Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

100 минут. Современное искусство. Перформанс

24.12.2019 17:00
Выпуск 109 слушать скачать
Вместо введения – свежая заметка Димы Зицера под названием "Только небо, только ветер, только радость впереди". Невесёлые мысли о том, что на самом деле беспокоит наших детей. А далее – к вопросам слушателей:
- Сын, 2.5 года – часто ругается и кричит, если что-то не так, как ему нравится.
- Многодетная семья: два подростка и маленькая девочка. Дочь 13 лет, никогда не берёт трубку, когда звонит папа. - Двое детей, родители в разных комнатах и развелись. О сложностях таких отношений.
- Отец попал в ДТП, и ему грозит оказаться в тюрьме. Как это объяснить маленькому ребёнку: сыну 2,5 года?
- Сын занимается спортом, хорошо учится. Но дома не оторвать от компьютера или смартфона.
- Девочка 16 лет: очень плохо учится.
И это лишь часть историй...
Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие друзья. Сегодня у нас предпоследний выпуск в этом году. И вот по поводу того, что сегодня предпоследний выпуск я немножко изменю формат и вместо среды поговорю чуть-чуть вначале во вторник. Для этого есть две причины. Во-первых, формат завтрашней программы будет немножко изменен. Не буду я вам рассказывать, как он будет изменен, пусть это будет сюрприз. Но, в любом случае, в нем не будет традиционного вступления. Это одна причина, по которой я переношу его на сегодня. А причина вторая, что тема, которой я хочу с вами поделиться, все-таки очень серьезная и довольно печальная. И подумал я, что на последний выпуск оставлять я ее не буду.

А дело было, вот как. На днях в большом сибирском городе пригласили меня перед выступлением встретиться с детьми. На полчасика. Местный журналистский клуб, участники от 9 до 15 лет.

И, знаете, полтора часа пролетели, как минута. И было очень страшно. И страшно, честно говоря, до сих пор.

Интересно вам, что волнует детей, в первую очередь? Не стесняйтесь, спрашивайте. Думаете, «кем я хочу стать»? Или «какие подарки мне приготовил Дедушка Мороз на Новый год»? Ах, как нам хочется, чтобы именно такими были их интеллектуальные запросы. Ведь тогда так просто говорить с этими недоразвитыми зайками, требующими постоянной опеки старших по званию.

Если это так, то мне придётся вас разочаровать. Главная тема встречи — леденящее душу одиночество и пронзительное ощущение безнадежности.

И, знаете, это тот случай, когда просто хочется поделиться, выплеснуть все это наружу. Да и комментировать тут практически нечего.

«Я так устаю, — рассказывает девушка 15 лет. – И о стольком хочется с кем-то посоветоваться. А мама говорит со мной вечером лишь о том, чего я не сделала. Большего всего в последнее время хочу, придя домой, лечь спать. Но нельзя – ещё столько дел нужно переделать».

«Как мне объяснить папе, что в семье должны быть равные права – на себя, на своё время, на человеческое общение? А он только наезжает и наезжает. Про все подряд», – говорит второй мальчик.

«Новую девочку в нашей школе затравили. Я пытаюсь ее защитить, но у меня не получается, я боюсь». «А ты обращалась за помощью?» – спрашиваю я. «Да, но учителя говорят – разбирайтесь сами».

Следующий участник: «Надо мной смеются». «Кто?» «Группа одноклассников». «Скажи, а ты с мамой говорил об этом?» «Нет, не говорил, не хочу ее расстраивать. И потом, она, скорей всего, скажет, что я сам виноват, что пристаю ко всем».

«Мне было так страшно, когда я перешла в новую школу. Никто не помогал, ни дети, ни учителя. Все прямо шарахались. А в этом году пришла новая девочка, и я заметила, что веду себя по отношению к ней точно так же. Что мне делать? Я даже плакала. Почему я такая?»

«Дима, мои друзья говорят, что им незачем жить. Как помочь им? Школа, дом, гаражи. Ничего интересного. Совсем ничего».

Следующий вопрос. «Что посоветовать учительнице? Мне кажется, она просто не умеет сделать так, чтобы мы не чморили друг друга. Ну, или не хочет».

Многие не решаются задать личные вопросы при всех и подходят отдельно.

«Мне очень плохо в школе, учителя очень много кричат, оскорбляют. Спокойно не говорит почти никто, включая одноклассников. Все время крик, крик, крик. Так устал от этого».

Еще один мальчик. «Мама говорит, что я никчёмный, что меня никто не будет любить. Как объяснить ей, что мне очень плохо?»

Тема травли в нашем разговоре поднимается вновь и вновь. И мне вдруг становится до страшного ясно, отчего это так. Оттого что в ней, как в грязной вонючей луже, отражается все наше взрослое отношение к детям.

Заставить, пока можно. Приучить быть удобными и покорными. Показать, кто в этом мире главный. И все это, прикрываясь обычными лживыми прогнившими догмами – я хочу добра, это пригодится в будущем, меня жизнь так научила.

А дело тут, я думаю, даже не в травле и не в гадком поведении конкретного взрослого. А в том, что они одни. Совсем одни. Брошенные. И не в том дело, что они не верят взрослым. Верят. Но уже очень устали от этой безответной веры. И надеяться устали. Безнадёжно учатся выживать в этом леденящем душу одиночестве.

Они на наших глазах изучают, как не быть людьми. И, нет, не с нашего молчаливого согласия, а при нашем самом активном участии.

Мы похожи иногда на тупых и беспощадных колонизаторов, навязывающих свои правила жизни несчастным аборигенам. Им-то бедным кажется все ещё, что можно по-другому, что и колонизаторы могут понять и принять человеческие правила, да где там. Наши законы незыблемы. Мы раз и навсегда решили, как правильно жить. А кто вякнет против – научим. Не научим – заставим. Не заставим – сломаем. Подчинятся, голубчики, куда денутся.

Не хочу и не стану в очередной раз рассуждать о том, что победить их нельзя. Что они, пусть изломанные и измученные, но все равно будут жить в своём собственном мире. Что нам останется снова лишь ныть о том, как нас надо пожалеть, и что мы хотели, как лучше, что ещё не поздно. Не стану – не до этого мне сейчас.

Тонкие, умные, добрые дети, которым я с огромной радостью вручил бы ключи от нашего будущего мира. Вот только, как надолго останутся они такими? Не окажутся ли они слишком хорошими учениками? Ведь мы так последовательны и тверды в преподавании бездушия. Как скоро постигнут они взрослую науку безразличия, душевной праздности, права силы? Как скоро научатся оправдывать свое бездействие и предательство близких знанием жизни и общественными правилами?

