Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Как зарабатывать электронными и аудиокнигами, сидя дома?

26.02.2020 17:00
Выпуск 123 слушать скачать
Новая встреча и педагогом Димой Зицером. И кое-что из "внутренностей":
- Сын, 9 лет: мама одного из мальчиков встретила сына и грубо его отчитала. Как бороться с таким беспределом по отношению к ребёнку? Конфликт детей был простым и явно не оправдывает такое поведение мамы.
- Мама переживает за качество обучения ребёнка: есть 2 школы, и в каждой свои проблемы. Как выбрать – более комфортную среду, или сильное обучение, но недружелюбную атмосферу в классе?
- Сын в 13 лет отрастил волосы до спины. Это нормально? И кому от этого плохо – ребёнку, или папе, который так об этом переживает?
И ещё с десяток вопросов о воспитании, доверии в семье, конфликтах и способах всё правильно пережить.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие друзья. В первую очередь, я должен попросить у вас извинения за то, что вчера у нас была запись, я пропустил эфир. Очень-очень стараюсь этого не делать, но, с другой стороны, так хочется встречаться с вами и очно, и лично, и не виртуально, что иногда не получается совместить. Ну, да ладно, надеюсь, вы меня простите. Давайте начнем с музыки, с той самой музыки, которую слушают наши с вами дети.

Ругают нас в чате, ругают сильно, просто ругают все. Друзья, ну, что я могу вам сказать, ведь от того, что мы с вами напишем все те слова, которые вы пишете, «отвратительно, мерзость, дичь», ну, и, в общем, многое еще, чего, не все цитирую, так вот от этого наши дети не перестанут этого слушать. И, между прочим, наши дети, которые намного реже и меньше слушают радиостанцию «Маяк», а зря, они не поймут всего того, что думают об этом взрослые. А вот взрослым, мне кажется, довольно важно и довольно интересно знать, что же, ну, восхищает или, во всяком случае, увлекает время от времени их детей. Слушайте, друзья, и разговаривайте с ними, обсуждайте. Это было бы так интересно.

Знаете, даже передачу бы когда-то этому посвятил, если получится, понять, что же все-таки их увлекает. То есть, либо нам с вами нужно сказать, что они вообще-то ничего не соображают абсолютно у нас, что, как вы понимаете, не так. Либо не все понимаем мы. Я говорю сейчас и о себе. Нет-нет, это не та песня, которую я поставил бы себе в машине или на досуге послушать, но это же ужасно интересно, почему они это слушают, почему они этим увлечены. Еще раз повторяю, это человек, который стремительно набирает популярность сейчас, все проверил перед программой. Очень-очень интересно. Так что послушайте еще, мой вам совет, держитесь, заставьте себя, может, что-нибудь расслушаете. А потом спросите у детей, что же в этом, собственно говоря, есть, может, они нам и расскажут.

На линии у нас Андрей из Ростова-на-Дону. Здравствуйте, Андрей.

АНДРЕЙ: Добрый день, Дима. Как говорится, с пылу, с жару. Смотрите, ситуация вот, какая, у меня есть сын, ему 9 лет, в классе, ну, иногда между детьми возникают некоторые недопонимания и конфликты. Вчера произошла такая неприятная ситуация. Мама одного из мальчиков встретила моего сына на тренировке уже вне школы, отвела в сторонку и в неприятной для меня форме, как мне рассказал мой сын, она психологически на него давила. Я могу это назвать психологическим насилием.

Она его заставила перед своим сыном извиниться, угрожала, если подобные конфликты, вообще какие-либо конфликты, если еще раз произойдут между моим сыном и ее сыном, то тогда мой сын будет разговаривать с ее мужем. Вот в такой формулировке. Это дикость просто, которая меня со вчерашнего дня будоражит просто нереально. Я попытался созвониться с этой женщиной, она сказала – что хочу, то и делаю. Ее муж на контакт не выходит никак, я пытался с ним пообщаться.

Сейчас я приехал в школу буквально полчаса назад, и встретил эту маму, и встретил классного руководителя моего сына. И попытался им объяснить, вернее, получить объяснение, на каком основании взрослый человек может поступать вот таким образом с моим сыном. И ответ меня просто поверг в шок, что мы, что хотим, то и делаем. Причем учительница кивает и соглашается с этой мамой.

