Музыка

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Популярные музыкальные композиции

04.02.2020 17:00
Выпуск 117 слушать скачать
Встреча с педагогом Димой Зицером. Что обсудили? Вот лишь малая часть:
- Семья, трое детей. Мама в стрессе, но после конфликтов со старшим поколением не хочет отдавать внуков бабушке и дедушке. Как друг друга помирить?
- Дочь постоянно меняет свои хобби и секции. Стоит ли настаивать, или она сама вольна выбирать?
- Сын перестал хорошо учиться, перейдя на домашнее обучение. Выходит, родители ошиблись, пойдя на поводу у ребёнка?
- Мальчик спрашивает: как перестать играть и начать делать уроки с удовольствием?
- С девочкой постоянно опаздываем. Как поторапливать, но при этом не давить?
А также проблемы в школе, конфликты на фоне подросткового возраста и далее и прочее.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие все, прекрасного вам вторника и продолжения этого прекрасного вторника. Мы начинаем с музыки, и музыка, напомню я вам, звучит именно та, которую любят наши дети.

Должен вам сказать, что я сам не так давно познакомился с тем исполнителем, которого сейчас мы будем слушать. И, знаете, я вот так представил себе, иногда мы ставим что-нибудь в эфире, и сразу же идут сообщения – боже мой, господи, как они могут это слушать, какой кошмар, и так далее. В общем, я понимаю отчасти слушателей, для которых звучит какая-то непривычная музыка. А сегодня я хотел бы вас призвать вслушаться в это.

Нет, нет, дело не в том, что я считаю, что та песня, которая прозвучит сейчас, самая гениальная из всего, что вы можете услышать. Я предлагаю посмотреть на это немножко с другой стороны. Наши дети не просто в этом что-то находят, наши дети этим заслушиваются. А наши дети ведь наши самые любимые люди, самые близкие люди, это же очень-очень интересно, как же у них устроено все в голове, в душе, что они находят в этой музыке, которая для них так важна.

Идут сообщения, самые разные сообщения, в основном, к слову сказать, восторженные и люди пишут, что вместе со своими детьми слушают разную музыку, в том числе, и эту. Вот есть сообщение такое с критикой в адрес слов этой песни, и в конце: «Это вы советуете слушать детям?» Нет, нет, дорогие, вы меня не поняли, это дети советуют слушать вам. Совсем не мы им, а они вам. И даже, если нам кажется что-то странным в том, что слушают наши дети, это повод задуматься не столько о них, сколько о себе, на самом-то деле.

И еще один вопрос, тоже я отвечу так, чтобы уже, кипит интернет у нас. «А когда они слушали «Белые розы» вы тоже их поддерживали?» Я должен вам сказать, вопрос в точку. Я их поддерживал, когда они слушали «Белые розы», я, в общем, сам был близок к их возрасту. Но, на самом деле, сегодня поддерживал бы. Поддерживать не означает слушать эту же музыку. Поддерживать означает, исходя из того, что люди слушают музыку другую, не оскорблять их, не считать их глупее нас в этот момент, а, на самом-то деле, задуматься о том, что в этой музыке они находят, наши вот эти самые-самые любимые дети.

Пишут и пишут, ребят, извините, не могу на все реагировать, надо начинать наши беседы. И на линии у нас первый слушатель, это Иван из Петербурга. Здравствуйте, Иван.

ИВАН: Здравствуйте, Дима. Рад, что дозвонился. Вкратце у нас ситуация такая. Волнуюсь, простите.

Д.ЗИЦЕР: А, ничего, мы справимся.

ИВАН: У меня есть жена, трое детишек, Верочке 5 лет, Темочке 4 года, и вот недавно у нас появилась Машенька. Жена устает, героиня. Но так сложилось, что мои родители пытаются помогать, но никак не получается, не складывается. И, в общем, на этом фоне она сейчас немножко как бы немножко не разрешает мне возить внуков. Я бы хотел задать вопрос, как в этой ситуации правильно общаться уже с взрослыми, условно понимающими детьми? Понимаю, что, может быть, это…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, извините, пожалуйста, я не вполне уверен, что я понял. Давайте еще раз. Имеется трое детей.

ИВАН: Да, имеется трое детей. Имеется жена, которая их родила.

Д.ЗИЦЕР: Не без этого.

ИВАН: Да. За пять лет она такой план выполнила, очень себя истязала, устает, и, в том числе, и на нервной почве они утомляют. Моя мама, условно, с отцом пытаются как-то помогать, но все как-то, то вроде хорошо, то не очень. То я их возил, внуков к своим родителям, условно, радовать, чтобы помочь жене, разгрузить ее. Ну, и какой-то бытовой случай, она опять на них что-то обиделась, и опять мы не ездим уже три месяца. Ну, а дети соответственно.

Д.ЗИЦЕР: А, я понял, наконец.

ИВАН: Ну, а дети, соответственно, а когда мы поедем к бабушке с дедушкой. И как-то это все среди всех происходит, там и мама рядом, и я, и я не знаю, как мне корректно себя вести, что мне отвечать.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а скажите мне, пожалуйста, Иван, а жена-то ваша, что говорит? Ее-то в чем месседж, претензия или позиция?

ИВАН: Ну, претензия, что с ее точки зрения они не хорошие, а плохие, ну, это с ее колокольни, скажем так. Я-то не могу этот месседж принять.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, допустим, естественно, вы не можете принять, мы это даже не обсуждаем. С ее колокольни глядя, они плохие, и, следовательно, что из этого следует?

ИВАН: Научат плохому, наверное, наших детей. Ну, видимо, так.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, Иван, ну, это, конечно, вопрос не про детей, а про взрослых, и поэтому ответ я вам дам такой, знаете, просто взрослый ответ взрослому человеку. Ну, вариантов нет, мне кажется, что нужно придумать, как сделать так, чтобы ваша жена освободилась на какое-то время от домашних трудов, в общем, праведных, я говорю совершенно искреннее, естественно.

И нужно с женой на эту тему поговорить. И поговорить с ней нужно не на тему того, что, слушай, ты плохая или ты неправильно поступаешь, говорить нужно не о ней, а о себе. И говорить, я думаю, нужно о том, что вы в этот момент чувствуете, и о чем вы ее просите. У вас точно есть к ней просьбы или просьба, хотя бы, в свете всей этой ситуации. И, мне кажется, что говорить нужно о том, что для вас это важно. А, поскольку для вас это важно…

ИВАН: Ну, а детям же это тоже важно, так у них была любящая бабушка с дедушкой.

Д.ЗИЦЕР: Оставьте. Вы правы, конечно, да. Но, если вы спрашиваете меня, как построить разговор, мне кажется, проще всего, как обычно говорю я, построить разговор таким образом, чтобы мы говорили о себе. Потому что, когда мы говорим о себе, у нас повышается шанс быть услышанными. И поэтому, конечно, детям важна бабушка, конечно, не очень приятно, когда отношения жены с родителями вашими не складываются, все понятно. Но при этом есть ваша и интеллектуальная, и эмоциональная позиция. Это ваши родители, для вас важно бывать у них, причем бывать у них со своими детьми. И это то, что вы будете делать.

Вот, смотрите, только обратите, пожалуйста, внимание, Иван, вот на эту маленькую черточку этого разговора. Не о ней, а о себе, мы говорим о себе. И все. И даже не обсуждайте это, не спрашивайте разрешения, вам нужно мягко сообщить ей, что это будет так. Потому что это не что-то, что мы можем обсуждать. Слушайте, вообще не важно, хорошие родители, плохие родители, на чей взгляд и так далее. Это мои отношения, это моя связь, это мои родители, это мои дети. Это будет так.

Безусловно, это не очень приятно, но, безусловно, у вашей жены, вероятно, остается право быть с ними в плохих отношениях. Ну, жаль.

ИВАН: Ну, да. Вы даже помогаете большим детям, огромное вам спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, дай, бог. Удачи вам. Всего вам доброго, до свидания.

ИВАН: Спасибо, до свидания.

Д.ЗИЦЕР: А на линии у нас Андрей из Пятигорска. Здравствуйте, Андрей.

АНДРЕЙ: Здравствуйте, Дима. Хочется выразить вам благодарность, в первую очередь, за ваш проект очень нужный, очень важный, я думаю, сейчас.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо большущее.

АНДРЕЙ: Вопрос у меня такой. Дочь, 8 лет, хорошо учится во 2-м классе, ходит на дополнительные кружки, которые, ну, выбирала сама. Хочу пойти на скрипку, пошла скрипкой заниматься. Хочу пойти в художку, пошла художкой заниматься. Потом появился волейбол. И вот везде-везде хочу-хочу, и потом начинаются, ну, какие-то отваливаться кружки. Ну, например, вот сейчас появился волейбол, ей надоело заниматься скрипкой, или там она не хочет, или скучно, или какие-то еще придумывает отговорки. Хотелось бы узнать, стоит ли наставить?

Потому что, например, учитель по скрипке говорит, что у нее все очень хорошо получается, что у нее хороший слух и так далее. Ну, точно так же я знаю, что у нее и для волейбола физические данные хорошие.

Д.ЗИЦЕР: Андрей, я скажу вам, что я думаю по этому поводу. Я понимаю. Я начну чуть-чуть издалека, но довольно быстро приду к сути, постараюсь, во всяком случае. Значит, смотрите, во-первых, ваша дочь находится в прекрасном возрасте, когда она может себе позволить, очень часто в отличие от нас с вами, что-то пробовать и оставлять. Это прямо здорово, она может себе это позволить. В 8 лет я могу сказать – я пойду, позанимаюсь скрипкой, позанимался скрипкой два месяца, понял, что это не мое и заинтересовался чем-то другим.

То есть с точки зрения, ну, такой, знаете, общечеловеческой, мне кажется, мы можем вашей дочечке только позавидовать, потому что это прям здорово. Значит, это первый аспект, и на эту тему я не могу вас успокоить. Но, если есть возможность не волноваться, я бы советовал вам не волноваться, а, скорее, радоваться за нее. Правда, правда. Знаете, что, раз вы так хорошо посмеялись, я честно говорю, я даже разовью немножко эту тему. Знаете, очень часто родители боятся ведь, чего, они говорят – а вот, если он или она что-то начали, потом они бросят, и тогда они научатся все начинать и бросать. Есть такая легенда.

