Музыка

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Популярные музыкальные композиции

12.02.2020 17:00
Выпуск 120 слушать скачать
Новая встреча с педагогом Димой Зицером. Кое что из "внутренностей":
- Дочь 10-ти лет пишет с маминого аккаунта неизвестным маме людям: своим знакомым и даже незнакомцам. Но и личного телефона у неё ещё нет. Что делать?
- Вопрос от воспитательницы: как решать детские конфликты? Наказания, ябедничество и другие особенности "чужих детей".
- Папа переживает: дочь не может найти слова, чтобы помириться с подругой. Как ей помочь?
- Дочь, 4,5 года: плохо ест и не любит переодеваться.
- Сыну 4,5 года, собираясь на дачу он сказал, что бабушка его не любит и он к ней не поедет. Как говорить с ребёнком и самой бабушкой?
- Как реагировать на замечания воспитателей? Сын ударил девочку, хотя ситуация была неоднозначная. Как теперь это всё пережить и двигаться дальше?

Д.ЗИЦЕР: Чудесной среды вам, дорогие друзья. Как обычно по средам, небольшое вступление.

Вы знаете, я, собственно, и рассказываю об этом, да вы и догадываетесь, наверное, я получаю довольно много писем с вопросами на самые разные темы. И одна тема, которая, то и дело возникает в нашем эфире, однако выделяется для меня довольно сильно и является для меня особенной. Это тема, ну, так называемых людей с личностными особенностями.

Это бесконечное описание ситуаций, как тяжело живется людям, которые отличаются от других людей. Причем должен вам сказать, что вопросы на эту тему возникают не только у родителей таких детей или у самих детей, но и у учителей, да и у родителей других детей тоже. Как вы понимаете, особенностей у человека может быть целое множество. Я не имею в виду сейчас что-то конкретное. И, вы знаете, я буквально два дня назад нечаянно увидел в интернете одну статью, которой я хотел бы с вами поделиться. Но сначала перед тем, как я скажу вам, что это за статья и посоветую ее посмотреть, все-таки небольшое вступление.

Дорогие друзья, мы неоднократно говорили, но это стоит того, чтобы повторять это вновь и вновь, мы все очень-очень разные. Это правда, что бывают отличия очень яркие, когда мы понимаем, например, что человек ходит иначе, чем мы, или вовсе не может ходить и передвигается в кресле. Бывает такое, что человек выглядит принципиально иначе, чем я и мои окружающие. Бывает так, что человек совсем-совсем иначе разговаривает или вовсе не может говорить. Бывает так, что у человека совсем не похожая на меня скорость реакции, она бывает быстрее, она бывает замедленной. Однако все это означает только одно – мы разные.

И поэтому самый прямой, самый верный, если хотите, самый интересный путь к тому, чтобы научиться принимать других людей, и к тому, чтобы сами мы были приняты, это раз за разом говорить о том, что мы разные. Вы уж простите, что я повторяю так часто это слово, но именно эта разность и является одним из самых важных ключей человечности.

Знаете, учителя часто задают вопрос – ну, как же сделать так, чтобы приняли в нашем классе, в нашем коллективе ту или иную девочку или того или иного мальчика? И раз за разом я даю им ответ – говорите об отличиях. Общее очень важно, это правда. Но в определенном смысле наши отличия еще важнее. Вот, когда мы садимся в круг, и когда мы говорим о том, чем каждый из нас отличается от других, чем я особенный, что во мне удивительно, что во мне иначе. Поверьте мне, каждый человек про самого себя может такое сказать. И это очень-очень здорово.

Вы знаете, иногда мы проскакиваем эту важнейшую тему и занимаемся только тем, чтобы подчеркивать, что мы вместе, что мы общее, что мы общий коллектив. И, вы знаете, это очень-очень жалко. Кроме всего прочего это ведет к довольно плачевным результатам и приводит к ним действительно часто. А вот, если мы понимаем, мы вместе с детьми понимаем, что в нашей разности и есть наша сила, начиная от разности малой и иногда формальной, таких, как цвет волос или национальность, или, возможно, акцент в языке, и заканчивая отличиями очень-очень серьезными, часть из которых я перечислил. Так вот, понимание того, что мы, общество, в котором мы живем, коллектив, в котором мы живем, только сильнее, ярче и интереснее от того, что в этом обществе и коллективе столько оттенков, что мы дополняем друг друга, что мы имеем возможность учиться друг у друга, заряжаться друг от друга, это и есть настоящая сила.

Есть тут и еще один аспект, о котором, мне кажется, когда-то мы говорили, но и его не грех повторить. Очень часто спонтанная реакция, иногда агрессивная реакция на человека, который отличается от нас, это реакция упрощения. Знаете, как бывает, ну, уж простите меня за это слово, у животных, когда они реагируют на кого-то, кто очень сильно отличается от них, принимая это существо за чужака, и видя в этом заранее какую-то опасность. Так вот иногда, когда мы не успеваем сообразить, мы реагируем, ну, я не хочу сказать так же, но реагируем похоже. И поэтому еще одна наша взрослая задача – бесконечно усложнять мир. Да, да, я не ошибся, усложнять. Сделать так, чтобы наши дети, да и мы вместе с ними, понимали, что мир это, ох, какая сложная штука, что в мире столько оттенков, что в мире почти ничего не может быть однозначным или не может трактоваться, как однозначное.

И тогда в тот момент, когда человек чувствует первый позыв напасть, первый позыв обозвать, первый позыв уйти от человека и отбросить его, лишь потому, что он отличается от нас, в этот момент человек сможет остановиться и вспомнить о том, что мир сложен, и вспомнить, что мое ощущение не обязано быть правдой, и вспомнить, что то, что мы чувствуем сейчас, сию секунду может быть вызвано целым рядом факторов. И заодно вспомнить, что тот самый человек, который отличается от нас, и которого мы видим сейчас рядом, и который по той или иной причине вызывает, ну, например, негативную реакцию, может быть самым главным человеком в моей жизни, может меня обогатить, может меня изменить, может меня заинтересовать, и так далее. Так что в этом смысле я обеими руками за очень-очень серьезное и хорошее усложнение.

Я обещал рассказать вам о статье, которую я увидел. Это статья на сайте «Такие дела», вы наверняка знаете этот сайт, а, если вы его не знаете, то узнайте о нем немедленно, потому что это фонд, который занимается помощью самым-самым разным людям. Так вот они выложили серию детских мультфильмов на разные темы, так или иначе, относящиеся к основной теме нашего разговора. Ну, например, один из мультфильмов называется «Инвалидность. Бороться с течением». И в мультфильме, мультфильм, поверьте мне, для очень-очень юных людей, речь идет как раз о том, что происходит, и что мы чувствуем, когда видим человека, который отличается от нас.

А вот еще один мультфильм, который называется «Вот человек», человек, который не похож на нас, человек, который болен в отличие от нас. И следующий мультфильм, который называется «Встреча», и снова речь идет о людях, которые выглядят иначе, чем мы. А вот мультфильм, название которого говорит само за себя, он называется «Травле нет». И здесь речь идет о любом человеке, который может попасть в неприятную ситуацию, когда против него ополчились какие-то люди, или ополчилась какая-то группа людей. И так далее, и так далее.

Зачем я вам об этом говорю? А вот, зачем. Очень часто у нас не получается самим начать разговор на какую-то тему. И тогда на помощь нам приходит искусство. Это может быть книжка, которую мы прочтем вместе, это может быть спектакль, который мы посетили, это может быть фильм или мультик, который мы увидели, и который дает нам возможность начать разговор на такие важные и так имеющие отношение к нам темы.

Дорогие друзья, самое главное, что я хотел бы сказать на эту тему, чем я хотел бы закончить, все в наших руках. Эта тема очень важная, очень интересная. И, чем более гибкими будут наши дети, чем лучше они будут понимать, чем они отличаются от других, чем лучше они будут понимать, что человек иной это не повод для нападения, тем в итоге они будут счастливее, я в этом абсолютно уверен. Потому что, тем выше будет их умение, их возможность, их навык коммуницировать с самыми разными людьми и взаимодействовать и с людьми, и со всем миром, который нас окружает.

Ну, а теперь давайте слушать музыку. И музыку мы слушаем по тому же самому любимому принципу. Музыка, которую советуют нам внести в программу наши с вами дети.

На линии у нас Ольга из Москвы. Здравствуйте, Ольга.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима. Хочу сказать вам спасибо за вашу передачу, я ее только недавно обнаружила, месяца два слушаю вас. Вот у меня такой вопрос, я написала вам письмо на эмоциях, но прошло уже дней 10, я успокоилась. У меня маленькая дочка, ей 10 лет, она в 4-м классе учится. Я ей ограничиваю гаджеты, у нас нет телевизора и телефон у нее с родительским контролем. Но она иногда берет мой телефон, позвонить, например, подружке надо. И тут я обнаружила, что у меня «ВКонтакте» зарегистрирован аккаунт, она с его писала, с моего личного какому-то мальчику, что – я ищу парня, мне 20 лет, может быть, им будешь ты.

Д.ЗИЦЕР: Как прикольно.

ОЛЬГА: Мне было не прикольно.

Д.ЗИЦЕР: Я знаю, знаю, ну, извините меня. На самом деле, прикольно. Сейчас разберемся.

ОЛЬГА: Ну, в общем, у мальчика нет фотографий почти, и я поняла так по одной фотке, что ему лет 10-11, он не сильно старше. И разговаривал он с ней грубо, она была послана и заблокирована.

Д.ЗИЦЕР: Вы рады, да? Мать порадовалась этому, я полагаю.

ОЛЬГА: Ну, то, что она была заблокирована, наверное, да, а самой этой переписке нет. Я с ней поговорила, успокоилась, она, ну, скорее всего, наврала, конечно, что это они с подружкой играли. Это, на самом деле, знакомый ее подружки с каратэ, она в какой-то игре проиграла и должна была это написать. Как реагировать в таких ситуациях?

Д.ЗИЦЕР: Так вы же уже отреагировали.

ОЛЬГА: Я думаю, что это будет не в последний раз.

Д.ЗИЦЕР: Может, и в последний. А скажите мне, Ольга, ну, вот, если не секрет, раз уж мы с вами так разговариваем один на один, никто нас не слышит. А что вы ей сказали? Вот вы говорите – мы поговорили.

