Музыка

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Популярные музыкальные композиции

21.01.2020 17:00
Выпуск 113 слушать скачать
Новая неделя, новая встреча с педагогом Димой Зицером. И вот о чём поговорили:
- Дочь 8 лет, ведёт себя уже как подросток. Постоянно ругается по поводу и без. Любит командовать, впрочем, как и мама. Как найти общий язык?
- Бабушка переживает за внучку: она мало с кем дружит. Это нормально, что у неё так мало друзей, и она часто одна?
- Девочке 6,5 лет, мама хочет отдать её в школу с раздельным обучением. Стоит ли, или мальчики должны учиться вместе с девочками?
- Сын 3,5 года, постоянно капризничает. Всё через фразы "не хочу", "не буду": от одевания до чистки зубов.
- Племянник часто и много ест. Как отучить?
- Дополнительные занятия для 6-летней девочки. Нужны ли они?
- Папа интересуется: девочка очень мало спит. Ложится около 11 вечера, встаёт в 7 утра.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Добрый день, дорогие друзья, я искренне надеюсь, что ваш вторник прекрасен, так же, как и мой. «Любить нельзя воспитывать», начинаем прямо сейчас. И начинаем мы, конечно, с музыки. Музыки, которую так любят слушать наши дети и мы вместе с ними, мне кажется, все больше и больше.

На линии у нас Елена из Москвы. Здравствуйте, Елена.

ЕЛЕНА: Здравствуйте, Дима. У меня такая проблема. Я боюсь за своего ребенка, получается. То есть я вот сейчас даже еду домой и, она без меня, она нормальный человек. Я без нее тоже нормальный человек. Когда мы с ней вместе, то у нас получается, она задирает меня, и я постоянно нервничаю, они меня не хочу слушать совсем. Я ее со своей стороны все время как бы боюсь обидеть. Но, тем не мене, ору я на нее, извините, ну, понимаю, что это неправильно.

Д.ЗИЦЕР: Не по-детски.

ЕЛЕНА: Не по-детски совершенно, да. И она тоже понимает…

Д.ЗИЦЕР: Елена, подождите секунду, я вас прерву, чтобы и я понял, и слушателям было понятнее. О каком возрасте мы говорим вообще?

ЕЛЕНА: 7 лет ей.

Д.ЗИЦЕР: Ого, ничего себе, как это вы преуспели в вашей паре. 7 лет, так, ну, тогда давайте подробности, потому что у меня…

ЕЛЕНА: А ведет она себя, как подросток конкретный.

Д.ЗИЦЕР: В «Карлсоне» помните? «А весишь ты на все 8». Это вот это какая-то история. У меня, я вас слушал, и у меня в голове уже, ну, какая-то девушка лет 17-18, ну, и, так сказать, отношения не складываются.

ЕЛЕНА: Вот она так себя и ведет.

Д.ЗИЦЕР: 7 лет.

ЕЛЕНА: То есть у нее даже, когда ей говоришь, что ты маленькая, она начинает кричать – я не маленькая. У нее прямо злость. Она постоянно выискивает какие-то плохие моменты во всем. Зачем они здесь это поставили? Брови хмурит постоянно.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Лен, давайте я вас поспрашиваю немножко, потому что очень и очень интересно.

ЕЛЕНА: Давайте.

Д.ЗИЦЕР: Вот тот вопрос, с которым вы обращаетесь, он, правда, очень для меня интересен. Скажите мне, пожалуйста, во-первых, сколько вас живет вместе?

ЕЛЕНА: Ну, сейчас мы живем вдвоем. Раньше жили, до 2-х лет, в общем, мы жили с папой, потом папа ушел, но он продолжает с ней видеться раз в неделю. Потом мы жили с бабулей, моей мамой, которая всячески мой авторитет принижала, это факт.

Д.ЗИЦЕР: Как принижала, если не секрет? Один пример.

ЕЛЕНА: Во-первых, она сама очень любит руководить. И, ну, когда я что-то говорю, она это оспаривает, постоянно она дает какие-то указания, как сделать ту или иную ерундовую вещь, вот это сделай так, это вот сюда положи, это вот так. То есть везде комментарии и приказы.

Д.ЗИЦЕР: Все, понял. Теперь хотелось бы от вас услышать, знаете, чтобы правда сорвалась с ее уст. А вы тоже любите руководить? По-честному? Я не подозреваю вас.

ЕЛЕНА: Да, да, я тоже такая же, и меня это тоже очень сильно раздражает.

Д.ЗИЦЕР: Тоже люблю руководить. И странным образом, говорите вы, что младшенькая тоже люби руководить.

ЕЛЕНА: И эта такая же растет, да.

Д.ЗИЦЕР: И эта такая же растет. Теперь, ну, давайте пример. Вот вы едете домой, сейчас вы приедете домой и чего же вы боитесь, что будет-то там, на самом деле? Вот давайте только попробуем не крупными мазками, а конкретненько прорисовать вот ту ситуацию, которая может быть, например. Вот прямо конкретненько.

ЕЛЕНА: Ну, просто элементарно. Мы приходим, я ей говорю – иди, раздевайся, переоденься. То есть элементарные вещи, она сама их не делает. И, если я что-то прошу, там переоденься, помой руки, иди, умывайся, чисть зубы, то есть я говорю – Варюш, я не хочу тебе это говорить, ты сама знаешь, что тебе делать. Она же может хвостом ходить за мной по квартире. Просто вот ходить. Я говорю – ты это сделала? Нет. Когда я уже начинаю выходить из себя…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Лена, не выходите из себя, подождите немножко, дайте насладиться вашим покоем. А скажите мне, пожалуйста, когда она ходит за вами хвостом по квартире, зачем она это делает? Что она имеет в виду?

ЕЛЕНА: Ну, вот просто она любит находиться в моем обществе. Она не любит делать уроки в своей комнате, она делает там, где я сижу. То есть вот все вот так.

Д.ЗИЦЕР: И вас это раздражает, радует, увлекает, развлекает?

ЕЛЕНА: Да нет, меня это не раздражает.

Д.ЗИЦЕР: Это чувство вызывает в вас желание любимой девочке присутствовать все время там, где присутствуете вы?

ЕЛЕНА: Нет, я, наоборот, меня это радует, но это тормозит вообще все процессы. То есть получается, что…

Д.ЗИЦЕР: Воспитательный процесс.

ЕЛЕНА: То есть получается, что… Все процессы не воспитательные, а все процессы, которые сопровождаются, бытовые. Нам приходится, чтобы лечь спать, мне приходится, я не могу заниматься делами на кухне, а она будет, в свою очередь, приготовиться ко сну. То есть я должна с ней быть в ванной, чтобы она оттуда не ушла.

Д.ЗИЦЕР: Ужас какой. И это? Ну, давайте это оценим как-нибудь, я не люблю оценки, но все-таки оценим.

ЕЛЕНА: Ничего страшного в этом нет.

Д.ЗИЦЕР: Лена, подождите, это не ничего страшного, это прекрасно. Это кончится очень-очень скоро вот ее вот это желание быть рядом с мамой. И я сейчас искренне спрошу вас не для того, чтобы вас, знаете, как-то ущипнуть. А почему вы этим не наслаждаетесь-то?

ЕЛЕНА: Потому что хочется спать. Вот иногда хочется спать вечером лечь пораньше.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, так бывает иногда, когда заводятся любимые люди в доме.

ЕЛЕНА: Ну, чисто вот такая физическая потребность.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, это сейчас вы меня потянете в частный случай, а я туда не пойду. Потому что, вот смотрите, исправьте меня, пожалуйста, вот давайте, чтобы мы двигались вперед, я своими словами скажу картину, которую я сейчас вижу. А вы скажете – Дима, ты дурак, ты видишь все неправильно. Ну, или, поскольку вы интеллигентная женщина, вы используете другое слово какое-нибудь.

Значит, приходит мама домой, девочка 7 лет, которая соскучилась, конечно, по любимой маме, очень хочет быть вместе с мамой. Ей 7 лет, и она не очень знает, как это быть вместе с мамой, вот, что для этого надо делать, что значит, быть вместе с мамой. И она, в общем, за мамой начинает ухаживать в прямом смысле слова, то есть ухаживать, ходить, то есть находиться там, где находится мама.

Мама в этот момент, сейчас давайте про абстрактную маму говорить, мама в этот момент должна выдать, ну, полный, так сказать, воспитательный список, который за сегодняшний день она еще не успела выдать. И в тот момент, когда эта девочка из любви, поверьте мне, ходит за мамой, мама время от времени оборачивается, вот сейчас мы нарисуем такую картину прямо, как вы ходите, а она ходит за вами, и говорит – послушай, а что ты за мной ходишь, ты руки помыла?

Значит, в этот момент человек 7 лет, а равно и 15 лет, на мой взгляд, а равно и 50 лет, на мой взгляд, он впадает в такую оторопь некоторую. Потому что, находясь в любовных отношениях, не побоюсь этого слова, вдруг она получает такой, знаете, как бы это сказать, ну, не хочу сказать, что ковш с ледяной водой, но, однако, такой укольчик, условно говоря. Слушай, подожди, ты недостаточно хороша, деточка моя, чтобы за мной ходить. На самом деле, ты вот с чистыми ручками, девочка, если бы за мной ходила, еще, куда ни шло.

Допустим, эта девочка, сейчас я доведу эту картину до художественного блеска, допустим, эта девочка пошла и помыла руки, и продолжает ходить за мамой в поисках этой самой любви. Теперь, я говорю в поисках, я не имею в виду ни в коем случае, что вы ее не любите или вы не проявляете это, но, тем не менее, добавим это к процессу. Тут мама, заметив, что руки помыты, говорит – подожди, дорогая, а ты шкаф проветривала шкаф сегодня? Она проветрила шкаф. А ты погладила шнурки? Она погладила шнурки. Я специально утрирую, как вы понимаете.

Что я услышал не так, Елена, скажите мне, пожалуйста? Исправьте меня скорей.

ЕЛЕНА: Нет, ну, в принципе, все так. Но я ей говорю, у нас с ней полная любовь, полная идиллия. Мы с ней постоянно обнимаемся, постоянно вот все.

Д.ЗИЦЕР: Так, ну, полная красота.

ЕЛЕНА: Но вот именно сам факт того, что она меня не слушает, это во все моменты.

Д.ЗИЦЕР: Да она вас слушает. Ну, как же вас не слушать, Лен? Она вас слушает.

ЕЛЕНА: Не слушает, не слушает, вот реально не слушает, Дим.

Д.ЗИЦЕР: Не слушает это значит, подождите, не слушает это значит, не подчиняется, вы это имеете в виду?

ЕЛЕНА: Да, я это имею в виду. Я понимаю, что она мне не этот самый, подчиняться.

Д.ЗИЦЕР: Она вам не этот самый, абсолютно.

ЕЛЕНА: Но реально как-то, мне кажется, что мама должна быть все-таки главнее немножечко, потому что на мне больше ответственности.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите. Мама должна быть главнее. Во-первых, мне кажется, вы эту модель уже попробовали с мамой главнее, это было с вашей мамой. Ну, как-то по легким намекам я понимаю, что вы, в общем, были на этом фильме в другой роли. Теперь скажите мне, пожалуйста…

ЕЛЕНА: Ну, просто да.