АНДРЕЙ: Это следующий вопрос был.

Д.ЗИЦЕР: Я вам расскажу про следующий вопрос. Сейчас я вам задам свой вопрос, и вы попробуете мне ответить. И в этом смысле, надо сказать, что родители обычно, ну, так мы взрослые устроены, вот мы какую-нибудь фразу говорим, а дальше, на самом деле, мы не понимаем, что мы имеем в виду. И поэтому у меня к вам вопрос, пока мы так болтаем. А вот, что в жизни нужно начинать и не бросать? Вот чего мы боимся, на самом деле?

АНДРЕЙ: Чего начинать и не бросать? Ну, только жить, наверное, точно не стоит бросать. А все остальное, наверное, все поправимо.

Д.ЗИЦЕР: Вот, браво. Значит, смотрите, мне кажется, наверное, это парадоксально прозвучит, но, мне кажется, что умение, ну, «бросать» слишком сильное слово, но умение понять, что тебя что-то не интересует и свернуть в другую сторону, это умение очень важное, которое, в общем, очень часто нам, взрослым, не хватает. Знаете, раз за разом приходится слышать от взрослых уже людей – ну, вот я поступил в институт или я поступил в университет и, в общем, через месяц понял, что это не мое. А мама мне говорит – ну, слушай, надо доучиться, всего 4,5 года осталось, как же так, а дальше будешь делать что-то другое. И эти люди, знаете, иногда в 40 лет, в 50 лет говорят – что же я не бросил тогда, я же так хотел заниматься вот чем-то, и так далее. Я, конечно, немножко преувеличиваю.

АНДРЕЙ: Это же не мое.

Д.ЗИЦЕР: Ну, понимаете? Я, конечно, немножко преувеличиваю, и, конечно, есть вещи, когда мы должны осознанно идти вперед. Вы это понимаете, я уверен, другие слушатели это понимают. Но при этом оставить это, правда, великое качество. Но при этом есть одно очень важное «но», и сейчас начинается наша родительская ответственность. Мне кажется, будет очень здорово, если вы своей дочке поможете понять, почему она, например, оставляет скрипку и идет на волейбол.

Отвечая на ваш вопрос, надо ли на нее давить, нет, ни в коем случае давить на нее не надо. А вот помочь ей это осознать было бы здорово. И, думаю, что она со временем была бы вам очень благодарна, потому что она в этот момент действительно учится осознанному выбору, учится осознанно выбирать.

Первое всегда, что мы думаем, когда человек бросает какой-нибудь кружок, про детей что мы думаем? Что ему лень, правда? Что только-только нужно потрудиться. А причин, как мы с вами понимаем, может быть очень много разных. Может быть, я не знаю, неприятный учитель, а, может быть, неприятные ученики, которые рядом сидят. А, может, действительно ей неудобно скрипку держать. А, может, она разлюбила скрипку и понимает, что это не ее, и тогда путь сформулирует. Может быть, очень много разных может быть.

И в этом смысле, конечно, на мой взгляд, во всяком случае, вставать и идти дальше, и уходить, если надо, но при этом делать это осознанно. То есть понимать, откуда я ухожу, и почему я ухожу, и понимать, чего я ищу. Я ищу, чтобы было весело, я ищу, чтобы можно было прыгать. Смотрите, скрипка это история индивидуальная, правда, она одна. Волейбол это история командная, может, она ищет это. Вот про это бы с ней поговорить. Понимает?

АНДРЕЙ: Я пытался это дело выяснить. Ну, ее, наверное, первый такой основной аргумент, это – мне там скучно. Наверное, так.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. Имеет право, чтобы ей было скучно. Я бы все равно поговорил. Знаете, как легко с ними разговаривать, вот я дам вам совет. Вспоминайте подобные истории, которые происходили с вами. Вот просто расскажите ей – слушай, а я, на самом-то деле, помню, что у меня подобная ситуация, например. У вас точно были подобные ситуации. Вот я ушел, чего-то такое поделал и понял, что я ушел поэтому. Или, наоборот, я ушел, а потом пожалел и вернулся. Вот такие всякие у нас могут быть повороты. Вот и все. Засим я желаю вам удачи.

АНДРЕЙ: Спасибо. А еще можно вопросик или время у нас ограничено?

Д.ЗИЦЕР: Ну, если очень коротко, если он прямо короткий.

АНДРЕЙ: Ну, вот эти трудности, не будет ли такого, что она будет бояться трудностей? То есть на скрипке это рутина, может быть, на волейболе это физическая нагрузка, дальше ей разонравится волейбол из-за того, что там начнется физическая нагрузка. Вот таких вещей, чтобы она не боялась трудностей, которые будут?

Д.ЗИЦЕР: Ну, во-первых, пожелаем ей, чтобы у нее трудностей было поменьше. А, во-вторых, сейчас я вас озабочу еще больше. Мне кажется, что трудностей мы боимся, когда нас силой заставляют жить трудно. Вы правы, то есть, конечно, важно, поэтому я и говорю про осознание. Потому что, если в процессе этого разговора она поймет – ну, слушай, может быть, мне надо было лишние 15 минут позаниматься, а в этот момент меня увлекало что-то другое, и замечательный папа скажет – да ты что, я просто рядом с тобой посижу, тебя обниму, и мы с тобой, не знаю, пойдем после этого погуляем, давай попробуем, мне станет легче. Так что вот.

То есть из-за того, что вы позволяете ей заниматься тем, что ей интересно, напротив, ведь мы с увлечением делаем то, что нам интересно. И вот тогда мы даже трудностей не замечаем. Нам со стороны, правда же, могут сказать – слушай, как ты это делаешь, это же так трудно. А ты отвечаешь – да вроде и не трудно, мне так приятно и так здорово, что я даже и не заметил этого. Вот и все. Я желаю вам удачи. Пока.

АНДРЕЙ: Спасибо огромное.

Д.ЗИЦЕР: Пишут мне: «Начала девочка, встала на старт, надо финишировать». Я не уверен, дорогие друзья, что, встав на старт, непременно надо финишировать. Подумайте про это. Иногда мы встали на старт, посмотрели по сторонам, и чего-то понимаем, это какой-то не мой старт, зачем я сюда залез, только потому, что рядом все встали на старт? Пойду-ка я поищу другой старт. Так тоже бывает. И это совсем-совсем неплохой навык, если подумать.

Светлана из Краснодарского края на линии у нас. Здравствуйте, Светлана.

СВЕТЛАНА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Рассказывайте.

СВЕТЛАНА: Дима, звоним вам всей семьей – я, муж и сын.

Д.ЗИЦЕР: У нас полминутки, давайте успеем начать задать вопрос.

СВЕТЛАНА: Я вас хочу поблагодарить и сразу задаю вопрос. Мы два месяца вас уже слушаем, и вот с нового года у меня сын на домашнем обучении. И мой вопрос по ответственности за это обучение моей и его? Как ее разграничить, кто за что отвечает? Потому что он обещал учиться, когда просился на домашнее, но в итоге все совсем не так, как я думала. И учиться он не хочет.

Д.ЗИЦЕР: Сейчас я дам вам не педагогичный ответ. А сын рядом у вас?

СВЕТЛАНА: Да, у него свой вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Уходим на новости, договорим. Напоминаю, на линии у нас Светлана из Краснодарского края с вопросом о домашнем обучении. Светлана.

СВЕТЛАНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: А сколько лет молодому человеку?

СВЕТЛАНА: 10.

Д.ЗИЦЕР: Человеку 10 лет. И что не так-то? Вот вы говорите, ответственность делится, не делится, Ну, объясните, что вас не устраивает?

СВЕТЛАНА: Что мне надо тратить время на его обучение каждый день.

Д.ЗИЦЕР: А хотелось бы?

СВЕТЛАНА: А хотелось бы, чтобы он сам учился.

Д.ЗИЦЕР: Я должен задать вам не педагогичный вопрос. Могу?

СВЕТЛАНА: Ну, задавайте.

Д.ЗИЦЕР: Я честно предупреждаю, поскольку я понимаю, что сын ваш… А сына, как зовут, кстати?

СВЯТОСЛАВ: Святослав меня зовут.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, Святослав. Святослав, сейчас я задам маме не педагогичный вопрос. А скажите мне, пожалуйста, Светлана, вот вы говорите, что вы хотели бы, чтобы он сам учился. А зачем ему учиться?

СВЕТЛАНА: Чтобы ко мне не было вопросов от государства.

Д.ЗИЦЕР: Нет, а ему зачем? Нет, Светлана, не пойдет. Это вы говорите, что вам тяжело живется, и для того, чтобы вам жилось полегче, Святослав должен что-то сделать. Это какая-то история, связанная не с ним, а с вами. А вот ему, зачем учиться? Святослав, давайте я вас спрошу.

СВЯТОСЛАВ: Да.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, вам, зачем учиться?

СВЯТОСЛАВ: Как мама говорит, если, то, чтобы знания получать.

Д.ЗИЦЕР: Нет, дружище, нет, не пойдет. Вот давайте мы сейчас вот то, что говорит мама, мы отложим в сторону. Мы, конечно, об этом скоро вспомним и обязательно учтем. А вот сами вы, как считаете?

СВЯТОСЛАВ: Я считаю, что учиться вообще, если я вырасту, если я не буду учиться, я что-то не получу, и я думаю сам, что мне будет нехорошо потом.

Д.ЗИЦЕР: Понятно, то есть чего-то будет не хватать. Понятный ответ, я понял его, спасибо. А скажите мне, пожалуйста, Святослав, тогда, а в чем вы видите трудность? Что не получается? Почему не получается прийти к ситуации, когда вы сами будете что-то делать? Чего вам не хватает?