Д.ЗИЦЕР: Андрей, я понимаю ваше эмоциональное состояние, честное слово. Во-первых, если можно, скажите хотя бы в двух словах, что произошло, потому что точно у слушателей сейчас будут вопросы. Просто, чтобы ситуация была чуть более понятна. И вот, когда вы ответите, у меня будет еще один вопрос.

АНДРЕЙ: Что конкретно произошло между моим сыном?

Д.ЗИЦЕР: Ну, да. Слушайте, я объясню вам мой вопрос. Что бы ни произошло, это ни в коем случае не оправдывает эту маму, этих родителей, естественно.

АНДРЕЙ: Я согласен с вами.

Д.ЗИЦЕР: Ну, просто, почему я спрашиваю, ну, может быть, там что-то такое случилось, что она действительно была в каком-то пограничном эмоциональном состоянии, и, в общем, мы можем это учесть при разговоре с ней.

АНДРЕЙ: Ну, на самом деле, она в пограничном состоянии не может быть, потому что это произошло в школе в дневное время, а тренировка у них прошла вечером. Соответственно они это обсудили, и ее сын как-то обиделся, либо что-то рассказал, и вот с этим всем она пришла и увидела его, и решила ему выпалить это.

А произошло все, ну, достаточно примитивно. Есть шкафчики, где дети собираются, разбираются, мой сын стоял с пакетами с несколькими, собирал, ну, перед шкафчиком, у другого малыша рядом был шкафчик. Тот сказал – убери портфель. Мой сын сказал – подожди. И это подтверждается не только словами моего сына, но и словами непосредственно этой мамы. Я говорю – а какова причина, что, почему? Она говорит – вот, он вот так вот сказал и типа хамское поведение, она назвала это.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я понял. То есть ситуация, даже, если она была чуть жестче, все равно ситуация обычная, которая бывает. А скажите, пожалуйста, вот, когда вы говорите, что учительница кивает и говорит – мы будем делать все, что захотим. Но, на самом-то деле, вряд ли это ее слова, а, на самом-то деле, что говорит учительница?

АНДРЕЙ: Так нет, в том-то и дело, я вот сейчас стоял вместе с ней и говорил, что, ну, вы понимаете, что это, в принципе, недопустимо, чтобы какой-то посторонний человек подходил к моему ребенку без моего ведома и, ну, вот в таком ключе с ним общался. Если есть какие-то вопросы к моему ребенку, всегда можно найти телефоны и пообщаться через родителей.

Д.ЗИЦЕР: Справедливо.

АНДРЕЙ: Но в таком ключе, когда 9 лет мальчику, приходит женщина, наклоняется над ним…

Д.ЗИЦЕР: Нет-нет, вы абсолютно правы, Андрей. Я думаю, что в этой ситуации нужно поступить самым-самым логичным образом, а именно, поступить по закону. Мне кажется, что вам надо успокоиться и написать письмо, официальное письмо в школу. Надо подумать, нужно ли ставить в копию эту маму, думаю, что не нужно, ну, так, навскидку. Но, если вы подумаете, и я подумаю, может, мы и передумаем.

И в письме нужно написать, изложить в двух словах ситуацию. После этого потребовать в интеллигентной форме, естественно, не переходя никакие границы, потребовать безопасности собственного ребенка и детей в школе, написать о том, что на ваш взгляд, безопасность детей находится под сомнением, потому что в этот момент, если взрослый человек, ну, все, что вы мне уже сказали и так далее. Для начала, пожалуй, я бы остановился на этом.

Потому что у меня крутится на языке еще одна фраза, которую можно добавить, я скажу ее. Это фраза, что, если эта ситуация получит продолжение или не получит реакции, я вынужден буду обращаться в вышестоящие органы. Не хотелось бы, потому что все-таки эта ситуация простая и детская, и в школе этой еще учиться, да и вообще, может, действительно все погорячились.

Но я абсолютно с вами согласен, оставлять это совершенно невозможно без реакции, и реакция должна быть официальная, вот такая. Понимаю, что вам больше всего на свете сейчас хочется поскандалить с этой семьей. Вот мне кажется, что этого делать не стоит, потому что мама вела себя, ну, дико совершенно, судя по вашему описанию, но при этом это ответственность школы. Если это происходит на территории школы, история однозначная. Какое бы продолжение могла получить эта история, я скажу.