Д.ЗИЦЕР: Что значит главнее не главнее?

ЕЛЕНА: Главнее в том плане бытовых вопросов. Мне лучше известно, куда нам нужно сейчас пойти, мы ходим по-любому в школу…

Д.ЗИЦЕР: Откуда? Подождите, ну, расскажите мне, Елена.

ЕЛЕНА: Мы ходим в школу, мы ходим к определенному времени.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Елена. Если вы честно хотите, чтобы я вам помог, останавливайтесь время от времени. Правда, это очень интересный вопрос. Откуда вы знаете, куда ей лучше ходить?

ЕЛЕНА: Ну, Дима, я давно вас слушаю, я знаю примерно, что вы тут скажете.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ну, это вопрос, это всего лишь вопрос, я еще ничего не сказал.

ЕЛЕНА: В любом случае, мы должны ходить в школу. Мы должны ходить к определенному времени.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, нет, подождите. Мы же говорим с вами сейчас не о законе об образовании и не об общественном устройстве. Мы говорим о разговоре двух любимых и, полагаю, любящих людей. Значит, если мы говорим о взаимоотношениях любимых и любящих людей, каждый вопрос, даже самый-самый маленький, он чреват анализам. Вот вы говорите – нам нужно ходить в школу. Я не стану спорить, особенно в этом разговоре, у нас нет на это времени.

ЕЛЕНА: Она туда ходит с удовольствием.

Д.ЗИЦЕР: Она ходит туда с удовольствием.

ЕЛЕНА: Она ходит с удовольствием огромным.

Д.ЗИЦЕР: Лена, если она ходит туда с огромным удовольствием, в чем же ваша роль? Что же вы так гордитесь-то тем, что вы знаете, что туда нужно ходить? Она и сама знает, похоже, пока, что туда нужно ходить.

ЕЛЕНА: Так она тормозит все процессы. Нам же нужно прийти туда к определенному времени, мне нужно прийти на работу к определенному времени, то есть мы привязаны ко времени.

Д.ЗИЦЕР: И в этот момент? Не согласен с вами, не согласен.

ЕЛЕНА: Она тормозит все.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не согласен с вами. Я не согласен с вами, я скажу вам, про что. Мне кажется, что, ох, не хочу вас обидеть, но мне кажется, что из вас двоих тормозит не она, на самом-то деле. Я объясню, что имею в виду. Если мы говорим о девочке 7 лет, я подчеркиваю, этот возраст в данном случае очень-очень важен. Которая, с одной стороны, очень-очень любит маму и, поверьте мне, неплохо понимает, что ей нужно в жизни, а, с другой стороны, время от времени, я ни в коем случае не хочу сказать, что это происходит все время, время от времени встречается с реакцией, к которой она не готова, и которую она не понимает.

Я приведу вам простой пример. Ну, конечно, у человека 7 лет нет инструментов, для того чтобы утром встать вовремя и быстро собраться. Но этот инструмент есть у ее мамы.

ЕЛЕНА: Вот для этого есть я, да.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, подождите. Если для этого есть вы в качестве человека, который является будильником, и только и делает, что подгоняет ее, там нет совсем никакой родительской функции. Эту функцию может выполнить чужой человек, который будет стоять и покрикивать время от времени, и говорить – как я устала от того, что я каждое утро должна… Мама-то тут причем? Это не про маму мы сейчас говорим.

ЕЛЕНА: Ну, хорошо, а как мне с этим справляться?

Д.ЗИЦЕР: А мама, мне кажется, это тот человек, который поймет, что речь идет о любимом и близком человеке, я уверен, что вы это понимаете. Елена, честное слово. И проанализирует, как он может этой девочке любимой своей 7-летней помочь. И, возможно, придет к выводу эта мама, или этот папа, давайте говорите абстрактно, что стоит встать на 20 минут раньше, а, возможно, придет к выводу, что нужно придумать утром какую-нибудь игру, потому что это ужасно трудно оторвать себя от кровати в темноте и по холодку куда-то себя тащить. Человек в 7 лет заслуживает…

ЕЛЕНА: Мы создаем игру из кровати.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и молодцы. Только нам стоит с вами попробовать изменить…

ЕЛЕНА: Но еще раньше мне ее жалко будить, тоже хочется, чтобы она…

Д.ЗИЦЕР: Леночка, простите, что я вас так называю, ну, вот, наконец-то, мы говорим с вами о чувствах любящих людей. Ее ужасно жалко. И хотелось бы, чтобы вот эту жалость вы сохранили на все остальные ситуации. Ее ужасно жалко, и ужасно жалко, что школа так устроена, что надо переться туда в темноте, и ужасно жалко в этот момент еще много-много чего. Ну, так давайте встанем на ее сторону и будем ее обнимать и целовать, и будем говорить не о том, что она безалаберная, я надеюсь, вы этого не делаете, а о том, как вы хорошо ее понимаете.

ЕЛЕНА: Ну, мы не регулярно мы об этом говорим.

Д.ЗИЦЕР: Лена, какой вопрос, такой ответ.

ЕЛЕНА: Мы вообще разговариваем друг с другом.

Д.ЗИЦЕР: Лена, поверьте мне, я ни в коем случае не хочу вас уколоть, поэтому я говорю с вами очень-очень искренне. А говорить ей о том, что вы ее понимаете, говорить ей о том, что это, правда, очень-очень тяжело, и говорить ей о том иногда, что она, ну, что поделаешь, ну, вот такая вот история, но мы с тобой сделаем эту историю очень весело и очень прикольно, так что мы обе получим удовольствие. Это то, что касается ваших утренних подъемов. Я даю вам честное слово, это решается очень легко.

Теперь, что касается вашего мытья рук. Я чувствую, у нас много-много разных мелочей. Мытье рук, чистка зубов, я не знаю, мытье под душем и так далее, вообще не требует никаких наших усилий, вот поверьте мне. Если мы сами не делаем из этого поле боя. Если мы в этот момент с песнями, шутками, прибаутками вместе отправляемся в ванну и вместе моем руки. Вот и вся история. Человек 7 лет имеет право…

ЕЛЕНА: Нет, вы знаете, в чем проблема.

Д.ЗИЦЕР: Знаю, думаю, что да.

ЕЛЕНА: Вопрос не в том, что она, она моет, она делает, но она не делает это, никогда не делает вот все, что я ее прошу, сразу. Она всегда как будто ждет, как будто она испытывает меня.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а почему она должна делать то, что вы ее просите, сразу? А вы делаете…

ЕЛЕНА: Вот у меня реальное ощущение, что она взрослее меня.

Д.ЗИЦЕР: Да она не взрослее вас.

ЕЛЕНА: И она ждет, выжидает, и прямо дергает меня за какую-то эту…

Д.ЗИЦЕР: Лена, подождите, вот сейчас у нас наступает последняя минута, послушайте меня в эту минуту. Она не взрослее вас. Она с изумлением на вас смотрит, с изумлением. Что время от времени очень простые какие-то действия действительно для нас превращаются в битву. Она не делает ничего с первого раза того, что вы говорите. А вы делаете с первого раза все, что она говорит? Кто ее научил не делать с первого раза то, что она говорит?

ЕЛЕНА: Да, я, кстати, стараюсь, потому что я понимаю, что я пример.

Д.ЗИЦЕР: Вы стараетесь? Лена, и она старается. Вот поверьте мне, и она старается.

ЕЛЕНА: Я иду у нее на поводу.

Д.ЗИЦЕР: Лена, если вы идете у нее на поводу, я вас могу только поздравить с тем, что вы очень хорошая мама. Я боюсь, что нет. Я боюсь, что вы не идете у нее на поводу. А стоит сходить, походить у нее на поводу. Еще раз, у вас дома…

ЕЛЕНА: Хожу, Дима, регулярно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я вас поздравляю. Ну, если вы хотели мне понравиться в этой точке, то вы выбрали неверный путь. Лена, нет времени у нас, Леночка. Поэтому услышьте меня и попробуйте. Вот попробуйте, на самом деле, снять все это напряжение на тему мытья рук, на тему чистки зубов, на тему подъема и так далее. Попробуйте посмотреть на это с ее стороны. Вот с той единственной стороны, с которой стоит смотреть родителям.

Я слышу, ну, может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что в том, что вы говорите, есть некоторое соревнование, как это ни странно, кто главнее, кто не главнее, мама должна быть главнее, она старше меня, она меня испытывает.

ЕЛЕНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так, смотрите, это, в общем, довольно печальная история.

ЕЛЕНА: С обеих сторон причем.

Д.ЗИЦЕР: Нет, с обеих сторон не бывает. Не бывает, что человек 7 лет придумал такое соревнование, он может его только прочесть. И поэтому вот попробуйте сесть вечерочком, когда она, наконец, уже заснет, взять бумажку, взять ручку и написать те пункты, которые вам важны, и, на самом деле, эти пункты проанализировать. Вот проанализировать очень-очень серьезно. Мне действительно настолько важно наехать на нее, чтобы она сама вымыла руки, для меня важен этот бой, который я прочла, возможно, от своей мамы, я просто так сейчас говорю, для того чтобы было понятней.

Если нет, так, может, мне стоит взрослой, умной, тонкой, любящей маме Лене, может быть, мне стоит пойти другим путем? Может быть, мне стоит, на самом деле, снять все это напряжение и поржать, извините за выражение, и в головку поцеловать, и пощекотать, и на ручки взять, и в ванную отнести, так, чтобы она, визжа и смеясь, от меня вырывалась, и мы бы побегали друг за другом по квартире, и побрызгались бы водой, и руки бы помыли, и так далее. Все так устроено.

Теперь, смотрите, печальное сообщение, все равно не успею уже никого взять до выпуска новостей, заключается в следующем. Если вы не уйдете от этой системы координат соревнования, с каждым днем, вот простите меня за такое неприятное предсказание, это будет усиливаться. И вы абсолютно правы, пройдет всего-то каких-то пять лет или четыре года, или три года, и окажется, что она сильнее. Ну, зачем нам играть в эту игру? Не лучше ли в этот момент с двух сторон, обняли друг друга и пошли вперед. Хорошего мытья рук и удовольствия от утренних подъемов. Пока.

Ольга из Санкт-Петербурга. Добрый вечер.

ОЛЬГА: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Ольга, солнце какое у нас сегодня было. Заметили?

ОЛЬГА: Да, да, наконец-то.

Д.ЗИЦЕР: Ну, красота же. Вы знаете, у нас в школе дети бегали и кричали – солнце, солнце. Они, бедные, забыли, как солнце вообще выглядит. Такая радость, искренне говорю.

ОЛЬГА: Да, аналогично.

Д.ЗИЦЕР: Ну, здорово. Слушаю вас.