СВЯТОСЛАВ: Я не знаю. У меня руки устают постоянно, когда я пишу.

Д.ЗИЦЕР: Так, а еще что? Ну, допустим, вот мы отложили, допустим, вот мы сейчас договоримся с мамой, и вы будете писать в два раза меньше. Предположим, мы не пишем, тогда, что происходит? Тогда все в порядке или нет?

СВЯТОСЛАВ: Ну, с одной стороны, да, с моей стороны, но нужно тоже что-то делать, чтобы не было как-то неудобно.

Д.ЗИЦЕР: Вы правы. Но я пытаюсь сейчас понять, чего вам не хватает, для того чтобы вам учиться было намного веселее, намного спокойнее, намного комфортнее и так далее. Вот одну вещь вы сказали. Вы говорите, я слишком много пишу, мне кажется, может быть, мне надо поменьше писать. Что еще поможет вам получать удовольствие от этой самой учебы?

СВЯТОСЛАВ: Какой-то сказочный сюжет, чтобы мама была и что-то, какую-то миссию нужно сделать по спасению, ну, что-то такое вот.

Д.ЗИЦЕР: Ага, вот это интересная история. То есть вы говорите, что нужен такой какой-то квест немножечко, какая-то такая немножко компьютерная игра чуть-чуть? Я правильно вас понял?

СВЯТОСЛАВ: Да.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, последний вопрос я вам задаю, а дальше маму Свету буду мучать. А скажите мне, пожалуйста, а вот из того, что вы делаете, учась дома, от чего вы получаете самое большое удовольствие? Вот что больше всего нравится?

СВЯТОСЛАВ: Вообще, что, дома?

Д.ЗИЦЕР: Нет, из того, что касается учебы?

СВЯТОСЛАВ: Тогда, когда я начинаю красиво писать, и мне самому нравится, и тогда (неразборчиво), но что так бы я писал всегда, это точно нет. Если бы чуть-чуть, то да, у меня какое-то настроение хорошее.

Д.ЗИЦЕР: Получаю удовольствие, когда красиво пишу, короче говоря, получается, да?

СВЯТОСЛАВ: Да, но это не на все, не навсегда, в смысле, когда делаю какую-то по русскому, по математике, не всегда такое будет. Например, десять минут там и все, потому что тоже…

Д.ЗИЦЕР: А десять минут это вообще немало, я должен вам сказать, не волнуйтесь. Я не заставлю вас писать полтора часа. Мама Света. А что вы смеетесь там?

СВЕТЛАНА: Десять минут это очень мало.

Д.ЗИЦЕР: Десять минут это не очень мало, я расскажу вам сейчас об этом, как училка по русскому языку и литературе, ладно? Но нет-нет, мы не будем об этом говорить, не волнуйтесь. Я не буду настолько не педагогичен сегодня, чтобы сказать – все, десять минут написал и уходи. Но штука тут не в этом. А вот скажите мне, пожалуйста, Светлана, вот вы говорите, что ко мне там кто-то пристает. А кто к вам пристает-то? Ну, Святослав прекрасно все формулирует, все чудесно у нас, мне кажется. Мне кажется, что контрольные работы ему удаются. Что не так? Что вас мучает, короче говоря?

СВЕТЛАНА: Меня сейчас мучает, что я его забрала со школы, и сейчас, получается, он должен пройти аттестацию…

Д.ЗИЦЕР: Ой, Свет, не слышу. Может, выключите громкую связь, ну, потому что мы вас теряем.

СВЕТЛАНА: Так слышно?

Д.ЗИЦЕР: Тоже не очень хорошо, если честно. Ну, давайте попробуем расслышать.

СВЕТЛАНА: Сейчас я выключила, сейчас лучше слышно?

Д.ЗИЦЕР: А вот сейчас идеально, сейчас прекрасно.

СВЕТЛАНА: Я его забирала со школы, и получается сейчас задача такая, что домашнее обучение ему пошло на пользу у меня сейчас стоит. Потому что в школе он учился плохо.

Д.ЗИЦЕР: В школе он учился плохо. И вы сказали, что, может быть, дома будет лучше.

СВЕТЛАНА: Да, да. Именно на этих основаниях, да.

Д.ЗИЦЕР: А получается, что происходит все хуже?

СВЕТЛАНА: Ну, без меня он, я ему задаю задания, и без меня он не делает вообще их.

Д.ЗИЦЕР: Свет, ну, вы простите меня, ну, смотрите, человеку, это даже очень хорошо, что он сейчас нас не слышит, что вы не на громкой связи. Человеку 10 лет. Человек в 10 лет может какие-то кусочки делать сам еще. Но вообще-то ему, конечно, нужен рядом человек, который будет его вести и поддерживать. Так что тут, в общем, нет никакого сбоя. Его одноклассники, поверьте мне, большую часть заданий, бывшие одноклассники, тоже делают, когда в классе учительница, когда кто-то рядом и так далее.

Ну, может быть, какую-то домашнюю работу они и делают сами, верю, что делают. Но вообще-то это нормально, что в этом возрасте для процесса обучения нужен какой-то человек. Для этого же мы и нужны, учителя, вообще-то. Понимаете, какая штука. Теперь, ну, подождите, я думаю, что я смогу облегчить вам жизнь немного. Я должен вам сказать, что это совершенно не обязательно должны быть вы. Вы про это думали?

СВЕТЛАНА: Да, я думала про, ну, сейчас, так как много, по компьютеру же можно дистанционно учиться, я думала про это. У нас есть доступ к видеоурокам. Но как будто с ним нужно сидеть и прямо видеть в его глазах, что он понял. Потому что он посмотрел и уже забыл.

Д.ЗИЦЕР: Первое время нужно сидеть, конечно. Но, смотрите, у Святослава есть очень понятный заказ. Он сформулировал это просто блистательно для человека 10 лет. Он сформулировал, вообще-то, даже не зная этого, главный принцип педагогики начальной школы. Что он сказал, вы помните?

СВЕТЛАНА: Играючи.

Д.ЗИЦЕР: Он сказал, чтобы в этом была хоть какая-то игра. Ну, конечно. Я хочу, чтобы в этом была хоть какая-то игра. Чтобы я, как будто проделывал какие-то шаги, ну, квест, на самом-то деле. Мне кажется, Светлана, если вы дадите ему эту возможность, он будет вне себя от счастья, в лучшем смысле слова. Не в смысле, что, если ты сделаешь домашнее задание, я куплю тебе тортик, не в этом дело. А прямо придумать какую-то такую игрушечку, когда я прохожу, может быть, вам понадобится помощь чья-нибудь, кто в компьютерах лучше понимает, а, может быть, вы и сами сообразите. Когда я вот это вот проделал, и у меня открылось, условно говоря, знаете, как в игре настольной бывает, открылось какое-то окошко. А потом я вот это проделал, нашел там какую-то подсказочку, и дальше я с этой подсказочкой могу перейти к следующему заданию или чему-то. Вот он, чего просит-то. То есть он просит того, что полагается вообще-то всем нашим детям в этом возрасте.

Теперь, я имел в виду, когда я говорил, что это не обязательно должны быть вы, я имел в виду не совсем это. Я имел в виду вот, что, для домашнего обучения очень часто мы не годимся, мы, родители. Вы, может, и годитесь, я не знаю. Но я знаю много историй, когда мы не годимся, потому что, ну, мы же на близких иногда очень злимся, и мы очень разочаровываемся, когда наши близкие чего-то не понимают. Вроде с чужими было бы нормально, правда? А со своими просто, ну, вообще.

Может быть, там, где вы живете, есть кто-нибудь из знакомых, из незнакомых, обычно молодые ребята, вот студенты очень это любят и очень хорошо с этим справляются. Может быть, кто-то мог бы приходить на пару часов два раза в неделю, предположим, и с ним проделывать вот эту самую работу. Чтобы это была не мама, чтобы маму мы оставили для любви и для хороших отношений. А это был какой-то человек, ну, чуть постарше его, не 15 лет, но 22 лет, не знаю. Как вы считаете?

СВЕТЛАНА: Да, я понимаю, про что вы говорите. Я, видимо, просто очень хочу сама быть хорошим учителем, и мой перфекционизм, чтобы он был отличником.

Д.ЗИЦЕР: И у вас перфекционизм, потому что, но вы не одиноки, Светлана, вы не одиноки. 99 процентов родителей устроены так же, как и вы, так же, как и я. 99 процентов родителей. Потому что, когда мы проводим время с нашим близким человеком и учим его, нам кажется, что он должен быть самый умный и самый яркий. И поэтому очень часто мы срываемся и впихиваем в него, и впихиваем, уже сами говорим – как ты можешь этого не понимать, говорим мы. А, на самом деле, он может этого не понимать. И человек, который не связан с ним эмоционально, в этот момент может еще раз повторить, еще раз посмотреть, и так далее.

То есть, мне кажется, что нам надо бы с вами проделать сочетание двух вещей. Во-первых, постараться ответить на запрос Святослава и попробовать создать игру, хотя бы примитивную для начала, хотя бы простенькую. А, во-вторых, подумать вот об этом самом, подумать о том, чтобы появился какой-то человек, попробовать хотя бы. Это, кстати, не обязательно денег стоит, должен вам сказать. Хотя бы попробовать для начала.

А третий совет я вам даю просто от себя. Если там, где вы живете, есть какой-нибудь детский кружок каллиграфии, я бы на вашем месте со Святославом туда сходил. Потому что, когда человек в 10 лет говорит словами, понятными словами – мне нравится красиво писать, это прям здорово. Да?

СВЕТЛАНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Я вас отпускаю. Удачи вам, всего доброго.

СВЕТЛАНА: Дима, у Святослава очень важный вопрос, он ждал прямо, чтобы мы дозвонились.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте тогда, чего же вы молчите-то. Давайте вопрос от Святослава, давайте.

СВЯТОСЛАВ: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, еще раз.

СВЯТОСЛАВ: Дима, у меня такой вопрос. Вот я очень люблю играть в телефон, в компьютер, как вы понимаете, и я заигрываюсь иногда. Мы с мамой договорились вот вчера за два часа, я иногда, когда она уезжает в Краснодар, засиживался прямо на целый день.