ОЛЬГА: Ну, я сказала, что нехорошо обманывать и писать с маминого аккаунта, во-первых. Во-вторых, что незнакомым людям вообще не стоит писать, объяснила ей, что это могут быть разные люди, и не дети скрываться под никами детей. В общем, она сказала – мама, я все поняла, я, типа, мне страшно даже, говорит, стало, я больше не буду так делать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да. А скажите мне, Ольга, пожалуйста, а в чем ваша цель? Чего бы вы хотели от этой ситуации? Что бы вы хотели добиться, на самом деле?

ОЛЬГА: Чего бы я хотела добиться? Вот сейчас вы меня поставили в тупик.

Д.ЗИЦЕР: Сейчас мы выйдем.

ОЛЬГА: Ну, у меня много вопросов к вам.

Д.ЗИЦЕР: Без ответа на этот вопрос, чего бы вы хотели, чтобы ваша дочь и дальше многоточие, сделала или не делала?

ОЛЬГА: Ну, конечно, я бы хотела, чтобы она больше не писала с моего аккаунта и, тем более, незнакомым людям.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, если вы хотели бы, чтобы она не писала с вашего аккаунта, то вывод напрашивается сам собой, у нее должен быть свой, и тогда она не будет писать с вашего. Это я легко решу такую проблему. Мне кажется, что вы не очень довольны просто.

ОЛЬГА: Да, конечно, я недовольна, потому что она интернет-зависимая, если ей оставить бесконтрольно телефон, она там будет в WhatsApp, сейчас очень популярном сидеть.

Д.ЗИЦЕР: Я скажу, ладно, давайте я не буду вас мучить. Я скажу, что я про это думаю. Думаю я про это вот, что. Во-первых, я понимаю вас и понимаю ваш испуг и вашу реакцию, и так далее. Но, честно говоря, мне кажется, что можно было бы отреагировать прямо наоборот. И даже еще не поздно, если вдруг вы со мной согласитесь, то можно отреагировать наоборот.

Я скажу, что я имею в виду. Не, доченька, как это круто, и так далее, нет, не настолько наоборот. Но, на самом-то деле, давайте посмотрим на эту ситуацию отстраненно. Вот, если мы смотрим на эту ситуацию отстраненно, значит, имеется девочка 10 лет, ну, рановато, скажете вы, и я, в общем, с вами соглашусь, но это не очень важно в данном случае. Которая затевает вот такую какую-то игру. Мне кажется, что про это и можно с ней говорить.

Я попробую ответить на вопрос, который я сам вам поставил, но как бы отвечу вместо вас, поэтому не соглашайтесь со мной моментально. Я скажу вам, какая цель была бы у меня, если бы я у своей дочери такое обнаружил. Моя цель была бы следующая. Первое, я бы задал себе вопрос, а почему я об этом не знаю, почему она ко мне-то не пришла, на самом деле? А чего она не пришла ко мне попросить телефон и сказать – пап, мне надо написать с твоего аккаунта что-то. Это первое.

Второе. Я бы очень-очень испугался на тему того, что, если произойдет что-то, она ко мне не придет. Раз она от меня это скрывает, значит, она ко мне не придет, значит, может быть, я что-то делаю не так. Значит, может быть, существует какая-то потенциальная опасность.

И дальше я бы, в общем, раскрутил это в какую сторону. В такую сторону, что я бы сказал – слушай, дорогая, ты знаешь, что мне вообще никогда не пришло бы в голову с чьего-то аккаунта писать и так далее. Слушай, а расскажи, а чего ты хотела, а как это устроено, да ладно, вот это да, вот это круто, в моем детстве такого не было, в вашем, Ольга, детстве тоже такого не было.

ОЛЬГА: Точно.

Д.ЗИЦЕР: То есть занять другую позицию. Смотрите, вот то, что вы сказали доченьке вашей, она ведь знает и без вас. Она точно знает, что под личиной этого 11-летнего мальчика может скрываться взрослый мужик, извините. Откуда она знает? Ну, она оттуда и знает, ей 10 лет, она пишет, что она 20-летняя девушка. Она сама это делает, она знает то, что вы ей сказали.

Чего она не знает? Она не знает, что мама, на самом-то деле, может, даже пугаясь, реагировать на это иначе и посылать ей совсем другое сообщение, совсем другой месседж. Слушай, я даже не понимаю, как это устроено, доченька моя, потому что у меня такого не было в 10 лет. Не потому что я была такая супер воспитанная, прекрасная девочка, которая с нотной папкой ходила в школу музыки и обратно, не поэтому, потому что не было таких инструментов. Может, у вас, Оля, еще и не так бы, извините за следующее выражение, крышу снесло. Мы не знаем. И про это поговорить с ней, вот честное слово, про это поговорить с ней трудно, но, во-первых, полезно, а, во-вторых, очень-очень здорово. Это интересный разговор.

А вот внутрь этого разговора можно вплести все, что вы хотите, всю правду, которую вы хотите ей сообщить. И что вы боитесь за нее, и что вы очень-очень просите, чтобы, если у нее будет любая какая-то проблема или вопрос, она приходила к вам, и что вы обещаете ей, вот это очень важное сообщение, с чем бы она ни пришла, она не получит отпор, и вы не сделаете ей хуже, чем ей есть, то есть вы сделаете ей лучше, вы сделаете все, чтобы ситуацию общения исправить.

То есть, мне-то кажется, что надо бы поговорить с ней про это. И в этом смысле я и сказал, что еще не поздно, никто не помешает вам ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю сказать – слушай, доченька, ты знаешь, я подумала, чего-то я так хочу с тобой про это поговорить, потому что мне не до конца понятно, потому что, и так далее.

От себя добавлю, Ольга, что ситуация про то, что они играли, и она проиграла такое сообщение, очень-очень реально сегодня. Я не утверждаю, что это она, но это очень распространенная игра сегодня среди людей возраста вашей дочери. Когда мы на что-то играем, и я проигрываю, я не проигрываю, но девочка 10 лет может это проиграть, и пишу какому-то мальчику, например – я в тебя влюблена, ха-ха-ха, прикрываясь чьим-то именем. Так что это совершенно не обязательно она выдумала. Я, ну, в общем, несколько раз, во всяком случае, с этим сталкивался абсолютно точно.

ОЛЬГА: Ну, опасные, на самом деле, такие игры.

Д.ЗИЦЕР: Нет, игры опасные, игры на грани фола, но у нас же с вами тоже были опасные игры в нашем детстве. Все, пока. Я с вами прощаюсь.

ОЛЬГА: Спасибо. Поняла.

Д.ЗИЦЕР: Пару слов еще скажу после новостей, слушайте.

Друзья, позволю себе пару фраз еще в продолжение разговора, который был перед выпуском новостей. В ситуациях, когда мы обнаруживаем какой-то секрет наших детей, например, в интернете, у нас очень часто возникает реакция, ну, ужаса почти. Не опасения, не страха, а почти ужаса, и она абсолютно понятна. Потому что в этот момент мы хотим защитить их от опасности. Опасностью кажется нам почти все, я не иронизирую, так оно и есть.

Но я очень-очень рекомендую всем нам в этот самый момент сделать тот самый глубокий вдох, о котором мы много раз говорили. Потому что цель у нас, исправьте меня, если я не прав, цель у нас не в том, чтобы в этот момент напугать нашего ребенка и прервать связь между нами на эту тему навсегда, цель прямо противоположная. Цель сделать так, чтобы эта связь между нами была более прочной, чтобы в тот момент, когда существует опасность, наш ребенок пришел к нам. А, значит, получается все наоборот.

А, значит, получается надо не пугать, а надо перейти на его сторону, а дальше с этой стороны говорить все, что мы считаем нужным. И говорить, что мы боимся, и говорить, что это неправильно, и говорить, какие опасности там могут быть. Но, в первую очередь, сделать так, чтобы ребенок нас не боялся и в следующий раз не испугался прийти к нам, когда мы ему нужны.

На линии у нас Зарина из Нур-Султана. Здравствуйте, Зарина.

ЗАРИНА: Здравствуйте, Дима. Хотела вас поблагодарить за ваши ответы, за вашу любовь, гуманное отношение к ребенку.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам большущее.

ЗАРИНА: Я являюсь воспитателем в детском центре развития, и мой вопрос такой. У нас детей, так как много, периодически возникают конфликты, ну, на разные темы, по разному поводу. Детки меня просят как-то вовлечься в их конфликт, решить проблему, наказать кого-то и так далее. Это происходит довольно часто, практически каждый день. И мне эта ситуация, скажем так, не особо нравится, потому что я считаю, что они должны…

Д.ЗИЦЕР: Я вас понимаю.

ЗАРИНА: Во-первых, сами решать, во-вторых, я не смогу разобраться, кто там прав, кто виноват, это действительно очень такая тяжелая задача. И поэтому я хотела спросить у вас, может, есть какие-то алгоритмы для решения таких вопросов? Ну, что мне делать в таких случаях?

Д.ЗИЦЕР: Вы знаете, а я скажу, Зарина.

ЗАРИНА: Как сделать так, чтобы конфликтов возникало меньше?

Д.ЗИЦЕР: Во-первых, спасибо вам большое. Во-вторых, те или иные алгоритмы, мне кажется есть. Во-первых, я должен сказать, что вы абсолютно правы, когда вы говорите, что вы не желаете быть частью их конфликта. Это абсолютно верно, мне кажется, это супер профессионально, это единственное, что мы им можем предложить.

Значит, алгоритм, какой. В первую очередь, они, эти дети, вне зависимости от возраста, должны понимать, как я взаимодействую с конфликтом. Вот, что это значит. Я приведу вам простой детский, очень-очень детский пример. Ну, предположим, человек говорит мне – ты дурак. Это может звучать оскорбительно, а может быть такой полушуткой, правда же. Значит, в этот момент дети у нас с вами должны знать, что включается сигнальная система. Человек должен уметь сказать – мне неприятно. Я люблю именно эту формулировку, хотя формулировки могут быть смежные, самые-самые разные. Мне неприятно.

Обидчик, потенциальный обидчик, в тот момент, когда он слышит этот сигнал, он понимает, что ему надо остановиться. Как делается так, чтобы он понял, что ему надо остановиться? С этим благословенным возрастом, мы говорим с вами про 3, про 4, про 5, про такой возраст, вероятно, мы говорим, правда, про 6, может быть?

ЗАРИНА: Да, да, все верно.

Д.ЗИЦЕР: Раз за разом нужно, на самом деле, это проговаривать. Вот у вас же наверняка утром каждый день есть, я не знаю, как вы это называете, ну, можно называть это кругом, можно называть это общим сбором, я не знаю, ну, есть такая форма, когда вы садитесь все в кружочек, например.

