо проще». Это правда. Но, с другой стороны, мы-то с вами тоже понимаем, что университет это не школа, не пойдет, так не пойдет, ничего страшного. Не пойдет, завалит курсовую. Ничего, ее никто не выгонит из-за курсовой из университета, или получит «трояк», ничего страшного. Но это выбор такой. Этим университет отличается от школы.

Ее слово, слово вашей дочери намного более слышно. И поэтому ее решение намного более серьезно и намного более влиятельно. Это выбор не ходить, имеет право не ходить, у всех у нас такое было, ну, и что. Вот так. Правда, я вот так думаю искренне абсолютно. Так что желаю вам удачи и, в общем, продолжайте продвигаться по этому самому пути взрослости университетской. Удачи вам и дочери привет. Я думаю, что все будет нормально, переключится.

Диана из Москвы у нас на линии. Добрый вечер, Диана.

ДИАНА: Здравствуйте, Дима. Очень приятно, что я дозвонилась, наконец-таки. Я знаю, что вы не любите тратить время на похвалу, но я очень-очень хочу выразить вам…

Д.ЗИЦЕР: Жалко просто. Ну, хвалите, ладно.

ДИАНА: Я безумно благодарна, потому что благодаря вам удалось, просто я не могу рассказывать всего, но это колоссальная работа, которая была проделана благодаря вам.

Д.ЗИЦЕР: Ну, здорово. Мне, правда, очень-очень приятно.

ДИАНА: Я даже не знаю, как выразить благодарность вам.

Д.ЗИЦЕР: Да спасибо. Вы уже выразили, честное слово. Правда, спасибо.

ДИАНА: Приступим к вопросу. У меня такой вопрос. Как вести себя в такой ситуации, мою дочь зовут (неразборчиво), ей 2 года, 2,4. Безумно прекрасная девочка. Благодаря моему воспитанию, благодаря моей любви и благодаря тому, что она родилась такой прекрасной. У меня такие возникают небольшие проблемы, как вести себя, не знаю, когда она не хочет делать того, что в этой ситуации желательно бы делать.

Например, приходит в гости подружка, ну, даже не подружка, с кем она так общается по видеозвонкам и так далее, хватает ее все игрушки, а она не дает ей трогать вообще ничего. Скажу сразу, что начинается с того, что девочка сразу игрушки ее хватает. А моя дочь, она абсолютно не жадная, она делится и так далее. Но когда хватают ее игрушки, хватают ее вещи без спроса, она сразу же не хочет этого давать. Ну, меняется человек. Тот же тоже ребенок. И, казалось бы, она же в гостях, как ей это объяснить, этот момент до нее донести, что она у нас в гостях. Я ее тоже понимаю, это ее игрушки, она не обязана делиться.

Д.ЗИЦЕР: Очень трудно. Но мы попробуем. Я не шучу. Очень трудно, потому что я много раз произносил и произнесу это еще раз сейчас, что детям, людям до 3-х лет вообще очень трудно понять идею – это не мое. Или – это мое, наоборот. Понимаете? Ну, вот, смотрите, еще раз я приведу этот пример, я приводил его, меня простят слушатели, он, мне кажется, просто очень-очень понятным и очень-очень ярким. Дети до 3-х лет и ваша дочь, скорее всего, тоже играют в прятки, каким образом?

ДИАНА: Сто процентов.

Д.ЗИЦЕР: Закрывают ладошками собственные глаза. Почему она поступает так? Она поступает так не потому, что она глупенькая. Потому что мир это и есть она, вот, в чем штука. И игрушки это мир, и мама это мир, и девочка, пришедшая это мир. Все это мой мир. Поэтому вот эта история про то, что, я понимаю, что вы так не делаете, но, знаете, иногда родители говорят – ну, послушай, ну, не надо быть жадиной, это же вот игрушка, дай поиграть мальчику. Я уверен, что не делаете, но пусть это прозвучит. Это недоступно, на самом деле, в большинстве случаев, подчеркиваю, в большинстве случаев для человека до трех лет. Ничего нельзя поделать. Ну, вот, ребята, так. В три года, я обещаю вам, что это изменится. В три года, плюс, минус несколько месяцев.