Д.ЗИЦЕР: Я все понял. Значит, смотрите, мы сейчас будем слушать рекламу, а вы можете даже трубку положить, я после этого просто отвечу в эфире. Просто слушайте эфир.

Отдаю я должок Святославу, который уже не на линии, который слушает нас просто по радио. Вопрос был, как вы помните, о том, как самого себя заставить перестать в очень интересную видеоигру или компьютерную игру. Вы знаете, Святослав, мне кажется, сделать надо вот, что. Во-первых, вам нужно составить себе списочек того, что вы любите делать. Если вам нужна помощь мамы Светы, то мама вам точно поможет.

Вы сядете рядышком и напишете. Мама может, кстати, написать свой список, а вы напишете свой. В этом списке появятся, ну, например, пять для начала очень интересных занятий, которыми вы любите заниматься. Я имею в виду кроме компьютерной игры. Компьютерная игра тоже интересное занятие, я хорошо это понимаю. Но есть же и другие. Во-первых, нужно написать такой списочек.

Во-вторых, нужно выбрать из этого списочка что-то самое-самое интересное, вот то, что вы любите больше всего. Может быть, вы любите рисовать, а, может быть, вы любите играть в Lego, а, может быть, вы любите читать книжку. Из этого списка выбрать самое-самое интересное занятие.

Следующее, что нужно сделать, нужно поставить себе напоминалку, либо прямо в компьютере, либо на телефоне. Но напоминалка, знаете, напоминалки бывают двух типов. Одна напоминалка это просто, когда вам говорят – перестань играть, Святослав. И в этот момент вам становится очень обидно. Ну, как же я перестану играть, мне же так интересно. А напоминалка другого типа звучит совсем иначе, это, например – вас ждет, ну, скажем, рисование. Вот то самое интересное дело, которое вы для себя выберете. И тогда это выглядит совсем иначе, понимаете?

То есть, штука не в том, чтобы перестать играть, а штука в том, чтобы переключиться на что-то очень интересное. Тоже интересное или не менее интересное. И я думаю, что, если вы попробуете несколько раз, причем, если мама вам поможет поначалу, она же не всегда уезжает, правда, мама точно довольно много бывает дома. Вот, если вы так поэкспериментируете, я думаю, что у вас получится. Я надеюсь, что я ответил на ваш вопрос. Пробуйте, будет очень-очень весело, это я вам обещаю прямо.

Значит, так, Сергей из Ставрополя. Здравствуйте.

СЕРГЕЙ: Добрый вечер, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я вас слушаю.

СЕРГЕЙ: Ситуация у нас в семье очень простая, мы везде опаздываем. Причем, самое удивительное, мы опаздываем, мы можем опоздать в школу, мы ходим во вторую смену, мы можем опоздать на любимый балет, мы можем опоздать на любимые занятия.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Сергей, вы меня путаете. Когда вы говорите «мы», вы имеете в виду не себя, судя по всему?

СЕРГЕЙ: Да, я имею в виду свою дочку Еву. Причем, самое удивительное, ей звонишь, предупреждаешь, говоришь – Ева, тебе пора выходить. Она говорит – да, да, я выхожу, все хорошо. И потом оказывается, что, например, ей нужно в 6 вечера оказаться на балете, ну, недалеко у нас от нашего дома, и она все равно умудряется опоздать. То есть заранее можно говорить сто раз, и все равно она опоздает.

Д.ЗИЦЕР: И когда она опаздывает, что происходит? Подождите, вот она опоздала на балет, и дальше чего?

СЕРГЕЙ: Ну, преподаватель может позвонить и сказать, что, ну, вот, она опоздала. Вечером мы производим разбор полетов по этому поводу без криков, без ругани, без ничего, она говорит, что я отвлекалась, отвлеклась на что-то. Могу привести даже вот конкретный пример, вот который я лично присутствовал, как она опоздала.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте конкретный пример.

СЕРГЕЙ: Это очень быстро. Мы идем, выходим, нам куда-то надо ехать, я говорю – выходи, например, я тебя жду около подъезда в машине. То есть я видел, что она уже оделась, ей осталось только надеть ботинки и выйти. Значит, она – сейчас, папа, сейчас, папа. Папа поднимается в квартиру, говорю – почему ты опаздываешь? Вот мне друг отправляет смс, я не могу ему не ответить. Я говорю – ты не могла выйти и в машине отвечать ему смс. На это я услышал, ну, молчание было в ответ. То есть это одна из таких вот проблем.

Д.ЗИЦЕР: Скажите мне, пожалуйста, Сергей, а если бы мы с вами спросили Еву, что бы ей помогло изменить эту ситуацию? Как вам кажется, что бы она ответила?

СЕРГЕЙ: Ну, я не готов ответить, если честно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, смотрите, так у нас с вами большое будущее и интереснейший вечерний разговор. Давайте я чуть-чуть поумничаю, капельку.

СЕРГЕЙ: Да, пожалуйста.

Д.ЗИЦЕР: Во-первых, когда мы опаздываем? Мы опаздываем кроме технических всяких моментов, когда мы можем опоздать. Мне кажется, что Ева может опоздать. И, мне кажется, что это совсем не плохо, это, скорее, хорошо, я не призываю вас это поменять.

СЕРГЕЙ: Я понимаю, о чем вы говорите.

Д.ЗИЦЕР: Я объясню еще раз, ну, на всякий случай, чтобы все прямо поняли, не только вы. То есть, если я понимаю, что, ну, балет, ну, балет, ну, может, мне приятно заниматься на балете, но вообще-то ничего не будет, если я туда опоздаю, ну, так и опоздаю. Я, еще раз, ни в коем случае, Сергей, не имею в виду, что нужно, знаете, взять ежовые рукавицы, схватить Еву и создать ей невыносимую жизнь.

СЕРГЕЙ: Да, я понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Может быть, с ней можно об этом поговорить, может, она хочет заниматься не балетом, а рисованием. Это первое. Второе. Поскольку она юное создание у нас и у нее есть полное право еще не уметь очень-очень много, чего, мне кажется, вам надо бы с Евой спокойно сесть, и чтобы она даже не подозревала, что вы напряжены или сердитесь, а просто совсем спокойно, прямо сказать – слушай, дружище, я подумал, что, вообще-то, я тебя никогда не спрашивал, как тебе помочь? Вот давай говорить не о том, что у тебя что-то не получается, а о том, как тебе помочь, и вообще, нужна ли тебе помощь, на самом-то деле.

СЕРГЕЙ: Да, я понимаю.

Д.ЗИЦЕР: То есть вот эта вот история, я, твой папа, вдруг сообразил, что вообще-то, ну, слушай, может, я что-то могу для тебя сделать. И, вы знаете, вариантов может быть очень много. Во-первых, потому что это неожиданный разворот всего разговора, всего дискурса. Это совсем иначе начинает звучать. Во-вторых, она может в этот момент чего-то сообразить такое и с вами поделиться чем-то, о чем и вы не думали, ну, а я уж и подавно не думал.

СЕРГЕЙ: Я понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Может, она скажет, действительно, а мне чего-то этот балет не так интересен. А, может, она скажет другими словами, но скажет – пап, извини, я вообще-то маленькая еще, ну, что поделаешь. В тот момент, когда ты меня вот так одну оставляешь дома, я не могу собраться, ты уж лучше поднимись в квартиру лишний раз, не сердись на меня, и так далее. А, может, она скажет – у меня в будильнике должна быть приятная музыка. Вот и все. То есть дайте Еве поучаствовать в этом процессе. Я думаю, что все получится. Должен прощаться, Сергей, потому что мы слушаем новости. Удачи вам.

На линии у нас Ольга из Владивостока. Здравствуйте, Ольга.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима. Очень приятно, что дозвонилась.

Д.ЗИЦЕР: А что это вы, Ольга, так поздно не спите во Владивостоке?

ОЛЬГА: Я фактически всегда ваши эфиры слушаю, даже, если хочу спать, все равно меня, как правило, цепляет, и до конца слушаю.

Д.ЗИЦЕР: Вот это да. Ну, вообще-то, вы же знаете, что это можно в подкастах слушать, правда, в случае чего. Мне жалко вас.

ОЛЬГА: А так интереснее, живьем.

Д.ЗИЦЕР: У вас, сколько, 2 часа ночи, наверное, да?

ОЛЬГА: Да, нет, 1 час ночи, второй час пошел.

Д.ЗИЦЕР: Это правда, это я вас понимаю. А 1 час ночи, неправильно посчитал. Ну, давайте тогда.

ОЛЬГА: У меня дочь Диана, ей 6,5 лет сейчас. У нее есть особенности развития. Никакого точного диагноза нет, к сожалению, во Владивостоке у нас специалистов не так много. Обычное обследование стандартное мы прошли, ну, кроме минимальной мозговой дисфункции ничего у нее не обнаружено. Она чуть позже заговорила, сейчас еще есть проблемы небольшие. Ей сложно в коллективе. Для тех, кто с ней мало знаком, и кто сталкивается с каким-то странным ее поведением, я просто говорю, что она аутист. Хотя она, в принципе, не имеет такого диагноза. Она ходит в детский сад. По возможности я стараюсь ее поменьше туда водить, потому что я знаю, что большой коллектив ее раздражает, скажем так. Ну, у них в детском саду есть занятия для подготовки к школе, они уже идут второй год.

А сейчас мы по вашему же совету, в том числе, сходили в школу на день открытых дверей перед тем, как туда записаться, познакомились с учителями, выбрали учителя. И я попросила учителя, говорю, можно ли к вам прийти с Дианочкой, чтобы мы познакомились, чтобы понять, будет ли нормальный эмоциональный контакт, потому что у нее избирательное отношение к людям, она вот кого-то может абсолютно не принять, и с этим уже потом ничего не поделаешь. Учитель пошла навстречу. В принципе, все три учителя, которые были на этом дне открытых дверей, ну, а к одной у нас прямо симпатия сразу возникла, и мы пошли к ней.

