Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

100 минут. О котиках. Экзотические породы и уличные коты

03.03.2020 17:00
Выпуск 124 слушать скачать
Новая неделя, новые вопросы педагогу Диме Зицеру. Среди которых:
- Сын курит, пьёт, связался с компанией футбольных хулиганов... Страх и недоверие у мамы остаётся, хоть юноша и пообещал исправиться. Как себя вести?
- Мама переживает: старшая дочь порой не делает скидку на возраст своей младшей сестрёнки; не жалеет её, ничем не делится и пр. Как исправить такую ситуацию?
- Половое и сексуальное воспитание: как говорить, как рассказывать о таких вещах?
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие. Это программа «Любить нельзя воспитывать». Давайте начинать. Начинать мы будем, как вы знаете, с музыки, которую советуют нам слушать наши дети.

Вот и первые отзывы на сегодняшнюю музыку. Кто-то пишет: «Золото тот ребенок, который посоветовал эту песню». А кто-то пишет: «Да ладно, и не Шарлот», вспоминая опыт прошлой неделе. Ребята, есть и такое, есть и Шарлот, люди разные. Давайте знакомиться с нашими детьми. Мне кажется, это так здорово. А они заодно познакомятся с нами.

У нас есть один незаконченный разговор с прошлой недели. У нас так бывает очень-очень редко. Всегда я стараюсь вместить, впихнуть даже иногда разговор в рамки одной передачи. Но с Линой в конце прошлого выпуска мы не договорили и решили встретиться еще раз. Лина, здравствуйте.

ЛИНА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Давайте, напоминайте нам, во-первых, потому что точно не все слушатели слышали или помнят. Так что напомните, пожалуйста, свою историю.

ЛИНА: У нас был разговор о том, что у меня сын был замечен в употреблении всяких там разных нехороших вещей, то есть курение и снюс. И поэтому у меня вопрос то, что вроде бы как он говорит о том, что я больше этого делать не буду. Мы все это обсудили, что можно, что нельзя, на всякие темы поговорили. Но все равно вот этот у меня страх и недоверие, оно осталось. Как быть уверенным, что это не повторится вновь.

Д.ЗИЦЕР: Лин, а скажите мне, пожалуйста, это было один разочек? То есть вы случайно узнали о том, что он курит, давайте про более легкую часть говорить? Или нет?

ЛИНА: Ну, да, узнала, что пробовал, вот так. Не прямо, чтобы это, наверное, было не так уж часто.

Д.ЗИЦЕР: Узнали от него?

ЛИНА: Нет, узнала, потому что увидела у него всевозможные сопутствующие предметы, например, спички, зажигалки в вещах.

Д.ЗИЦЕР: Увидела и говорю – сынок. Ну, давайте, расскажите всю историю, это же ужасно интересно, теперь уже все время ваше.

ЛИНА: Ну, естественно, я была шокирована. Говорю – ты, что, куришь? – Нет, не курю. Ну, то есть это не мое, это мне дали. Потом пачку сигарет нашли, потом он ее быстренько куда-то дел, сказал, что мальчику отдал на переулке, что это были не его сигареты. Ну, вот так. Потом вроде бы как это все, не был замечен, потому что достаточно, как сказать, занятость присутствует, то есть и спорт, и школа, и, в принципе, как бы контроль, потому что отводим в школу, приводим из школы, тренировки, все это присутствует в нашей жизни. Поэтому проконтролировать, в принципе, наверное, все возможно. Но оказывается, что не все.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, а дальше-то, что было? Вот вы говорите пачку сигарет нашли, а потом что? Нашли снова или что произошло?

ЛИНА: Нет, не было потом снова ничего. Потом получается, через какое-то время я нашла, увидела то, что он прятал в сарае вот эту шайбу, это называется у них, ну, как я потом узнала, что это такая коробочка, в которой находится снюс. Я это у него увидела.

Д.ЗИЦЕР: И что? И как вы поступили?

ЛИНА: Ну, увидела, конечно, была шокирована, ругалась, плакала, сказала, что, как такое вообще может быть. Конечно, я была в шоке от такого.

Д.ЗИЦЕР: А он чего? Понимаю. Меня интересует, Лин, ваше отношение. Мы, конечно, говорим о ваших отношениях.

ЛИНА: Ну, он говорит – да, пробовал, но больше не буду, я понимаю, что это нельзя. Ну, я, естественно, спросила – ну, что, понравилось или что, ну, почему как бы все это, вообще, откуда взялось, и спортом же занимается? Ну, вот сказал он – больше не буду.

Д.ЗИЦЕР: Вот такая история.

ЛИНА: Потом отобрала, выбросила это все, естественно.

Д.ЗИЦЕР: И с этого момента вы боитесь, короче говоря? Такая история.

ЛИНА: Конечно, да. Теперь гарантии какие могут быть, что он снова это не употребит.

Д.ЗИЦЕР: Гарантий не может быть никаких. Я совсем не хочу вас ложно радовать и не хочу вас обманывать. Но мне кажется, знаете, еще один вопросик я вам задам, чуть-чуть я вас помучаю. Слушайте, а почему он пробовал, зачем?

ЛИНА: Я думаю, что он просто с ребятами перезнакомился, компания, ему понравилось, они такие постарше, сильные, умеют выяснять отношения при помощи силы. Я потом это тоже выяснила, что он там познакомился с ребятами постарше. Они какие-то оффники, это называется, это типа около футбольные фанаты или что-то в этом роде. То есть это какая-то там субкультура, которая, видимо, приветствует эти все увлечения, выяснение отношений при помощи силы и ношение каких-то определенных вещей. Но у него таких проявлений я не замечала, связанных с субкультурой.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, у нас с вами есть, к сожалению, это тот случай, когда я не могу вас очень обнадежить, могу только намекнуть на условный путь, причем условный, без гарантий. Значит, смотрите, единственная возможность, которая у нас есть, единственная возможность это, конечно, если он будет чувствовать, что дома он может с вами говорить доверительно обо всем на свете.

Вот вы говорите, что проконтролировать, конечно, можно все, но не все. Да не проконтролируешь его в этом возрасте. Если бы, я, в общем, не фанат, на самом деле, когда, знаете, говорят о контроле тотальном, но, если бы было можно, можно было бы это обсуждать. Это совершенно невозможный проект.

И поэтому, мне кажется, вы знаете, Лин, надо бы с ним поговорить еще раз. Даже притом, что вот вы уже поговорили и вроде он обещал, не обещал и так далее. И поговорить, я уверен, что вы лучшая на свете мама, и поговорить с ним, как разговаривает лучшая на свете мама. А именно, спокойненько, тихонечко, в спокойной обстановке, и сказать, мне кажется, нужно следующее, вот то, что вы говорите мне.

Сказать – слушай, ты знаешь, я чего-то так боюсь. Я уверена в тебе, не думай, что я тебе не доверяю или что-то, но я ужасно боюсь. Я очень хочу, чтобы ты об этом знал. Я думаю, что, если вдруг так получилось, что ты попробовал что-то, чего пробовать не стоило, ты всегда можешь мне про это рассказать. Слушайте, вот сейчас я в двойных скобках скажу вам важную вещь и неприятную вещь. Вы курили когда-нибудь? Сигареты курили?

ЛИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Сигареты курили. Курите еще или бросили?

ЛИНА: Нет, очень давно.

Д.ЗИЦЕР: Давно бросили. Ну, правда же, мы с вами помним, что это вообще-то довольно трудно эту историю бросать, правда? Трудно.

ЛИНА: Ну, возможно, у меня это не слишком трудно произошло.

Д.ЗИЦЕР: А, значит, вы не по-настоящему курили, значит, вы курили от случая к случаю, что называется. Вот, собственно, и все. Я не знаю ни одного человека, который курил бы мощно, знаете, по пачке в день, а потом раз, выкинул и привет. Все равно какие-то, так или иначе, мучения были. И, мне кажется, что нужно ему сказать и про это. Нужно ему сказать о том, что вы очень боитесь, нужно ему сказать о том, что вы на его стороне, нужно ему сказать, что вы очень-очень надеетесь, на самом-то деле, что это не происходит, рассказать ему о том, что вы когда-то курили, между прочим, можно. Не знаю, на ваш выбор, на ваше усмотрение.

Рассказать ему о том, что это ужасно действительно неприятная история, и почему вы от этого и как вы от этого отказались. И, что, если, не дай, бог, на самом деле, он продолжает даже время от времени это делать, пусть скажет, вы ему поможете от этого отказаться. И вы поможете. Понимаете, то есть нужно, на самом деле, не запугивать его, а сделать так, чтобы вы могли на эту тему поговорить и рассказать о своих страхах.

