Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

100 минут. О Китае. Древний Китай: формирование государства

14.01.2020 17:00
Выпуск 111 слушать скачать
- Две девочки: перед сном мама всегда читает им книги. Старшая засыпает быстро, а младшая час-полтора лежит, крутится и ни в какую не спит. Как быть, ведь маме хочется заняться своими делами?
- Дочь, 3,5 года – и тоже не хочет засыпать в своей новой кровати. Как ускорить процесс засыпания?
- Девочка, 3.5 года – папа всегда и многое ей позволяет, мама наоборот – наказывает, и просит, чтобы папа был жёстче. Нужно ли это?
- Сдвоенные уроки – нужны или нет? Спрашивает учительница.
- Сын не хочет убираться в своей комнате; мама устала делать это за него.
- 15 лет, мальчик, болеет сахарным диабетом. Не хочет учиться, главный интерес – сидеть все дни - Мальчик 10 лет, ничего не рассказывает: информацию приходится тянуть едва ли не клещами. Как с ним разговаривать?
И это не все вопросы. Все важные, и все обсудили.
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Как же я соскучился по нашим разговорам, и по вам, и по вопросам, и по разным важным-преважным темам. Здравствуйте, дорогие друзья, приветствуем вас в 2020 году. Действительно наш первый выпуск в этом году. И, знаете, понятно, что праздники уже позади, все равно хочется сказать – с Новым годом!

Я очень-очень надеюсь, что у всех получилось выполнить, ну, такое наше импровизированное домашнее задание конца прошлого года. Помните, о чем мы говорили? Мы говорили о том, что перед нами довольно длинные праздники, довольно длинные каникулы, и в эти каникулы мы можем постараться сделать так, чтобы хорошо было и нам, и нашим любимым, нашим близким, и придумать много-много самого разного, чем мы могли бы вместе заняться и по-настоящему получить друг от друга удовольствие. Я надеюсь, нет, я почти уверен, что у вас это получилось. А, если получилось не все, ну, что же, новый год впереди, у нас много-много возможностей, много-много проб.

Не станем изменять нашим главным традициям, а именно, педагогическая и не только педагогическая музыка, которую знаем не только мы, а, в первую очередь, наши дети. Но в данном случае то, с чего мы начнем сегодня, это, конечно, музыка, которую узнает большинство слушателей. Хотя, вы удивитесь, в списке многих детей, с кем мы советуемся, она тоже присутствует.

И первая слушательница в нашей программе 2020 года это Оксана из Воронежа. Здравствуйте, Оксана.

ОКСАНА: Здравствуйте, Дима. Я поздравляю вас и всю вашу команду с наступившим Новым годом, с Рождеством.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо огромное.

ОКСАНА: И желаю вам и вашей программе интересных эфиров, интересных историй и побольше радости всем вам.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо, Оксана, все взаимно, пусть все будет хорошо у нас у всех, правда.

ОКСАНА: Да, я надеюсь. Расскажу вам о своей ситуации и задам свой вопрос. У меня две дочки. Одной 3,5 года, другой 6,5 лет. У девочек есть своя спальня, и они спят на одной двуспальной большой кровати. Процесс засыпания у нас происходит таким образом. Мы ложимся все втроем в кровать, я читаю им сказку, пару глав из какой-то книги, какая им нравится, потом мы выключаем свет, и я не ухожу из комнаты до тех пор, пока девочки не заснут. И все бы ничего, но процесс засыпания может растянуться на час, на полтора часа, может на два часа даже затянуться. Если старшая дочка еще засыпает более-менее быстро, то младшая начинает крутиться, вертеться, что-то там щебетать, петь. Она кладет с собой в кровать какую-то любимую игрушку, начинает с ней разговаривать. Причем она не требует от меня никакого внимания. Вот главное, чтобы мама лежала рядом, а ей самой с собой весело, она у нас человек самодостаточный.

И, конечно, меня это не очень устраивает, почему, потому что, ну, представьте, час, полтора я просто так лежу в комнате…

Д.ЗИЦЕР: Ну, представляю, конечно.

ОКСАНА: У меня муж приходит достаточно поздно с работы. Мне бы, конечно, хотелось ему тоже уделить внимание, потому что я его очень люблю, у нас прекрасные отношения. И, ну, что греха таить, мне бы и себе хотелось какое-то время уделить, я очень люблю читать, я бы хотела бы почитать, я бы хотела посмотреть YouTube каналы свои любимые. Ну, в общем, вы понимаете, о чем я.

И вот у меня вопрос, что мне со всем этим делать? Нужно ли мне как-то менять ситуацию, объяснять деткам, что мне бы хотелось почитать вам сказочку, поцеловать вас в макушечки, закрыть дверцу, а вы там пообщаетесь немножечко, покрутитесь и засыпайте сами? Или мне, в общем-то, нужно ждать, когда они вырастут и захотят спать сами и, в общем, терпеть? И, если как бы нет, то, как мне им объяснить, как правильно поставить с ними диалог, какие аргументы правильные подобрать, объяснить, что я хочу от них уйти, не дожидаясь пока они крепко заснут? Вот такой вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а расскажите мне, ну, мне кажется, я вообще сильно подозреваю, что вы сами знаете ответ, если честно, ну, сейчас мы до этого дойдем. А как установилась эта традиция? Как это началось все? Вот такой вопрос я бы задал.

ОКСАНА: Я буду предельно с вами откровенна. Это все началось по моей инициативе.

Д.ЗИЦЕР: Понятно, кто же такое придумает-то, кроме вас, кроме мамы, конечно.

ОКСАНА: Конечно. Тут сыграла роль моя лень, я вам честно говорю. Потому что мои обе девчонки, они росли на грудном вскармливании, и мне было просто проще положить их рядышком с собой, ночью они просыпались, тут же, мне не надо было ни куда-то вставать, ни куда-то идти, вот покормила ребеночка, ребенок наелся, я дальше сплю. То есть я из своих каких-то эгоистических даже, возможно, соображений приучила их сама спать рядом с собой. Теперь хочу отучить от этого. Я понимаю, что, возможно, это даже несколько эгоистично с моей стороны, но, тем не менее, если это так, то я с вами делюсь.

Д.ЗИЦЕР: Так и прекрасно. Я скажу вам, что я про это думаю. Нет-нет, все просто, все не сложно и все не страшно. Во-первых, это немного эгоистично с вашей стороны и это прекрасно. Мне кажется, что в этот момент вы транслируете, пока только говорите, но и протранслируете, что у вас есть определенные границы. И в тот момент, когда мама, ну, как бы это сказать, умеет заняться тем, что любит она, и тем, что ей нужно, вот все, что вы перечислили, она вообще-то дочкам показывает замечательный пример.

Теперь еще два слова теории, ну, хотя я думаю, что, опять-таки, вы хорошо все понимаете, тем не менее. Вот вы сказали, что младшая у вас самодостаточная, ну, потому что она там песенку поет и так далее. Но как мы с вами понимаем, это не совсем так. Ну, потому что она самодостаточная, когда мама рядом лежит. То есть это такой момент учета все-таки человека рядом, в данном случае мамы любимой, конечно, но все равно, он очень-очень важен.

Слушайте, мне кажется, ну, во-первых, отвечая просто на ваш вопрос, мне кажется, что, конечно, нужно это менять со всех точек зрения, к слову сказать, не только с точки зрения вашего удобства и вашего эгоизма в лучшем смысле слова. Знаете, такая была теория разумного эгоизма, и в этом смысле то, о чем мы говорим, укладывается в эту теорию абсолютно точно. А то, что верно понятный личный эгоизм, вернее, личный интерес в результате соответствует интересу и близких, и общества, и так далее. Так что, я думаю, что вы абсолютно правы, во-первых.

Во-вторых, мне кажется, что и им будет очень-очень полезно, ну, в самом утилитарном смысле слова поучиться немножечко, ну, действительно быть вот самодостаточными, как вы это, в общем, верно назвали. Мне кажется, что для того, чтобы пройти это без всяких травм, надо придумать новую традицию. Ну, вот что такое ваше лежание с ними и чтение книжки? Это не что иное, как вечерняя традиция. У вас такая на данный момент.

ОКСАНА: Да, это верно, потому что я задала старшей дочери вопрос, ну, потому что маленькая, она еще маленькая, а вот старшей я задала вопрос. Говорю – Варюш, ее зовут Варя, я говорю, ну, расскажи мне, пожалуйста, почему ты хочешь, чтобы я обязательно лежала с вами до тех пор, пока вы не заснете? На что она мне ответила – ну, потому что мы так привыкли.

Д.ЗИЦЕР: Вот, умная какая у вас Варюша. Вот умница. Дорогие радиослушатели, дорогая Оксана, слушайте Варю. Потому что она абсолютно права. Мы много-много об этом в нашей программе говорим, правда же? О том, что привычка вырабатывается очень быстро. И в этом смысле вопрос человеку, почему, ну, а почему мы едим в определенное время большинство из нас, а почему кто-то привык утро начинать с чашки кофе? Привыкли. Это самое точное слово. Умница она у вас, с чем я вас и поздравляю.

ОКСАНА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что совершенно не надо вам их мурыжить всякими вопросами, извините за выражение, и вот этого всего надрыва – мама устала и так далее. Потому что все-таки привычка, она сильнее понимания в определенном смысле. А нужно хорошо-хорошо подумать, может, вместе с мужем, а, может, и самой. И придумать новую традицию, которая будет включать элементы старой. Не знаю, какая она будет. Нет, я, может, и знаю, какая она будет, но подсказывать вам не буду, потому что моментально, знаете, это превратится в такие, ну, с моей стороны какие-то вторжения, которые вы попробуете использовать. Не надо совершенно, вы сами с этим справитесь абсолютно точно.

Может быть, вы вместе будете вечерком смотреть мультик, я просто так сейчас говорю. Уже после того, как вы там, не знаю, помылись и так далее. А. может быть, вы будете есть какие-то фруктики, в кроватке валяясь. А, может быть, вы будете вместе сочинять песенки. А, может быть, вы эти песенки будете петь. А, может быть, вы будете играть в то, как выключается свет, и закрывается дверь. А, может быть, вы, наоборот, будете играть в то, как включается свет, какой-то прекрасный новый ночник. А, может быть, вы будете играть в то, что они будут придумывать и рассказывать друг другу сказки, а потом наутро рассказывать их вам. В общем, короче говоря, десятки, если не сотни вариантов вы придумаете.