ЗАРИНА: Да, да, приветствую, конечно, да.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. И в этот момент мы проговариваем прямо словами про то, что мы никого не обижаем, что, если мне обидно, я говорю «мне неприятно», что, если я услышал «мне неприятно», я останавливаюсь в этот момент. И дальше, внимание, что, если мне нужна помощь, я обращаюсь за этой помощью.

Теперь я приведу сейчас другой пример совсем. Предположим, приходит ко мне человек и говорит – меня обидел Вовка. Ко мне, к воспитательнице. Мне кажется, что самый умный ответ, который мы с вами можем дать на это заявление, это – тебе помощь нужна? Вот, смотрите, этот ответ кажется парадоксальным, но я много раз в жизни убеждался и продолжаю убеждаться сейчас в своей практике, что он очень-очень точный. Этот ответ останавливает человека в любом возрасте, и он сам себе задает этот вопрос – я зачем пришел? Мне помощь нужна?

Бывает так, что человеку нужна помощь, бывает так, что на человека, я не знаю, нападают, и тогда, конечно, нам нужно вмешаться, потому что мы должны его защитить. Бывает так, что человека стукнули, не знаю, у него болит плечо и нужно это плечо погладить или там что-нибудь еще, и так далее. Но чаще всего, как вы знаете, как, уверен, прекрасная воспитательница, чаще всего это такой момент, когда – а чего он меня, и дальше подставьте нужное. И в этом смысле их можно научить, вот поверьте мне, их можно научить, причем довольно быстро. Потому что это очень-очень точная формула. Тебе помощь нужна? – Нужна. – Давай, помогу.

Теперь, следующий момент, это еще не все, это у нас длинная история у нас с вами. Ну, не длинная, относительно длинная. Вот вы говорите, что они часто приходят и говорят – накажи кого-то. Это значит, две вещи. Во-первых, это значит, что кто-то где-то у вас там кого-то наказывает. Это проверьте. Потому что, ну, что это за история наказания.

ЗАРИНА: Ну, это звучит не как «накажи», скорее, это звучит, как вот он меня ударил. Это не накажи, я ошиблась, это, вернее, значит, что что-нибудь с этим сделай или как-то вот наподобие этого.

Д.ЗИЦЕР: А я с этим что-нибудь сделаю. И в этом вопросе, тогда все проще, и в этом вопросе «тебе помощь нужна?», во-первых, наступает моментальная рефлексия. Вот я гарантирую вам, в 4 года уже возникает моментальная рефлексия.

Во-вторых, на самом-то деле, вы же можете сделать и следующий шаг, и он вообще дорогущего стоит. Это шаг, когда они оба или тот человек, который к вам подошел для начала, формулирует, чего он хочет дальше-то. Он хочет продолжать играть с Вовкой? Или он не хочет играть с Вовкой? Это очень-очень важный момент.

Теперь переходим к обидчику. Вот этот самый Вовка, которого мы с вами только что придумали, он же, если даже его и стукнул, он что-то имел в виду. И в этот момент самая лучшая воспитательница на свете по имени Зарина может подойти к нему и спросить – а ты чего хотел-то? Это, правда, очень-очень важный вопрос. Ты чего хотел-то? И этот Вовка хулиган наш местный формулирует, чего он хотел. Понимаете, какая штука. Понимаете, ведь, правда, как педагог, понимаете, что дальше произойдет?

ЗАРИНА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Дальше на следующем этапе ему легче будет сформулировать, чем стукнуть своего друга, приятеля и так далее. И тогда мы начинаем с вами потихонечку выводить это вообще в другое поле. Конфликты, вот вы говорите, хотелось бы, чтобы было меньше конфликтов, конфликты будут. Всегда вдруг одновременно два человека могут захотеть одну и ту же игрушку. Но у нас появляется инструмент, для того чтобы это решить. Мне неприятно. Слушай, можно, сначала я, а потом ты? – Нет, хочу сейчас я. Отлично. Как мы про это разговариваем, это же подарок для воспитателя. Потому что в этот момент они учатся разговаривать, вот прямо учатся разговаривать. Я ответил, Зарина?

ЗАРИНА: Да, все отлично. И еще вопрос, если детки помладше, то есть еще группка есть у нас 2-3, поменьше, ну, то есть они еще так формулировать свои обиды, скажем так, потребности, они еще так не могут четко, поэтому я думала, может быть, есть какой-то другой метод решения конфликтов?

Д.ЗИЦЕР: Есть, конечно. Но в тот момент, когда мы говорим о человеке до 3-х лет, ну, скажем, 2,5, что-нибудь такое, они без взрослых обойтись не могут. Тут я ничего не могу вам сказать. Я скажу вам, вы это точно, как педагог понимаете хорошо, они, в отличие от 3,5-летних, например, они не могут отреагировать на ваши убеждения про то, что можно играть по очереди и так далее. И про то, что ты, на самом деле, хотел. Просто рядом должен быть взрослый. То есть надо бесконечно, я понимаю, что тут я могу уткнуться сейчас в количество детей на воспитателя. А сколько у вас детей вообще?

ЗАРИНА: У нас группы небольшие, мы, как центр развития позиционируем себя, поэтому 10 детей на 2 взрослых.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так все, мы с вами все решили только что. 10 детей и 2 взрослых, понятное дело, что мы с вами структурируем, как минимум, два разных вида деятельности, а иногда один, когда нас двое. И в этот момент, ну, что поделаешь, это я, поверьте мне, я очень-очень хорошо это понимаю, насколько трудоемкая у вас работа, насколько это требует погружения постоянного. Но зато, какая работа, слушайте, Зарина, правда же.

ЗАРИНА: Да, безусловно, не жалуюсь, мне очень нравится.

Д.ЗИЦЕР: А какой подарок-то, на самом деле. Вы же ведь еще, почему у вас есть в руках, я думаю, что сейчас часть слушателей, те, кто не педагоги, слушают нас, знаете, с вами, как будто мы такие соловьем заливаемся, а они скажут – это все ерунда. Это вообще не ерунда. Только мы с вами знаем, какой авторитет вы для человека 4 или 5 лет, ну, правда же. Очень часто больше, чем родители, на самом-то деле. Ну, так пользуйтесь в хорошем смысле слова.

ЗАРИНА: Хорошо. Спасибо вам большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Итак, подытожим – «мне неприятно», мы учимся говорить, мы учимся выражать словами свои чувства, и я, как воспитатель, говорю – «нужна ли тебе помощь?» И я тебе, безусловно, помогу, я не буду судьей, я не стану царем Соломоном, я не стану человеком, который решит, кто прав, кто виноват. Помочь могу, могу помочь помириться, могу помочь играть дальше. А остальное действительно сами при помощи инструментов человеческих. Пока. Спасибо вам большое. Был рад нашей беседе.

ЗАРИНА: Спасибо большое. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: На линии у нас Венера из Челябинска.

ВЕНЕРА: Дима, здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Венера, а я, между прочим, у вас в Челябинске буду через два дня, вы знаете это?

ВЕНЕРА: Здорово.

Д.ЗИЦЕР: Да, прямо действительно. Собирался, кстати, сказать в начале программы, забыл. Да, друзья, вот, если вдруг кто-нибудь из Челябинска желает, буду у вас в субботу. Я слушаю вас.

ВЕНЕРА: Дима, перейду сразу к проблеме. У меня есть брат, моему брату 10 лет. В школе и в спортивной секции есть дети, которые позволяют себе его обзывать, а именно, таджик или узбек. Мой брат смуглый, у него темная кожа. Он расстраивается, его это очень сильно ранит. Подскажите, пожалуйста, как нам ему помочь? Какие действия мы, взрослые…

Д.ЗИЦЕР: А я скажу. Я очень жестко реагирую на такие ситуации. Скажите мне, пожалуйста, еще раз, сколько ему лет, я прослушал, простите.

ВЕНЕРА: 10 лет.

Д.ЗИЦЕР: И там, и там, да, дорогая Венера, и там, и там это дело педагогов. И там, и там педагоги, я с сожалением должен сказать, не справляются со своими обязанностями. Потому что, называя, слушайте, я сегодня, вот сегодня, если вы слушали программу сначала, я сегодня с этого начал. Как мы общаемся с людьми, которые на нас не похожи, например, цветом кожи в вашем случае, или именем, или поведением, или особенностями какими-то и так далее. Сделать это могут только взрослые.

Теперь, смотрите, на вашей стороне, я не хочу, чтобы вы шли сейчас с конфликтом в школу, но, тем не менее, знайте, что на вашей стороне закон. То, что делают эти дети, это начало, это первый шаг к национализму. Это не он еще, может, они не до конца понимают, что они хотят сказать. Но в тот момент, когда они человека выделяют по национальности, вне зависимости он этой национальности или не этой, это вообще не важно, в этот момент они, в общем, совершают, ну, не скажу преступление, про 10-летних детей. Но они совершают очень-очень нехороший поступок, на грани.

Значит, сделать так, чтобы этого не происходило, могут только взрослые, вот поверьте мне. В этом возрасте только взрослые. Поэтому ответ прямой и ответ простой – идти к классному руководителю в школе, идти к тренеру в секции, если это в секции происходит. Они должны сделать свою работу. В чем заключается их работа, я рассказал сегодня в начале программы. Поговорить с детьми, со всеми детьми не о том, что так поступать нехорошо, а о том, что, если у кого-то смуглая кожа, а у кого-то светлый цвет волос, а у кого-то хороший голос, а у кто-то прекрасно рассказывает анекдоты, и так далее, в этой разности и есть наша сила, в этой разности и есть наша человечность.

Кому будет хорошо, если все дети в классе будут с бледным, светлым цветом кожи? Разве от этого класс что-нибудь выиграет? Равно, как ничего и не проиграет. А вот в тот момент, когда мы разные не только по цвету кожи, но и по характеру, от этого мы, конечно, выиграем. Потому что я могу подойти к замечательному мальчику и спросить – слушай, откуда ты, а как сложилась твоя жизнь, а как это так, а откуда у тебя родители? Но вообще-то лучше бы это начинал учитель, конечно. Так что, Венера, простите, я не могу вам дать конкретный совет, как ему за себя постоять. Постоять за него должны взрослые.

