Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Как зарабатывать электронными и аудиокнигами, сидя дома?

18.03.2020 17:00
Выпуск 129 слушать скачать
- Папа постоянно помогает сыну, постоянно его мотивирует. Но у сына нет никакой личной мотивации: как быть?
- Сыну 3,5 года, летом отвозят к бабушке и дедушке. Коллеги на работе говорят, что это может негативно сказываться на воспитании ребёнка. Так ли это?
- Вопрос от учителя: "мне всего 26, но дети мне совсем не доверяют. Как дать понять, что меня не стоит бояться, и что я всегда готова помочь в любом вопросе?"
- Сын, 5 лет. Давно ходит в детский сад, но до сих пор не любит здороваться с воспитательницами. Как помочь перебороть стеснение?
- Двое сыновей: 2 и 4 года. Старший постоянно болел, и его оставили дома вместо посещение сада. При этом он ходит в бассейн и на другие секции, но социально отстаёт от сверстников. Как помочь ему наладить навыки общения с другими детьми?
И это только малая часть вопросов и тем, которые мы успели обсудить.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие друзья. Вчера так получилось, что у нас вместилось не очень много бесед. Я совсем-совсем об этом не сожалею, потому что мне показалось, что вчера нам удалось поговорить на очень серьезные и глубокие темы. Знаете, бывают такие программы, не то, что другие не глубокие, но бывают такие программы, когда явно совершенно, видимо, накапливается какое-то количество энергии, и вот мы вдруг углубляемся со слушателями в какой-то новый материал, или в тот материал, который, может быть, нам вместе нужно повторить. Посмотрим, что будет сегодня.

Не буду делать никакого особого вступления именно потому, что хочу успеть, как можно больше поговорить с вами. Давайте слушать музыку и начинать разговаривать.

На линии у нас Григорий из Москвы. Здравствуйте, Григорий.

ГРИГОРИЙ: Здравствуйте, Дима. У меня такая проблема, сложность, наверное. Второй ребенок, мальчик 4 года, зовут его Семен, с некоторого времени начал сначала в шутку, потом уже не в шутку в моменты проявления агрессии и какого-то недовольства ругаться бранным словом. Самое главное, слава богу, не матерное, а такое, тот человек, который портит воздух. Ну, поначалу это было, с одной стороны, интересно, прикольно, а сейчас уже как бы это совсем не прикольно, потому что начали подключаться другие слова тоже не матерные, но которые он цепляет на площадке, в детском саду, где-то еще. И не знаем, как вот с этим сквернословием справиться. Уже и ругали, и что только не делали.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ругать не за что. Подождите, все, даю ответ. Уже прямо сразу даю ответ. Значит, смотрите, во-первых, ругать его не за что, Григорий. Почему его не за что ругать? Потому что он находится в возрасте, когда он познает язык. И он, что слышит, то и возвращает, он же эти слова не сам придумал, как вы понимаете. Поэтому он учится. Если вот, прямо перестаньте ругать скорее, потому что, если вы будете его ругать за это, он перестанет учиться и другому. Потому что это может трансформироваться в то, что, слушай, когда вот ты чему-то научился, надо сначала хорошо подумать, тому ли ты научился, и употреблять ли это, бог с ним.

Мне кажется, что нужно сделать несколько вещей довольно понятных и простых. Во-первых, это вообще никуда не годится, что детский сад, по вашим словам, является рассадником чего-то такого. Ну, прямо не годится. И это тема для разговора с педагогами. С этим справиться очень просто, вот поверьте мне. Если бы мы разговаривали сейчас с его воспитателями и у них были бы вопросы, я бы с удовольствием им об этом рассказал, но я думаю, что они и сами знают. Очень просто с этим справиться с детьми, которым 4 года, 5 лет, 6 лет, да и потом довольно просто. Ну, уж в этом возрасте точно. Значит, это должно прекратиться немедленно. И я думаю, что у них есть для этого инструменты.

Что касается всего остального, я абсолютно уверен, что дома вы не используете никакую бранную лексику и, в общем, как-то действительно избегаете каких-то обидных слов. И тогда нужно просто спокойненько с ним сесть и сказать – дружище, у нас так не принято, мы дома не разговариваем, таким образом, ни мама, ни я, ни бабушка, ни дедушка, ну, и ни ты, конечно, мы не употребляем таких слов, мы просто их не употребляем. Вот так у нас дома заведено. Поэтому я очень тебя прошу этого не делать, мы этого не делаем и ты, пожалуйста, этого не делай. Это все.

Теперь в следующий момент вдруг он скажет, в какой-то момент все-таки вырвется у него такое слово. Вырвется и вырвется, и ничего. Надо сказать, на самом деле – дружище, помнишь, мы об этом говорили, я тебе это напоминал. И еще раз, и еще раз, и еще раз. Это половина того времени, которое он уже это говорит, приблизительная пропорция. То есть не волнуйтесь, ничего вообще страшного в этом нет. Не ругайте, еще раз, ни в коем случае, ибо не за что ругать. Ладно?

ГРИГОРИЙ: Понял, да.

Д.ЗИЦЕР: Это все. Я прямо обещаю, что это подействует, прямо обещаю, почему нет.

ГРИГОРИЙ: Понял. Спасибо, до свидания.

Д.ЗИЦЕР: Всего вам доброго, до свидания. Мне пишут сообщение параллельно: «Нам в детском садике угрожали вырыванием рта, мытьем рта мылом за мат. Один мальчик прошел через это даже». Ну, что тут можно сказать, на самом деле, можно просто жалобу на эту тему подать очень серьезную и все. А, главное, что это ни к чему не имеет, вымыванием, исправился Антон, ни к чему не имеет отношения, безобразие, просто безобразие и все. Не буду комментировать.

Елена из Щелково, здравствуйте.

ЕЛЕНА: Здравствуйте, Дима. Очень рада, что я до вас дозвонилась. У меня такой вопрос. У меня есть ребенок, ему 9 лет, он сейчас учится в 3-м классе. И мы решили перейти на домашнее образование. Ребенок отличник, победитель олимпиад, всяких конкурсов чтецов и прочее все. Что меня не беспокоит. Не потеряет ли он мотивации в учебе, когда он не будет получать все эти оценки, все эти призы по олимпиадам и прочее?

Д.ЗИЦЕР: Потеряет.

ЕЛЕНА: Потеряет?

Д.ЗИЦЕР: Елена, досрочный ответ – потеряет. Но, подождите, это не конечный ответ. Он потеряет мотивацию к учебе, если сейчас у него мотивация соревновательная. Вот, как вы ее описываете, это так.

ЕЛЕНА: Вот я только хотела сказать как раз, что у него, в принципе, мотивация есть, но она не основная. Основная мотивация – он очень любит учиться, и на домашнее образование, ну, не в смысле учиться в школе, а именно, узнавать много нового. И на домашнее образование мы как раз хотим уйти, чтобы он имел возможность больше изучать за то же время, так скажем, которое он проводит в школе.

Д.ЗИЦЕР: Я «за» обеими руками. Елена, во-первых, как мы с вами понимаем, мы можем пошутить на эту тему, грустно или не грустно пошутить, но вообще-то на домашнее образование сейчас по известным причинам уходит большая часть детского населения планеты, правда же? Я имею в виду сейчас, в ближайшее время. Я понимаю, что вы имеете в виду более радикальный шаг, но, тем не менее, я думаю, что мы очень много, чего поймем про удаленное, дистанционное и домашнее образование. К сожалению? Может, и, к сожалению, но я надеюсь, что это будет таким профессиональным прорывом, и педагогическим прорывом. Так что вот.

Теперь, что касается все-таки вопроса. Значит, смотрите, я очень рад, если действительно дело обстоит таким образом, что он просто любит учиться и просто любит узнавать новое. Но вы же не случайно мне задали вопрос первый в той формулировке, в которой задали.

ЕЛЕНА: Да, да. Просто для меня лично, это даже не про него, а про меня, потому что я лично, например, из своего советского детства, я не понимаю, как можно оценивать, ну, как бы, не оценивая ребенка, давать ему знания, а вдруг что-то я недодала, а вдруг где-то он…

Д.ЗИЦЕР: А, если вы оцениваете, вы, что, знаете, додали вы или нет? Разве это так устроено?

ЕЛЕНА: Ну, как, школа оценила, «пятерку» поставили, значит, он этот предмет знает.

Д.ЗИЦЕР: Лена, послушайте меня. Ну, вы же не первый день явно слушаете мою программу, правда же?

ЕЛЕНА: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: И вы точно слышали родителей, которые обращаются с проблемами ровно наоборот, и детей, кстати, тоже. Которые говорят, что дети теряют мотивацию, причем это подавляющее большинство, 90 или 95 процентов тех, кто нам звонит на эту тему. Дети теряют мотивацию, они перестают понимать, на самом деле, что такое хорошо, что такое плохо, потому что оценки перепутаны, и потому что это запутывает их и так далее. Я, во-первых, успокою вас на эту тему. Нет ничего лучше человеческой обратной связи. Человеческая обратная связь выражается не цифрами, а словами. Это довольно просто. Словами.

Ну, что мы с вами действительно считаем, что ребенок, ученик, взрослый, кто угодно не поймет, если ему словами скажут – слушай, дружище, вот, мне кажется, что здесь надо бы еще подучить, а здесь вот такая интересная тема, а ты в нее даже не зашел. А вот здесь вот я сам подумал, что мы могли бы с тобой вместе пройти вот это и вот это. Мне кажется, это намного богаче, чем «пять», «четыре» или «три», или «два», или «один». Мы же так живем.

ЕЛЕНА: Да, я согласна.

Д.ЗИЦЕР: Поэтому отсутствие оценок его точно не испортит, скорее, наоборот. Теперь, что касается, еще раз, сути. Подождите, Лен, вы не даете мне ответить на свой первый вопрос. Если будут добавки, я с удовольствием вас послушаю.