ЛИНА: Поняла, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Удачи. Это не простая история, это история не критическая, не ужасная, не трагедия, но это история, конечно, не простая. Но я думаю, что вы справитесь вполне. Всего вам доброго, Лина.

Мария из Ростова-на-Дону, здравствуйте.

МАРИЯ: Здравствуйте. У меня такая история на прошлой неделе случилась. У меня две дочки 3 года и 7 лет. Они сидели за столом, кушали, и тут вдруг младшая крутанулась, упала со стула. Я отвернулась в этот момент, я наливала чай, и слышу такой стук. Поворачиваюсь, она лежит на полу, плачет, ударилась головой. Я подхватила, жалею. Рядом сидела старшая дочка, она даже глазом не моргнула. Я на нее смотрю, говорю – Настюш, что произошло? Она так плечами пожала, даже не ответила. Я сижу, жалею младшую, смотрю на старшую, говорю – тебе ее не жалко? – Меньше надо крутиться. Я говорю – ну, это же серьезно, она могла сильно удариться, говорю, почему ты не пожалела? На что она как-то так очень равнодушно отреагировала.

Я не знаю, я не стала настаивать на том, что там пожалей сестру, но как-то у меня это оставило осадок. Думаю, ну, почему, вроде бы сестрички. Как мне себе или ребенку объяснить, что надо пожалеть, оказать помощь, если кто-то ушибся? Ну, сестра, в частности.

Д.ЗИЦЕР: Все? Это есть вопрос, да, я правильно понимаю?

МАРИЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Знаете, я скажу вам сейчас одну штуку, я попробую угадать, только не расстраивайтесь и не обижайтесь, если вдруг я окажусь прав. Слушайте, это, скорее всего, значит, что старшая бывала на месте младшей, и от взрослых получала такое отношение. Когда ей говорили – меньше надо крутиться, меньше надо бегать, меньше надо кричать, меньше надо задавать вопросы, ну, и так далее. Я совсем не имею в виду, что речь идет о вас. Не знаю, о ком. Но, вероятнее всего, ну, с очень высокой долей вероятности, ну, прямо с очень высокой долей вероятности, Мария, она подобное отношение видела.

МАРИЯ: Ну, возможно, в детстве, да, конечно, ругались, если крутится за столом, что-то разливает, тоже падала, ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Все, пионерский привет.

МАРИЯ: Подождите, а мне нужно с ней об этом поговорить?

Д.ЗИЦЕР: А я не ухожу никуда. Да сейчас мы поговорим с вами, спокойно. Теперь, смотрите, просто вот этот момент, вот это открытие, которое вы только что проделали, это открытие очень важное. Я просто останавливаю сейчас и делаю паузу не для того, чтобы с вами попрощаться. Во-первых, для того чтобы дать вам возможность удивиться так, знаете, вот это открытие прочувствовать. А, во-вторых, чтобы другим слушателям дать возможность увидеть, как это работает, как просто и как вообще-то страшновато или сложно, давайте скажем другое слово, это работает.

Теперь, смотрите, вот вы говорите – мы ее ругали, если она крутилась за столом, или кто-то ее ругал, если она что-то еще делала, суп проливала и так далее. Но вообще-то мы же с вами понимаем, что самое естественное для ребенка крутиться за столом, разве нет? Ну, что же, он должен сидеть, как в тюрьме и в тарелку смотреть, правда? Нам ужасно интересно, что происходит вокруг. Теперь, смотрите, теперь бежим бегом это исправлять, Мария, прямо бежим бегом.

И бежим мы бегом это исправлять следующим образом. Мы вообще, мне кажется, не должны разговаривать со старшенькой про то, что ей не жалко младшенькую. Не про это надо разговаривать. А надо разговаривать, мне кажется, вот, о чем. Я вам сейчас скажу примерную модель, а вы ее измените под свой стиль и под то, как вам удобно.

Мне кажется, что нужно сказать примерно следующее – слушай, дорогая, спасибо тебе огромное, ты вдруг обратила мое внимание на очень важную вещь. Я вдруг вспомнила, слушай, наверное, и я тебе могла такое ляпнуть или кто-то еще, и так далее. А вообще-то это же правильно и нормально бывает посмотреть в сторону и так далее. И действительно, наверное, иногда бывает, что мы даже, ну, не пожалеем или не обратим внимания, когда человек упал, потому что нам важнее в этот момент, чтобы он не крутился или выполнял какие-то правила дурацкие.

Просто обнимите ее и скажите – слушай, если я глупости какие-то говорила, ну, не такими словами, Мария, не такими, выберите, ты уж меня прости, дружище. Да и все. И потихонечку это выправится. Но, мне кажется, что важная-преважная история, Мария, это вообще-то задавать себе вопрос, я не ругаю вас совсем, не расстраивайтесь, но задавать вопрос «что я делаю?». Ну, что я делаю? Ну, что я имею в виду, когда я говорю «не крутись»? Ну, почему не крутись.

Или, когда мы ребенку, знаете, это учителя очень любят некоторые – ты почему бежишь? А что мне делать, я ребенок, мне что делать, мне ползти? Мне как поступать? Или почему ты кричишь, ну, на перемене, я не знаю, в школе, например, ну, дети бегают. А мы разве не знаем с вами, что дети бегают, что дети вертятся, что дети суют свой нос в чужой вопрос, что называется, что дети могут пролить суп, и взрослые, кстати, тоже все это могут. Но взрослые, кто же им замечание-то сделает.

Не волнуйтесь, дружище, не волнуйтесь, не ругайте ее за то, что она не жалеет младшенькую. Это всего лишь модель, ей всего лишь 7 лет. И, если это изменится дома потихонечку, если у вас появится традиция друг друга, знаете, жалеть, обнимать, посюсюкать. Если человеку неприятно, не говорить ему – ты сама виновата или что-нибудь такое, а, наоборот, сказать – ты бедная моя кисочка или какие вы слова используете. И все.

МАРИЯ: Больше ласки. Да, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Да, больше ласки, ну, а чего вам, как маме, разве неприятно ее ласкать, конечно, приятно. А ругать неприятно. Кончайте ругать и начинайте ласкать, вообще ничего страшного не будет, честное слово.

МАРИЯ: Спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Пусть лучше вам кто-нибудь скажет, знаете, как бывает, дорогая, еще один довесочек, пусть лучше вам кто-нибудь скажет, что что-то вы ее слишком балуете, вот лучше так, чем наоборот. Не волнуйтесь. Вот пусть лучше в следующий раз вы позвоните и скажете – чего-то взрослые меня достали, вот окружающие и родственники говорят – что-то ты ее слишком балуешь, я вам совет какой-нибудь дам. Все. Пока, удачи вам, все будет отлично.

МАРИЯ: Спасибо большое. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Всего доброго, до свидания. Ольга из Санкт-Петербурга, здравствуйте.

ОЛЬГА: Здравствуйте. У меня такой вопрос, Дима. У нас такая ситуация, один из наших близких родственников, ну, то есть бабушка наша страдает алкогольной зависимостью. И мне вот действительно непонятно, как выстраивать и выстраивать ли вообще общение ребенка с этим человеком? То есть в периоды, когда этот человек трезвый, все прекрасно, это прекрасная бабушка, она играет, все отлично. Но бывают такие моменты, мы можем приехать в гости, а человек совершенно в отвратительном состоянии, и нам приходится уезжать.

Д.ЗИЦЕР: В прямом смысле слова, то есть мы говорим о тяжелой зависимости? Не о том, что человек время от времени выпивает и веселеет? А о тяжелой?

ОЛЬГА: Нет, это не просто веселый человечек, веселая бабушка. Нет, это прямо действительно ужасное состояние, ужасный запах в квартире, человек себя не контролирует и я бы не хотела, чтобы у меня ребенок такое видел. И то есть у нас ребенку, ей сейчас 2,7 года, и нам приходится уезжать, и она уже спрашивает – а что с бабушкой? Мы говорим – бабушка заболела. И она уже расстраивается. То есть сидеть, придумывать какие-то…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Значит, смотрите, это вопрос тяжелый, но при этом простой, как ни странно. Мне кажется, вы абсолютно правы, человек не должен, ваша дочь не должна общаться с бабушкой именно потому, что она бабушка и близкий человек. В таком состоянии не нужны ей эти воспоминания. Договоритесь с бабушкой о рамках, когда она трезвая, и скажите – в эти моменты мы, к сожалению, уезжаем, если это такой сюрприз. Вот, собственно, и все. Мы уходим на новости.