Вероятно, либо директор школы, либо завуч, не учительница могла бы позвать эту маму и поговорить с ней, возможно, и вас. Но вы абсолютно, собственно говоря, тут, понимаете, почти нечего комментировать, потому что вы абсолютно правы не только с точки зрения здравого смысла, но и с точки зрения закона. Закон защищает, наш закон защищает детей от чужих взрослых. Точка. Все.

АНДРЕЙ: Он должен защищать. Понимаете, что, если диалог с моим ребенком, ну, происходит так, что он со мной в безопасности, и он должен быть в безопасности, когда меня нет.

Д.ЗИЦЕР: Андрей, вы абсолютно правы. Вы знаете, что, вы абсолютно правы. Более того, вот я скажу вам, мы разговариваем, у меня уже в чате есть отзывы, и все абсолютно с вами согласны, это абсолютно точно. Не оставляйте это без ответа, безусловно. Но вот, еще раз, мой совет, несмотря на то, что вы чувствуете себя оскорбленным, по делу оскорбленным, идите официальным путем. То, что называется, с точки зрения закона, комар носа не подточил, что вы поступаете абсолютно точным, четким и законным образом. Вот и все, и требуйте ответа. Вы получите ответ, я вам это гарантирую.

АНДРЕЙ: Я очень надеюсь, потому что…

Д.ЗИЦЕР: Нет-нет, вы не волнуйтесь. Сейчас в увеличительное стекло, на самом деле, присматриваются к школам, и школы сами на себя так смотрят. Я надеюсь, что школа у вас хорошая, я надеюсь, что действительно это было досадное недоразумение. Но, безусловно, вы должны потребовать, не попросить, а потребовать безопасности для собственного ребенка. Все. Если есть, что выяснять, пожалуйста.

АНДРЕЙ: Я очень надеюсь, потому что я пытался, как, повторюсь, выйти на связь с родителями, чтобы этот момент урегулировать.

Д.ЗИЦЕР: Я все понял. Андрей, дорогой, извините, мы должны идти дальше. Ситуация ясна абсолютно. По моему опыту в таких ситуациях письма лучше попыток выйти на связь. Все вы попытались, вы сделали все, что могли, действуйте законным способом. Я уверен, просто это тот случай, когда я уверен, что будет реакция и, надеюсь, что будет реакция верная. Прощаюсь с вами. Всего вам доброго.

Оля из Москвы на линии у нас.

ОЛЯ: Добрый день, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

ОЛЯ: У меня вопрос про сына, сын первоклассник, 7 лет, ходит в школу во дворе. И это очень важный для нас момент, потому что, как вы правильно говорите, школу надо выбирать, мы выбирали, мы поступили в гимназию. Но он очень хочет своей свободы, он хочет ходить сам, и у него, ну, мы три года ездили в садик далеко, он устал от дороги, дорога занимает где-то от 40 минут до 1 часа каждый день в одну сторону. И он очень не хотел ездить. И мы поговорили с директором гимназии, мы поговорили с психологом, те сказали – идите в школу во дворе, дальше будете разбираться. Договоренность с ним, что после младшей школы он будет ездить туда, куда надо. Сейчас возникла следующая…

Д.ЗИЦЕР: Оль, подождите, извините меня, туда, куда кому надо?

ОЛЯ: Сыну.

Д.ЗИЦЕР: Это еще не скоро, но хотелось бы…

ОЛЯ: Куда хочет сын.

Д.ЗИЦЕР: А, куда он захочет, туда будет ездить. Понятно, все, я понял.

ОЛЯ: Да. Дальше мы пошли в школу, то есть я понимаю, что качество образования, может быть, ниже того, чего бы нам хотелось, но я это наверстываю дополнительными занятиями. Он ходит на скорочтение, мы там сами писали. Но сейчас выяснилась следующая ситуация. Учитель кричит на детей, обзывает их и говорит не очень хорошие вещи. Есть аудиозаписи, мы, как пошли правильным путем, как вы только что говорили, мы написали письмо в школу. Прошел месяц и получили ответ, что, слушайте, записи как бы есть, конечно же, но там же непонятно, что это учитель, видеозаписи же нет.

Мы, конечно, ей сказали, что кричать не надо, но в остальном все хорошо. Мы проверили работу учителя, мы ходили к ней на уроке, она с детьми общается, все хорошо, тихо, мирно. Замечания, да, к ее работе есть, потому что она не дает нужный объем письменных работ, что она не регулярно проверяет тетради. Но, в принципе, все нормально. Ваш класс написал контрольную не лучше других, но где-то второй с конца, то есть не самый худший класс, и все будет, как есть. Вопрос, понятно, что можно пытаться менять школу, но он очень не хочет. Можно ли как-то еще повоздействовать на школу и поменять эту ситуацию? У меня нет уверенности, что учитель перестанет повышать голос на детей.

