Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Как зарабатывать электронными и аудиокнигами, сидя дома?

19.02.2020 17:00
Выпуск 122 слушать скачать
Двое детей от первого брака приходят в гости, вторая жена напрягается, иногда срывается. Как помочь нынешней жене наладить отношения с детьми?
Как изменить пищевые привычки у сына (2 года, 8 месяцев)?
Сыну 9 лет. Он хочет сделать дреды, а папа против.
Как привить дочери любовь к чтению?
Мальчику 11 лет. Он пытается завоевать свое место в коллективе и ведет себя плохо. Как помочь ребенку изменить поведение?
Сын ходит в детском саду в кружок каратэ. Как помочь ребенку заниматься тем, что у него получается?
Сын пугает родителей тем, что говорит о своих страшных поступках. Как на это реагировать? Как это остановить?
У сына в школе конфликт с другими детьми. Как защитить ребенка?
Сыну 12 лет и он все время врёт, даже в мелочах. Почему и что делать?

Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Добрый день, дорогие друзья, чудесной вам среды. Вы знаете, я должен вам сказать после вчерашнего дня у меня прямо комплекс какой-то возник, которым я должен с вами поделиться. Дело в том, что вчера я не ответил на огромное количество сообщений, так получилось. Сообщения были очень интересные, и каждый раз я старался закончить разговор, как можно скорее, для того чтобы прочесть все-таки, ну, хотя бы это, хотя бы другое. Ничего не получилось.

Поэтому сегодня я не буду делать никакого традиционного вступления, вступления дня среды, а мы сразу же, послушав любимую музыку наших детей, начнем беседовать, и я постараюсь сегодня охватить много-много ваших ответов, в том числе, письменных. Поэтому давайте слушать музыку.

Пошли сообщения. Вот сообщение номер один сегодня, должен с вами поделиться, от инкогнито. «Зицер – шерлотан», ну, и дальше еще какие-то сравнения. Дорогой инкогнито, дорогой незнакомец, запомните, пожалуйста, слово «шарлатан» пишется с двумя «а». Это довольно важно верно говорить на языке, который является вашим родным. И, кроме этого, должен вам сказать, что шарлатан изначально это бродячий торговец целебными средствами. Ну, такой вот человек, который бродит и помогает людям. Если вы об этом, я не возражаю.

Есть еще вопросы про своих детей, может быть, как-нибудь расскажу. А теперь давайте к делу. А дело у нас с вами такое – Михаил из Магнитогорска. Добрый день.

МИХАИЛ: Дмитрий, здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Привет, здравствуйте.

МИХАИЛ: Дима, привет. Такой вопрос, у меня двое детей от первого брака, и когда они ко мне приходят в гости, сейчас у меня второй брак и третий ребенок, жена очень сильно напрягается и расстраивается. Они ко мне приходят в гости с ночевкой, я хочу, чтобы все общались хорошо, они играют с третьим ребенком, между собой хорошо. Но вот прямо внутри все напрягается. Хотя старается делать вид, но иногда срывается на них. Как бы вот этот момент сгладить, что посоветуете?

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, Михаил, вы знаете, я перебью вас на полминутки, скажите, пожалуйста, речь-то идет о вашей бывшей жене или о вашей нынешней жене? Кто напрягается?

МИХАИЛ: О моей нынешней.

Д.ЗИЦЕР: А, как вам кажется, а что вашу нынешнюю жену, собственно, напрягает? Что ее раздражает, что ей мешает?

МИХАИЛ: А ее напрягает то, что я им внимание уделяю, ей меньше.

Д.ЗИЦЕР: Ну, разве вы уделяете ей внимание меньше, чем им? Или это ей кажется? Или это правда?

МИХАИЛ: Ей кажется так. Она пытается заполнить вообще, что все мое.

Д.ЗИЦЕР: Ну, любит, любовь-то, как известно, не картошка. Слушайте, вы знаете, что, я дам вам совет. Совет этот будет не педагогический, ну, потому что вопрос не очень педагогический. Вопрос, скорее, про разговоры, про отношения между мужчиной и женщиной, в общем-то. Вы знаете, мне кажется, вот давайте так, то, что называется, не имеющее отношение к тому, о чем мы сейчас говорим, ну, раз уж мы разговариваем.

Слушайте, мне кажется, что надо вам купить ей цветов, надо вам пригласить ее куда-нибудь погулять и, гуляя или разговаривая, сказать ей следующее, сказать ей, как вы ее любите, какой она важный для вас человек. И сказать ей, что у вас есть важные-преважные люди, это ваши дети. И как вы ей благодарны за то, что она принимает их дома, и как вы хорошо-хорошо понимаете, что иногда, наверное, ей бывает нелегко и не только в этом. И как вы говорите ей спасибо за то, что у этих детей появился второй дом, и за то, что она уважает то, что вам важно. Я думаю, что надо поступить вот так. Ну, дальше модификация, как вы понимаете. Но, мне кажется, что ваша замечательная жена, которая любит вас, понимает, что вы любите ее, она не лишит вас того, что для вас важно. Я думаю, что вот так.

МИХАИЛ: Понятно. Спасибо за практический совет.

Д.ЗИЦЕР: Действуйте, Михаил, ура. Буду держать пальцы в чернилах за вас. Спасибо.

Борис из Екатеринбурга, добрый вечер.

БОРИС: Дима, здравствуйте. Можно сразу же на «ты».

Д.ЗИЦЕР: Да можно, как хотите, пожалуйста.

БОРИС: Смотрите, двое детей, старшая дочка 7 лет 11 месяцев и сын 2 года и 8 месяцев. Вопрос про младшего. Дочь практически ничего не ест, то сын полностью наоборот, ест вообще все, что не приколочено. Ну, как результат…

Д.ЗИЦЕР: Ну, среднее арифметическое в вашей семье в полном порядке тогда.

БОРИС: Ну, в целом, да. Но, как результат еда всегда должна быть на столе. Если он поест, всегда просит оставить тарелку, потому что потом придет доедать, если там что-то осталось. И все бы ничего, но самое страшное начинается вечером, когда он уже устал, три-четыре блюда организовать, и пока он все это не съест, он не выходит. Как результат это очень позднее укладывание, очень тяжело его уложить, это час-полтора занимает, ну, как мне кажется, из-за того, что так поздно питается. Причем довольно-таки большими порциями. Я сам столько, как взрослый, не ем. И, собственно, вопрос, как изменить вот эти пищевые привычки и вечерние традиции с едой, со сном?

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, еще раз, ему 2 года, я правильно услышал?

БОРИС: 2 года 8 месяцев.

Д.ЗИЦЕР: 2,8, то есть почти 3.

БОРИС: Он очень хорошо разговаривает.

Д.ЗИЦЕР: Я скажу, как мне кажется, надо это изменить. Нужно просто одним, так сказать, рывком ввести новую традицию. А традиция, мне кажется, должна выглядеть следующим образом – нужно готовить ужин и планировать ужин вместе с ним вот прямо от и до. То есть говорить не о том, что вот мы сейчас едим и давай, значит, мечи на стол, мама или папа, все, что есть в холодильнике, а давай мы с тобой пойдем в магазин, в магазине мы купим вот это, вот это, пусть участвует в этом. А дальше мы приготовим, давай приготовим вот столько-то такой-то еды.

При этом можно ведь регулировать это и в одну, и в другую сторону. Можно говорить иногда – слушай, это чего-то маловато, мне кажется, надо бы немножко добавить. А про что-то нужно сказать – слушай, это многовато, немножко жалко продуктов, они нам могут еще пригодиться. Четыре блюда, ну, пусть будет четыре блюда, если эти четыре блюда это кусочек, я не знаю, рыбки или мяса, или салатик, или пюрешечка и так далее, но блюда не должны быть огромные. Пусть будет восемь блюд даже. То есть привлечь его, сделать его на сто процентов партнером этой ситуации. И постепенненько это отладится, я уверен.

БОРИС: Этот процесс есть.

Д.ЗИЦЕР: Иными словами, научить его не потреблять, а планировать. Не только потреблять, но и планировать, давайте так.

БОРИС: Ну, это все, да, я вас слушаю, и такое есть, он ходит в магазин, любит выбирать, что он там цветную капусту, макароны, пюре или какие-то другие овощи, потом он принимает все, готовит смеси, стоит с нами. Но потом идет в холодильник и говорит – еще. И за счет того, что…

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, вы запланируйте это вместе и оговорите это вместе. 2,8 он чуть-чуть маловат, если честно, но, в общем, если вы говорите, что он развит и хорошо разговаривает, думаю, что этого достаточно. А, главное, что это в течение ближайших месяцев будет прыжками прямо изменяться его развитие. Так что в этом смысле, нет, съели, и закончилось. Дальше надо придумать какой-то десертик, может быть, добавочку. Прямо оговорить с ним – слушай, давай подумаем заранее, если, на самом деле, мы захотим что-нибудь доесть, что мы себе оставим. И будет у вас какая-то смесь из фруктов и чего-нибудь такое.

Нет-нет, я имею в виду, что вам нужно это заструктурировать прямо плотно, нету еще. Сделали и все, все, что сделали, все, что запланировали. На следующий день взяли в расчет то, чего не хватило, или то, что осталось лишним в предыдущий день. Ну, раз уж у него возникла такая важная точка преткновения, ну, надо таким образом это и эксплуатировать, так сказать.