ОЛЬГА: Дима, у нас ситуация следующая. У меня младший сын в 1,5 в этом году пошел в детский сад. Придя, нам сразу озвучили, что подгузники нельзя вообще. Там некоторые родители немножко взбунтовались, ну, и в итоге кто-то немножко, кто-то множко, и в итоге разрешили. Но в группе все равно не одевали…

Д.ЗИЦЕР: Спасибо им большое. Низкий поклон до земли, так сказать.

ОЛЬГА: Да. В группе все равно не одевали. И нам в конце дня отдавали пакетики с вещами мокрыми и не только. Но вот недавно случилась ситуация. Муж забирал ребенка из детского сада, уходя воспитатель сказала, точнее, ну, муж уходил, она сказала, что больше приносить подгузники не надо. Придя домой, муж обнаружил, что ребенок в трусах и мокрый. Написав это в чат, я узнала, что мокрый был он не один, у некоторых и ботинки были мокрые. На следующий день ситуация повторилась. Только муж забирал перед вечерней прогулкой, воспитатель вынес из группы подсушенные комбинезоны, но ЧП случилось днем тоже.

Д.ЗИЦЕР: Это не ЧП, это у воспитателей ЧП. Это не у вашего ребенка ЧП, это ЧП у воспитателей. Сейчас мы дойдем до этого.

ОЛЬГА: Ну, да, да. И мы сходили к заведующей. Муж у меня был, она все равно против подгузников. Она считает, что дети так не научатся. Дети разного возраста, есть, кто ходит на горшок…

Д.ЗИЦЕР: Конечно, не научатся. Она, видимо, до сих пор писает в штаны, сидя в своем кресле заведующей. Конечно, дети не научатся. У нее же такой богатый опыт.

ОЛЬГА: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Что еще мы узнаем от заведующей вашего детского сада?

ОЛЬГА: Она вроде согласилась, но она как бы все равно против. Ну, говорит, хорошо, ради эксперимента я в вашей группе оставлю, и посмотрим, как вы будете плакаться в следующем году. Вот мы не понимаем, то ли мы дураки и ничего не понимаем. Просто у нас там у всех, у кого-то один ребенок, у кого-то…

Д.ЗИЦЕР: Нет, ребята, вы не дураки.

ОЛЬГА: Мы просто со старшим…

Д.ЗИЦЕР: Давайте я.

ОЛЬГА: Да, давайте.

Д.ЗИЦЕР: Ну, досрочный ответ, Ольга. Слушайте, история довольно простая. Первое. Человек имеет право на сухое детство, давайте мы так сформулируем с вами это.

Второе. Я не знаю, может быть, заведующая ваша знает, с удовольствием с ней познакомлюсь и выучу что-то новое, не знаю людей, которые, как обычно говорят в запале, знаете, такие безумные взрослые до 40 лет писают в штаны. Ну, не знаю таких, не встречал. В литературе не встречал, в исследованиях не встречал, нигде не встречал.

Напротив, я твердо знаю, что человек в определенный момент, ну, уж точно это происходит к 2,5-3 годам, ну, уж точно, ну, чаще всего происходит пораньше, в тот момент, когда человек осознает связь между, извините, уж такой откровенный разговор, буду называть вещи своими именами, между писанием и неприятным ощущением влажности у себя там между ног, в этот момент человек сознательно, глядя на то, как в туалете время от времени скрываются мама и папа, связывая увещевания иногда или напоминания, скорее, мамы о том, что, не пора ли в туалет сходить, он связывает эти вещи и научается этому, учится этому самостоятельно. Абсолютно точно, гарантированно.

Теперь в этом смысле, слушайте, ну, у меня есть некоторое такое, это даже не раздражение, а некоторое изумление, ну, вот правда. Ну, хоть бы книжку какую-то, что ли, прочли, ну, хоть бы, не знаю, в интернете посмотрели исследования других языков, по-русски эти исследования существуют, причем не только переведенные, но и отечественные. Слушайте, я даже не знаю, что вам сказать. Кроме того, что, безусловно, человек в 1,5 года, у которого еще не возникла в голове эта связка, имеет полное право на удобные подгузники. Точка. Ну, я не знаю, чего добавить.

ОЛЬГА: Просто, большая часть родителей считает точно так же. Но вот есть ярые родители, у которых дети научились раньше, им повезло, они думают, что это их заслуга.

Д.ЗИЦЕР: Вы знаете, я скажу вам. Есть один прекрасный анекдот, который я, к сожалению, не могу рассказать в эфире по радио, но вы потом в интернете поищите, это анекдот про маленьких крокодильчиков и дрессировщика. Вы найдете. Он в двух словах, если перевести его на более-менее приличный язык, заключается в том, что, если человека постоянно насиловать или заставлять что-нибудь делать, можно научить его делать все, что угодно. Как сказано в замечательном фильме «Служебный роман», можно и зайца научить курить.

В чем смысл-то? В чем смысл ценой наезда, иногда невроза, не утверждаю, что это произошло в тех семьях, о которых вы говорите, иногда травмы или минитравмы, иногда шока научить человека делать то, что он через полгода научится делать самостоятельно, спокойно, радостно и так далее. Ну, что?

ОЛЬГА: Ну, вот большинство родителей считают именно так, как вы говорите, и мы, в том числе.

Д.ЗИЦЕР: Это очень хорошо. Это говорит, что наше общество движется вперед. Это очень хорошо.

ОЛЬГА: Но вот мы просто переживаем, что, если такая прямо твердая позиция у заведующей, как нам влиять? Мы вроде поговорили, вроде согласилась.

Д.ЗИЦЕР: Если такая твердая позиция у заведующей, редко даю этот совет, но в данном случае я его даю, вы сделайте одновременно два дела. Во-первых, вы найдете детский сад, где детей любят, а не насилуют. А, во-вторых, параллельно с этим вы напишете следующие письма, одно вы напишете в Комитет по образованию города Санкт-Петербурга, одно вы напишете в приемную министра, так, чтобы все в курсе были о том, что происходит, а третье вы напишете, нет, в Прокуратуру пока не скажу. Пока этого будет достаточно. Вот, собственно, и вся история. История довольно простая.

То, что у заведующей есть собственное исследование или какие-то умозаключения о том, когда дети должны ходить в туалет, не отменяет норм, не отменяет того, что, на самом деле, принято в цивилизованном обществе, российское я имею в виду сейчас, хотя и не только российское, не отменяет исследований на эту тему, не отменяет ничего.

Слушайте, мы с вами, вероятно, из того самого поколения, я точно, вы – не знаю, из того поколения, когда считалось, что, если ребенок не ходит на горшок до 1,5 лет, это ужасный позор, стыдно перед соседями, стыдно перед всеми, и так далее. Ну, отлично. И заставляли это делать силой. И доходили до высшей степени изуверства, знаете, когда ребенка сажали на холодный горшок, чтобы у него реакция была почечная и так далее. Потом как-то все немного расслабились и поняли, что вообще-то всему свое время, как говорит великий царь Соломон в Библии, время собирать камни и время разбрасывать камни, время любить и время ненавидеть, и так далее.

Меня спрашивают, кстати, хотелось бы ответить сразу же: «Зачем вы оскорбляете заведующую детским садом? Откуда такое неуважение и пренебрежение к незнакомому человеку, мне о котором вы сложили только из звонка родительницы? Кошмар». И дальше длинное продолжение у этого человека.

Нет, дорогие друзья, я не оскорбляю заведующую детским садом. Я не назвал ее теми словами, которые у меня крутятся в голове, это правда, возможно, вы их услышали. Но то, что речь идет о муке для детей и о непрофессионализме, я берусь утверждать. Вот я берусь утверждать по радио, я берусь утверждать, исходя из своей профессии, исходя из своей многолетней практики работы с детьми и работы со взрослыми. Если взрослый человек, любой взрослый человек, а, тем более, взрослый человек, который должен сделать так, чтобы детям было приятно и хорошо, делает так, что им некомфортно и плохо, в этот момент что-то не так.

Навсегда это проблема или не навсегда? Не знаю. Тут я как раз готов на разговор в виде компромисса. Может быть, мнение можно изменить, может быть, чему-то надо научиться, может быть, что-то надо прочесть, может быть, на курсы какие-то надо сходить. Это может быть. Но то, что это должно быть прекращено немедленно, вот я утверждаю прямо сейчас. И вам придется это услышать, либо выключить радио тому, кому кажется, что мне не стоит об этом говорить, это вызывает такое раздражение. Все, Ольга. Вот, что я хотел сказать по этому поводу.

ОЛЬГА: Да, спасибо большое. Вы подтвердили наше мнение. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам. Всего вам доброго. До свидания.

Мария из Пензы, приветствую вас. Здравствуйте.

МАРИЯ: Здравствуйте. Ну, я, во-первых, хочу сказать благодарность программе «Маяк», молодцы, что они такие программы организовывают содержательные. И вам лично за то, что вы принимаете участие и помогаете всем людям нашей страны. А теперь мой вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам большущее. Дайте мне сказать вам спасибо, это очень-очень приятно. И я говорю это и от себя, и от радио «Маяк» в данном случае, думаю, что никто не будет возражать. Правда, спасибо. Я вас слушаю.

МАРИЯ: Мой вопрос заключается вот, в чем. Внучка у меня, ей скоро исполнится пять лет. С год, как мы заметили, она вдруг стала воображать воображаемого человека, то есть называет сестренку, какая-то сестренка, своим именем. Этой сестренки нет, и не предвидится. Хотя год тому назад она просила…

Д.ЗИЦЕР: Я сразу же скажу вам, для того чтобы нам легче было разговаривать дальше, что так бывает и бывает довольно часто. А теперь можем продолжать.

МАРИЯ: Ну, тогда, если вы считаете, что это нормальное явление…

Д.ЗИЦЕР: Тогда до свидания.

МАРИЯ: И что оно пройдет или не пройдет.

Д.ЗИЦЕР: Оно, конечно, пройдет. Нет, нет, давайте так.

МАРИЯ: Хорошо, спасибо, я спокойна.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Мария, давайте все-таки я договорю до конца, чтобы я был уверен, что я дал полный ответ. Сколько ей сейчас еще раз скажите, пожалуйста?

МАРИЯ: Сейчас ей 4 года 11 месяцев.

Д.ЗИЦЕР: И она продолжает фантазировать на тему вот этой виртуальной сестренки или там кого-то, кто дома живет и так далее?

МАРИЯ: Да, да. Вот она идет по улице, мы с ней гуляем…

Д.ЗИЦЕР: Приведите примерчик.

МАРИЯ: Ну, примерчик. Вот мы идем с ней по улице, гуляем, там, на площадке остановились. Не надо подниматься туда, – говорит она воображаемой девочке, хотя саму ее зовут Викой. Я говорю – так Вика-то вот стоит. Да нет, это я, Настя, – говорит она. – А Вика вот, она, видишь, полезла, нельзя туда так далеко лазить. Или там – ты накрыла на стол, где же Вике, давай Вику накормим, – она говорит. Говорю – давай накормим, только я что-то ее не вижу, Вика у меня только одна. – Да нет, она сейчас подойдет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вы правильно абсолютно себя ведете. Ну, очень хорошо. А вы попробуйте ей подыграть чуть больше. Вот давайте попробуем. Попробуйте ей подыграть чуть больше, спросите ее, поговорите с ней, какая эта Вика, и чего она хочет, и какой у нее характер, и какое у нее платьице, и так далее. Вот, посмотрим, чего будет. Так бывает, честное слово, бывает это по-разному. И пройдет ли это, спрашиваете меня вы, ну, чаще всего проходит, очевидно, и мы это с вами, в общем, знаем по количеству людей, у которых нет раздвоения личности. Но это редчайший случай, что мы говорим с года, что начинаются какие-то, я бы вообще ничего не подозревал на вашем месте. А для начала я бы с ней спокойненько в это поиграл. Вот пусть она опишет.