В принципе, мы закончили коротенький разговор с Ольгой перед выпуском новостей, но на всякий случай две фразы я добавлю, вдруг я был невнятен. Значит, если мы говорим о вот такой ситуации, Ольга, как вы описали, о ситуации действительно, когда, ну, даже близкие родственники, близкий человек оказывается, назову вещи своими именами, ведет себя неадекватно, и вы оказываетесь в этой ситуации с ребенком, который это может наблюдать, мне кажется, что наша ответственность взрослая оградить ребенка от этой ситуации.

Даже не от влияния ее, не в том дело, что непременно ваша девочка 2,5 лет решит, что так себя и надо вести. Этого как раз, скорее всего, не произойдет, потому что, ну, дома ведут себя иначе, и другие знакомые ведут себя иначе. А просто, потому что это может быть очень-очень неприятным. Это вызывает огромное количество вопросов, вызывает огромное количество реакций, в том числе, реакций очень-очень резких. Так что мне кажется, что действительно это наша взрослая ответственность поговорить с этим человеком, когда он в адекватном состоянии, объяснить, что к чему, спокойно, без скандалов, и объяснить, что в такой ситуации вы не можете позволить себе находиться. Вот, собственно говоря, и все. Я желаю вам удачи.

А мы продолжаем. На линии у нас Наталья из Тюмени. Наталья, добрый вечер.

НАТАЛЬЯ: Здравствуйте, Дима. Тема у меня такая волнительная, я сразу начну. У меня есть два ребенка, два мальчика 15 и 12 лет. Когда я была сама маленькая, я часто испытывала обиду на маму, ну, в том или ином плане, в любых ситуациях. Она не очень умела слушать, не умела входить в мое положение. И я попыталась за все время запомнить это все, чтобы со своими детьми, ну, чтобы они со мной не чувствовали такого.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю.

НАТАЛЬЯ: И вот сейчас им 15 и 12, и я как бы до сих пор, слава богу, уровень держится, и у нас очень хорошие взаимоотношения. То есть я чувствую, что обида нигде не застревает в них.

Д.ЗИЦЕР: Здорово.

НАТАЛЬЯ: Да, это прекрасно. Немножко растерялась позавчера буквально. Каждый вечер мы складываем свои телефоны, выключаем, все в кучку, чтобы они не трезвонили, по ночам нас не будили, чтобы никто в них не лазил. И вот, когда я выключала у младшего телефон, я увидела открытую вкладку, и это был порномультик. Я немного растерялась. То есть я, конечно, не ханжа, я все понимаю, что ребенок растет. Но в тот момент как-то я немножко среагировала.

Д.ЗИЦЕР: Не были готовы.

НАТАЛЬЯ: Да, не была. Я ему сказала первым делом, что я теперь понимаю, куда уходит твое время. Ну, то есть бывает, что мы уроки не делаем по полдня. Потом я ему сказала, что я все понимаю, что ты взрослеешь, что тебя это интересует. Ну, как бы вы сами еще толком не знаете, как все происходит, а учитесь не на том. И что, а потом я еще подумала, отошла, он сходил, погулял.

Д.ЗИЦЕР: Так, третья стадия. Давайте.

НАТАЛЬЯ: Третья стадия, да. Я ему сказала, опять же, что понимаю, что он взрослеет, но, что, если зацикливаться на этом постоянно и смотреть это, ну, то есть без контроля, разрешать все время за этим залипать, то этот человек, ну, как бы он деградирует, ну, не знаю, не деградирует, какое-то другое слово я сказала.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что вы, Наталья, его пугаете. Давайте дальше.

НАТАЛЬЯ: Моя проблема как раз в том, я не знала, какое слово подобрать, но именно это. Я не хочу его напугать, чтобы у него все было в будущем хорошо. То есть тема не должна быть для него закрыта. Ну, и как правильно среагировать, вот чего-то растерялась, короче говоря.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, давайте мы покомментируем. Не пугайтесь, во-первых. Ну, давайте я сначала все-таки, несмотря на то, что вы уже отреагировали, я чуть-чуть поговорю об этой ситуации целиком, как будто с самого начала. Ну, во-первых, почему мальчик 12 лет смотрит порномультик в этом случае, с чем я вас, кстати, поздравляю, мультик лучше, чем не мультик, мне кажется. Почему он это делает?

НАТАЛЬЯ: Почему? Потому что он взрослеет.

Д.ЗИЦЕР: Потому что это интересно, есть такой простой ответ.

НАТАЛЬЯ: Потому что одноклассники. Нет, интересно, да.

Д.ЗИЦЕР: Оставьте одноклассников в покое. Одноклассники тут ни при чем. Потому что это интересно. Вот теперь, смотрите, сейчас я буду вас мучать самую малость. Вы ему сказали, по вашим словам, ты этим интересуешься, а еще сам не понимаешь, что и как происходит. А ему, как понять, что и как происходит?

НАТАЛЬЯ: Ну, вот это вопрос вопросов.

Д.ЗИЦЕР: Скажите. Я тоже думаю, что это вопрос вопросов.

НАТАЛЬЯ: Я, вы знаете, один период, когда была такая волна, что много было случаев, что дети в этом возрасте уже заводили детей случайно совершенно, не понимая, я пыталась объяснить именно физику, как это все происходит. То есть это, когда они в лагерь в летний уезжали.

Д.ЗИЦЕР: Ну, Наталья, смотрите, давайте я еще раз, я поговорю сейчас абстрактно. Я уверен, что эта тема очень-очень, ну, то есть мы точно знаем, что эта тема интересная для всех слушателей, поэтому я чуть-чуть позволю себе на этом задержаться. Вот давайте поговорим абстрактно, не о вашей ситуации сейчас, а абстрактно, а потом вернемся к вам.

НАТАЛЬЯ: Давайте.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот, смотрите. Ведь, на самом-то деле, отношения между людьми, я назову вещи своими именами, то есть секс вообще-то эта тема очень интересная, правда? Ну, между нами.

НАТАЛЬЯ: Конечно.

Д.ЗИЦЕР: А то. Тема интересная, да еще и приятная, когда мы говорим про взрослых, да еще и много-много, чего сюда добавлено. Теперь, если мы с вами говорим с детьми, я отхожу сейчас от вашей ситуации, говорим с детьми о том, что секс это опасно, в первую очередь, то есть пугаем сексом, вообще-то, мне кажется, что мы совершаем какое-то очень странное действо. Понимаете? То есть, смотри, ты едешь в лагерь, но имей в виду, это, значит, вот такая и так далее. Или ты смотришь там, или что-нибудь еще и так далее.

Мне кажется, что абсолютно естественно, что юноша в возрасте вашего сына, да вообще-то и раньше, на самом-то деле, интересуется тем, что это такое. Ну, что поделаешь, со всех сторон на эту тему говорят. То есть в более раннем возрасте обычно дети интересуются тем, откуда они берутся, то есть их интересует, в первую очередь, вот этот аспект. А когда они становятся старше, как когда-то, не помню, кто-то рассказывал тоже по радио, что, значит, мама поговорила с ребенком на тему того, откуда дети берутся. А потом, девочка, по-моему, она подумала некоторое время и через несколько дней говорит – подожди, этим, значит, занимаются только, когда ребеночка хотят родить? И тут мама оказалась в сложной ситуации, потому что надо было сказать ребенку правду, и так далее. И был довольно серьезный и очень интересный разговор.

Мне кажется, возвращаясь к этой ситуации, слушайте, мне кажется, что вам надо, вот, как вы сказали, вы отошли и подумали, надо с ним поговорить и сказать – слушай, чего-то я, ты знаешь, вот как мне, чего-то я была не готова, и чего-то я так отреагировала эмоционально, а я вообще-то подумала и я понимаю, что тебе интересно про это. И, ты знаешь, тебе правильно интересно, потому что эта тема очень-очень интересная. И прости меня, пожалуйста, что я отреагировала так, я подумала, что я тебя напугала немножко. Но вообще-то, если тебя что-то интересует, ты можешь у меня всегда спросить. Я прямо буду готова с тобой на эту тему поговорить.