Что же нам делать такое? Делать нам остается только следующее. Нам остается быть рядом, на самом-то деле, и помогать им изо всех сил играть. Я понимаю, что она может и заесться, так сказать, и с вами начать в этот момент войнушку, оппозиционные бои. Поэтому можно потихонечку, это хорошо-хорошо будет проходить после трех лет, честно. Но уже сейчас можно начинать, 2,4 – 2,5. Готовьте приход гостей, вот прямо готовьте. Не рассчитывайте, естественно, на то, что она будет вам полноценным партнером.

Но, тем не менее, готовьте приход гостей. А что мы будем делать? Слушай, а как мы будем развлекаться? А мы что-нибудь там, кашку поедим или пироженку приготовим, или в игрушечки поиграем. А в какие мы поиграем? Да ты что? А давай прямо придумаем и отложим, может быть, купим даже что-нибудь специально вот такую игру, давай, в которую ты будешь играть, не знаю, со Светочкой, с Валечкой, с Мишенькой и так далее. И выхода нет – быть рядом и играть вместе с ними, и напоминать, и говорить – слушай, а вот сейчас же у нас время, мы собирались дальше вот это. Прямо вот так, немножечко, как сказочник. Я специально сейчас такой тон напускаю. Немножечко вот так и пойдет дело. И все.

ДИАНА: В принципе, мы так и поступаем.

Д.ЗИЦЕР: Что же не так? А где сбой?

ДИАНА: Когда приходят другие гости, она сама дает игрушки, сама делится, зовет. Но вот, когда приходит эта девочка, которая хватает все игрушки сразу же, то она меняется вообще, ее план меняется.

Д.ЗИЦЕР: Так совсем все просто. Подождите секунду, я посчитал, что это про всех. Речь идет об одной девочке?

ДИАНА: Да, да, только об одной девочке, которая хватает все игрушки.

Д.ЗИЦЕР: Я задам вам тогда сложный, но прямой вопрос. А зачем вы зовете ее в гости?

ДИАНА: Ну, больше не звать? Я даже не знаю, значит, до трех не будем звать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, до трех не будем звать. Но это же довольно простая история. Есть люди, которых вы зовете к себе в дом, а есть люди, которых вы не зовете к себе в дом. Если речь идет о том, что у вас, правда, я смеюсь, потому что, правда, смешная ситуация. Если речь идет о том, что она прекрасно делится и прекрасно со всеми играет, но на одного человека у нее затык. Ну, так, может, этот человек не ее то, что называется на данный момент? Может, это изменится, чего ей этого человека совать силой?

Может, это девочка замечательная, я уверен, которая к вам приходит. Но не складываются отношения. Ну, вы, как взрослая мама в этот момент скажете – слушай, ну, давай сделаем паузу, правда же. Ну, и она тоже, в общем, на самом деле, имеет право на паузу. В общем, это все. Если речь не идет о том, что этот человек, которого, прямо маму ее, не знаю, не можете не звать в дом. Ну, вот. Я вас обескуражил.

ДИАНА: Ну, можем не звать, да. Просто они до этого тоже приходили, и было все нормально. Началось все с того, как она стала…

Д.ЗИЦЕР: Ну, она похватала все игрушки. Началось с того, что она похватала все игрушки. Ваша дочка замечательная отреагировала на это слишком эмоционально, потом это закрепилось. Ну, я могу про это лекции читать, это ерунда все. Слушайте, но некоторое время, ну, правда, ну, пусть не приходит, ничего страшного. Ну, если есть другие друзья и так далее, не надо отказывать от дома, тоже не надо тоталитаризма, не надо этого ничего. Но спокойно.

Некоторое время поприходят другие, закрепится, вспомнится та модель, потом придет эта замечательная девочка снова. Ну, и все. И вы будете рядом, потому что вы знаете, что там требуется ваша помощь, да и вся история. И вообще заструктурируйте следующий ее приход, который будет, не через три дня просто, а через три недели. Заструктурируйте весь этот приход, иначе действительно пойдете и купите игру какую-нибудь, и пойдете вообще играть в другую комнату.