МАРИЯ: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Давайте включим вот такую историю. Потом попробуем еще одну историю добавить, например. Вы замечательная бабушка, я слышу это прямо по голосу. А скажите, а давай теперь у нас будет не девочка Вика, а мальчик Ваня, например, вот сегодня на обед придет. Давайте попробуем расшатать вот эту штуку. Посмотрим, чего получится. Если расскажете потом, будет здорово.

МАРИЯ: Хорошо. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Давайте второй вопрос быстренько, времени немного.

МАРИЯ: Еще вот такой вопрос у меня, согласно вот опять этой внучки моей. Она даже скажу, что застенчивая, она как-то с детьми не общается. Даже вот, знаете, в группе она часто, она играет, но чаще одна. Она даже к детям, если подойдет, она промолчит, то есть она не вступает в беседу. Она не конфликтует, она не ссорится, она не мирится. Но вот это равнодушие ее, меня тоже беспокоит. Я поинтересовалась, в чем дело.

Д.ЗИЦЕР: А вот скажите мне, пожалуйста, вот, если ее спросить, а кто твоя самая лучшая подружка? Она назовет девочку какую-нибудь?

МАРИЯ: Она назовет, ну, вот одну девочку, она называет. Она не то, что лучшая, но просто подружка, с которой я вроде бы общаюсь. Но их общение ограничивается…

Д.ЗИЦЕР: Прекрасно. Теперь, смотрите, Мария, мало времени у нас, полминутки всего. Скажите мне, пожалуйста, а вот вы сказали, она чаще всего проводит время одна. Чаще всего, но все-таки бывает, что и не одна?

МАРИЯ: В основном. Вот в коллективе она одна. Она играет, сидит, но она одна играет, с ней нет друзей, которые бы вместе с ней были в этой игре. Вот, что меня беспокоит.

Д.ЗИЦЕР: Познакомьтесь, просто я скажу вам, не волнуйтесь, познакомьтесь с кем-нибудь, кто будет играть вместе с ней – соседи, родственники, что-нибудь вот такое.

Несколько предложений еще позволю себе сказать в продолжение разговора с Марией из Пензы. Вдруг, так сказать, финал нашего разговора смешался из-за рекламы. Мария, то, что я хотел бы сказать, мне кажется, что нет причин волноваться. Однако действительно, если есть возможность создать какую-нибудь такую, ну, миниситуацию, в которой она окажется вдвоем с кем-нибудь из ее сверстников, ну, плюс-минус год, естественно, мне кажется, было бы здорово.

Потому что не исключено, что речь действительно идет об определенной черте характера, может, это стеснительность, а, может, это застенчивость, а, может, это какая-то замкнутость определенная. Поэтому вполне, кажется мне, можно в это поиграть в кавычках и без кавычек. Я уверен, что все будет нормально. Удачи вам.

А на линии у нас, между прочим, тезка Марии, тоже Мария, только из Твери. Здравствуйте, Мария.

МАРИЯ: Здравствуйте. У меня такой очень сложный, наверное, вопрос, но я не могу с ним справиться. Как принять ребенка, принять, что где-то он не хочет этого делать, как я хочу, как я это вижу? Как справляться с собой именно, когда он начинает говорить «нет», я начинаю настаивать, хотя говорю, что именно нужно вот это сделать. Но он не хочет.

Д.ЗИЦЕР: А давайте примерчик.

МАРИЯ: Пример. Он не хочет с утра вставать в садик. То есть мы начинаем с того, что…

Д.ЗИЦЕР: Мы только что, в общем, про это говорили.

МАРИЯ: Мы начинаем с ласки, начинаем, но в определенный момент мы уже говорим, что у нас нет времени…

Д.ЗИЦЕР: На ласки, дорогой.

МАРИЯ: Да, нет времени. Мы начинаем заранее. То есть мы встаем за два часа до садика. И этого времени все равно не хватает. И торопить его не хочется. И любые другие какие-то дела, не хочется его торопить, хочется успеть и того, и того, и того. Но он не слушает, иногда игнорирует, делает вид, что он не слышит.

Д.ЗИЦЕР: Он не «не слушает». Ему сколько?

МАРИЯ: Пять.

Д.ЗИЦЕР: Ему пять. Он не «не слушает». Он просто не хочет вставать. И, может быть, не хочет в садик. Этого я не знаю. Речь не идет о том, что он не слушает.

МАРИЯ: Хорошо, если это не садик.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте другой пример.

МАРИЯ: Тут очень сложно сразу вспомнить тот пример, который может быть…

Д.ЗИЦЕР: Конечно, сложно, я вас понимаю. Значимым может быть любой, в этом смысле не волнуйтесь.

МАРИЯ: Хорошо. Мы не будем примеры, просто, как принять ребенка, как не перейти вот эту грань и не начать угрожать ему?

Д.ЗИЦЕР: Ну, не начать угрожать или кричать, или напрягаться и так далее.

МАРИЯ: Вот как сделать, потому что терпение у всех…

Д.ЗИЦЕР: Я дам вам один совет, он будет немножко странным, но зато он будет абсолютно конкретным. Я не стану сейчас длинно рассказывать об этом в программе. Но вот сейчас закончится программа, найдите в интернете мое видео, которое называется «Свобода от воспитания». Вот можете написать «Дима Зицер. Свобода от воспитания». Можете слово TED добавить еще, тогда оно быстрее появится. И там двадцать минут ровно на тему вашего вопроса. Что с нами происходит в тот момент, когда мы умом понимаем, что нам надо бы остановиться, и надо бы вообще-то идти дальше, и вообще нормально то, что происходит с человеком, особенно с ребенком, а организм в этот момент уже кипит весь, и кулаки иногда сжимаются, и так далее. Вот прямо на эту тему, что с этим делать.

Единственное, что я вам сейчас скажу, правда, это я не отмазываюсь, извините за выражение, это абсолютно честный ответ, единственное, что я вам скажу, что очень здорово в этой ситуации, что вы задаете вопрос, и в этом вопросе вы спрашиваете, что мне делать. Не что мне делать с ним, а что мне делать с собой. Это не просто залог того, что у вас все получится, это гарантия того, что у вас все получится. Честно.

МАРИЯ: Хорошо. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Так что в этом смысле не подумайте, что я просто отказываюсь, вы точно найдете ответ. Удачи вам. Всего вам доброго, до свидания.

Оксана из Челябинска, добрый вечер.

ОКСАНА: Здравствуйте. Я, знаете, вам уже писала письмо по поводу своей дочки.

Д.ЗИЦЕР: Давайте сразу вопрос, потому что у нас времени очень-очень мало.

ОКСАНА: У нас получилась такая ситуация, что дочке пообещали участвовать в спектакле, она занимается актерским мастерством, но прокормили ее завтраками, так скажем, и так не получилось у нее поучаствовать. Она увидела афишу, что уже идет премьера этого спектакля, у нее просто был шок. Мам, как так, обещали и меня не взяли, получается.

Д.ЗИЦЕР: Оксана, я поняла. Ситуация понятна. А скажите мне, в чем вопрос, я думаю, что я смогу очень быстро на него ответить.

ОКСАНА: Сейчас она категорически иногда отвечает, что она нигде участвовать не будет больше. И даже, когда на просьбу учителей поучаствовать в конкурсах, она все делает, чтобы не участвовать.

Д.ЗИЦЕР: Я скажу, что я думаю.

ОКСАНА: Всякие причины придумывает.

Д.ЗИЦЕР: Я думаю, Оксана, что вам нужно пойти к тем, кто делал этот спектакль, и поговорить с ними очень спокойно, очень откровенно, очень открыто. И описать им эту ситуацию, и попросить их сделать следующее, попросить их позвать вашу девочку, может быть, вместе с вами, найти тон разговора, может быть, попросить у нее прощения за то, что так получилось, и сказать ей, что они просто не могут без нее справиться. Что так случилось, может быть, раздуть немножко даже причину, по которой она не участвовала в этом. Сказать, что, слушай, такие обстоятельства, что-то произошло и так далее. Это называется исправляющее впечатление на научном языке, это то, что нам нужно организовать. Но это нужно организовать вместе с этими людьми.

Теперь, люди, которые занимаются театром, обычно, ну, в общем, инженеры человеческих душ, мне кажется, и, мне кажется, что они согласятся и сделают это вместе с вами.

ОКСАНА: Попытаюсь я пойти на контакт, но я думаю, что это будет тяжело, поскольку это драматический театр нашего города.

Д.ЗИЦЕР: Нет, это не будет тяжело. Пойдите и найдите человека, который с любовью и пониманием отнесется и к своему делу, и к вашей доченьке. Удачи вам. Я уверен, что у вас получится.

Начинаем второй час нашей вторничной программы. У меня сегодня день Марий, вы знаете. Мария из Санкт-Петербурга, добрый вечер.

МАРИЯ: Добрый вечер, Дима. Очень рада вас слышать.

Д.ЗИЦЕР: Взаимно.

МАРИЯ: И у меня вопрос такой. Я мама девочки 6,5 лет, мы готовимся к поступлению в школу на будущий год. И в связи с этим у меня вопрос такой. Меня интересует ваше отношение к гендерному обучению. То есть у нас рядом есть такая школа, которая практикует такой подход. У них две площадки, одна полностью для мальчиков, другая полностью для девочек. То есть целиком школа здание, в одном учатся только девочки, в другом только мальчики. И вот они рассказывают о преимуществе такого обучения.

Д.ЗИЦЕР: А расскажите два. Расскажите пару преимуществ, мне ничего не приходит в голову.

МАРИЯ: Ну, во-первых, они говорят, что это очень спокойно, что девочкам легче учиться без мальчишек. Я-то, как мама девочки, меня интересует именно со стороны девочки преимущества. И вот они рассказывают, что это очень позитивно складывается на восприятии учебного материала, девчонки не отвлекаются на мальчишек, что вот они полностью сосредоточены на учебе. Но вот как-то не в это очень верится. Ну, вот это первое преимущество.

Второе – очень малочисленный класс, 15-20 человек в отличие от 30 в обычном классе. Ну, вот такие, в основном, преимущества. Что они лучше учатся, достигают больших успехов, в общем, как-то так.

Д.ЗИЦЕР: Ну, достигают больших успехов, интересно, в чем? Ну, в общем, смотрите, на языке у меня вертится однозначный ответ, но я не дам себе дать однозначный ответ. Давайте немножко усложним. Потому что, на самом деле, это, в общем, тема такая, к которой разные люди относятся по-разному. Что по этому поводу думаю я. И почему у меня есть не то, что некоторые сомнения, но все-таки тут есть, может быть, о чем подумать.