БОРИС: Ну, то есть количество продуктов в холодильнике сократить до ежедневной нормы, не более.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что поэкспериментировать, да. Я понимаю, что у вас там где-то есть дома, наверное, есть картошка, наверное, есть овощи какие-то, в морозилке, наверное, что-то у вас есть, и так далее. Но, если действительно мы хотим это отрегулировать, начните с этого, конечно. Начните с такого очень-очень прикладного планирования. Вот, собственно, и все. Это поменяется довольно быстро, потому что это чудесная игра – планировать, готовить, после этого съедать, после этого рассчитывать заново и так далее, правда.

БОРИС: Ну, ладно, будем пробовать. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Пробуйте, пробуйте. Главное, что пробуйте и получится. Спасибо вам большое. Удачи. И вкусной-вкусной еды и прекрасного ужина сегодняшнего.

Вероника из Ханты-Мансийска, здравствуйте.

ВЕРОНИКА: Добрый день, Дима. Очень рада слышать. Благодарю вас за ваши мудрые советы. У меня такой вопрос. У меня сыну 9 лет, и он хочет сделать дреды, отращивает волосы и хочет сделать дреды. А его папа против, говорит, что он не хочет, чтобы сын выглядел, как девочка, он не хочет, чтобы он был, как клоун, и против этого.

Д.ЗИЦЕР: Много папа ваш в девочках понимает. Не передавайте это, я отрекусь.

ВЕРОНИКА: Он говорит, что вообще нужно думать об учебе, у нас сын очень хорошо учится. И он говорит, что вы, вообще, не о том думаете, сейчас ты ему дреды разрешишь, потом ты ему разрешишь сигареты и вообще, неизвестно, что, ну, и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Какая связь?

ВЕРОНИКА: Ну, вот не знаю, у него в голове такая связь.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Слушайте, ну, у меня ситуация, вы знаете, что, Вероника, ну, давайте я один вопрос вам задам. А вы-то во всей этой истории где?

ВЕРОНИКА: Я-то разрешаю, но на время летних каникул. Почему, нет, пусть делает. В школу, понятно, что не разрешат. В школе нам учитель сказал – даже хвостик нельзя сделать. Потому что, когда я спросила, что у него уже челка отросла так, что она в глаза лезет, можно ли ему ходить в школу с хвостиком. Но у учителя такое же мнение, как и у папы Давида, что с хвостиками ходят только девочки. И она не разрешает ему с хвостиком ходить. И поэтому в школу с дредами, понятно, нет. Но вот на летние каникулы, почему бы не сделать, почему бы не разрешить ребенку самовыражаться. И вот у меня вопрос, как убедить папу, что это нужно ребенку самовыражаться?

Д.ЗИЦЕР: У меня, вы знаете, Вероника, дорогая, у меня вчера был похожий разговор на другую тему, но который закончился тем же, чем я сейчас, ну, не закончу, я скажу чуть больше, но, тем не менее. Папу убедить просто, сказать папе, предложить папе позвонить мне, вот в программу, я имею в виду. Вот таким образом.

ВЕРОНИКА: Он не захочет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что значит, захочет, не захочет. Заставлять не надо, но я обещаю, что я буду очень ласковым, очень предупредительным, грубить не буду, честное слово. Но, мне кажется, здесь есть, что обсудить. Вы понимаете, в чем штука, ну, вот я вам скажу, например, мне пишет кто-то из слушателей, не знаю имени: «Лучше в детстве пусть прически пробует». Что-то в этом есть. Потому что, мне кажется, что, если человек хочет попробовать что-то, не вредящее ему, очевидно не вредящее, попробовать с самим с собой, не знаю, с прическами, с чем-то еще, ну, а почему нет-то? Это же важный момент, что это тело принадлежит ему, ну, правда, извините за общую такую историю.

Теперь, тут, мне кажется, что у папы, конечно, могут быть самые разные взгляды, и папины взгляды мы будем уважать. Но папины взгляды не имеют никакого отношения к самопроявлению вашего замечательного мальчика. Тем более что то, о чем он говорит, не переходит ничью границу, не вредит никому из других людей. Он говорит – слушай, мне интересно, хочу такое попробовать. И в этом смысле, ну, как мужа переубедить? Я совсем не знаю, как переубедить мужа. Можно его только предупредить.

А предупредить его можно следующим образом, что, если, дружище, скорее всего, я не распишусь кровью, но, скорее всего, если мы будем говорить ему «нет» на то, что он хочет попробовать, опять-таки, что не вредит его здоровью, что не вредит другим людям, и так далее, он в 14 лет пошлет нас, куда подальше. То есть при первой же возможности, когда он окажется чуть сильнее, понимаете. Когда вот, например, ему будет 14 или 15, или 16.

ВЕРОНИКА: Так я с вами согласна, я ему то же самое говорила. Я говорю, он в 16 лет и дреды сделает, и ничего с ним не сделаешь.

Д.ЗИЦЕР: Кроме этого, ну, может, и сделает, может, и не сделает. Кроме этого, ну, опять, видите, я разговариваю сейчас через вашу голову, это не очень хорошо, потому что одно дело, я это скажу, ну, чужой какой-то человек, и он может меня послать, куда подальше, и бросить трубку. А, другое дело, что вы пойдете с ним разговаривать, и зачем вам этот конфликт, короче говоря? Но, если мы ищем с вами аргументы, аргументов много еще. Аргументы интересно проверить, почему у папы такие фантазии про девочек, не про девочек, почему, на самом деле, он таким гендерным образом пытается влиять на сына, я самое мягкое слово сейчас говорю. На самом ли деле это так, можно проверить.

Слушайте, ну, в нашем разговоре был еще один момент, который меня очень-очень задел, и я обязан это озвучить, вот обязан просто. То, что вам сказал учитель в школе, нарушение закона Российской Федерации. Вот, я не знаю, вы захотите с этим что-нибудь делать или не захотите, это нарушение закона Российской Федерации. Более того, каждый год есть несколько административных дел на эту тему, иногда я про это рассказываю в программе, а вы, наверное, сами читаете в интернете, может, слышите по телевизору, когда, например, запретили девочке посещать школу, потому что она покрасила волосы, не знаю, сделала прядь розового цвета. И однозначно было сказано и директору, и учителю – это нарушение закона об образовании. В законе об образовании нигде не написано ничего подобного.

Теперь, я не призываю вас немедленно сделать хвостик вашему мальчику, но просто хотелось бы сказать, что мальчик на сто процентов имеет право идти с хвостиком, а девочка имеет право идти с крылышками, а мальчик имеет право прыгать на одной ножке, а девочка имеет право, и так далее. Абсолютно однозначно. Это не что-то, что можно обсуждать. Однозначная трактовка, неоднократно подтвержденная и Министерством просвещения, и Комитетами по образованию, и так далее, очень много дел было. Если вы откроете интернет, на вас свалятся десятки страниц на эту тему. Так что, если учителю по той или иной причине мешает…

ВЕРОНИКА: А они ссылаются на свой порядок.

Д.ЗИЦЕР: Нет, дружище, если учителю по той или иной причине мешает, как выглядят его ученики, учитель должен заняться другим делом, которое не предусматривает взаимодействие с людьми. Потому что у каждого из нас могут быть самые-самые разные субъективные взгляды. И, если кто-то переходит нашу границу, начинает мешать нам, начинает, я не знаю, общественный порядок нарушать и так далее, это другое дело.

Теперь, если человек говорит – я прихожу таким образом, мне это удобно и так далее, ну, собственно говоря, это все.

ВЕРОНИКА: Да, я согласна с вами. Но они ссылаются еще на внутренний устав, распорядок школы, что у них так прописано, что вот должны ходить в таких-то рубашках, в таких-то штанишках и с такими-то прическами.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не может такого быть. Попросите. Слушайте, я не хочу вас толкать в сторону выяснения отношений, но из любопытства попросите копию устава. Ничего с этим не делайте, ни в коем случае не конфликтуйте, пришлите нам в программу просто копию устава.

ВЕРОНИКА: Да, хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Устав может быть у школы любой, и я обеими руками за автономию школы, за то, чтобы дети и учителя принимали решение о том, как выглядит их школа. Но еще раз, устав не может противоречить федеральному закону. Федеральный закон об образовании однозначно решает этот вопрос. Очередной раз произношу свое любимое – в России чудесный закон об образовании. Ну, что, я желаю вам удачи. Я понимаю, что мы с вами просто поболтали, я не очень вам помог, но, тем не менее. Пока. Удачи, мужу привет. Если решит позвонить, буду счастлив.

ВЕРОНИКА: Спасибо. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Марина из Санкт-Петербурга, здравствуйте. Марина, мы успеем поздороваться.

МАРИНА: Здравствуйте, Дима. Это Марина из Санкт-Петербурга, та самая училка.

Д.ЗИЦЕР: Училка. И мы уходим, училка, слушать новости. Поздороваться успели.

Я напоминаю, что у нас на линии Марина из Санкт-Петербурга, училка, как она сама себя рекомендует.

МАРИНА: Да, Дима, еще раз, здравствуйте. Я перейду к своему вопросу. Я бы хотела поделиться, мы с коллегами прошли в полуфинал конкурса «Учитель будущего», который проходил, первый полуфинал в Санкт-Петербурге.

Д.ЗИЦЕР: Поздравляю.

МАРИНА: Тогда со сцены во второй день организаторы вспомнили вас. Я не смогла и публично-таки призналась в любви.

Д.ЗИЦЕР: Марина, спасибо вам большое.

МАРИНА: Так что я надеюсь, в нашем полку прибыло. Потому что меня удивило, что многие коллеги, ну, не мои коллеги, мои коллеги, конечно, все знают уже в школе, я им все уши прожужжала. Я имею в виду коллеги из других школ, не все были в курсе, что есть такой просветитель, скажем так, если вы позволите.