И при первой встрече Диана с ней хорошо контактировала, но немножко, ну, мало ей отвечала на вопросы, то есть не сильно, и учительница посоветовала вообще, говорит, хорошо бы вам еще годик побыть дома, ну, пока я не вижу, что ребенок готов к школе. Ну, мы решили встретиться еще раз. Прошло какое-то время. Диана взяла с собой книжку с ребусами, с логическими, математическими задачками, мы пришли, принесли рисунки. И она, что называется, устроила показательное выступление, то есть она прямо открыла всю книгу и давай ей все задачи решать. Учительница увидела, что есть эффект, то есть, есть, с чем работать. И сказала, что она очень хотела бы с нами заниматься, хотела бы, чтобы Диана пошла к ней в класс, проблем с этим нет. То есть, несмотря на то, что ребенок требует особого отношения, и в большом коллективе это тяжело. Суть в следующем.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю, здорово, она действительно очень хорошая учительница, вы угадали.

ОЛЬГА: У нас застопорилось дело с прописями. Диана отказывается писать. Причем она знает буквы, она умеет читать, но читает она про себя. То есть она никогда не читает по просьбе. Но, если она мимо вывески идет, она знает, что там находится. Прописи. У меня такой вопрос, мне кажется, что у нее в садике сложился негативный эффект, она категорически отказывается писать. Как снять этот негативный эффект, что делать? Или вообще плюнуть на это на все, почему, я скажу, потому что у меня есть проблема со зрением, и я первые четыре класса училась по системе Брайля, я писать научилась в пятом классе, почерк. И от этого никак моя учеба дальше не пострадала. То есть или ей дать все-таки ходить в школу и не писать, или как вот?

Д.ЗИЦЕР: Я скажу, Ольга. Вот, что называется, спасибо за вопрос. Но вы, на самом деле, большая молодец, мне кажется, и у вас в вопросе был ответ. Конечно, не мучить ни в коем случае вашу девочку. Значит, это, во-первых. Я должен сказать, что это очень здорово, что сразу у вас сложились отношения с учительницей, это просто прекрасно. Это говорит очень хорошо об учительнице и, вообще, об учителях во Владивостоке, вы говорите, три учителя, глаза разбегаются.

ОЛЬГА: Спасибо. Это действительно, я была очень приятно удивлена этим.

Д.ЗИЦЕР: Правда, я тоже очень за вас рад. Я, кстати, владивостокских учителей немножко знаю, потому что я бываю у вас каждый год, и у меня там бывают всякие встречи, но встречи с учителями тоже. Учителя замечательные, интересные, яркие, в общем, короче говоря, все в порядке.

Значит, что касается прописей, я скажу вам. Если бы она была, скажем, у нас в школе, вот я со своей стороны сейчас посмотрю, как директор школы, я бы сказал, что, честно говоря, стоит ее оставить в покое. А дальше, знаете, когда смотришь, как другие едят, очень часто самому хочется есть.

ОЛЬГА: Вот поэтому я не хочу ее дома оставлять еще на год, в том числе.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, я вас понимаю. Вот когда, я вижу, мне 6,5 или 7 лет, я вижу, как кто-то что-то пишет, а кто-то что-то рисует, мне тоже может захотеться. Но даже, если этого не произойдет, и это вторая часть ответа, который был в вашем вопросе, тоже ничего страшного, потому что всему свое время. Прописи, в принципе, штука не простая, и к прописям, как вы понимаете, и знаете, наверное, есть довольно много вопросов и довольно много обсуждений о том, правильным ли путем мы идем, что мы пишем прописи, или, может, надо иначе руку разрабатывать и письмо. Но это все не важно.

Я абсолютно уверен, что, если у вас такая замечательная учительница, и вы с ней это обсудите, вы вместе найдете верный путь. Мне кажется, что какой бы путь вы ни нашли, но верно абсолютно, ни в коем случае не форсировать. Потому что, вот вы говорите, ей просто не хочется. Если бы вы сказали мне то же самое обо всем, может, мы могли бы с вами вместе поволноваться, что она не хочет читать, не хочет рисовать, не хочет отвечать. Если речь идет о прописях, ну, может, действительно какая-то минимальная реакция на что-то, что было в детском саду. Ну, может такое быть.

ОЛЬГА: Ее никак нельзя убрать? Подменить эту реакцию ничем?

Д.ЗИЦЕР: Не будем ее заставлять ни в коем случае. А зачем? Она уберется. Не надо совершенно. Потому что, чем больше мы будем это раскачивать, тем, в общем, ну, это может и помочь, но больше шансов на то, что там очень сильно у нее разовьется вот это отношение к прописям, да еще и вокруг всем это важно, господи, что же мне, бедной, делать-то в 7 лет.

ОЛЬГА: Все понятно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот это вот все.

ОЛЬГА: Вы меня в очередной раз поддержали, огромное спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и ура. Мне кажется, что, еще раз, хорошая учительница, она знает способы, она где-то даст ей порисовать, а где-то даст ей пообводить, а где-то она посадит ее с кем-то, и они друг у друга в тетрадях порисуют. Все придет. Ничего страшного не будет, если это придет через год, я вам больше скажу.

ОЛЬГА: Дима, огромное спасибо. И еще маленькая реплика. Я хочу, знаете, поддержать родителей, у которых есть какие-то проблемы с детками. Потому что, когда смотришь на проблему год спустя, полгода спустя, три года спустя, она кажется такой смешной, это все так быстро проходит, и можно только радоваться тому, что достиг твой ребенок и дальше жить и любить его.

Д.ЗИЦЕР: А вот спасибо вам, Ольга, большущее за эти слова, к которым я абсолютно на сто процентов присоединяюсь. Спасибо вам огромное, удачи. И учительнице вашей замечательной поклон.

ОЛЬГА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Всего доброго, до свидания.

ОЛЬГА: До свидания.

Д.ЗИЦЕР: А у нас на линии Марина из Кельна, между прочим. Марина, здравствуйте.

МАРИНА: Здравствуйте. Наконец-то.

Д.ЗИЦЕР: Наконец-то, ура.

МАРИНА: Ура, да. Ситуация забавная и не забавная. У меня ребенку 3,5 года. Когда ему было 1,5 года, он стал любителем стиральной машины. Он любит класть вещи туда, выкладывать, стирать, в общем, все.

Д.ЗИЦЕР: Вас можно только поздравить с таким помощником замечательным.

МАРИНА: Он замечательный помощник. Мы, конечно же, и печем и все вместе делаем. Но мы ходим в стиральные салоны, и у него дома есть 4 стиральные машинки, еще сушилка. И, в общем, проблема в том, что, когда мы идем в гости, он там ищет стиральную машинку. Если находит, то пиши, пропало.

Д.ЗИЦЕР: Какая чудесная история, Марина. Здорово.

МАРИНА: Ну, вы знаете, один раз, два, но, вы понимаете, но он хочет стирать там. Его не успокоишь, его не возьмешь ни шоколадом, ни играми, ни детьми, ничем, ни машиной. Я не знаю, что делать. Это замечательно, я его поддерживаю и хожу в салоны, и все остальное. Но что делать, если мы в гостях и перед людьми неудобно.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, перед людьми неудобно. Давайте, во-первых, поймем ситуацию до конца. Приходите вы в гости, он пошел, поискал стиральную машину, нашел, а дальше, что он говорит, что он делает, прям расскажите?

МАРИНА: Ну, он начинает ее осматривать и говорит – нужно стирать, пора вам собирать вещи и начинать стирку.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да, а люди говорят – мы, в общем, не планируем сегодня стирать, у нас нет вещей для стирки. А он?

МАРИНА: Он говорит – можно постирать мои носочки.

Д.ЗИЦЕР: А вы говорите – слушай, не будем сейчас стирать носочки, у меня, честно говоря, другие планы сейчас.

МАРИНА: А ему это не интересно.

Д.ЗИЦЕР: И?

МАРИНА: И все, и он начинает истерику до того момента, пока мы не начинаем включать машинку у друзей или у знакомых.

Д.ЗИЦЕР: А что мы называем истерикой? Подождите, сейчас мы разберемся, может, ничего страшного вообще нет в том, чтобы даже лишний раз носочки постирать. А скажите, пожалуйста, а истерика это истерика или это вы громкое слово используете?

МАРИНА: Нет, неправда, нет. Он начинает плакать, садиться на пол и говорит – почему нельзя стирать, я не понимаю. И он действительно плачет и очень ярко выражает свои эмоции, и говорит – мама, я тебя больше не люблю, если вот такое дело.

Д.ЗИЦЕР: Понятно. А потом вы на следующий день, конечно, с ним разговариваете про это отдельно?

МАРИНА: Мы разговариваем, да, обязательно.

Д.ЗИЦЕР: И что же? Вот прошла эта история, закончилась истерика, постирали носочки, на следующий день пришли домой, у всех хорошее настроение, вы говорите ему – слушай, дружище, вот хотела с тобой про вчерашний вечер поговорить. Что происходит в процессе этого разговора?

МАРИНА: Ничего. Вот он говорит – я хочу, мам, стирать, и все. Он, в принципе, в 3,5 года, я думаю, что не может мне сильно объяснить. Но он говорит – мам, ну, мы же постирали. Я говорю – да, да, но это же не совсем удобно, мы же в гостях, это не наши вещи, и как-то можно. Он говорит – мам, ну, надо стирать. И все, понимаете, все.

Д.ЗИЦЕР: Хорошо. Даю вам немедленно пару, тройку советов. Давайте?

МАРИНА: Давайте.