Теперь, вот смотрите, бывают такие чудеса, я когда-то про это рассказывал, я даю вам честное слово, что я говорю сейчас правду, бывают такие чудеса, что дети, с которыми родители поговорили вовремя, вот им кто-нибудь, одноклассник, как вы говорите, предлагает – давай порнушку посмотрим. А ребенок в этот момент говорит – слушай, да мне не надо. Он говорит – а чего тебе не надо-то, ты чего, всем надо, а тебе не надо? Он говорит – да ладно, мы с мамой, с папой про это разговаривали, они, в общем, не советовали, я понимаю, что, если мне будет надо, я найду. Это клевый ответ, понимаете, это взрослый ответ, это сильный ответ.

Теперь я скажу еще одну вещь опасную, но скажу все равно. Сегодняшний мир устроен таким образом, Наталья, как вы понимаете, что подавляющее большинство наших детей, к сожалению, до возраста 12 или 13 лет имели, так или иначе, доступ к порносайтам. К сожалению.

НАТАЛЬЯ: Это я понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вы понимаете, да. Что происходит в тот момент, когда мы запрещаем? Когда мы запрещаем, происходит следующее – я иду к своему ближайшему другу и говорю, дружище, давай откроем, или мы вместе по дороге из школы домой, в общем, короче говоря. Поэтому мне кажется, что история не в том, чтобы запретить. Притом, что я абсолютно разделяю вашу точку зрения. Мне кажется, что совершенно не надо раньше, чем надо совать туда нос, я совершенно не в восторге от того, что я сейчас сказал. Я не в восторге от того, что подавляющее большинство детей, так или иначе, довольно рано это видели.

Но мне кажется, что мы можем их только предупредить. То есть мы можем создать с ними отношения, в которых они нам верят, во-первых, то есть не обманываем их по мелочам и по крупному. И поэтому в тот момент, когда мы скажем – слушай, вот мы поговорили уже, откуда дети берутся, и поговорили уже о том, что такое секс, и поговорили, кстати, о том, почему это такая горячая тема, откуда она берется.

А потом мы можем сказать и про это – ты знаешь, дружище, вообще-то на просторах интернета же есть всякое, и бывает и такое. И вообще-то я должен тебе сказать или должна тебе сказать, я не советую, ты знаешь, вот честно. То есть, понятное дело, что дело твое, я, слушай, руки тебе не отрублю. Но вообще-то не советую. Ну, вот. И это все. Мне кажется, что такой разговор не поздно провести. Но ни в коем случае, Наталья, умоляю вас, не говорите ему больше, что, если он будет смотреть время от времени порнушку, он деградирует и так далее. Нет, это не так.

НАТАЛЬЯ: Я знаю, да, я поэтому…

Д.ЗИЦЕР: Дружище, ну, это не так, но ничего не поделаешь, но не так это. Это влечет за собой другие всякие, может повлечь последствия, а может и не повлечь. Но еще раз, мы же понимаем, что ему интересно, мы понимаем, зачем ему это нужно.

И мне сейчас напоминает, между прочим, один из слушателей, называет меня, правда, Дмитрием, а не Вадимом, но неважно. Пишет он так: «Здравствуйте, скажите, как называется книжка о сексуальном воспитании». Напомнить, на самом-то деле. Я напоминаю, и вам это может помочь. Есть книжка, которая называется «Откуда я взялся», на английском она звучит «Where Did I Come From?», говорю на английском, потому что, если вы наберете название на английском, у вас сразу будут картинки из этой книжки, а вам текст и не нужен, поверьте мне, текст можете и русский взять, и так далее, неважно.

И там, поверьте мне, в не пошлых, не грязных, детских, прекрасных картинках очень-очень хорошо все объяснено и удовлетворено детское любопытство. Одна из лучших книжек, которые я знаю на эту тему. Вот, собственно, и все. Продемонстрируйте своему сыну, что нет тем, на которые с вами нельзя разговаривать. С мамой можно разговаривать обо всем. Мама найдет слова.

И мне задают вдогонку вопрос: «А что именно говорить ребенку на вопрос, что такое секс, как объяснять этот процесс?» Ну, вот в эту книжку загляните, это я уже не вам говорю, а слушателю, который пишет сообщение, и найдете ответ. Так что вот так, Наталья.

НАТАЛЬЯ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Закончили? Закончили. Всего доброго. Удачи вам. Не волнуйтесь, пожалуйста. Отличная тема.

Анастасия из Санкт-Петербурга.

АНАСТАСИЯ: Добрый день, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Анастасия, привет.

АНАСТАСИЯ: В общем, такая ситуация. Писала вам на той неделе, вот сейчас здорово, что связались со мной. У меня сын 12 лет.

Д.ЗИЦЕР: Вы пропадаете. У нас 25 секунд до рекламы, давайте скорее. Вопрос задайте.

АНАСТАСИЯ: В общем, он ходит в общеобразовательную школу и ходит еще в театральную школу, и в художественную школу. И, в общем, все эти школы для него очень важны, и они занимают, вот только учиться там, занимают весь световой день, еще и вечер. Успеваемость в основной школе начала вот сейчас уже ощутимо падать.

Д.ЗИЦЕР: Прихрамывать. Подождите, давайте послушаем рекламу и продолжим этот интереснейший разговор.

Напомню, на линии у нас Анастасия, мама мальчика 12 лет. Анастасия, итак есть три школы – общеобразовательная, художественная и театральная.

АНАСТАСИЯ: Да. И все они очень важные непосредственно для Саши, у меня зовут Саша. В общеобразовательной школе тоже большая нагрузка, и реально вот уроки в полном объеме, как их задают, делать не получается. И там начинаются «тройки», вообще он на 4 и 5 учился. Я, как такая суровая мама, строгая, требовательная, ему говорю – Саша, ты должен получать «четверки» и «пятерки». И, в общем, если ты хочешь ходить в театр и в художку, и не хочешь ничем пожертвовать, то тебе надо, вот мне, главное, в общеобразовательной, чтобы ты успевал. Потому что потом все институты, это ЕГЭ, здесь все завязывается на баллах, которые он получает вот сейчас. А сейчас он получает низкие баллы. И пока это все дотянется до 11-го класса…

Д.ЗИЦЕР: Подождите одну секунду, я вас прерву, Анастасия. Ну, мы с вами понимаем, что мы его обманываем, правда? Это важный момент.

АНАСТАСИЯ: Почему?

Д.ЗИЦЕР: Потому что то, какие оценки он получает в 12 лет, абсолютно не имеют никакого влияния на результаты ЕГЭ. Это мы понимаем, правильно.

АНАСТАСИЯ: Насколько я знаю, у меня реальное такое мнение. Если я ему говорю, я не обманываю его. Мне кажется, что с 5-го класса уже считается какой-то суммарный балл за все вот, начиная с 5-го и до конца.

Д.ЗИЦЕР: Нет, вы ошибаетесь.

АНАСТАСИЯ: И все контрольные, которые сейчас пишутся.

Д.ЗИЦЕР: Анастасия, подождите, услышьте меня, пожалуйста. Вы ошибаетесь. Я не знаю, кто вам это рассказал, кто этот вредитель, который это рассказал. Это неправда.

АНАСТАСИЯ: Возможно, у меня у самой такое мнение как-то сложилось. Я сама заканчивала школу и поступала в институт, не застала я ЕГЭ, это все там через какое-то время началось.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и, слава богу.

АНАСТАСИЯ: Поэтому для меня эта тема такая непонятная, скорее.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно, все объясню. Давайте к вопросу, а то не успеем.

АНАСТАСИЯ: Вопрос такой, что я понимаю, что, скорее всего, я делаю неправильно тем, что как бы его, грубо говоря, шантажирую, чтобы он учился там или выбирал. Но здесь вот для меня непонятно, где вот эта вот грань, чтобы и там не просесть, и в то же время, чтобы я не осталась у него человеком, который его лишил в детстве самого вот того, чего он хотел – театра, художки и все такое.

Д.ЗИЦЕР: Да я понял. Хотите-то вы чего?

АНАСТАСИЯ: Я хочу, чтобы он учился на 4 и 5, и поступил в театральный вуз, который…

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, дружище, а еще вы сейчас расскажете, какой цвет волос должен быть у его будущей жены. Нет, так не бывает, не пойдет. Вот, если по-честному, Саша нас не слышит сейчас, я вас не сдам, я вам обещаю. Вот по-честному, если бы я сказал вам, я не скажу, не волнуйтесь, мы просто поиграем. Если бы я сказал вам – Насть, надо выбрать 4 и 5 или театральная студия?