Д.ЗИЦЕР: Все, Марина, пропускаем, я зарделся. Давайте к вопросу.

МАРИНА: Вопрос. У меня дочь, 7 лет. 1 сентября идет в школу. А когда ей было 6, и все говорили, что пора учиться читать, я попробовала, товарищ отказался. Причем, у нее вот не получается, и она отказывается. Я решила не давить, я решила, что сама научится, само придет. Процесс действительно идет, не знаю, каким образом, но идет.

И соответственно, чтобы как-то улучшить навыки чтения, я придумала такую систему – если ты хочешь поиграть в мой телефон, ты читаешь мне две страницы своей любимой книжки, ну, то есть книжку, которую она знает, мы ее читаем. Я, конечно, понимаю, что это, наверное, неправильно, это не про любовь к чтению. Но это про технику. Вот я думаю, хотя бы смогу, понятно, что любовь я не привью, хотя мы с ней читаем вместе, я ей читаю, она очень любит. Но смогу ли я привить, вот она начинает чувствовать себя гораздо увереннее. То есть она, прочитав несколько дней, уже гораздо лучше, и видно, что ей уже самой чуть больше нравится.

Д.ЗИЦЕР: Ну, еще бы, конечно.

МАРИНА: Но это не про любовь, да, к чтению, правильно?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, это есть вопрос?

МАРИНА: Да. Хорошо ли, правильно ли я поступаю, мне интересно?

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно, хорошо ли, не хорошо ли, Марин, да вы замечательная, мы с вами который раз уже разговариваем, третий, наверное, если не четвертый за эти годы. Мне кажется, что вы замечательная, на эту тему можно совсем не комплексовать. Теперь, смотрите, конечно, это повышает технику. Но вы сказали очень-очень важный момент. Вы сказали так – мне кажется, что любовь к чтению я, конечно, этим не привью, а технику привью. Но нам-то хочется, чтобы она любила это дело, разве нет?

МАРИНА: Но я надеюсь, помните, мы с вами говорили про пример, и я надеюсь, что она, видя, что я сижу с книжкой, и понимая, насколько для меня это важное вообще занятие…

Д.ЗИЦЕР: Сядет с книжкой, конечно.

МАРИНА: То есть можно…

Д.ЗИЦЕР: Абсолютно точно. Слушайте, ну, я скажу вам, но ведь, Марин, господь в мелочах, как известно. Я фанат этой пословицы – господь в мелочах. Теперь, если происходящее, телефон, не телефон доставляется удовольствие и вам, и ей, будьте вы счастливы и делайте, что хотите.

Какие у меня есть оговорки, и какие у меня есть сомнения. Значит, здесь есть два таких сообщения, которые, ну, которые немного меня настораживают. Первое сообщение, это о том, что телефон является наградой. Значит, телефон является наградой желанной, как мы понимаем. Значит, в этот момент, если я за телефон должна заплатить, стоимость телефона в моих глазах повышается. Значит, я начинаю… Это я длинную цепочку делаю на всякий случай.

МАРИНА: Да, да, я понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Значит, получается, что, возможно, это и есть вершина пирамиды, что, в общем, на самом деле, нет большего удовольствия, раз его надо покупать, большего удовольствия, чем, не знаю, тупить в телефон или играть на телефоне и так далее. Мне кажется, что, ну, не огромная опасность, но, тем не менее, некоторая опасность тут есть.

История вторая, вы произнесли ее сами. Мне кажется, что она не может, что значит, мне кажется, я точно знаю, что она не может не начать читать. Все в школе начинают читать. Кто-то перед школой, кто-то в первом классе. Начнет точно с интеллигентной мамой, которой вы, безусловно, являетесь, и с хорошими учителями, которые, я очень-очень надеюсь, у нее будет. Она начнет читать спокойно, технически, я сейчас про технику. Все это будет непременно.

Теперь, что касается вот этой взрослой обсессии на тему того, как привить любовь к чтению. Ну, любовь к чтению, конечно, так привить нельзя. Ну, нельзя, Марина, нельзя, ничего не поделаешь.

МАРИНА: Согласна, да.

Д.ЗИЦЕР: Поэтому я ни в коем случае не полезу в вашу жизнь и не скажу – Марин, прекращайте немедленно. Но я предложу вам об этом еще чуть-чуть подумать, на самом-то деле. Тем более что у вас есть хороший повод попробовать сейчас спрыгнуть с этого уходящего поезда. А именно, вы говорите, что у нее техника повысилась сейчас, ну, так придумайте две-три-четыре-пять игр, как вы читаете друг другу, и как вы составляете слова из разных букв, и как, и как. Как вы читаете ей, а потом в середине вдруг вы говорите – слушай, а вот эти две строчки прочти, они так звучат прикольно и интересно, стишок какой-то, и так далее. Ну, и все.

МАРИНА: Понятно. Спасибо огромное. Сейчас позвонила сказать про конкурс, потому что тоже много мыслей, было бы интересно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно, договорились. Я совершенно искренне, Марин, говорю всегда, очень-очень рад с вами разговаривать. И потом, ну, кроме всего прочего, знаете, есть же несколько человек, которые явно постоянные слушатели, и это так приятно, вот честно. Очень-очень приятно, когда звонят знакомые люди, и мы как будто продолжаем какой-то разговор. Удачи. Дочке привет. И вообще пусть все будет хорошо.

А на линии у нас Евгения из Петербурга. Евгения, здравствуйте.

ЕВГЕНИЯ: Добрый вечер. Дима, у меня такой вопрос. Мальчику 11 лет, он попал в 5-й класс, в школу городского набора, он хотел в эту школу, попал туда. И это такая удивительная, редкая для нашей действительности школа, где учителя не ломают детей, где не принято хамить, оскорблять, бить кулаком по столу. Ну, в общем, казалось бы, да.

Но в 5-м классе, когда ты раньше учился в обычной школе, и там все было, вот, как было принято в советское время, выгоняли, наказывали, оскорбляли и так далее, и тут он оказался в другой среде, среди таких же отобранных детей, и весело, и интересно, так, как хотелось, но он начинает безобразничать, он, пытаясь завоевать свое место в коллективе, ведет себя неудобно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что?

ЕВГЕНИЯ: Ну, неудобно для учителей, на самом деле, он всем мешает. Они пытаются с ним по-человечески, а он по привычке считает, что ему все можно. Как объяснить?

Д.ЗИЦЕР: Кому объяснить? Ему?

ЕВГЕНИЯ: Да, как ему объяснить, что с ним обращаются, как не то, что они не могут его задавить, очень просто задавить ребенка в 11 лет.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Подождите, а скажите, пожалуйста, Евгения, а учителя-то, что, обращаются к вам с мольбой о помощи или это ваша личная инициатива?

ЕВГЕНИЯ: Скорее, личная. Учителя говорят поддерживать, и со временем это произойдет, но он мешает себе, он мешает всем, он становится в центре...

Д.ЗИЦЕР: Евгения, если уж в коем-то веке я могу, наконец-то, однозначно, без оговорок поддержать учителя, я это сделаю, конечно. Абсолютно правы ваши учителя. Просто делайте, вот поверьте мне, делайте, как они велят, делайте, как они советуют. Давайте я попробую объяснить, что происходит, потому что, вы знаете, что мы довольно часто сталкиваемся с такой ситуацией в нашей школе.

Ситуация эта устроена следующим образом, вот давайте поймем ее суть. Действительно, когда человек несколько лет привыкает к определенной системе координат, он привыкает к ней действительно, привыкает с ней взаимодействовать. В определенном смысле он не верит, что можно иначе. И поэтому в тот момент, когда он оказывается в среде, в которой ему позволено решать самому, первое, что происходит с 90 процентами учеников или детей в такой ситуации, они пробуют рамки. Иногда это занимает пару недель, а иногда это занимает и год. Почему учителя правы. Я скажу вам, чем ему помочь, мне кажется, что я кое-что знаю.

Почему учителя правы, потому что учителя полагаются на него. Я уверен, что они очень грамотно и очень правильно делают свое дело. Я уверен, что они не просто проходят мимо, я думаю, что они, так или иначе, с ним взаимодействуют. Он должен поверить, что он сам по себе значим. Понимаете, какая штука? Дети, которые приходят из жестких рамок, они не верят, что они видны, не верят, что они, знаете, вот бывают дети такие, как мы с вами знаем, и часто довольно, вот которые вдруг нет-нет, да и вдруг и выругались, например, сказали какое-то гадкое слово. Или, которые, как вы говорите, я не знаю, хулиганят в кавычках, конечно.

Они, почему так делают? В большинстве случаев они так делают, потому что они вообще не верят, что они существуют, что они заметны, что они видны, что они значимы. И поэтому, как любой человек, как любой живой человек, они стараются, таким образом, себя проявить. Они очень хорошо знают, что не нужно ругаться, что не нужно кричать и так далее. Это пройдет.

Как сделать так, чтобы это прошло. Мне кажется, что с ним нужно много-много разговаривать совсем не о том, что он плохо себя ведет. А разговаривать о том, наоборот, чем он особенный. Подчеркивать вот как раз, что он виден, подчеркивать, что он значим, подчеркивать, что у него есть ценнейшее качество. Вот его вот эту самость, извините меня за такое научное слово, вот эту самость нужно воспевать, увеличивать, холить и лелеять, чтобы он верил вот в это самое «Аз есмь», говоря на древне-русском языке, я сам, я есть, я существую. Понимаете? Больше ничего делать не надо, честное слово.