А, может, все-таки идут за нами те, кто лучше нас? Все это, как звук лопнувшей струны, замирающий, печальный. Как будто что-то надорвалось.

Заметка эта называется «Только небо, только ветер, только радость впереди». Это для тех, кто захочет ее прочесть глазами. И я прошу у вас прощения за этот тон в предпраздничную программу, ну, еще не совсем предпраздничную, предпраздничная будет завтра, обещаю постараться не грустить. Но очень-очень меня это обожгло и очень мне показалось важным поделиться с вами вот этими самыми ощущениями и наблюдениями. Еще раз, друзья, я не стал бы этого делать, если бы в этой встрече случайных, спонтанно собранных детей возникла хоть на один миг какая-то другая нота. Это то, что говорят наши с вами дети, и нам, безусловно, есть, о чем подумать.

Давайте менять настроение, и давайте дадим слово этим самым детям. А слово мы им дадим при помощи той самой музыки, которые по их совету мы слушаем в нашей программе.

Пишут нам слова благодарности за музыку, которую предлагают дети. Спасибо, друзья, это очень-очень приятно читать и детям, я уверен, тоже очень приятно это слышать.

А на линии у нас Павел из города Москва. Здравствуйте, Павел.

ПАВЕЛ: Дима, здравствуйте. Мне 33 года, у нас с женой ребенок, 2,5 года, мальчик, он замечательный сынишка, растет радостный, счастливый, всегда улыбается. В принципе, проблем, как таковых никаких нет. Но вот есть один такой нюанс.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и, слава богу. Давайте, во-первых, сплюнем и постучим по дереву. Стучу честно и плюю.

ПАВЕЛ: Да. Есть такая ситуация, в которой я не знаю, как себя просто правильно вести. Возможно, это даже и нормально. Поэтому хотелось бы услышать ваш совет. Ребенок, сын в некоторых ситуациях, допустим, не знаю, пойти помыть руки после того, как погулял, или одеться на улицу, когда идти, он хочет это делать только с мамой. То есть он не готов это делать с папой, и прямо плачет, нет, нет, может покричать, потопать ногами, ну, вот это, вот именно сейчас он будет делать только с мамой. То есть пытаемся его как-то убедить…

Д.ЗИЦЕР: Ну, и ладно. А зачем? Вот, если не секрет.

ПАВЕЛ: Допустим, мама чем-то занята. Мама, я пришел с прогулки с ним, мне надо его раздеть, чтобы он зашел в квартиру, дальше там пойти с ним, он стоит и плачет, говорит – нет, меня будет раздевать мама, а мама в этот момент, не знаю, в душе или еще где-нибудь, ну, физически не может.

Д.ЗИЦЕР: Ну, слушайте, я скажу вам. Я бы на вашем месте не заострял на этом внимание. Это он подбирается к моему любимому кризису трехлетия потихонечку, исследует природу, исследует вас и немного вас доводит иногда. Я бы не заострял на этом внимание, если можно, конечно. В первую очередь, надо бы сделать так, чтобы вы были спокойны.

А как сделать так, чтобы вы были спокойны в этой ситуации? В первую очередь, понять, что это явление абсолютно естественное. Вот даю вам честное слово, так бывает. И в этот момент, поэтому спокойненько, во-первых, это, правда, самое главное, во-первых, вдохнули и выдохнули, не забыли. Во-вторых, может быть, глотнули водички, если нужно, если уж прямо вас потряхивает. Ну, судя по всему, нет, но я так уж на вырост дам вам совет.

Теперь, смотрите, если речь идет о том, что мама может, да, «я хочу с мамой», значит, отлично, будет мама. А, если речь идет о том, что мама не может, спокойненько нужно сказать просто, слушай, дружище, ну, прости, мама сейчас не может, мама занята, ты предпочитаешь подождать, пока освободится или сам раздеться, или я тебе помогу? Пусть выберет. Это начало выбора, это подход к трем годам.

На что стоит обратить внимание, абсолютно точно, вот после того, как мы пройдем первую стадию, это на то, чтобы он научился свои желания выражать без истерики, без крика, без наезда, без злости и так далее. Но это произойдет только в тот момент, когда он почувствует, что сопротивления нет и, в общем, ему не за что сражаться. И в этот момент вы ему скажете – слушай, дружище, ну, чего ты кричишь, мы не кричим дома абсолютно, я очень тебя прошу на меня не кричать. Ну, не буду это повторять, вы это много раз слышали в программе. И не волнуйтесь, пожалуйста, это все.

ПАВЕЛ: Понял. Спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Да, пойдет? С наступающим вас. Пока. Удачи вам.

ПАВЕЛ: Взаимно. Всего хорошего, до свидания.

Д.ЗИЦЕР: Анна из Москвы, добрый вечер.

АННА: Здравствуйте, Дима. Всех приветствую. Хотела бы спросить вот, о чем. У нас многодетная семья. Два подростка, нам очень весело живется, и маленькая девочка, дочка младшая 3 года.

Д.ЗИЦЕР: Ну, поздравляю вас.

АННА: Ну, вот сейчас хотелось бы…

Д.ЗИЦЕР: А старшеньким, сколько?

АННА: Старшим 16 и 13.

Д.ЗИЦЕР: Мальчики, да?

АННА: Девочка старшая, 16, вот я хотела по поводу нее.

Д.ЗИЦЕР: Девочке 16, мальчику 13?

АННА: Девочке 16, мальчику 13, и младшая девочка 3 года. И вот у меня вопрос по поводу старшей девочки. Даже это не совсем мой вопрос, а вопрос моего супруга. Ну, вот почему-то он решил меня делегировать на этот разговор с вами.

Д.ЗИЦЕР: Подставить вас. А супруг нас слышит?

АННА: Ну, он сказал, в эфире обязательно послушает, потому что он считает, что это уже тупиковая такая ситуация, и его это очень беспокоит.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно.

АННА: Дело в том, что, когда он пишет дочери какие-то сообщения или звонит, она никогда не отвечает на его сообщения, никогда не отвечает на звонки. Потом говорит о том, что, ну, либо я была занята, либо я не слышала, показывает даже телефон, что вот, у меня никаких пропущенных не было, сообщений никаких не было. И это, ну, как, это уже настоящая система этого, потому что, сколько бы он ни звонил, никогда она ему не отвечает. Он это расценивает…

Д.ЗИЦЕР: Он, конечно, с ней разговаривал на эту тему, правда?