Что касается вас, мне кажется, что вы можете просто его сделать крепче, и бесконечно говорить ему о том, во-первых, какой он замечательный, во-вторых, не скрывать, что есть какая-то ошибка в действиях тех людей, кто его пытается обозвать. В-третьих, это не значит, что они плохие люди. Это значит, что, возможно, чего-то они еще недопоняли, и, может, им кое-что надо объяснить.

Друзья, вы знаете, в продолжение разговора с Венерой. Я вот очень-очень искренне хочу обратиться ко всем, кто меня слышит. Дорогие родители, поговорите с детьми о том, какие они особенные, и о том, какие особенные люди их окружают. Поговорите. Поговорите о том, чем отличаются их друзья друг от друга, чем они отличаются от своих друзей. Поговорите. Потому что это безопасность для них.

Помимо того, что это безопасность для прекрасного 10-летнего мальчика, брата Венеры, которая звонила нам советоваться, это безопасность и для них, это возможность принимать другого человека. И, в конечном итоге, это возможность быть особенным, это, как охранная грамота. Поговорите, не поленитесь, вы получите огромное удовольствие от этого разговора, просто огромное.

Геннадий из Екатеринбурга, добрый вечер.

ГЕННАДИЙ: Добрый вечер, Дима. Рад вас слышать, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Взаимно.

ГЕННАДИЙ: Очень интересно вас всегда слушать. Сегодня был разговор про замечательные 6 лет. И после истории решил вам позвонить. Дочь замечательная у меня, ходит в садик. И, в принципе, общительная, хорошая девочка. Но у нее есть подруга, назовем ее Юля, изменим имя для эфира, и она манипулирует как бы моей Дашей.

Д.ЗИЦЕР: Это как?

ГЕННАДИЙ: То есть часто бывает, что-то говорит, играй так, как я хочу, иначе я не буду с тобой дружить. Или давай поменяемся игрушками, иначе я не буду с тобой дружить. И самое страшное всегда, что она на это ведется.

Д.ЗИЦЕР: А почему это страшно?

ГЕННАДИЙ: Делает так, как говорит, я поменялась. Она потом может мне сказать, мне неприятно, я не хотела с ней меняться, но, допустим, дружить я с ней все равно хочу, я боюсь, что она не будет со мной дружить и играть. И я не могу найти подхода и нужных слов, чтобы ей как-то объяснить. Начинаю углубляться в какие-то дебри, она меня не понимает.

Д.ЗИЦЕР: Да нет, слушайте, не волнуйтесь. Давайте попробуем на ее языке. Во-первых, вот, Геннадий, я советую вам не преувеличивать, это всего лишь 6-летние девочки, которые играют по разным правилам, правила могут меняться, и так далее. Это правда. Ну, вот не преувеличивайте, не придавайте этой истории слишком большое значение. Потому что вы сказали, самое страшное, что она ведется. Да ничего там страшного нет. Не исключено, что ваша дочь, на самом деле, просто действительно хочет с этой вымышленной Юлей дружить, ну, и, в общем, ей в этот момент легче согласиться на что-то, чем ее убеждать в чем-то.

Но, мне кажется, что вообще-то с вашей доченькой хорошо бы именно про это и поговорить. То есть поговорить вот, о чем на первом этапе. Ну, вот я беру ситуацию, которую вы сказали, там девочка говорит, например, я хочу с тобой поменяться, а, если ты не поменяешься, я не буду с тобой дружить, предположим. Прямо поговорить – слушай, дорогая, а ты меняться-то хотела? Если она говорит «хотела», проблемы нет, как вы понимаете. Если она говорит «не хотела», папа Гена может мягко-мягко задать вопрос – слушай, а почему ты поменялась, вот чего ты хотела, на самом деле?

Значит, здесь есть тоже больше одного ответа. Вот, если сейчас я запутаюсь сам, вы меня остановите, пожалуйста, если я буду невнятен. Она может ответить вам – я не очень хотела меняться, но очень хотела, чтобы Юля была рада. И тогда вы, как хороший-хороший папа скажете – слушай, ну, ты знаешь, что, я бы, может быть, в этой ситуации и не менялся, но вообще-то я очень уважаю тебя за то, что ты своего друга хочешь сделать счастливым, даже иногда, ну, немножечко за счет себя. Вот пусть она от вас это услышит, это сообщение. Это второй вариант.

Третий вариант. Когда она говорит – слушай, я не хотела меняться, но сама не знаю, почему поменялась, и так далее. И тогда папе Гене нужно дать ей инструменты для того, чтобы она со следующей такой ситуацией справилась. Какие могут быть инструменты? Инструмент номер один и самый-самый главный – слушай, дорогая моя, любимая дочечка, я должен тебе сказать, что ты, если чего-то не хочешь, ты можешь смело и спокойно про это поговорить. Она скажет вам, например – а Юля не понимает, она не будет со мной дружить.

И тогда папа Гена говорит – слушай, ты у меня такая разумная и такая умная, я в таком восторге, я сейчас искренне говорю, что ты в 6 лет такое понимаешь, прямо круто. Я тебе скажу, как, на самом деле, ты можешь ей ответить, ты можешь ей сказать – Юля, я дружу с тобой не потому, что мне нравятся твои игрушки, я дружу с тобой не потому, что я могу съесть твое мороженое, я дружу с тобой, потому что мне очень нравится с тобой дружить. Мне нравится с тобой играть, мне нравится, какая ты, мне нравится с тобой, не знаю, песенки петь, и так далее.

Следующий этап, надо научить ее говорить, вы знаете, как мы с Зариной разговаривали из Нур-Султана два разговора назад, может, вы слышали.

ГЕННАДИЙ: Да, слышал.

Д.ЗИЦЕР: Надо научить ее говорить очень важную фразу – Юлечка, мне неприятно. Вот пусть Юля эта, может, она и манипулятор, может, она не манипулятор, может, мы просто придумываем, мы же, папы, очень хотим наших детей защищать, они же у нас всегда правы. Я искренне говорю, у меня то же самое. Мало ли, может, эта Юля и понятия не имеет, на самом деле, что она делает вашей дочке неприятно. И поэтому ее надо научить говорить это словами – дорогая, не волнуйся, Юля умная девочка, она это услышит, скажи ей, слушай, мне неприятно, я прошу тебя этого не делать. Вот и все. На самом деле, этого должно хватить.

Есть еще один ультимативный способ, но они чуть маловаты для этого способа, и без родителей Юли не справиться, это пригласить Юлю домой. Но, на самом деле, я думаю, что, если вы не рядом живете и не соседи, это сложный проект. А, если это возможно…

ГЕННАДИЙ: Ну, на самом деле, они общаются вне садика, то есть и у нас девочка бывает.

Д.ЗИЦЕР: А, если они общаются вне садика, ну, так поиграйте вместе с ними и задайте модель общения, ни в коем случае не говорите «Юля, ты не права» или «Маша, ты не права». Задайте модель общения, покажите, как можно останавливать партнера, если он заходит слишком далеко. Ой, слушай, мне неприятно, давай мы иначе. И все. Мы уходим слушать новости. Спасибо вам, Геннадий.

Друзья, я не всегда успеваю прочесть все сообщения, все прочесть невозможно, поверьте мне, сообщений очень-очень много. Но на одно сообщение я сейчас обратил внимание, я думаю, что я должен на него ответить. Не подписанное, и вы поймете, почему не подписано сообщение. Читаю его, как есть.

«Дима, добрый день. Моей дочке 2 года. Переодеваясь, мы часто играем в игру – покусать, похватать, поцеловать, могу и ягодичку поцеловать, она веселится, подставляет разные части тела. Месяц назад она сначала повернулась попой, говорит – попу, я чмокнула, потом поворачивается и говорит – писю. На что я ей сказала, что писю никто не должен целовать. Дочка сказала – деда чмок. Я промолчала. Но через пару дней уточнила, целовал ли ее деда в писю. Она ответила – да. И с тех пор я живу в кошмаре, – пишет мама. – Не знаю, куда бежать и что делать.

Живем мы с родителями в разных городах, но через месяц ждем вторую девочку, родители приедут помогать. Очень переживаю. Как узнать, фантазирует ли дочка. Боюсь и того, что это правда, и того, что сама могу излишнюю важность этой ситуации придать, и в итоге создам ей травму, связанную с сексуальностью. Куда бежать? Помогите, пожалуйста».

Ну, понимаете, почему я выбрал это сообщение, действительно почти крик души. Значит, смотрите, я понимаю, почему вы не звоните, хотя мне бы задать вам пару вопросов. Но я попробую отреагировать, так сказать, с листа, что называется. Во-первых, я должен вам сказать, что совершенно не обязательно, даже если дочка не фантазирует, это окрашено какой-то сексуальностью. Я думаю, что вы это понимаете. Это может быть похожая игра, похожая на ту, в которую вы играли, ну, и, в общем, там может быть такая смазанная случайность. Я правду говорю, я искренне так думаю, я совсем-совсем не хочу вас успокоить.

Теперь, вы абсолютно правы. А, может быть, в этом и была неловкость, может быть, в это и было что-то не то. Поэтому, мне кажется, поступать надо следующим образом. Во-первых, с дочкой, конечно, не стоит об этом говорить, вот абсолютно точно, ей 2 года, все, что вы хотели сказать, вы сказали, не стоит с ней об этом говорить. Вы пишете, я не прочел все сообщение, просто сократил его немножко, вы пишете о том, что и сейчас время от времени вы ей напоминаете, кто может трогать интимные части нашего тела, а кто не может. Пропустите, все, эту ситуацию с ней можно закрыть.

Но при этом, я думаю, что вам стоит поговорить с дедушкой. И поговорить с дедушкой вам стоит совершенно не в ключе, ну, обвинения. Потому что, еще раз говорю я, эта ситуация тонкая, и она совершенно не обязательно и с очень высокой степенью вероятности там не было никакого сексуального подтекста. Но поговорить о том, что вы такое от нее услышали, и вы, в общем, не спрашивайте его, что было и так далее, но подчеркнуть, что это недопустимо. Я понимаю, что в этот момент и вы, и дедушка переживете несколько неудобных минут. Это абсолютно точно.

Но, с другой стороны, в этом и заключается, на мой взгляд, наша родительская роль, в этом и есть наша родительская функция. Когда наши дети нуждаются в защите, пусть и не в прямой защите, еще раз, я очень-очень надеюсь, что эта ситуация, ну, действительно легкая, случайная, ну, неловкая, но без всяких подтекстов. Но и в этой ситуации нам, мамам и папам, нужно стоять на стороне наших детей. Так что просто нужно сказать дедушке, первое, что вот такое я от нее услышала, что совершенно тут нечего обсуждать. Если дедушка захочет это обсудить, вам придется. Но с вашей стороны нечего обсуждать. Но вы говорите, что это недопустимо. Точка. Вот, собственно говоря, и все. Я думаю, что я ответил.