Мне кажется, что самое главное, не нужно их увещевать, ну, вот то, что вы мне сказали – слушайте, я устала и так далее. Потому что Варя абсолютно права. Ну, говоря простым языком, таким грубым, она, что говорит – мама, ты сама нас к этому приучила, отстань.

ОКСАНА: Вот именно, да, я это понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Теперь, все, никакой проблемы, даже не то, что трагедии, никакой проблемы нет, вот, правда. Отлично, они находятся в том прекрасном возрасте, когда новая традиция создастся за несколько дней. Ну, все, вас ждет удивительный творческий период.

ОКСАНА: Дима, спасибо. Спасибо вам большое. Знаете, честно говоря, даже об этом не задумывалась. Вы мне прямо как будто сейчас Америку открыли, вот честно, такое ощущение.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и красота, ну, и здорово. А это же так, на самом деле, устроено.

ОКСАНА: Поэтому я бесконечно благодарна.

Д.ЗИЦЕР: Да, да, Оксана, я совершенно искренне, кстати, всегда говорю, что, в принципе, до этого до всего, о чем мы говорим, может додуматься и сам радиослушатель. Просто, когда мы находимся внутри ситуации, мы, конечно, видим ее иначе. И я то же самое, скажу вам по секрету. Так что в этом смысле действительно никакого открытия Америки не происходит. Действуйте, будет интересно, обещаю. Пока.

ОКСАНА: Спасибо, Дима. Всего доброго, до свидания.

Д.ЗИЦЕР: Дочкам привет. Мария из Москвы на линии у нас. Здравствуйте, Мария.

МАРИЯ: Здравствуйте. У меня такой вопрос. Я вам написала на новогодних праздниках, и, слава богу, у вас все происходит в эфире. У меня дочка 3,5 года. Опять же такая же ситуация, как у предыдущей, наверное, слушательницы. Она, собственно, не хочет засыпать одна в своей новой кроватке. Мы там с мужем провели ей рекламную кампанию этой кроватки, рассказали, как же это здорово спать в розовой кроватке. Смотри, у нас тут белье с собачками, с твоим любимым щенячьим патрулем. Ну, как бы с прошлой кроватью это у нас прокатило, когда ей было 2,5, 2 года.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да.

МАРИЯ: В 3,5 как-то она…

Д.ЗИЦЕР: А тут она заподозрила неладное, короче говоря.

МАРИЯ: Да, да. То есть сначала она в ней спала, потом она поняла, что говорит, что какой-то существует серый волк и лучше спать с папой, потому что он защитит, ну, то есть на диване с нами спать ей комфортно, хорошо, замечательно. А в кроватке ей страшновато, как она говорит, волки придут за ней. Потом, ну, я как бы вроде тоже не дурочка, рассказываю ей истории, сказки, рассказываю с ней сказки, придумываю ритуалы, что вот мы сначала почистили зубы, потом мы начали читать, потом мы одну сказку прочли, одну песенку, поблагодарили день, поблагодарили друг друга, себя, и, в общем, целуемся, обнимаемся, уходим спать. Ну, вот это все может растянуться от двух до четырех часов. Вот это все происходит…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, у меня прямо сегодня какая-то тематическая программа. Это интересно. Ну, и вопрос, конечно, что же с этим делать, да?

МАРИЯ: Да, что с этим делать? Происходит пытка. Она в итоге под утро к нам все равно, даже если уснет после всех уговоров, повозмущается, под утро она все равно к нам приходит.

Д.ЗИЦЕР: Два вопроса. Все, давайте попробуем, я думаю, что все понятно и мне, и другим слушателям. Скажите мне, пожалуйста, а вот эта история, она связана с новой кроватью, или она все-таки была и со старой кроватью тоже? Или вот появилась новая кровать и началась новая реальность?

МАРИЯ: Ну, наверное, мы сразу были, может быть, неправильные родители, у нас был совместный сон, потому что до 1,8 я кормила грудью. И, конечно, я не приучила изначально ребенка перекладываться в кровать. Ну, опять же, все вроде бы ради семьи, чтобы я спала, чтобы муж спал, чтобы мы не спали в разных комнатах, потому что, я думаю, вы понимаете, что кормления, они происходят не один раз за ночь, а много раз за ночь.

Д.ЗИЦЕР: Да, конечно, я понимаю. Мария, конечно, понимаю, все в полном порядке. Но только, подождите, мне надо уточнить вот этот момент, он довольно важный. То есть, на самом-то деле, то, что вы связываете это с новой кроваткой, это не совсем верно. Правильно я понял? То есть, вообще-то, это было и со старой кроваткой, в общем, история была похожая? Или нет, или я ошибаюсь?

МАРИЯ: История была похожая. До какого-то момента мы и не мучились, не перекладывали в ту кровать, она засыпала с нами. Но, собственно, когда мы уже закончили, как-то так пришло, что мы стали укладывать со сказками, с песнями. В итоге в кровать до года, которая 120 сантиметров. Как только мы ей купили новую кровать чуть больше, 160, раздвигающуюся, вот произошло то, что она нам начала придумывать какие-то свои страхи.

Д.ЗИЦЕР: Ну, чудесная отмаза просто новая кровать, конечно.

МАРИЯ: Да, да, то есть у нее интересно мозг работает. То есть я даже как-то спала на коврике, на ее детском, рядом, говорю, ну, все, говорю, точно волк не придет, я буду спать тут рядом, вообще тебя буду защищать, за ручку держать. Она два часа, до двух ночи следила, что я, ждала, пока я усну, то есть меня пощупала, и прокралась дальше на наш диван. В общем, вот так.

Д.ЗИЦЕР: Прекрасная история. Значит, давайте мы попробуем, на самом деле, все равно рекомендация у меня будет похожа на то, что я говорил за десять минут до этого с предыдущей слушательницей, но мы чуть-чуть изменим ее.

Вы рассказали, почему так хорошо в этой кровати спать. А можете рассказать, ну, вот буквально за полминутки, почему так хорошо спать на этой розовой кровати? Ну-ка?

МАРИЯ: Потому что это свое место, у каждого в итоге появляется свое место.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? А чего хорошего?

МАРИЯ: Здесь она под защитой, здесь она все, как она хочет, все розовое.

Д.ЗИЦЕР: И она справедливо говорит, что под защитой папы быть круче. Давайте еще?

МАРИЯ: Потому что, когда ребенок взрослеет, ему круче спать в своей кровати. Ну, в общем, вот такие…

Д.ЗИЦЕР: Потому что?

МАРИЯ: Потому что он должен иметь свое место. Ну, еще мы говорим о том, что…

Д.ЗИЦЕР: И вы вернулись к первому пункту.

МАРИЯ: Да. А второе, что мы все растем, и как бы ей удобнее спать в своей кровати, ей свободно, потому что она, естественно, пихается, нас выталкивает, мы можем ее придавить, ну, в общем, как бы мы планируем в дальнейшем появление новых детей. Ну, в общем-то, мы не можем спать…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я понял. Мария, отвечаю, давайте, все. Смотрите, первое, мне кажется, вы удивитесь, но мне кажется, что у вас нет ответа на этот простой вопрос. Если у вас появится ответ на этот простой вопрос, это будет отличный первый шаг. Желательно, чтобы этот ответ вы нашли вместе с вашей доченькой. Потому что разговоры про то, что когда-то у вас появятся еще дети, чего я вам искренне желаю, для человека 3,5 лет, ну, это, в общем, такая абстракция, да и вообще повод для дополнительного волнения, а вовсе не повод, для того чтобы полюбить эту кроватку.

Как сделать так, чтобы это пространство стало ее, эта задача очень-очень интересная. Если бы вы позвонили мне, например, перед тем, как она перешла в новую кровать, я могу вам сказать, что бы я вам посоветовал. Я бы посоветовал вам идти и выбирать кроватки, и выбирать всяких игрушек, которые там будут жить, и выбирать всякое бельишко, которым эта кроватка будет застилаться и так далее.

Но, поскольку мы находимся после, а не перед, надо все-равно придумать какие-то элементы, чтобы это пространство стало ее пространством. Вот как угодно. Может, не знаю, может, там цветочки надо в эту кроватку привязывать к ней, может, что-то еще. Но нужно действительно на первом этапе сделать это пространство ее. Потому что, ну, я правду вам говорю, вот то, что вы говорите, достойно сочувствия, но непонятно абсолютно даже мне, а, тем более, я думаю, что человеку 3,5 лет, потому что, ну, чего, хорошо спать одной, говорят мне. Ну, как же хорошо спать одной, если я по собственному опыту знаю, что хорошо спать с папой. Более того, мама говорит, что хорошо спать одной, а сама с папой норовит улечься, ну, что же это такое, куда это годится? Понимаете? Это этап номер один.

МАРИЯ: Мы кровать с ней выбирали, и элементы все вместе выбирали. Единственное, белье немножко сменили, она уснула.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ну, белье, нет, белье это ерунда, не в белье дело, на самом деле. Выбирали, значит, где-то произошел сбой, потому что это же так же, как новое платьице, которое я выбираю и моментально хочу надеть, правда же? Значит, где-то произошел сбойчик. У нас осталось 20 секунд, поэтому я постараюсь все-таки закончить.

И второе. Раз уж вы говорите о том, что вам, вот вы произнесли это уже, вам удобно, на самом деле, спать без нее, потому что свое пространство очень важно, эту тему тоже нужно продолжать. Мы, на самом деле, нам очень-очень важно, чтобы у нас была своя комната и так далее. Мы прощаемся, несколько слов договорю после новостей.

Друзья, перед тем, как мы пойдем дальше, несколько слов все-таки про вот этот самый вечерний сон, про укладывание спать. Я, в общем, верю в этом смысле в случайности. Если два вопроса подряд были на эту тему, значит, наверное, эта тема должна быть чуть подробнее представлена в нашей программе в очередной раз, но, тем не менее.

Друзья, нет ничего сильнее, чем модель. Мы много раз об этом говорили. И в этом смысле, если я, человек определенного возраста, в любом практически возрасте, особенно в очень-очень юном, понимаю, как устроен наш вечер, вот мама с папой собираются спать, и я собираюсь спать, эта модель, она входит в мою жизнь очень-очень быстро и довольно глубоко.