АНАСТАСИЯ: Мне лично?

Д.ЗИЦЕР: Ну, для него, ну, как, вы же мама.

АНАСТАСИЯ: Вот, если мне лично, на мою шкуру переводить разговор, я бы выбрала, наверное, 4 и 5, потому что у меня синдром вот этого ужасного отличника. Я с красными дипломами всю жизнь. Вы представляете?

Д.ЗИЦЕР: Я представляю многое, поверьте мне, намного более интересные вещи. Как вам живется с этим синдромом, скажите два слова?

АНАСТАСИЯ: Ужасно.

Д.ЗИЦЕР: И вы хотели бы такой же ужасной жизни для своего сына?

АНАСТАСИЯ: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Теперь, смотрите, спасибо за эту правду.

АНАСТАСИЯ: Мой муж мне время от времени голову как бы ставит на место.

Д.ЗИЦЕР: Анастасия, значит, смотрите, подождите с головой. Сейчас у нас совсем мало времени остается, поэтому давайте его экономить. Значит, смотрите, несколько наблюдений за наш разговор. Во-первых, вначале вы мне рассказали, что он учится в трех школах, и все три школы для него ужасно важны. Но потом вдруг выяснилось, что, как минимум, одна из школ важна не столько ему, сколько маме его. Более того, его мама, отличная, золотая, прекрасная, чудесная женщина, моя новая знакомая по имени Анастасия, подчеркивает, что школа важна при соблюдении определенных условий – нужны «четверки» и «пятерки». Я не против «четверок» и «пятерок», спокойно. Но просто я обращаю ваше внимание на то, что у нас звучало здесь.

Значит, замечательный молодой человек по имени Александр говорит – я люблю целый мир, я люблю и это, и это, и иногда в силу возраста или опыта, или устройства собственного интереса, я, ну, немножко подзапускаю одно, я скажу вам сейчас страшную правду, менее интересное для меня, или менее важное для меня. Хотя мама бы хотела почему-то…

АНАСТАСИЯ: Я это понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ну, не кокетничайте. Мама бы хотела, чтобы это было более важным. И я занимаюсь тем, что для меня важнее. Теперь, мне кажется, во-первых, давайте сделаем кое-какие выводы, ну, он замечательный, он удивительный, если он интересуется самыми разными вещами.

Теперь, если вы хотите, чтобы он перестал интересоваться или ему перестало быть важным то, что ему интересно, то тогда, конечно, запрещайте и так далее. Если вы хотите, а я полагаю, вы хотите второе, это такой секрет Полишинеля я выдаю сейчас, вы, конечно, хотите, чтобы он занимался тем, что ему важно, чтобы он не забыл и всю жизнь не забывал о том, что такое интересно, чтобы он не путал интересно и важно, чтобы он не путал интересно и скучно, и так далее. Чтобы он не путал – нужно мне и нужно другим людям. И, если это так, нам нужно, как зеницу ока с вами хранить то, что ему интересно по-настоящему.

Теперь, что делать с уроками, вот с этим со всем, что делать. Слушайте, ну, помочь ему. Но говорить с ним не о том, что за то, что ты не получаешь «четверки», которые нужны мне и тебе немножко, я лишу тебя того, что тебе интересно. А сказать ему – дружище, слушай, у тебя столько дел, как мне тебя укрепить, как мне тебе помочь? Может, мне с тобой позаниматься, может, тебе песенку спеть, может, тебе яблочко принести. Вот так, мне кажется. Так нельзя, Анастасия?

АНАСТАСИЯ: Можно, можно. Нужно, так нужно.

Д.ЗИЦЕР: Смотрите, обещали в прямом эфире на всю страну. Удачи вам. Пока. В начале следующего часа два слова еще скажу на эту тему.

АНАСТАСИЯ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ах, какой интересный разговор был у меня с мамой Анастасией про мальчика Сашу перед выпуском новостей. Вот прямо разговаривал бы и разговаривал. Ничего не поделаешь, надо идти вперед. Все-таки чуть-чуть еще порассуждать на эту тему я себе позволю. Думаю, Анастасия, надеюсь, что вы меня слушаете, а нет, значит, для всех остальных.

Вот, смотрите, как интересно у нас у взрослых получается, Анастасия. Мы готовы пожертвовать счастьем нашего ребенка сейчас, для того чтобы потом, возможно, еще раз скажу, возможно, он получил какое-то мифическое счастье, которое мы не можем, заметьте, ему обещать. Мы не то, что в нем не уверены, ну, в общем, намека даже на уверенность нет. И вообще-то это довольно странно. Я говорю «мы», потому что мы, взрослые, так устроены. Вы совершенно не являетесь исключением. Мы все такие, мы боимся, боимся все время, особенно мы боимся, если нас пугают.

При этом любой родитель или почти любой родитель скажет – я хочу, чтобы мой ребенок был счастлив. Ну, так вот же он, мальчик Саша счастливый, вот он сейчас счастлив, вот оно и есть чаяние мамы абсолютно воплощено. Но нам не хватает и так далее. Значит, смотрите, тут я еще раз должен оговориться, прямо обязательно должен оговориться на тему ЕГЭ.

Дорогая Анастасия и дорогие все, все, все, ЕГЭ это всего лишь государственная проверка, соответствие школы и, в общем, нашим детям внутри этой школы определенному стандарту. В ЕГЭ, во-первых, нет ничего страшного. Во-вторых, вот вы удивитесь, очередной раз скажу я, но, если спросить меня я за ЕГЭ или против, я, скорее, за, потому что это стандартный экзамен, к которому, в общем, довольно просто подготовиться. Потому что, когда мы имеем дело с объективным экзаменом, мы можем понять, чего от нас требуется, и можем подучить, и можем быть уверены и так далее.

Действительно бывает так, что педагоги, которые сами боятся, в свою очередь, начинают пугать и детей, и родителей чуть ли ни с 5-го класса тем, что вот, будет страшный вот этот ЕГЭ, и там-то вы узнаете, зачем Володька сбрил усы. Это полная чепуха. Ребята, то, что нам нужно, нам нужно, чтобы наши с вами дети получали удовольствие от учения. А, если мы их будем пугать, они не будут получать удовольствие от учения. Это все. Это очень-очень простая формула.

Если в школе мне приятно, если я хотя бы немножко понимаю, зачем я туда хожу, ответ – для того, чтобы через 6 лет сдать ЕГЭ не предлагать, потому что мне интересно, потому что мне важно, потому что я знакомлюсь с миром, потому что и так далее, поверьте мне, я приобрету тот базис знаний, который позволит мне, когда придет время, подготовиться и к ЕГЭ. Ну, вот честное слово, это устроено так. Если рядом с вами есть ребенок, ваш близкий человек, который интересно живет, господи, ну, поблагодарите вы его, себя, своего партнера и всевышнего, что произошло так. И радуйтесь, потому что вот оно это самое счастье.

Сообщения приходят мне прямо сейчас на эту тему. Илья пишет: «Работаю педагогом музыки частным образом. Дети в большинстве подростки очень тянутся к игре на гитаре и готовы приходить ко мне в студию хоть каждый день. Но тоже часто сталкиваюсь с тем, что в связи с плохими оценками в школе родители запрещают им ходить на мои занятия. И вряд ли они, родители, станут меня слушать, а так хотелось бы передать вот то, что я говорил», ну, собственно говоря, весь этот разговор пишет Илья из Ульяновска.

Ребят, еще раз, вот подумайте над абсурдностью этой ситуации. Как часто мы говорим детям – ну, займись чем-нибудь, ну, почему тебе ничего не интересно. Ну, вот же интересно, мальчику Саше интересна художественная школа и театр. Другим мальчикам и девочкам, о которых пишет Илья, интересна игра на гитаре и так далее. Вот оно.

Без интереса личного не появится интерес к школе. Это такая же привычка, как все остальные привычки в нашей жизни. Если я привык понимать, что мне интересно и идти с этим интересом вперед, тогда у меня есть шанс заинтересоваться и чем-то еще. Тогда я понимаю механизм, как заинтересовываться, как этот интерес устроен. Так что удачи вам, Анастасия. Я уверен, что все будет отлично. Мальчику Саше от меня поклон.

Мы идем дальше. На линии у нас Мария из Санкт-Петербурга, здравствуйте.

МАРИЯ: Дима, здравствуйте. Очень рада дозвониться до вас. Хотела вам передать привет от моего мужа Сергея. Помните, мы были у вас на недавней встрече в Санкт-Петербурге. И хотела сказать, что тапочки не носят теперь дети, ура-ура.