Мы переходим к беседе с Мариной из Москвы. Здравствуйте, Марина.

МАРИНА: Здравствуйте, Дима. Во-первых, хочу вас поблагодарить за ваш труд и за ваши конкретные советы.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо, Марина.

МАРИНА: Несмотря на то, что информации сейчас очень много, но конкретных, полезных советов не так много, приходится собирать по крупицам.

Д.ЗИЦЕР: Мне очень-очень это приятно, правда. Спасибо.

МАРИНА: Дочь 4,5 года, последний почти год я мучаюсь, в основном, это две проблемы – кормление и одевание, переодевание. В 4,5 года я все еще говорю «кормление», потому что ребенок категорически отказывается в моем присутствии кушать самостоятельно. В детском саду она справляется с этим на-ура, жалоб от воспитателей я никогда не слышу. В том числе, она способна в детском саду переодеваться сама. Со мной это превращается, ну, в проблему уже с большой буквы.

Д.ЗИЦЕР: Ну, расскажите, давайте, поделитесь, выплесните все, провентилируйтесь, расскажите. Садитесь вы есть. Давайте. Поиграю в психолога. Значит, сели вы за стол?

МАРИНА: Ложку в руки – Ариш, смотри, вкусно, давай покушаем, сил надо набраться, всякими уговорами, давай наперегонки.

Д.ЗИЦЕР: О, господи. Марина, господи, боже мой, а чего так вас заела эта точка? Ну, забейте, да и все, извините за выражение.

МАРИНА: Ну, в общем-то, я пыталась и так сделать тоже. Я могла уйти куда-то, оставить с ней ложку, тарелку, прихожу, как бы воз и ныне там. Притом я понимаю, что, окей, мы пропустили обед, мы пропустили полдник, ребенок ел в 11 часов утра, сейчас уже 7 часов вечера, и я понимаю, что есть она хочет, потому что она начинает заглядывать в шкафы, достает где-то печеньку, где-то, что-то еще, то есть не предназначенные для нормальной еды продукты.

Д.ЗИЦЕР: Печеньки это не для еды. Ну, Марина, ну, подождите. У нас есть с вами два варианта в этой ситуации. Вот, если мы идем прямым человеческим путем, а не, знаете, залезаем на шкаф, как в старом анекдоте. Если мы идем прямым человеческим путем, варианты следующие.

Первый вариант. Ну, по той или иной причине ей приятно, чтобы вы ее кормили, и вам, в общем, могло бы быть приятно, что вы ее кормите. Вы ее и кормите. Это вариант первый. Он ужасный? Нет, он вообще не ужасный. Ужасно было бы, если бы, тоже не ужасно, кстати, ну, во всяком случае, вызвало бы мое удивление, если бы вы рассказали, что она нигде совершенно не ест сама, и в садике сама не ест, и нигде сама не ест, что же нам делать. Мы бы и это решили, скорее всего.

Здесь ситуация в другом. Мы знаем, что у нее все хорошо с ручками, с ротиком, с ложечкой и со всем остальным, со вкусом, и она способна себя прекрасно обслуживать в свои 4,5 года, но где-то у нее запало что-то с мамой Мариной. Потому что маме Марине, возможно, очень-очень важно, я предполагаю сейчас, не обращайте на это внимание, очень важна, например, ее самостоятельность, и возникла такая эмоциональная спайка, и вот я теперь так немного концертирую в этот момент. Это первый вариант. То есть, ну, надо кормить – кормите.

Второй вариант. Я, в общем, его уже произнес. Слушайте, ну, не кормите. Ну, и что, и воз и ныне там. Но ваша замечательная девочка, вы говорите, в 11 она поела, в 2 она пошла рыскать по шкафам, так поиграйте вместе с ней, порыскайте вместе по шкафам, найдите огурец, съешьте его совместно за ваше здоровье, посмейтесь над этим и так далее. Снимите эту проблему для нее. После этого найдите, я не знаю, кусок сыра, поделите его весело-весело, после этого сделайте вместе салат для всей семьи, после этого удивитесь, что вы вместе делали салат, а она этот салат почему-то не ест, странно, ладно, мы с папой съедим. Ну, вот такая история.

МАРИНА: Ну, от совместной деятельности она тоже отказывается. Потому что вопрос переодевания у нас еще более остро стоит. Как правило, переодевание, оно привязано к каким-то режимным моментам – идти в сад, идти на какие-то занятия дополнительные, идти куда-то еще. Я уже знаю, что у нас это занимает много времени, начинаю готовиться к этому заранее.

Д.ЗИЦЕР: Марин, подождите. Как ее зовут?

МАРИНА: Арина.

Д.ЗИЦЕР: Вы, значит, говорите – Аришечка, котик, давай собирайся и пойдем. И Аришечка, что делает утром, например?

МАРИНА: Я не могу вылезти из-под теплого одеяла, мне холодно, мои ручки меня не слушаются, ножки меня не слушаются, я не хочу, я устала.

Д.ЗИЦЕР: А мама Марина в этот момент, как и положено отличной маме Марине, говорит – ах ты, котик, как хорошо, сейчас мы ручки разбудим с тобой, ну-ка, давай, как мы будем будить ручки, а вот так вот, раз, два, три, четыре, пять, вот здесь мы пощекотали, а вот здесь мы поцеловали, а вот здесь мы потащились, а вот так вот мы пошли, и так далее. Ой, а пойдем, посмотрим, как мы оживили ручки, так пойдем и оживим с тобой платьице или штанишки, или что-нибудь, и так далее. Ну, это же игра такая, на которую она имеет право.

МАРИНА: Дело в том, что ребенок на это не ведется. Мы с ней полчаса играем, а потом она говорит…

Д.ЗИЦЕР: Ну, как не ведется, господи. Все на это ведутся, я вам скажу, даже взрослые, как на это ведутся. Все на это ведутся. Слушайте, речь идет о чем, что она не хочет одеваться или что она требует вашей помощи? Это, в общем, разные пункты.

МАРИНА: Она не хочет именно переодеваться, потому что я ей предлагаю свою помощь, мы уже и греем маечки на батарее, чтобы не холодно, и ручки будем, и ножки будем, и давай с ножками поиграем, с ручками поиграем, а пальчики пусть у тебя каждый проснется, скажет – я проснулся, открыл один глазик, другой

Д.ЗИЦЕР: Ну, шикарно, Марина, шикарно.

МАРИНА: Поиграли, все. Она говорит – ну, я устала играть, вылезать я не хочу. Я говорю – давай я буду тебе…

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, но в этот момент же мама Марина приходит к ней играть, и приносит ей эти самые штанишки, и в этой игре на нее их надевает, и щекочет, и так далее. А чего такого-то?

МАРИНА: Она кричит – я сама, штаны у меня выхватывает, но и сама их не надевает, и мне не дает надеть.

Д.ЗИЦЕР: Ну, она кричит «я сама», ну, а мама Марина в этот момент не раздражается, а, наоборот, говорит – ну, давай сама, сама, ну, и так далее. Я сейчас как-то очень в голове кручу эту модель, не очень могу ее перевести в слова. Слушайте, тут есть только несколько вариантов. Либо она не хочет, действительно просто не хочет идти в этот сад, или, я не знаю, туда, куда вы ее тащите, и так далее. Либо она действительно хочет вашей помощи так же, как с едой. Потому что так заведено, и потому что, возможно, это у вас какая-то очень важная для вас точка, которую она считала. Ну, я даже не знаю, что еще предположить.

МАРИНА: А вот следующий момент в игре, вот тоже я предлагаю, сейчас мы сидим на больничном две недели, я уже схожу с ума, потому что игры, которые я предлагаю – ты не так делаешь, ты не так держишь какой-то инструмент, ты делаешь не то, я не буду играть, я не буду рисовать, я не буду лепить, ты делаешь все не так.

Д.ЗИЦЕР: И что происходит?

МАРИНА: И в итоге, я говорю – хорошо, давай мы поиграем в то, во что ты хочешь. Она сама себя вроде бы как бы организовать может, но объяснить не может, из-за этого расстраивается, что я е не понимаю, что мне нужно делать, как поддержать ее игру. Очень начинает сильно сердиться, меня щипать, и, в принципе, в процессе переодевания, в процессе еды она меня пихает, толкает достаточно агрессивно, у нее прямо такое агрессивное выражение лица, я и сама не могу и помощь мне твоя не нужна. И вот то же самое и объяснить в игре не может, мне не нравится то, что ты мне предлагаешь, и объяснить я тебе вот то, что я хочу, я не могу, от этого очень сильно злится. Я не знаю, как вот…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, я понял. Дайте-ка я задам вам один фоновый вопрос. А фоновый вопрос будет такой. Слушайте, а как, в принципе, у вас устроены отношения в ее сторону и отношения между взрослыми дома? Чего она злится-то и щипается? Она где это видит? Если видит?

МАРИНА: У нас прекрасные отношения с мужем. Да, она видит его не так часто, как хотелось бы, но при этом стараемся проводить…

Д.ЗИЦЕР: И никто никогда ногой не топает и на нее не повышает голос и так далее, да?

МАРИНА: Ну, особо нет. Муж, он, в принципе, конечно…

Д.ЗИЦЕР: Особо нет.

МАРИНА: Особо нет. Он может как-то резко высказаться, но это не несет какой-то реально негативной как бы, скажем так, информации.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте я не буду, сейчас мы завязнем, если я уйду в эту тему. Но, если я исхожу из того, что все хорошо и все чисто, и она не видит, никакой нет подпитки, ну, такой вот заводки, как вы рассказываете, тогда, вообще-то, в 4,5 года вы можете с ней поговорить про это довольно твердо. Щипаться, ну, вот вы, наверное, слышали, да, если вы слышали наши программы, я-то совершенно жесткую позицию занимаю, ответ «нет». Вы не должны позволять, чтобы вам делали больно, так же, как она не должна позволять, чтобы ей делали больно.

И поэтому в этом смысле, я не знаю, честно, не знаю, насколько это напрямую связано, косвенно связано точно, не знаю, насколько это связано напрямую с едой и всем остальным. Но, мне кажется, что любому человеку важны рамки. Не в смысле рамки, чтобы она ходила в военной форме по струнке, а в смысле – слушай, дружище, я не могу тебе этого позволить, я не позволяю никому на себя кричать. Если это так, поэтому я про это и спрашивал.