АННА: Конечно.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, не важно, как он это расценивает. А чего говорил? Нам придется за его спиной разговаривать, но так, я как-то даже, у меня такое ощущение неудобное от того, что у вас супруга нет рядом, а я тут с вами, понимаете, такие личные разговоры веду. Ну, ладно, ничего не поделаешь.

АННА: Ну, он с ней, он говорит ей о своем волнении, что он волнуется, он говорит о том, что, ну, она может сказать, что, ну, вот, что, я же на уроках, или я маме сообщила. Но вот он лично требует к себе отношения такого прямого, что раз я тебе звоню и пишу тебе сообщения, ты мне должна немедленно ответить. Ну, она как-то на-нет сводит.

Д.ЗИЦЕР: Манкирует, как это раньше говорили, да? И что же? В чем же вопрос вашего супруга?

АННА: Вопрос мой в том, ну, опять же, это его вопрос, значит ли то, что дочь меня не любит? Это в его устах, ну, то есть от него это звучит. Значит ли это, что ей не интересно, а вдруг я ей звоню, а со мной что-то случилось? Значит ли это, что…

Д.ЗИЦЕР: Действительно, я на пожаре горю, так сказать, а она мне нужна срочно. Так.

АННА: Ну, на самом деле, и были такие ситуации. Ну, вот и значит ли, что, ну, как ему поступать в этой ситуации? Или продолжать…

Д.ЗИЦЕР: Знаете, что, мне придется, к сожалению, разговаривать сейчас с ним через вас, что не очень удобно. Мне чрезвычайно любопытно, почему он решил не звонить сам. Ну, ладно, дело не мое, давайте попробуем, ну, настолько, насколько это возможно, может быть, вы это с ним обсуждали. А вот такой прям вопрос прямой. А ему зачем, чтобы она ему отвечала? Он сам-то, чего добивается?

АННА: Ну, с какой-то, наверное, стороны он хочет показать, что он отец, и, что раз он позвонил, ему немедленно должны ответить.

Д.ЗИЦЕР: Таким странным образом? Ну, смотрите, в чем тут штука. Если это то, зачем он звонит, и если всевышний послал вам умную дочку, а я уверен, что так оно и есть, то вообще-то, вот сейчас только аккуратненько, постараемся не обидеть никого. Но, если она это понимает, что он ей звонит для такого самоутверждения, по вашим словам, ну, и что, зачем ей отвечать? Он, может, пусть сам обслужит свое эго? Она-то тут причем? Если с этой целью он звонит. Смотрите, я очень-очень аккуратен, я опираюсь сейчас на ваши слова.

АННА: Ну, то есть…

Д.ЗИЦЕР: Слушательница глубоко задумалась.

АННА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно, давайте я еще поговорю. Понимаете, почему мне его не хватает? Он бы сейчас мне, раз, и возразил как-нибудь, а я бы спарировал и так далее. Ну, давайте я попробую наговорить, а дальше, если будет, о чем говорить, пусть просто позвонит, вот честно, либо сегодня успеет во втором часе, либо завтра. Потому что тема очень интересная.

И второй вопрос, который я хочу предложить вам и вашему мужу, он прямо серьезный-пресерьезный. А вот в тот момент, когда она ответит, что она услышит?

АННА: Ну, как правило, сначала будет вопрос, почему ты не отвечала мне.

Д.ЗИЦЕР: Так, теперь так, отлично, все прекрасно, вы дали просто тот ответ, которого я, в общем, ожидал с тревогой. Теперь вспоминаем, Анна, кому вы звоните. Вот кому вы любите звонить?

АННА: Ну, своей маме люблю звонить, детям.

Д.ЗИЦЕР: Мне не нужны имена. Маме люблю звонить, детям люблю звонить. Я люблю звонить тем людям, которые мне рады, правда же? Я люблю разговаривать по телефону с теми, кто меня не осуждает. Я люблю разговаривать по телефону с теми, кто готов разделить мою радость или мою печаль и так далее. Это прямо важный-преважный вопрос. Знаете, я иногда даже на выступлениях жестче спрашиваю. Я вам задам этот вопрос, но не отвечайте на него, он адресован не вам, он адресован нам, взрослым. А зачем нам звонить, если первое, что мы слышим очень часто, мы, дети, мы слышим – ты почему мне не перезвонил десять минут назад, например. Или – ну-ка, немедленно домой. Да?

АННА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Теперь, я не знаю, бывает у вас такое или нет, надеюсь, что нет, но, если да, вы получили ответ. А, если нет, то этого стоит опасаться. Потому что, на самом деле, как только вашей дочечке замечательной и, уверен, не менее замечательному мужу будет, о чем разговаривать друг с другом без критики, без наездов, без жесткости, они тут же начнут друг другу звонить, ну, честное слово. И в этом смысле, конечно, то, что она ему не отвечает, не означает, что она его не любит или, что она им не интересуется. Ей просто неприятно.

Не успел я попрощаться с Анной, я прошу прощения. Ну, во-первых, прощаюсь, во-вторых, договорю, раз уж такое дело. Друзья, я бы очень хотел, чтобы моя мысль была ясна. Мы действительно переживаем, когда наши дети нам не перезванивают или не звонят вообще, или не отвечают вовремя. Но при этом вот этот вопрос очень неприятный, вот такой, знаете, вот чертов вопрос – зачем им нам отвечать? Я очень рекомендую задавать его самим себе. И я понимаю, что первая реакция будет – Дима, как зачем? Вот любимый мой ответ. Это первая реакция, простим ее себе. А вот дальше, после первой реакции хорошо бы подумать.

Знаете, я всегда привожу пример, который пугает родителей. Ну, предположим, имеется дома молодой человек, сами подставьте возраст, чтобы не слишком пугаться. И вот, предположим, этот молодой человек отправился или отправилась на свидание. И действительно обещала она или обещал он маме перезвонить в десять вечера. Но, знаете, как на свидании бывает, как-то заболтались и закрутились, и полное счастье. И в этот момент звонит мама.