Д.ЗИЦЕР: О, помню, кстати. Подождите, Мария, тогда мы должны для слушателей рассказать хотя бы чуть-чуть, потому что они вообще, видимо, перестали понимать, что происходит. Давайте расскажем, что два дня назад действительно у меня было выступление в Санкт-Петербурге, на котором были вы с мужем.

И неслучайно, сейчас я уже не вам расскажу, а всем остальным, Мария напоминает мне Сергея, потому что Сергей действительно был очень-очень активен, и мы с ним публично в самом начале моего выступления познакомились, и поэтому действительно я его помню, вы абсолютно правы. И помню разговор о том, надо ли надевать тапочки, и рад, что вы это обсудили в семье и пришли к какому-то консенсусу. Ну, давайте к вопросу.

МАРИЯ: Да, дети очень довольны. Вопрос в том, что меня очень волнует реакция младшей доченьки, ей 7 лет, она ходит в первый класс, как она реагирует на какие-то вот неудачи. Что-то не получается, ей хочется, чтобы было все идеально, если какая-то помарка, она начинает психовать. А тут они недавно с Сергеем рисовали, знаете, сейчас такие есть ролики в YouTube можно смотреть, как нарисовать Микки Мауса, например.

И вот Сергей сидит, рисует, рисует дочка на другом листе бумаги, и сначала вроде все так весело начинается. А она у нас сама, ну, они вместе выбрали то, что будут рисовать, здорово, с папой совместно. И потом, когда рисунок все усложняется и усложняется, она начинает психовать реально очень, громко, ругаться, что вот у меня не получается, потом все это перерастает в истерику.

Д.ЗИЦЕР: А вы чего? Или папа Сергей чего?

МАРИЯ: Вот он все делает, как по вашей схеме, ее обнимает.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это как? Давайте, опишите, в чем моя схема, я хоть сам узнаю, в чем она.

МАРИЯ: Ну, сначала он говорит, что все у тебя здорово, вот посмотри, у меня тоже вот, видишь, здесь не идеально. Мы здорово сидим, рисуем. Ну, она говорит, что нет, вот, смотри, вот здесь кривые какие-то штанишки. Давай, какая тебе линия не нравится, давай ее сотрем. Начинают стирать, она говорит – нет, мне не нравится. Ну, правда, водички он в тот момент ей не предлагал попить, но он был весьма спокоен, корректен.

Я сидела просто в соседней комнате и слышала эти все вопли, мне прямо со стороны кажется, что там ничего хорошего не происходит. И вот это стремление к идеалу, вот, чтобы все было вот так вот, это доходит до какой-то болезненной реакции, на мой взгляд. Хотя мы говорим, что ничего идеального нет в этом мире, мы все какие-то, что-то у нас какие-то могут быть…

Д.ЗИЦЕР: Да, Мария, я понял примерно. Если в этом и вопрос, то я готов отвечать. Значит, во-первых, мы с вами понимаем, а, если не понимаем, то я почти уверен в этом со своей стороны, что где-то есть подпиточка оценочная. Может, была, может, есть, я не знаю. То есть почему-то ей стало важно в какой-то момент быть лучше, чем. Я не буду сейчас это оценивать. Но почему-то это стало важно. Почему-то, я не знаю, это учительница, или папа, или мама, или бабушка, или кто. Но в этот момент ей стал важен результат больше, чем процесс. Я знаю, что сейчас многие слушатели скажут мне, что результат тоже важен. Результат тоже важен, ребята, не об этом речь сейчас.

Но подобная ситуация, конечно, возникает в этот момент. Это входит в привычку. И даже в тот момент, когда меня никто не оценивает, и нет училки, которая ставит мне «три» или «четыре», или «пять», я в этот момент начинаю сам с собой бороться, видимо, и так далее. Мне кажется, что в этом случае даже не обязательно говорить ей о том, что нет ничего идеального, кто его знает, есть что-нибудь идеальное или нет. А вот я сейчас на сленге скажу одно слово, а вы скажете мне, вы так делали или нет. А нельзя ей сказать просто – да давай забьем мы на это рисование сейчас, пойдем мороженого сожрем два килограмма?

МАРИЯ: В данной ситуации нет, но имела в виду, что она хотела порисовать вместе с папой.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что, ну, не хочет больше. Подождите, Мария, давайте разберемся с этим чуть-чуть. Она хотела порисовать вместе с папой. В результате, нет, сейчас я говорю, как попробовать снять вот эту самую оценочную историю, как начать разрушать вот это поле, как вы говорите, ну, вот это стремление неизвестно, к какому идеалу, которого нет, вероятно. Мне кажется, что нужно начать ставить под сомнение саму эту ситуацию. Ну, например, мы же с вами понимаем и здорово будет, если она это будет понимать, что мы рисуем для чего с папой вместе? Давайте я вам задам вопрос. Для чего они рисуют?

МАРИЯ: Чтобы получить удовольствие.

Д.ЗИЦЕР: Вот, класс, отлично.

МАРИЯ: Совместное времяпрепровождение.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, верно, мы рисуем, потому что мы получаем удовольствие. И в этот момент, мне кажется, можно ей это транслировать впрямую – слушай, дружище, так жалко, на самом деле, что ты обламываешься, так жалко, что ты перестаешь получать удовольствие, это так жалко, да забей ты на это совсем, господи, боже мой. Или давай это дорисую. Это способ номер один.

Смотрите, я ищу сейчас способы, нет-нет, я скажу сейчас всем слушателям, которые покрутят пальцем у виска, не в том дело, что я учу эту замечательную девочку сейчас все бросать на свете и не добиваться результата. Не в этом дело. Эта ситуация зашла чуть дальше, мы сейчас пробуем просто ее разрушить, просто разрушить эту модель, показать, что можно, ничего страшного не будет и оценки никакой не будет. Наоборот, папа Сережа в этот момент тоже обрадуется и, наконец, побежит к холодильнику вместе с ней, мороженку достанет и так далее.

Еще одна штука, она чуть более сложная. Можно задать ей вопрос, это такой вопрос рефлексий. Можно спросить ее – слушай, а почему тебе это важно? Вот, пап, давай сделаем линию прямую, у меня не получается прямая линия. Слушай, дорогая, а почему это важно? Вот пусть она попробует, это сложный вопрос, ох, какой сложный, но очень интересный. Вот пусть она подзагрузится и попробует сформулировать это.

А дальше мы опять вместе приходим к тому, что вообще-то это может испариться, как дым, потому что, а почему действительно это важно, что мы сейчас делаем? Мы сейчас с папой, это сейчас я внутренний монолог произношу такой, мы сейчас с папой вместе получаем удовольствие друг от друга, ну, тусуемся, ну, веселимся. А чего сейчас важна действительно эта линия? Но, если важна, ну, постараюсь еще раз, ну, или папу попрошу или что-нибудь еще.

МАРИЯ: Дима, спасибо огромное, будем пробовать.

Д.ЗИЦЕР: Действуйте.

МАРИЯ: Спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Взаимно, спасибо вам большущее, Мария, удачи вам. А у нас на линии Яна 11 лет из города Москва. Яна, здравствуйте.

ЯНА: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Ну, рассказывайте.

ЯНА: У меня учительница не разрешает мне скачивать на планшет учебники и требует, чтобы я принесла или справку, или стала отличницей. Права ли она?

Д.ЗИЦЕР: Какую справку? Подождите, я не знаю, права она или не права, это было бы не честно с моей стороны говорить, потому что, если я уж другим не советую никого оценивать, то сам тоже не стану. А скажите мне, какую справку она требует? В которой написано, что можно скачивать учебники?

ЯНА: Справку на то, что мне нельзя носить тяжелые вещи.

Д.ЗИЦЕР: Вот это да. А как это связано с тем, чтобы вы стали отличницей?

ЯНА: Ну, у нее есть такие параметры, что нужно, чтобы человек был отличником, чтобы ему можно было носить планшет в школу, а не обычные учебники.

Д.ЗИЦЕР: Что вы говорите? Вот это да. Это прямо здорово. Слушайте, а скажите мне, Яна, а вы пробовали задать вопрос учительнице, если не пробовали, вы и не должны, имейте в виду, но просто вдруг так было. Вы не пробовали задать вопрос учительнице, что она думает, что плохого в учебнике, скачанном в планшет? Или в чем разница? Я, кстати, правда, не знаю, может, и есть какая-то разница.