ЕВГЕНИЯ: То есть пройдет.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, куда денется, у всех проходит. Можно я приведу вам жесткий пример один. Я когда-то, мне кажется, в программе его приводил, конечно, не имеющий отношения ни к нам, ни к нашим сыновьям, дочерям, ни к вашему сыну и так далее. Помните, был такой замечательный фильм «Побег из Шоушенка» когда-то в начале 90-х?

ЕВГЕНИЯ: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Не помните? Я расскажу вам, одна из мыслей, которая там была, она, конечно, это мысль очень жесткий, совсем не про школу, а про людей, которые много-много лет сидят в тюрьме. И, вы знаете, там есть такой момент, когда из тюрьмы выходит человек добрейший, милейший старичок, который в тюрьме провел почти всю жизнь, на воле выясняется, что он не может жить, просто не может жить. И эта история с ним заканчивается трагически. Потому что он не представляет себе, на самом деле, как это быть свободным, и как это быть на воле.

Теперь, к счастью, история, которую вы рассказали, ну, даже не сотая и не тысячная часть этой, но по механизму это происходит вот так. По механизму должно пройти какое-то время, пока он поверит, что можно быть собой. Для того чтобы быть собой, не обязательно делать плохо другим. Я желаю вам удачи. Это интересный период, но дышите глубоко, все будет хорошо. И рассказывайте ему, какой он замечательный, по делу, конечно. Пока. Удачи.

ЕВГЕНИЯ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Олег из Москвы, здравствуйте.

ОЛЕГ: Дима, здравствуйте. У меня вот такой вопрос, мальчик 6 лет, который ходит в детский сад. Значит, в детском саду там куча всяких кружков, есть подготовка к школе, кружок ничегонеделания, и танцы, каратэ. Ну, вот он ходит на каратэ.

Д.ЗИЦЕР: Извините, рекламу слушаем две минуты и продолжаем разговор.

Итак, на линии у нас Олег с историей о 6-летнем молодом человеке, о разных кружках в детском саду, в частности, о каратэ.

ОЛЕГ: Дима, еще раз, добрый день. Продолжая свое повествование и вопрос в конце. Значит, ходит на кружок каратэ, и каждое третье занятие он саботирует это мероприятие. У него включается режим непослушания, он перестает слушаться тренера, иногда выбегает.

Ну, бывают такие моменты, когда тренер показывает какое-то движение, ну, я не знаю, удар ногой, а он как раз стоит напротив него. И в это время ему вдруг приспичивает выскочить вперед, он как бы ломится, то есть могут быть всякие случаи. Я, как говорится, с ним поговорил, с ребенком, я говорю – хочешь, не ходи. Но и тренеру говорю – давайте, он не будет ходить. Но тренер говорит – да что вы, у нас 30 детей, он там чуть ли ни самый лучший, вообще лидер группы, это было бы очень как бы преждевременное действие лишить его этих занятий. То есть это первая часть.

Вторая часть. Есть танцы, там есть кружок танцев, на которые он ходить не хочет, но преподаватель в детском саду, который ведет там музыку, танцы, говорит, что у него просто какой-то талант потрясающий, ему нужно заниматься танцами. И даже вот, когда там идут какие-то занятия в группе, они разучивают новые танцы, он является номер один.

Д.ЗИЦЕР: Так, Олег, ну, имеется талантливый мальчик, я уже понял.

ОЛЕГ: И у меня вопрос. Как втемяшить ребенку в голову, в маленькую голову, что, если старшие товарищи говорят, что это круто, у него получается, чтобы он этим занимался?

Д.ЗИЦЕР: Зачем? Еще чего?

ОЛЕГ: Можно ли это сделать или нет?

Д.ЗИЦЕР: Нет, подождите одну секунду. Я могу сделать этот разговор чуть сложным и немного жестким?

ОЛЕГ: Ради бога, с удовольствием.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, это очень опасная теория, на мой взгляд, научить человека, что то, что говорят старшие, так оно и есть. Очень опасная, потому что мы знаем, к моему огромному сожалению, к нашему огромному сожалению, в истории было множество примеров, когда старшие делали такие гадости, и заставляли эти делать младших.

ОЛЕГ: Это точно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, не знаю, жесткий пример, какая-нибудь, не по радио будет сказано, организация «Гитлерюгенд» мерзкая, вся была построена на том, что старшие правы, а младшие должны слушаться. Теперь, смотрите, это была самая жесткая точка нашего разговора, теперь я отступаю. Ну, как есть. Значит, смотрите, мне кажется, что тут есть несколько очень важных тонкостей. Тонкость номер один. Этому человеку 6 лет, слушайте, он имеет право каждый третий урок выбегать в коридор и так далее. Имеет право.

ОЛЕГ: Абсолютно.

Д.ЗИЦЕР: Не он ради этого тренера трудится, а тренер ради него. И в часть работы тренера, в часть его профессиональных навыков входит умение, во-первых, уметь взаимодействовать с такими ситуациями, а, во-вторых, постараться действительно сделать так, чтобы человеку было понятно, чего он делает внутри.

Значит, Олег, что я вам хочу сказать. Во-первых, я поздравляю вас с тем, что у вас такой талантливый мальчик. И хочу вас предостеречь. Если вы хотите, чтобы он остался талантливым, дайте ему возможность выбирать, дайте ему возможность самому осознать свой талант. Вот представьте себе, сейчас вам говорит тренер и учительница музыки, что он такой талантливый, а в следующем году к ним прибавится учительница математики, я не знаю, словесник, руководитель хора и так далее. И, если мы с вами останемся в этих рамках, нам придется везде его, будет драмкружок, кружок по фото, мне еще и петь охота.

ОЛЕГ: Это да, я знаю.

Д.ЗИЦЕР: И мы докатимся до невроза, и дальше будем разговаривать на эту тему. Очень-очень бы не хотелось. Поэтому, мне кажется, что есть только одно мерило у всего этого, это ваш замечательный сын.

Теперь, вашему замечательному сыну, мне кажется, вы можете помочь неоценимо, если вы поможете ему осознать, что и когда ему интересно. Вот не говорить ему «не хочешь, не ходи», а, наоборот, спрашивать его – слушай, а чего там прикольного, расскажи, а что в этот момент, а что ты чувствуешь, да ты что, а вот, когда ты ноту высокую берешь, или, я не знаю, как это устроено. И раздувать в нем, на самом деле, вот этот интерес.

Ну, а дальше, как понимающий замечательный папа Олег, с уважением отнестись к тому, что когда-нибудь он скажет – пап, чего-то пение не мое, или мое, наоборот, каратэ не мое. Мне кажется, вот такая история. И очень-очень успокоить учителей, которые точно делают свое дело и стараются делать его честно. Но вся эта история про то, что он должен петь, он должен заниматься каратэ, он должен ходить на лыжах, он должен, и так далее, ну, ладно. Понимаете?

ОЛЕГ: Дим, ну, вот смотрите, да, я понял. Тут есть некий нюанс. Дело в том, что, когда я ему говорю – если не хочешь, давай не будем, он сам говорит – я не хочу ходить. Но при этом он, например, с удовольствием своим братьям всем показывает новые движения, как, что он выучил, его перед товарищами гордость распирает. Но при этом он не хочет. Хотя на танцы, он же танцует дома.

Д.ЗИЦЕР: Олег, дорогой, я понимаю.

ОЛЕГ: Ну, секундочку, дайте я тоже. Он дома тоже танцует, когда никто не видит, музыка звучит дома, он танцует. Я говорю – слушай, пойдем, давай на танцы запишемся. Нет, что ты, я, что, девчонка, что ли? И все. Не хочешь, не надо.

Д.ЗИЦЕР: Олег, у нас остается минута. Я эту минуту могу слушать вас, но могу попробовать что-то ответить.

ОЛЕГ: Все, я закончил.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, во-первых, я бы на вашем месте проверил, откуда у него такая странная формулировка «я, что, девчонка». Вот просто проверьте, я ни в чем вас не обвиняю, проверьте. Формулировка странная, жесткая.

ОЛЕГ: Да потому что девочки на танцы приходят одни.

Д.ЗИЦЕР: Ну, прекрасно, а что девочкой быть плохо? Что это за бред вообще. Это кто его научил тому, подождите, не отвечайте, Олег, вы не успеете, не отвечайте, просто подумайте об этом. Что это за история, я, как девчонка? А что, девчонки ниже, чем мальчишки? Или наоборот? Что за бред? Кто дает этому подпитку? Кто тот взрослый, который учит его этому?

Теперь, и второе я успею сказать. Значит, смотрите, ему нужна поддержка, и она не в том, что вы говорите ему – хочешь уходить, уходи. А она в том, что вы будете помогать ему сформулировать, вот сформулировать, что ему приятно, что его развивает, что ему мешает, что ему интересно, куда он хочет идти дальше, в мелочах, в конкретных черточках. Это совсем не то же самое относительно того, что вы говорите ему – хочешь, ходи, не хочешь, не ходи, давай пойдем, запишемся. Помогайте ему это сформулировать, он замечательный.

Вдогонку к разговору с Олегом, который был у нас до программы новостей одно сообщение. Пишет слушатель из Москвы: «Мой сын 7 лет тоже ходит на бальные танцы вслед за старшей сестрой. Ему нравится. Мы с мужем только «за». Это так красиво». Пишет женщина, а не мужчина, извините. «Это так красиво и правильные физические нагрузки. Но в классе его высмеивают мальчишки, говорят, что танцы это только для девочек. Он страдает от насмешек, но пока не бросает. Поддерживаю его, как могу. Откуда у мальчишек такие стереотипы? Какие мамы и папы вбивают им это в голову? Танцевальный спорт это очень тяжелый спорт, сравнимый с легкой атлетикой».