Обратите, пожалуйста, внимание, у обеих слушательниц, с которыми мы говорили до выпуска новостей в первой половине этого часа, ситуация была довольно похожая. Иными словами, мы, взрослые, заводим какое-то правило по тем или иным причинам, я совсем не сужу сейчас тех взрослых, кроме всего прочего, это так приятно иногда поваляться с собственными прекрасными, сладкими, любимыми детьми. Ну, так вот, вводим какое-то правило, а дальше мы хотел бы уже это правило поменять, сменить на другое, так дети уже нам не дают, потому что они восприняли это, как определенную модель.

Поэтому первый шаг – не торопитесь вводить эти самые модели. Вот просто не торопитесь. Я ни в коем случае, обратите, пожалуйста, внимание, слова важны, ни в коем случае не указываю вам, как себя вести и не говорю вам, что так можно, а так нельзя. По-всякому можно. Но просто проверяйте, насколько речь не идет о том, что происходит такая канонизация вот этой самой модели и лежания мамы или папы с детьми в кровати до часа ночи.

Изменить это можно тремя главными способами. Вот просто я подытожу это, и мы пойдем дальше. Значит, способ номер один, который прозвучал и сегодня в программе, еще раз я его озвучиваю, это введение новой традиции. Мы все любим традиции, мы все немножко консерваторы. И вот поэтому, как только появляется какое-то, ну, «правило» не очень верно использовать слово, потому что правило иногда ассоциируется с каким-то, знаете, требованием сверху, ну, правило, которое мы приняли вместе, ну, традиция лучшее слово, на самом деле, или правила игры, может быть, еще лучше сказать, в которых мы живем, изменить это намного проще. Придумывайте новые традиции вместе с детьми, уводя и себя, и их от традиции старой. Так традиции и меняются, в обществе, кстати, абсолютно так же.

Вторая штука, это то, о чем мы говорили со второй слушательницей, это личный интерес. У человека должен быть личный, пусть маленький, но, тем не менее, личный интерес оставаться в этой самой своей комнате и в своей кроватке. Интересы могут быть разные. Не буду перечислять их еще раз, мы об этом поговорили подробно. Подумайте о том, почему, собственно говоря, вашей доченьке или вашему сыночку может хотеться быть в своей комнате и быть в этой кровати, и так далее. Сказать – просто так надо, недостаточно, особенно в этом юном прекрасном возрасте

И третье, тоже то, что мы сказали, существуют рамки. И у тебя есть право на себя, и у нас есть право на себя, у нас, у взрослых. Ты знаешь, мне очень-очень важно, на самом деле, лечь в кроваточку и в этой кроваточке заснуть или почитать книжечку, и так далее, ты можешь посмотреть, как я это делаю, а потом отправиться к себе и получить право на себя.

Но только помнить нужно об этом, имея в виду еще два обстоятельства. Первое обстоятельство – у ребенка есть такое же точно право на себя. Нельзя уповать на это только в области укладывания спать, так сказать, в одной подтеме, а в других темах говорить – нет, решать буду я. И второе, это тоже связано с введением модели. Это нельзя делать жестко – все, значит, повернулась и отправилась к себе в комнату, а я буду здесь читать. Нет, потихонечку, мягко, как обычно. Вы справитесь абсолютно точно, ребята, это одно из замечательных родительских приключений. Ну, что такого-то? Удачи вам.

Давно уже у нас на линии ждет разговора Григорий из Москвы. Здравствуйте, Григорий.

ГРИГОРИЙ: Дима, здравствуйте. У меня следующий вопрос. Дочке 3,5 года. Я ее баловал всегда, ну, всю ее сознательную жизнь до сих пор.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно, всегда. Вы еще не успели ее побаловать даже, всего 3,5 года.

ГРИГОРИЙ: Но дело в том, что мама, она всегда как бы ее бывает и наказывает или еще что-то делает, а я ей отказать ни в чем не могу, и делаю для нее вообще, ну, я считаю, что все. Я не могу даже подумать плохого в ее сторону, чтобы шлепнуть ее или еще что-то.

Д.ЗИЦЕР: Ну, еще не хватало.

ГРИГОРИЙ: Нет, ну, вы понимаете, о чем я говорю.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Но шлепнуть, давайте договоримся, шлепнуть это… Договорите.

ГРИГОРИЙ: Для меня она ангел. Мама наказывает. То есть, я, получается, такой вот очень добрый. И у нас с супругой возник вопрос. То есть она мне говорит то, что я все-таки с ней должен быть пожестче. Я вот не могу с ней пожестче. Вот, как ни крутите, не могу пожестче и не могу. Что будет, вот она меня воспринимает, как очень такого хорошего человека, она меня любит, обнимает всегда в садике, даже воспитатели говорят то, что, как же она вас любит, отцов так никто не встречает. И вот, что будет, это у меня вопрос к вам, если я вдруг резко ей в чем-то откажу? Как она себя поведет в таком возрасте?

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите секунду. Скажите, пожалуйста, а ваша жена не слышит нас сейчас?

ГРИГОРИЙ: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Это жалко, потому что…

ГРИГОРИЙ: И не услышит, она не слушает вас вообще.

Д.ЗИЦЕР: А, то есть вы сказали, что это у нас к вам вопрос, а, на самом деле, это у вас к нам вопрос, то есть у вас одного?

ГРИГОРИЙ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте тогда разговаривать с вами. Знаете, у прекрасного Александра Вертинского есть такая песня, которая называется «Без женщин».

ГРИГОРИЙ: Я люблю его, кстати, извините, пожалуйста, прерву вас, я поклонник его.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так вот. Помните вот эту песню, «как хорошо без женщин и без фраз»?

ГРИГОРИЙ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Мы сейчас с вами будем разговаривать так, как будто мы разговариваем без женщин. Шучу, шучу. Как вы знаете, я совсем-совсем не сексист, но на ум пришло это сейчас. Разговариваем так, как будто действительно ваша жена нас не слышит. Скажите мне, пожалуйста, может быть, вы с ней говорили, какие аргументы у нее есть за то, чтобы вы стали пожестче? Вот жена говорит, чтобы вы стали пожестче. А почему, Григорий, вы должны быть пожестче?

ГРИГОРИЙ: Ну, наверное, я так понимаю, чтобы баланс выровнять, чтобы дочка по-другому ко мне относилась.

Д.ЗИЦЕР: Чтобы она относилась к вам хуже, в смысле?

ГРИГОРИЙ: Да.

Д.ЗИЦЕР: А зачем, чтобы она относилась к вам хуже?

ГРИГОРИЙ: Ну, потому что она думает то, что она мама, как бы она ее наказывает, и в каких-то моментах она считает себя, ну, то, что дочка к ней относится, ну, понимаете, да?

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

ГРИГОРИЙ: А я такой ангел, получается.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так и есть. Вы знаете, что, я, почему ведь спросил, не рядом ли ваша жена, потому что я с удовольствием поговорил бы и с ней на эту тему. Но вообще-то ваша жена умная женщина, с чем я вас и поздравляю, она абсолютно права. Любой человек любого возраста относится лучше к тем, кто к ним относится лучше, с добротой, с теплом, и так далее. А, если какой-то человек нас наказывает, вот подставьте себя, к этим людям мы относимся хуже. Ну, ваша жена права абсолютно. Но в этот момент вы-то, почему должны меняться? Может, ей надо что-то поменять?

ГРИГОРИЙ: Дима, извините, ну, вот вы меня можете понять, вот я к своему ангелу вообще не могу плохо относиться. Вот как бы меня жена ни просила, я не могу чисто никак.

Д.ЗИЦЕР: Я могу вас понять. Григорий, подождите, я позволяю себе улыбаться, и вы это слышите, потому что мне очень-очень нравится ваше отношение к дочери. Я очень хорошо вас понимаю, потому что это нормально, когда родители к детям не могут плохо относиться. Это вовсе не означает, что родители с детьми всегда согласны. Это вовсе не означает, что родители на детей не сердятся. Подождите, Григорий, у вас такого не было? Будет, я вам обещаю. Будут ситуации, когда вы рассердитесь на вашего ангела. Но ангел в этот момент не перестанет быть ангелом. Ничего страшного. Так что я понимаю вас очень-очень хорошо.

И мне кажется, что, если действительно ваши отношения таковы, что она, как вы рассказываете, в детском саду бежит и бросается к вам на шею, и она хочет вас видеть, и вы для нее самый дорогой человек, мне кажется, это надо хранить, как зеницу ока. Мне кажется, это самое дорогое, что может получить один человек от другого вне зависимости от возраста человека, которого он любит.

Другое дело, что, может быть, надо бы поговорить, ну, может быть, когда-нибудь мы с вами и поговорим, о том, что довольно важно, чтобы у вас все равно были собственные рамки какие-то, и чтобы речь шла не о том, что вы делаете это в ущерб себе, и чтобы она, ваша дочь, я имею в виду, не посчитала, что папа может заниматься самоуничижением и не делать то, что хочет он только в угоду тому, что хочет делать она. Но это, знаете, это такой дальний-дальний эшелон, это следующие вагоны. Но, в принципе, на самом-то деле, мне кажется, что это здорово и это прекрасно.

Еще раз, если суть вопроса в том, существует ли в таких семьях перекос определенный, ответ однозначный – да, существует. Хорошо это? Ответ, на мой взгляд, однозначный – нет, не хорошо. И ваша жена интуитивно, я уверен, что она чудесная женщина и умная женщина, она интуитивно это чувствует. И она опасается этого. И правильно делает, что она этого опасается. Ну, потому что, на самом-то деле, ну, вот давайте в это вдумаемся, опять я немножко разговариваю с ней сейчас через вашу голову, но все-таки.

Но вот интересно, за что можно наказывать человека 3,5 лет? Вообще, что это за система отношений такая, когда я знаю, как надо и кем-то повелеваю. Но, в принципе, чего же человеку 3,5 лет нельзя объяснить или попросить у него, что нужно действовать силой? Ну, это, в общем, довольно странно и очень-очень жалко. Так что на эту тему, что я вам могу сказать…

ГРИГОРИЙ: Вы знаете, Дима…

Д.ЗИЦЕР: Да, давайте мы еще минутку оставим на этот разговор.

ГРИГОРИЙ: Вы знаете, не то, что она силой как-то действует, она просто может одернуть или сказать «нельзя», или еще что-то.