Теперь, если действительно у него много вот таких, знаете, реперных, опорных точек, когда он учится все-таки, ну, потому что он победил на конкурсе чтецов, или, для того чтобы победить в нем, или там что-то еще, и так далее, ну, это такая мини болезнь в кавычках, которой ему придется переболеть. Потому что оценка, ну, действительно это такое, она вызывает привыкание, давайте я скажу мягко. В этот момент это может быть чем-то, чего ему не будет хватать.

Но, с другой стороны, познавать мир, и, если вы говорите, что он любит учиться, он получит неограниченный доступ к учению. Более того, в этом случае он сможет сам вместе с вами или вместе с тьютором, или с кем он там будет учиться, формировать области учения, это поможет ему преодолеть эту самую в кавычках болезнь, которая связана с оцениванием, вот и все.

ЕЛЕНА: Такой у меня вопрос и был, что вопрос о том, что, насколько это влияет на его психику, вот это вот желание постоянно быть первым, отличником и все время доказывать это. Ему это дается достаточно легко.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте так, я не думаю, я думаю, что это слишком сильно сказано, что это влияет на его психику. Но, что в этот момент происходит. Во-первых, внешне это легко, но, на самом деле, так жить очень тяжело. Ну, вот давайте про взрослых подумаем. Очень тяжело так жить, когда я вместо того, чтобы понимать, чего я хочу и реализовывать это, я должен доказывать, что я лучше другого. Это ведь дополнительный труд очень-очень тяжелый. Это первая неприятность.

И неприятность вторая, что одно может замениться другим. Ну, то есть много мы примеров приводим в этой программе, и благодаря слушателям много примеров приводим, когда человеку важно получить, не знаю, «пятерку» или «четверку» почти любой ценой, вообще неважно уже, что я учу, важно, что я получу «пятерку». Получил «пятерку», значит, учение закончилось, можно не учить. Так что это чревато вот этим.

Но, опять-таки, если речь идет о том, что вы собираетесь учиться вширь и вглубь, это пройдет, ничего страшного. Вы будете бесконечно с ним про это разговаривать и будете бесконечно разговаривать о том, что именно делает его счастливым, и что именно он чувствует, и как он реализовывается. Иногда, может, он вам скажет в какой-то момент – мам, слушай, знаешь, мне не хватает, что мне кто-нибудь не говорит, что я лучше других. А вы скажете – слушай, а ты для меня и так самый лучший, чего ты лучше других, лучше других быть не фишка, а фишка, на самом деле, в том, что…

ЕЛЕНА: Он мне не верит никогда.

Д.ЗИЦЕР: А не надо верить, не надо, спокойно, просто продолжайте. Это не схоластический разговор, продолжайте. Доказывайте ему своей жизнью, что вы человек цельный, что вы человек гармоничный, что вы позволяете себе любить не потому, что это любят другие, а просто потому, что вы это любите, это или кого-то и так далее. Вот и все. Нет-нет, никакой опасности для психики, ну, честное слово, я не вижу совсем.

ЕЛЕНА: Ясно. Спасибо большое вам.

Д.ЗИЦЕР: Прощаюсь с вами. Счастливого пути в домашнее обучение. Всего доброго, до свидания.

На линии у нас Олег из Санкт-Петербурга. Добрый вечер, Олег.

ОЛЕГ: Здравствуйте, Дима. Ну, я хоть, Дима, и являюсь, наверное, отчасти вашим противником, всех ваших рассуждений, но всегда слушаю вас, потому что, для того чтобы понимать еще и другую точку зрения.

Д.ЗИЦЕР: А подождите одну секунду. Вот давайте, подождите, Олег, ну, это же так прикольно, я очень люблю противников. Слушайте, а что именно вызывает в вас сопротивление, если не секрет? Или отрицание, может быть?

ОЛЕГ: Ну, несогласие с вашим вот этим, ну, все, что вы преподносите, вы говорите о том, что любовь, понимание, доброта, она сделает нормального человека. Ну, если я так вас понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Ну, если очень грубо, да. Более того, я считаю, что человек уже нормален, главное, его не испортить, это правда.

ОЛЕГ: Да, но мир жесток. И, на мой взгляд, мне кажется, что вы пропагандируете вот эту любовь и, таким образом, делаете так, что человек каким-то образом потом перестанет за что-то бороться, он не сможет сопротивляться тому злу.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Олег. Я обещаю вам, что я дам вам договорить и вопрос дам задать, это очень интересный разговор. А вот скажите мне, пожалуйста, вы говорите, что мир жесток. А приведите мне пример жестокости мира, если можно?

ОЛЕГ: Я вам приведу пример. В частности, нет ничего лучше, чем говорить про самого себя. Мне уже 50.

Д.ЗИЦЕР: Отличный возраст.

ОЛЕГ: Да. Я прожил достаточно долго. Так вот в моей жизни мой отчим, у меня до сих пор на теле шрамы от его воспитания. И в детстве я ненавидел его. Я до сих пор испытываю очень большие чувства по всему тому, как он меня воспитывал и какую жизнь он мне дал.

Д.ЗИЦЕР: Ну, просто ваш отчим был насильником и преступником с точки зрения уголовного кодекса.

ОЛЕГ: Нет, нет.

Д.ЗИЦЕР: Как нет, конечно, да. Ну, давайте, я подожду.

ОЛЕГ: Вы меня спросили, я вам отвечаю.

Д.ЗИЦЕР: Конечно, у нас же диалог, я иногда тоже буду что-нибудь говорить, Олег.

ОЛЕГ: Да, конечно. Но просто, когда у меня уже был сын, и когда у меня уже была своя семья, этот взрослый человек приехал ко мне в гости. Я уехал из дома, жил, ну, мы все равно, как бы я его ни любил, я его воспринимал, как человека, который меня воспитывал, кормил, одевал и все остальное. Так вот, когда я уже был взрослым, он мне сказал такую вещь, что, когда он познакомился с моей мамой, ему бабка одна там сказала, что, если из этого человека вырастет хороший человек, то это будет не твоя заслуга. А, если из него вырастет преступник…

Д.ЗИЦЕР: Мы уходим, извините, пожалуйста, Олег, обязательно оставайтесь, мы обязательно продолжим этот разговор.

Ну, что же, возвращаемся к интереснейшему разговору с Олегом. Олег, вы на линии, правда?

ОЛЕГ: Да, я еще здесь.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте.

ОЛЕГ: И просто по жизни сложилось так, что я был всегда злой. Я злой был на отчима, я злой был на одноклассников, которые меня троллили и занимались буллингом. И это все проходило на фоне, когда жизнь была в Советском Союзе, я был пионером, я был комсомольцем. И у меня всегда вызывало, почему я приехал с южной республики Казахстан на север, был для всех, извините меня, черномазым, почему меня звали чертом, потому что у меня фамилия была Чертов. И мне все время приходилось с этим бороться.

А сын у меня сейчас, он переживает по поводу того, что у него в школе буллинг, и он не хочет ходить в школу вообще. То есть он говорит – меня там все унижают, меня там все обижают. Плюс он у меня ходит в школу олимпийского резерва, это заслуга папы, потому что папа его с самого рождения учил плавать. По сути, я, получается, его заставляю все время.

Д.ЗИЦЕР: Это вы, простите, подождите, Олег, чтобы я понял, это вы сейчас себя так похвалили на тему того, что ваш сын ходит в школу олимпийского резерва?

ОЛЕГ: Нет, я не похвалил. У меня проблема в том, что недавно ребенок ходил к психологу в школе, психолог ему по тестам поставил большую трудоспособность. То есть он реально может заниматься, он физически очень развит, он подтягивается 25 раз, плавает 3-й разряд по плаванию. Но вся проблема в том, что мне его приходится заставлять все это делать. И когда я его заставляю, а психолог сказал, что мотивация у него нулевая. То есть он сам себя мотивировать не может.

Д.ЗИЦЕР: Конечно, не может.

ОЛЕГ: И я вот из-за этого и звоню, что хоть у меня, я и слушаю вас все время, но в ситуации моей…

Д.ЗИЦЕР: Я понял вопрос. Я дам вам вот самый обстоятельный ответ, который я могу. Если вы выключите звук в телефоне, кстати, будет прекрасно. Я должен буду начать все-таки, к сожалению, с вашего детства, раз уж вы о нем не заговорили. Я бы ни за что с него не начинал, но разве что так, слегка прошелся бы в догадках. Слушайте, я думаю, что вы были человеком, как вы сказали, злым, хотя я с вами разговариваю, слушайте, мне приятно с вами разговаривать, думаю, что и встретиться можно было бы спокойно, и не обязательно бы вы на меня набросились.

ОЛЕГ: Я говорю злым не в том, чтобы я агрессивный был.

Д.ЗИЦЕР: Да я понял, Олег.

ОЛЕГ: Я за жизнь боролся.

Д.ЗИЦЕР: Дослушайте. Вы боролись за жизнь, Олег, потому что взрослые, которые вас окружали, не выполняли главную свою функцию по отношению к детям. Главная функция взрослых по отношению к детям – это детей поддерживать, помогать, помогать развиваться и так далее.

Более того, я совсем не хочу ничего плохого сказать о вашем отчиме, помимо того, что я уже сказал, но это факты, уж простите, ничего тут не поделаешь. Но мне кажется, Олег, вы уж простите меня за это, что, если бы вас не избивали так, как вы рассказали, вы были бы не хуже. Я не знаю, лучше, не лучше, не хочу манипулировать и спекулировать.

Мне кажется, что, если бы взрослый мужчина, который жил вместе с вами в одном доме, попытался бы вас понять, и в тот момент, когда вас обижают в школе, постарался бы с этим что-нибудь сделать, это было возможно и в Советском Союзе, это возможно и сейчас, то ваша жизнь могла бы, та жизнь, детская, я верю, что сейчас у вас все прекрасно, она могла бы сложиться по-другому.