ЯНА: Я такой вопрос, к сожалению, не задавала.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а, может, задать ей. У вас с учительницей хорошие отношения, ну, кроме того, что вы бодаетесь с ней за планшет?

ЯНА: Не очень.

Д.ЗИЦЕР: Не очень. Ну, тогда я должен задать вам еще один вопрос. А что мама говорит по этому поводу у нас?

ЯНА: Мама, наоборот, за, потому что, если я продолжу носить учебники, моя спина сломается пополам.

Д.ЗИЦЕР: Яночка, я скажу вам. Я думаю, что это, конечно, на самом деле, аллегория, спина пополам не сломается, все будет хорошо. Но вообще-то, мне кажется, вы можете у мамы попросить, по секрету сейчас вам скажу тихонечко, сделать это за вас. То есть попросить, сказать – мамочка, ты не могла бы с учительницей поговорить на эту тему. Вот я с Димой разговаривала Зицером, он советует поговорить просто и задать вопрос, в чем разница.

Слушайте, там есть два варианта ответа. Первый вариант, что действительно, версия, которую скачивают, может, мы даже с вами про это не знаем, так отличается от версии бумажной, что мама скажет – слушай, знаешь, что, Яна, ничего не поделаешь, я убедилась, я перешла в этом споре на сторону учительницы. А, может быть, такое, что учительница услышит это и сама так усомнится и подумает, а чего это я действительно не даю в планшеты скачивать, может быть, потому что у меня просто в моем детстве не было планшета, подумает учительница. И глубоко-глубоко задумается на эту тему.

ЯНА: Мама разговаривала с учительницей, она просто говорит…

Д.ЗИЦЕР: Нет, подождите, Яна. А что учительница сказала, если мама разговаривала?

ЯНА: Она сказала, что нет или пусть Яна становится отличницей, или пусть приносит мне вескую причину на то, что ей можно носить планшет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, ну, она сказала «нет», почему? Ну, ведь в тот момент, когда она сказала «нет», я надеюсь, что ваша мама не заплакала и не ушла, она же, наверное, доспросила. А мы нет дома случайно?

ЯНА: Мамы нет дома.

Д.ЗИЦЕР: Это жалко. Слушайте, ну, поговорите с мамой еще раз, честное слово, поговорите. Я не волшебник, как вы понимаете. Если бы у меня была волшебная палочка, я бы сейчас ею взмахнул, и с завтрашнего дня все ученики в вашем классе ходили бы только с планшетами. Но у меня, к сожалению, я искренне говорю, что, к сожалению, нет волшебной палочки. Но мне кажется, что мама может еще раз поговорить с учительницей вот именно так, как я предлагаю. То есть попробовать проанализировать вместе и понять, почему. А потом мама может задать этот вопрос на родительском собрании.

Яночка, я не имею в виду поскандалить с учительницей, я думаю, что вы понимаете. Честно задать этот вопрос. Потому что у нас ведь с вами честно нет на него ответа. Понимаете?

ЯНА: Хорошо, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот видите, мне учитель, видимо, пишет, это так вам комплимент напоследок. «Если бы Яна училась у меня в классе, я бы сам у нее советы спрашивал. Какая речь» – пишет Максим из Москвы. Так что вот так, Яна. Воспользуйтесь своей речью замечательной, я разделяю мнение Максима, кстати, поговорите с мамой. Я думаю, что это не принципиальный вопрос прямо, правда, жизни и смерти. Но мне кажется, что можно действительно поспрашивать и повыяснять. Я желаю вам удачи. Извините, что у меня нет этой волшебной палочки. Пока. До свидания.

Вы знаете, друзья, вот мы закончили с Яной разговаривать, я скажу все-таки два слова еще вдогонку. Ну, вот вам не кажется странным то, как это звучит? Вот эти все разговоры, неужели не кажутся вам странными? Ну, ведь наверняка кажутся.

Еще раз, здравствуйте, дорогие друзья. Во-первых, извините меня, пожалуйста, что я так резко исчез из эфира. Дело в том, что у нас полетела интернет-линия, и поэтому сейчас я разговариваю по телефону. Надеюсь, что и вам, и мне слышно будет хорошо. Извините, пожалуйста, еще раз.

На линии Ксения из Москвы. Добрый вечер, Ксения.

КСЕНИЯ: Здравствуйте, Дима. Очень рада, наконец-то, вам дозвониться. Хочу сказать вам спасибо большое за передачи. Вы мне, на самом деле, уже очень помогли и мне, и мужу моему. Но пока еще пара вопросов у меня осталась.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и давайте.

КСЕНИЯ: У меня трое детей с очень небольшой разницей в возрасте. Сыну было 2 года, когда родились две девочки двойняшки. Мы, конечно, очень рады, что вдруг стали так неожиданно многодетными родителями. Но, так как детки еще очень маленькие, то есть кое-какие сложности. Сыну вот моему скоро 3 года, и в течение последних, наверное, месяцев беременности и первых полгода у девочек было очень тяжело мне с ним общаться, потому что девочки занимали, конечно, очень много моего времени.

Д.ЗИЦЕР: Конечно, я понимаю.

КСЕНИЯ: Да, я переживала, что связь с сыном потеряла, у нас начался уже такой кризис 3 лет очень активный. И благодаря, собственно, вашим передачам мы стали с ним сейчас, вышли на новый уровень общения. Но все равно тут еще остались такие иногда истерики, я с ним много разговариваю, он знает, что нельзя кричать на маму. Мы не кричим друг на друга, в принципе, на него тоже никто не кричит, нельзя ударить меня или папу, и, тем более, сестричек.

Но, тем не менее, вот такие ситуации возникают, и не всегда знаю, как реагировать, потому что сама начинаю злиться, и муж тоже начинает злиться. И мы, конечно же, не применяем никакого насилия, но злость возникает, и могу тоже или повысить голос, или еще что-то сделать такое вот.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, Ксения, сформулируйте вопрос.

КСЕНИЯ: Вопрос, как бы мне себя правильно и мужу себя правильно, оба такие эмоциональные, может быть, реагировать в такой ситуации. И еще такой вот вопрос. Часто я в этих истериках пытаюсь его увести на другую тему, начать другой вид деятельности, это иногда помогает, иногда нет.

Д.ЗИЦЕР: Иногда нет, как у всех у нас.

КСЕНИЯ: И я заметила за собой, что я говорю ему, мы шли по улице, он не захотел идти домой, например, упал на землю, кричит, я говорю – сынок, давай, кто первый добежит куда-то, до лифта, до дверей. И мы бежим. И потом я понимаю, что я включаю соревнование, может быть, это не очень правильно, потому что со временем, наверное, вот эта фраза «я победил» для него стала очень важной.

Д.ЗИЦЕР: Ничего.

КСЕНИЯ: И сейчас я задумалась, может быть, не очень это хорошо, что я ему включаю все время это соревнование.

Д.ЗИЦЕР: Это, может, хорошо, может, не хорошо, но в данном случае вы же это используете, как лекарство, насколько я понимаю. А, раз это лекарство, давайте относиться к этому, как к лекарству. Слушайте, у меня есть еще один вопросик. А как у него отношения с девчонками, с вашими близнецами прекрасными?

КСЕНИЯ: Ну, с девчонками, я вот тоже опять, слушая вас, пыталась его включить в жизнь девочек. Но, честно скажу, ему вообще это не интересно. Я ему говорю – сыночек, давай купим там подарочек или надо купить девочкам что-то, слюнявчики. Сынок, помоги мне. И мы в магазине, ему не интересно, он чего-нибудь может схватить – вот. А это вообще совершенно другая вещь. Вот девочкам, все, как бы отстань от меня, мама, пойдем лучше типа мне машинку купим. Вот в таком стиле. Он не говорит, конечно, отстань, но я вижу, что ему абсолютно не интересно. И тоже это как бы такой вопрос, как бы надо его включать в их жизнь, но у меня не очень получается. Чаще всего он мимо них проходит или говорит – уберите девочек, ну, не особо ему вообще они интересны.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Ну, давайте мы начнем с этой стороны все-таки, хотя вопрос не про это. Но мне кажется, что, во-первых, конечно, надо включать. А я расскажу вам. А вы сами-то придумываете какие-нибудь игры, которые будут ему интересны. Прямо игры. Им сколько уже, им годик уже есть, или нет?

КСЕНИЯ: Почти год, через месяц.