Мне-то, конечно, кажется, что человек, попадая в школу, должен попадать в мир, в котором есть много самых разных факторов и самых разных оттенков. Мне кажется, это очень здорово, что он встречает разных людей, разных по цвету волос, разных по характеру, разных по национальности, разных с точки зрения пола, и так далее.

Мне кажется, что именно это и позволяет ему познавать жизнь и строить социальные связи. Знаете, так же модно говорить все время о социализации, это и есть, в общем, если хотите, социализация.

Я понимаю при этом, я должен вам сказать, признаться, что в классе будет спокойнее, это правда. Другое дело, что, мне кажется, что в классе будет спокойнее до поры, до времени. И на эту тему я отсылаю вас не только ко всяким исследованиям, но и ко всяким художественным книжкам, которые описывают те самые классы, хотите, в российской гимназии, а хотите, я не знаю, во французских гимназиях, что происходит с классами раздельно девочек и мальчиков, когда они дорастают до определенного возраста.

То есть, смотрите, я попробую действительно ответить на вопрос, который вы задаете. Если то, что вас интересует, это, ну, чтобы ваша дочь не отвлекалась на мальчиков, я не думаю, что она в возрасте 7 лет будет целенаправленно отвлекаться на мальчиков, это просто будет еще один фактор, то, может быть, про это и стоит подумать. Но вот, еще раз, мне кажется, я стараюсь очень-очень осторожно об этом рассуждать, мне кажется, что удовольствие от того, что мир большой и сложный, и разный, и в нем есть и девочки, и мальчики, и дяденьки, и тетеньки, и так далее, мне кажется, что это удовольствие все-таки несопоставимо больше и важнее.

МАРИЯ: Спасибо большое. Да, я понимаю. На самом деле, у меня мнение примерно такое же. Чисто интуитивно, что, отдав ребенка в такой класс, ты как-то отсекаешь его от части жизни какой-то сразу, решаешь, грубо говоря, даже за него, что, вот, ты будешь учиться только с девочками.

Д.ЗИЦЕР: Ну, правда же, ну, конечно.

МАРИЯ: Это как-то немножко нехорошо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я тоже так думаю. Ну, а потом, слушайте, есть девчонки, есть мальчишки, есть они, ну, да, иногда бывает шумно из-за этого. Я не склонен, к слову сказать, думать о том, что шум в классах бывает только из-за мальчиков. Мне кажется, что мальчики и девочки вполне себе делят это между собой с большим успехом. То есть, в общем, ну, правда же.

МАРИЯ: Спасибо вам большое. Просто убедилась немножко в том, что думаю, согласна с вами, в общем. Спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и чудесно. Удачи вам. Прекрасных приключений в школе в следующем году.

Илья из Санкт-Петербурга, добрый вечер.

ИЛЬЯ: Дима, добрый вечер. Вопрос у меня такой. У меня сын 3,5 года, и он достаточно капризный парень. В чем это проявляется. Ну, самое банальное – не хочу, не буду. То есть, что бы ты ни попросил его сделать, он говорит – не хочу, не буду, очень много, чего.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте просто для простоты парочку примерчиков, чтобы мы не ошиблись.

ИЛЬЯ: Чистить зубы. То есть у нас это уже такая своеобразная игра, я его должен поймать, усадить на стиральную машину, чтобы он не сбежал и дать ему щетку в руки, чтобы он сидел, чистил зубы.

Д.ЗИЦЕР: Я знаю способ попроще, если хотите, я вам его подарю в конце. Ну, давайте второй пример.

ИЛЬЯ: Вторая крайность, мы куда-то собираемся идти, он вроде хочет, мы собираемся, и когда настает время одеваться, у него опять начинается – не хочу, не буду одеваться. С одной стороны, можно использовать какой-то шантаж, говорить – ну, не хочешь одеваться, значит, мы идем без тебя. Но, с другой стороны, я понимаю, что это неправильно.

Д.ЗИЦЕР: Тем более что в этот момент вы учите его лжи, потому что это неправда.

ИЛЬЯ: Да. И третья история, когда, например, мы куда-то приходим откуда-то, и нужно, наоборот, раздеться, и у него как бы, я понимаю, что он не хочет, но это он маскирует тем, что у него это не получается, он это не может сделать. Хотя я прекрасно знаю, что…

Д.ЗИЦЕР: А почему он не хочет, кстати? Вы говорите, что он этого не хочет, почему он этого не хочет?

ИЛЬЯ: Я не знаю, почему он не хочет. Может быть, он хочет, чтобы его раздели, потому что ему это, наверное, просто проще, чтобы его раздели. В садике, когда он приходит с прогулки, он все это дело делает сам, а здесь он начинает вплоть до капризничания, что у меня не получается. И я не знаю, что со всем этим делать.

Д.ЗИЦЕР: Я расскажу вам. Начнем с конца. Во-первых, доставьте удовольствие ему и себе, и разденьте ребенка. Это самый простой совет, который я могу вам дать.

ИЛЬЯ: Делаем каждый раз.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так и делайте. Ну, а чего напрягаться-то? Тем более что вы знаете, что вот это виртуальное взрослое манипулятивное волнение о том, что иначе он будет всегда, я его буду одевать, ну, является полным бредом, с одной стороны. С другой стороны, вы сами говорите, что в садике у него с этим все в порядке. Значит, этот страх мы можем отложить. Ну, и раздевайте, ну, и одевайте, ничего страшного, 3,5 года, ничего, вот честное слово.

Что касается чистки зубов, в очередной раз я произнесу то, что я произносил много раз, но это не упрек в ваш адрес, это действительно время от времени нужно произносить. Человек в 3,5 года, вот поверьте мне просто, вообще не понимает, зачем чистить зубы. Это абсолютно бесполезное занятие. Все разговоры с человеком 3,5 лет о том, что, если ты не будешь чистить зубы, они выпадут, ну, во-первых, является неправдой, как мы с вами понимаем, нет прямой зависимости. А, во-вторых, абсолютно нереально быть воспринятым с его стороны. Потому что причинно-следственные связи, мы это упоминали много раз, формируются годам к 11 окончательно. Эта история совершенно невозможная. Я могу чистить зубы только по одной причине, потому что зубы чистит папа или мама.

ИЛЬЯ: Ну, мы вместе это делаем.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так и валяйте. Рано или поздно он начнет чистить зубы. Не волнуйтесь, не поздно, он начнет их чистить рано. Такая игра, сели вместе на стиральную машину, или не сели вместе на стиральную машину, или не знаю, чего мы делаем, и чистим. И у кого, какая щеточка, и кто, сколько раз куда провел, и за щечку мы ее засунули, и считаем раз, два, три, четыре, пять, и считалочку придумали, и так далее. Мы делаем это вместе. Мы с папой делаем вместе много разных дел. Мы вместе прыгаем на кровати, мы вместе бегаем друг за другом, мы вместе играем, не знаю, в какие-то игры, мы вместе чистим зубы, мы вместе, мы вместе.

То есть не исключено, что речь идет, в общем, о довольно простом, хотя, ну, простом я сказал, беру свои слова обратно. Довольно известном, но не простом явлении, которое называется кризис трех лет, который, как мы понимаем, на самом деле, три года плюс-минус год, который заключается в следующем. Он заключается в том, что человек начинает приобретать самостоятельно некоторые модели поведения. Начинает отдаляться от взрослых, и начинает понимать, отдаляться, ну, не будем преувеличивать, но превращается в отдельный мир.

Вот уже он не думает, что весь мир это он, а все-таки начинает понимать, что это отдельная история. И что, оказывается, можно возражать, и, оказывается, можно противоречить, и, оказывается, можно поиграть в эту игру, и, оказывается, я могу вызывать эмоции у мамы и у папы, и так далее. И поэтому надо к этому ровно так и относиться, как к абсолютно естественному явлению, и везде, где можно, вот поверьте мне, везде, где можно не нужно начинать вот эту игру, такую частую у нас, у взрослых, к сожалению, когда – я же тебе сказал, ты так должен сделать. Почему? По кочану. Ну, вот нет. Все-таки игрой. Потому что он находится в том счастливом возрасте, когда у него очень много моделей закладывается действительно на всю его будущую жизнь. И модель противостояния, в том числе. Ну, вот, если в двух словах, то вот так.

ИЛЬЯ: Я понял. В общем, расслабляться и получать удовольствие. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Ну, расслабиться и в прямом смысле слова получать удовольствие. То есть снимать ситуации напряжения. Это не значит, не разговаривать о том, что вам важно, конечно, разговаривать, и, конечно, возражать, когда нужно возражать. Но просто не преувеличивать действительно. Удачи вам.

ИЛЬЯ: Спасибо большое, Дима.

Тея из Москвы на линии у нас. Здравствуйте, Тея.

ТЕЯ: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Что скажете?

ТЕЯ: Дима, у меня вопрос про племянника. У него есть склонность к обжорству. Он достаточно часто кушает, и это не просто перекусы какие-то полезные или не полезные, а это полный прием пищи.

Д.ЗИЦЕР: Сколько ему, Тея?

ТЕЯ: Хотя у нас в семье не принято так часто и так много кушать, вот у него, например, есть два родных брата, которые на год старше и на год младше, и они не так часто кушают. А у него почему-то не наступает ощущение сытости.

Д.ЗИЦЕР: Сколько ему лет?

ТЕЯ: 11.

Д.ЗИЦЕР: 11 лет. Когда это началось, если не секрет?

ТЕЯ: Ну, вообще, мне кажется, может быть, года два-три, где-то так. Но мы стараемся это контролировать. Вот я помню, где-то год назад даже, его бабушка посадила на диету, скажем так, но чего-то как-то не особо это все помогает, часто кушает. Как деликатно вообще контролировать это?

Д.ЗИЦЕР: Мы сейчас попробуем это понять, и, главное, попробуем понять вообще, моя область или не моя. Если это произошло два или три года назад, давайте попробуем понять, с чего это началось?

ТЕЯ: Так, с чего это могло начаться. Ну, я не знаю…

Д.ЗИЦЕР: С чего могло, я знаю. А вот, с чего началось, это вопрос. Ну, давайте, ладно, давайте я поимпровизирую, а вы, если нужно будет, подставите мысленно галочку или мысленно, или вербально. Происходить такие вещи, если мы не говорим действительно о том, что это какая-то медицинская особенность, и, вообще-то, хорошо бы и с доктором поговорить. Иногда так бывает, и ничего страшного в этом нет. От чего такое бывает. Бывает такое по следующим причинам, я, кстати, все не перечислю, но основные, пожалуй, да.