Вопрос вот, в чем. В тот момент, когда этот молодой человек ответит маме и скажет – мамочка, дорогая, прости, я тебе все расскажу, я тут как раз только что первый раз поцеловался. Как воспримет это мама? Вот, если вы себе сейчас, как мама или, как папа, можете сказать – я буду счастлив за своего ребенка, я скажу ему, как это здорово, извини, не буду мешать, приходи скорей домой, я обязательно хочу с тобой про это поговорить, я счастлива или счастлив, что ты вырос, я тебя поздравляю, я тебе завидую, это первый поцелуй. Вот, если мы способны на такую реакцию, я вам гарантирую, дорогие друзья, дети будут нам звонить и перезванивать, и отвечать.

А, если наша реакция в этот момент будет – ну-ка, немедленно домой, тогда вполне естественно, что человек нам не отвечает и не перезванивает, потому что тогда лучше он украдет эти полчаса хорошей атмосферы, а потом все равно будет все то же самое, только на полчаса позже. И в этом смысле мы, конечно, срываемся. Я ни в коем случае не хочу ругать слушателей, себя и взрослых, вообще, мы срываемся, мы люди, все в порядке. Но вот, если мы хотим действительно выстраивать такие отношения с детьми, мне кажется, очень-очень важно хотя бы иногда задавать себе этот вопрос. И проверять – сейчас говорит мое эго, я просто хочу, чтобы он или она ответили, или, на самом деле, я хочу услышать моего ребенка любимого, кровиночку мою, голоса его давно не слушал.

В этом смысле, знаете, у меня есть два сообщения, оба довольно жесткие, но я прочту. Первое сообщение относительно этого звонка. «Вот интересно, дочь общается с папой через маму, а папа общается с Димой через супругу». Что-то в этом есть, вот ей богу. Не хочу ни в коем случае сказать, что, так сказать, да, это и есть решение проблемы.

И еще одно. «А вот интересно, если жена будет звонить мужу каждый день и спрашивать каждый раз, почему не берешь трубку? Что произойдет?» Это тоже довольно точный вопрос. Но, на самом деле, прощаясь уже окончательно, Анна, я очень-очень предлагаю и приглашаю вашего мужа позвонить в программу, мы, конечно, с удовольствием про это поговорим, потолкуем, услышим его аргументы и, может, чего-нибудь еще придумаем. Спасибо.

Ольга из Москвы на линии у нас. Здравствуйте, Ольга.

ОЛЬГА: Добрый вечер, Вадим. У меня такая ситуация. У меня трое детей. Старшая, слава богу, замужем, живет отдельно, со мной живут дочка 5 лет…

Д.ЗИЦЕР: Слава богу, действительно.

ОЛЬГА: И сын 12 лет. У нас такая ситуация. У нас папа собирался уходить из дома. Ну, другая женщина, другая семья. Почему-то он затормозил в свое время, это был лет семь назад, и, в принципе, мы с ним живем под одной крышей, но как добрые соседи, так скажем. То есть мы общаемся, мои дети с нами общаются, и как бы все, как раньше, только в разных комнатах. Слава богу, у нас отдельный дом, и позволяет место.

И все было бы ничего, пока, дочки знают эту всю ситуацию, а сын нет. И он у меня мальчик такой нежный достаточно, и очень такой ранимый. И тут он у меня как-то спросил – мам, а почему вы с папой никогда не целуетесь, не обнимаетесь? И, честно говоря, Дим, я первый раз не нашла в этой жизни, что ответить. И я очень хочу спросить у вас совета, как быть. Вот, что можно сказать ребенку? Потому что врать ему не хочется, ну, то есть это не то, что не хочется, а я не буду. А вот, что, как ему это объяснить, я не знаю.

Д.ЗИЦЕР: А скажите, пожалуйста, Оль, вот, кроме обнимается, целуется, все остальное у вас, как у супругов? То есть вы вместе ходите в гости, вместе обедаете? Как это устроено? В отпуск ездите?

ОЛЬГА: Нет, в отпуск у нас папа всегда ездил один, ну, вообще всегда практически. С первым ребенком мы еще пару лет съездили вместе, а потом он за границу, ну, как бы он отдыхает один. А в гости, да, мы вместе, то есть как бы магазины, куда-то там еще. Ну, по театрам он у нас не ходит, но в кино может с ними сходить. Ну, то есть как бы вот внешне оно…

Д.ЗИЦЕР: Нет, я имею в виду с вами, я имею в виду ваши отношения. Ведь сын спрашивает про ваши отношения. С вами может ходить в кино? Или вы вместе всей семьей можете пойти в кино?

ОЛЬГА: Вот всей семьей, да, можем. Вдвоем, ну, нет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вдвоем как бы повода нет. Оль, сейчас будет сложный вопрос, держитесь. А вот не сыну, а мне можете объяснить, почему вы никогда не обнимаетесь и не целуетесь?

ОЛЬГА: Ну, потому что я как-то закрыла эту тему после вот этого всего. Когда человек сказал, что я не собираюсь, ну, после того, как дети вырастут и все уйдут, мы не будем жить вместе, вот так.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а вы зачем вместе-то сейчас живете? Я вот со своей стороны задаю вопрос вашего сына, но я искренне его задаю.

ОЛЬГА: А я вам объясню, потому что…

Д.ЗИЦЕР: Потому что некуда ему пойти? Почему?

ОЛЬГА: Нет, он живет, почему здесь, я не знаю. То есть он мне не отчитывается. Я живу, я могу объяснить, почему, потому что, ну, я не считаю себя вправе выставлять человека, если он сам не уходит, это раз. Во-вторых, поверьте мне, мне уже 51 год, и я никогда не видела не поломанных детей любого возраста при расставании родителей, в разводах. Все равно есть какая-то травма.

Д.ЗИЦЕР: Да, ну, по-разному бывает. На эту тему могли бы поговорить. Но давайте к ответу. Значит, Ольга, что я думаю. Я думаю, что вам нужно очень-очень хорошо сформулировать ответ на мой вопрос для начала, вот на вопрос взрослого мужчины. Потому что здесь очень много подвопросов. Вот за ниточку, чего я опасаюсь, что вы за ниточку потянете, а дальше он задаст вам те вопросы, которые вот я задал уже, и которые вертятся у меня на языке. Мне кажется, надо говорить правду.

Правда, видимо, заключается в том, что вы с папой, ну, не знаю, добрые соседи или добрые друзья, вот тут эти тонкости, они очень-очень важны, конечно. Но при этом, что у вас нет отношений, как у мужа и жены, как у любящих, как у любовников даже, в общем, можно сказать. Сын-то взрослый, 12 лет, он, в общем, понимает разные слова. Но в этот момент его, безусловно, заинтересует, я абсолютно в этом уверен, как так получилось, мама, как так случилось?