Слушайте, это даже не важно, сравнимо это с легкой атлетикой или нет, тяжелый это спорт или нет. Какие взрослые вбивают ему это в голову? Те самые взрослые, которые чувствуют себя глубоко закомплексованными людьми. Те самые взрослые, которые считают, что, если они не унизят рядом находящегося человека по внешнему признаку, они не возникнут, они не существуют. Это привет нам из каменного века, ну, и отчасти от средних веков, от прошлых веков, очень-очень далеких. Когда мужчине, для того чтобы быть мужчиной, обязательно нужно было сделать женщину слабой, беззащитной, обязательно нужно сделать ее недочеловеком.

Это тот же привет и то же явление, когда взрослые говорят детям – ты этого не понимаешь, ты маленький. Это то же явление, когда людям с другим цветом кожи говорят или говорят о них, для них это непостижимо. Это то же самое явление, когда о людях, выходцах с какой-то территории или какой-то национальности, говорят, что они хуже нас или хуже кого-то другого. Это типичная дискриминация по внешнему признаку.

Значит, что с этим делать. Я скажу, что с этим делать. Идти в школу, разговаривать с учителем, разговаривать с родителями бесконечно, никого не обвиняя, не в этом дело. Разные механизмы могут быть задействованы у человека, может быть, он не задумывался, к несчастью, никогда о том, каким образом он унижает себя в этот момент. Но разговаривать бесконечно о том, что мы должны сделать наших детей самодостаточными, цельными, терпимыми, принимающими друг друга.

Эти мальчишки, которых вы описываете, на самом-то деле, будущие несчастные люди, к сожалению, если это не изменится. Потому что они всегда будут жить, к сожалению, с моделью, что, если они не унизят кого-то, рядом находящегося, и не важно, это женщина или это человек другой национальности, или это человек более слабый, они не возникнут.

Теперь, этих ребят, мальчиков, девочек, взрослых очень-очень часто, надо спасать. Спасать их можем мы, объясняя, что, на самом деле, человек прекрасен, уж извините меня за пафос, таким, каков он есть. Он может только идти вперед. И это не зависит от его цвета волос, это не зависит, извините, пожалуйста, от его гениталий, это не зависит от много-много, чего, от территории, на которой он живет, и так далее.

Так что эта тема очень серьезная и очень глубокая, и очень больная. И я верю, что мы, взрослые, на самом-то деле, сможем для наших детей создать лучший мир, лучше того, чем тот, в котором жили мы и живем мы в определенном смысле. Вот, что я хочу по этому поводу сказать. Спасибо вам большое за сообщение.

Анна из Москвы, добрый вечер.

АННА: Добрый вечер. Спасибо вам большое, Дмитрий, за эту передачу. Ваши ответы всегда такие четкие, классные и такие понятные, и важные для нас, родителей.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо, Анна.

АННА: У меня трое детей – 18, 7 и 5 лет. Сразу скажу, что отношения между ними очень хорошие, никаких страшилок, страшных фильмов, игр дети не играют, и очень хорошо дружат. Так вот, вопрос у меня по моему средненькому мальчику. Где-то, наверное, с год назад…

Д.ЗИЦЕР: 7-летнему, да?

АННА: Да, да. С год назад он начал такую исполнять вещь. На какую-то свою обиду, это может быть, например, ну, забранный у него телефон, или, например, иди, зубы чисть, пора, например, спать, ну, какие-то безобидные вещи, казалось бы.

Д.ЗИЦЕР: Ничего себе безобидные, мы сейчас поговорим.

АННА: Несмотря на это он, например, начинает пугать меня и мужа какими-то безумно страшными вещами. То есть, которые, вообще, у нас, например, в голове не укладываются. То есть, например, я сейчас пойду, встану в окно и выпрыгну из окна, я пойду, лягу сейчас, пойду на дорогу лягу, и меня переедет КАМАЗ, я пойду, включу духовку…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, так себе звучит. Да я понял, дальше можете не продолжать, дальше действительно этот фильм ужасов может продолжаться вечно, я понимаю.

АННА: Да, да. Казалось бы, откуда этому взяться, но вот так. Я, значит…

Д.ЗИЦЕР: Вы, правда, не понимаете, Ань?

АННА: Ну, я понимаю, что он пытается меня таким образом напугать, чтобы мне было фигово.

Д.ЗИЦЕР: В ответ на что он пытается это сделать?

АННА: В ответ на то, что…

Д.ЗИЦЕР: На то, что вы делаете так, что ему фигово.

АННА: Не нравится, да.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, почему это вы себя так щадите, а его нет совсем. Значит, смотрите, давайте попробуем, нет, задайте вопрос сначала, а то я начал отвечать до того, как вы задали вопрос.

АННА: Ну, в общем, как на это реагировать, как это, наверное, приостановить? Потому что, видимо, наверное, я не справляюсь с тем, что просто говорю, как я его люблю, как мне страшно это слышать, я бы не хотела вообще такое слышать даже.

Д.ЗИЦЕР: Вы справляетесь. Все правильно. Нет, Ань, я уверен, что вы замечательная. Подождите секунду. Я думаю, что это не очень сложная ситуация, у меня предчувствие, что у нас все получится, причем довольно быстро. Скажите мне, пожалуйста, человеку 7 лет, у человека его мама или не важно, какой-то другой человек, более сильный, чем он, отобрал принадлежащую ему вещь. Как он должен поступить, на ваш взгляд?

АННА: Ну, да, а возьмем ситуацию, например, иди, купайся…

Д.ЗИЦЕР: Нет, сначала возьмем эту, с чисткой зубов это ситуация совсем простая. Давайте начнем с этого. Потому что я угадываю, что, если есть эта, то есть еще похожая. Как поступить? Вот честно, поразмышляйте, как он должен поступить?

АННА: Ну, наверное, он должен ответить чем-то тоже таким же нехорошим.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Чем же он может ответить? Я не за то, чтобы он вас пугал. Но он же не может у вас в отместку отобрать вашу вещь, еще не хватало, это было бы дико и очень неприятно, и очень хорошо, что он этого не делает.

АННА: Я понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Но в тот момент, когда он имеет дело с силой, силой завуалированной, я ни в коем случае не хочу сказать, что вы его обижаете физически и так далее.

АННА: Я поняла, да.

Д.ЗИЦЕР: С силой завуалированной, он в рамках того, что он может, тех моделей, которые для него существуют, он пытается противопоставить другую силу. Значит, делает он это манипулятивно, безусловно, но он это делает не более манипулятивно, чем моя новая знакомая по имени Анна, уж простите меня, пожалуйста, за это. Вот давайте я добью эту идею до конца. Вы зачем у него телефон отбираете?

АННА: Ну, либо уже хватит играть, смотреть что-то, либо пора, опять же, спать, какое-то дело сделать важное для меня.

Д.ЗИЦЕР: Важное для вас, прекрасно, это важная оговорка. Скажите мне, пожалуйста, а почему вдруг возникла у вас с сыном такая система координат, такие отношения, что вы не можете разговаривать словами?

АННА: Нет, смотрите…

Д.ЗИЦЕР: Как это произошло?

АННА: Это прямо вот так не то, чтобы я подошла и так вот сразу говорю.

Д.ЗИЦЕР: Да я уверен, что это не так.

АННА: Да, пора заканчивать, через пять минут нужно…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, мама Аня, давайте поиграем. Давайте, будет веселая игра.

АННА: Давайте.

Д.ЗИЦЕР: Как сына вашего зовут средненького?

АННА: Захар.

Д.ЗИЦЕР: Давайте я буду Захаром, а вы будете мамой Аней.

АННА: Давайте.

Д.ЗИЦЕР: Мама Аня говорит, ваша реплика сейчас – пора заканчивать.

АННА: Пора заканчивать, да, ты уже давно смотришь мультфильм по телефону, пора заканчивать.

Д.ЗИЦЕР: Мама Аня, а почему?

АННА: Потому что глаза уже устали и нужно уже ложиться спать через 15 минут.

Д.ЗИЦЕР: Мама Аня, ну, подожди, я тебя очень люблю, но это мои глаза, я не чувствую, что они устали.

АННА: Ну, если ты сейчас не ляжешь спать, то завтра ты не выспишься.

Д.ЗИЦЕР: Мама Аня, ну, откуда ты знаешь, разве у тебя так? Мама Аня, разве ты не была молодой, когда ты прыгала до 3 часов ночи и после этого радостно вставала? Откуда ты знаешь, как я буду себя завтра чувствовать, мама Аня?

АННА: Ну, он мне тоже так говорит, на самом деле.

Д.ЗИЦЕР: Отдай телефон.

АННА: Я так не кричу, но я как бы говорю…

Д.ЗИЦЕР: Я знаю, я шучу, хотел, чтобы вы посмеялись.

АННА: Я просто строго говорю.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, дружище. Я вас понимаю очень-очень хорошо, я, честное слово, над вами совсем-совсем не смеюсь. Но, мне кажется, что этот молодой человек 7 лет имеет полное право на вот такой спокойный, очень интересный разговор, который мы с вами начали вести. Вопросы, которые я задавал, понятное дело, что он, наверное, не задает по целому ряду причин. Он вообще привык уже к тому, что его мама знает, как у него с глазами, его мама знает, чем ему лучше заниматься, его мама знает, когда зубы чистить и так далее.

Теперь, я ни в коем случае не отниму у вас это. Очень во многом, ну, конечно, вы создаете рамки, а кто? Вы же мама его. Но, мне кажется, что человеку в 7 лет надо создавать рамки вместе с мамой, это очень-очень важно, кажется мне. Мне кажется, что вот, понимаете, какая штука, давайте вернемся к сути вашего вопроса. Когда он говорит, я не знаю, я выпрыгну из окна, вы, конечно, можете ему сказать и, вероятно, говорите – мой дорогой, я тебя очень люблю, мне очень неприятно, чтобы ты так говорил, я очень тебя прошу этого не делать.