Причина номер один. Очень-очень часто это, когда взрослые сбивают человека, который младше их, с толку. Ну, например, когда взрослые говорят сакраментальную взрослую фразу – надо доесть. Значит, что в этот момент происходит. Это происходит, в основном, с людьми, конечно, до 7 лет. Происходит приблизительно следующее. Я понимаю, что я насытился, а мне очень важный для меня человек – мама, папа, бабушка, дедушка, кто угодно это может быть, говорит – надо доесть. И у меня в голове возникает полная путаница постепенно, не с одного раза. То есть, с одной стороны, я понимаю, что я сыт, с другой стороны, мне говорят, что надо доесть, и я теряю вот это важнейшее человеческое качество, чувство сытости. Я начинаю путать сытость и голод. Так бывает, как вы знаете, со многими взрослыми людьми. Когда мы сидим за очень красивым и красиво накрытым столом, а даже и не за очень красиво накрытым столом, говорят – нет, надо еще вот это, надо еще вот это, вот это же я мало съел. Это оно, это вот привет оттуда, из нашего детства, на самом-то деле. Потому что, как вы знаете, вообще-то живые существа, они очень хорошо знают, когда надо остановиться. Ну, почти все и почти всегда. Это возможная причина номер один.

Теперь, если вдруг в мыслях у вас есть какие-то фантазии на эту тему, исправляется это тем же путем, которым туда входится. Возможность номер два, это, когда происходит прямо противоположное. То есть, иными словами, когда у нас на почве еды возникает некоторый, ну, я не хочу сказать невроз, но что-то такое от невроза у кого-то из моих близких – надо доесть, не надо доесть, ты слишком много ешь, ты слишком мало ешь, это вредно, это полезно, слушай, это оставь в покое и так далее. И тогда это тоже меня немножечко запутывает.

В том возрасте, о котором вы говорите, то есть 11 лет минус 2, это 9 приблизительно, там может быть еще одна история. Там может быть такая, знаете, эмоциональная привязка к чему-то или к кому-то. Когда мне говорят – ешь вот это, а я немножечко уже, ну, назло, давайте самым бытовым способом это назовем, ем другое или не хочу есть другое, и тоже возникает такая путаница.

То есть так, если бы речь шла о том, что это произошло вот только-только, ну, позвонили вы мне пару лет назад, первый главный совет, который я бы вам дал, это оставить его в покое на некоторое время, ну, скажем, недели на две, и посмотреть, чего вообще происходит. В тот момент, когда он получает возможность есть то, что он хочет и столько, сколько он хочет, я бы посоветовал вам вместе с ним осознанно ходить в магазин и вместе с ним на стадии фантазии о еде, то есть, говоря о том, что мы собираемся съесть, говорить о том, как мы это приготовим, что мы приготовим, что мы сегодня хотим, и что мы сегодня хотим в отличие от того, что было вчера, и в отличие от того, что будет завтра, и почему мы сегодня хотим именно этого. И вот это вот, знаете, ощущение во рту, когда надо языком поцокать, и сказать – вот этого мы хотим или не вот этого? То есть начать осознанно относиться к еде и не к еде, и ко всему остальному, там дальше длинный-длинный шлейф. Можно ли это все провернуть сейчас?

ТЕЯ: Ну, а сейчас? Вот вы говорите это…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я думаю, что да. Потому что, поскольку, ну, как известно, я стараюсь все-таки быть на стороне детей, я допускаю все-таки мысль, что есть некоторая такая нервная почва у людей, его окружающих все-таки, а не у него. Поэтому я бы сказал следующее. Давайте для начала мы проведем такой экспериментик. И мы действительно попробуем недельку, с одной стороны, вот этого осознанного питания, только не осознанного питания, как это делают взрослые сегодня, я понимаю, какой листик, куда я положил, на какую-то картошечку. А действительно, вот мы идем в магазин, мы говорим об этом и придумываем и так далее.

А, с другой стороны, действительно дать ему возможность и посмотреть, чего будет. Дать ему возможность выбирать, вот выбирать то, что он хочет съесть. За несколько дней точно ничего ужасного не произойдет, значит, мы с вами сможем…

ТЕЯ: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Сможем, на самом-то деле, понять, что к чему. Ну, все. А, если нет, если вдруг выяснится, что что-то у нас там не так работает или что-то происходит не то, во-первых, звоните, а, во-вторых, я и так знаю, что я вам посоветую через неделю или через две, если вы позвоните. Я посоветую на всякий случай, все-таки на всякий случай обратиться к педиатру, для того чтобы, ну, всякие какие-то варианты дополнительные исключить. Хотя я думаю, что дело не в этом, еще раз, потому что вы говорите о чем-то, что возникло не так давно. Ну, вот.

ТЕЯ: Спасибо большое. А мы успеваем еще один вопрос или нет?

Д.ЗИЦЕР: Ну, не очень честно просто, если честно. Понимаете, там очередь же такая.

ТЕЯ: Ну, тогда еще раз позвоню в следующий раз.

Д.ЗИЦЕР: Лучше позвоните еще раз. Нам, в общем, если поставить себе такую задачу, дозвониться довольно просто. Ну, не в этот раз, значит, в следующий. Спасибо вам большущее. Удачи, всего доброго. До свидания.

ТЕЯ: Да, да, не сложно. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Дарья из Москвы, здравствуйте.

ДАРЬЯ: Здравствуйте. У меня такой вопрос. В семье изменилась финансовая ситуация в такую более плохую сторону, и нам придется отказаться от всяких дополнительных занятий. Ну, не от всех, от некоторых, на которые ходит ребенок. Девочке 6 лет. Она их очень любит, она всегда их очень ждет, ее там хвалят, ей все это приятно. Вот, как ей объяснить такую ситуацию?

Д.ЗИЦЕР: Во-первых, до того, как вы объясните ей эту ситуацию, объясните ей правду, я сразу скажу, просто найти слова. Но до того как вы это сделаете, мы сейчас об этом поговорим, нужно попробовать найти замену. Вы из Москвы, правильно я прочел?

ДАРЬЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: В городе Москва есть разные возможности для детей. И среди этих возможностей, вы удивитесь, есть и бесплатные, и есть не очень платные. И бесплатные, в данном случае, не означают плохие, вот честно. Значит, во-первых, поищите, не отчаивайтесь, и говорите – все, все изменилось, теперь мы не сможем. Поищите. И довольно высокие шансы, что вы найдете. Это бывает при школах, это бывает при том, что раньше называлось Дома пионеров, сейчас называются Дома творчества, или иногда Дворцы молодежи, в общем, разные слова бывают. Поищите. Еще раз, скорее всего, вы это найдете.

А дальше вам придется, только сначала сделать вот это домашнее задание. А дальше вам придется, конечно, с дочкой поговорить. И поговорить с ней о том… Вы с ней много разговариваете, в принципе? То есть, у вас принято разговаривать не только о ее делах, но и о ваших делах?

ДАРЬЯ: Ну, это не моя дочка, это моя крестница. Ну, я думаю, средне принято у них.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я скажу вам. Мне было надо тогда на эту тему поговорить с мамой. Я вам скажу, что передать, но дополнительные вопросы…

ДАРЬЯ: Там просто не такой человек, который на радио будет звонить, но знаю, что ее это очень волнует.

Д.ЗИЦЕР: Ну, тогда первый пункт понятен, я полагаю.

ДАРЬЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: А второй пункт, вам нужно проверить с мамой, насколько близкие у нее отношения именно в том смысле, что мы обсуждаем не только, я не знаю, какое платьице надеть, но и как живет наша семья. Вот, что у нас устроено так, а что у нас устроено не так. И тогда мы можем сказать, что, слушай, у нас вот произошло, например, вот такое изменение. Ведь изменения бывают не только отрицательные.

Если человек понимает, что в семье есть изменения, переезды, слушайте, появление новых друзей, новая мебель, перестановка, новая традиция, которую мы заводим, и так далее, смена работы у родителей, тогда человек примет и это. Слушай, у нас есть вот такое, полагаем, временное изменение. Мы сейчас не сможем идти туда, потому что это устроено вот так, вот так и так. Но, моя дорогая, я должна тебе сказать, что я, как очень хорошая мама, сделала то самое домашнее задание, это я сейчас своими словами говорю, а надо сказать другими, и мы с тобой немедленно, для того чтобы, на самом деле, это у нас не изменилось, и ты продолжала получать удовольствие, пойдем туда и туда, и выберем то, что нам интересно, и то, что нам вместе делать будет прикольно. Ну, вот.

ДАРЬЯ: Все, записала. Спасибо большое. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Идет? Ну, и прекрасно. Передавайте привет. Всего вам доброго, до свидания.

Здравствуйте, Александр из Санкт-Петербурга.

АЛЕКСАНДР: Здравствуйте, Дима. Я вас хотел поблагодарить за вашу передачу. Мы с женой являемся родителями дочки, ей сейчас 5 лет. И, в общем, очень долго вас слушаем и являемся вашими поклонниками вашего метода.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и здорово. Спасибо.

АЛЕКСАНДР: Но, к сожалению, есть у нас подозрение, что чего-то мы неправильно делаем.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте поговорим об этом.

АЛЕКСАНДР: Скажем так, проблем достаточно много, ну, или, по крайней мере, не проблем, а ситуаций, которые нас не устраивают. Но в первую очередь хотел бы спросить вот, о чем. Вот у нас дочка, она у нас, по нашему мнению, очень мало спит. По крайней мере, нас это беспокоит. Она засыпает в районе где-то 11 часов, это, если ее укладывать, прямо укладывать, а, если не укладывать, и того позже. Встаем мы где-то в районе 7 утра. И так продолжается каждый день.

Д.ЗИЦЕР: Мало. Я согласен с вами, мало.

АЛЕКСАНДР: Причем укладывания такие, то есть обязательно идти – нет, я не хочу, нет, иди. Потом она, значит, ляжет, начинает…

Д.ЗИЦЕР: Не пропадайте, Александр, я вас теряю. Давайте еще раз, мы остановились на том, что она укладывается с трудом, потом ляжет, начинает говорить – я не хочу. Дальше?

АЛЕКСАНДР: Слышно меня сейчас?

Д.ЗИЦЕР: Да, да, слышно, говорите, пожалуйста, потому что у нас время закончится просто.

АЛЕКСАНДР: Да. Ну, вот, и зовет по несколько раз, то ей вода, то ее укрыть, то ей окно открыть. Ну, и, в общем, таким образом, получается, что мы где-то до 11, до 11.30 укладываемся, ну, и, естественно, никакого времени дел по дому, еще чем-то нет.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

АЛЕКСАНДР: Ребенок спит мало. Так как методы типа сказать, топнуть ногой, сказать – иди, ложись спать, или, если не ляжешь, мы тебя чего-то лишим, мы как бы не приемлем, соответственно, чего делать теперь, непонятно. Потому что ритуалы пробовали, вот это вот все…

Д.ЗИЦЕР: Все. Делать следующее, послушать новости на радиостанции «Маяк» и после этого продолжить этот разговор.

Мы продолжаем разговор с Александром из Санкт-Петербурга. Александр, а скажите мне, пожалуйста, вот вы сказали, что вы разное пробовали и ритуалы не работают. А почему они не работают? Что это значит?

АЛЕКСАНДР: Ну, вот не знаю, почему-то не работают. Ну, мы как делаем…

Д.ЗИЦЕР: Ну, приведите пример.