И дальше у нас развилка вторая, но не последняя. Потому что на этой развилке можно сказать – послушай, ну, так вот жизнь сложилась, что мы в какой-то момент поняли, что мы остыли, значит, страсти друг к другу, и мы поняли, что при этом нам важно сохранять семью, потому что мы друг к другу привыкли. Но мы поняли, что нет, у нас нет желания ложиться в одну постель. Это, в общем, допустимый разговор с мальчиком 12 лет. Я сейчас тороплюсь, поэтому не очень аккуратно выбираю слова. Но на эту тему можно разговаривать.

Либо, это другой поворот на этой развилке, это рассказывать историю, которая произошла у вас семь лет назад, в чем я лично не уверен, потому что после этого у нас следующая развилка, как вы понимаете.

ОЛЬГА: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Потому что ваш замечательный сын в этот момент, надо сказать, потребует или попросит, во всяком случае, разговора и на эту тему. Ему ведь 12 лет, и для него очень важный опыт. А как это устроено, вообще-то, в жизни? Ты решила расстаться, но решила не расставаться? Или вы друг друга, не друг друга, а вы его, конечно, простили, ты, мама, его простила и решила, что вы будете жить вместе. А, если простила, то почему вы не сделали следующий шаг? Понимаете, какая штука.

ОЛЬГА: Да, первый вариант мне понравился больше.

Д.ЗИЦЕР: Да, но первый вариант, с ним тоже надо быть очень-очень аккуратным, это который добрые друзья?

ОЛЬГА: Да.

Д.ЗИЦЕР: А вы добрые друзья?

ОЛЬГА: Ну, не злые, это факт.

Д.ЗИЦЕР: Нет, друзья или нет, вы правы, да, но я про существительное, на самом деле, а не про прилагательное.

ОЛЬГА: Я думаю, что да.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, если это так, то тогда вам и карты в руки. То, конечно, нужно вот так и разговаривать, что, слушай, бывают разные совсем семьи, разные типы отношений, и вообще все семьи совсем-совсем разные. И мы в какой-то момент с папой приняли вот такое решение. Мы поняли, еще раз, но это важная мысль, потому что его, конечно, это интересует очень-очень, он и фильмы смотрит, и у одноклассников бывает, мы поняли, что мы не хотим с ним, на самом деле, спать в одной кровати. Мы поняли, что у нас любовь другого толка. Мы поняли, что мы любим друг друга и относимся друг к другу очень-очень хорошо, но именно, как друзья.

Но при этом, Ольга, будьте готовы к тому, что он задаст тысячу вопросов. Я не знаю, насколько у вас откровенные отношения. Вы понимаете, что там скрываются какие вопросы – мам, а у тебя есть кто-нибудь, с кем у тебя отношения, как у любящих людей или нет? Например. Не отвечайте мне сейчас, это совершенно не мое дело, не в этом дело. Понимаете, к этому надо быть готовыми обязательно. А, если нет, то, а как, а почему? Ну, вот, понимаете, какая штука.

ОЛЬГА: Я поняла, Дим, спасибо огромное.

Д.ЗИЦЕР: Готовы? Последнее, что я хочу сказать, я слышу, что я вас смутил, но ничего не поделаешь, это тема тонкая и спасибо вам, что вы с ней позвонили. Последняя добавка, которая у меня есть. А к папе он не пойдет с этим вопросом?

ОЛЬГА: Не думаю.

Д.ЗИЦЕР: А не надо вам с папой это обсудить? Я не говорю, что надо, я искренне задаю вопрос. Ну, просто, чтобы в этот момент действительно травму, ну, там никакой травмы не скрывается, на мой взгляд, она может быть, но она не запрограммирована.

ОЛЬГА: Нет, я не уверена, что сын пойдет к нему с таким вопросом. И я бы не хотела, чтобы он, честно говоря, к нему с этим вопросом пошел.

Д.ЗИЦЕР: Вы бы не хотели, но дети устроены, к сожалению, они не все делают, как мы хотим. Ну, Оль, подумайте на эту тему, на самом деле. Дай, бог, чтобы все было, как вы хотите, и в этом разговоре, и, вообще, в следующем году, давайте вот так.

ОЛЬГА: Спасибо большое. И вас с наступающим.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам огромной. Спасибо большущее, всего доброго. Константин из Москвы, снова из Москвы. Добрый вечер.

КОНСТАНТИН: Здравствуйте. Немного волнуюсь, потому что такая ситуация у нас сложилась совершенно ужасная, скажем так. Некоторое время назад…

Д.ЗИЦЕР: У нас с вами всего 25 секунд, но давайте мы начнем с чего-то, а потом уйдем на рекламу.

КОНСТАНТИН: У нас семья – я, жена и ребенок, которому сейчас 2,5 года. Некоторое время назад, больше года назад я попал в ДТП с самыми ужасными последствиями. Вот в данный момент я уже, собственно, закончилось следствие, закончился суд и скоро мне предстоит отбыть в места лишения свободы.

Д.ЗИЦЕР: Константин, извините, пожалуйста, мы должны остановиться, очень серьезная ситуация, через две минуты мы продолжим.

КОНСТАНТИН: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Мы возвращаемся, друзья, к очень серьезному разговору с Константином. Константин, пожалуйста, продолжайте. Я думаю, что все слышали начало.

КОНСТАНТИН: Ну, собственно, у меня уже практически есть приговор на руках, все суды закончились. Ну, и пока бумаги ходят между судами и ФСИНом, я еще пока тут, но уже, наверное, после праздников мне предстоит, скажем так, отбыть в эти места. И вот у меня, скажем так, ну, наверное, три таких взаимосвязанных вопроса. Во-первых, как подготовить ребенка, стоит ли сейчас как-то с ним это обсуждать заранее?

Д.ЗИЦЕР: Сыну 2,5 года, да, я правильно записал?

КОНСТАНТИН: Да, все так. Во-вторых, стоит ли его возить на свидание туда ко мне, на продолжительные свидания, либо кратковременные? Ну, и самый главный, наверное, вопрос, как с ним в будущем вообще все это обсуждать, и стоит ли это обсуждать, и в каком примерно возрасте? Наверное, вот так.

Д.ЗИЦЕР: А скажите, пожалуйста, Константин, извините за этот вопрос, это не праздное любопытство. О каком сроке потенциально идет речь?