Мне кажется, что это несправедливо, что наши дети должны, как вы говорите, бороться за выживание. И делаем это мы с вами, мы, взрослые. А потом мы говорим, вот, как вы в начале нашего разговора – жизнь не сахар, жизнь жестока. Так жестокой-то ее делают взрослые, мы с вами. Мы можем это остановить.

ОЛЕГ: Ну, а как подготовить ребенка к этому?

Д.ЗИЦЕР: Подождите, сейчас мы подготовим. Сейчас мы все подготовим, сейчас все будет хорошо. То есть, я не знаю, будет ли хорошо, но я ответы вам дам, а дальше, может, эти ответы по обыкновению вам и не понравятся. Я хочу сказать вам про себя, как про папу, не как про педагога, не как про радиоведущего, не как про писателя, хочу сказать про себя, как про папу. Если я узнаю, что мою дочь обижают в школе, я сделаю все, для того чтобы ее перестали обижать. Вот, собственно, и все. Я не стану говорить ей – накачай пресс и пойди, значит, побей кого-нибудь или что-нибудь еще похуже. Прекрасно человек может постоять за себя в критической ситуации. Но вообще-то для этого есть мы с вами, Олег, мы, взрослые мужики, взрослые тетеньки. Мы, для того чтобы дать им возможность жить и развиваться, идти вперед.

Теперь, что касается следующего пункта. Еще немного теории и дальше я отвечу практически. Мне кажется, что, если человеку плохо, он имеет право изменить свою жизнь. И, если в школе его обижают, и он приходит к папе и говорит – папа, послушай меня, в школе мне невыносимо совершенно стало, то у нас с вами, как у пап, есть два варианта, не три, не семь, не 24, два варианта. Первый вариант – это, что мы меняем эту действительность. Меняем это в школе, если нужно идем в Комитет по образованию. Если не помогает, пишем письмо в прокуратуру, чего я не люблю, но, бывает, что нет выхода. Это вариант первый.

А вариант второй – мы действуем по принципу Михаила Михайловича Жванецкого – «запах, чем хорош, тебе пахнет, отойди». Ни одного дня ваш сын не должен жить в коллективе, в котором ему плохо. Он не должен сражаться. Он должен в свои, сколько ему лет, я прослушал, можете повторить, пожалуйста?

ОЛЕГ: 10 лет ему.

Д.ЗИЦЕР: 10 лет. Он в свои 10 лет должен жить в спокойном, счастливом мире, который не будет ему закладывать травмы на будущее, а который даст ему возможность учиться с огромным удовольствием и изучать то, что его интересует, и стремиться туда, где ему хочется быть, и заниматься спортом, которым он занимается у вас прекрасно, и так далее. Теперь переходим к конкретным ответам, к конкретной практике. Олег, подождите, я обещал вам, что я дам ответы, которые вам могут не понравиться.

Переходим к конкретной практике, к конкретным ответам. Первое. Что касается буллинга, я, в общем, уже ответил. Мне кажется, что человек ни одного дня не должен быть в коллективе, где его травят. Точка. Либо меняется коллектив, либо человек уходит из этого коллектива. Инструменты могут быть самые разные. Это не закаляет, это разрушает. Потому что в этот момент человек, вы сами сказали, должен выживать, и он тратит время и тратит жизнь не на то, чтобы познавать, не на то, чтобы жить, а на то, чтобы уворачиваться от ударов, на то, чтобы выживать.

И в будущем, вы знаете, что произойдет, ну, знаете же, Олег, ну, я же слышу, что вы человек умный, что вы человек глубокий, вы знаете, что произойдет. Нет-нет, да и придется срываться на близких, нет-нет, да и придется залечивать вот эти раны, которые были тогда, нет-нет, да и придется говорить, что мир жесток и сейчас я вам устрою жестокий мир.

Что касается вот этого, школы резерва, как вы назвали, спортивной. Я бы посоветовал вам поступить самым простым образом на свете. Я бы посоветовал сесть с вашим сыночком, сесть и хорошо-хорошо поговорить. И поговорить вот, о чем, если то, что я сейчас скажу, является правдой. Поговорить о том, что вам нужно не чтобы он был в школе спортивного резерва, а вам нужно, чтобы он был счастлив, чтобы он был спокоен, чтобы он был гармоничен и так далее. И, что, если для этого нужно уйти из школы спортивной, то, значит, вы уйдете. Вот, собственно, и все. Вот, что я думаю. Теперь возражайте.

ОЛЕГ: Да, я возражу. Потому что все, что вы говорите, это да, я это все прекрасно воспринимаю. Но поймите правильно, да, тем, что я ребенка отправил в эту школу, тем, что мы делаем какие-то запасные аэродромы и все остальное, я, в первую очередь, рассуждаю про себя. Потому что обо мне так никто не заботился. Я жизнь строил сам.

Д.ЗИЦЕР: Нет, Олег, дорогой вы мой. Нет, не сравнивайте. В тот момент, мне 10 лет, если меня отправляют, вот вы сказали этот глагол, отправляют, как чемодан без ручки, обо мне не заботятся. Знаете, что, я скажу вам, я не встретил ни одного педагога, который сказал бы мне – я не люблю детей. И ни одного родителя. Все говорили, все до одного говорили – я люблю детей, я это делаю, любя, они мне в будущем будут благодарны и так далее. К сожалению, многие из этих людей делали самые настоящие гадости.

Теперь, так что то, что мы с вами говорим, взрослые, мы это делаем ради них, это не всегда правда, к моему огромному сожалению. Ну, вот попробуйте. Ну, вы же сейчас находитесь в точке, вы же не случайно мне позвонили, не соглашаясь со многим, вы находитесь в точке, когда направление можно попробовать поменять. Ну, вот попробуйте вы отложить эту историю про то, что вы ради него и про то, что благодаря вам это все произошло и так далее. Это ерунда. Благодаря вам это произошло, ну, еще бы не произошло, ну, вы же папка его, вы же его любите, он же ваш самый любимый человек.

И тут нечем гордиться. Естественно, еще бы мы старались делать плохо нашим близким. Мы им делаем хорошо, но в этот момент мы можем ошибаться. И единственно, кто нам может помочь, это они сами. То есть нам нужно построить ситуацию, вам, Олег, так, чтобы ваш 10-летний мальчик не побоялся и сказал папе, не боясь, что папа закричит, расстроится, будет его ругать и так далее, чтобы он сказал папе правду. А правда может быть разная. Слушай, меня интересует не спорт, а балет, или меня интересует не борьба, а плавание, все, что угодно там может быть.

ОЛЕГ: Ну, вот, Дима, я вас слушаю, и мы с сыном разговариваем.

Д.ЗИЦЕР: Последняя минута, давайте.

ОЛЕГ: Мы с сыном разговариваем на эту тему. Я ему говорил – сынок, если ты не хочешь плавать, то давай, скажи мне об этом. Но он сам, он сейчас сидит рядом в машине, и то же самое, мы с ним на эту тему разговариваем очень часто, он сейчас слушает, о чем мы с вами говорим.

Д.ЗИЦЕР: Если он слушает, тогда я не побоюсь сказать при нем то, что я думаю. Я думаю, что он опасается сказать правду. Потому что, когда взрослые говорят – да ты можешь мне сказать, если ты хочешь, он же знает, как для вас это важно. Да это уже все, кто слышит, знают, как для вас это важно. Как же мальчику 10 лет взрослому, любимому…

ОЛЕГ: Дима, вы дали мне минуту.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Олег.

ОЛЕГ: Я дам ему телефон, пусть он сам вам скажет.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, если вы хотите, вот, если по-честному сейчас, давайте по-честному, Олег. Нет, нет, дружище, подожди, поставь, пожалуйста, громкую связь так, чтобы папа слышал. Давайте сделаем так, давайте перенесем этот разговор на следующий вторник. Вот прямо я обещаю вам, и редактор сейчас это слышит, у вас будет первый приоритет, ребята. На следующий вторник. И, пожалуйста, как зовут вашего сына, Олег?

ОЛЕГ: Вадим

Д.ЗИЦЕР: Вадим, отлично, мой полный тезка, наконец-то. И пусть Вадим мне звонит, и пусть Вадим сам решит, это очень-очень важно, он будет звонить при том, что папа будет рядом или при том, что папы рядом не будет. И мы посвятим этому прямо большой хороший-хороший блок, я вам обещаю. Мы с Вадимом поговорим прямо подробно. Вот, когда мы все спокойны, когда папа Олег эмоционально спокоен и ничего никому не хочет доказать, и Вадим подумает про то, что он хочет сказать, может быть, и так далее. Я вам обещаю, будет отлично. Переносим?

ОЛЕГ: Да, можем перенести. Но, видите, до вас очень тяжело дозвониться.

Д.ЗИЦЕР: Нет, в данном случае вам будет не тяжело, Олег, я прямо сейчас говорю громко по радио, я очень-очень прошу, Ольга, редактор программы, пожалуйста, запишите сейчас телефон Олега и с него начните, пожалуйста, программу. И пишет мне Ольга сейчас – «зафиксировала, все будет». Вы будете первым во вторник. Всего вам доброго, до свидания. Будет очень-очень интересно продолжать.

ОЛЕГ: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Пока. Звоните обязательно, не разочаровывайте ни меня, ни слушателей. Пока.

У нас на линии Андрей из Воронежа, который очень долго ждет. Андрей, здравствуйте.

АНДРЕЙ: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Извините, Андрей, пожалуйста, мы не могли прерваться, вы сами слышали. Мы еще и продолжим через неделю. Я вас слушаю.

АНДРЕЙ: Сначала хотелось бы сказать вам слова благодарности за то, что вы делаете.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо большое.

АНДРЕЙ: И в отличие от предыдущего слушателя я с вами в большинстве случаев согласен.

Д.ЗИЦЕР: Мы, к сожалению, не успеем вылить друг на друга елей, потому что мы должны послушать рекламу. И сразу к вопросу.

Андрей на линии у нас. Андрей, слушаю ваш вопрос.