Д.ЗИЦЕР: Значит, во-первых, я не могу не прочесть вам два сообщения, которые прямо сейчас приходят. Сообщение первое: «Так замечательно, машинка. У нас 25 поездов и 15 кранов. Книги, мультики только о поездах», – пишет один слушатель из Калининградской области. Из Санкт-Петербурга тоже пишут: «Подумаешь, у меня старший в 3 года был сам не свой до мусоровозов». Ну, у вас стиральная машина. Это, кстати говоря, я думаю, что люди не шутят. То есть оттенок шутки в этом есть, но вообще-то интерес к стиральной машине, это очень интересно, правда, но это лишний раз подчеркивает, что мы не знаем, подождите, Марина, я отвечу, я не только хихикать буду, я отвечу и серьезно. По-серьезному говоря, мы действительно не знаем, как рождается интерес. И это очень здорово, что у него есть такой интерес.

Мне кажется, что пути у нас два. Один попроще, другой посложнее. Я бы начал с пути попроще, если вы на него готовы. Вообще-то, мне кажется, что ничего страшного, если вы постираете в гостях носочки. Вот прямо я понимаю, какую ответственность я сейчас на себя беру ужасную. Тем не менее. Слушайте, это ваш сын, у него сейчас такая особенность, такой интерес, ну, что поделаешь. И вы звоните своей подружке и говорите – слушай, дорогая, ну, ты же знаешь моего сына, ты не будешь возражать, если я принесу носочки, футболочку и трусики и постираю это все. Уверяю вас, что ваши замечательные друзья и подруги посмеются ровно так же, как я сейчас и скажут «да».

Это первый совет, он очень простой, он примитивный, я все это понимаю, я искренне считаю, что это примитивный совет. Но мне кажется, чего нам с ним бороться-то. Вот вы спрашиваете, это когда-нибудь пройдет? Ну, конечно, пройдет, ну, куда он денется. Ну, может быть, он будет, конечно, монтером стиральных машинок, но совершенно не обязательно. Пройдет. Давайте вы прокомментируете совет номер один.

МАРИНА: Да, это, конечно, очень, но если мы идем не к друзьям, а к знакомым, которым я не могу позвонить и сказать, что давай я принесу носочки, и мы постираем.

Д.ЗИЦЕР: Почему?

МАРИНА: Так, в принципе, я отношусь к этому позитивно, и я даже его как-то…

Д.ЗИЦЕР: Марин, а вы, почему не можете, идя к знакомым, сказать, что у меня ребенок сам не свой до стиральных машинок, а что такого-то? Боитесь выглядеть неудобно, некрасиво?

МАРИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? Вот это я сейчас совсем как-то веду разговор не педагогическую тему. Ну, и что? Ну, подумаешь, это ваш любимый человек. Представьте себе другую ситуацию. Правда, я понимаю вас, я ни в коем случае не смеюсь над вами. Но представьте себе ситуацию, что вы идете с очень старым родственником куда-то в гости, и вы говорите – слушай, я иду со старым дядей, вы простите меня, пожалуйста, но он передвигается только с креслом, и у вас дома должен быть угол разворота и за столом ему должно быть, где сидеть. Эту ситуацию мы не сочтем неудобной, правда же? И мы правы, я понимаю, почему так устроено. Ну, потому что, ну, как же, ну, пожилые, ну, взрослые и так далее. Эти ситуации очень похожи. Вы не говорите о том, что ваш сын чем-то болен, хотя, если он был бы болен, то тоже правду надо было бы говорить и помогать ему. Тем не менее, это способ номер один.

Но я обещал, что способа будет два. Хотя, еще раз, я подчеркиваю, я начал бы с первого. Способ номер два устроен следующим образом. С ним все-таки надо говорить, но говорить с ним нужно, вот вы описали мне ваш разговор, и в этом разговоре, мне кажется, не хватало очень важной детали одной – не хватало вас. То есть, вот судя по вашим словам, вы говорите о том, что, слушай, мы не можем постирать, там люди, там не люди и так далее.

А вообще-то можно ему сказать и послать ему совсем другое сообщение – дорогой друг, я очень тебя люблю, для меня очень важно то, чем ты занят и так далее. Но мне очень трудно в тот момент, когда ты так себя ведешь. Я очень прошу тебя этого не делать. Когда ты говоришь, например, «мама, я тебя не люблю», вы процитировали эту фразу, или, когда ты делаешь мне больно или, когда ты делаешь больно себе, мне очень-очень тяжело, я очень прошу тебя этого не делать. И в тот момент, когда он отвечает вам, например – ну, мы же постирали, нет, нет, нужно его усадить и сказать ему – дружище, мы постирали, но я говорю с тобой совсем на другую тему. Понимаете?

МАРИНА: Я понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Это способ номер два. Но, еще раз, для протокола я сам за способ номер один.

МАРИНА: Я, в принципе, тоже, я его поддерживаю и люблю, и эти машинки, да пусть они хоть сто стоят.

Д.ЗИЦЕР: Да я не сомневаюсь.

МАРИНА: Просто было вот именно это. Я пойду по вашему совету номер один, и посмотрим с номером два. Огромнейшее спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. Вот, к слову сказать, последнее сообщение я вам прочту, потому что народ всколыхнуло ваше обращение: «Мы мерзли на путепроводе по два часа, глядя на поезда», – пишет мне кто-то из несчастных родителей из Москвы. Так что, ну, что делать, так и есть, так наши дети устроены. Будете вспоминать через год, смеяться и жалеть, что это время ушло, вот поверьте мне. Удачи вам. Всего доброго. Привет Кельну.

МАРИНА: Я благодарю. Спасибо, передам.

Д.ЗИЦЕР: Мы перепрыгиваем совсем в другую часть мира. Карина из Красноярска, здравствуйте.

КАРИНА: Здравствуйте, Дима. Прежде всего, спасибо за то, что вы делаете, за вашу передачу, за ваши книги. Я открыла вас совсем недавно. У меня вопрос. У меня первый сыночек, 5 месяцев, он совсем крошка.

Д.ЗИЦЕР: 5 месяцев, какая прелесть.

КАРИНА: Он удивительно волшебный, и у нас волшебная семья, в общем, все замечательно. Но я работаю, я вышла на работу, было 2 недели малышу, и я работаю полный день. И муж у меня тоже работает. С ребеночком сидит няня. И сейчас, когда он становится уже совсем осознанным, малыш, очень осознанный, он так реагирует и на книжки, мы с ним все это рассматриваем, он уже их перелистывает.

И я понимаю, что очень много времени у меня выпадает из жизни с моим сыном, и у меня внутри, я много книг прочитала на эту тему, правильно ли я поступаю, смогу ли я возместить это время. Важно ли качество времени, как я его провожу, либо важно количество, вот в этом я не могу до конца разобраться, я бы хотела услышать ваше мнение, потому что для меня оно крайне важно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте, во-первых, мы начнем вот, с чего, Карина. Ведь вы пошли работать, и вы мало времени с ним проводите не потому, что вы хотите от него сбежать, правда же? Потому что вам нужно идти на работу, я правильно понимаю?

КАРИНА: Да, да. Я обожаю работу, в том числе, да, я работу тоже люблю.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и здорово. Давайте мы будем с вами исходить из предлагаемых обстоятельств. То есть у нас есть с вами некая данность. Данность такая, что мама Карина, которая обожает своего сына, она работает столько-то времени. Значит, соответственно в этот момент мы должны с вами именно так и поступать.

Важно ли количество? Слушайте, я не буду вас обманывать, количество, конечно, важно. Но иногда, глядя на то, что происходит, или, слушая, или читая что-нибудь, ты понимаешь, что лучше бы количества было поменьше, а качество было повыше. Вот, правда. То есть с этой точки зрения никто, ни один человек, тот, кто скажет вам – Карина, ты должна проводить, минимум, 8 часов с ребенком, ну, ничего умного он не скажет в этот момент. Или – 2 часа достаточно. Мы не совсем знаем, то есть я не совсем знаю, вы знаете хорошо, каков характер у вашего сына. Мы не совсем знаем много-много, чего. И потом есть данность.

Поэтому, мне кажется, что то время, когда вы вместе, получайте от этого удовольствие максимальное. Вот максимальное. Не от одной ошибочки, может быть, я могу вас предупредить об одной ошибочке, это, знаете, бывает иногда такое, когда мы мало времени проводим с детьми, мы хотим в это время запихнуть все, вот мы думаем как будто так. Если бы я была с ним, если бы я была с ним 8 часов, мы бы здесь поиграли, здесь пописали, а здесь бы мультфильмы посмотрели, а здесь бы мы поели, а давай-ка я впихну все в один час. Вот это совсем неправильно. И, если вы пошли бы этим путем, это было бы неверно.

Почему? Потому что ему, этому самому замечательному 5-месячному человеку, ему важно, конечно, эмоциональное общение с вами. Ему важна счастливая мама, ему важная спокойная мама, ему важна мама, получающая удовольствие от того, что она делает, от того, что она делает вместе с ним. Так что не сомневайтесь, работайте. Тем более что работа вам дается в кайф, как вы говорите, мне кажется, это очень хорошо.

КАРИНА: Да, это правда, да.

Д.ЗИЦЕР: И этот самый кайф приносите с работы домой. Не волнуйтесь. Речь не идет о том, что вы его бросаете, не дай, бог, и как же, и что же происходит и так далее. А няня у нас хорошая, правда?

КАРИНА: Няня просто крутая.

Д.ЗИЦЕР: Няня просто крутая, просто огонь.

КАРИНА: Она тоже педагог в бывшем, работала в школе у меня, все бы были такие педагоги. Мы с ней вас тоже разбираем, все ваши передачи слушаем, она тоже благодарит вас за всякие там решения.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и чудесно.

КАРИНА: Все, вы меня успокоили, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Не волнуйтесь, пожалуйста, Карина, продолжайте получать удовольствие от жизни, это залог того, что ваш сын будет получать удовольствие от жизни, научится этому от мамы. Пока, няне привет и удачи.

Игорь из Подмосковья до нас дозвонился. Игорь, здравствуйте.