КОНСТАНТИН: Максимум это чуть больше двух, но у меня уже некоторая часть отбыта под домашним арестом, но, возможно, будет условно досрочное освобождение, соответственно, это может быть меньше года.

Д.ЗИЦЕР: Будем надеяться, что раньше. Тогда я даю вам конкретные ответы. Нет, я не советую готовить его заранее. Готовить его так, как вы бы готовили его к вашей поездке в длительную командировку, вот так.

КОНСТАНТИН: Ну, у нас мама ездит часто в командировку, в принципе, поэтому…

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Не за месяц ни в коем случае, тем более что положение такое, что угадать нельзя. Но, в общем, за несколько дней, конечно, нужно про это сказать. Первое. Второе, мне кажется, что не нужно совершенно, ему совершенно не нужны эти подробности, тем более что в 2,5 года, ну, действительно он и понять, не поймет, и расстроится, не понятно, из-за чего, то есть из-за атмосферы и так далее. Поэтому я должен уехать, у меня, да, изменились обстоятельства, появились дела, ну, найдите формулировку, найдете ее точно.

Теперь, смотрите, что касается возить, это преждевременный вопрос, и на этот вопрос вам вместе с вашей женой предстоит ответить вместе. Я надеюсь, что между вами будет регулярная связь. Это на сто процентов или не на сто, ну, на девяносто процентов зависит от условий, в которые он попадет. Если он попадет там в страшные условия, ну, вы, судя по тому, что я слышу, вы замечательный человек и хороший папа, вы определите. Не нужно ему впечатления, когда я приезжаю к папе, и это связано, я не знаю, не хочу ничего произносить, ну, сами представьте себе какую-то очень-очень темную атмосферу.

КОНСТАНТИН: Я понял.

Д.ЗИЦЕР: Если действительно, а бывают разные места лишения свободы, это, в общем, мы знаем оба, если речь идет об условиях более-менее человеческих, ну, пусть, конечно, не пятизвездочная гостиница, но, тем не менее, в общем, где мы можем увидеться по-человечески, пообщаться по-человечески, может быть, поговорить отдельно или что-нибудь поесть, попить, посмеяться, я думаю, что да. Но я бы отложил этот вопрос, если честно, я бы отложил его.

КОНСТАНТИН: Я понял. Ну, и, собственно, вот как в дальнейшем вообще с ним это все обсуждать?

Д.ЗИЦЕР: Никак. Во-первых, я надеюсь, я очень-очень надеюсь и от всей души вам этого желаю, чтобы вы очень-очень скоро позвонили в эту программу, и мы могли поговорить уже после. Я просто надеюсь от всей души, просто это главное мое вам пожелание. Посмотрим. Вам, конечно, про это надо будет с ним в какой-то момент поговорить, ну, посмотрим, в какой. Совершенно не обязательно бежать…

КОНСТАНТИН: Заранее, то есть не стоит.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не надо в три года совершенно ему ни про что рассказывать, откуда вы вернулись, не надо совершенно. Возникнет запрос чуть попозже. А, если не возникнет запрос, подумаем о том, как возможно его сформировать этот запрос. Но абсолютно точно не в три года. Нет необходимости никакой, я гарантирую вам это. Насколько это возможно, знаете, один совет я вам дам, непрошенный совет.

У меня была когда-то подружка, когда мы учились в университете, и у нее папа был моряком, плавал. Я говорю «был», потому что он, к сожалению, умер довольно давно. И он уходил в плавание иногда очень-очень надолго. Знаете, как в Советском Союзе было, ну, дело не в Советском Союзе, а как-то было в какие-нибудь 80-е годы, уже уходил и уходил, чуть ли ни на год. И он писал ей письма довольно редкие, но удивительно трогательные. Вот, например, одно письмо она мне показывала. Это было письмо прямо в картинках. Вот он писал – я помню, как мы с тобой проходим мимо гостиницы возле нашего дома, и нарисована гостиница. А дальше вот, значит, мы такую собачку, ты, наверное, не помнишь, а я ее помню, а дальше вот это.

Короче говоря, эта поддержка связи, причем поддержка связи вот интуитивно мужчина почувствовал это, поддержка связи на языке, который понятен этому человеку. Мама почитает, картинки посмотрит и так далее. Вот подумайте про это. Это очень удивительно. Вот я рассказываю вам про девушку, наверное, ей лет 18 было, если не 20, вот она сохранила это со своего 3, 4-летнего возраста. Вот такие зацепки пусть будут точно. А когда-нибудь возьмете вместе письма и поговорите, и обсудите. Ладно?

КОНСТАНТИН: Я вас понял, все, хорошо. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Константин, я желаю вам огромной удачи, и пусть следующий год в этих обстоятельствах сложится самым лучшим образом. Я абсолютно уверен, что к этим пожеланиям присоединяются все наши слушатели, абсолютно в этом уверен.

КОНСТАНТИН: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Сил вам, удачи вам, и пусть все-все будет хорошо и с семьей, в первую очередь, конечно.

КОНСТАНТИН: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Всего вам доброго. До свидания. У нас минуточка осталась. Ну, давайте я попробую быстро что-нибудь найти. Ну, давайте вот такое. «У меня замечательный сын 11 лет. Но после школы очень много времени занимается своими делами, а уроки делает после. Иногда до 23.00. Учится отлично, но никак не получается распределить порядок выполнения заданных уроков. Переживаю, устает». Пишет мама, пишет Марина.

Слушайте, надо разговаривать просто с замечательным мальчиком Русланом. Если мальчик Руслан, это не вполне понятно по вашему письму, скорее, угадывается, если он счастлив и учится отлично, и у него все очень-очень хорошо, ну, помогите ему вечерком, на самом деле, чтобы он уложился чуть побыстрее. Знаете, вот про распределение времени, если он много времени занимается, как вы пишете, своими делами, и дела эти веселые, хорошие, и двигают его вперед, может, ему и не надо переставлять это местами, правда. Ну, до 23.00 никуда не годится, это точно. Попробуйте сами сделать так, чтобы это было короче. Удачи вам, Марина. И мы совсем скоро услышимся в следующем часе.

Начинаем второй час вторничной программы. И до нас дозвонился Олег из Москвы. Олег, добрый вечер.

ОЛЕГ: Здравствуйте. Дима, с наступающим вас Новым годом.

Д.ЗИЦЕР: Взаимно, Олег. Спасибо огромное.