ДИАНА: Да, мы тщательно подготовимся.

Д.ЗИЦЕР: Конечно, и будете играть вместе, и так далее. Вам советуют сказать – у нас карантин и не звать в гости. Не знаю, это жестковато, и вообще я не за обман, на самом деле. Ну, в общем, на самом деле, мне кажется, вообще ничего страшного. Ладно?

ДИАНА: Так и сделаем, да.

Д.ЗИЦЕР: Да ура, господи, получайте удовольствие от ребенка. Пока.

ДИАНА: Маленький вопросик, можно?

Д.ЗИЦЕР: Нет, не пока? Ну, давайте быстренько.

ДИАНА: Оставить так, как есть или менять? Не хочет одеваться дома, ходит голая.

Д.ЗИЦЕР: Послушайте, вы загоняете меня в тупик. Не знаю, что значит, не хочет одеваться?

ДИАНА: Ну, можно ли в этом возрасте безболезненно как-то ее, ну, не заставить, я не могу заставить, как-то повлиять на то, чтобы она одевалась дома. Мы ходим в одежде.

Д.ЗИЦЕР: Можно повлиять, да, можно повлиять. Можно вместе выбирать одежки, можно мерить их бесконечно, можно играть в разные костюмы, можно делать первые представления в этом возрасте, еще, так сказать, не рассчитывая, что это такое у вас будет, прямо Сара Бернар к вам выйдет. Но, тем не менее, переодевалки, игрушки, играем в разных героев и так далее. В принципе, само по себе, если она ходит без одежды, ну, ходит без одежды, если вас это не смущает, если это происходит не при гостях, я не знаю, и так далее, ну, валяйте. Все это можно изменить, конечно, можно изменить. Выбирайте дольше, тратьте больше времени, покупайте вместе, действительно поиграйте несколько раз в переодевалочки.

ДИАНА: Мы ходим вместе выбираем.

Д.ЗИЦЕР: Все будет. Нет-нет, спокойно, жизнь длинная, ей всего 2,4. То есть вместе выбираем, вместе делаем, поменяется сорок раз.

ДИАНА: Я надеюсь, что поменяется.

Д.ЗИЦЕР: Вы надеетесь, вы считаете, что она выйдет, как Елена Прекрасная в голом виде, я не знаю, зайдет на собственную свадьбу? Ну, о чем вы говорите.

ДИАНА: Ну, бывало, хотела выйти на улицу так.

Д.ЗИЦЕР: Нет-нет, не волнуйтесь. Захотите, позвоните еще раз, на эту тему поболтаем. Пока.

Вдогонку просто одно сообщение: «Почему нельзя ребенку говорить, что надо делиться игрушками?» Я не сказал, что нельзя говорить ребенку, что надо делиться игрушками. Ваши шансы просто до трех лет на это будут не велики. Кроме этого, я не буду сейчас начинать длинный разговор, длинную лекцию на эту тему, со словом «надо» есть много-много вопросов. Надо делиться игрушками? Вы всеми игрушками делитесь? Тот, кто мне пишет сейчас. Любой игрушкой вы готовы поделиться? С кем угодно вы готовы поделиться игрушкой? Вот это очень важные взрослые вопросы, о которых мы забываем. Думаю, что ответ «нет» у взрослых людей, почти уверен. Так что спокойно, друзья, задавайте вопросы, сомневайтесь, а пока мы пойдем дальше.

У нас на линии Елена из Чебоксар. Ну, наконец-то, кто-то не из Москвы и не из Петербурга сегодня. Елена, здравствуйте.

ЕЛЕНА: Здравствуйте. Дима, очень рада, что с вами разговариваю, прямо даже сложно в это поверить.

Д.ЗИЦЕР: Ура, и я рад, Елена, спасибо.

ЕЛЕНА: Спасибо. Смотрите, у меня ситуация следующая. Значит, Ване 6 лет, ему в сентябре надо идти в первый класс. И у нас в городе открывается вальдорфская школа. Я стою перед сложным выбором, потому что вальдорфская школа по своим ценностям, я уже ходила на несколько встреч с организаторами, меня очень привлекает тем, что второе семилетие, до 14 лет они посвящают развитию чувств, (неразборчиво) строению ребенка. И очень много обучение направлено на сказки, на образы, вот именно на это развитие.