ИГОРЬ: Здравствуйте. Я буду коротко. У меня такой вопрос, у меня сын 6 лет, начинает заниматься спортом, борьба. У них получилось так, что первые соревнования были такие, между их секцией, еще там другой секцией. И, в общем, как бы не выиграл, проиграл, очень сильно расстроился, слезы были. Ну, прежде всего, там, наверное, у половины детей просто вот такие слезы, истерики. И вопрос такой, сейчас вот он говорит, что все, не хочу заниматься и вообще как бы. Как вот поддержать, как объяснить, что, ну, да, бывают и проигрыши, бывают поражения?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, давайте я немножечко понужу с вашего позволения. Потому что, мне кажется, что, когда мы, взрослые, устраиваем такие игрища, в результате которых 6-летние дети плачут, мне кажется, мы поступаем не верно.

Я когда-то уже приводил этот пример. Граф Толстой написал статью когда-то замечательную «Что такое искусство», и он рассматривает там отношение детей к искусству и к детям в искусстве. Он говорит, когда мы, например, детей заставляем силой играть в спектаклях, учить стихи, дети рыдают, и дети не хотят этого делать, неужели мы думаем, что мы делаем мир лучше, неужели мы думаем, что мы делаем этих детей счастливыми? То есть это я бы рассмотрел. Это просто вот такое, знаете, то, что называется параллельное значение, параллельное содержание. Это первое.

Второе. Мне кажется, надо бы с вашим сыном поговорить о том, что ему нравится-то в борьбе, вот, что ему нравится. Если ему нравится вообще это. И, если вы откроете, что ему нравится, можно этим и заниматься. Вот, смотрите, сейчас то, что вы описали, там что произошло, сейчас, я думаю, что я не успею до новостей, тогда мы перескочим. Произошло следующее. Он заменил удовольствие от борьбы удовольствием или неудовольствием от победы. Это разные вещи. Понимаете? То есть победа и процесс это совсем разные штуки. И мы продолжим говорить об этом после новостей.

На линии у нас Игорь и говорили мы о человеке 6 лет, который расстроился после соревнований по борьбе, да, Игорь?

ИГОРЬ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так вот, на самом-то деле, речь идет вот, о чем я повторю главную свою мысль. Первая мысль была о том, что, в принципе, я не уверен, что мы правильно поступаем, мы, взрослые, когда мы ставим детей в условия, в которых им занятия приносят огорчения, а вовсе не радость, чтобы не сказать горе. При этом, если понять, на самом деле, что любит ваш сын, то это можно ему дать. Не обязательно через соревнования и победу над кем-то. В общем, это главная мысль.

ИГОРЬ: Нет, ну, это понятно. Вопрос, что ему-то, в принципе, нравятся занятия, нравится ходить, и друзья там у него есть, и со всеми общается. Просто именно то, что он очень сильно переживал, что не смог победить, и что проиграл.

Д.ЗИЦЕР: Да, но он же не сам по себе начал переживать, его же взрослые научили, что надо на эту тему переживать. Он же не сам это выдумал. Его же накачали взрослые, я думаю, что не вы, а, например, его тренер, я не знаю, кто, что нам нужна только победа. В 6 лет.

ИГОРЬ: Да нет, ну, в принципе, от них не требовали никаких результатов. Говорили, что праздник такой, соревнования праздник.

Д.ЗИЦЕР: А как произошло так, что эти дети плакали, причем не только ваш сын? Ну, откуда это взялось?

ИГОРЬ: Ну, хотели победить все-таки.

Д.ЗИЦЕР: Почему? А почему они хотели победить? Кто их научил этому? Ну, это же, вы поймите, я понимаю, что, я, может быть, вас смущаю этим вопросом. Потому что мы как бы привыкли к тому, что это происходит само собой, естественно, если я чем-то занимаюсь, я хочу победить. Да это вообще не естественно. Это очень часто нашим детям портит удовольствие от процесса. Так же, как бывает, что оценки портят удовольствие от процесса, правда? Если я занят чем-то и получаю от этого удовольствие, в определенном смысле мне, может быть, все равно побеждаю я или не побеждаю.

Давайте перенесем со спорта это на танцы, например. Я танцую, я получаю удовольствие от танцев, я люблю слушать ритм, я люблю чувствовать свое тело в этом ритме и так далее. Ну, так я не победил, я и соревноваться не пойду, я вам больше скажу. То есть, понимаете, я могу вам сказать, как поговорить конкретно с вашим сыном, на мой взгляд, но это будет, знаете, как вот дают при какой-то болезни таблетку, просто чтобы перестала болеть голова. Это не изменит ситуацию, это не снимет эту ситуацию, потому что, окей, вы его успокоите и скажете ему, что это не важно, и главное, получать удовольствие от процесса, и так далее. А на следующий день его опять научат тому, что, главное, это победить. И все.

ИГОРЬ: Ну, так в любом виде спорта есть соревнования, есть какие-то итоговые соревнования.

Д.ЗИЦЕР: Нет, я не согласен с вами. А он, что, выбрал судьбу профессионального спортсмена? Разве это его выбор?

ИГОРЬ: Не требуют золотые медали олимпийские.

Д.ЗИЦЕР: Игорь, еще раз, вот смотрите, мы иногда путаем какие-то вещи. Спорт это такая профессия. Теперь, если человек говорит – я буду профессиональным спортсменом, часть этой профессии это победа, правда. Но ваш 6-летний мальчик не профессиональный спортсмен. Ваш 6-летний мальчик имеет право на то, чтобы получать удовольствие от того, что он делает. И в тот момент, когда он обжегся, он естественным образом, как человек умный, и как человек, тонко чувствующий говорит – пап, я не хочу туда больше идти, меня там обижают. Я должен получать удовольствие, а вместо этого я чувствую горечь. Ну, проверьте, насколько я внятен. Я понимаю, что я сейчас вступаю в противодействие с чем-то, что внутри вас не очень со мной согласно. Но, тем не менее.

ИГОРЬ: Ладно, хорошо, спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам, Игорь. Давайте я скажу еще пару слов вдогонку. Еще раз, дорогие друзья, я надеюсь, вы понимаете, я ни в коем случае не против того, чтобы наши с вами дети занимались, занимались физкультурой, занимались всем на свете. Чем больше ярких и интересных занятий, от которых человек получает удовольствие, тем лучше.

Но мы, взрослые, в широком смысле слова «мы», очень часто сами ставим их в ситуацию, когда они перестают получать от этого удовольствие. Например, когда мы говорим 6-летнему мальчику или 6-летней девочке – важно не то, чем ты занимаешься, а важно, что ты победишь другого мальчика или другую девочку. И тогда в тот момент, когда мне удается кого-то победить, я считаю это своим провалом, я считаю это своим фиаско. Я готов отказаться от того, что я так сильно любил до этого, в рассказе Игоря от борьбы, например.

И сейчас, если слышат меня тренеры, если слышат меня преподаватели всяких таких спортивных дисциплин, ребят, подумайте, это ли нам нужно. Если им суждено стать великими спортсменами, вы не волнуйтесь, они ими станут. Они ими станут не потому, что мы их будем носом тыкать, как щенят и заставлять их сражаться друг с другом, а потому что они это любят, потому что они получают от этого удовольствие, потому что они видят в этом самореализацию. А в этой ситуации, к сожалению, мы говорим – нет никакой там самореализации, все, закончилась твоя самореализация, ты не смог кого-то победить. Вот и плачут эти мальчики.

Мы идем дальше. Ирина из Курска, здравствуйте.

ИРИНА: Дима, здравствуйте. Я как-то недавно познакомилась с вами через замечательную передачу вашу, и поняла, что очень много…

Д.ЗИЦЕР: А сейчас мы еще и лично с вами познакомимся, Ирина, вот это да.

ИРИНА: Замечательно будет. У меня вопрос…

Д.ЗИЦЕР: Ирина, у нас такое эхо, что я с трудом разбираю, что вы говорите. Попробуйте, если можно чуть помедленнее и сразу к вопросу. Просто, если такой эффект у всех слушателей, я просто повторю ваш вопрос и тогда отвечу.

ИРИНА: Хорошо. Девочка ходит в садик, на танцы. Она всегда после садика, после танцев, ну, когда она находится возле дома, она скромная, послушная. Когда мы приходим домой или приходим с танцев, у нее вырывается все, что она сдерживала в себе, ей надо плясать, разговаривать, кричать. Ну, вот, когда мы пришли с танцев, с другой девочкой, и (неразборчиво) и ей хочется быть первой, и она бежит, первой бежит, вторая девочка расстраивается, что она не может ее догнать.

Д.ЗИЦЕР: Я понял.

ИРИНА: Мама расстраивается, все расстраиваются кроме моей Полины. Вторая ситуация, они были на танцах на выступлении, после выступления она с девочкой сидела, я уже не присутствовала при этом, она с девочкой сидела за стульями, и она в борьбе за подлокотник (неразборчиво). И соответственно та девочка расплакалась, мы встречаемся, бабушка ко мне приходит и говорит – так и так, Полина прищемила палец девочке (неразборчиво).

Д.ЗИЦЕР: Я понял, Ирина. Ирина, услышьте меня.

ИРИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: А мы считаем, что Полина сделала это специально, вот эта история с пальцем?

ИРИНА: Нет, я с ней разговаривала, я ее спросила.

Д.ЗИЦЕР: И что? Ну, а в чем проблема, я вообще не понимаю?

ИРИНА: Полина сказала, нет, я просто хотела билеты положить, вот так, в таком плане.

Д.ЗИЦЕР: Так, в чем вопрос?

ИРИНА: Вопрос, ну, вот этот момент то, что она всегда даже, когда мы с ней играем, я хочу быть первой, давай я буду побеждать, значит, я должна ей подыгрывать, чтобы она побеждала. Ну, я понимаю, я-то мама, я подыграю, а вот в отношении с детьми, ну, как бы это уже у нас, она же не может быть всегда первой.

Д.ЗИЦЕР: Все, Ирина, понял, вопрос задайте.

ИРИНА: Как объяснить ребенку, что, ну, не всегда бываем первые. Это первый вопрос. И второй вопрос, про отношения с родителями. Потому что первый раз, когда там она в девочку (неразборчиво) попала, и мама той девочки…

Д.ЗИЦЕР: Я понял, это связанные вопросы. Все, Ирина.