МАРИНА: Да, и я у нее тоже спрашиваю. Я говорю – а ты воспитателю или кому-то другому позволяешь так делать? – Нет. – А почему, говорю, со мной так?

Д.ЗИЦЕР: Марина, она маленькая и ей вообще не до разборок, поверьте мне. И она не может ответить на вопрос, поверьте мне, она не может ответить на вопрос, почему она с вами так себя ведет. Единственное, чем вы можете ей помочь, вы можете ей сказать – нет, дружище, так со мной ты вести себя не будешь. Ну, не таким тоном, как я сейчас говорю, это был взрослый тон в отношении взрослого. А тоном мягким, когда вы ей говорите 40 раз о том, как вы ее любите, как она вам важна. Но, там есть одно «но» – я не могу позволить кому бы то ни было, даже моему очень любимому человеку, чтобы этот человек так себя со мной вел, я не согласна. И прямо физически, если она к вам тянется, физически убирайте ее руку. Не делая ей больно, но не давать. Слушайте, вы взрослому человеку не дали бы себя щипать, и ей не давать. Это очень-очень важный момент.

И проверьте, пожалуйста, нет ли этого же момента, я имею в виду рамок сейчас, понятных правил игры, в том, что касается еды и в том, что касается одевания. Может, это одна и та же история, может быть, говорю я. Что такое понятные рамки? Ну, вот, смотрите, когда я сажусь есть, ну, давайте про еду, чтобы не про все подряд говорить, когда я сажусь есть, и вот мы едим за столом. Я 4-летняя девочка. В этот момент я, чем занимаюсь, что важно, во что мы играем? Я должна поесть или мама очень хочет, чтобы я поела, или я пока не поем, я не встану из-за стола? Я категорически против этого, но бывает и такое, как мы понимаем. Или я сама решаю, когда я встаю из-за стола? В чем правила игры? В чем рамки?

Сейчас у нас рамки такие, что у нас измученная мама Марина, я искренне говорю и очень вам сочувствую, измученная мама Марина бьется-бьется, чтобы я поела или, чтобы я встала, или, чтобы я, не знаю, что, а я, в общем, немножко развлекаюсь. Не потому что я гадкая девчонка, нет-нет, это просто очень, я много раз про это говорил, это очень интересно дергать маму и папу за ниточки, если они попали в такую эмоциональную ловушку. И, мне кажется, взрослой маме Марине можно самой с собой или с мужем вместе можно посоветоваться, или с подружкой посоветоваться, или самой решить, за что я бьюсь-то, вот я за что бьюсь?

Если я бьюсь за то, чтобы она не умерла от голода, очевидно, что она от голода не умрет, это очевидно. Ну, каким образом, я говорю, таким образом разложите в шкафчиках и во всем остальном что-то, что не будет вас пугать, в отличие от печенья. Если я бьюсь за то, что она себя может обслуживать, садик мне говорит, что человек сам себя может обслуживать. Ну, вот, да, она ест прекрасно сама и так далее. Если это так, значит, она играет со мной. Это все.

МАРИНА: Ну, да, вот я вижу, что она реально играет со мной.

Д.ЗИЦЕР: Да. Скажите «нет». Я очень тебя люблю, я очень люблю с тобой играть, но в это я играть не могу, слушай, мне тяжело, я мучаюсь, я злюсь, я не хочу в это играть, я тебя очень-очень люблю, ты мой очень любимый человек. Вот все время я повторяю это, как мантру, это очень-очень важно. Я не могу, не могу этого позволить, папе бы не позволила, я папу очень люблю, своей маме бы не позволила, и тебе не могу. Вот, собственно, и все.

В утешение вам расскажу историю о том, как однажды к нам в школу, в раннюю школу такую, к детям 5 лет присоединилась девочка одна, про которую ее измученная бабушка на входе сказала нам, что она ничего у нас не ест, и это будет такой кошмар, и это будет такое просто горе и несчастье, и, не знаем, как вы заставите ее поесть и так далее.

Ну, в общем, мы особо не заставляли поесть, мы придумали игру с детьми из ее группы, которая называлась «Накорми Матильду», девочку звали Матильда и зовут по-прежнему. Ну, и все, и они бегали, знаете, по всему зданию и предлагали ей разные всякие предметы для поедания. Как рукой сняло через два дня. Она отлично ела вместе с ними, потому что ей было прикольно. Правда. Здесь не надо манипулировать.

Вот мне пишут: «Можно предложить дочке роль мамы в игре, пусть покажет, как надо». Можно. Но в данном случае, мне кажется, что нам не надо идти путем игры, путем даже минимальной манипуляции, а просто сказать «нет» и все. 4,5 года, хочешь есть? – Хочу. – Ешь. – Не хочешь есть? – Не хочу. – Слушай, не ешь, я помогу тебе в любой момент, я тебе дам еды, я тебе приготовлю еду. Ну, вот так, и все. Перестаньте это делать своей проблемой, короче говоря.

МАРИНА: Да, подтвердили мои предположения. Спасибо. Очень приятно было.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и хорошо. Прощаюсь с вами, Марина, всего вам доброго.

Ольга из Москвы, добрый вечер.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима. У меня такая ситуация. Моему ребенку, сыну 4,5 года. И недавно, собираясь на дачу, у меня родители живут на даче, он сказал, что я на дачу больше никогда не поеду, потому что бабушка меня не любит. И мы не поехали на дачу, потому что он вот просто наотрез отказался. И я вот хотела бы спросить вашего совета, как разрешить эту ситуацию безболезненно для каждой из сторон?

Д.ЗИЦЕР: Разрешить ситуацию очень просто. У меня есть предварительный вопрос. А есть какие-то поводы или подозрения на тему не любви бабушки? Или, может, он чего-то говорит?

ОЛЬГА: Ну, вот он, ну, давно между ними, со стороны моего ребенка я заметила, что он к бабушке относится как-то так очень своеобразно.

Д.ЗИЦЕР: Потому что?

ОЛЬГА: Потому что у бабушки другой стиль общения, отличный от нашего с мужем. Она более жесткий человек и общение с ее внуком, с нашим сыном, соответственно, ну, такое более жесткое, что ли. Это как раз в тему того, что надо сидеть за столом, пока не доешь, если вышел из-за стола, значит, все, ты наелся, уходи, ну, как бы вернуться уже нельзя. Все в этом роде. И видно, что ему это не нравится.

Д.ЗИЦЕР: Ну, еще бы. А скажите мне, Оль, бабушка это ваша мама или мама мужа?

ОЛЬГА: Да, это моя мама.

Д.ЗИЦЕР: Это ваша мама. А у вас хорошие отношения с мамой?

ОЛЬГА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Поговорите с ней. Я расскажу и что делать с сыном тоже. Но поговорите с мамой. Вот прямо поговорите откровенно.

ОЛЬГА: Я говорила, но…

Д.ЗИЦЕР: Ну, и чего? Говорит – не приезжайте?

ОЛЬГА: Нет, она говорит – ну, я не понимаю, почему у него такая реакция на меня.

Д.ЗИЦЕР: А вы скажите – мамочка, дорогая моя, котик мой любимый, ну, вот так это устроено действительно, ну, такой человек попался, ну, что же делать, ну, мы же его любим таким, и ты его любишь таким, он так остро на это реагирует, ну, пожалуйста, постарайся, я так тебя люблю, и так далее. Ну, правда, это ваша работа в этой части.

Но есть и вторая часть, спокойно, я вас не брошу в этой точке, не волнуйтесь. И вторая часть довольно простая. Поскольку отношения с сыном у вас хорошие, я про маму еще мог задавать вопросы, про сына даже вопросы задавать не буду. Мне кажется, вам надо с ним поговорить на другую тему. Вам надо поговорить с ним о том, что вам очень важно проведать свою маму. И что вы просите его составить вам компанию. И что для вас очень-очень важно быть с ним. Но при этом для вас очень-очень важно быть с мамой. И поэтому на дачу вы, конечно, поедете, потому что вы едете на дачу не для того, чтобы его развлекать, это я от себя сейчас говорю, это подтекст, это не сабтекст, это подтекст. Не для того, чтобы его развлекать, вы едете туда, потому что там живет ваш любимый человек. Но при этом он-то тоже ваш любимый человек.

И поэтому скажите ему, как вам важно поехать к маме и у мамы быть, и как вам важно, чтобы он поехал с вами, потому что вам хочется быть и с ним. А заодно пообещайте ему, что, если у него будет какая-то неприятная ситуация, он в любую секунду сможет вам про эту ситуацию рассказать, и вы обязательно сделаете так, что ему станет лучше, комфортнее, легче, и так далее.

А еще скажите ему, что вы сделаете все, для того чтобы ему у бабушки было очень-очень хорошо, и бабушка тоже. Но предварительно надо поговорить с бабушкой, нам надо застраховаться с вами.

ОЛЬГА: Ну, да. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: С ним прямо разговаривайте откровенно. Да, в принципе, мне кажется, что это довольно важно для наших детей и для нас самих разграничивать вот эти отношения. Это правда, ты мой любимый сыночек, я тебя очень-очень люблю, но у меня есть любимая мама, ну, что делать. У меня есть любимый муж, у меня любимая жена и так далее. И он точно-точно вас поймет, не волнуйтесь.

ОЛЬГА: Ну, то есть не педалировать эту тему любви, вот то, что бабушка меня не любит.

Д.ЗИЦЕР: Нет-нет, ты должен любить бабушку или бабушка любит тебя. Ничего подобного. Нет-нет, не педалировать. Объяснять, почему вам важно туда поехать, и почему вы туда поедете.

Мы продолжаем. Еще одно сообщение прочту вам явно очень-очень важное. «Нужен совет, Дима, помогите советом. Дочь, 5 лет, завтра ложится в больницу для операции. Как поговорить с ней об этом?»

Поговорить с ней об этом так. Поговорить с ней, как об удивительном и замечательном приключении, которое ждет ее завтра. Сделать так, чтобы она была максимально готова к тому, что произойдет. Во т так мы придем, а потом будет вот это, а потом вот то, а потом будет вот это, ты обязательно все запомни, потому что мне очень-очень интересно будет с тобой про это поговорить, и там будет такая больница, и так далее, и так далее. То есть ни в коем случае не посылать ей месседж, о чем бы ни шла речь, ни в коем случае не посылать ей месседж о том, что ее ждет какое-то серьезное испытание.

