25.12.2019 18:00
Выпуск 110 слушать скачать
Последняя программа этого года. И вот лишь часть вопросов от мам и пап:
- Папа, и его двое сыновей, оба в детском саду. Сыну в 3 года уже советуют начать учиться читать. Не рановато ли?
- Девочка 12 лет: вопросы о дружбе.
- Сын получает замечания по поводу поведения: дерётся и прочее. Как реагировать?

Д.ЗИЦЕР: Прозвучала последняя на сегодня песня. Пишут, пишут мне слушатели: «Очень нравится музыка сегодня, просто музыкальный нокаут». Дети, дети, дорогие друзья. Правда, мы с вами совершенно не лукавим, обратитесь к ним, они такого вам поставят, ахнете.

Ну, что, на часик переходим в наш обычный формат. Было бы очень несправедливо в последнем выпуске года не дать слова вам. Поэтому именно это мы сейчас и сделаем.

На линии у нас Владимир из Тулы. Добрый вечер, Владимир.

ВЛАДИМИР: Здравствуйте, Дима. Вот у меня два сына 6 и 3,5 года. Летом по просьбе старшего мы завели кошку. А осенью у нашего сына развилась аллергия. Мы ходили на консультацию к врачу, и врач сказал срочно убрать кошку, иначе будет астма. Вот, как нам поступить? Ну, вопрос с кошкой решен, мы ее пристроим в хорошие руки. Но как сказать старшему? Потому что он привязался к ней.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю это очень-очень хорошо. Но мне кажется, что есть два варианта того, как это сказать. Вот я произнесу два, которые мне сейчас приходят в голову, а вы выбирайте. А, может быть, и третий придумаете какой-то. Если у вас с ним вот такие по-настоящему хорошие и близкие отношения, и если отношения между братьями близкие и старший действительно является старшим младшему, можно поговорить с ним, ну, вот в этом смысле, как со взрослым. Ну, он не взрослый, конечно, но, как со старшим, вот я бы сказал вот так. И о том, что бывают такие обстоятельства, и о том, что вы понимаете, как вы к этой кошке привязаны, но как, в общем, надо братику помогать и спасать его в определенном смысле. И, давай вместе придумаем, как сделать так, чтобы эта кошка была вот в тех самых хороших руках, и чтобы ты смог ее проведывать, и чтобы ты, может быть, мог с ней общаться и так далее. Это не простой разговор будет. Но я уверен, что говорить надо правду.

Второй разговор будет, тем более, не простым, или второй вариант, точнее, но он тоже предполагает правду. Это, когда вы открываете это на семейном совете. Открываете и обсуждаете, как можно эту проблему решить. Старшенькому у вас 6 лет, в общем, он может в этом вполне полноценно принимать участие. Но, опять-таки, я не знаю ваших замечательных мальчиков, вам виднее. Но, если у вас приняты вот такие разговоры семейные, когда мы разговариваем все вместе и обмениваемся мнениями и впечатлениями, то можно попробовать пойти таким путем.

Первый, на мой взгляд, легче и более привычный, конечно. Второй тяжелее, но может оказаться более действенным и более ярким и интересным, если хотите.

ВЛАДИМИР: Ну, вот у нас опасение, что у него какая-то, у старшего затаится обида на младшего, что это он виноват, что придется расстаться.

Д.ЗИЦЕР: Нет. Ну, вы же сделаете так… Во втором варианте просто нет, потому что во втором варианте, потому я и предлагаю вам, чтобы это был семейный совет, и чтобы это было общее решение с обсуждением мнения каждого и с обсуждением того, почему это критично. Во втором варианте этого не будет точно.

В первом все будет зависеть от того, насколько действительно младший ему, ну, вот младший брат, за которого старший все-таки часть ответственности какой-то берет на себя. Я думаю, что нет. Весь разговор можно обернуть совершенно в другую сторону. Не в сторону того, что он теряет, а в сторону того, как он приобретает тяжелый, но, тем не менее, братский опыт. И говорить о том, когда вот мы действительно можем сделать какой-то шаг вперед, это же так здорово, это же продвигает их отношения вперед и так далее. Кошку жалко, конечно. И вот мне кажется, и в первом, и во втором случае придумать так, чтобы он мог с ней общаться хотя бы время от времени, было бы здорово.

Я понимаю ваши опасения, но, честно говоря, я не очень вижу, что так может произойти. Если, конечно, вы не будете через каждые две минуты говорить – я бы оставил сам кошку, ну, что поделаешь, вот младший заболел, ну, чего. Вы же не будете так делать?

ВЛАДИМИР: Нет, конечно. Мы сами переживаем.

Д.ЗИЦЕР: Не волнуйтесь. В том-то и дело, я понимаю, я как раз это хотел сказать, что это не очень приятная ситуация. И ситуация, по поводу которой, я уверен, переживает вся семья. Нет, нет.

Еще один момент, знаете, какой, давайте вот пока я говорю, я думаю, если вы выберете первый вариант разговора, то мальчик имеет право и порасстраиваться, и поплакать, как вы понимаете, и в этот момент он может рассчитывать на вашу поддержку и на жалость в хорошем смысле слова. Потому что, в общем, ему нужно расстаться с этой кошкой, которую он так полюбил. И это важный момент. То есть не говорите ему – не плачь, не плачь, ничего страшного. Нет, это серьезное расставание. Но серьезное расставание, в котором он поведет себя, как человек благородный, взрослый в определенном смысле. И, в общем, это первый опыт расставания. Он важный, не простой, но важный.