Д.ЗИЦЕР: Да, но наказывать, значит, силой. Наказание, к сожалению, всегда сила. Наказывать, значит, силой. Наказания бывают разные. Наказания я не имею в виду физические сейчас, но я любые наказания, унижение это тоже наказание, отбирание того, что человек любит, это еще какое наказание.

ГРИГОРИЙ: Вот, да, вы правы, да. Именно это, вот именно это. Я такого не могу себе позволить. Если она что-то делает, я не могу.

Д.ЗИЦЕР: Я поздравляю вас. Вы правы абсолютно. Григорий, дорогой, разговаривайте с женой, спокойно разговаривайте, обсуждайте, объясняйте, спорьте, задавайте вопросы, постарайтесь ни в коем случае не ссориться, естественно. Но мне кажется, что вы справитесь. С такой верой, которую я слышу в ваших словах, верой в человеческие отношения, и с таким теплом, с которым вы говорите о собственной дочери, мне кажется, что вы справитесь.

Может, она не слушает радио «Маяк», это чрезвычайно досадно, но, может быть, она читает книги какие-то, может быть, она в интернете что-то может на эту тему найти или вы ей можете помочь. В общем, абсолютно понятно, это исследованный вопрос сегодня, на самом-то деле. Если мы жестим, извините за выражение, в отношении человека 3 или 3,5 лет, это пружинка, которая сжимается, а после этого распрямляется в какой-то момент, вот и все.

ГРИГОРИЙ: Дмитрий, все-таки подытожим, так все-таки, как мне себя вести?

Д.ЗИЦЕР: Вадим, просто Дима. Да, давайте подытожим. А вести себя следующим образом. Мне кажется, что, вспоминая ваш первый вопрос, не менять отношения к собственной дочери ни в коем случае. Послушать рекламу и услышать мой ответ по радио после этого.

Длинные разговоры сегодня. И я закончу и с Григорием разговор тоже, который слушает меня, наверное, по радио уже. Итак, как вести себя в подобных ситуациях. Продолжать любить, вот так практически, как вы это делаете. Любовью испортить нельзя, я абсолютно в этом уверен. Может ли такое быть, оговорюсь я еще раз, что что-то вы делаете не так, ну, так со всеми нами может быть такое, что что-то мы делаем не так.

Но как же не любить ее, эту замечательную девочку 3,5 лет, ну, как же можно ее не любить и не баловать в кавычках и без кавычек? В этом смысле ничего абсолютно страшного от этого не произойдет. Я сказал уже, ну, постарайтесь, конечно, постарайтесь понаблюдать, чтобы не было такого, что, знаете, такая ситуация, когда за счет всех остальных она, так сказать, как старуха у Пушкина в «Сказке о рыбаке и рыбке» хочет все большего и большего, и большего, а папа в этот момент становится все меньше и меньше, и меньше. Пробуйте строить отношения так, чтобы в этих отношениях были вы оба, а лучше вы все вместе с мамой. И с мамой обязательно разговаривайте об этом, обязательно.

Нет здесь никакой одной правды. Много разных бывает ситуаций, в которых это все бывает по-разному и проявляемся мы по-разному. Поговорите с ней про наказание, вот с мамой, с женой вашей поговорите про наказание. Пусть произнесет свои страхи. Поиграйте в кавычках в психолога. Пусть скажет, чего она боится, зачем она действует таким путем? Глядишь, это и изменится потихонечку. Григорий, желаю вам удачи так же, как и всем, всем, всем остальным.

Мне, между прочим, в чате пока мы с вами разговаривали, про вас написали: «Господи, какой же трогательный мужчина». Это так здорово, и, к слову сказать, так печально, что, когда звонят нам мужчины, которые так говорят о своей любви к детям, это воспринимается, ну, иногда, как какое-то исключение. Это очень-очень жалко.

Андрей из Орла, здравствуйте.

АНДРЕЙ: Добрый вечер, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Слушаю вас.

АНДРЕЙ: Дима, вопросик такой. Вот у меня дочка тоже, 3,5 года ей, и всегда…

Д.ЗИЦЕР: Парные сообщения у нас сегодня. Знаете, в литературе так бывает, парные, дилогии такие, парные сообщения. На одну тему два, потом на другую два. Слушаю вас. Дочка 3,5 года, это прекрасно.

АНДРЕЙ: Да, дочке 3,5 года. И вот играет всегда она не «дочки-матери» у нее, это я так называю, а у нее «отцы и братики». Всегда вот она хочет быть папой, всегда она папа, с кем бы ни игралась она, или с нами, или в детском саду, все время она или папа, или братик. Нормально это? Вот у меня вопрос такой. Ничего как бы страшного? Я считаю, что, в принципе, в порядке все, но мало ли, так вот.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ничего страшного. А скажите мне, пожалуйста, если бы она играла, например, что она маленький котик, вы бы волновались на эту тему или нет?

АНДРЕЙ: Ну, с котиком, она на волка, в основном, не котика, а волка играет и пугает нас.

Д.ЗИЦЕР: Ну, волка. Ну, что вы, ребята, дети играют в разные ролевые игры, дети пробуют себя в самых-самых разных ролевых моделях. Нет, она не пробует себя в модели мужчины, если вы проверяете со мной это. Она на самом-то деле в этом возрасте, ребята, 3,5 года, иногда я играю в то, что я котик, иногда, что я собачка, иногда, что я лисенок, иногда, что я чашка, иногда, что я Чебурашка, иногда, что я мальчик, иногда, что я девочка, и так далее.

Пробует, природа тренируется. Я уже много раз цитировал Нину Соломоновну Михоэлс, цитирую ее в очередной раз: «Природа тренируется в этом возрасте». Это прекрасно. Получайте удовольствие, играйте, наоборот, что вы девочка, а потом меняйтесь местами внутри этой игры, для того чтобы не очень вы тревожились неведомо мне, на какую тему, и она, наоборот, была девочкой, а вы папой. Вот и все.

АНДРЕЙ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Пойдет на эту игру, я вам обещаю, пойдет.

АНДРЕЙ: Ну, конечно. Спасибо, счастливо.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам, получайте удовольствие. Ну, давайте-ка, знаете, что, давайте-ка я посмотрю сообщения чуть-чуть. Не успел я почитать их, поэтому читаю с листа, надеюсь, что нет там ничего неприличного. Ну, вот, например, вот такое.

«Добрый вечер, Дима. Хотела с вами посоветоваться. У меня дочь 13 лет. Перевела два года назад в новую школу, выяснилось, что школа очень слабая, уровень ниже среднего. Переводила туда временно на один год, поскольку собиралась отдать ее в лицей лучший в городе. Но когда пришло время переходить, дочь отказалась переходить категорически, у нее много друзей, она очень комфортно себя чувствует среди сверстников. Не знаю, как мне быть. Понимаю, что в ее возрасте отношения с друзьями это очень важно. Но образование, которое дает школа, не выдерживает никакой критики. Очень не хочется наносить ребенку психологическую травму. Что делать?»

Не знаю вашего имени я, к сожалению. А, нет, вижу имя, чего-то мелко у меня в компьютере все. Наргиз. Значит, Наргиз, смотрите, вот, что я вам скажу. Если бы мы с вами разговаривали лично, я бы непременно спросил вас, что такое слабая школа. Я спросил бы вас об этом без подвоха, вот честное слово. Ну, как мы определяем сильная школа или слабая? Говорите вы в этот момент о количестве людей, которые поступили в какой-нибудь университет, говорите вы о том, что человек не может поддержать разговор на отвлеченную тему, говорите вы о том, что вам кажется, что вообще-то в вашем детстве все было иначе? Это довольно важно, это довольно важный вопрос.

И я, раз уж мы не разговариваем лично, виртуально советую вам это проверить, вот прямо проверить собственные критерии, что такое сильная школа, что такое слабая школа. Это первое.

Второе. Вы использовали, я уверен, случайно, я не буду вас за это ругать, но, тем не менее, вы использовали мой в кавычках любимый глагол, который звучит следующим образом, прочту вам это предложение: «Я собиралась отдать ее в лицей». Ну, как отдать? Не в том дело, что мы не те слова используем, а дело немножечко в нашем отношении.

Ну, слушайте, девушке 13 лет, она, возможно, собиралась пойти в лицей или не собиралась, и вы действительно собирались ее туда отдать. И тогда получается, что к этому перехода из одного места в другое, возможно, многократному она не имеет никакого отношения. И поэтому не может взвесить вместе с вами, что хорошо и что плохо. Мне кажется, это можно изменить. Мне кажется, можно сделать ее соучастницей, в лучшем смысле слова, этого процесса.

И третье. Слушайте, так здорово, когда человек говорит – мне нравится школа все-таки. Почти неважно, почему. Но здесь речь идет о том, что у нее прекрасные друзья, и это очень-очень здорово. Если вы с дочерью начнете обсуждать, что для вас важно, что, вам кажется, могло бы быть важным для нее кроме этого, мне кажется, что это будет абсолютно гармоничная картина. Все будет хорошо.

Друзья, идем мы дальше, на самом-то деле. И у нас на линии Валентина из Москвы. Валентина, здравствуйте.

ВАЛЕНТИНА: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Давайте я расскажу слушателям, от чего я удивился. Удивился я потому, что я увидел ваше сообщение в чате, и дальше попросил с вами связаться. Это произошло так быстро, что я даже не был к этому готов. Ну, рассказывайте.

ВАЛЕНТИНА: Да, я сама не была готова и очень удивлена, и очень рада.

Д.ЗИЦЕР: А мне просто показалось, что это очень-очень интересно и очень-очень важно то, о чем вы пишете. Ну, давайте я дам слово вам.

ВАЛЕНТИНА: Ну, в общем, ситуация такая. Я учитель истории, и я работаю, ну, уже достаточно давно, ну, как давно, для меня 4 года. Я работаю в старших классах и в младших. И я взяла детей с 5-го класса и была у них классным руководителем два года. Ну, там случались разные ситуации, скажем так. Я старалась и помогать им, и вести уроки интересно. Но иногда бывает такое, что, ну, вот с теми детьми, с которыми были проблемы, у меня совсем выстроились по-новому отношения вот в этом подростковом возрасте, когда они подросли. Я пыталась изменить ситуацию. Ну, например, я ставила парты по-другому, проводила всякие там игры, ну, другой формат, в общем.