АЛЕКСАНДР: Ну, вот, например, стандартный вечер. Мы приходим, ну, вот, например, сегодня мы приедем с тренировки в 9 вечера, пойдем, может быть, чего-нибудь покушаем, потом, значит, почистим зубы, может быть, помоемся в душе, ну, там раз от раза, как получится. Я не говорю, что мы каждый день приходим в 9, но я говорю конкретно про сегодняшний день. Потом мы постараемся позаниматься чем-то спокойным, например, почитать или поучиться, какие-нибудь буковки, циферки, что-нибудь в этом роде. А потом у нее начнется бесение, она начнет бегать, кричать, что ей нужно срочно покачаться на качелях, поиграть в догонялки, что-нибудь такое, попрыгать на кровати. Ну, и, собственно говоря, вот эта борьба, пока ее насильно не загонишь в кровать.

Д.ЗИЦЕР: Понятно. Скажите мне, пожалуйста, все-таки, сколько раз в неделю вы приходите в 9? Это из любопытства.

АЛЕКСАНДР: Ну, два раза в неделю.

Д.ЗИЦЕР: А оставшиеся три?

АЛЕКСАНДР: Оставшиеся три обычно после садика в 7, в 6, смотря, кто забирает. Если мама, то в 6.

Д.ЗИЦЕР: Есть ли разница между вашим приходом в 7 и приходом в 9? В ее поведении и вообще при укладывании спать.

АЛЕКСАНДР: Вы не поймите неправильно, это последние месяца два мы перешли на такой режим тренировок. А до этого проблемы были те же.

Д.ЗИЦЕР: Все в порядке. Просто скажите, есть ли разница. Не волнуйтесь, пожалуйста, я ни в коем случае не подумаю плохо.

АЛЕКСАНДР: Нет, разницы никакой нет. Плюс-минус сценарий одинаковый.

Д.ЗИЦЕР: Значит, такая история, во-первых, если вы говорите… Нет, давайте я начну с другой стороны. Вы говорите, что вы не хотите использовать инструменты типа топнуть ногой и так далее, я ни за что не призову вас использовать эти инструменты. Я вас понимаю и разделяю эту точку зрения. Однако давайте это прозвучит, бывают, конечно, ситуации, когда человеку требуются рамки, когда человеку нужно, чтобы ему сказали довольно твердо – слушай, сейчас у меня такие-то планы, сейчас надо бы поступить вот так-то, и так далее. Это просто так, знаете, в параллель.

АЛЕКСАНДР: Дима, можно я перебью, дополнить просто. У нее есть очень железный аргумент, который, кстати говоря, тоже, мне кажется, относится к вашему методу и к нашему методу воспитания. Она говорит – а почему я должна ложиться, если вы не спите? Вот вы же не ложитесь сейчас спать, а вот я, почему должна? Я такой же человек, я равноправный член семьи, у меня есть свои дела.

Д.ЗИЦЕР: Это правда, Александр, подождите. Все в порядке. Но мы сейчас с вами говорим и она, видимо, уже говорит о сне, как о каком-то наказании. То есть где-то произошел какой-то маленький сбойчик такой, когда она стала воспринимать сон не как физиологическую необходимость, и вообще-то удовольствие в определенном смысле. Когда сон превратился, ну, вот в наказание. Так бывало в моем детстве, например, и я думаю, что меня многие слушатели сейчас поймут и вспомнят собственное детство, когда, ну, конечно, меня сейчас уложат спать, а мама с папой потом самыми интересными делами будут заниматься. Вот этот вот момент, когда, кажется, что сон это способ ребенка просто отодвинуть и так далее.

Ну, было бы здорово, если бы мы поняли, как и когда это произошло, ну, да бог с ним, отложим это. Просто в том, что вы рассказали, есть несколько намеков. Намек номер один, это то, что вы говорите, она начинает беситься, прыгать, качаться на качелях, и так далее. И, в общем, тянет меня в довольно простое предложение – а нельзя с этого начать вечер? Это первый вопрос.

Вот вы сегодня приедете в 9 вечера, дальше вы рассказали мне, как вы спокойно там будете читать книги. А нельзя в этот момент заняться тем, чего хочет она, а именно, беситься, прыгать, качаться на качелях, ржать, бегать друг за другом и так далее? Это первый момент.

АЛЕКСАНДР: Ну, вроде как по теории нельзя, потому что…

Д.ЗИЦЕР: По теории нельзя, а по практике можно, вот давайте так. Это первое. Ну, давайте поймем, как это устроено. Почему я начинаю рассуждать в такой логике, я объясню. Потому что, вероятно, у вашей замечательной, лучшей на свете девочки есть дома свои дела. Вот не ваши общие, а свои дела. И к этим своим делам, как и положено в ее возрасте счастливом 5 лет, относится, например, побеситься, попрыгать, побегать, покачаться на качелях и все остальное.

Если это дело основное, а это дело основное, давайте скажем правду, это вообще-то очень-очень важно все, что вы перечислили, на это должно хватить времени. Это блог номер один, который просто я вам искренне рекомендую ввести, как и всем остальным. Пусть дома у детей после школы, детского сада и всего остального будет время на то, что любят они, господи. Желательно вместе с нами.

Еще один вопросик у меня к вам есть, такой подвопросик, и мы продолжим. Едите-то вы что, если не секрет?

АЛЕКСАНДР: Еда это второй пункт. Она практически ничего не ест. Вот метод сходить вместе что-то придумать, приготовить работает только с одним блюдом, это с макаронами. Ну, паста.

Д.ЗИЦЕР: Вы подтвердили некоторые мои догадки, я должен вам сказать. Потому что второй вопрос, который, или второе, что я хотел сказать, а не ест ли она у вас перед сном быстрые углеводы, извините за полумедицинский термин.

АЛЕКСАНДР: Она только на них и живет, потому что больше ничего она не ест.

Д.ЗИЦЕР: А потому что, если она ест быстрые углеводы, понятное дело, куда-то мне эту энергию надо девать. Знаете, я в этом смысле, чтобы меня лучше поняли слушатели сейчас, я могу рассказать вам о том, что можно провести такой эксперимент, например, дать человеку сладкую булочку и дальше увидеть, как через 10 или 15 минут эта сладкая булочка начнет вырываться из человека в виде энергии такой. Особенно хорошо это видно с детьми.

Слушайте, с этим надо нам тоже чего-нибудь такое поделать, на самом-то деле. Теперь история про то, что это работает…

АЛЕКСАНДР: Ну, мы с удовольствием, но она не ест ничего.

Д.ЗИЦЕР: Александр, нет, не пойдет. История про то, что это работает только с макаронами, как говорят на сленге, не катит. Потому что, на самом деле, не бывает такого, ну, и быть такого не может. И, конечно, когда вы говорите, что она ест только макароны, это не совсем так, потому что она ест много-много еще чего.

АЛЕКСАНДР: Нет, потом она ест прекрасно, я про сон говорю.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Это значит, что дома у нас образовались ритуалы, но совсем не те, которые мы хотели. По той или иной причине у нас дома образовались ритуалы вот этого чтения, после этого – бесючки и поедание макарон, и так далее. Эти ритуалы вообще-то надо сменить. Как их сменять, сейчас вы меня спросите, естественно. Ну, один способ я вам рассказал, просто ввести правило наоборот. Это значит, действительно, пусть в первую очередь она занимается тем, что ей прикольно, интересно и так далее, предложите ей, думаю, что вы получите большое удовольствие. Это штука номер один.

Значит, штука номер два. После того, как она побегает, попрыгает и устанет от этого, поверьте мне, ну, вот просто устанет, на самом деле, вот дальше самое время поваляться в ванной или сходить под душик, или полежать в кроватке и книжечку почитать, и так далее.

Значит, теперь, смотрите, в ее чудесном возрасте она вполне, конечно, может оставаться уже у себя в комнате и в комнате занимать себя. То есть что-то такое в игрушечку играть или куда-нибудь смотреть, и так далее. Если вы говорите или скажете мне, что она не очень лежит, она приходит к вам каждые четыре минуты с новым вопросом, запросом и так далее, можно просто попросить ее этого не делать словами. Это совсем не обязательно делать жестко, но это можно сделать довольно твердо, для того чтобы человек понял, что у меня есть другие дела. Не хочешь, не спи, ну, что ты. У меня есть другие дела.

Теперь история про то, что, почему вы не спите, а я сплю, разруливается довольно просто. Ей для этого нужно понять и вернуть вот это ощущение, что вообще-то человек спит не тогда, когда пора, а тогда, когда он хочет спать. И про это можно поговорить. И поговорить про то, что бывает такое, что я ухожу спать, а мама чего-то еще там доделывает или читает книжку, а бывает, что мама уходит спать, а бывает, что ты тут. Нет никакого специального правила. Но это так здорово, слушай, получать удовольствие от сна. Справитесь, безусловно, книжки найдете и так далее.

Теперь про еду все-таки хотелось бы сказать два слова и на этом мы закончим. А скажите мне, пожалуйста, вот вы говорите – она ничего, кроме макарон не ест. То есть, иными словами, если дома нет макарон, что она будет делать? Умирать от голода? Вряд ли.

АЛЕКСАНДР: Она будет до последнего момента оттягивать прием пищи.

Д.ЗИЦЕР: Пусть не ест.

АЛЕКСАНДР: Она будет урывками…

Д.ЗИЦЕР: Да пусть не ест.

АЛЕКСАНДР: Так мы пробовали, так она и не ест. Она вот все выходные у нас не ест.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и не ест. Ну, не обманывайте ведущего, это неправда. Она два дня, двое суток существует без еды, Александр?

АЛЕКСАНДР: Нет, в нее можно что-нибудь запихать, она может там, ну, мы уговорим ее поесть какие-нибудь фруктики, потом, значит, можем запихать…

Д.ЗИЦЕР: Александр, ну, подождите, ну, остановитесь. Скажите мне правду. На ваш взгляд, речь идет о человеке, который двое суток может не есть ничего? Ну, правда? Двое суток, в выходные, потому что, если бы вы сказали в будни, был бы детский сад и так далее. Но не может такого быть. Говорите. Александр, я боюсь, не сорвался ли у нас. Да, похоже, что да.

Слушайте, я договорю тогда, знаете, что, я договорю, а вы меня, я надеюсь, что слушаете по радио сейчас. Не может такого быть, что человек, ну, как не может, все может быть, слушайте, нам рассказывают такие истории про Будду, например, что он много лет ничего не ел, сидя в медитации. Но мне кажется все-таки, это не эта ситуация. Вероятнее всего, когда мы говорим «она ничего не ест», мы имеем в виду такую родительскую формулу, что она не ест чего-то того, что мы считаем существенным или мы считаем значимым.

Значит, первое, мне кажется, что, когда человек приходит домой в 9 вечера, ничего страшного не будет, если он ничего не поест. Потому что вот помимо того, что у нас произошел, наверное, какой-то сбой со сном, не исключено, что у нас произошел еще какой-то сбой с аппетитом. Значит, надо этот аппетит вернуть. Попробуйте убавить собственные обороты и попробуйте убавить собственное давление. Ничего страшного, я даю вам честное слово, если человек с 7 вечера до 7 утра не будет есть ничего, ну, вот совсем ничего плохого не произойдет. Физиологи учат нас, наоборот, что произойдет только хорошее в этот момент.