ВЛАДИМИР: Ну, поэтому мы так серьезно и подошли к этому вопросу.

Д.ЗИЦЕР: Я думаю, что вы абсолютно правы, к этому вопросу именно так и надо подходить. Абсолютно с вами согласен. Будет не просто, но ничего не поделаешь. Справитесь. Уверен, что справитесь.

ВЛАДИМИР: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам. С Новым годом наступающим. Детям привет.

ВЛАДИМИР: Спасибо. С наступающим. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Андрей из Костромы на линии ждет нас уже. Андрей, здравствуйте.

АНДРЕЙ: Здравствуйте, Дима. У меня такой вопрос. У меня двое детей, два сына. Одному 2,9, а другому 4 года уже, тоже 4 года 2 месяца. Ходят оба они у меня в детский сад, один в среднюю группу, другой в младшую. И когда у меня получается забирать ребенка, детей старшего и младшего, в общем, смысл такой, что однажды я пришел забирать ребенка из детского сада, старшего, которому 4 года, и в разговоре с воспитателем, ну, мы так нормально, в принципе, поговорили, она говорит, что можно уже, или можно или нужно, я вот только не могу сейчас вспомнить, в какой манере это было, что можно или нужно, уже ребенка учить читать. И для меня как бы немножко показалось это, ну, может, завышенными какими-то требованиями. Может, я, конечно, не прав. Может, сейчас у нас современный мир так развивается, что мы уже в 4 года должны читать уметь.

Д.ЗИЦЕР: Андрей, я разрешу ваши сомнения. Если воспитательница говорит, что можно человека учить читать, ну, пусть учит.

АНДРЕЙ: Она учит?

Д.ЗИЦЕР: Она разрешения у вас спрашивает? Ну, а кто?

АНДРЕЙ: Нет, она, я так понял, что она как бы, ну, может, совет какой-то дает. А, может, как бы уже и требования такие сейчас в образовательной нашей сфере.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, не пойдет. Я расскажу, я скажу вам, что я про это думаю. Значит, думаю я про это следующее. Я думаю, что всему свое время, и я думаю, что действительно есть люди, которых очень-очень немного, между прочим, которые в 4 года готовы начать читать. Я знаю, знаете, есть такой взрослый комплекс, вот со сколькими взрослыми ни поговоришь, все начали читать в 4 года. Это неправда, конечно, а полная чепуха. Бывает такое. Как мы понимаем, что человек хочет читать? Ну, слушайте, он реагирует, так или иначе, когда вы читаете, он спрашивает про буквы. Вы попробовали ему какие-то буквы показать, а он это подхватил и идет дальше.

АНДРЕЙ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, конечно, если вы получаете все, подчеркну, все получаете от этого удовольствие, валяйте. Это должно быть стопроцентное удовольствие. Там не должно быть вообще никакого напряга, извините меня за это слово. Там должна быть радость для всех.

Теперь, что касается воспитательницы. Я не случайно пошутил на эту тему. Мне кажется, что, если мы говорим, что детский сад это образовательное учреждение, не знаю, так это или нет, но, если это образовательное учреждение, и ей кажется, что пора учиться читать, ну, пусть учит. А что не так-то? Ну, конечно, она пусть учит. А кто?

Теперь, требования на эту тему никакого у детского сада быть не может. Я больше вам скажу, и у школы в первом классе не должно быть такого требования. Но там все намного сложнее, и, как вы знаете, к сожалению, очень-очень часто ребенок приходит в школу с родителями вместе, говорят – ну, нет, он у вас читать не умеет, это невозможно. Я отношусь к этому скептически, если честно. Но, бог с ней, со школой. Что касается детского сада, нет, никаких требований, это полная ерунда. Поговорите с ней еще раз, я надеюсь, что вы недопоняли, и обсудите с ней эту тему.

АНДРЕЙ: Ну, возможно, да.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, воспитательница точно абсолютно не должна требовать от вас, требовать, если все-таки на втором слове мы настаиваем, чтобы дома вы его образовывали каким-то образом. Спокойно, нам же надо, чтобы он был человеком, который тянется к этому, которому хочется читать. Поэтому не надо торопиться слишком.

АНДРЕЙ: Еще такой можно быстро вопрос один? Вот, когда мы с ним дома занимаемся, мы с ним учим буквы, буквально 15-20 минут у нас, я сам просто по образованию, по первому образованию педагог, я как бы знаю, как можно заинтересовать, и чтобы это было интересно, и чтобы он действительно тянулся к этому. Но вот гиперактивность у нас зашкаливает, и у нас быстро заканчивается рвение к изучению, грубо говоря, вот этого материала. Хотя мы пытаемся ему донести в такой форме, которая была бы ему интересна. Но он 15-20 минут, папа, давай лучше поиграем.

Д.ЗИЦЕР: Но 15 минут это огромное время для человека 4-х лет. Огромное, вот огромное, вот я даю вам честное слово.

АНДРЕЙ: Значит, это нормально, да?

Д.ЗИЦЕР: Да это не нормально, это правильно. И урок, строго говоря, в детском саду, я не знаю, такое понятие или не такое, должен длиться по норме, это не то, что я сейчас от себя говорю, около 20 минут. Ну, 25 это просто такой, знаете, уже почти перебор. С изменением типа деятельности внутри. Я так немножко специальными словами говорю. Так что, во-первых, это нормально.