Что меня смущает. Два фактора. Значит, первое, то, что они до 14 лет стараются не (неразборчиво) ребенка, как они выражаются, то есть там не будет классического чтения, счета и письма. И что меня в этом смущает то, что будут ли потом какие-то большие пробелы, которые мы будем закрывать. А второе это то, что политика вальдорфской методики заключается в том, что они полностью исключают использование гаджетов до 14 лет. То есть цифровизация, гаджеты, все, что присутствует в нашей жизни повседневной…

Д.ЗИЦЕР: Кстати, не все и не всегда, я должен вам сказать. Не все, в вальдорфсе не всегда и не во всех странах, все сложнее устроено на эту тему. Ну, допустим, школа, о которой вы говорите, поступает так. Имеют право, безусловно.

ЕЛЕНА: Да. Они так поступают, и получается, вот здесь у меня очень самый большой вопрос, потому что, мне кажется, что даже (неразборчиво) можно компенсировать, а с гаджетами сложнее, потому что мы же не можем притвориться, что их нет.

Д.ЗИЦЕР: Лен, давайте успеем задать вопрос, мы сейчас на новости уйдем. Вопрос-то задайте?

ЕЛЕНА: Вопрос, что выбрать, как сделать выбор?

Д.ЗИЦЕР: А альтернатива, какова?

ЕЛЕНА: Альтернатива это классическая школа-гимназия.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, это довольно просто, мне кажется. История следующая. Во-первых, вам надо пообщаться с выпускниками вальдорфской школы, и не вальдорфской тоже второй, я советую это бесконечно. Иными словами, нужно повстречаться с семьями, не с одним ребенком, не по слухам, не с сыном подруги, а повстречаться с конкретными людьми, которые находятся в возрасте 11, 12, 13, 14. А что еще надо сделать, после новостей.

Мы продолжаем разговор с Еленой из Чебоксар. Напомню, речь идет о выборе школы, в частности, куда идти – в вальдорфскую или в обычную. Елена, мы остановились на том, что вообще-то надо выбрать сознательно. В первую очередь, поговорить с выпускниками и посмотреть, как вообще это выглядит. Школы бывают разные. Просто посмотреть. Нечего этого стесняться.

Я советую и в обычные школы идти так же, в государственные школы идти так же. Обязательно поговорить со старшеклассниками, всегда говорю я. Вот старшеклассники, которые, я не знаю, выходят из школы, они вам такого нарасскажут, что просто вы не будете знать, куда это девать, правда. Разделите это на пять, имея в виду, что это дети в сложном возрасте, предположим. Но там точно будет зерно. Первое.

Второе. Очень-очень я советую поговорить просто с мамами, которые из школы выходят за ручку с первоклассниками, второклассниками, третьеклассниками и так далее. Ну, редкая мама откажется от разговора с вами. Потому что получается следующее, получается, что, в общем, все выяснили, и вы действительно рассказываете о вальдорфской системе очень подробно и верно, насколько я ее знаю. Осталось только понять, эта конкретная школа, как реализовывает в практику, то, что в теории вы изложили.

Кроме этого, мне кажется, что с вашим замечательным Ваней нужно пойти в эту школу и в другую школу, и дать ему возможность выбрать вместе с вами. Ну, вот, собственно, и все. Я думаю, что вы справитесь. Если есть допвопросы, то прошу. А, если нет, то мы пошли дальше.

ЕЛЕНА: Я поняла вас. Спасибо вам за совет. Мне даже не пришло это в голову, будем использовать. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Всего вам доброго, до свидания.

Галина из Ульяновска у нас на линии, здравствуйте.

ГАЛИНА: Здравствуйте, Дима. Мы очень большие поклонники вашей передачи. У нас следующий вопрос. У нас есть старший ребенок Игорь. Где-то, наверное, уже два года меня беспокоит вот такое изменение в его характере.