АНДРЕЙ: Здравствуйте, еще раз. Что хотел еще добавить, то, что книга супер с одноименным названием. Всем советую к прочтению.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо, дружище. Но жалко времени, Андрей, мне очень-очень приятно, но времени жалко. Давайте к вопросу.

АНДРЕЙ: Ситуация следующая. Есть семья – папа, мама и двое чудесных, пока еще я уверен, чудесных ребенка, где-то лет 5-7 им. Они являются моими соседями, и изо дня в день неоднократно я слышу ругань не только между ними, между собой, но и в отношении детей. И эта ругань, даже трудно назвать ее руганью, это дикий ор, совершенно не нормативная трехэтажная и так далее лексика. В общем, о рукоприкладстве я не знаю, в общем, я сквозь стены не вижу и не могу ничего сказать, поэтому не знаю. Но детей все равно жалко.

И, боюсь, степень вменяемости этих людей не очень высокая, поэтому мне кажется, если я к ним поднимусь и начну с ними разговаривать о чем-то, то, в общем-то, пойду по всем известным направлениям. Скажите, пожалуйста, вообще имею ли я какое-то моральное право вмешиваться во взаимоотношения этих людей? Как, на ваш взгляд, правильно поступить и стоит ли вообще что-то с этим делать? И, если разговаривать, то какой подход, как можно лучше это сделать?

Д.ЗИЦЕР: Значит, вопрос сложный. Но я думаю, что у меня есть ответы. Значит, давайте для начала аналогию проведем вот на тему правы или не правы, потому что, знаете, нет-нет, да и крутится в нашем обществе такой вопрос. Представьте себе, что вы идете по улице, и в кустах кто-то бьет женщину. Вы имеете право вмешаться или нет?

АНДРЕЙ: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Почему?

АНДРЕЙ: Это соответствует моим моральным принципам. Я думаю, что…

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Да, потому что не можете не вмешаться, потому что человек обижает слабого, потому что человек и так далее. Заменим женщину на ребенка. Вы имеете право вмешаться или нет?

АНДРЕЙ: Да. Это так же противоречит законодательству и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Отлично.

АНДРЕЙ: Смотрите, тут еще вопрос, как бьет ребенка. То есть, если это какой-то там, я не знаю, ну, знаете, как профилактический удар по попе, не удар, а даже это, я не знаю, как это назвать.

Д.ЗИЦЕР: Спокойно, подождите. Мы сейчас с вами все проверим, Андрей. Идете вы по улице, идет какой-то человек, и вдруг человек идет с женщиной, и вдруг он повышает на нее голос и ударяет ее изо всех сил по попе. Вы имеете право вмешаться или нет? Это не эротический хлопок, давайте сразу мы поставим точки над «и», чтобы ни у кого не было сомнений.

АНДРЕЙ: Вопрос сложный. Я понаблюдаю за ситуацией дальше, и, если она потребует моего вмешательства, я вмешаюсь, да.

Д.ЗИЦЕР: Значит, я скажу, что я думаю. Спасибо за эти ответы. Значит, что мы сейчас с вами проделали. Мы просто человека одного заменили на человека другого. И, в общем, абсолютно понятно, что, если речь идет о взрослых, то мы, скорее всего, защитим слабого. А, если речь идет о ребенке, у нас начинаются, знаете, всякие такие идеи о том, а вдруг, он не хочет ему зла и так далее. Я абсолютно уверен в том, что слабых надо защищать. Точка. Вот прямо уверен. И в этом смысле, похоже, у нас с вами одинаковые принципы, поддержанные, кстати говоря, законодательством.

Дальше действительно сложный вопрос начинается, как это сделать и как быть. У меня есть подвопросик к вам. Вы этих людей-то видели вообще когда-нибудь? Вы их только слышите или вы их видели?

АНДРЕЙ: Ну, я их видел, лично не общался, говорил «здравствуйте» в лифте, например, но мне даже в ответ никто «здравствуйте» так и не сказал. Но это полбеды, ничего страшного.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Погодите, Андрей, у нас мало времени остается до новостей. Давайте мы успеем это решить. Скажите мне, пожалуйста, речь идет о том, что называется асоциальное поведение? Ну, то есть эти люди, я не знаю, алкоголики, эти люди ведут асоциальный образ жизни и так далее? Или нет? Это важно. В данном случае это важно.

АНДРЕЙ: Я понимаю, к чему вы клоните.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вы в лифте их встречаете, да или нет?

АНДРЕЙ: Да, да. Возможно, такие есть вещи. Ну, то есть крики достаточно сильные, посуда бьется регулярно.

Д.ЗИЦЕР: Я не про крики. Подождите, Андрей, другой вопрос. Когда вы их встречаете, вы видите их в пьяном виде?

АНДРЕЙ: Я понял, что вы хотите спросить. Нет.

Д.ЗИЦЕР: Ответ нет, я понял. Тогда я бы на вашем месте поступил следующим образом. Я поступаю в подобных ситуациях следующим образом. Я бы обратился к ней или к нему, не знаю, к кому, очень спокойно, очень-очень сдержанно и очень уважительно. И сказал о том, что вам кажется, что они ведут себя неверно. И вам кажется, что это поведение, когда они обижают маленьких детей, с одной стороны, это поведение не верное, а, с другой стороны, это противоречит закону. И вот это важные-важные слова «противоречит закону».

Могут ли вас послать, куда подальше в этот момент? Андрей, могут. Но вот вы, хотите верьте, хотите нет, в моей практике я ни разу с этим не столкнулся. Потому что люди в этот момент понимают, что они видны. Очень часто дурные поступки совершаются из-за того, что человек думает – а, никто не узнает. Мы это знаем, в данный момент вы представитель нас всех, вы представитель общества. Мы это знаем. Значит, знайте, что мы это знаем.

Это предупреждение то, что я сейчас сказал, это первый шаг. Если эта ситуация не меняется или вас посылают, куда подальше, на мой взгляд, нужен один звонок в полицию. К сожалению.

АНДРЕЙ: Боюсь, что, ну, я понял, да, идея хорошая, но мне кажется, что это не очень поможет. Потому что, а какое в данный момент это законодательство они нарушают, когда просто воспитывают своего ребенка. Они же так его воспитывают, они так видят, она мать, он отец.

Д.ЗИЦЕР: Нет, я должен вам сказать, что закон в этом смысле на стороне детей. Есть асоциальное поведение, есть психологическое и физическое давление, да что вы, это все прописано. Теперь, еще раз, в моей практике первого хватает. Но бывает такое, что будет и второе. Нет-нет, я не пошлю вас в органы опеки сразу же бежать, потому что сейчас начнутся, и у меня начнется много вопросов, что лучше, что хуже. Но, поговорив с ними и предупредив их, надо совершать следующий шаг – надо защищать детей. Спасибо вам.

Пара фраз в продолжение разговора, который был перед новостями. Друзья, значит, смотрите, у нас нет выхода в ситуации, когда мы слышим, как обижают слабых, их надо защищать. Это правда, у нас много страхов, много опасений. Мы думаем, как будто из детства, как бы нам самим не попало. Поэтому нужно собраться с силами, нужно быть спокойными, как в песне «нужно быть спокойным и упрямым», нужно понимать, что мы делаем очень правильное дело.

Если мы сталкиваемся с агрессором, конечно, не нужно лезть на рожон. Но при этом выхода нет, если вот, как мне пишут сейчас в чате, много примеров таких, детей избивают, и происходит что-то ужасное, и так далее, не как в рассказе Андрея, там мы не знаем, избивают или нет, а как в рассказе других слушателей. Мне кажется, что их надо защищать. Если речь идет о том, что родители избивают детей, унижают детей, это тот случай, когда в опеку обращаться нужно, а опека работает хорошо, иногда неправильно, иногда слишком хорошо в кавычках. Ну, в общем, короче говоря, надо действовать.

У меня, как ни странно, что называется, песня зашла, несколько сообщений: «Повторите, пожалуйста, название песни, которая звучала в начале программы». Ребята, это группа Sirotkin «Выше домов» называется песня. И два человека написали: «Посоветуйте посмотреть клип этой песни, это шедевр, я реву», – пишет слушатель, не знаю имени, к сожалению. Sirotkin «Выше домов».

Давайте я отвечу слушателю, который находится на линии и чуть-чуть потом поотвечаю на сообщения, потому что есть несколько, на которые надо ответить. Кирилл из Москвы, я приветствую вас.

КИРИЛЛ: Дима, здравствуйте. Очень нравится ваша передача, всегда ее слушаем на работе и видим в вас очень хорошего специалиста. Ну, такое вступление небольшое.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо большущее.

КИРИЛЛ: И не буду тратить время, сразу вопрос. Такая ситуация. У нас есть возможность с женой на лето отвозить нашего сына, ему 3,5 года, к бабушке с дедушкой. Ну, мы сами из Москвы, а родители живут, скажем так, в своем доме в частном секторе, ну, со своим участком и небольшим хозяйством, может быть, небольшой огородик. И есть такая возможность увозить после садика в летний сезон, получается, на 3-4 месяца.

Д.ЗИЦЕР: Ну, на природу, все прекрасно, все понятно.

КИРИЛЛ: Я тоже в этом вижу только одни плюсы, ну, как моя жена, как и бабушка, и дедушка, им тоже не в тягость, им только в радость. Но на работе мои коллеги, у которых тоже есть дети, может, чуть даже постарше, они говорят, что все-таки это отражается негативно на самом ребенке. На психологии и том, что…

Д.ЗИЦЕР: Почему это? А что не так?

КИРИЛЛ: Я тоже вижу тут как бы…

Д.ЗИЦЕР: Разбалуют бабушка с дедушкой?

КИРИЛЛ: Я думаю, да, все-таки балуют, это у них единственный внук, и вся любовь ему.