А, во-вторых, не переусердствуйте только, я вас умоляю. Потому что очень-очень важно, чтобы он полюбил это дело. Не переусердствуйте. Разочек в день позанимались, на следующий день повторили. Потом это, потом через некоторое время мама прочла что-то, а он вот буквы поразбирал вдруг. И он вдруг скажет – а я узнал, это буква «а», а это буква «к». Ну, и все, спокойно. Я прошу вас, самое-самое главное, спокойно, правда. Очень много, вы наверняка это в программе у нас это слышали, очень много ситуаций, когда родители говорят о том, что вот я так хочу, чтобы он читал, а он не читает совсем уже в первом классе. Это значит, что мы его перенапрягли просто, вот и все. Так что спокойно. Учение в радость, только в радость. Ладно?

АНДРЕЙ: Понял, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Договорились? Удачи. Пока. С Новым годом.

АНДРЕЙ: До свидания.

Д.ЗИЦЕР: А на линии у нас Надя из Москвы. Наде 12 лет, пишут мне. Здравствуйте.

НАДЯ: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Действительно вам 12 лет?

НАДЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, прекрасный возраст. Я вас слушаю.

НАДЯ: У меня вот такой вопрос. Мне хотелось дружить с одной девочкой из нашего класса. Ну, она, как бы сказать, очень замкнутая, и она мало, с кем общается. Я с ней уже пытаюсь подружиться где-то год, потому что она маленькая в нашем классе, с прошлого года пришла в нашу школу. И мне очень хочется с ней подружиться, но я не знаю, как бы к ней обратиться.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, Надя, а что вам мешает просто сказать ей вот такими словами – слушай, хочу с тобой дружить? А почему так нельзя поступить?

НАДЯ: Не знаю, она просто как-то с другими общается. Я боюсь к ней подходить, потому что в прошлом году она была такой открытой девочкой, она многих мальчиков просто так била, бегала за ними. А в этом году она…

Д.ЗИЦЕР: Зачем же она их била? Это очень странно, Надя. Нет?

НАДЯ: Наверное. Но в этом году она просто изменилась, и мне захотелось с ней дружить.

Д.ЗИЦЕР: Ах, вот, что вы имеете в виду. Вы имеете в виду, что в этом году изменился ее характер.

НАДЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: И как-то вы чувствуете, ну, что, может быть, какая-то связь между вами дружеская такая, да? Я понимаю. Слушайте, Надь, я дам вам, знаете, простой совет. Я очень часто даю простые советы, потому что, мне кажется, что правда в большинстве случаев это очень правильный путь. Мне кажется, что надо бы вам выбрать такой момент, когда у вас хорошее настроение и у нее вроде бы все хорошо, прямо подойти к ней и сказать примерно то, что вы сказали мне. То есть не говорить ей, что в прошлом году вам не хотелось с ней дружить, а говорить ей – слушай, я, ты знаешь, иногда на тебя смотрю, мне так интересно было бы с тобой поговорить.

Даже не надо слово «дружить», потому что я понимаю, вы, может быть, немножко боитесь, что она скажет – а я с тобой не хочу, и все. А, может быть, как-нибудь ей сказать – слушай, давай поболтаем, давай в столовку вместе сходим, давай до дома вместе дойдем. Вот так, с чего-то начать. Потому что может же такое быть, что и она тоже не возражала бы с вами дружить, да тоже как-то опасается. А, может быть, она и не думала на эту тему, а вы подойдете к ней, она подумает на эту тему.

На всякий случай я скажу вам еще один вариант. Ну, вот, предположим, вы подойдете к ней и скажете – а давай с тобой поболтаем о чем-нибудь. Вдруг, это один процент из ста, это очень маловероятно, но вдруг она скажет – нет, я сейчас не хочу. Понимаете, Надя, это совсем не значит, что она не хочет с вами дружить. Это просто значит, что сейчас у нее нет настроения. Так что на эту тему тоже не расстраивайтесь. Но я думаю, что вот, если честно, я думаю, что будет, первое, 99 процентов, потому что это очень приятно, когда к нам подходят и говорят, что мы интересные. Правда же? И что мы интересуем какого-то человека и с нами хочется поговорить. Я думаю, что ваша будущая подружка это не исключение совсем.

НАДЯ: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Мы ответили? Спасибо большое, Надя. С Новым годом и вас, и всю вашу семью.

НАДЯ: До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Всем привет. И подружке новой тоже привет. А до нас дозвонилась Ирина из Петрозаводска. Здравствуйте. Ирина.

ИРИНА: Здравствуйте, Дима. Спасибо вам за то, что вы делаете. Вы знаете, у меня такой вопрос. У меня сын второклассник, и мне учитель почти каждый день пишет в дневнике ему – поведение, поведение.

Д.ЗИЦЕР: Что, слово «поведение» пишет?

ИРИНА: Да, она пишет – «поведение», восклицательный знак.

Д.ЗИЦЕР: А вы понимаете, что она имеет в виду?

ИРИНА: Я спрашиваю у ребенка, что значит поведение? Он мне говорит – я отвлекаюсь. Ребенок творческий у меня, знаете, он у меня рисует, он вот такой вот. И ему, видимо, сложно, знаете, все видит вокруг. Его все отвлекают.

Д.ЗИЦЕР: И что же? Давайте я всего один глагол поменяю, и то, что вы сказали, будет звучать иначе. Давайте скажем – не его все отвлекает, а его все интересует. Правда, иначе звучит?

ИРИНА: Да, я соглашусь. Знаете, иногда вот эти замечания, они приобретают такой характер, как, допустим, вот вчера буквально это было, она пишет ему – издевался над одноклассником. То есть на одном уроке у него написано «поведение», на втором ниже «издевался над одноклассником». До этого было, допустим, «душил одноклассников».