Д.ЗИЦЕР: Да можно. Почему? Вот, Оль, смотрите, только вы должны немножко мне помочь, потому что у нас так получается, что мы все смешали в одну кучу. Значит, с одной стороны, есть неприятнейшая ситуация, когда учитель кричит на детей, что недопустимо, на мой взгляд, обзывает, тем более. А, с другой стороны, в этот же рассказ вы вплели какие-то контрольные, уровень образования и так далее. Это мы о чем? Об уровне образования или о кричащем учителе?

ОЛЯ: О кричащем учителе, который еще и не дает тот уровень образования, который бы хотелось. Ну, наверное, о кричащем. Для меня о кричащем.

Д.ЗИЦЕР: Нет, так не получится. Я вас понимаю. Потому что, если бы, давайте так, сейчас я скажу очередную непопулярную вещь по радио. Что касается уровня образования. Уровень образования в первом классе, на мой взгляд, должен заключаться в том, чтобы ребенок с удовольствием ходил в школу. Точка.

Теперь, другое дело, что профессиональный педагог, конечно, делает это на материале и русского языка, и чтения, и литературы, и математики, и так далее. Но это самое-самое главное. Потому что, если вот это удовольствие от того, что я в школу бегу, ну, извините за клише, сладость учения у меня сохранится, я дальше разберусь, поверьте мне, и сам буду понимать, чего мне надо, и при помощи учителей буду все познавать.

Так что на эту тему, мне кажется, во-первых, что надо бы объяснить директору, который написал вам письмо, что вы говорите не об уровне контрольных, это прямо важно. Потому что она отвечает вам, она или он, не знаю, отвечает вам, ну, у вас есть, мне кажется, может, я неверно угадываю, но у вас есть действительно немножко волнение на эту тему, и поэтому так легко ответить вам – не волнуйтесь, у нас хороший уровень образования. А вы ведь не про уровень образования все-таки говорите. И в этом смысле действительно…

ОЛЯ: Ну, вот именно я говорю…

Д.ЗИЦЕР: Оль, да, это принципиальный момент. Мне кажется, это нужно объяснить директору, нужно объяснить спокойно, контрольные контрольными и письменные работы проверять, не проверять, это я вообще не понял половины слов, которые вам написали, но мы говорим о человеческом общении. И мы говорим о том, что это недопустимо. Спасибо вам большое, что вы обратили на это внимание, мы действительно надеемся, что это изменится и так далее.

Но это не конец ответа, как вы понимаете. Я бы пошел, поговорил с училкой с этой. Нельзя?

ОЛЯ: Я разговаривала.

Д.ЗИЦЕР: И что она говорит?

ОЛЯ: Я разговаривала наедине. Она сказала, что комментировать запись она не будет, что у нее есть адвокат, и что класс очень шумный и по-другому они не реагируют. Я сказала, что как бы прошло больше полугода обучения, и, возможно, есть какие-то другие методы воздействия, потому что, ну, нельзя же одним криком. Она сказала – нет, по-другому они не реагируют. То есть это ответ учителя, я сидела напротив нее, и это был разговор глаза в глаза. В глаза мне, конечно, не смотрели.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Я не знаю, что вам сказать. Это тот случай не частый, когда я действительно не знаю, что вам сказать и признаюсь в этом. Потому что, если ваш мальчик ходит в эту школу с удовольствием и так далее, жалко его вырывать, жалко. Но, с другой стороны, я просто сейчас рассуждаю вслух, каждый день делать так, что он оказывается в ситуации унижения, это совсем-совсем нехорошо.

То есть я боюсь, я сейчас пытаюсь поставить себя на ваше место, что всегда очень-очень трудно, как вы понимаете, но я боюсь, что я бы не позволил кричать на ребенка, обзывать, тем более. То есть один раз любой человек может сорваться, наверное, даже два, все бывает, я все понимаю, на самом деле, не брошу ни в кого камень. Но, если, как вы говорите, это регулярно, то, в общем, две вещи, конечно. Первая вещь…

ОЛЯ: Ну, это несколько записей в течение недели.