Д.ЗИЦЕР: Я скажу, что я думаю по этому поводу, знаете, досрочный ответ, что называется. Они разбалуют обязательно и правильно сделают. Бабушка с дедушкой должны баловать. Мама с папой, на мой взгляд, тоже, но они реже об этом вспоминают. Бабушка с дедушкой будут баловать. Ну, мы же с вами были маленькими, правда? И мы с вами вспоминаем, в большинстве случаев это так, как такую лафу жизнь у бабушки с дедушкой, вот эти поздние подъемы, а бабушка на кухне уже сырнички какие-нибудь или оладушки жарит, а дедушка уже идет с тобой куда-нибудь, куда папа не пойдет, просто потому что у него времени нет и так далее. Ну, разбалуют немножко, ну, и хорошо, нет? У детей же отпуск.

КИРИЛЛ: Ну, в целом, да, и такие очень хорошие месяцы в плане температуры.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я боялся, когда вы начали говорить, я боялся, что вы идете к вопросу, ну, скажем, жена – за, я – против, или я – за, жена – против, или бабушка с дедушкой у нас такие жесткие и так далее. А вы просто рассказали такую замечательную историю, все этого хотят, вы хотите, жена хочет, бабушка с дедушкой хотят, дети хотят. Ну, и что теперь? Причем тут ваши сотрудники на работе? Ваши сотрудники не хотят, пусть не посылают, пожалуйста. Все.

КИРИЛЛ: В целом, да. Но как бы просто сам ребенок потом ребенок не будет говорить то, что с бабушкой и дедушкой веселее было, потому что там были какие-то…

Д.ЗИЦЕР: Нет, не будет. Ну, подождите, ну, вы же не будете жестить, на самом деле, и говорить им какие-то глупости…

КИРИЛЛ: Ни в коем случае.

Д.ЗИЦЕР: Типа того, что это у бабушки с дедушкой тебе такое позволяли, а я тебе такое не позволяю. Ну, конечно, не будут. Ваши по вам ужасно соскучатся в это время, это я вам обещаю. Ваши дети действительно, сколько им лет-то, детям?

КИРИЛЛ: Один ребенок, 3,5 года.

Д.ЗИЦЕР: А, один ребенок, извините, я прослушал. Он по вам соскучится, обязательно соскучится. Теперь, если, особенно 4 месяца это прямо много, конечно, для этого возраста, но 2-3, мне кажется, это прикольно, особенно, если вы сможете где-нибудь подскочить к ним на какие-нибудь выходные или на несколько деньков и так далее. Он, конечно, находится уже в возрасте, когда он понимает, что это по-разному, дома это одно, у бабушки с дедушкой это другое, в садике это третье, в гостях у подружки Оли это четвертое, и так далее. Ну, и что, это будет иначе.

И он будет скучать по бабушке с дедушкой. А у бабушки с дедушкой будет скучать по вам. Вы прекрасные родители, и вы про это поговорите, и поговорите о том, как здорово скучать, потому что после этого мы видимся, и так далее. Нет-нет, мне кажется, все чудесно, не волнуйтесь, пожалуйста, успокойте сослуживцев тоже. Мне кажется, что они тоже немного преувеличивают.

КИРИЛЛ: Ну, я понимаю. Ну, что ж, вы меня, на самом деле, просто тоже успокоили. Будем дальше действовать в том же направлении и, думаю, все будет хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и ура. Слушайте, Кирилл, мы же живем, для того чтобы нам было хорошо и для того чтобы нашим близким было хорошо. Ну, может быть, он, слушайте, в какой-то момент, я не знаю, научится там позже вставать, чем дома. Ну, и что, ну, вы напомните, жизнь изменилась, ритм другой, будет здорово. Сами будете скучать ужасно, поверьте мне. Это самое главное в этой ситуации, я по себе знаю. Правда.

КИРИЛЛ: Да, я уже скучаю. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Пока, Кирилл, всего вам доброго. Привет детям, привет жене, привет бабушкам, дедушкам, вы отличный, мне кажется.

Прочту одно сообщение. Сообщение коллеги, просто я очень-очень стараюсь отвечать в таких случаях. «Здравствуйте. Я Кира, учитель русского языка и литературы, работаю второй год. Не могу наладить отношения доверительные с детьми, хотя мне всего 26. Они боятся мне что-то рассказывать, относятся уважительно, но закрыты от меня очень сильно. Школа маленькая, поэтому я часто обращаюсь к ним с приглашением в конкурсы. Они соглашаются, но потом просто без объяснений в кавычках кидают. Выгляжу при этом глупо. Сейчас та же самая ситуация произошла. Что же делать? Как реагировать? Меня это обижает, но обижаться на детей последнее дело. А что еще делать, я не знаю».

Кира, во-первых, я думаю, что это здорово, что вы так сильно сомневаетесь. Или, как сказали бы ваши ученики, так сильно паритесь. Я не шучу, потому что мне кажется, что главное для нас с вами качество, для нас, для педагогов, это как раз париться, это сомневаться, это сомневаться в себе, сомневаться в том, что мы поступаем правильно и так далее. Я бы, конечно, предпочел поговорить с вами лично, но, видимо, у вас не получается, поэтому отвечу на письменное сообщение.

Мне кажется, что то, что вы приглашаете детей в конкурсы, хотите-то вы хорошего, а дети, ну, как вы говорите, кидают вас, потому что они ничего хорошего в этом не видят. Ну, есть в этом, может, какое-то для них минимальное развлечение и уход от рутины. Ну, а чего конкурс, конкурс это опять соревнование очередной раз, мне придется чего-то такое, быть лучше других или хуже других. Если я буду хуже, я огорчусь, если я буду лучше, кто сказал, что я буду лучше, и так далее.

Как сделать так, чтобы они вам доверяли. Прям подумать, как создать атмосферу, в которой вы сможете с ними разговаривать о всякой всячине. Если у вас с детьми есть время, а у вас с детьми есть время, раз вы учитель русского языка и литературы, мы с вами стопроцентные коллеги, что, если не литература открывает людей. И мы с вами садимся, я не знаю возраст детей, так бы я еще и назвал произведение относительно этого возраста, которое изучается, и разговариваем о жизни, разговариваем о себе, разговариваем о том, что мы любим и чего мы не любим. Разговариваем о том, что нам мешает жить. Разговариваем о том, что нас волнует в сегодняшней жизни, и так далее.

Это не произойдет за один день, потому что, возможно, другие учителя не позволяют себе такого. И дети приходят к вам с определенной моделью, моделью поведения, когда со взрослыми вообще-то разговаривать серьезно нельзя и доверять им нельзя. Может такое быть. Но, поверьте мне, они очень быстро поймут, что взрослые бывают разные. И что Кира, замечательная учительница, это человек, с которым мы можем разговаривать. Я не имею в виду, что они должны вам рассказывать какие-то свои секретики. Может, потом и будут, но уж точно не по началу. Или вы им. Но мы ведем беседы на серьезные темы, которые действительно волнуют молодых людей. А молодых людей волнует целый мир, вот поверьте мне.

Знаете, я две недели назад, у нас в школе есть такое понятие «тренинг». Это немножко похоже на классный час. Вот я с 8-м, 9-м классом разговаривал на такую тему, я попросил их составить топ 5 новостей. Вот каждого в отдельности взять ручку и бумажку и написать топ 5 новостей, которые действительно для них являются новостями. Не тем, что топ Яндекс публикует или какая-то радиостанция, или телевидение. Вот, что действительно вас волнует.

Кира, вы не поверите, что они написали. Во-первых, это очень интересно, потому что пересечений очень много и с нами, со взрослыми. А, во-вторых, они написали действительно очень глубокие, очень серьезные вещи, которые после этого мы бесконечно обсуждали, конечно же. Потому что в этот момент, когда мы говорим людям, что они могут быть собой, это самое лучшее приглашение, которое может быть. Ребята, давайте разговаривать о том, что действительно для вас важно, и что действительно важно для меня. Примерно вот так. Если захотите, поговорите подробнее, звякните на следующей неделе, поговорим.

Идем дальше. У нас Татьяна из Санкт-Петербурга. Татьяна, добрый вечер.

ТАТЬЯНА: Добрый вечер, Дима. Я очень рада, что удалось сегодня с вами пообщаться. У меня такая ситуация. У меня есть сын Артем, ему 5 лет. С 3-х лет он ходит в садик, сначала в один ходил, вот сейчас уже второй год ходит во второй сад. И он до сих пор очень стесняется, в частности, воспитателей до того, что он не может с ними поздороваться. И вторая ситуация, это массовые какие-то мероприятия вроде утренников, где он очень тоже сильно стесняется, зажимается.

И последний утренник у нас был 8 марта, и он закрывал глаза, гримасничал, такое поведение у него было. И воспитатель это связала с его каким-то баловством. И когда я попыталась объяснить, что, мне кажется, что это так проявляется, она мне не поверила, посчитала, что он балуется. Я бы хотела, чтобы как-то поговорить с воспитателем, до нее донести, что он не балуется, а стесняется, правильно до нее это донести. И, с другой стороны, естественно, как-то научить ребенка чувствовать себя спокойнее, увереннее.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, мне кажется, что это довольно простая история. Мне кажется, что с воспитательницей, конечно, надо разговаривать и разговаривать впрямую. И очередной раз напомню вам и всем остальным слушателям, что вы являетесь по закону заказчиком образования. Не в том смысле, что вы имеете право диктовать, чего вы хотите. Но вы уж точно можете говорить о том, что вы считаете важным, правда же. Значит, теперь тут есть другая тема. А почему, собственно говоря, он должен принимать участие в утреннике, если он этого не хочет, если не секрет?

ТАТЬЯНА: Вот я с ним об этом разговаривала. Я ему предлагала, что, может быть, если ты не хочешь, давай, посидишь у меня на коленках или, может, вообще не будешь участвовать. Он говорит, что он хочет, что ему это все нравится, но он очень волнуется перед другими родителями. И очень часто у воспитателя бывает такая фраза, что вот, а другие-то дети, вот они-то не стесняются.