Д.ЗИЦЕР: А сколько Игорю, скажите, пожалуйста?

ГАЛИНА: Игорю 9 лет. Он абсолютно утратил как бы способность сопереживать другим людям. То есть вот сейчас все говорят об эмпатии, о том, что способность человека реагировать на что-то, что происходит плохого в жизни другого человека, трудностей каких-то в семье. Допустим, какие-то происшествия, которые происходят с его сестрами. Это абсолютно все его не трогает. У него главный вопрос, который возникает – я не виноват. Вот у него на все – разве это моя вина?

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

ГАЛИНА: Может быть, это мы что-то не так делаем?

Д.ЗИЦЕР: Может быть, сейчас решим. Сколько сестрам?

ГАЛИНА: Мы очень близко общаемся с нашей двоюродной сестрой, ей 8 лет, и его родной сестре 4 года.

Д.ЗИЦЕР: А приведите, пожалуйста, пример вот того, о чем вы говорите. Когда надо бы эмпатию, а он…

ГАЛИНА: Да, я понимаю вас. Допустим, вот у нас дочь маленькая падает или так устроена кровать, что там ступеньки, и она пару раз с этих ступенек, заигравшись, слетала. И каждый раз он бежит следом, у нее основная реакция – это не я. Я ему говорю – я не обвиняю тебя, у меня нет цели обвинить тебя, у меня цель выяснить, как она слетела. Потом он…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, все, я уже готов, уже больше ничего не надо. А скажите мне, пожалуйста, Галина, а почему ваша цель выяснить, как она слетела?

ГАЛИНА: Потому что у нас бывали случаи, что, допустим, он подставлял ей ногу. Он не просто, она бежала куда-то, он ей сделал подножку, она могла улететь.

Д.ЗИЦЕР: Теперь давайте в этой конкретной ситуации. Я понял, понял. Давайте разберемся в этой конкретной ситуации, а потом пойдем назад, будет чуть пошире ответ. Это значит, что он с точки зрения своей детской реакции прав. Вот давайте, проверьте мою логику. Сейчас неважно, подставлял он ей подножку или нет, подождите, сейчас не будем про это говорить, про его вину. Но, в первую очередь, говорит он, маму Галю интересует, виноват я или нет. И поэтому я на всякий случай, в первую очередь, скажу, что я не виноват. Это первый пункт. Давайте, осознаем его.

Второй пункт. А что будет, если он виноват? Он виноват, он подставил подножку, он ее толкнул, пусть нечаянно, что будет дальше?

ГАЛИНА: Его поругают.

Д.ЗИЦЕР: Поругают это как?

ГАЛИНА: Если нечаянно?

Д.ЗИЦЕР: Ну, а как вы узнаете, чаянно, нечаянно?

ГАЛИНА: Я считаю, что невозможно подножку, если я это вижу, это невозможно, что он ее нечаянно подставил.

Д.ЗИЦЕР: Ну, чего будет? Хорошо, подставил специально, чего будет?

ГАЛИНА: Поругают его. Скажут ему, что это плохо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, поругают, это как? Ну, он знает, что это плохо.

ГАЛИНА: Скажут, что это плохо, что, зачем ты это делаешь? Ему укажут на то, что это плохо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так ему много раз указывали. Что говорит нам великий Эйнштейн? Великий Эйнштейн говорит, что самая большая глупость это повторять одно и то же действие, надеясь рано или поздно получить новый результат. Не обижайтесь на слово «глупость», это я не про вас, это я про всех нас. Потому что все мы этим грешим. Ему много раз говорили, что так плохо, а он продолжает делать. Следовательно, этот способ не работает.

ГАЛИНА: Какой способ работает?

Д.ЗИЦЕР: Ничего себе, вы хотите от меня прямо волшебства? Ну, давайте я попробую, ладно, раз такое дело. Значит, смотрите, мне кажется, тут стечение нескольких обстоятельств, исправьте меня немедленно, потому что сейчас я бреду в тумане, но могу случайно попасть на верную тропинку, так что помогайте. Мне кажется, здесь есть несколько обстоятельств.