Д.ЗИЦЕР: Простите ради бога, Валентина, а что не так-то было? Какую ситуацию вы старались изменить? Что было не так?

ВАЛЕНТИНА: Ну, в общем, там такие ситуации, сейчас я вспомню точно.

Д.ЗИЦЕР: Давайте.

ВАЛЕНТИНА: А там были конфликты, в основном, с родителями. Класс был очень сложный, там были и приемные дети, и двойняшки очень такие тяжелые, скажем так, пришли. То есть был класс один, который был запущен еще в начальной школе, это было понятно абсолютно всем. И мне на второй год моей работы дали быть их классным руководителем. И у нас постоянно пополнялся класс, потом кто-то уходил, и постоянные конфликты.

Я собирала несколько раз родителей, мы отдельно разговаривали и прочее. И там произошел случай вплоть до травмы, когда мальчишки подрались, это не у меня было на глазах, я потом пришла и, в общем, с этим разбиралась достаточно долго. И впоследствии там родители, естественно, обвинили в данном случае меня. Но я как бы не могу себя оправдывать полностью, но, тем не менее, вот это произошло.

Сейчас я у них просто учитель истории. Ну, то есть я у них веду два раза в неделю. У нас причем сдвоенные уроки, и там класс такой очень разный, там очень разные ребята, и как бы я хотела по-новому выстроить в этом году. И по некоторым обстоятельствам я просто не могу. Или, например, два урока подряд в восьмом классе, это достаточно тяжело даже эмоционально и им, и мне. Но я стараюсь, как-то было легко до декабря, условно, а потом стало как-то тяжеловато, и я стараюсь выдыхать, когда эмоции переполняют. И даже дети говорят, что…

Д.ЗИЦЕР: Когда что, Валентина? Давайте один примерчик, я уверен, что это слушателям тоже очень интересно. К нам не часто звонят учителя, бывает, но не часто. Пример приведите, когда приходится выдохнуть.

ВАЛЕНТИНА: Когда меня перебивают достаточно часто. То есть это бывает и по делу и без дела. И я теряю мысль…

Д.ЗИЦЕР: Пример, давайте пример, не бойтесь.

ВАЛЕНТИНА: Я объясняю материал, например, и начинают отвлекаться.

Д.ЗИЦЕР: А человек говорит.

ВАЛЕНТИНА: Да, непонятно куда, смеяться. Это не то, что это происходит прямо постоянно и это очень громко и сильно, но просто такое случается. Я, в принципе, не против того, чтобы дети разговаривали на уроках, то есть у меня такой достаточно демократический подход к этому. Но когда это накапливается, начинается, ну, я стараюсь повысить голос, потому что другие дети хотят меня услышать, и понять материал. И в этот момент у меня просто кулачки сжимаются, и мне очень тяжело контролировать себя, чтобы не повысить голос. И я хотела сказать, спросить у вас, правильно ли я делаю, что, во-первых, говорю о своих эмоциях детям, что сейчас мне это не нравится, мне это неприятно, и вот сейчас я хочу, чтобы мы выдохнули.

Д.ЗИЦЕР: Ответ – да. Однозначный.

ВАЛЕНТИНА: Как мне перестроить эту ситуацию. У меня просто один такой класс, пожалуй, в котором вот так вот.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, во-первых, Валентина, я вас, как училка училку, я вас поздравляю от всей души, правда. Потому что это же ситуация вызова такого. Я не знаю, как вы, а я обожаю ситуации вызова, думаю, что вы тоже, судя по тому, как и что вы рассказываете. Это ситуация вызова.

Теперь, мне кажется, что в этой ситуации, во-первых, слушайте, давайте я, наконец-то, поговорю с коллегой так, как будто нас никто не слышит. Я должен вам сказать, у меня обратная ситуация. Я вообще не умею вести уроки 45 минут. Вот мои ученики даже, вряд ли они нас слышат, но мои ученики даже знают, что я жалуюсь им на себя, я говорю – слушайте, вот кто бы меня научил, не умею. И поэтому, когда у меня сдвоенный урок, я счастлив, просто вам не передать, насколько. Так что в этом смысле мы можем обменяться умениями.

Но я вам расскажу, почему я люблю сдвоенные уроки, вдруг вы их тоже полюбите. Потому что сдвоенный урок дает нам возможность такого длинного взгляда, знаете, мне кажется, особенно в истории. Длинный взгляд это очень-очень здорово.

Теперь, мне кажется, что в этот момент у нас есть возможность использовать разные-разные способы взаимодействия с действительностью. Если они у вас такие говорливые и активные, возможно, главным методом, который, я думаю, что вы об этом думали, если честно, но просто я это проговариваю из удовольствия с вами поговорить. Может быть, главным методом, которым стоит с ними действовать, это метод, чтобы они говорили как можно больше, причем перебивая друг друга и так далее.

А что это за метод? А это метод, конечно, когда они работают и учатся, и получают удовольствие в малых группах. А в малых группах, когда они получают удовольствие, особенно, когда мы говорим про историю, они же могут бесконечно изобретать отчасти то, что изобретено до них, отчасти то, что плохо изобретено до них, отчасти проверять на себе то, что происходило, ну, не знаю, первое, что мне приходит в голову сейчас, какие-нибудь петровские реформы, предположим.

Но они же могут, на самом-то деле, оказаться в ситуации допетровской России, а потом в малых группах создать какие-то комитеты, ну, коллегии, мы с вами понимаем, что это называется. И внутри этих комитетов изобрести законы, а потом сравнить это с тем, что происходило на самом деле. А потом обалдеть от того, что они про что-то не подумали, а что-то, извините, придумали намного лучше, чем царь Петр Алексеевич. Вы представляете, какой это драйв? И в этот момент нам перестает мешать… Давайте, слушаю.

ВАЛЕНТИНА: А можно я у вас спрошу вот, что. Вот, скажите, я просто малые группы тоже люблю, и они любят. Насколько часто можно применять этот метод? Ну, то есть у нас прямо очень здорово идет с одним классом.

Д.ЗИЦЕР: Сколько хотите. Естественно, у вас это здорово идет, потому что ничего лучше нет. Потому что, когда мы работаем в малой группе, надо мной не стоит цербер, у меня есть самое главное ощущение, у меня, у ученика, когда я изобретаю все сам. Мы живем в XXI веке, как вы знаете. В XXI веке схоластические знания теряют ценность на наших глазах. Зато приобретают сумасшедшую ценность личные открытия.

Малая группа, слушайте, одну секунду, я просто на всякий случай оговорюсь, вдруг не все понимают, о чем мы говорим. Дорогие радиослушатели, я надеюсь, вы понимаете, о чем идет речь. Малая группа, это когда несколько учеников, несколько детей, несколько взрослых, несколько людей вне зависимости от возраста, объединяются в группку, и в этой группке устраивают собственный учебный, образовательный, человеческий и так далее процесс. Так вот именно об этом мы и говорим.

Да сколько хотите. Они же не должны быть одинаковые, они будут абсолютно разные, правила игры будут разные. А дальше в группах пусть тусуются, извините за выражение, сколько угодно. А потом мы это закрыли вместе, а потом мы в кружок сели и обменялись тем, кто, что изобрел, и раскрыли рот, разинули от того, что у нас получилось вот это, а у них вот это. А потом составили заново законы и пошли по домам.

ВАЛЕНТИНА: А, скажите, пожалуйста, я могу чередовать, получается, да? Или я могу прямо каждый урок применять этот формат?

Д.ЗИЦЕР: В той или иной форме вы и так применяете это, скорее всего, каждый урок. Но в той или иной форме. Не должно быть такого, как, знаете, как в нашем с вами детстве, которое, может быть, было в разное время, тем не менее, я думаю, что я угадаю, приходил учитель и говорил – а теперь достали вот такие маленькие листочки. И класс начинал смеяться, потому что возникало узнавание.

В нашем с вами случае узнавания быть не должно. Если мы объединились в малые группы, можем объединиться по-разному. Пусть один будет, пусть будет миниролевая игра, пусть у вас будет один человек боярин из Думы, а другой человек крестьянин, а третий человек иностранец, а четвертый человек корреспондент, который перенесся из нашего времени туда, и берет у них интервью. А потом на основании этих интервью пусть пишет эссе. А после этого пусть выпускают первую петровскую газету. Ну, в общем, мы должны заканчивать, хотя, как вы поняли, возможно, и слушатели, я готов говорить об этом долго.

ВАЛЕНТИНА: Можно я прямо минивопрос? А, если кто-то выпадает, не хочет работать в группе, я могу дать индивидуально, или мне обязательно нужно его привлекать?

Д.ЗИЦЕР: А если кто-то не хочет работать в группе, он имеет право не работать в группе. Но в этот момент мы же с вами, опять-таки, как такие прикольные училки, что мы с вами понимаем, вот я вернусь в этот пример ролевой игры, который у меня был только что. Я не хочу быть, не хочу никого представлять, не хочу быть боярином, не хочу быть этим, не хочу быть этим. Будь кем, Валентина? Давайте.

ВАЛЕНТИНА: Не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Ну, сейчас я скажу, и вы скажете – «а-а-а». Будь наблюдателем. Возьми маленький блокнотик и ручку, и собери материал. А потом, как какой-нибудь разведчик или шпион, ты расскажешь, что ты видел, и мы сможем поговорить о том, как рождается человеческая мысль, и как возникает вот этот контакт, и как мы придумываем. Сам хочу на ваш урок уже, честное слово.

ВАЛЕНТИНА: Хорошо, спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам огромной, ученикам привет. Здорово, что вы получаете от этого такое удовольствие. Дышите, говорите о своих эмоциях, пусть будет творчески и здорово.

ВАЛЕНТИНА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Пока. Удачи. Ох, мне прямо приятно, друзья, так про школу люблю поговорить, вот честное слово. Особенно, когда про школу можно поговорить вот с таким творческим человеком, как Валентина.

Юлия из Москвы, здравствуйте.

ЮЛИЯ: Здравствуйте, Дима. Я давно вас очень слушаю, и безумно рада наконец-то поговорить с вами. У меня сыну 16 лет. Он примерно раз в месяц, ну, перед тем, как придут к нему друзья, просит меня убраться в своей комнате. Я никогда не возражаю, правда, оговариваю, что, ну, давай, может быть, вместе, а то вдруг я что-то переложу не туда и так далее. Он говорит – да, конечно, давай. И когда я прихожу, он говорит – нет, мам, я все-таки не хочу, давай ты. Ну, и я соглашаюсь.