ОЛЕГ: У меня небольшой вопросик. Имеется сынок 11 лет, 5-й класс, почти отличник, чемпион спорта, хороший, подвижный парень. Но нет друзей, не склонен с кем-то знакомиться, и очень увлекся он с компьютерами. Играет постоянно в ноутбук в стрелялки, если нет ноутбука, тянется к мобильному телефону, к смартфону, тоже там во что-то поиграть. Когда все это отбирается, и я с ним чем-то занимаюсь, он увлекается. Но, так как я постоянно на работе, не могу с ним быть постоянно, вот хотел узнать, что с этим делать? Ограничивать или разрешать играть? Сейчас я его ограничиваю.

Д.ЗИЦЕР: Вечный вопрос в нашей программе. Вопрос, Олег, чего вы хотите? То есть, какого результата вы хотите достичь? Попробуйте сформулировать.

ОЛЕГ: Ну, в голове, конечно, есть образ такого мальчишки, который увлекается наукой, смотрит в микроскоп.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так он же у вас отличник и спортсмен, и, в общем, вроде все у него хорошо на тему и учебы, и интересов.

ОЛЕГ: Вы знаете, есть ощущение, что учится для меня. Нет такой тяги к учебе, которую хотелось бы увидеть.

Д.ЗИЦЕР: Хотелось бы увидеть, ничего себе, Олег. А, если он не будет учиться, что ему за это будет, ну-ка, расскажите? От вас?

ОЛЕГ: Будут долгие разговоры нудные, будем вместе сидеть, делать задания, если он вдруг не сделает. То есть, я от него не отстану, не слезу, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Да, легче учиться. Понятно. Тогда вы только что, как-то признание слетело с его уст. А про спорт, как у нас дело обстоит? Это для вас или не для вас? Или для себя все-таки?

ОЛЕГ: Про спорт тоже, ну, сначала он долго ходил с натяжкой месяца два, потом увлекся, и сейчас там бегает, уже ему интересно. И там у него появились какие-то товарищи.

Д.ЗИЦЕР: Вот. То есть сейчас он ходит сам? Сейчас спорт это его увлечение, а не ваше, да? Это важная точка, это то, о чем я спрашиваю.

ОЛЕГ: Да, совершенно верно. Причем мы с ним беседовали про то, как он бросит, я ему рекомендовал, допустим, в восьмом классе перед экзаменами уйти из спорта и заняться уже обучением. Он говорит – ну, я посмотрю, как мне будет интересно. То есть он такой у меня немножко своевольный. Ну, если он решит через месяц не ходить, я не буду его заставлять.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я скажу вам, что. Мне кажется, что, да, своевольный, а мне кажется, вам надо бы немного расслабиться, папа Олег. Вот на примере последнем, который вы привели, я, в общем, делаю выводы, что действительно можно так выдохнуть немножко. В восьмом классе, сейчас он в пятом. То есть у нас с вами такое планирование на через три года, как ему сдать экзамены не в восьмом, а в девятом, к слову сказать, экзамены. Ну, Олег, ну, это же смешно.

Теперь я вам скажу по секрету сейчас, как училка, ничего не стоит сдать экзамены в девятом классе. Тьфу, и растереть прям. Я понимаю, что нас сейчас слышат. То, что вам рассказывают легенды на эту тему, поверьте мне, тьфу, и растереть. Просто реально. Особенно, если человек выбирает, понятно, что русский и математика обязательные, если он выбирает то, что ему интересно, он отлично, при том, что он хорошо учится, он сдаст это слету, вот поверьте мне. Все будут приходить и говорить – вы что, надо этим серьезно заниматься, так он и так этим будет серьезно заниматься. Не позволяйте себя невротизировать. Это раз. Это на будущее, я просто не мог пройти мимо. Не могу выдержать это.

Теперь, с другой стороны, тут ведь история, какая. Вы задаете вопрос про интересы. И в тот момент, когда ему не очень интересно учиться в школе, ну, понятно, почему ему не очень интересно учиться в школе. Это вообще бывает не очень интересно, к сожалению. Надо бы искать какие-то другие интересы. И сейчас я задам вам самый распространенный в моей программе вопрос, который я задаю в таких случаях. Олег, что интересно вам?

ОЛЕГ: Сам интересуюсь – чтение, физкультура.

Д.ЗИЦЕР: Не пойдет, нет, литература отметается с гневом. Хотя я училка литературы, но литература нам не подходит в данный момент.

ОЛЕГ: Рыбалка.

Д.ЗИЦЕР: Что еще? Вот действительно можно сказать, я увлечен этим действием, этим занятием?

ОЛЕГ: Рыбалка.

Д.ЗИЦЕР: Рыбалка, шикарно. Уже хорошо. Вы прямо действительно ходите раз в какое-то время на рыбалку обязательно и так далее?

ОЛЕГ: Ну, в целом, нет. Получается раз в год, может быть, летом, ну, пару, тройку раз.

Д.ЗИЦЕР: Нет, извините, не хочу вас критиковать, но это трудно назвать увлечением, если раз в год. А так, чтобы вот прямо раз в неделю или там почаще, может быть, или пусть пореже? Ладно, все, я не буду вас мучить и интриговать.

ОЛЕГ: Работа.

Д.ЗИЦЕР: Работа, ну, так, Олег, что же мы с вами будем делать? У меня есть для вас чудесное домашнее задание. Вы знаете, вот на новогодние каникулы, сформулируйте, что вам интересно. Вот от чего вы прямо, знаете, ноздри дрожат, хочется прямо рвануть вперед. Это могут быть самые-самые разные увлечения. Это может быть спорт, это может быть рыбалка, это может быть кулинария, это может быть, не знаю, кружок вышивания крестиком, вообще все равно. И позвольте себе это.

Значит, в этот момент произойдет следующее. Первое, ваш замечательный юноша 11 лет увидит, что папа с увлечением делает какие-то вещи, и в этот момент он, произнесу сленговое слово, подсядет, потому что папа ему все еще важен в 11 лет. Папа это ролевая модель. И мне захочется, как папа быть, мне захочется, чтобы я так же, как он рванул с места и занимался тем, что я люблю. Это первый эффект.

Второй эффект, который мы можем с вами предположить. Скорее всего, он еще в том возрасте или на излете, во всяком случае, того возраста, когда, если папа пригласит его во что-то, что сам папа делает с увлечением, он, скорее всего, пойдет, вот, скорее всего. Не по принципу – старик, тебе надо заниматься спортом, а я на работу пойду. А по принципу – я такое видел, слушай, я подумал, что я больше всего на свете мечтаю сделать это с тобой. Не знаю, съехать с горки на лыжах, прыгнуть с парашютом, половить рыбу или, не знаю, уехать в путешествие. Вот такие всякие истории. Это второе.