Речь идет о приключении. И о том, что вот она, опять-таки, мало информации, но, если будет общий наркоз, рассказать о том, как вы будете все время рядом, и как только она откроет глаза, она вас увидит, все-все очень-очень подробно. Я понимаю, что наверняка, не знаю даже, мама или папа пишет, я знаю наверняка, что вы сами очень-очень волнуетесь, пожалуйста, постарайтесь сделать так, чтобы это волнение не передалось ей, чтобы это было совсем-совсем, вы знаете, насколько возможно, легко. В этом смысле метафора игры, она, я уверен, что поможет и вам. Удачи вам и здоровья.

Надежда из Москвы, добрый вечер.

НАДЕЖДА: Добрый вечер, Дима. Такая ситуация. Дочка Юля, 15 лет, Илья 11 лет, семья – мама, папа. Наш папа заболел редкой болезнью хорея Гентингтона, она генетическая. Болеет еще наш дедушка, отец нашего папы. Сын, как-то к нему пришло вот такое осознание, что ли, что он в риске наследственности, говорит – я тоже могу заболеть.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю.

НАДЕЖДА: Дочка, она как-то жалеет папу. Папа меняется. Вот два года назад, как это все случилось, папа сейчас не работает два года уже как, я постоянно сейчас два года тоже нахожусь на работе, мало бываю с детьми. Но я надеюсь, что мы постоянно в контакте с детьми. У Ильи возникают вопросы по поводу наследственности – а умру ли я от этого. Я отвечаю – сынок, и здоровые люди могут умереть, и как бы такой вопрос.

Илья очень здорово в этом году скатился по оценкам, по тому, что он не слушает учителей, не пишет контрольные, меня вызывали по этому поводу в школу. Я, благодаря вашей передаче, хорошо поговорила с учителями, не говоря о том, что у нас в семье, как-то мне не хочется этим прикрываться, что вот у Ильи в семье сложная ситуация.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

НАДЕЖДА: Он может рассказать такие истории, что вот одни мальчишки в секции рассказывают, какой у них папа крутой на крутой машине, как он хорошо зарабатывает. Ну, когда я говорю – слушай, у кого-то вообще нет папы, а у нас вот такая ситуация. В итоге вопрос, чтобы было это быстро и коротко.

Как донести детям, что они в риске, это заболевание 50 на 50 может быть унаследовано? Что они могут быть в риске, что нужно, ну, врачи рекомендуют сдать анализ в 18 лет. Но, опять же, как в 18 лет им объяснить, что этот анализ нужно сделать? И что делать, когда придут результаты? Они видят, как меняется наш папа, что раньше мы были такие, ну, как обычная, нормальная, ну, мы и так сейчас нормальная семья.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

НАДЕЖДА: Вот как-то, вот такая у нас ситуация.

Д.ЗИЦЕР: Надежда, я понимаю. Я понимаю, что ситуация не простая, безусловно. Я, во-первых, должен оговориться, что то, что происходит у Ильи в школе, совсем-совсем не обязательно связано с ситуацией дома. Мне просто важно это сказать.

НАДЕЖДА: Да, я тоже думаю, что миллион же мальчишек, у которых все вроде бы нормально, они в 11 лет, просто как-то, мне так кажется, что это рано, но, может быть, это и нормально…

Д.ЗИЦЕР: Нет, может, это и рано. Это в наше время с вами было рано. Но вы действительно послушайте нашу программу, ну, 11 лет, ну, 12 лет, бывает.

НАДЕЖДА: Я, благодаря вашей программе я живу, и еще никого не убила.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно, вы никого не убьете, поверьте мне, я слышу, с кем я имею дело. Мне кажется, этой опасности у нас нет. Слушайте, мне кажется, что говорить с ними нужно не столько про опасность того, что они заболеют, сколько про необходимость держать руку на пульсе, на собственном. Это вообще-то разные векторы. Они сами доедут до всего, до того, про что им надо доехать. Но говорить нужно, в принципе, в общей упряжке о том, как вообще-то важно, с одной стороны…

НАДЕЖДА: Ну, вот, например…

Д.ЗИЦЕР: Давайте.

НАДЕЖДА: Ну, вот, к примеру, я не вру детям, стараюсь не врать, и я им говорю, он спрашивает – какой диагноз у папы. Я говорю – сыночек, ну, давай я чуть попозже с тобой поговорю. Он меня, как говорится, прижал к стенке – какой диагноз у папы? И тут же загуглил и посмотрел видео, когда болезнь в более таком прогрессирующем состоянии, это болезнь нейронов, когда человек не ест, не пьет самостоятельно, не думает, заторможен.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

НАДЕЖДА: И он говорит – ну, сейчас же папа не такой, что он будет таким, а я тоже таким? Я говорю – сыночек, подожди, вот как-то меня вот главный вопрос…

Д.ЗИЦЕР: Да, подождите, Надежда, я понимаю. Отвечайте правду. Правильный ответ здесь, какой – мы не знаем. Вы, правда, не знаете. Вы не знаете, как это устроено по времени, есть разные совсем обстоятельства. Я совсем в этом не понимаю, но я точно понимаю, есть разные обстоятельства, которые влияют на течение, на скорость болезни и так далее. Мы живем, в общем, в этом смысле во времени плохое точно лучше, чем во время, которое было 50 лет назад, потому что скорость развития медицины очень высокая сейчас в мире, мы тоже с вами это знаем.

НАДЕЖДА: Ну, я это тоже говорю им.

Д.ЗИЦЕР: Я скажу вам, у меня есть и конкретный совет. Конкретный совет следующий. Давайте я с него начну просто, чтобы было понятно, что мы не только воду льем. Илья, раз уж он так интересуется, говорите вы, всем, что касается генетики, и откуда, что берется и так далее, слушайте, а не пойти ли вам, на самом деле с ним серьезно этим позаниматься? Он, в смысле, чтобы пошел. Живете вы в Москве, как я вижу. А в Москве есть очень много возможностей, начиная от кружков, и заканчивая детскими курсами при университетах самых-самых разных. Пусть, на самом деле, сделает с этим что-нибудь. Не в смысле изобретет лекарство, я не об этом сейчас, изобретет, будет молодец, это будет гениально.

НАДЕЖДА: Да, понятно.

Д.ЗИЦЕР: Но пусть он, на самом деле, займется этим серьезно. Там есть интерес, за который можно ухватиться. Это интерес не самый позитивный на данный момент на свете, но в этом случае этот интерес можно развернуть ведь куда-то, на самом-то деле.

НАДЕЖДА: Ну, у него сейчас, например, в данный момент вот по поводу, опять же, какие-то кружки и что-то, это учеба, вот сейчас он ушел полностью в игру последние там два, три месяца, хотя он до этого к компьютеру был абсолютно равнодушен. Даже вплоть до того, что он пропускает свои, ну, то есть я понимаю, что он в другую реальность уходит где-то. У меня тоже есть волнение в том, что меня очень часто не бывает дома. Вечером, конечно, вот этот момент, когда все время рядышком…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Но в данном случае, смотрите, в данном случае мы не можем с вами сейчас, мы можем шаг за шагом это сделать, можем поговорить еще раз, если захотите. Но мы не должны волноваться за все сразу. Я вас понимаю, вот честное слово, насколько могу понимать, настолько понимаю, что это все обрушивается со всех сторон. Но нам надо понять, за что мы хватаемся, в первую очередь.

Мне кажется, что хватаемся мы все-таки за его вот эти опасения, чтобы не сказать страхи и интерес возникший, не очень здоровый интерес, и так далее. И, мне кажется, что в этом смысле, с одной стороны, должен быть очень понятный месседж с вашей стороны и по отношению к Илье, и по отношению к Юле. Месседж о том, что, слушайте, дорогие, мы должны знать. Что такое ответственно относиться к своему здоровью? Это, в первую очередь, знать, в первую очередь, понимать. Поэтому мы будем делать все, для того чтобы знать, для того чтобы понимать и так далее, и анализы сделаем.

Следующий пункт, мне кажется, что, если вы подыщите Илье что-нибудь вот такого рода, как я говорю, и прикольно и красиво ему предложите это, я думаю, что это может быть в определенном смысле спасением для него. Потому что это отвечает на широкую тему, на узкую не отвечает, но там внутри есть и узкая. Но это, так или иначе, вот этот его интерес, который он проявляет, ему будет, куда приложиться. А дальше, слушайте, может, на учебу повлияет, но это слишком далеко.

НАДЕЖДА: А стоит ли делать анализ сейчас? Либо детям сказать, давайте с вами подождем, не знаю, 18 лет, допустим, как это рекомендуют врачи?

Д.ЗИЦЕР: Не знаю, к сожалению. Смотрите, я скажу вам, к сожалению, это вопрос врачебный, я не могу на него ответить. Если рекомендуют, делать точно стоит. Еще лучше ситуация, если они скажут вам, дети, после того, как вы с ними поговорите, скажут – слушай, давай сделаем. Давай сделаем, конечно, да.

НАДЕЖДА: Ну, то есть и честно сказать, да, вы в риске этого заболевания, вы можете заболеть, здесь же 50 на 50, но пока вы не сделаете этот анализ, мы не знаем.

Д.ЗИЦЕР: Да, но при этом риск же точно устроен, как мы с вами знаем, очень-очень сложно. И 50 на 50 это очень грубо говорите вы сейчас. Потому что, ну, я не полезу в это опять, это не моя профессия, но, если в двух словах, то геном устроен очень-очень сложно. Я не знаю, вы никогда не делали генетический анализ?

НАДЕЖДА: Ну, только мужу.

Д.ЗИЦЕР: А я делал генетический анализ просто из любопытства когда-то. И должен вам сказать, что это устроено очень интересно. Понятно, что там 50 от папы и 50 от мамы, но, на самом деле, все, что касается предрасположенности и так далее, это совсем 50 на 50, это не так устроено. Так что в этом смысле Илья может вам еще и новые дали на эту тему откроет. Еще раз, Надя, я понимаю, что ситуация не простая, я понимаю, что ситуация сложная, но я абсолютно уверен, первое, что нужно говорить правду и нужно в этом открывать силу. И уповать не на то, что мы все рискуем, а на то, что мы все должны знать, на то, что мы должны ответственно к себе относиться. И ответственность заключается в том, что мы знаем.