Та же ситуация у нас и когда он меня просит, он очень не любит вообще на уроках никакие конспекты записывать, все обычно в голове, видимо, держит. Поэтому, если надо какой-то конспект сдать в школе, он просит меня, то ли написать конспект длинный, и я могу на протяжении пяти часов писать ему конспект. В это время он может сидеть в компьютере, я не знаю, что он там делает, муж говорит, что играет, я думаю, что и не только играет. Потом выводы вместе делаем все-таки. Я как бы по его просьбе что-то ему помочь таким вот образом, я всегда соглашаюсь. Я хочу услышать ваше мнение, правильно ли я делаю. И у нас с мужем большие разногласия в этом, он категорически против.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, и мужа вашего, кстати, я тоже хорошо понимаю. Мне не хватает только одной детали, для того чтобы высказать свое мнение. А наоборот бывает? Вот наоборот? Когда вы говорите – дорогой друг, я сейчас не хочу или не могу, или у меня есть другие дела, сделать то-то. Не знаю, подставьте нужное, абсолютно неважно. И он говорит – отлично, мама, сейчас я часа три этим позанимаюсь, нет проблем.

ЮЛИЯ: Нет, вы знаете, такого, я как бы обычно не обращаюсь. Единственное, бывают случаи, я очень не люблю мыть окна, и когда я его прошу об этом сделать, он говорит – да, хорошо, я сделаю. Но потом бросает начатую работу.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вы знаете, что я вам скажу. Мне кажется, что вам надо бы со своим сыном про это поговорить. Не вам на семейном совете, а именно вам. Я не знаю, слушайте, я очень-очень опасаюсь, вы говорите, что вы давно слушаете нашу программу, значит, вы знаете, что я очень-очень опасаюсь ситуаций, когда мне нужно сказать – вы поступаете правильно или вы поступаете неправильно. Ну, боюсь, потому что жизнь сложная. И, главное, не хочется такой, знаете, прямой интервенции, все по-разному устроено.

Но в данном случае мне кажется, что вам надо бы со своим сыном замечательным, прекрасным это обсудить. И сказать ему вот примерно то, что вы говорите мне. Сказать ему – слушай, меня это тревожит, меня это волнует, иногда я чувствую, что мне это мешает, иногда я задаю себе вопрос, а правильно ли я поступаю. Мне кажется, что из этого может получиться не только хорошее, но и плохое. Прямо вот так словами, такими словами.

Меня тревожит, например, что, когда возникает параллельная ситуация, в этот момент, ну, почему-то, несмотря на то, что я, видишь, всегда очень-очень старалась тебе помогать всеми силами, почему-то ты не поступаешь так же по отношению ко мне. Не ругать его, а, в первую очередь, заронить в его голову, может, он про это и думал, тогда он вам про это расскажет. А, если не думал, мне кажется, очень-очень важно, чтобы он начал про это думать, первое, и сомневаться, второе.

И третье, что самое главное, чтобы он от любимого человека услышал, что вообще-то все не так однозначно. Что вообще-то я, мама твоя, которая очень тебя любит, совершенно не в восторге от того, что, оставляя собственные дела, она занимается чем-то, о чем ты ее попросил. То есть, я рада тебе помочь, ты для меня очень важный человек, естественно, я всегда буду на твоей стороне, естественно, я буду тебе помогать всем, чем смогу. Но я волнуюсь, сыночек мой, что в этот момент я лишаю тебя чего-то очень важного. Еще больше я волнуюсь, когда я вижу, что в обратную сторону это не очень работает. Значит, может быть, что-то ты понимаешь не совсем так, как мне бы хотелось, чтобы ты понимал, не совсем так, как принято у нас в семье. Ну, вот прямо про это.

ЮЛИЯ: Поняла. Но я не знаю, насколько это принято у нас в семье, потому что у нас как бы, что касается уборки, то это моя прерогатива. Потому что муж, он тоже очень участвует во всех делах, но вот уборку он не делает. Ну, он готовит, стирает.

Д.ЗИЦЕР: А чего делает?

ЮЛИЯ: Готовит, стирает, ходит в магазин, работает, я тоже работаю, тоже убираю, ну, по магазинам практически не хожу. Ну, вот за папой ребята повторяют, у меня их трое. А за мной, ну, не особо стремятся, наверное, потому что я безоговорочно всегда рада помочь и, наверное, не прошу что-то в обратную сторону, вот я так думаю.

Д.ЗИЦЕР: Вот, Юль, теперь смотрите, мне кажется, что может быть такое, знаете, а ларчик просто открывался, как учит нас Иван Андреевич Крылов. Может быть, ситуация проста совсем-совсем. Может быть, на самом деле, вы просто не просили, и они, поэтому не говорили.

ЮЛИЯ: Да, наверное.

Д.ЗИЦЕР: Теперь в этой ситуации, конечно, мы можем посетовать – мог бы и сам догадаться. Мог бы догадаться, а мог бы и не догадаться. Поэтому попросите, скажите об этом. И я думаю, что, если ситуация такова действительно, что они у вас наверняка прекрасные, тонкие, чувствующие мальчики, видите, за папой повторяют, говорите вы.

ЮЛИЯ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так и пусть мама попросит. Маму явно совершенно есть, за что не только любить, но и за что ее ценить, судя по вашему рассказу. Так что я очень-очень надеюсь, что вот этого простого, но очень человеческого шага будет достаточно, правда.

ЮЛИЯ: Спасибо, Дима. Вот как всегда очень просто и совершенно неожиданно. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте попробуем, буду держать пальцы в чернилах, чтобы все получилось именно так. Спасибо вам большое, Юль, удачи вам.

ЮЛИЯ: Спасибо большое. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Удачи, всего вам доброго. До свидания.

Алексей из Коломны до нас дозвонился. Здравствуйте, Алексей.

АЛЕКСЕЙ: Добрый вечер, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я слушаю вас.

АЛЕКСЕЙ: Значит, у меня ситуация не простая. Ребенок 15 лет. Ребенок с первого класса заболел сахарным диабетом, инсулинозависимым.

Д.ЗИЦЕР: Ребенок это мальчик, да?

АЛЕКСЕЙ: Мальчик, да. Заболел после, ну, как пошел в первый класс, через два месяца у него определили сахарный диабет инсулинозависимый. Поэтому пришлось ребенка, скажем так, гиперопекой обеспечить в силу того, что мы столкнулись с неразрешимой ситуацией для нас, и пришлось подключать всех, для того чтобы изменить образ жизни.

Ну, и все вроде бы как пошло, вроде бы все пошло, как мы хотели, ребенок учился, ничего не был лишен, не был лишен никаких, ничего практически он не был лишен. Никаких ограничений по физическому развитию и по ни чему не был лишен. И вот к началу 8-го класса, сейчас ребенок в 9-м классе, и начался 8-й класс в том году, ребенок, скажем так, резко начал скатываться в школе. То есть перестал делать домашние задания, как выяснилось, хотя говорил нам, что делает. Ну, и так шло, шло.

Ребенок стал уходить гулять с ребятами. Мы не могли его ограничить, потому что, ну, ребенок взрослеет, он с кем-то должен общаться. И к концу 8-го класса достаточно плачевной получилась ситуация с результатами. И он сказал – родители, 8-й класс это 8-й класс, начнется 9-й класс, все будет замечательно.

Д.ЗИЦЕР: А 9-й, это 9-й, да.

АЛЕКСЕЙ: Да, 9-й класс, я все понимаю, и все будет хорошо. Начался 9-й класс, ну, и как бы ситуация вроде бы как изменилась, как говорят учителя в школе. То есть ребенок начал поответственнее относиться к работе, но на оценках это никак не отразилось. То есть оценки достаточно печальные.

Д.ЗИЦЕР: То есть?

АЛЕКСЕЙ: Ну, практически одни у него «тройки», хотя мальчик…

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите одну секунду. Поскольку мы говорим про 9-й класс, значит, у него были пробники по ОГЭ, правда же? И чего у нас по пробникам конца первого полугодия?

АЛЕКСЕЙ: Пробников не было.

Д.ЗИЦЕР: Не было еще? Ну, это в разных школах по-разному, но обычно проводят просто перед новым годом.

АЛЕКСЕЙ: Ну, там какие-то тесты были.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте дальше, ладно.

АЛЕКСЕЙ: И ситуация, в чем, тут ситуация какая. Плюс ребенок стал уходить из дома, в каком плане – у меня друзья. Все выходные он проводит вне дома. У меня, говорит, друзья, он уходит, гуляет. Когда мы с ним говорим, мы не можем ему запретить, потому что доходит до того, что он говорит – ну, вы мне запрещаете, я все равно встану и уйду, и вы меня не остановите.

Мальчик в 15 лет достаточно взросло выглядит, старше своих лет, физически крепкий ребенок. И, естественно, говорит, ну, если вам нужно что-то помочь, вы меня заранее предупредите, я вам помогу, потом я уйду. И вот эта ситуация, он уходит к друзьям, уходит в один из районов города, и основное время они проводят в одной из, ну, скажем так, это место фастфуда, это называется «Burger King». Вот они там сидят, общаются, потому что там тепло, потому что там, возможно, Wi-Fi есть, его оттуда не вытащить. И мы пытаемся его позвать, пойдем в бассейн с нами, поедем туда-то, все это у него на первом месте они. И в школе достаточно все непросто.

Вопрос-то, в чем, когда с ним беседуешь тет-а-тет и у него хорошее настроение, он говорит – я все понимаю, да, я просто ленивый. Вот я ленивый, если бы я не был ленивый. Ну, мы ему говорим – сейчас заканчивается 9-й класс, ты будешь заканчивать, и дальше что? И такое ощущение складывается, что у него позиция такая – ну, вы же меня опекаете во всем. Потому что нам приходится ему периодически писать, периодически звонить, чтобы он следил за собственным здоровьем, потому что сахарный диабет это определенный образ жизни. То ли он, таким образом, считает, что, ну, вы же за меня и так все решите, вы же за меня до сих пор…

Д.ЗИЦЕР: Скажите мне, пожалуйста, извините, что я перебиваю, но нам надо еще идти вперед, уже все, вопрос почти понятен. Это вы так думаете, что он так считает или он вам говорит, что он так считает?