Мои подозрения довольно серьезные в области выбора еды. То есть, мне кажется, что в этот момент она прекрасно начнет выбирать.

Теперь, если дом у вас действительно завален макаронами, мне кажется, что можно это изменить. Не волнуйтесь, есть прекрасные фруктики, есть прекрасные овощи, есть прекрасная, я уверен, дома вы готовите прекрасную еду из самых разных областей. Ну, повыбирайте это. Снимите вот этот самый собственный страх и ужас от того, что происходит что-то непоправимое. Я не думаю, что это так. Может ли быть такое, что я ошибаюсь и речь идет о какой-то физиологической особенности, слушайте, ну, теоретически такое быть может. Но из вашего описания это абсолютно не следует, вот совсем-совсем.

Если бы вы были на линии, я бы обязательно спросил вас, что происходит у вас, когда вы ходите вместе раз в какое-то время в кафе или в ресторан, как вы выбираете еду там. Как вы приходите в кафе, в котором нет, например, пасты, нет макарон, и как происходит выбор еды. Я не очень верю в то, что в этот момент вы с вашей женой едите, а она сидит такая бедная и расстраивается по поводу того, что нет макарон. Это попробует, то попробует.

Короче говоря, дорогой Александр, нам нужно вернуть вот это самое ощущение удовольствия от сна, удовольствия от еды, удовольствия от прыгания, я не знаю, на скакалочке или качания на качелях и так далее. Извините, что произошел срыв разговора, но направление, мне кажется, понятно. Действуйте.

На линии у нас Денис из Екатеринбурга. Денис, здравствуйте.

ДЕНИС: Дима, здравствуйте. Ситуация такая, я молодой отец, это мой первый ребенок, дочь, 1 год 9 месяцев. Так получилось то, что я очень много работаю. Я встаю в 6, из дома выхожу в 7 и возвращаюсь в лучшем случае в 10. (неразборчиво) когда ребенок еще за полчаса до сна (неразборчиво) прихожу, когда ребенок спит. Так получается всю неделю, я работаю, в воскресенье только лишь у меня один день выходной. И сейчас происходит такая ситуация, то, что я вижу, что контакт с ребенком у меня тает, я теряю ее. Потому что любой тактильный контакт с дочкой, она сразу выкручивается, убегает, истерика, плачет. Когда мы садимся играть, она со мной толком не играет, все внимание сконцентрировано только на маме – мама, мама, мама.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

ДЕНИС: Но при этом, когда меня нет дома, то есть мы созваниваемся с женой, она показывает дочь, я разговариваю с ней, она видит, она – папа, папа, папа. То есть она меня визуализирует.

Д.ЗИЦЕР: Ну, прекрасно, мы сейчас это с вами разрулим, все будет в порядке.

ДЕНИС: Как быть? Я хочу участвовать в воспитании.

Д.ЗИЦЕР: Как быть? Быть следующим образом, у нас до рекламы остается не очень много времени. Но один вопрос я вам задам, и вы успеете ответить. А вот скажите, пожалуйста, когда вы приходите с работы, особенно, когда она не спит, ну, условно говоря, вы приходите с сюрпризиком каким-то? У вас есть, какая-то дополнительная радость от вашего прихода? Я не имею в виду, что ее надо покупать. Или нет? Или это новая идея сейчас?

ДЕНИС: Ну, когда я захожу домой, она буквально…

Д.ЗИЦЕР: Все, думайте. Через две минуты мы продолжим, Денис, не волнуйтесь, мы вас не бросим.

Денис, мы расстались на вопросе о том, какие сюрпризики ждут вашего ребенка с вашим возвращением?

ДЕНИС: Ну, я правильно понимаю, что я покупаю ребенку, когда я прихожу домой, вы это имеете в виду?

Д.ЗИЦЕР: Не только покупаете, нет. Это может быть какой-то интересный новый рассказ. Я скажу вам, знаете что, я не буду вас мучить, лучше я скажу впрямую, потому что тут очень понятный ответ вас ждет. Такие ситуации, во-первых, бывают, так устроена жизнь. Значит, в этом смысле есть первый пункт. Алло, Денис? Нет, Денис, у нас чего-то сегодня срываются наши слушатели. Но я продолжу отвечать, действительно, потому что вопрос будет простой, надеюсь, Денис нас услышит.

Первый пункт. Стоит ли волноваться на эту тему. Ну, к сожалению, от того, что я скажу вам «не стоит», вы не перестанете волноваться, но вообще-то не стоит. Потому что эта ситуация естественная. Для человека 1,5 лет самый близкий для него человек это тот, кто находится рядом. И в данном случае это мама. Расстраиваться ли по этому поводу? Нет, не расстраиваться. Эту ситуацию нужно понять. Но, что в этот момент может сделать лучший на свете папа по имени Денис? Он может сделать так, чтобы его появление и вообще его жизнь рядом с ребенком ассоциировалась с праздником.

Я знаю и надеюсь, что вы этого не делаете, я спросил бы вас, если бы вы остались на линии, что бывают такие случаи, когда из-за того, что папы, например, иногда и с мамами такое случается, редко видят ребенка, они пытаются вот весь воспитательный процесс вместить в тот час, который у них остается в конце дня. Или в тот единственный выходной день, который у них есть, для того чтобы проводить время вместе. И добиваются, конечно, прямо противоположного результата. Потому что этот час, когда он используется, для того чтобы сделать человеку иногда неприятно, иногда надавить на него и так далее, он отольется очень-очень сильно, потому что именно так человек будет воспринимать вот этого самого приходящего папу. Я его люблю, я по нему скучаю, но вообще, он, как придет, как наедет, ну, сами понимаете.

В этом смысле не бойтесь перелюбить, не бойтесь. Пусть вечером, когда вы приходите, или в воскресенье, когда вы вместе, будет самый настоящий праздник и для нее, и для вас, да и для жены вашей, я уверен, тоже.

Если у вас есть возможность действительно, чтобы ваше появление сопровождалось маленькими сюрпризиками, я ни в коем случае не имею в виду какие-то дорогущие подарки и так далее. Я имею в виду маленький сюрпризик. Вот я шел, цветочек тебе купил, вот я шел, слушай, листик увидел такой вот кленовый опавший, я тебе принес, потому что подумал, что будет очень-очень красиво. Слушай, я на работе вот чего-то у меня остался лист бумаги и какие-то карандашики, слушай, я подумал, как будет здорово вместе с тобой порисовать. И так далее, много такого. Абсолютно точно эту вашу протянутую руку она увидит и оценит.

То, что она в тот момент, когда вы садитесь к ней, и начинаете с ней играть, убегает, слушайте, здесь много, чего есть. Есть и привычка быть с мамой, есть и, возможно, что она читает ваше эмоциональное состояние, что вы опасаетесь именно этого, есть какая-то проверка, начинающаяся уже в силу возраста. Ничего тут особенного нет. Короче говоря, переходим к модели, которую мы условно назовем – папа это всегда праздник.

И мы, похоже, успеем еще одного слушателя, вернее, слушательницу услышать. Ирина из Петербурга, здравствуйте.

ИРИНА: Добрый вечер, Дима. Вопрос. У нас внук, 9 лет, мальчик. И вот за последние, скажем, пару месяцев случилось самое неприятное очень, несколько раз уличили его в краже, причем это в кругу семьи происходит. Так получилось у нас, что мама и папа вместе не живут. Первый случай, который был у меня, скажем так, это была круглая сумма денег на видном месте, пришли в гости дочка с внуком, и когда они уходили, я как-то совершено случайно, меня потянуло пересчитать, я точно знала, сколько я клала денег. И не досчиталась 5 тысяч рублей. Позвонила дочке, говорю – слушай, спроси, не брал ли ребенок или, в крайнем случае, ну, пока не зашли домой, не разделись, ну, вплоть до обыска. Нашли. Сказал, что они лежали на коврике на входе. И доказать обратное было никак не реально.

После, наверное, недельного разговора он пришел – извини, положил эти деньги, я вижу, что это его не проняло никак. Следующий случай был такой, что мы пошли в гости к нашим очень хорошим друзьям. И по прошествии пары дней, когда вернулись домой, обнаружили случайно, ну, у ребенка в кармане мало ли, что, наушники. Наушники достаточно дорогие, которые он просто взял. Нам было жутко неудобно, нам пришлось ехать в семью, реально заставить его извиниться перед хозяйкой.

Д.ЗИЦЕР: Все понимаю. Извините, Ирина, я вас прерву, потому что иначе я не успею ответить. Скажите, вы бабушка, я правильно понимаю?

ИРИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Вы бабушка. Значит, смотрите, я дам короткий вариант ответа, если немножко времени останется, мы чуть-чуть с вами поговорим. Короткий вариант ответа следующий. В 97 процентах случаев, если мы говорим про так называемое воровство в этом возрасте, речь идет о компенсации внимания. В 97. Есть три процента, которые могут увести нас в другую сторону. Но в 97 процентах случаев причина, на самом деле, в этом.

То есть, иными словами, когда дети 9 лет берут чужое, в первую очередь, они делают это полуосознанно, вызывая у близких сильную эмоцию, понимая, что с деньгами, например, или с личной вещью связана сильная эмоция. Они не умеют иногда еще разделять эмоции, ну, положительные и отрицательные, это я сейчас очень-очень общими мазками говорю. Конечно, они понимают, что такое хорошо, что такое плохо. Но в этот момент интуитивно, так, знаете, совсем маленькими бывает, я вам напомню, у меня бывают такие вопросы, вот как будто специально ребенок меня раздражает, вот это вот. Он не специально тебя раздражает, он, таким образом, выводит тебя на эмоцию, он хочет от тебя чувства.

Значит, это что касается причины. Проверьте, прав я или нет после того, как закончится программа. Если нет, к слову сказать, и возникнут какие-то вопросы, звоните, мы сделаем вас первой слушательницей завтра, например.

Значит, второе. В тот момент, когда это произошло, не нужно разговаривать с ним о том, что это нехорошо. Можно убедиться в том, что он это понимает, но для этого достаточно одного вопроса и короткого ответа. Он знает, что чужое брать нехорошо. Говорить нужно о том, как сделать так, чтобы этого не произошло. Вот, как произошло такое, что ты это взял, как у тебя руки зачесались, короче говоря, и мы с этим справимся. Это понятно, это бывает, это не очень приятно, но мы с этим справимся, мы с твоей стороны. Вот это очень-очень важный момент.

И третье лекарство, вот это совсем-совсем лекарство, почаще находиться с ним вместе, почаще говорить, что он самый лучший мальчик на свете, почаще говорить, за что вы его любите, прямо словами произносить. И вообще говорить, что вы его любите много-много-много раз. Если я не доответил, извините, пожалуйста, мы продолжим завтра.

Удачи, друзья. И любви, конечно.