Д.ЗИЦЕР: С записями есть проблема. Я скажу вам, Оль, с записями есть проблема этическая. И в этом смысле я учительницу тоже как бы, ну, не то, что понимаю, но, если ко мне приходят и говорят – ты записан, и вообще большой брат видит тебя и так далее, ну, конечно, человек начинает нервничать. Я не юрист, но, мне кажется, что и законно она может сказать, что она записи никакие комментировать не будет. Потому что, ну, вы же понимаете, это не те отношения с учителем, которых мы хотим.

ОЛЯ: Нет, не те.

Д.ЗИЦЕР: Ну, например, родители говорят – мы тебя видим, ты записана, ты должна опасаться сказать любое слово и так далее. Мы же хотим не этого. Мы хотим, скорее, наоборот, чтобы она была расслаблена, мы хотим, чтобы она понимала, что вы на одной стороне и так далее. Если вы можете попробовать с ней поговорить с чистого листа, я бы все равно с этого начинал. Что, дорогая, не знаю, Мария Ивановна, так и так, я, может быть, действительно не с той стороны зашла, но нам очень-очень важно, чтобы… Ну, и дальше вы знаете, что сказать.

Если нет, если действительно, я сейчас в крайнюю точку нас с вами вытаскиваю, ничего не поделаешь, и ничего не меняется, ну, меняйте, Оля, меняйте. Боюсь взять на себя ответственность сказать однозначно, поэтому то, что я говорю, всегда делите на десять. Но интуитивно, мне кажется, что очень жалко, если человек 7 лет каждый день слышит крики и давление, ну, правда. Но при этом проверьте еще раз, может, все не так ужасно, на самом деле.

ОЛЯ: Ну, я сыну в открытую задавала вопрос, да, учитель кричит, но не на меня, я ей не мешаю. То есть ему в лоб это пока не касается. Но, мне кажется, что все равно находиться, где учитель кричит, не совсем правильно даже в этой ситуации.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я скажу. Еще раз, вот услышьте меня, я иду прямо сейчас по битому стеклу. Если вашему мальчику в школе хорошо, я бы не делал пока резких движений. Но, если вы чувствуете, что есть опасность, ну, вот, извините, тут не обойтись без этого «но», что есть опасность вот этого унижения и так далее, и он потенциально страдает, не в том дело, что я не думаю сейчас о других детях, думаю очень сильно, но вы спрашиваете про конкретного мальчика, то я бы все-таки, в крайнем случае, я бы менял. Ну, вот извините за такой путаный ответ.

В любом случае, Оль, нужно идти, разговаривать с учительницей точно, это точно. Вот давайте вытащим из меня то, что я могу сказать на сто процентов. Идем разговаривать точно, идем разговаривать, ну, как девочка с девочкой, извините. Я на твоей стороне, давайте попробуем, давайте подумаем, давайте изменим, давайте, давайте. Если это не меняется и натыкается на то же самое, может быть, сделать еще один шаг к директору. Если это не меняется ни в какую сторону, ну, наверное, надо думать, если вы все равно собираетесь уходить, надо думать о перемене школы.

ОЛЯ: Я поняла. А строчить нам письма в вышестоящие инстанции не имеет смысла в данной ситуации?

Д.ЗИЦЕР: А чего вам писать письма, подождите, ну, что вам писать письма в вышестоящие инстанции? Вы же в этот момент, это ничего не изменит. Ну, вы нажалуетесь на эту учительницу, это можно, если вы хотите, но ситуацию с сыном это не поменяет. Человек не перестает кричать от того, что ему сверху сказали «не кричать». Удачи вам.

У нас есть на линии слушатель, но короткий комментарий перед этим по предыдущему разговору. «Дима, – пишут мне, – Министерство образования отменило какие-либо оценки в первом классе, но повсеместно на это все плевали». Не все, к счастью, добавлю я от себя. «Учителя ставят оценки, а также делают оценочные записи типа «молодец» или «не молодец». И все инициативы идут прахом».

Дорогие мои родители. Я в очередной раз говорю, это наша с вами ответственность. Наша с вами ответственность сделать так, чтобы этого не происходило. Это не просто решаемо, это решаемо относительно легко и абсолютно точно. Очередной раз представьте себе ресторан, в котором еду предлагают по принципу – что дали, то и ешь. Если мы с вами не будем на это реагировать, не будем иногда, знаете, просить салфетки, не будем иногда просить чистые приборы, иногда не будем задавать вопросы, а из чего сделано то или иное блюдо и так далее, любой, даже очень хороший ресторан скатится очень-очень быстро.