АЛЕКСЕЙ: Один раз, когда мы обсуждали перспективы, он сказал так, что, я говорю, ну, а ты, что хочешь после 9-го класса?

Д.ЗИЦЕР: Все, мы уходим на новости. Дальше только ответ, оставайтесь на линии.

Я напоминаю, что на линии у нас Алексей из Коломны. Алексей, вы с нами по-прежнему, правда же?

АЛЕКСЕЙ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Итак, вопрос, коротко ваш вопрос.

АЛЕКСЕЙ: Как донести до ребенка, как наладить общение с ребенком так, чтобы он нас слышал, понимал и каким-то образом реагировал на наше беспокойство и волнение, связанные с состоянием его здоровья, будущем состоянии здоровья, и с тем, что ему сейчас предстоит принимать решение в жизни? Как вот до него достучаться, чтобы он понял, что это все серьезно? И что мы не все сами можем?

Д.ЗИЦЕР: Алексей, дорогой, ну, подождите. Мне кажется, мы смешиваем здесь то, что смешивать, может быть, не следует в данной ситуации. Строго говоря, а какое отношение, то, что вы описали, ну, вот такую подростковую жизнь вот эту всю, какое отношение это имеет к его здоровью? Я понимаю, что это важнейший фактор в его жизни. Вы не подумайте, я не ставлю это под сомнение. Но сама-то ситуация, она, в общем, если я верно ее услышал, она не завязана на здоровье. Или вам кажется, что завязана все-таки?

АЛЕСЕЙ: Ну, просто это отношение, понимаете, это и к школе отношение, вот его такое отношение, что мы за него все сделаем, и здоровье, что мы за него все решим. Вот, в чем проблема.

Д.ЗИЦЕР: Я так не думаю. Во всяком случае, давайте так, из того, что вы рассказали, на мой взгляд, это не следует. Потому что то, что вы заботитесь о его здоровье, как его родители, это, в общем, совершенно объяснимо и понятно, и я абсолютно уверен, что он это понимает не хуже, чем мы с вами. А ситуацию в школе, которую вы описали, ситуация, увы, или не, увы, но довольно-таки типична. Ну, сколько вы слышали таких обращений и в нашу программу, и не только в нашу программу.

АЛЕКСЕЙ: Ну, очень часто.

Д.ЗИЦЕР: Вот, совершенно справедливо. То есть нам с вами нужно, на самом-то деле, сформулировать вообще-то, чего мы хотим. Если вы говорите, ну, давайте я отодвину здоровье все-таки на пару минуточек, если мы говорим о том, что хотелось бы до него достучаться и, что сообщить-то ему? Вот, если мы берем только школу сейчас?

АЛЕКСЕЙ: Ну, сообщить, чтобы он, ну, какое-то принял решение для себя, что вот мне интересен такой путь, родители, помогите мне. Или, что? Потому что, понимаете…

Д.ЗИЦЕР: Подождите. Ну, вы же сетуете на то, что как раз он думает, что ему родители в любой ситуации помогут. А, на самом-то деле, хотите вы, судя по всему, чего-то другого, или все-таки хотите этого? Он принял решение. Это решение не такое, как вы бы хотели. Но он принял решение, человеку 15 лет, он взрослый. Поверьте мне, он совершенно осознанно идет каждый вечер куда-то со своими друзьями. Он не в бреду в этот момент, не связанный, он принимает решение.

АЛЕКСЕЙ: Нет, это я понимаю совершенно четко.

Д.ЗИЦЕР: Он принимает решение.

АЛЕКСЕЙ: Нет, это хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Или плохо, я не знаю. Он принимает решения не те, которые, возможно, вы бы хотели, чтобы он принимал. Ну, что делать.

АЛЕКЕЙ: Ну, вы понимаете, в чем дело, у него есть такая еще черта, что, если у него что-то не получается, то виноваты мы, потому что мы в какой-то момент что-то не сделали. Это вы виноваты, потому что вы в этот момент мне не сказали, в этот момент не напомнили. Сейчас придет 9-й класс к концу…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Значит, смотрите, это другая тема, вот честное слово, я даю вам честное слово. У нас, в общем, три разных темы. Давайте на последнюю чуть-чуть поговорим, у нас, к сожалению, заканчивается наш с вами лимит времени. Но попробую все-таки что-то успеть сказать. Смотрите, если речь идет о том, что он склонен во всем, так или иначе, обвинять вас, если это мы с вами обсуждаем, и обвинять, и впадать в зависимость, и так далее, то вам, конечно же, нужно именно на эту тему с ним и разговаривать. Не на тему его болезни, не на тему того, как он пускает собственную жизнь под откос в кавычках, конечно. А на тему того, что, слушай, мы оказались в определенной ситуации, нам эта ситуация неприятна. И надо хорошо сформулировать, почему она вам неприятна.

Я, в общем, понимаю вполне, но мне кажется, надо быть готовыми к этому разговору. Мы виноватыми себя не чувствуем, мы тебя очень-очень любим, мы относимся к этому ответственно, так как мы понимаем. Однако ты действительно достиг того возраста, когда мы можем с тобой заново расписать систему координат. Это очень легитимно и вызывает уважение, это я сейчас от себя говорю. Расписать систему координат. Давай поймем, где тебе нужна наша помощь, а где мы тебя сковываем. Возможно, то, что мы влезаем в какую-то определенную зону, я сейчас имею в виду даже не здоровье, хотя и здоровье тоже может быть, возможно, мы, наоборот, мешаем тебе развиваться, как бывает с очень-очень хорошими и любящими родителями, между прочим.

Давай, ну, знаете, разложим карты, уж простите за такую ассоциацию, и посмотрим, на самом деле, как их составить заново, как заново составить эту колоду. Где волноваться нам, и мы будем волноваться, и будем помогать всем, чем сможем, а где ты говоришь нам – родители, ребята, остановитесь и успокойтесь. Вот такого типа должен быть разговор тогда. Понимаете, какая штука?

АЛЕКСЕЙ: Ну, да, просто тут такой комплекс вопросов, комплекс проблем.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Но не случайно, видите, не случайно так довольно много времени взяло у вас это сформулировать. Но это в порядке вещей. Так бывает, когда кажется, что огромный ком, а, на самом деле, за какую-то ниточку надо потянуть. Возможно, вы правы, и, возможно, действительно корень находится в том, что вот эта то, что вы назвали гиперопекой поначалу, привело к тому, что он, так или иначе, связывает собственную жизнь и собственные события в жизни с вами, привык. Это надо развязать. Это взрослость ваша. Прямо сесть и развязать. Подготовиться.

Только, смотрите, я обычно говорю – идите туда, сюда, в кафе, пятое, десятое, в данном случае к этому разговору надо подготовиться очень хорошо. Прямо поговорить вам с женой, понять действительно, где вот эти точки, в которых он, вероятно, на вас завязан, понять, на что вы готовы, а на что вы не готовы. Вы можете обнаружить себя в середине разговора, что мы не готовы отпустить, не знаю, вот эту точку, все, что касается, не знаю, взаимодействия с инсулином, предположим. То есть надо очень хорошо подготовиться. После этого построить рамки этого разговора. Дома, не дома, решайте сами, где будет комфортнее. И быть готовыми к тому, что система координат возникнет заново. 15 лет это тот самый возраст. Я думаю, что с этого и надо начинать. Алексей, я должен с вами прощаться.

АЛЕКСЕЙ: Да, хорошо, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ни в коем случае не отказываюсь при необходимости поговорить с вами снова. Давайте возьмем немного времени, попробуйте воспользоваться этим советом, если решите для себя это приемлемым. И возвращайтесь через неделю, другую, третью, поговорим, если будет нужно. Удачи вам. Спасибо вам большущее.

На линии у нас Лилия из Москвы. Заждалась, наверное, Лилия уже очень-очень.

ЛИЛИЯ: Добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Привет.

ЛИЛИЯ: У меня такой вопрос. Моему сыну 7 лет. И мне очень тяжело узнавать у него информацию такую, как у тебя в школе, что нового в школе было, допустим. Он на самбо ходит, что делали на самбо. Ответы такие – нормально, все хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, еще бы. А вы, наверное, недавно слушаете нашу программу, да?

ЛИЛИЯ: Ну, где-то месяца три, наверное.

Д.ЗИЦЕР: Признайтесь, я все знаю. Я скажу, почему, потому что мы разговаривали, конечно, эта тема возникает. Я отвечу, не волнуйтесь, в любом случае отвечу, она возникает время от времени. У меня два вопроса, вернее, даже так, у меня вопрос и сразу ответ, на самом деле. А зачем вам знать, что они делали на самбо, если не секрет?

ЛИЛИЯ: Ну, на самбо, потому что, допустим, отрабатывали ли они какие-то приемы, чтобы, допустим, дома можно было что-то повторить.

Д.ЗИЦЕР: Вам зачем? Чтобы дома, что, он вам вломил при помощи приемов самбо? Чтобы что?

ЛИЛИЯ: Ну, на самбо немножко не вламывают. Ну, меня самбо, конечно, меньше всего интересует. Меня интересует школа.

Д.ЗИЦЕР: О, подождите, не летите, правда сорвалась с ее уст в этот момент, как писали писатели в XIX веке. А зачем же вы спрашиваете, если вас это не очень интересует? Вот скажите мне правду.

ЛИЛИЯ: Ну, я имею в виду, что так подробно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, расскажите мне все-таки, доройте это. Давайте, раз уж мы, у нас возникла тема, которая бывала, я просто хотел бы подойти к ней с другой стороны. Что за механизм, на самом деле, заставляет замечательную, лучшую маму на свете имени Лилия, задавать вопрос о чем-то, о чем ей вообще-то не очень интересно?

ЛИЛИЯ: Нет, почему, мне это интересно. Но дело в том, что у него не очень-то получается, на самом деле.

Д.ЗИЦЕР: Самбо?

ЛИЛИЯ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Подождите секунду, Лилия. А зачем он туда ходит?

ЛИЛИЯ: Для развития. Ну, ему нравится.

Д.ЗИЦЕР: В смысле, он сказал – мам, хочу развиваться, несмотря на то, что у меня не очень получается, я иду на самбо, помоги мне?