Д.ЗИЦЕР: Это прекрасная фраза. На это я всегда говорю, вы, наверное, много раз это слышали, а некоторые, между прочим, и мышей едят, как Успенский нам говорит. Значит, смотрите, на эту фразу можно только развести руками, потому что это потрясающе настолько не понимать, что люди разные. Слушайте, ну, мне кажется следующее. Первое. Значит, ему 5 лет. Утренники устраиваются, зачем, как вам кажется? Вот это воспитательнице нужно объяснить, зачем устраиваются утренники.

ТАТЬЯНА: Ну, к сожалению, у нас это устраивается для родителей, я так думаю.

Д.ЗИЦЕР: Неправильный ответ. Даю вторую попытку. Зачем устраиваются утренники?

ТАТЬЯНА: Нет, у нас в саду так.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так вы перейдете в другой сад скоро такими темпами.

ТАТЬЯНА: Они должны устраиваться для детей.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, утренники устраиваются, я вообще не знаю, зачем они устраиваются. Я ненавижу, когда дрессированные дети развлекают родителей, это похоже, не могу даже сказать, на что. Но это, допустим, мое частное мнение, оценочное суждение. Утренники и все, что происходит в рамках образовательного учреждения, делается для того, чтобы людям было комфортно, приятно, чтобы они понимали, что учиться – это здорово, чтобы они понимали, что это такая форма познания и так далее. То есть, в конечном счете, вы абсолютно правы, я с вами согласен, чтобы детям было хорошо.

Теперь, если человеку плохо, значит, в этих утренниках что-то не так. Это можно сказать воспитателю. И сказать воспитателю, может быть, не так, как я сейчас это выразил из-за отсутствия времени, а спокойно, продуманно, сдержанно, глубоко дыша и так далее. Это первое.

Второе. Если действительно речь идет о том, что ваш замечательный Артем хочет принимать в этом участие, потому что хочет, а не потому, что ему неудобно не принимать в этом участие. Мало ли, что там несут при такой постановке вопроса воспитатели – это обязательно, кто не участвует в утреннике, тот, я не знаю, нехороший мальчик и так далее. Если предположить, что это не так, а он действительно хочет, тогда он имеет право стоять на сцене и кривляться, а что такого-то.

А вы что, не видели никогда девочек, знаете, это всегда выглядит одинаково, когда девочки танцуют и на сцене, знаете, юбки начинают так поднимать, не понимая, что их видят из зала. Эта самая распространенная картинка, такой мем, как бы мы сегодня сказали. Ну, это так выглядит, дети наши так себя ведут. Ну, почему, посмеяться и очень хорошо. А что, мы хотели бы видеть Нуриева на сцене в этот момент? О чем идет речь-то вообще?

Подождите, подождите, это серьезный и хороший вопрос. При этом самое главное, видите, вы сами прочертили такую линию – не хочешь участвовать в утреннике, посидишь у меня на коленках. Но разве это единственное занятие? Это не единственная альтернатива. Можно кому-то помогать, можно кнопочку нажимать и музыку ставить, можно кому-то костюм подать, и эта работа в кавычках и без кавычек, как мы с вами понимаем, не менее важна, чем работа артиста, например. Театр не может работать на одних артистах. В театре есть о-го-го, какие цеха, мы-то с вами знаем. И про это нужно поговорить с воспитательницей.

И воспитательница в изумлении обнаружит, что ваш мальчик не один такой. Она говорит, что он один такой, нет, не один такой. Потому что, когда детям будет предложено вариативность, я вам обещаю, одни будут петь, одни будут играть, одни будут готовить всем костюмы, одни будут выносить пироженки, одни будут провожать родителей от входа и усаживать их, еще одни будут отвечать за то, чтобы стульчики стояли. Ну, что.

ТАТЬЯНА: Да, спасибо. И подвопрос еще здесь же по поводу тревожности. На каких-то массовых мероприятиях, неважно в саду или с нами где-то, ему все время надо, чтобы рядом кто-то, вот, если он видит, что какой-то мальчик, с кем он общается, отошел от него, он пойдет за ним. То есть он себя один чувствует не комфортно, ему надо, чтобы рядом кто-то вот желательно физически, чтобы можно было за руку взять.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? Имеет право, имеет право стесняться, имеет право не здороваться. Он начнет здороваться от того, что с ним здороваются. Придет момент, он поздоровается, все будет в порядке. Имеет право. Имеет право не хотеть выходить на сцену, имеет право не хотеть, 5 лет, ну, у него вообще все права есть, которые могут быть у человека. Пока речь не идет о том, что он этим вредит кому-то другому или себе, вот, собственно, и все.

ТАТЬЯНА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Я желаю вам удачи. Самое неприятное, Татьяна, если вас не услышат в этом детском саду, взвешивайте переход, поверьте мне. Всего доброго.

ТАТЬЯНА: Спасибо, до свидания.

Д.ЗИЦЕР: Ой, пишут мне действительно: «Здравствуйте, Дима. Вас Гартман с потрохами съест. Учитель русского языка и литературы говорит «ба́ловать»». Балова́ть, вы правы абсолютно. Пишет мне слушатель. Я, волнуясь за вас, увлекся и неверно поставил ударение. Спасибо за замечание. Мы идем дальше.

Андрей из Москвы.

АНДРЕЙ: Дима, здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Я слушаю вас.

АНДРЕЙ: У меня следующая проблема. У меня сыну 7 лет, вот летом уже будет 8. Мы находимся в разводе и бывшая жена, так сложилось, уехала жить в далекое Подмосковье. То есть они живут в частном доме за 130 километров от Москвы. И единственная связь у меня с сыном это через его телефон. У него есть свой телефон. Но, что происходит, я ему постоянно звоню, если он увлечен, он часто играет в игры какие-то, когда свободное время, я могу только догадываться, он берет, меня сбрасывает. Я ему тут же перезваниваю, он опять сбрасывает.

То есть пытался с ним разговаривать, объяснял, что, Вань, я очень сильно переживаю по этому поводу, ты бы мог брать трубку, когда я тебе звоню. К примеру, он сейчас заболел, и я на фоне этого всего даже не знаю, что с ним, как он, звоню, опять ничего. И плавно-плавно все это переходит на-нет. Вопрос, стоит ли париться по этому поводу или это сейчас такие дети? Как вот найти контакт, как ему сказать, чтобы отвечал он, или он имеет право не отвечать?

Д.ЗИЦЕР: Я скажу. Нет, вы паритесь, ну, во-первых, стоит ли париться, ну, вы же папа, и вы его любите. Вы все равно будете париться, даже, если я скажу «не парьтесь». Но, мне кажется, вот вы говорите, сейчас такие дети, да всегда были такие дети. А вы, что, когда были юным, в его возрасте, вы что, не заигрывались, и мама не говорила вам – ну, как же так, я же беспокоюсь, а ты вот на час позже пришел с прогулки. Всегда дети такие были. Это первое.

Второе. В тот момент, когда он увлечен, в 7 лет он еще не очень умеет это регулировать, но он научится. Он действительно вас сбрасывает, потому что ему кажется, что сейчас строительство домика в игре намного более важно, например, или что-то еще. Мне кажется, что есть два инструмента. Инструмент первый – можно не звонить, а писать. Можно писать, это намного проще. И он точно прочтет.

АНДРЕЙ: Да, но ответов никаких. Он недавно только научился писать смски, вот у него получалось – папа я тебя люблю. И сейчас я ему писал – как дела, что делаешь, перезвони мне. Все в тишину.

Д.ЗИЦЕР: А я скажу вам, папа. Во-первых, я вас поздравляю, если сын вам пишет «папа, я тебя люблю», это повод для прямо настоящего мини праздника, вот честное слово. Я говорю сейчас искренне. Это круто, если он вам такое пишет, вот оцените это.

АНДРЕЙ: Ценю.

Д.ЗИЦЕР: Когда я говорю писать смски, вы придумайте, как написать смску так, чтобы ему захотелось ответить. И это, конечно, не текстовое сообщение. Можно картиночками, можно смайликами, можно много-много, чем. Придумайте игру, которая будет лично ваша с ним игра.

Когда вы переписываетесь с ним какими-то… Знаете, я рассказывал когда-то, ну, давно о том, что у меня была однокурсница, и она рассказывала, вот она сохранила это на всю жизнь. Ее папа, мама с папой не были в разводе, но папа ее был моряком. И он уплывал очень-очень надолго, это еще было в Советском Союзе, очень-очень надолго. И он присылал ей рисованные письма, когда она была маленькая. Вот, знаете, когда-то такие картинки были в нашем детстве и сейчас есть, когда одно слово пишешь, а два рисуешь, а потом два пишешь, одно рисуешь, понимаете.

АНДРЕЙ: Примерно представляю.

Д.ЗИЦЕР: То есть «мы пойдем «домик». И вы представляете себе, она была взрослая девица, я думаю, что мы с ней познакомились, когда ей было, ну, уж 18 точно, если не 20, и она вообще без слез не могла про это рассказывать. Вот такое создайте ему, вот такой секретик, чтобы был между вами. Это первый путь.

А второй путь, когда вы с ним встречаетесь, поговорите с ним, но не напирайте на то, что вы волнуетесь, потому что иначе, ну, чего вам создавать в нем комплекс вины и давление и так далее. Спросите его – слушай, дружище, я понимаю, что ты занят, это так круто, что у тебя есть занятие. Когда тебе было бы удобно, чтобы мы с тобой разговаривали? Он скажет. Теперь, мы с вами, поскольку речь идет о 7-летнем мальчике, мы понимаем, что он не будет жестко соблюдать этот договор и так далее, но вы договоритесь, что удобнее всего в 9.05 каждый вечер или раз в три вечера, если папа звонит. А умный папа при этом сначала посылает такую заманушку, а после этого звонит. Ну, вот, собственно, и все.

АНДРЕЙ: Понятно. Ладно, попробую, что потом напишу.