Д.ЗИЦЕР: Что это значит вообще? Что такое издевался?

ИРИНА: А это значит, я спрашиваю у ребенка, они делали, допустим, поделку с нитками, из ниточек, ну, и дети там соответственно взяли эти нитки и пошли на переменах играть. Они баловались. Ну, и каким-то образом там, в процессе этой игры нитки соответственно, кто на руку кому, чего намотал, кто, куда, ну, намотал вот на шею. Мне вот пишут, вот такое.

Д.ЗИЦЕР: И как вам кажется, чего от вас учительница хочет?

ИРИНА: Вы знаете, я не знаю. Я с мужем разговаривала, я к учителю ходила, я звонила, я говорю, чего она хочет? Я говорю, ведь вы же педагог, я не педагог. Вы хотите, чтобы я обратила внимание, чтобы я с ним поговорила? Я говорю, мы разговариваем. Мы не просто разговариваем, вы знаете, мы разговариваем-разговариваем. Бить мы его не можем.

Д.ЗИЦЕР: Разговариваем-разговариваем это как?

ИРИНА: Очень много разговариваем.

Д.ЗИЦЕР: Это мы наезжаем на него или это мы ведем приятную беседу?

ИРИНА: Нет, нет, вы знаете, я слушаю ваши эфиры, я, собственно говоря, стараюсь следовать. Нет, я разговариваю, пытаюсь разобраться, я пытаюсь спросить его, что там было. То есть я слушаю всегда его версию, я всегда говорю, что я всегда буду тебя защищать, я буду на твоей стороне, как бы там ни было. Но я хочу разобраться.

Д.ЗИЦЕР: Ирина, а задайте-ка мне вопрос. Потому что мы сейчас с вами так обсуждаем, можем, опять-таки, в разные стороны идти. Вы что меня спрашиваете?

ИРИНА: У меня вопрос, что мне со всем этим делать? Потому что я пытаюсь это по-человечески как-то решить. Вот еще хотела, знаете, вот сегодня, он у меня в музыкальной школе учится, мы живем за городом, мы приехали вчера очень поздно. Вчера задано стихотворение учить, знаете, Есенина «Белая береза». Мы его просто не успели. Я говорю – ты подойди к учителю перед уроком и объясни ситуацию, скажи, что вот так и так, я его расскажу завтра. Ребенок мне приносит, у него написано, значит, опять сегодня «поведение», на другом уроке у него написано «не выучил. 2». То есть ребенок не был услышан. Ему сказали на это, что музыкальная школа теперь важней?

Д.ЗИЦЕР: Наш с вами ответ «да», ну, мой точно, если он с удовольствием ходит в музыкальную школу. Слушайте, я скажу вам, что с этим делать. Кардинально изменить это, к сожалению, судя по всему, нельзя. А вот пойти к этой учительнице и поговорить с ней по душам можно попробовать.

Что такое поговорить по душам? Я скажу вам. Не говорить ей – вы педагог. То есть не сваливать на нее ответственность, она и так под этой ответственностью не знает уже, чего делать. А задать ей, знаете, какой вопрос – а как вам кажется, с чем это связано? Вот такой вопрос задать. Прямо задать, заставить ее поразмышлять. Потому что сейчас она действует автоматически, как автомат. Я пошел на новости, еще подумаю, что с этим делать.

Ирина у нас по-прежнему на линии, да, Ирина?

ИРИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: По большому счету, я почти все сказал. Но не хотел я вас бросать так уж прямо, хотел убедиться в том, что понятно то, что я говорю. Мне кажется, что в любом случае в этой ситуации для начала можно только говорить. Надо понять, что имеет в виду учительница. Надо понять, чего она хочет. Знаете, и это немножко продолжение разговора, который с Сашей у нас был в предыдущий час. Она, может, настолько закручена, что она и сама до конца не понимает, что она хочет вам сказать-то. И так часто бывает с учителями, к сожалению. Когда, знаете, вот эта рутина крутится, крутится, я пишу «поведение», ну, потому что мне так писали «поведение». А что я имею в виду? Ну, прямо спросите ее. Как вам кажется, что мне стоит с этим сделать? Первое.

ИРИНА: Завтра утром я пойду с ней разговаривать. Вот я запланировала завтра разговаривать на эту тему.

Д.ЗИЦЕР: Отлично.

ИРИНА: И я спрашиваю, что вы имеете в виду, что вы хотите, да?

Д.ЗИЦЕР: Да, но только вы спрашиваете, еще один вопрос очень важный, я его до новостей задал, как вам кажется, с чем это связано? Вот включите, поверните тумблер исследователя в ней, пусть она начнет думать. Я не имею в виду, что она дурочка, совсем не в этом дело, но, может быть, она действует механически. А нам с вами надо, чтобы она начала действовать сознательно.

Еще один совет я вам дам. Мне кажется, надо идти спокойненько, надо поздравлять ее с Новым годом, и надо улыбаться много, и надо говорить, что вы, конечно, этим озабочены, но вы абсолютно уверены в том, что вы в процессе этого разговора с ней найдете какое-то решение, которое продвинет эту ситуацию вперед. И что вы уверены, конечно, что она понимает в том, что, если человеку постоянно делать замечания и ставить «двойки», то это приведет к плохому, а не к хорошему. Вот так вот. Она пожилая, молодая, она какая?