АННА: Да, обязательно, это каждый раз.

Д.ЗИЦЕР: Я думаю, что вы это делаете. Отлично. Я уверен, что вы так говорите. Но это лекарство не действует, пока со второй стороны нет такой же истории. Потому что он мог бы сказать, например, вам, я сейчас сложную ситуацию для вас создам – мама Аня, я очень тебя прошу, пожалуйста, не разговаривай со мной таким тоном. Мама Аня, я очень тебя прошу перестать распоряжаться моими вещами, например, моим телефоном. Мама Аня, я очень тебя люблю, но я очень прошу тебя искать и находить слова, для того чтобы мы взаимодействовали, никогда не пользоваться силой. Понимаете?

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Теперь давайте я вас выведу из этого лабиринта, в который я вас сам нечаянно завел. Значит ли это, что нужно забить на ребенка и сказать – давай до двух часов ночи тупи в телефон? Нет, совсем-совсем не значит.

АННА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Нет, конечно, нет. Да я абсолютно с вами согласен, что совершенно не надо много времени проводить в телефоне. Спокойно, мы на одной стороне, у нас инструменты разные просто. Но, мне кажется, что надо с ним поговорить на эту тему не в тот момент, когда он с телефоном сидит, а совершенно отдельно. И сказать ему приблизительно следующее. Я скажу опять сейчас взрослым языком, но вы потом это адаптируете.

Сказать ему – слушай, дорогой мой, любимый сыночек, я чего-то поняла, что я немножко запуталась, у нас с тобой иногда бывают такие отношения, как будто, знаешь, как будто мы в дне сурка, условно говоря. Вот опять ты с телефоном, опять я сказала тебе что-то, чего, может, и не хотела говорить, а ты мне ответил, может быть, чего ты не хотел говорить. Слушай, давай поболтаем, как бы это могло быть устроено. Это все.

И он вам отлично расскажет, как на его взгляд, он же умный, замечательный мальчик. Он точно понимает, что и зубы хорошо бы чистить, что и с телефоном не надо сидеть до 12 ночи. Пусть он произнесет какие-то вещи. А вы скажете – слушай, а мне кажется, что это иначе, а он скажет – нет, мам, подожди. Ну, давай попробуем, например, договориться о системе знаков. Ты знаешь, мам, я иногда, как бывает с людьми моего возраста в наше время, западаю в этот самый телефон. Иногда мне нужно, чтобы ты меня поцеловала в макушечку, например, у нас такой будет знак с тобой, и я понимаю, что это вот такое какое-то твое напоминание, что, может, есть что-то поинтереснее.

Или он скажет – мам, ты знаешь, вот отвлечь меня от телефона можно, если ты занимаешься чем-то очень интересным и меня приглашаешь заниматься этим с собой. Чем, Захар? Да много, чем. Слушай, даже, если ты, я не знаю, делаешь салат, мне иногда так прикольно было бы сделать, и так далее, я сейчас импровизирую на ходу, естественно. Пересмотреть всю систему координат.

АННА: Я как бы с ним так и разговариваю. Дим, я с ним разговариваю, у нас все нормально. Но он изредка, когда вот эти ситуации возникают, меня пугает, что он вообще вот такое придумывает. Это он делает исключительно для того, чтобы мне плохо сделать, да?

Д.ЗИЦЕР: Да, конечно.

АННА: То есть это исключительно фантазия, да?

Д.ЗИЦЕР: Нет, подождите, я сказал «да», но это устроено чуть сложнее. Нет, он не хочет специально сделать вам плохо. Он таким способом защищается. Теперь, почему таким? Я не знаю, почему таким, я не буду вас обманывать. Где-то подслушал, где-то подглядел. Очень высокая вероятность, что он однажды…

АННА: То есть это работает.

Д.ЗИЦЕР: Конечно, вот, очень высокая вероятность, что он однажды это сказал, увидел, что это действенно, и, ну, попал в эту ловушку эмоциональную, а, главное, мама Аня-то, как попала в эту ловушку вместе с ним.

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Поэтому, вот еще раз, разомкнуть это можно только с вашей стороны. Слушайте, вы взрослая, умная, вы справитесь абсолютно точно. Ну, так разомкните, только не в сторону «больше так не делай, я тебя прошу», а в сторону – слушай, давай мы вообще все поменяем, и я не буду делать, и ты не будешь делать. Ну, все как бы с чистого листа, в хорошем смысле слова. Будет интересно, просто интересно прямо будет.

АННА: Да, я думаю, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, прощаемся.

АННА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Пока. До свидания.

АННА: Спасибо, до свидания.

Д.ЗИЦЕР: Ольга из Москвы, добрый вечер.

ОЛЬГА: Дима, добрый вечер. Очень рада, что дозвонилась. Нужен совет ваш по такому серьезному и тревожащему меня случаю. Ребенок мой второклассник, 8 лет. Произошел конфликт в школе на прошлой неделе. То есть одноклассник нанес ему удар и не один удар вилкой в руку, проткнул руку.

Д.ЗИЦЕР: О, господи.

ОЛЬГА: Да, вот, к сожалению, такое случается в современном мире. Причем конфликт совершенно на ровном месте, как я считаю, произошел, яблоко раздора было. Обидчик, как бы мальчик такой достаточно асоциальный, не может второй год найти взаимопонимания с одноклассниками, и постоянно у детей возникают замечания в дневнике, в основном, у мальчишек, конечно, из-за того, что не могут найти взаимоотношений с одноклассником. То есть вступают в конфликт, который, собственно провоцирует мальчик, виновник. И все мальчишки в классе уже буквально стонут от этого, что позиция у того ребенка, чуть что, даже, если он виноват, он начинает плакать. И получается, что я заплачу, и мне все сойдет с рук.

Вот у меня сейчас с пятницы, когда это произошло, дилемма внутренняя, как мне поступить, как маме защитить ребенка, отстоять свои права в плане того, что права, я имела в виду учеников в классе на то, чтобы они были защищены от вот подобных случаев вопиющих в дальнейшем. Я с учителем пообщалась в классе.

Д.ЗИЦЕР: Вот, и чего учитель говорит?

ОЛЬГА: Написала большое обстоятельное письмо, хотя мы и по телефону взаимодействуем, но уже как бы вот написала такое письмо, чтобы можно было, может быть, руководству школы передадут мои слова, чтобы обязательно социальный педагог, психолог обратили внимание на наш класс.

Д.ЗИЦЕР: Что учитель, Ольга, давайте двигаться вперед, что учитель сказал?

ОЛЬГА: Учитель сказала, что обязательно педагог проведет работу и с понедельника, насколько я знаю, уже с мальчиком пообщались, и с моим ребенком тоже я сказала, чтобы побеседовали на эту тему. Но вот достаточно ли я предприняла мер, и не занимаюсь ли я попустительством в данном вопросе? Вот то, что я, потому что мнения разошлись у друзей, родственников.

Кто-то говорит, надо было пойти, снять показания, и чтобы ребенка исключить из школы, ну, то есть такие серьезные вопросы. Я не сторонник конфликта, я хочу, чтобы и того ребенка, я понимаю, что там, может быть, недостаточно внимания в семье уделяют. Потому что у меня был разговор с его мамой, и я вообще не поняла, увидела, что проблемы мамой оцениваются настолько серьезно, и что ее не волнует то, что ребенок не может найти контакта с детьми в классе второй год.

Д.ЗИЦЕР: Оль, я скажу. Мне кажется, вот, что, мне кажется, что, нет, во-первых, вы действовали абсолютно правильно. Но в этой ситуации, давайте подумаем о детях, ну, вот буквально 20 секунд. Во-первых, мы должны быть уверены, что ваш мальчик удовлетворен вашей позицией, вот это надо проверить. То есть, что он понял, что вы таким способом его защищаете. Это очень-очень важно. И с ним, если недостаточно, может, вы достаточно уже поговорили и не надо поднимать эту тему снова.

А, если нет, то нужно просто с ним поговорить и очень хорошо, что вы не сторонник конфликтов, и он, конечно, должен понимать, что не надо сразу же выгонять людей из школы, и что для них это может кончиться очень плохо, и мы сами потом можем сожалеть. Но чувствует он себя защищенным или нет? Вот это вопрос такой риторический, можно не отвечать. Но просто сами проверьте это.

Второе. Мне кажется, что этот второй мальчик, который, в общем, вы описываете его, как человека очень-очень несчастного, на самом деле.

ОЛЬГА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Надо бы тоже понять, насколько у этого мальчика есть хоть какая-то обратная связь, хоть какая-то вторая сторона. Это могут быть родители, а могут быть, если не родители, то тогда учителя. Насколько он подхвачен, насколько есть, кому с ним разговаривать. Не поговорить один раз, что мы очень часто, взрослые, делаем, когда мы говорим один раз и считаем, что все – ты понял? – Понял. Ничего не понял, не так это устроено. Разговаривать регулярно. Может, это школьный психолог может быть, может, социальный педагог, вы говорите, и так далее.

И третье. Мне кажется, что вам нужно с учительницей составить понятный план действий. Вот поговорить о том, что будет сделано, вы вправе узнать и задать вопрос, что будет сделано, для того чтобы подобные ситуации не повторялись. Какой механизм мы задействуем, понимаете. Может, мы будем разговаривать, а, может, мы посадим всех мальчиков вместе поговорить, а, может, мальчиков и девочек, а, может, я не знаю, что. Мы должны понимать, что есть какой-то план. Ну, вот, я думаю, что вот так.