Д.ЗИЦЕР: Да будет отлично. Это такая тусовка чудесная, вы сами получите огромное удовольствие. Пока, прощаюсь с вами.

АНДРЕЙ: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Руслан из Барнаула. Здравствуйте, Руслан.

РУСЛАН: Здравствуйте, Дима. Смотрите, у меня два сына, старшему 4 года. Мы его перестали водить в детский садик. Почему перестали, потому что каждую неделю, грубо говоря, ребенок болел. Поэтому есть возможность как бы, бабушка и дедушка с нами живут, мы вместе живем, и поэтому решили, что пусть ребенок будет дома. Вместо детского садика будем возить его в бассейн, на английский, на шахматы. Но соответственно, когда с другими детьми, допустим, ходим в гости или еще куда-то на день рождения, заметно, что дети, которые ходят в детский садик, они, ну, как сказать, намного развитей, чем он.

Д.ЗИЦЕР: А в чем вы видите развитие? Подождите, приведите примерчик.

РУСЛАН: В тех же играх. Они начинают вместе играть…

Д.ЗИЦЕР: Социально развитые, вы имеете в виду, да? Это то, что я хотел узнать.

РУСЛАН: Да.

Д.ЗИЦЕР: То есть связи, умеют строить связи лучше, чем он.

РУСЛАН: Да.

Д.ЗИЦЕР: Давайте вопрос.

РУСЛАН: Вопрос в том, что посоветуете, вот что сделать? Может быть, я не знаю, куда-то еще отправить…

Д.ЗИЦЕР: Я посоветую следующее и очень-очень быстро вам посоветую. Добавьте к вашим занятиям занятия, которые предполагают построение социальных связей. То есть, помимо бассейна – индивидуальная история, шахмат – индивидуальная история, английский – индивидуальная история, добавьте, например, театр, например, игры, и так далее. Понимаете? То есть группки такие учебные, в которых дети, на самом деле, вместе тусуются. Вот, собственно, и все, и он этому научится, 2-3 раза в неделю. Уходим на новости, друзья, и продолжаем после этого.

Несколько секунд не хватило мне для окончания разговора с Русланом. Руслан, простите, пожалуйста. Я надеюсь, что вы еще слышите меня, я просто объясню свою мысль. Если вы помните, дорогие радиослушатели, речь шла о том, что социальные связи трудно формируются, если человек не ходит в детский сад. И то, что я сказал и повторю, что в этот момент нужно организовать ему поле для формирования этих социальных связей. Что это так здорово, что он с бабушкой и дедушкой проводит время, что он занимается и шахматами, и иностранными языками.

Но при этом можно найти что-то, где, так или иначе, он встречается со сверстниками и играет с ними или занимается чем-то, что он очень-очень любит, но вместе с другими людьми. Не знаю, театральная студия, предположим, которую я всегда-всегда советую, потому что это такое высшее взаимодействие, театр, когда мы должны и договориться, и что-то вместе сыграть, и так далее. Ну, дальше, я думаю, что вы справитесь без меня.

Забавное сообщение одно. «Внук, 9 лет, задание написать прилагательное, связанное с мамой». В классе, видимо, дали. «Пишет – телефонная. И бабушка спрашивает – это звонок для моей дочери? Заранее спасибо». Угадываю, что как-то немножко вы воспитываете вашу дочь. Слушайте, это повод посмеяться вместе с ним и, может быть, сказать ему – слушай, дружище, я поняла, наверное, это намек на то, что я многовато разговариваю по телефону, когда тебе хочется со мной пообщаться. Я обязательно за этим послежу. Ты уж, дружище, помоги, и в случае чего махни мне рукой, я буду знать, что пора переключаться на тебя. Нет, ничего страшного, но я бы отреагировал таким образом.

Владимир из Санкт-Петербурга, добрый вечер.

ВЛАДИМИР: Дима, здравствуйте. У меня вопрос такой. Старшая дочь, у нас не совсем, конечно, понимание в семье. Но основная проблема в том, что дочь знакомится через социальные сети с разными людьми, в том числе, с мальчиками. И периодически…

Д.ЗИЦЕР: А возраст у дочери, какой, Владимир?

ВЛАДИМР: Возраст 16 лет, ну, 16,5. То есть мы как бы всячески пытались с этим бороться, даже ходили к психологу, психолог нам посоветовал договор заключить с дочерью. Мы начали обсуждать, что хочется – мы хотим, чтобы ты посещала школу, чтобы ты ночевала дома, ну, и реагировала на звонки, потому что бывает такая проблема, что просто не дозвониться. Ну, и что бы ты хотела? А ребенок говорит – в принципе, ничего, меня все устраивает. То есть мы уже ничего не запрещаем, то есть вот у нас уже две проблемы маловажные, это то, что прогулы какие-то школы, но они как раз связаны с тем, что периодически нам не удается ее домой.

Д.ЗИЦЕР: А вот вы сказали, Владимир, вначале, что у вас как-то не очень хорошие отношения. А можете про это чуть-чуть поговорить?

ВЛАДИМИР: Ну, у меня не совсем как бы, ну, вот лично у меня доверительные отношения, то есть первоначально у меня было, что так вот делать так и так, и никак иначе, и меня не волнует твое мнение, я сказал так, будет так. Сейчас я пытаюсь уже как-то меняться, то есть уже не давлю, ничего, ну, вот мне, грубо говоря, только бы человек был в адеквате. Ну, причем, когда с ней говоришь, она говорит – да, да, я понимаю, что нельзя ночевать и все. Говорит – ну, а если я вам скажу адрес и телефон, я же могу ночевать, я же вас предупредила. А мы не можем, как родители, идти на то, чтобы с совершенно незнакомыми мальчиками ребенок оставался.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я вас очень-очень хорошо понимаю. Но история ведь, если я верно понял, исправьте меня, если я понял не верно, в том, что это уже происходит, правда же? Это не что-то, что она собирается пойти ночевать к мальчику. Это что-то, что уже происходит.

ВЛАДИМИР: Да. Ну, причем это мальчик может быть один, через какое-то время это может быть мальчик другой.

Д.ЗИЦЕР: А с мамой у нее хорошие отношения?

ВЛАДИМИР: С мамой лучше отношения у нее, но не подруги.

Д.ЗИЦЕР: Лучше или хорошие? Не подруги.

ВЛАДИМИР: Лучше, чем со мной.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Значит, во-первых, давайте мы для начала исправим отношения, попробуем исправить. Мне кажется, что в этом возрасте отношения исправляются, ну, не только одним, но одним ведущим способом. Это, если вы признаете, вот, как вы сейчас признали в разговоре со мной, признаете свои ошибки, признаете, что вы были не правы. И, как взрослый человек, говорит – слушай, дружище, я понимаю, почему это могло произойти. Это моя беда, моя проблема, это на моей стороне мяч.

Это первое, и это очень-очень важно. Потому что, когда ваша девочка услышит это, то, чего она, вероятно, не ожидает, это такой мини инсайт, как говорят психологи. Ничего себе, так они, оказывается, не в том дело, что они рассказывают, что я такая гадкая, они, оказывается, действительно про это думают и парятся. Сегодня мы много раз произносили это слово в программе. Это очень-очень важно.

Я не могу обещать, что наступят немедленные изменения. Но этот шаг очень важный. Потому что после этого шага вы как будто, хотя бы на короткое время, но встаете на одну линию, на одну планку, вы оба, вы повинились, короче говоря, вы оказались на одной линии. Думаю, что лучше этот разговор вести не в паре вам с женой, а лично. Уж не знаю, кому, и говорить за себя, а не за вас обоих.

После этого, если повезет в этом разговоре, если меньше повезет, то в каком-то другом отдельном разговоре можно говорить о том, что вы очень-очень просите ее, а вот дальше надо поставить верное слово. Потому что вы просите ее, что? Вы просите ее, чтобы она вам звонила? Понимаете, нельзя попросить все, вот, как в той сказке. Можно попросить по частям.

Теперь, если мы просим, например, я приводил пример, просто не хочу его повторять, если мы просим девочку 16 лет, 16,5, почти 17, чтобы она звонила, просить можно, знаете, в какой формулировке – не «ты дрянная девчонка и ты не звонишь родителям», а в формулировке – слушай, я понимаю, что ты взрослая, но я просто, слушай, схожу с ума, я прошу у тебя помощи. Просто, чтобы я не сходила с ума, говорит мама или я, слушай, можешь позвонить? Это прямо важно-преважно. По смсочке, не по смсочке и так далее. То есть, чтобы это была чистая просьба без обвинения. Это возможно. Я, опять-таки, слышу, что вы человек взрослый, адекватный, глубокий, все будет хорошо. Но вот это надо сформулировать очень-очень точно.

И третье, это очень-очень важно. Я вам сейчас задам неприятный и сложный вопрос. Слушайте, а почему она из дома-то хочет уходить вообще? Ей, зачем из дома уходить? Почему она не хочет домой-то идти?

ВЛАДИМИР: Ну, как она говорила, что дома ей не дают совсем полной свободы. Хотя как бы я не совсем с этим согласен. Мы спрашивали, а что ты…

Д.ЗИЦЕР: Я уверен, что вы не совсем с этим согласны и даже, может быть, вы правы. Дело совершенно не в этом. А что она имеет в виду под полной свободой?

ВЛАДИМИР: Ну, полная свобода, это делать, что хочу, ночью смотреть сериалы.

Д.ЗИЦЕР: А как вы не даете ей ночью смотреть сериалы? Как это происходит? Если уж такой разговор у нас.

ВЛАДИМИР: Ну, особо, да никак. Ну, то есть зайдем, если поздно, скажем, что, слушай, дорогая, давай-ка уже спать, завтра в школу не встанешь и все.