ИРИНА: Нет, она молодая, ей 29 лет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ей 29 лет. В общем, она может еще, мы можем рассчитывать на то, что она не выгоревшая, как вот тоже Саша говорил, а что действительно ей интересно то, что она делает. Поговорите. Поговорите, как на-равных, как с коллегой почти, как с человеком, вместе с которым вы занимаетесь судьбой вашего сына. Вот так.

ИРИНА: Если не изменяется у нас, получается, ситуация, мы можем уже думать о переходе в другую школу? Или это уже крайний случай?

Д.ЗИЦЕР: Нет, это не крайняя. Если не изменяется ситуация, слушайте, ну, напишите пару слов или позвоните еще раз после Нового года, посмотрим. Для того, чтобы посмотреть изменится ситуация или нет, нужно хотя бы две недельки посмотреть после каникул. В принципе, мне кажется, что ничего страшного в переходе в другую школу нет, только школу надо хорошо искать тогда. Мне кажется, чуть рановато об этом говорить, вот чуть-чуть. Давайте вместе просто надеяться, что произойдет такое маленькое новогоднее чудо и действительно учительница в этом смысле перейдет на вашу сторону, а вы перейдете на ее сторону, и вместе вы перейдете на сторону вашего сына. Ладно?

ИРИНА: Спасибо вам большое. С наступающим Новым годом.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам. И вас тоже. Всего вам доброго, до свидания. Татьяна из Петербурга на линии у нас. Здравствуйте, Татьяна.

ТАТЬЯНА: Дима, здравствуйте. Звоню вам за советом. Я мама двух мальчиков 13 и 2 года. И меня интересует…

Д.ЗИЦЕР: Интересно, у нас сегодня, между прочим, звонят родители двух мальчиков, вы заметили? Мне кажется, уже четвертый звонок, два мальчика. Ну, хорошо, здорово. Дальше, 14 лет и 2 года вы сказали?

ТАТЬЯНА: 13 и 2. Меня интересует мой старший ребенок в данный момент, ему 13 лет, его зовут Семен. У нас есть проблема, связанная с гаджетами. Ну, она даже не столько проблема, сколько некая сложность. Пока это все на уровне не проблемы. Ограничение Семена по использованию гаджетов было достаточно давно, еще с 3, с 4 лет, когда это только все начиналось, дай поиграть немножко. И мы как бы на уровне этом и остались. То есть он четко знает, что есть правило, сколько-то минут можно, не каждый день можно. Он принял эти правила и играет по ним, мы договорились.

Но я сейчас понимаю, что он взрослеет, и потребность в этих гаджетах у него возрастает, домашние задания, перемещение по городу большому, я вынуждена давать ему телефон не только тогда, когда мы договорились. И он сам не может себя контролировать, он сам мне говорит, что, мам, мне тяжело, я не могу остановить. Ты мне даешь телефон, чтобы я делал домашнее задание, а я увлекаюсь и не могу сделать это домашнее задание, я не понимаю, как мне остановиться. Что я могу посоветовать своему ребенку? Как я могу помочь? Как он сам себя может контролировать, когда меня нет рядом. Меня скоро не будет совсем рядом в его жизни.

Д.ЗИЦЕР: Нет, почему это вас не будет рядом в его жизни? Что такое?

ТАТЬЯНА: Ну, он будет взрослый, я же не могу контролировать взрослого дядьку.

Д.ЗИЦЕР: Нет, это мы решим намного раньше. Слушайте, вы вот, как все родители, как многие родители сразу – вот ты вырастишь взрослый, если сейчас ты, не знаю, не будешь ходить на горшок, ты будешь писать в штаны до 40 лет. Это вообще все не так устроено. Каждый день это новый день. Все в порядке, спокойно.

Значит, смотрите, во-первых, у вас сын человек разумный, судя по всему. Потому что, если человек 13 лет говорит вам – мама, я сам не могу с этим справиться, это признак человека очень разумного и человека глубокого. И если вы говорите, если он говорит вам – мама, я не могу с этим справиться, значит, он просит у вас помощи. И он просит не совета, а именно помощи. Мне кажется, что сделать нужно две вещи. Во-первых, нет, я все-таки задам, не буду мучиться, задам вам вопрос, который меня очень-очень интересует. А что он делает вот в те моменты, когда вы гаджет у него отбираете?

ТАТЬЯНА: Он занимается своими делами, читает, делает уроки. У него была достаточно активная до последнего времени жизнь вне школы, я имею в виду, бассейн, баскетбол. Мы сейчас поменяли место жительства и место учебы, и чтобы втянуться в учебу мы пока прекратили все эти занятия. Но эта проблема с гаджетами была же и раньше. Мы наверстаем это, свободное время у него будет занято, мы себе уже все спланировали. Но пока учеба…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Татьяна, я боюсь вашего «мы», вот этого местоимения. Он, что делает в тот момент, когда у него нет гаджета?

ТАТЬЯНА: Читает, смотрит телевизор.

Д.ЗИЦЕР: Что читает?

ТАТЬЯНА: Ну, он много читает, он читает много фантастики современной, электронная книга.

Д.ЗИЦЕР: А зачем смотрит телевизор? Вы считаете, что телевизор лучше гаджета?

ТАТЬЯНА: Ну, он телевизор, на самом деле, смотрит крайне редко, пока немножко кушает на кухне, а так большую часть времени он читает.

Д.ЗИЦЕР: Хорошо, давайте так, читает. Что еще? Ну, читает, ну, сколько он читает, ну, два часа в день? Что еще? Два это я хватил, я думаю, ну, пусть будет два.