ОЛЬГА: Ну, вот учитель в тот же день два урока посвятила вот как раз этой проблеме, и обсуждала с детьми, чтобы дети ни в коем случае теперь этого мальчика не бойкотировали, не устраивали буллинг и все.

Д.ЗИЦЕР: Думаю, что она права.

ОЛЬГА: Никаких других разных вещей, чтобы не было, со своим ребенком я тоже такую работу провела. Мы даже сходили в церковь и помолились за того мальчика. Потому что я считаю, что он глубоко несчастный, вы правильно сказали.

Д.ЗИЦЕР: Вы большие молодцы, да.

ОЛЬГА: Но был еще такой эпизод. У этого мальчика есть старшеклассник брат. И он бегает, вот сразу же привлекает на помощь, чуть что…

Д.ЗИЦЕР: Оля, у нас минута до конца разговора.

ОЛЬГА: Этот старшеклассник в тот день моему мальчику еще и пинок дал, когда мой подошел, пожаловался на вот это событие. Как еще старшеклассника привлечь, чтобы он вообще не распускал руки к второклассникам и не вмешивался. То есть второклашки, может быть, и сами разберутся.

Д.ЗИЦЕР: Старшеклассник, это он из какого класса, скажите?

ОЛЬГА: Это 8 или 9 класс.

Д.ЗИЦЕР: Сделать следующее, я скажу вам словами. Сделать следующее, на самом деле, нет, вам не нужно с ним разговаривать пока, во всяком случае, и вообще это довольно сложная ситуация, если родители идут разговаривать с ребенком. Нет-нет, идти к его классной руководительнице, идти к завучу, вероятно, и говорить о том, что, первое, это недопустимо. То есть не то, что вы просите, чтобы в будущем этого не было, а в утвердительной форме – в будущем этого не будет, не будет жестко. И та же самая история, давайте поймем, что мы делаем, для того чтобы этого не было. Абсолютно прикладная модель и в первом, и во втором случае. Вот, собственно, и все.

ОЛЬГА: Да, спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не идите сами говорить. Я думаю, что вы делаете все абсолютно правильно. Желаю вам удачи.

Сергей из Казани, я вас приветствую.

СЕРГЕЙ: Дима, добрый вечер. Рад вас слышать.

Д.ЗИЦЕР: Взаимно.

СЕРГЕЙ: Сразу к вопросу. Ребенку 12 лет, мальчик Кирилл постоянно врет. Причем постоянно врет даже в мелочах. Иногда он просто сочиняет, ну, это ничего страшного, то есть понятно, что это просто Андерсен второй, ничего страшного, то есть он может все, что угодно насочинять. Ну, а когда он просто даже в мелочах. Например, ты ручку взял? – Взял. А это что там лежит тогда, это что такое? – Не взял. Ну, то есть вот так вот. Ну, естественно, вот, например, сегодня вот так вот. Я пойду в школу, мне надо пораньше пойти в школу, у меня там какой-то нулевой урок. На самом деле, он поехал в ремонт телефонов, пошел ремонтировать телефон. Вот такая ситуация.

Потом, значит, звонит в течение несколько часов назад, говорит – я поехал домой. Через час я ему звоню – ты где? Ты уже должен домой приехать, в принципе, чего-то тебя не видно. Он говорит – а я в школе задержался. Но ты же уже уходил из школы? – Мне пришлось вернуться. Хотя, ну, сто процентов он не мог вернуться, потому что я точно знаю, что телефон в другом месте, в смысле, он звонил с другого телефона. Ему нужно было сначала поехать в ремонт телефонов, забрать телефон и вот потом как-то возвращаться. Ну, то есть вот такая.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, отличный вопрос, у нас давно не было разговора на эту тему. А скажите, пожалуйста, а почему это происходит? Вот давайте сначала вы ответите за меня. А потом я за вас.

СЕРГЕЙ: Ну, я знаю, конечно, потому что он боится наказания какого-либо.

Д.ЗИЦЕР: Конечно. Хорошо, дальше давайте.

СЕРГЕЙ: Ну, хорошо, ладно, за какую-то крупную вещь, понятно, наказание может последовать. А по мелочам, зачем врать?

Д.ЗИЦЕР: Дружище, так он привык. Ну, давайте я вас разрулю. Это же, это я не над вами смеюсь, не волнуйтесь, я смеюсь над тем, предвкушаю, что мы эту ситуацию сможем изменить. Ну, вот, смотрите, ведь в тот момент, когда человек, это ведь началось довольно давно, я полагаю, это началось не вчера, правда?

СЕРГЕЙ: Ну, нет.

Д.ЗИЦЕР: Просто больше-больше. Или нет, или я неправ?

СЕРГЕЙ: Нет, вы правы, да.

Д.ЗИЦЕР: Прав. Это началось давно, когда он вообще еще не очень понимал, вероятно, и, думаю, что и сейчас не до конца понимает, почему в результате какого-то действия следует наказание. Вот давайте я приведу вам простой пример. Как мы время, может быть, даже, как Кирилл врет, у меня получится. Предположим, он говорит – я иду в школу, а сам идет ремонтировать телефон. Предположим, он скажет вам – я иду ремонтировать телефон. Какие варианты ответа у него есть? Вашей реакции, какие варианты есть?

СЕРГЕЙ: Варианты, значит, во-первых, телефон ремонтировать не надо, потому что это бесполезно.

Д.ЗИЦЕР: Так, раз.

СЕРГЕЙ: Второе. Если ты так хочешь отремонтировать, поедем вместе, то есть, например, туда, куда я знаю точно, где их хорошо ремонтируют эти телефоны.

Д.ЗИЦЕР: Да, понимаю.

СЕРГЕЙ: Ну, то есть подробно тебе там объяснит мастер, надо это делать или не надо это делать.

Д.ЗИЦЕР: Все, я понял. Значит, теперь так. Исходя из этой ситуации, почему же Кирилл вам соврал?

СЕРГЕЙ: Почему в данный момент он соврал?

Д.ЗИЦЕР: Да, про телефон. Почему он соврал про телефон? Вот вы сейчас дали три варианта ответа, ну, или два. Мне кажется, что мы только что нащупали причину обмана со стороны Кирилла.

СЕРГЕЙ: Я не знаю, почему он соврал.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно.

СЕРГЕЙ: Или он боится…

Д.ЗИЦЕР: Я отвечу за него.

СЕРГЕЙ: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Он вас обманул, потому что он хотел пойти отремонтировать телефон. Точка. Все. Я не оправдываю его обман, поймите меня верно, я не оправдываю его обман. Но он 12-летний человек принял некоторое решение. Может, оно ошибочное, на ваш взгляд, это вообще неважно. Он принял некоторое решение. Значит, об этом решении он не может рассказать своему папе, почему? Потому что папа его решение не примет точно, только что папа мне это подтвердил.

СЕРГЕЙ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Дальше есть три варианта, всего три, вот выбирайте, какой вам больше нравится. Первый вариант, сказать – папа, знаешь, что, твое мнение меня вообще не интересует, и пойти отремонтировать телефон. Второй вариант, это сказать – папа, ты знаешь, что, ты будешь злиться, но я тебе скажу, на самом деле, что и как происходит все-таки, несмотря на это. Четыре варианта, извините, пожалуйста. И дальше с папой впасть в длинный, тяжелый диалог. Третье, не делать этого и ничего не говорить. И четвертое, сделать то, что делает Кирилл. Какой вариант правильно было бы выбрать, на ваш взгляд?

СЕРГЕЙ: Ну, наверное, поговорить.

Д.ЗИЦЕР: Извините, сейчас будет грубо, но держитесь. А чего с вами разговаривать? Вы же не примете его позицию.

СЕРГЕЙ: Нет, но, если доводы будут убедительные, я могу принять.

Д.ЗИЦЕР: Ну, как доводы, он же не в суде. Ну, подождите, ну, он же не в суде, он разговаривает с очень близким и очень любимым, я полагаю, человеком. Ну, у вас же наверняка бывает и с друзьями, и с женой, когда вам говорят, что, слушай, я поеду там куда-то, и вы в этот момент не начинаете это обсуждать, а просто с вами делится близкий человек.

Я совсем-совсем, не поймите меня превратно, я совсем-совсем, Сергей, не хочу сказать, что, я не знаю, вы что-то делаете правильно или неправильно. Не в этом дело. Но вот я пытаюсь встать на сторону Кирилла в этой ситуации, не оправдать его, а понять, как это устроено. И я понимаю, как это устроено. Я вру на всякий случай. Ведь, если я соврал, это может проскочить, правда же, и тогда ничего не будет. А, если я не соврал, то получается, что будет в любом случае, вы понимаете? Я сказал правду, предположим, у меня конфликт, ну, пусть не скандал, конфликт. Либо я не сделал то, чего я хочу. А, если я сказал неправду, так, может, и проскочит. Вот это важный-преважный момент.

Давайте я перенесу ситуацию на то, что к вам не относится, чтобы вам было попроще, например. Ребенок не говорит о том, что он получил «двойку», предположим. Он, почему не говорит, что он получил «двойку»? Потому что его будут ругать, у него будет испорченный вечер и так далее. Если он скажет, что он получил «двойку», вечер будет испорчен гарантированно. Если он не скажет, что он получил «двойку», может, еще проскочит, может, пронесет. Ничего хорошего в этом нет, я ни в коем случае не оправдываю это поведение, я его только объясняю.