ИРИНА: Можно ли позволять другим родителям делать замечания? И, опять же, я понимаю, что даже моему ребенку…

Д.ЗИЦЕР: Ирина, я понял. Дайте мне ответить, я вас умоляю. Смотрите, я сейчас поговорю, потому что действительно очень-очень плохой звук, поэтому мы попробуем еще. Если вдруг отключится, не обижайтесь, я в любом случае закончу свой ответ.

Значит, смотрите, что касается первого вопроса и связи со вторым вопросом. Абсолютно точно, я могу это гарантировать, у Полины есть то, что называется подпитка. Абсолютно точно. Абсолютно точно где-то, я не знаю, где, вот надо это проанализировать и найти, ее учат или, во всяком случае, довольно долго учили, что нужно побеждать.

Я не знаю, как это было. Может быть, кто-то ее сравнивал все время с другими, может быть, кто-то, я сейчас предполагаю, поймите меня. Но, тем не менее, я, в общем, почти уверен в своем ответе. Может быть, это бабушка, а, может быть, это кто-то в семье, может быть, это кто-то в садике, я не знаю, где и кто. Но, так или иначе, кто-то дал ей понять или дает ей понять до сих пор, что нужно быть лучше других, что недостаточно того, что она такая, какая она есть замечательная Полина, а Полина возникает и Полина появляется в нашем сознании только в тот момент, когда она сильнее, быстрее, веселее, красивее и так далее.

Первое, что нужно сделать, Ир, нужно найти, где корень вот этой самой штуки. Еще раз, в этом нет ничего страшного, это не какая-то болезнь, знаете, которую нужно найти и с корнем вырвать. Но просто все, что бы вы ни делали, пока этот корень не найдется, к сожалению, особо помогать не будет. Вы со мной?

ИРИНА: Да, да, я слушаю вас.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Это самый-самый главный пункт. Проанализируйте очень хорошо. Еще раз, я почти, кровью не распишусь, но я почти гарантирую, что так оно и есть. Потому что, еще раз, когда человек в этом возрасте замечательном, 5 лет скоро ей, все время должен доказывать, что он лучше других, это значит, что ее учат где-то тому, что она должна быть лучше других, что она недостаточно хороша. Значит, это пункт номер один. И этот пункт очень-очень важный, самый важный. Оставшиеся будут менее важные.

ИРИНА: Да, я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Пункт номер два заключается вот, в чем. Вам нужно с Полиной очень серьезно поговорить. И разговаривать с ней нужно не на тему, что она нехорошая девочка ни в коем случае или не на тему, что она…

ИРИНА: Я ей говорю это.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Что она, я не знаю, с ней не будут дружить или будут дружить, вся вот эта история. А на тему себя. Сегодня я дважды упоминал уже эту историю. Про то, что вы ее очень-очень любите, про то, что она очень важный для вас человек, но вы не можете ей позволить обижать других людей. Это прямо важный-преважный момент. И не надо, не волнуйтесь вопросом, а что будет, если она скажет – а что ты мне сделаешь? Она не скажет. Просто этот месседж нужно до нее донести. Мы так себя не ведем, слушай, у нас в семье так не принято. Мы ушли на рекламу.

Доотвечаю чуть-чуть я еще на вопрос Ирине, она не на линии уже, но у меня есть должок, все-таки у нее был и третий пункт. Третий пункт, как общаться с другими родителями. Я скажу, Ирин, мне кажется, что с другими родителями нужно общаться спокойно. Вот вы сказали, например, что в этой истории с пальцем прищемленным, о котором вы упомянули, все ожидали, что вы ее накажете, а вы ее не наказали, мне кажется, это совершенно правильно. Мне кажется, что надо не смешивать войны, извините меня. Мне кажется, что, если разгорается война, то война взрослых, дети не имеют к ней отношения. И вы можете спокойно родителям сказать – спасибо, извините, мы поговорим или мы разберемся, или, да, извините, пожалуйста, и так далее.

Или вы рассказали об истории, когда девочки бегали наперегонки, и Полина все время побеждала, а вторая мама расстраивалась, что ее дочка не побеждала. Ничего не поделаешь, вы ничего не должны были в этой ситуации делать. Мама справится с этим, справится со своими чувствами, она взрослая. То есть среди ситуаций, которые вы описали, вообще-то не было ни одной, требующей немедленной реакции. Была ситуация, когда взрослые чувствуют себя не очень удобно и не могут с этим справиться. Но они научатся, ничего. Так что обращаю внимание, в первую очередь, на первые два пункта. А со взрослыми разберутся как-нибудь.

У нас последний слушатель, я думаю, на сегодня. Артем у нас на линии из Московской области. Артем, здравствуйте.

АРТЕМ: Здравствуйте, Дима. Для начала спасибо вам большое за шоу. Не знаю, успею ли я все объяснить и послушать ваш ответ до конца эфира.

Д.ЗИЦЕР: Давайте начнем, мы успеем, у нас есть время.

АРТЕМ: Хорошо. Проблема такая. Мне, собственно, 25 лет, у меня есть сестра, которой сейчас 16, и она уехала учиться по обмену в Канаду. В Канаде, она там учится тоже в школе, живет в семье приемных родителей, и у нее, к сожалению, с ними возникло некоторое недопонимание, потому что эти родители абсолютно не предоставляют никакой свободы ребенку. Что подразумевается под этой свободой. Они контролируют ее смартфон, они контролируют ноутбук. Даже вот она мне об этой ситуации рассказала не с помощью своего устройства, а через общий интернет, компьютер в школе.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю.

АРТЕМ: Они ее не отпускают гулять с друзьями где-то после школы на какие-то общие мероприятия и так далее. То есть она после школы только дома и ездит вместе с этими родителями на какие-то там семейные мероприятия, магазины, кино и прочее. И как бы проблема в том, что она привыкла, ну, у нас в семье так заведено, что мы достаточно воспитали ее, как здравомыслящую девушку, и она, в целом, не совершает каких-то глупых поступков и так далее.

А у них, я так понимаю, район, в котором они живут, он достаточно неблагополучный, можно так сказать, то есть там есть случаи, много случаев и беременностей в школе, и употребления наркотиков и алкоголя, и прочее, и вот, видимо, они боятся как бы чужого ребенка. И, собственно, вопрос заключается в том, что делать моей сестре, как общаться с этими родителями?

Д.ЗИЦЕР: Скажите мне, пожалуйста, мне кажется, что мы довольно просто с этим разберемся. Скажите мне, пожалуйста, еще раз, ровно два предложения об этой программе. Это программа по обмену и она там учится в школе как бы в обычной? Или что-то там посложнее?

АРТЕМ: Да, это просто обыкновенная школа. Она живет в семье так называемых приемных родителей, которые изъявили желание принять дополнительного ребенка к себе в семью на полтора года. Она ходит в обыкновенную школу, просто живет, как обычный ребенок.

Д.ЗИЦЕР: Все, досрочный ответ. Ей поступить так же точно, как поступил бы любой канадский ребенок, а именно, пойти к школьному психологу и школьному психологу подробно эту ситуацию описать. Это все. На самом деле, поскольку я, ну, я не знаю, американскую систему знаю получше, канадскую похуже, но я абсолютно уверен вот в своем ответе, честно. Абсолютно уверен. То, что вы рассказываете, это, в общем, находится на грани такой, знаете, не очень-то хорошей. И школьные психологи на Западе этого не любят очень. Пойти и рассказать. Не нажаловаться, вот это важный момент. Она не жалуется в этот момент, она действительно защищает себя. Абсолютно точно пойти и рассказать.

Если по той или иной причине она чувствует себя неуверенно с конкретным психологом, это на всякий случай я сейчас говорю, найти любого взрослого, это очень-очень принято, с которым она может поделиться. Я не знаю, какая у них там система, тьютора, например, или классного руководителя, или кого-то. В общем, короче говоря, просто рассказать об этом. Прямо вот, как вы мне рассказали, так же об этом рассказать.

Возможно, эта ситуация сложнее, возможно, она требует какого-то размышления или разбора. Но все в порядке, но она не должна быть одна, в этой ситуации она не должна быть одна, абсолютно точно. Теперь, если вы спросите меня – Дима, а хуже не будет? Ну, мне кажется, что хуже не будет абсолютно точно. Потому что, если там все настолько жестко, может, семью надо менять. А, если там все не настолько жестко, а можно договориться, ну, значит, надо договориться. Но это не годится никуда, потому что иначе она, бедная девушка 16 лет, и одна, нет, нет, никуда это не годится. Вот так.

АРТЕМ: А вот такой вопрос, а в западной системе, в западных школах и так далее такие психологи, они работают именно с ребенком?

Д.ЗИЦЕР: Железно в каждой школе есть.

АРТЕМ: И они потом приглашают родителей тоже, чтобы с ними пообщаться?

Д.ЗИЦЕР: В принципе, да. Значит, смотрите, в этой системе, к слову сказать, в России это, к счастью, тоже появляется, есть очень хорошие школьные психологи. Но в этой системе концепция следующая – психолог на стороне ребенка. То есть психолог находится в школе, для того чтобы оказаться на стороне ребенка, для того чтобы ему помогать.

Теперь, как вы понимаете, в любых профессиях и в любых странах бывают лучшие профессионалы и худшие профессионалы. Но давайте дадим этому шанс, я думаю, что, во всяком случае, здесь нет никакого риска, мне кажется, в самой ситуации. Конечно, идти, конечно, разговаривать, рассказывать подробно о том, что ее тревожит, и где она чувствует, ну, какое-то ограничение или, возможно, давление, и советоваться. Ровно за это школьный психолог получает зарплату, вот ровно за это.

АРТЕМ: Спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам. Удачи. Сестре привет. Друзья, я должен с вами прощаться, и делаю я это прямо сейчас. Я прошу прощения у тех, чьи сообщения я не прочел, было очень много сегодня сообщений. Каждый раз уже открывал рот, но снова слушатель на линии. Может, завтра мы еще к этому вернемся. До завтра, ребята. Любви.