ЛИЛИЯ: Ну, он у нас товарищ упертый, поэтому мы пошли на самбо. И ему понравилось.

Д.ЗИЦЕР: Хотел? Хочет? С удовольствием ходит на самбо?

ЛИЛИЯ: Ну, не всегда, потому что это физические нагрузки. Иногда с удовольствием, иногда нет.

Д.ЗИЦЕР: Лилия, ну, что мы будем делать? Смотрите, я могу вам дать короткий ответ на ваш вопрос, и он будет довольно простой, он вам, скорее всего, поможет все равно, хотя не знаю. Но вообще-то мне кажется, намного интереснее попробовать покопаться и обнаружить собственные механизмы.

Ну, вот, например, человек идет на самбо, не очень любит это дело. Или, скажем, я смягчу, не всегда любит это дело. Мы задаем ему вопрос – как там было, как были дела? Чего мы ожидаем, на что мы надеемся, зачем мы это делаем? Готовы мы к ответу – мам, я это самбо в гробу видал в белых тапках? Или не готовы?

ЛИЛИЯ: Да, пожалуйста.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так все тогда, мы же с вами знаем, что он не очень и не всегда любит самбо. Может, что-нибудь другое найдем тогда, исходя из его интересов?

ЛИЛИЯ: Проблема-то не в том, что я человека заставляю на самбо ходить или нет, а то, что он ничего никогда не рассказывает вообще.

Д.ЗИЦЕР: Ну, потому что, а зачем ему рассказывать это?

ЛИЛИЯ: Так я же должна знать обстоятельства. Может, его кто-то в подворотне обижает, а я не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, нет-нет, ответьте на мой вопрос. Я, на самом деле, это не риторический вопрос. Зачем ему рассказывать вам? Вот зачем? Ответьте на это. Ему зачем, не вам, зачем знать, а ему, зачем рассказывать? Понимаете мой вопрос?

ЛИЛИЯ: Потому что так принято в семье. Я, может, не до конца понимаю. У нас принято в семье рассказывать, как у кого день прошел, поэтому ужинаем все вместе.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я думаю, это стечение. Вот мы и доехали до этой точки. Я думаю, что стечение двух обстоятельств. Я думаю, что с одной стороны, во-первых, если действительно вы в семье садитесь за стол и рассказываете, вы, я не знаю, все, с кем вы живете, рассказываете о том, как проходит ваша жизнь и проходит ваш день, я, ну, сто процентов я вам дать боюсь, но 97 дам, рано или поздно он начнет поступать абсолютно так же. Но это только половина.

ЛИЛИЯ: Я была бы очень рада.

Д.ЗИЦЕР: Вы будете рады, если вы не будете в этот момент наступать, так сказать, ему на горло и вытаскивать из него информацию. Мы делаем так, как делали наши родители, или делают. Мы поступаем так, как поступают у нас дома. Если у нас дома разговаривают, мы начинаем разговаривать. Но есть второе обстоятельство. И второе обстоятельство это как раз ответ на вопрос, который я вам задал. Зачем рассказывать об этом родителям? Ведь очень часто бывает так, что я-то и рассказываю, но мне от этого рассказа бывает только хуже. На рекламу мы уходим.

Так вот, Лилия, продолжаю я с той же точки, на которой я закончил. Очень-очень часто человеку очень важно, кому и зачем он что-то рассказывает. И вот в тот момент, когда мне, рассказчику, не очевидно, зачем это, или я подозреваю, что мне от этого будет не хорошо, а плохо, я и не рассказываю. Вот вам два обстоятельства, и это все.

ЛИЛИЯ: Хорошо, Дима. А как со школой быть? То есть, как мне узнавать? Я на такие ухищрения иду, чтобы узнавать.

Д.ЗИЦЕР: Я расскажу, я отвечу. Исходя из того, что я только что рассказал, и того, что я сказал, я, правда, я много-много раз в этом убеждался, честное слово. Так вот, исходя из этого, нужно сделать так, во-первых, чтобы ему хотелось вам рассказывать. Ну, давайте мы простенько, давайте последние тридцать секунд посвятим друг другу. Вам кому хочется рассказывать о своих секретах, о том, как вы день провели и так далее? Расскажите.

ЛИЛИЯ: Мужу.

Д.ЗИЦЕР: Почему? Что такого в вашем муже есть?

ЛИЛИЯ: Ну, потому что он очень близкий человек для меня. И он меня понимает.

Д.ЗИЦЕР: А что это значит? Он вас понимает, отлично, браво, супер. Он вас понимает, он, видимо, принимает вас такой, какая вы есть и так далее. Проверьте, так ли это работает с вашим сыном. То есть, может ли он сказать, я ни в коем случае не хочу сейчас сказать, что вы его не понимаете, или вы что-то делаете не так, не в этом дело. Может ли этот 7-летний мальчик сказать – мама меня понимает. То есть я маме расскажу о том, что я, не знаю, совершил что-то в школе, и это было ужасно смешно, и мама со мной посмеется, а не осудит, а не начнет меня сразу учить, как правильно жить. Я не говорю, что вы это делаете, я говорю, что это надо проверить вам. Вот и все.

И в сочетании двух факторов, первый фактор – слушай, ну, у нас все рассказывают о своей жизни с утра до вечера, папа приходит, рассказывает, кого он встретил, что он видел, о чем он говорил, что у него нового, интересного, мама рассказывает о том же. И я начну. И второй фактор – что бы я ни рассказал, я не нарвусь на третейский суд, все будет обязательно. Вы, знаете, что можете меня сейчас спросить – Дима, точно? А я скажу вам – точно. Потому что у нас с вами это так и работает, и вообще у всех людей. Нам приятно рассказывать свои…

ЛИЛИЯ: Ну, хорошо, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Ждите, ждите. И про самбо проверьте, по блату я вам говорю. Все, пока. Хотя бы одного еще слушателя я обязан сегодня успеть. Сегодня у нас длинные получились разговоры, но будем наверстывать.

Полина из Смоленска, здравствуйте.

ПОЛИНА: Здравствуйте, Дима. Я постараюсь коротко.

Д.ЗИЦЕР: А мы успеем, у нас есть время.

ПОЛИНА: У меня сын, ему 14 лет. Несколько месяцев уже он курит вейп, я не знаю, правильно он говорит, он говорит – я парю, ну, вот вейп курит, употребляет, дымит, не знаю. Он мне об этом рассказал. Ну, конечно, я сказала, что я против, это вредно, но ты сам уже принимай решение, ты уже большой. Ну, он купил себе, так как у его приятелей тоже этот вейп есть, он решил тоже в компанию влиться. Но с этого времени я ограничила его в деньгах. То есть я лишние деньги стараюсь ему давать, то есть у него есть какая-то сумма на неделю, но не больше. И попросила, в частности, на Новый год…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, какая связь, только обозначьте быстренько, какая связь между вейпом и деньгами?

ПОЛИНА: Так как он лишние деньги тратит на покупку разных жидкостей к вейпу. И вот он прямо говорит – я пойду куплю себе вот это вот, вот мне нужна вот такая жидкость.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите секунду. Я хотел бы, это довольно важно в данной ситуации. То есть, предположим, у человека есть, я не знаю, тысяча рублей. Эту тысячу рублей он может потратить, как он хочет, правда же? Включая вейп, или не включая вейп.

ПОЛИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: С того момента, как он начал курить вейп, у него осталась та же тысяча рублей, я правильно понимаю? Но только на эти деньги он… или нет? Или это превратилось в 500?

ПОЛИНА: У него просто, например, подарки он просил деньгами. То есть я ему сказала, Миш, так как ты куришь, я не могу, как твоя мама, разрешить тебе, позволить, пока вот ты еще, тебе нет 18, излишне покупать, отравлять свой организм.

Д.ЗИЦЕР: Все, я понял. Давайте вопрос, иначе мы не успеем ответить.

ПОЛИНА: Да, но все-таки деньги ему дарят. В частности, вот бабушка прислала денежку. Он, конечно, хочет деньгами, он хочет все-таки, чтобы у него была наличность такая лишняя. Как быть? Вот ограничить его в деньгах или позволить ему все-таки, не знаю?

Д.ЗИЦЕР: Полина, ну, давайте, времени мало, поэтому я так впрямую. Вам надо решить, мне кажется, чего вы, на самом деле, хотите. Вот честно. Потому что это, что называется, это типичный двойной месседж или двойное сообщение. Потому что, с одной стороны, вы говорите ему, вот давайте, я мальчик 14 лет, я пытаюсь представить себя мальчиком 14 лет. Мама говорит мне – решай сам. Я решил сам. И в этот момент последовали какие-то санкции, о которых я вообще-то не был предупрежден. Это, в общем, довольно странная история, думаю я, как мальчик 14 лет. Более того, как мальчик 14 лет я немножечко ощущаю себя внутри в такой манипуляционной ловушке.

Теперь, смотрите, мне кажется, что вы имеете право, я даю вам честное слово, на любое отношение к этому вейпу, включая отношение – слушай, знаешь, что, я не хочу этого видеть, не хочу этого слышать, я этого боюсь, я за тебя волнуюсь. Первый вариант. Второй вариант – давай бросим, давай я тебе помогу, давай я встану на твоей стороне. И так далее, подставьте любое. Но мне кажется, что сообщение должно быть одно, а не два. И мне кажется, что подарки, если уж у вас принято дарить подарки деньгами, не связаны с его привычками, какая связь? Это же получается наказание подарками какое-то.

ПОЛИНА: Ну, мы не против подарков. То есть мы говорим – выбери любой подарок, мы тебе его купим, но только не связанное…

Д.ЗИЦЕР: Нет, Полина. Тогда вам нужно отдельно, если вейп действительно является такой серьезной темой, я, кстати, вас понимаю, он является серьезной темой, на мой взгляд, тоже в 14 лет, и не только в 14. Надо с ним сесть и про это поговорить, и рассказать, что вас это, отвяжите это от всего остального, иначе вы просто, ну, как дрессированной собачке машете деньгами и говорите – а, вот не будешь курить, будет больше денег.

Поговорите об этом. Суть проблемы это в том, что вы волнуетесь, в том, что вы тревожитесь, в том, почему он вообще решил начать курить, в том, хочет ли он это оставить и так далее. Вот так примерно. Желаю вам удачи. И прощаюсь со всеми до завтра.