И второе, слушай, если тебе про это так интересно, грех, на самом деле, что-нибудь с этим не сделать. Это очень-очень круто, что тебя так это увлекает, давай найдем. Или вот я нашла, давай попробуем. Ну, вот это вот что-нибудь. И, конечно, вы детям сейчас очень-очень нужны, но я уверен, что вы это понимаете и без меня, и лучше, чем я, и с этой точки зрения все будет в порядке.

НАДЕЖДА: Ну, а реально ли это, например, физически я не могу быть столько много, сколько это нужно им, как раньше было, когда папа работал.

Д.ЗИЦЕР: Нет, на сколько можете. Мы про это как раз много раз говорили. Сколько можете, столько и нужно.

НАДЕЖДА: И еще один момент. Илья стал увлекаться вейпами, обещал мне, что он не будет никогда в жизни больше это трогать. Но сегодня мне пришла по соцсетям смска, что ваш сын интересовался ценой. Мы сегодня с ним поговорили, я говорю – сыночек, тебе это интересно? Он мне говорит, я очень быстро скажу…

Д.ЗИЦЕР: Надь, вы знаете, это тот случай, когда на это неправильно, если я сейчас начну отвечать.

НАДЕЖДА: Да, я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Потому что это не связано. Я гарантирую вам, хотите мою гарантию, я гарантирую, что это не связано напрямую с основной темой нашего разговора.

НАДЕЖДА: Я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Не связано. Это связано с какими-то дополнительными вещами, может быть, действительно меньше вашего влияния, что-то еще. Но это связано больше с возрастом и больше с компанией и так далее. Если захотите, с огромным удовольствием и радостью я с вами на эту тему поговорю.

НАДЕЖДА: Да, я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам, всего доброго.

НАДЕЖДА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ирина из Челябинска до нас дозвонилась. Здравствуйте, Ирина.

ИРИНА: Здравствуйте, Дима. У меня вопрос такой. Как мне реагировать на жалобы воспитателей на моего сына? Сыну 5 лет.

Д.ЗИЦЕР: Что же такого он делает, интересно было бы узнать?

ИРИНА: Да. То есть получается, у нас недавно была ситуация, что мой сын на прогулке ударил девочку и, как мне потом воспитатели в красках, красочно рассказали, что он схватил ее за шею, ударил об лавку головой, то есть она поцарапала нос. Потом, значит, мне в один день сказали, ну, не мне, потому что бабушка забирала, через бабушку передали. На следующий день я привожу, через выходные я привожу сына, мне опять эту ситуацию повторяют, что мой сын…

Д.ЗИЦЕР: Ту же самую ситуацию или новую ситуацию?

ИРИНА: Нет, эту же самую ситуацию, мне опять про нее же говорят, что мой сын схватил девочку за горло и ударил ее об лавку. А до этого в выходные я у него спросила, почему так произошло. У нас сын, он любит придумывать игры, и вот он на участке собирал льдины, мы их приносили какое-то время домой, ну, ледышки, снег, у нас погода разная, льдины образовались, он их называет кристаллами, ну, и придумывает, мы их забираем домой. Дома у нас уже полное ведро этих льдин, поэтому я ему сказала больше их не носить. Ну, и вот он эти льдины…

Д.ЗИЦЕР: Извините, послушаем рекламу, и продолжим.

Ирина, мы продолжаем. Я слушаю вашу историю дальше.

ИРИНА: Получается так, что сын мне сказал, что у него забирали эти льдины на участке, и он побежал отвоевывать, что ли, эти льдины, там все врассыпную побежали. Вот он увидел эту девочку и, видимо, получилось так, что он ее наклонил, я не знаю, как. В общем, ситуация такая, что девочка ударилась.

Д.ЗИЦЕР: Да, понимаю.

ИРИНА: И когда я спросила, почему ее, он говорил, что его другая девочка била льдинкой этой по голове, он побежал эту схватил девочку, потому что она сказала мальчику, чтобы он забрал у него льдины. В общем, и когда мне опять воспитатели про эту же ситуацию начинают рассказывать, потом тут же они мне говорят, что вот сегодня он пнул кого-то в живот, кого-то толкнул, ударил, в общем, у меня сын получается какой-то тиран прямо.

Д.ЗИЦЕР: Не получается.

ИРИНА: И сегодня еще папа этой девочки пришел. Я, когда забирала своего сына.

Д.ЗИЦЕР: И что?

ИРИНА: И папа подошел этой девочки ко мне и говорит – что у вас сын кидается на детей? Я не знаю, как мне реагировать на вот эту ситуацию, что мне надо было ответить этому папе, воспитателям?

Д.ЗИЦЕР: Ну, вы же уже ответили или не ответили, уже не важно. Во-первых, давайте мы попробуем вместе перевернуть эту страницу, Ирина. Ну, все, это уже было, эта история уже закончилась.

ИРИНА: Я уже неделю мучаюсь.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, сейчас мы перестанем мучиться, я надеюсь. Значит, во-первых, нам надо убедиться в том, что ваш замечательный мальчик, как мальчика зовут?

ИРИНА: Даниил.

Д.ЗИЦЕР: Нам надо убедиться в том, нам это вам, что Даня знает, как поступать, когда он злится. Вот это вообще-то в ваших руках находится. Потому что вот в ситуации, когда я злюсь, это ведь не простая ситуация для всех для нас, правда же. В ситуации, когда я злюсь, иногда мне очень-очень хочется дать кому-то в нос. Это правда. Но это на первом уровне. А, если я научился, мама меня научила, воспитатели меня научили, я много-много раз видел, как это делают другие люди в другой модели, я могу поступить и иначе. Я могу сказать – «я злюсь», я могу побежать в другую сторону, я могу эту льдышку бросить как-то, я не знаю, не в человека, а в стенку, я могу глубоко вздохнуть, я могу попить водички, я много, чего могу.

Вот для начала, Ирина, я советую вам вне зависимости от этой ситуации, я понимаю, что вы не про это спрашиваете, убедитесь в том, что он знает, как поступать, когда он злится. Прямо обсудите с ним это. Подскажите ему, он в вас нуждается. Никто его этому не научит, если его не научите вы. Вот как он должен был поступить в ситуации, на самом деле, когда он разозлился с этой льдинкой. Это же ситуация не простая, ну, сами подумайте, особенно для человека 5 лет. Отлично.

Дайте ему инструменты, что он делает, когда он злится. И расскажите ему заодно о том, что все мы злимся. Что сказать человеку «не злись», это, в общем, ничем ему не помочь. Мы злимся. А вот, как мы поступаем, когда мы злимся, вот это действительно номер, вот это действительно фокус поступить в этой ситуации правильно и так, чтобы и тебе, и другому не было хуже.

И про это вам надо, судя по всему, немножечко поработать вместе с ним. Сегодня поговорите, завтра поговорите, поиграйте, мультик про это посмотрите, поиграть про это в какую-то мини ролевую игру какую-то дома, и так далее. Это большой-большой пласт. Это просто важно, это важно в любом случае. Я бы вам это сказал даже, если бы не было ситуации, что он кого-то там, может, ударил, а, может, не ударил.

Теперь, что касается всех этих воспитателей, всех этих родителей. Значит, смотрите, давайте отделим их и разделим. Папа, который сказал вам, что ваш сын обидел мою дочь, ну, понятный ответ в этот момент, понятное дело, ну, не знаю, можно сказать «извините», ну, если хотите.

ИРИНА: Я сказала, да, я извинилась.

Д.ЗИЦЕР: Ну, можно сказать, что вы знаете об этой ситуации, и эта ситуация была, безусловно, неприятная, и мы эту ситуацию прошли, проработали, и будьте спокойны, и спасибо, что вы говорите, и до новых встреч в эфире. Все, на самом деле, все. Потому что папа, который приходит к вам, при том, что он приходит через неделю, а не на следующий день.

ИРИНА: Ну, мы пропускали садик с сыном.

Д.ЗИЦЕР: Ну, хорошо, пропускали садик, но, тем не менее. Значит, в этот момент он хочет, это же понятное желание, он хочет свою дочку защитить и имеет на это право. И, в общем, в определенном смысле он прав. И он хочет от вас услышать, что вы знаете, и что вы понимаете, что его дочь и другие дети должны быть в безопасности, равно, как и ваш сын, вот и все, и что вы свою материнскую часть в этом деле выполняете, вот, собственно, и все. Это, что касается папы.

Теперь, что касается воспитателей, там ситуация немножко другая. Потому что воспитатели несут довольно серьезную ответственность в этот момент. Не стопроцентную, спокойно, дорогие коллеги, не волнуйтесь, я не переложу на вас сейчас всю ответственность мира. Но они несут довольно серьезную ответственность. И ответственность вот за то, за что я вам сказал. Не за то, чтобы детей связать по рукам и ногам, а за то, чтобы дети знали, как в коллективе, как в группе они поступают, если у них конфликт.

Я не знаю, слышали ли вы сегодня разговор с Зариной или нет, он был раньше, в предыдущем часе, Звонила волшебная совершенно воспитательница из Нур-Султана Зарина, и она задавала как раз этот вопрос. Как мне, как воспитателю, поступать вот в таких ситуациях, как вы описали. Я ей, в общем, дал ответ, ну, такой, я надеюсь, что профессиональный, и надеюсь, что она его услышала. Так что в этом смысле не волнуйтесь, пожалуйста, и скажите, пожалуйста, воспитателям, что вы понимаете все это. И добавьте, пожалуйста, что я понимаю, что вам бывает трудно в садике, но мы с вами вместе справимся. Не в смысле вам бывает трудно с моим сыном, вообще у вас не простая работа.

Прямо так и скажите, поддержите их. Потому что это даст вам возможность после этого дать им какой-то совет, и сказать им – слушайте, вот здорово было бы наших детей научить, как реагировать на агрессию, как реагировать на злость. Они знают, их этому в училище или в институте учили, это абсолютно точно.

Ирина, и ни в коем случае не волноваться, потому что все бывает, потому что человеку 5 лет, потому что он всего лишь учится тому, как поступать в жизни, это социализация. Нет, он не должен быть агрессивным. Да, другие дети должны быть в безопасности. Но все наладится. Действуйте вы, будут действовать воспитатели, все будет в порядке.

ИРИНА: Спасибо большое, я все поняла.

Д.ЗИЦЕР: Желаю вам удачи. Не успеем договорить уже, тем не менее, я уверен, что все будет хорошо, действуйте.

Дорогие друзья, прощаюсь до следующей недели. Любви. Пока.