ТАТЬЯНА: Ну, да, иногда даже больше, приходится ночью выгонять, потому что он много, чего читает при лучине. Репетитор, уроки, чтение.

Д.ЗИЦЕР: Чудесная жизнь, правда? Вы не завидуете ему?

ТАТЬЯНА: Нет, конечно, не завидую. Но я говорю, что до этого у него был еще бассейн и баскетбол, единоборства.

Д.ЗИЦЕР: Драмкружок, кружок по фото, мне еще и петь охота. Перестаньте. Значит, слушайте, мне кажется, что так, я скажу вам, почему я к вам пристал и почему я хихикаю.

ТАТЬЯНА: Давайте.

Д.ЗИЦЕР: Потому что мне кажется, что у человека в 13 лет жизнь должна быть интересной. Мне кажется, что в 40 лет жизнь тоже должна быть интересной, но в 13 он прямо имеет на это право. Мне кажется, что будет очень здорово, если кроме учебы, единоборства, бассейна и всего остального на свете, и чтения, конечно, при том, что я отношусь с огромным уважением ко всему, что вы упомянули, у него появится что-то еще, что он выбирает сам, что он любит. Не что мама ему выбрала или папа, что он выбирает сам. Вот, какое занятие кроме гаджета интересно, он может выбрать сам. Думаю, что их довольно много. Но эти занятия появятся, только если, ну, как бы это сказать, мы не будем ему все время предлагать со своей стороны всякие разные другие занятия. Это первое, что я хочу сказать.

Второе. Вы дважды использовали в нашем разговоре слово «договорились». Вы сами-то понимаете, что вы не договаривались с ним ни про что, правда?

ТАТЬЯНА: Ну, понятно, да. Я ему сказала, как должно быть, он согласился.

Д.ЗИЦЕР: Вот, это хорошо, что вы это понимаете.

ТАТЬЯНА: Я педагог.

Д.ЗИЦЕР: Чудесно, что вы педагог. Вы понимаете, что он очень скоро вас раскроет, если он уже вас не раскрыл.

ТАТЬЯНА: Ну, понятно. Манипулировать все сложнее.

Д.ЗИЦЕР: Вот, манипулировать все сложнее, слушайте, ну, так прекрасно. Ну, какой вывод из этого следует? Перестаем манипулировать, Татьяна. Дима, как же мне перестать манипулировать? А я расскажу, как. Значит, во-первых, если человек просит помощи, надо ему помочь. Если действительно у него есть реальная проблема с гаджетами, я надеюсь, что вы немного преувеличиваете, но давайте я отнесусь к этому так, как будто она есть.

Вот прямо с ним вместе посидеть, вместе с гаджетом, пусть он поописывает вам, я не знаю, что он чувствует, и что он понимает умом, может быть, что надо бы уже и отвлечься, а он не может отвлечься. Или вдруг откроет вместе с мамой какую-то вещь удивительную. Сейчас скажу тяжелую вещь, но я на ней не настаиваю ни в коем случае. Что незачем отвлекаться, что все остальные занятия намного скучнее гаджета. И, если, не дай, бог, окажется так, тогда мы возвращаемся в пункт первый. Нужны занятия, которые выбирает он сам. Понимаете, какая ловушка здесь есть немножко? Получилось у меня объяснить или не очень?

ТАТЬЯНА: Да, я понимаю. Проблема в том, что сейчас у него какая-то апатия, нет никакого желания выбрать что-либо. Есть желание просто посидеть дома и никуда не идти.

Д.ЗИЦЕР: Таня, ну, он же устал, бедный. Ну, он же устал, бедный, на самом деле, от этого всего. Драмкружок, кружок по фото, в новую школу перешел, мама гаджеты отбирает, да, в общем, может, и правильно делает, может, я ей благодарен. Но как тут быть с этим со всем?

Получается, что единственный способ, вы абсолютно правы, что манипулировать все сложнее, и спасибо вам за эту правду. Единственный способ, который есть, это садиться с ним, обнимать его крепко-крепко, наливать чайку себе и ему, брать вкусную пироженку, и говорить – сын мой любимый, я тебя обожаю, но чего-то я вообще не понимаю сама, чем я могу тебе помочь. Я суюсь иногда сама с этой помощью, а, может, и не надо. Давай вместе подумаем, какую реальную помощь я могу тебе оказать. А, может, я где-то переусердствовала, а, может, я зря тебя засунула в единоборства какие-то или куда еще там. И вот я боюсь, что я смотрю на тебя, и, может, действительно у тебя из-за этого какие-то интересы прошли. Давай вместе подумаем, давай, давай. Вот такое. Это вот рецептик.

У меня есть еще один рецептик. Я очень часто в последнее время стал задавать этот вопрос, поэтому не отвечайте мне, пусть этот вопрос будет риторический. Подумайте сами, что интересно вам? Вот какое у вас есть хобби, настоящее хобби для себя? Только не говорите мне «смотреть телевизор» или «помогать сыну делать уроки». Настоящее хобби. Вот, если бы у меня была возможность, вот я бы только и делала с утра до вечера, что, дальше подставьте нужное, ходила на лыжах, ловила бабочек, я не знаю, что, сажала деревья, цветочки и так далее.

Если вы вдруг обнаружите с изумлением, что такого у вас нет, срочно заводите. А, если у вас такое есть, срочно его туда приглашайте, прямо приглашайте. Но только по-настоящему, он обман уже расколет просто на первой секунде.

Последнее, что я вам посоветую, прямо на вас я вываливаю все, видите, подведение итогов года, поэтому все рекомендации на одного человека у меня оказались.