Д.ЗИЦЕР: Почти годик, поэтому можем всякие разные штучки-дрючки придумывать и выдумывать, и сочинять. Я расскажу вам, слушайте, все на продажу. Недавно я проведывал свою дочь, у которой двое детей. Старшенькому 5, а младшенький родился недавно, ему чуть больше, чем полгода.

И вот она придумала, ну, в принципе, они там всегда все кувырком, и один с другим играет, как с куклой и так далее. Но самая любимая у него игра, причем Аня моя старшенькая рассказывала, что ей сначала было очень страшно, но самая любимая игра, это когда он катает этого самого младшего в такой коробке специальной по квартире в виде машины. И, слушайте, с одной стороны, довольно страшно, а, с другой стороны, понятно, что это создает отношения совершенно удивительные. Потому что в этот момент он же в машинки играет как бы, понимаете. А он играет в машинки с живой машинкой и так далее.

Маме, конечно, в этот момент приходится, что называется, глаз, да глаз прикладывать к этому делу. Но, с другой стороны, это вот такая четко искусственная созданная игра. Ну, а дальше уже пошло и поехало, и покупки, и все остальное, и так далее. Ну, это, что касается вот этой темы.

Еще в двойных скобках, можно сначала покупать машинку, а потом уже покупать что-то для девчонок, или на этой машинке ехать куда-то, ну, в общем, короче говоря. Что касается того, как реагировать, слушайте, я думаю, что я вам ничего умного не скажу. Вы же рассказали мне, как вы реагируете, и вы реагируете абсолютно правильно. В тот момент, когда он скандалит, да, мы обнимаем, мы шепчем на ушко. Это, кстати, нам помогает тоже очень-очень сильно. Вот вы говорите, что вы эмоциональные оба с мужем, это такая чудесная терапия, когда мы сами на ушко что-то шепчем, мы же дышим в этот момент глубоко, как вы знаете. И по спиночке мы его гладим, и что-то такое приговариваем, и так далее, и водичку сами пьем, и с ним вместе пьем. А потом три года нам минуло же уже?

КСЕНИЯ: Нет, ему тоже через месяц три года.

Д.ЗИЦЕР: А, ему тоже через месяц три года. Но все равно осторожненько можно очень коротко, конечно, про это поговорить не в момент, когда он истерит, извините за выражение. Просто поговорить – котик, ну, ты чего, я тебя так люблю. Но настолько, я не хочу вас разочаровывать, но вы настолько ничего особенного не рассказали, ну, возраст такой, ну, три года. Ну, эмоциональные мама и папа. Ну, эмоциональным маме и папе нужно дышать поглубже, не знаю, когда дети ложатся спать, редкие моменты для мамы троих детей, тем не менее, хотя бы полчаса, сорок минут вечерком посвятить себе и друг другу, и все отлично. Уж извините меня за такой ответ, но лучше честно.

КСЕНИЯ: Ну, спасибо, да. В принципе, я говорю, просто уже ваши передачи мне сильно помогли, и общение с сыном намного стало лучше. Поэтому просто буду продолжать действовать в том же духе.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и продолжайте. Слушайте, вы рассказывали такие замечательные истории, слушал бы и слушал, господи, всем бы так. Мне кажется, вы замечательная, дети замечательные, полное ура. Не волнуйтесь. Пока.

КСЕНИЯ: Спасибо. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: И на линии у нас Оскар из Казани. Я сразу скажу, что, вероятно, это последний на сегодня слушатель, потому что программа, так получилось, что покороче немножко, программа до 50 минут. У нас есть чуть меньше 5 минут. Оскар, здравствуйте.

ОСКАР: Дима, добрый вечер. У меня вопрос следующий. У меня дочка, ей 8 лет, учится во втором классе. Недавно обратилась с просьбой рассмотреть возможность выплачивать ей деньги за хорошие оценки. Значит, мы с женой подумали какое-то время, взяли паузу, и решили, что вроде как надо учить ребенка обращаться с деньгами. И вроде бы хороший повод приурочить выдачу денег к хорошим оценкам. То есть, допустим, за «пятерку» 50 рублей, за «четверку» 40 рублей.

Д.ЗИЦЕР: И попали в ловушку моментально.

ОСКАР: Но за «тройку» и за «двойку» она нам выплачивает 20 и 10 рублей, условно говоря, в таком духе.

Д.ЗИЦЕР: И в чем вопрос?

ОСКАР: Когда я спросил у нее, а чего тебе не хватает, может быть, я тебе дам денег так? Ну, как бы там, на сладости, еще на что-то. Она говорит – нет, спасибо, вот я хочу за деньги, точнее говоря, за оценки.

Д.ЗИЦЕР: За деньги, точнее говоря, за оценки.

ОСКАР: Ну, получать деньги за оценки.

Д.ЗИЦЕР: И чего?

ОСКАР: Вот хотел уточнить ваше мнение, как считаете?

Д.ЗИЦЕР: А мое мнение, я считаю вот так, что это вообще-то совсем-совсем неправильно. Нужно объяснять?

ОСКАР: Да, объясните, пожалуйста.

Д.ЗИЦЕР: Вот я объясняю. Значит, смотрите. Работает это следующим образом. Все дело в том, что, во-первых, вы хотите, чтобы она училась для чего и почему? Чтобы что было мотивом учебы как бы?

ОСКАР: Получение знаний, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Нет, мотивом. Это цель, получение знаний это цель. А мотивом, я полагаю, вы хотели бы, чтобы был интерес, чтобы ей было интересно, чтобы ей было интересно с окружающим миром как-то общаться и так далее. Теперь, смотрите, деньги, равно и любая награда такого типа, это такой сильный мотиватор, что он выбивает все остальные мотиваторы. Понимаете, какая штука.

Был когда-то такой, подождите, был когда-то такой очень интересный социальный эксперимент в Австралии, когда детям сначала начали платить, по-моему, не впрямую за учебу, а, мне кажется, за какое-то занятие, которое они очень-очень любили. И что произошло, как вам кажется? Очень быстро произошло следующее, произошла позиция – нет денег, нет занятия. Потому что этот мотив стал очень-очень сильным. Значит, это аспект номер один.

То есть, мне кажется, что не стоит делать, первая причина, по которой не стоит этого делать, потому что мы хотим, чтобы она училась для другого, не из-за денег, не за деньги, а, что называется, за любовь, за удовольствие, за интерес и так далее.

Есть и вторая причина, которая мне даже кажется важнее, чем первая, почему не стоит этого делать. Мне кажется, что вас связывают с ней отношения любви. И мне кажется, что вы ее любите и так, и она вас любит и так. И действительно родительская роль заключается в том, что, если человеку что-то нужно и у папы есть возможность это купить, и он считает возможным это купить, он просто идет и покупает, на самом деле.

В этом смысле я очень-очень не хотел бы, я побаиваюсь, короче говоря, ситуации, что в ваши отношения войдет, что отношения превратятся в такие, знаете, товарно-денежные истории. А, ты получила «двойку» – давай нам денег за это. Подождите, но вы-то тут причем? Она получила «двойку», но она же вам ничего не должна, она же, понимаете, «двойку» получила себе. Понимаете? А вы как будто берете с нее штраф, как будто вы немножечко в этот момент превращаетесь в полицейского, в надсмотрщика, ну, неизвестно, в кого.

Потому что, мне кажется, слушайте, надо с ней просто поговорить и поговорить с ней очень откровенно и очень мягко, и сказать – слушай, дружище, знаешь, мы чего-то с мамой подумали, мы тебя любим и так, вообще, в любом случае, кстати, будем тебя любить, даже, если у тебя будут не «пятерки», дело не в этом совершенно. Здорово, если ты будешь «четверки» и «пятерки» получать, но деньги тут совершенно ни при чем. Котик, если тебе нужны на что-то деньги, ты нам скажи, мы же семья, мы зарабатываем деньги, для того чтобы эти деньги были общие, семейные. Ты, дружище, скажи все, что тебе надо, и мы, конечно, это обсудим и все сделаем, как надо и так далее. Вот и все.

ОСКАР: Нам показалось просто это, что это будет удачный способ приучить ее…

Д.ЗИЦЕР: Нет. Я вынужден заканчивать, у нас всего 7 секунд. Это не будет удачный способ, потому что экономике нужно учиться на примере заработка и, наоборот. А дома внутри семьи мы не зарабатываем, мы просто любим друг друга не за деньги, а за любовь. Про заработки, знаете, что, завтра начну с этого эфир, если хотите.

Дорогие друзья, я прощаюсь с вами. Спасибо вам огромное. Любви.