Д.ЗИЦЕР: Тяжелый совет дам я вам. Но я дам его искренне и думаю, что нарвусь на неодобрение некоторых слушателей, но я могу объяснить, если будет неодобрение. Слушайте, мне кажется, что третий пункт, это надо с ней поговорить о том, как вы ее любите, и как вам важно, чтобы она была дома, как вам важно, чтобы вы оставались семьей. И вы не просите ее ни о чем, но просто вы хотите это сказать, потому что вы хотите, чтобы она знала, как вам это важно. И вы понимаете, что она взрослая, и вы понимаете, что у вас действуют какие-то модели, и это правда, кстати, от себя я добавляю, которые, ну, может, умом вы и понимаете, что не надо к 17-летней девочке ночью врываться в комнату и говорить, что уже поздно. Но умом понимаете, а поменять это поведение не получается.

Если вы попросите ее о помощи, она вам поможет. Она вам поверит сначала, а потом поможет, вот честно. Теперь, Владимир, к сожалению, я не могу вам дать более действенного совета. Но тот совет, который я даю, очень-очень действенный. На всякий случай я скажу вот тем, кто меня сейчас, может быть, не одобрит, я объясню свою позицию.

Когда мы говорим о человеке 17 лет вот в такой ситуации, Владимир, как вы описываете, ну, о чем мы говорим, о том, что пройдет еще полгода, и она уйдет из дома, на самом-то деле. Ну, как только школа закончится, как только появится малейшая возможность и так далее. Поэтому мне кажется, что сейчас надо говорить о сохранении отношений. Потому что, если отношения будут сохранены и станут более открытыми, тогда есть шанс, что она вас услышит. Но для этого вы должны услышать ее.

Она ищет чего-то, ну, то есть какие-то вещи понятно, чего она ищет. Она ищет пространство, где она может быть собой, она ищет теплоты, которая у вас есть, я уверен. Но по тем или иным причинам вы не хотите ей давать ее или не умеете, или не можете, и так далее. То есть, мне кажется, что речь идет о точке спасения отношений. Не о том, чтобы она не уходила к каким-то друзьям, а о спасении отношений. Вот, в чем штука. И поэтому надо решать, мне кажется, надо решать вот эту задачу. А, если будет решена эта задача, все остальное, может быть, подтянется. Я не буду вас обманывать, 17 лет, а, может быть, и не подтянется.

Но я-то хочу, чтобы, когда ей было 20 или 25, она приходила к вам поболтать, и чаю попить, и вы к ней, и так далее. И, если, не дай, бог, будет сложная ситуация, чтобы она могла к маме или к папе прийти и поплакать, и не бояться, что, если она придет и поплачет, ей скажут – а мы тебе говорили. А быть уверенной в том, что она придет и поплачет, а ее обнимут и поплачут вместе с ней, и скажут – мы справимся, мы постараемся вместе из этой ситуации выйти.

ВЛАДИМИР: Хорошо. Спасибо большое. Будем применять.

Д.ЗИЦЕР: Давайте. Спокойненько, посоветуйтесь с женой, найдите момент, когда вы спокойны, когда вы уверены, найдите верный тон. Правда, она не от хорошей жизни уходит, вот это точно абсолютно. Пожалейте, приласкайте, я думаю, что все получится, правда. Спасибо вам большое. Удачи вам.

И у нас тезка Владимира, то бишь, Владимир тоже, но из Ростовской области на этот раз. Владимир, добрый вечер.

ВЛАДИМИР: Здравствуйте. Мой сын, выпускник средней школы. Затрудняемся с выбором дальнейшей профессии, ну, соответственно учебного заведения. Очень хорошие отношения с сыном, у него разносторонние интересы, очень хорошо учится. На семейном совете решили, что это будет техническая специальность, соответственно технический вуз, но дальше этого дело не продвигается. Осложняется все еще тем, что я понимаю, что, если я буду убеждать его, что вот эта профессия, например, очень хорошая…

Д.ЗИЦЕР: Ну, да, правильный выбор.

ВЛАДИМИР: То он, скорее всего, со мной согласится. И осложняется это тем, что я в свое время неправильно выбрал свой пути жизни, профессию, и так получилось, что до сих пор занимаюсь не совсем любимым делом. И не хочу, чтобы мой сын повторил мою судьбу. И соответственно боюсь настаивать на чем-либо. Как нам, по какому пути нам двигаться? Как бы вы своим…

Д.ЗИЦЕР: А скажите, пожалуйста, он сейчас в 11-м классе уже, вы говорите выпускник?

ВЛАДИМИР: Да, в 11-м, два месяца осталось до окончания школы.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и ладно. А что он любит делать, ваш сын?

ВЛАДИМИР: У него очень разнообразные интересы, он и спортом серьезно занимается.

Д.ЗИЦЕР: Давайте три.

ВЛАДИМИР: И игрой на музыкальных инструментах, и хорошо очень физика, математику очень хорошо знает, ну, и все остальные предметы он очень хорошо знает.

Д.ЗИЦЕР: Делать, что любит? Играть на музыкальных инструментах, заниматься спортом. Третье?

ВЛАДИМИР: Много, очень любит природу, любим мы путешествовать, охоту он любит.

Д.ЗИЦЕР: Природу, путешествия. Вопрос у меня к вам. Почему вы говорите о том, что профессия техническая, если в том, что он любит делать, не было даже намека на то, что он любит что-то техническое? Математику, физику я понял. Это просто любопытство пока, это разогревчик такой перед рекламой.

ВЛАДИМИР: Да, я понимаю. Ну, у него эти предметы, наверное, легче ему даются, и у него технический склад ума, наверное, все-таки, несмотря…

Д.ЗИЦЕР: Ну, откуда вы знаете? Если он любит больше всего на свете играть на музыкальных инструментах и гулять, как из этого следует, что у него технический склад ума? Подумайте две минуты, после рекламы продолжим.

Ну, так, Владимир, почему техническая профессия?

ВЛАДИМИР: Ну, может быть, это ошибочное решение. Но дело в том, что он готовится к сдаче математики, физики и это уже не изменить. И, если мы сейчас изменим радикально все, то в этом году он никуда просто не поступит, потому что не сдаст ЕГЭ.

Д.ЗИЦЕР: Я выскажу мысль, которая, может быть, вам не понравится. Ну, не поступит, это не очень хорошо, конечно. Но вообще бывает такое, что стоит годик и подождать. Но вы скажете, наверное, что там армия и так далее. Слушайте, ну, пусть идет уже в этой ситуации, мне кажется, туда, где самое общее техническое образование. Самое общее. Он никуда не опаздывает, он юн и прекрасен. Идея про то, что надо срочно все успеть, потому что за углом закончится жизнь, эта идея не верная, мне кажется, в корне, но в его возрасте точно не верная.

Технически физика, математика, слушайте, я не знаю, о каких вузах идет речь, но есть сейчас все больше и больше, на Западе эта, в принципе, система принята, и в России тоже она появляется, когда есть то, что называется, общее, знаете, когда первые два-три года человек получает общее развитие, ну, в определенном направлении. Проверьте, если есть такие профессии, если есть такие университеты, где он получает общее техническое образование. Ну, высшее, но общее техническое, пусть идет туда.

И настраивайте человека на то, что можно поменять место, где он учится, тоже все в порядке. А еще лучше, я бы дал ему фору, вот сейчас у нас всякие такие времена не простые, когда можно просто посидеть и подумать две-три недели, и когда папа не пристает, и мама не пристает, и изучить все, что есть, и поковыряться в разных самых местах, городах, чем черт не шутит, и странах. И сказать – слушай, а, может, такое, а, может, эдакое. Ничего тут не поделаешь. Ну, выбирать – не закрывать, а открывать, вот и все.

ВЛАДИМИР: Да, все понятно. Спасибо вам за совет.

Д.ЗИЦЕР: Всего вам доброго.

Ну, что, тогда Инесса из Санкт-Петербурга. Попробуем, у нас совсем мало времени. Инесса, здравствуйте.

ИНЕССА: Дима, добрый вечер. Я очень рада, что смогла дозвониться.

Д.ЗИЦЕР: Привет.

ИНЕССА: Ну, на самом деле, не думаю, что у меня есть какой-то, такой прям вопрос. В основе своей, конечно, хотела бы рассказать немножко историю, потому что с вами разговариваю не первый раз.

Д.ЗИЦЕР: Инесса, у нас минута. Поэтому история должна быть короткой.

ИНЕССА: Просто хотела сказать большое спасибо, потому что еще буквально год назад у меня у сына были большие проблемы. У него такой был тяжелый переходный возраст, и там не очень он видел смысл жить. И пришла к вам, и вы задали мне такой вопрос – Инесса, а ты сама знаешь, зачем тебе жить? И я не очень сильно поняла, зачем вы мне задали такой вопрос.

Но спустя какое-то время у меня чудесным образом изменилась жизнь, и удивительным образом изменилась жизнь моего ребенка. То есть я, в принципе, в общем, и, в целом, хотела бы сказать, что, дорогие родители, что очень важно то, какой у нас внутренний мир, какое у нас отношение к этой жизни. И, Дима, спасибо большое, что вот таким просто одним вопросом у нас решилась очень классно ситуация.

Д.ЗИЦЕР: Инесса, вот это да. Сейчас слушатели скажут, что это какой-то, не знаю, оплаченный звонок под конец программы. Потому что ничего более приятного придумать было нельзя. Слушайте, ну, я очень за вас рад. И, правда, большое вам спасибо.

ИНЕССА: Он ушел из школы, я по этому поводу совсем не переживаю, 10 классов он закончил. И вот буквально полчаса назад звонила, я говорю – как у тебя дела? Он говорит – да, лучше всех. Он там занимается чем-то, чем-то интересуется. И вы даже себе не представляете, насколько год назад у меня была паника и ужас, и насколько сейчас вообще все. Так что спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Инесса, здорово. Мы должны заканчивать, к сожалению. Спасибо вам огромное за звонок и за этот рассказ. Дорогие родители, отвечайте себе на вопрос – зачем живем мы, что делаем мы? И тогда мы получим право на эти темы разговаривать с детьми, да они и сами все поймут.

Любви, ребята. Пока.