ТАТЬЯНА: Отлично.

Д.ЗИЦЕР: Еще одна история. Поиграйте вместе с ним как-нибудь в гаджете, вот поиграйте вместе с ним. Это странный совет, но поиграйте вместе с ним. Во-первых, для того чтобы понять изнутри, как это устроено. Во-вторых, для того чтобы он вдруг понял и обнаружил, что маме важно то, что мне интересно. Даже, если мама не фанат этого интереса, но маме важно то, что мне интересно.

И третье, если он пустит вас к себе на территорию, вы попроситесь к нему на территорию, потом, когда вы пригласите его на свою территорию, ну, вот на эти самые лыжи или посадку зеленых насаждений, или вышивание крестиком, он пойдет и туда. И самое-самое главное, он устал, судя по косвенным признакам, очень-очень. Дайте ему чуть-чуть продохнуть. Ладно?

ТАТЬЯНА: Знаете, на самом деле, я чуть-чуть добавлю, все, что вы перечисляли, это, может быть, какой-то образ такой…

Д.ЗИЦЕР: У вас есть сорок секунд, для того чтобы добавить, не больше. Давайте.

ТАТЬЯНА: Не буду добавлять. Все отлично. Я та мама, которая играет в компьютерные игры, и мы играем с ребенком, и теперь я выслушиваю все, что он думает про эти игры. Я готова слушать и услышать.

Д.ЗИЦЕР: Отлично.

ТАТЬЯНА: Но как-то полегче в этом не стало.

Д.ЗИЦЕР: Нет, потому что в этот момент, какая разница-то, вы, может, с ним и играете, но вы же не стали ему меньше предлагать все вокруг, меньше давить тем, что происходит вокруг.

ТАТЬЯНА: Прессовать, да, я поняла.

Д.ЗИЦЕР: И не стали, на самом деле, не сказали ему – слушай, самый лучший на свете отдых, это когда мы с тобой беззаботно, и дальше вот подставьте вот это нужное. Это очень-очень важный момент. Это совсем-совсем не педагогический момент то, что я вам предлагаю, он абсолютно человеческий, слушайте. Да все у него будет отлично. Мама такая замечательная. Точно все будет хорошо.

ТАТЬЯНА: Все, я поняла, я вас услышала. Спасибо большое

Д.ЗИЦЕР: Время для экспериментов в новогодние каникулы. Ура, с Новым годом поздравляю я вам и вашего сына, конечно, тоже.

ТАТЬЯНА: Вас тоже с Новым годом. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что, друзья, и последний слушатель в этом году, последняя слушательница это Анна из Москвы. Добрый вечер, Анна.

АННА: Добрый вечер, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Слушаю вас.

АННА: Тема у меня такая, мне кажется, она у вас уже была, честно говоря, но я вот не помню вашего совета. У меня какая ситуация. У меня ребенок, сын, 9 лет, он просто стал бесконечно врать. Вообще по любому поводу. Причем в последнее время уже началось даже с фантазиями. То есть порой, например, я даже его не спрашиваю ничего, он сам что-то рассказывает, а после я выясняю, что это чистая фантазия, вообще не было того, что он рассказывает. Но это касается не то, что…

Д.ЗИЦЕР: Пример один приведите.

АННА: Вот самый последний пример, который просто…

Д.ЗИЦЕР: У нас на разговор с вами минутки три, но мы постараемся быстро.

АННА: Ну, я вам быстро. Вот прямо последнее, что меня вывело из себя. Сейчас пора новогодних подарков, и я ему в школу передала подарок для учителя по дополнительным занятиям. Сказала – вот, значит, передашь, ну, и все, собственно говоря. После школы встречаю, спрашиваю, как дела в школе, он говорит – ой, ты представляешь, подарил подарок, мне сказали большое-большое спасибо, так было приятно. Я говорю – ну, здорово, значит, не зря это делали. Ну, все как бы, тему мы закрыли.

А сегодня утром собираю рюкзак в школу, вдруг говорит – не надо, не подходи, я все сам соберу. Обычно я ему помогаю. Говорю – ну, хорошо, ладно. И вдруг я поворачиваюсь, а он, собственно говоря, вижу, там часть подарка, там были конфеты с чаем, значит, пытается запихнуть куда-то под диван, судорожно все прячет. Потом я это увидела, я говорю – слушай, а ты же мне сказал, что ты отдал. Он говорит – ой, нет, ты меня неправильно поняла, я конфеты не ел, честное слово, я не знаю.

Ну, в общем, и дальше начались какие-то отговорки, что просто не получилось, потом какие-то истории выдуманные, что как будто он шел, его толкнул мальчик, конфеты вывалились. В общем, ерунда. Сам факт, что он, то есть я попросила сделать, он не сделал, так еще и придумал, хотя я даже вот не задавала вопросов. Но это касается вообще сейчас всего. И это вот настолько уже выводит из себя.

Д.ЗИЦЕР: Все понял. Ну, давайте короткий анализ, все равно без него не обойтись. Слушайте, а почему он врет? Зачем он это делает? Вот давайте, хотите случай с конфетами, хотите, любой другой. Вот зачем?