Теперь, чего с этим делать. Я расскажу, что с этим делать. Но, ох, Сергей, дальше мяч на вашей половине поля будет. А делать с этим вот, что. Мне кажется, решить вам, как взрослому, умному и очень хорошему, я уверен, папе, решить о том, готовы вы поменять вот эту модель или нет. И, если готовы, сесть со своим замечательным 12-летним сыном, и сказать – слушай, дружище, я вот подумал, ты взрослый действительно, я думаю, что, может, я какие-то ошибки и делал. Ты знаешь, что, я вот хочу сам себе пообещать при тебе, что, что бы ты мне ни рассказал, я не сделаю так, чтобы тебе было неприятно. Я могу с тобой не согласиться, я могу, может быть, с тобой поспорить, но я обещаю тебе, что ты ни разу не пожалеешь о том, что ты мне что-то рассказал. Вот я прямо могу тебе пообещать.

Дальше у вас будет очень интересный тренинг. Во-первых, ваш сын Кирилл очень-очень удивится, это я вам обещаю. Дальше у вас будет очень интересный тренинг пару недель или месяц, у вас, не у него, во время этого тренинга он будет вас, я думаю, я надеюсь, на самом деле, пробовать, то, что называется. Пробовать сообщить какую-то информацию, так немножко не дразнить, а именно пробовать. И вам надо изо всех сил держаться. То есть расскажет он вам, например, о том, что он, не знаю, пару получил. Что в этот момент надо сказать? Ну-ка, давайте короткий тренинг проведем. Папа, я получил «два». Чего папа говорит?

СЕРГЕЙ: Как будешь исправлять.

Д.ЗИЦЕР: Плохой ответ. Я даю вам вторую попытку. Потому что, если папа задает вопрос «как будешь исправлять», я тут же пожалел о том, что я ему об этом сказал. Мне и так плохо, а папа еще на меня взваливает ответственность. Давайте, вторая попытка.

СЕРГЕЙ: Вторая попытка, ну, надеюсь, что «двоек» больше не будет.

Д.ЗИЦЕР: Нет. Я вам подскажу, Сергей, ладно-ладно, сердце мое не камень. Я вам подскажу. Мне кажется, что верный ответ, я не словами сейчас говорю верный ответ, я скажу в своей формулировке, а вы скажете в своей. Мне кажется, что верный ответ такой – слушай, вообще-то ты, наверное, расстроился по этому поводу, я тебя понимаю, я сам, в общем, огорчен, на самом деле, за тебя, не за себя, а за тебя огорчен. Слушай, чем я могу тебе помочь, чтобы это изменилось? Это был верный ответ, на мой взгляд.

Чувствуете разницу? В первых двух ответах он один – как будешь исправлять и постарайся этого больше не делать. В третьем варианте будет такая формулировка или другая – сын, я с тобой, я папа твой, даже, если ты не прав, я разделяю с тобой твою жизнь, давай сделаем так, чтобы ты был крепче, давай сделаем так, чтобы, если нужна помощь, давай эту «двойку» изменим, давай сядем с тобой, будем корпеть над этим. А дальше он может сказать – пап, ты знаешь, мне надо, для того чтобы у меня не было «двоек», принеси мне яблочко, я не знаю, папа принесет, хороший папа. Вот так. Пойдет?

СЕРГЕЙ: Вопрос такой, еще такой вопрос. Если он в данном случае, вот, если я так отвечаю, не будет ли он расти, ну, скажем так, инфантильным немножко?

Д.ЗИЦЕР: Наоборот, это сейчас он растет инфантильным. Вы меня извините, у меня еще тут в чате есть одно сообщение про то, что, если мальчики будут заниматься балетом, они будут инфантильными. Я скажу вам. Мне кажется, что инфантилизм это то, о чем вы рассказываете. Что такое инфантильный? Инфантильный это человек, который не берет за себя ответственность, разве не так? Кирилл сейчас не берет за себя ответственность, Кирилл сейчас боится сам себя. Кирилл сейчас с самым близким человеком не может поделиться, он оказывается один, и только и делает, что врет. Он не принимает ситуацию такой, какая она есть, он пытается выскользнуть из нее.

Мне кажется, что, если рядом с ним оказывается сильный папа, не всякий папа способен на этот поступок, это же сила сказать тебе – сын мой дорогой, я рядом с тобой, я готов отложить газету или, я не знаю, что там, телефон или фильм, или что-то еще, и встать на твою сторону. Наоборот, в этот момент он видит пример того, как ведет себя сильный человек, взрослый. Взрослый человек не перекладывает ответственность на другого. Взрослый человек это вы, я про вас сейчас, берет эту ответственность, вы же папа его, ну, а кто?

СЕРГЕЙ: Дима, извините, тогда еще один вопрос. А что касается…

Д.ЗИЦЕР: Вы вообще, как это, перешли все границы. Ну, давайте, ладно. Быстро-быстро, у нас время заканчивается.

СЕРГЕЙ: Быстро. Надо ли делать уроки вместе?

Д.ЗИЦЕР: Если ему нужна ваша помощь, то да. Попробуйте построить такую систему координат, в которой он скажет вам правду. И, если да, нужно помогать людям, которые просят помощи? Вы знаете правильный ответ. Правильный ответ – да. Все, прощаюсь.

Григорий из Рязани, здравствуйте.

ГРИГОРИЙ: Добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Очень хочу, чтобы мы поместились. Здравствуйте.

ГРИГОРИЙ: Ребенку 3 года, все в первый раз случается. Ребенок идеальный, он первый у меня. И у нас случилась такая ситуация не так давно. Укладывая спать, у нас был психологический срыв у ребенка, и он, аж на разрыв кричал, не хотел укладываться спать. Вот как себя вести в этой ситуации?

Д.ЗИЦЕР: Я не понял совсем. То есть он из-за чего, из-за чего истерика-то?

ГРИГОРИЙ: Истерика, не хотел спать. Хотя каждый вечер мы читаем книжки, он прекрасно…

Д.ЗИЦЕР: Просто не хотел спать?

ГРИГОРИЙ: Да, один это эпизод был.

Д.ЗИЦЕР: Итак, Григорий из Рязани. Имеется замечательный молодой человек трех лет, который вдруг устроил истерику на тему того, что не хочет ложиться спать. Правильно я понял? Нет Григория у нас просто.

Ну, что же, раз у нас нет Григория, я попробую ответить на его вопрос, если я верно его понял. Мне кажется, что история следующая. Это наш любимый возраст – 3 года, мы о нем много-много говорили. Жил человек примерно до трех лет, а тут решил попробовать новую модель. И вдруг понял, что, может быть, он не хочет спать.

Если действительно в этом проблема, если я верно понял ваш вопрос, то все довольно просто. Попробуйте разное время сна с ним, чуть-чуть раньше, чуть-чуть позже и так далее. Что там за ситуация была, что ему пришлось криком добиваться своего, я, в общем, не понял, и надо бы ее проверить.

Нет, знаете, что мы сделаем, Григорий, позвоните-ка вы мне через недельку, на самом деле, потому что мне что-то кажется, что я даю не совсем точный, не совсем верный ответ.

Есть у меня пара минуточек еще. Ну, давайте я попробую выбрать сообщение. Ну, вот в продолжение разговора с Сергеем мне пишет слушатель: «Я огорчен за тебя», это перекладывание вины, и мальчик и так получил «двойку», а тут еще папа ему говорит, что «я стыжусь за тебя». А кто сказал, что нужно говорить такие слова? Давайте почувствуем разницу, это интересная тема. Я благодарен Сергею за то, что он поднял этот вопрос.

Нет-нет, никакого «я стыжусь за тебя». Я огорчен, когда тебе плохо. Если тебе плохо, меня это расстраивает. А вас не расстраивает, ребята, когда нашим детям плохо? Это же самая главная точка. В том-то и штука, я произнесу это еще раз. Человек, который приходит из школы в плохом настроении из-за «двойки», из-за конфликта и так далее, ему и так плохо. И мы, его самые близкие люди, не должны делать так, чтобы ему было хуже. Напротив, было бы здорово, если бы мы почувствовали, хотя бы попробовали, его боль, если бы мы почувствовали его огорчение.

И в этот момент абсолютно точно всякие слова «я стыжусь за тебя» и так далее, ну, это просто гадость какая-то. Как я стыжусь за тебя? Я на твоей стороне. И я могу сделать что-то, могу попробовать сделать что-то, чтобы тебе стало лучше. И поэтому вот эта вот модель – чем я могу тебе помочь, как нам сделать так, чтобы тебе было хорошо? Это совсем-совсем, как у всех людей устроено, ребят. Так же, как у взрослых, так же, как у маленьких, так же у взрослых с маленькими. Если любимому человеку плохо, мне кажется, абсолютно естественно постараться сделать так, чтобы ему было лучше.

И второй пункт, еще раз все-таки про вранье, еще раз спасибо Сергею за то, что он поднял эту тему. Ребята, они врут, потому что не хотят сказать нам правду, это очень просто. Тут есть только две причины. Первая причина – они боятся, ну, то есть не хотят ситуации, в которой будет еще хуже, либо они нас щадят, они нас жалеют.

Теперь, нам нужно разобраться, как взрослым, что, на самом деле, происходит. Вранье – это не очень сложно, честное слово, с этим можно и нужно чего-то делать и работать. Пусть они приходят к нам, как к людям, которые примут их любыми. Пожалуй, это все на эту тему.

Меня не будет, к сожалению, в следующий вторник, и вы услышите повтор одной из программ. А зато в среду, то есть ровно через неделю мы услышимся в проекте «Любить нельзя воспитывать». Счастья, любви, покоя.