В школе, к сожалению, в любой организации, которая занимается обслуживанием людей, знаю, что есть проблемы у многих с этим словом, тем не менее, мы, учителя, и я один из этих учителей, обслуживаем в лучшем смысле слова целые поколения наших детей. Обслуживаем не в том смысле, что мы являемся лакеями, а обслуживаем в том смысле, что мы предлагаем им и умеем им предлагать самое лучшее, что есть на свете – как идти вперед, как учиться, как познавать новое, познавать себя и так далее. Вот и все. А ответственность родителей – поддерживать эту ситуацию.

И, если есть нерадивые учителя, так же, как есть нерадивые официанты и нерадивые профессора, нерадивые врачи, ну, все бывает, так вот, если есть нерадивые учителя, то рядом с детьми должны встать те, кто по определению обязан их поддерживать, то есть родители. И напомнить учителям – нет, ребята, мы не будем так учиться. Вот, понимаете, мы не будем.

Еще раз простите меня за аналогию с рестораном. Если посетители ресторана приходят и говорят – мы не будем здесь обедать, мы пойдем в соседнее кафе, очень быстро ситуация изменится. К счастью, есть множество школ в России, множество, самые разные, среди них есть лучшие и худшие, это правда. Но, если вы не будете терпеть подобную ситуацию, эта ситуация начнет меняться. И, к счастью, она меняется.

Давайте разговаривать. Сергей из Ростова-на-Дону, здравствуйте.

СЕРГЕЙ: Здравствуйте, Дима. У меня сыну 13 лет. В принципе, отличный пацан. Но есть одно «но». В последнее время он отрастил себе большие, длинные волосы, они у него уже до середины спины.

Д.ЗИЦЕР: А сколько лет, еще раз, простите, я прослушал?

СЕРГЕЙ: 13 лет, скоро 14. И как бы в силу его характера, чтобы его что-то увлекло, дети-то разные бывают, его сначала нужно заставить этим заниматься, он пару раз позанимался, потом все, ему в кайф и продолжает заниматься.

Д.ЗИЦЕР: Ну, допустим.

СЕРГЕЙ: А вот волосы, он отрастил себе волосы уже до спины. И я не знаю, проблема эта, ну, для него ли это проблема или для меня это проблема. Но все-таки хочется разобраться…

Д.ЗИЦЕР: Для вас.

СЕРГЕЙ: Потому что чувствую, что, если я заставлю его их обрезать, он на меня может сильно обидеться и потом не поймет это.

Д.ЗИЦЕР: А давайте мы, знаете, давайте мы с вами порассуждаем. Сергей, а, строго говоря, что вам мешает, вот так сейчас по-честному, что вам мешает?

СЕРГЕЙ: В смысле, что мешает от того, что у него длинные волосы?

Д.ЗИЦЕР: Да. В его внешности, да.

СЕРГЕЙ: Дима, я вам сейчас объясню. Мне, на самом деле, ничего не мешает. Но есть одно «но».

Д.ЗИЦЕР: Прекрасное начало.

СЕРГЕЙ: Все родители стремятся сделать своим детям хорошо. В том числе, и я. Вот я думаю, вот почему-то я глубоко в этом убежден, что, если бы у него были бы волосы такие, как у всех, ну, то есть волосы, скажем так, внешность в его возрасте такая же, как у всех, то ему было бы проще. Я не говорю, что ему сейчас очень тяжело.

Д.ЗИЦЕР: Разве? Ну, разве? Ну, давайте, ну, объясните, Сергей, мне прямо философски интересна ваша точка зрения, правду я говорю, я не спорю с вами. Почему человеку проще, если он ничем не выделяется, на ваш взгляд?

СЕРГЕЙ: Я вам объясню. Ну, например, когда мы с ним идем куда-то гулять или на лыжах кататься, или еще что-то делать, люди говорят, ну, мне и сыну, они говорят – это же девочка. Я говорю – нет, это сын. И вот такие моменты бывают очень-очень часто. Учителя, я не говорю, что учителя открыто говорят о том, что это не нормально. Они это не говорят.

Д.ЗИЦЕР: Молодцы учителя ваши. Очень хорошо.

СЕРГЕЙ: Но как бы иногда они на это обращают внимание. Не ему обращают внимание, а мне.

Д.ЗИЦЕР: Сергей, дорогой, вы знаете, что, это разговор не столько, во-первых, извините,