АННА: Я могу рассказать. Я ему говорю – ты зачем это делаешь? Он говорит – я боюсь, что ты меня накажешь. Я говорю – послушай, а я ему уже неоднократно говорила, что, послушай, если ты мне скажешь правду, мы с тобой обсудим, найдем решение, примем решение какое-то, разберем ситуацию и поймем, зачем ты это сделал. Говорю, если же я узнаю об этом позже, я буду очень сердиться, и точно я тебя накажу. Говорю – вот это ты знай, заруби себе на носу, что, если я это узнаю позже и не от тебя, то, собственно говоря, будет вот так. Пожалуйста, говорю, нет ничего страшного. Притом, что он, когда действительно мне рассказывает день в день, я никогда ничего не делаю, никогда, не ругаюсь, ничего, мы обсуждаем, разбираем ситуацию. Максимум, что я говорю – мне крайне неприятно, я расстроена. Все. Вот.

Д.ЗИЦЕР: Ну, хорошо, а когда вы говорите «я расстроена», как вы думаете, он как себя чувствует?

АННА: Вообще, мне кажется, никак. Если честно, он понимает, что сейчас ему ни за что не достанется. Ну, по крайней мере, реакция вот такая легкая, что он идет, занимается своими делами.

Д.ЗИЦЕР: У него не легкая реакция, а что ему в этот момент биться головой об стенку? Я скажу, что я думаю про это. Я думаю вот, что. Я думаю, что он, конечно, очень-очень огорчается, если он совершает какой-то поступок, по поводу коего мама будет расстраиваться, давайте я мягко скажу. Я в этот момент, я ставлю себя на место вашего мальчика сейчас, я в этот момент мыслю приблизительно так, вероятно – ну, надо бы сказать правду, но, если я скажу правду, будет неприятная ситуация, она будет не смертельная, это правда, но она будет неприятная, и мама будет меня чего-то пилить, мы будем что-то разбирать такое, она будет расстраиваться и так далее. Ну, как-то все это вместе. А, если я не скажу правду? Вот давайте мы вместе поразмышляем в его логике. Может, обойдется?

АННА: Может.

Д.ЗИЦЕР: И тогда я начинаю… Вот. Но это неважно, что вы говорите, это мы сейчас пробуем себя поставить на его место.

АННА: Я ему просто говорю, что, так как он маленький, ну, я ему все время говорю, что, слушай, я в любом случае, говорю, всегда ложь, она выплывет, говорю, не сегодня, завтра, через месяц, через год.

Д.ЗИЦЕР: Это неправда. Не всегда ложь выплывет, не обманывайте ребенка.

АННА: Согласна. Да, но вот пока он маленький, как раз он в это верит вроде бы, как мне кажется, верит, и все равно что-то…

Д.ЗИЦЕР: Ну, Ань, ну, так, а кто у нас обманывает тоже немножко? Мне кажется, слушайте, мне кажется, ситуация, на самом деле, простая, подождите, сейчас мы сделаем все просто и быстро, и впрямую. Мне кажется, эта ситуация простая и выйти из нее можно очень-очень просто. Он такой, наверное, разумный у вас мальчик наверняка? И отношения у вас наверняка близкие.

АННА: Разумный.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и прекрасно. Ну, и скажите ему, вот прямо скажите вот так – слушай, я чего-то так запуталась в этом во всем, вот ты не поверишь мне, я даже на радио звонила сегодня. Ну, хотите – скажите, не хотите – не говорите, не важно, это просто возможный оборот, возможная зацепка. Слушай, совсем-совсем не знаю, что с этим делать. Давай попробуем с тобой начать с нового листа. Вот я тебе обещаю, я очень-очень постараюсь. Ну-ка, давайте я еще раз вас проверю, время летит, но, тем не менее. Почему врать-то нельзя?

АННА: Потому что это все равно выйдет наружу. Потому что мне это неприятно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что?

АННА: Потому что я в нем разочаровываюсь. Потому что я хочу жить с человеком, которому я доверяю, я ему, получается, не доверяю.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо, друг. Нет, нет, а сделать надо все наоборот. А сделать надо, мне кажется, следующее, сказать – я тебя люблю больше всех на свете, я в тебе не разочаруюсь никогда, ты все равно для меня навсегда останешься самым-самым лучшим человеком. Ты не старайся, пожалуйста, мой дорогой, меня чуть больше порадовать или чуть меньше огорчить. Я все равно радуюсь и огорчаюсь, потому что я рядом с тобой. Я, конечно, не буду тебя ругать и очень постараюсь не быть занудой, что со мной бывает и с тобой бывает, и вы вместе про это прохихикаете. Я очень тебя просто прошу этого не делать, потому что, правда, мне кажется, что это портит наши отношения, понимаешь, какая штука. Я меньше тебя любить не буду. Мне кажется, что вот этот месседж должен быть самый главный.

АННА: Наверное.

Д.ЗИЦЕР: И снимите, умоляю вас, вот эту историю про то, что вот ты соврал, а после этого у нас разбор полета долгий. Соврал, ну, обнимите его и скажите что-то типа – слушай, мне так жалко, что ты не смог сдержаться опять. Ну, ничего, не расстраивайся, в следующий раз у тебя получится. Я прощаюсь с вами. Пока.

АННА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам. Потому что хотя бы полминутки я хотел бы оставить, для того чтобы сказать всем несколько слов.

Дорогие друзья, закончился год, мне было очень здорово от того, что мы были вместе. Я хочу напомнить вам, что праздники, которые наступают, это праздники для нас и для детей, это наши общие праздники. У нас есть удивительная возможность – 10, 12, у кого-то 14 дней провести их вместе, провести вместе время счастливое, настоящее время, когда волшебным образом может стереться что-то, что мы сделали не так. И дальше двигаться вместе в любви.

Хорошего вам года, дорогие, самого-самого прекрасного. Совсем скоро мы услышимся, как только наступит 2020-й.