Третье. Такое времяпрепровождение позволяет построить мостик и поговорить с ним о том, на самом деле, что ему интересно. Вот, понимаете, изнутри интересно, не схоластически, когда мы вечером садимся – ну, расскажи мне, сынок, вот, что тебе интересно, почему ты ничем не интересуешься? А вот, когда мы уже увлечены, я могу ему сказать – слушай, дружище, а чего-то я подумал, может, из этого прямо сделать тебе такое увлечение на целый год? А, может, мы вместе это будем делать? Понимаете, о чем я говорю?

ОЛЕГ: Понимаю, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот, собственно говоря. Потому что увлечь его учебой в школе вам, скорее всего, не получится по разным причинам, главная из которых, что это довольно скучно.

ОЛЕГ: Понятно. А все-таки, как быть с компьютерными играми?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, компьютерные игры, извините, вы правы, я не соединил, это размышление на сто процентов имело отношение к компьютерным играм, но я не соединил. Человеку от компьютерных игр хочется отвлекаться тогда, когда есть, ради чего отвлекаться. Ну, вот не в смысле «я должен уроки сделать», а есть, ради чего отвлекаться. И, если я в этот момент увлечен спортом, значит, я забрасываю в этот момент планшет в угол и иду бегать, прыгать, не знаю, что, соревноваться и что-нибудь еще.

А, если единственное, что меня может увлечь, в кавычках увлечь, это, что папа скажет мне – ну-ка, сделай уроки, отложи свой планшет и сделай уроки, это, в общем, довольно скучная история. И тогда я в планшете начинаю прятаться все больше и больше, и больше. То есть, как только появится интерес, вот такой интерес, как тот, о котором мы говорим, шансы на отвлечение от планшета тоже резко повысятся.

На всякий случай последний вопрос ради Нового года. А что он делает в планшете?

ОЛЕГ: Он играет в стрелялки там, в танчики, смотрит на YouTube видео всякое разное.

Д.ЗИЦЕР: А вы, я дам вам сейчас порочный совет. А вы, Олег, кроме всего прочего, вот четвертым пунктом помимо того, что я уже сказал, предложите ему в компе что-нибудь поделать вместе. Предложите ему какую-нибудь крутую игру, в которую могут играть двое, пусть это будет стратегия или пусть это будет математическая какая-нибудь стратегия, в свою очередь, и так далее. Правда, и тогда на его поле…

ОЛЕГ: Извините, перебью, только я для него уже все, лузер, уже не такой быстрый, он уже говорит – папа, ты не тянешь.

Д.ЗИЦЕР: Хорошо, а вы играйте не в танчики, в которых нужна быстрота. Я не случайно сказал стратегии современные, потому что там нужна не быстрота, там нужен опыт, там нужно подумать. Правда, окажитесь на его территории, а дальше пригласите его на свою.

ОЛЕГ: Хорошо, я понял. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам. Идите выполнять. Попробуйте на каникулах, прямо попробуйте на каникулах. С Новым годом, Олег.

ОЛЕГ: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Ольга из Санкт-Петербурга, приветствую вас.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима. У меня такой вопрос. У меня замечательная дочь Настя 16 лет. И все было бы здорово, если бы не учеба. Надо сказать, что как бы…

Д.ЗИЦЕР: Мешает ей быть замечательной?

ОЛЬГА: Да, мешает родителям любить ребенка.

Д.ЗИЦЕР: Рассказывайте.

ОЛЬГА: На самом деле, всегда были сложности с учебой. Если вначале мы считали «четверки», которые нам мешают быть отличницей, потом мы считали «тройки», то теперь у нас десятый класс, и у нас две «двойки» в полугодии. То есть как бы вообще ниже плинтуса опустились. Вопрос такой…

Д.ЗИЦЕР: Подождите одну секунду, есть несколько наводящих вопросов. Ну, как вы дошли до жизни такой я не буду у вас спрашивать, вы сами рассказали с подсчетом «четверок». А как она ОГЭ сдала в прошлом году?

ОЛЬГА: Она нормально сдала, в общем, сама. Скажем так, до девятого класса, она привыкла учиться так, то есть как бы, если мама контролирует выполнение домашних заданий, то все нормально, мы учимся на «четыре» и «пять», как только мама отпускает ситуацию под влиянием папы, который говорит – пусть она научится учиться сама, то все скатывается до «троек» и дальше.

Д.ЗИЦЕР: Оля, просто скажите мне, как она сдала ОГЭ. Она сдала ОГЭ на положительные оценки?

ОЛЬГА: Да, конечно, да, все нормально.

Д.ЗИЦЕР: Конечно, конечно.

ОЛЬГА: На самом деле, вы это говорили многократно, то есть она как бы, да, конечно, да, сдала.

Д.ЗИЦЕР: А что не так-то тогда? Ну, получила две пары, подумает, исправит. Ну, что?

ОЛЬГА: Нет, значит, вопрос такой. Первый вопрос у меня, как на это реагировать? Я, конечно, понимаю, что вы скажете, что любить нужно ребенка в любом случае, я сама понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Нет, а если я скажу «не любить», знаете, выпорите ее колючей проволокой, Ольга. Ну, что вы, ну, правда.

ОЛЬГА: Ну, тоже, конечно, не вариант. Но, на самом деле, мне кажется, что все-таки человек должен отвечать за свои поступки.

Д.ЗИЦЕР: Перед кем? Она, что, перед вами провинилась? Перед кем отвечать?

ОЛЬГА: Нельзя сказать провинилась, но, в общем, не выполнила то, что должна была.

Д.ЗИЦЕР: Кому должна была? Кому? У вас, что с ней, договор? Вы ей что-то, а она за это вам учится?

ОЛЬГА: Ну, как, родители работают, а ребенок должен учиться.

Д.ЗИЦЕР: Это кто вас научил такой, извините, глупости? Родители свою работу выбрали сами, а ребенка привели в школу насильно. Это вообще не одно и то же. Это взрослая манипуляция типичная. Мы говорим, мы приводим их сначала в школу, очень часто завлекаем их туда обманом, заметьте, говорим – там будет так хорошо, ты повзрослеешь, все взрослые детки туда идут. В тот момент, когда они разводят руками, многие из них говорят – мам, пап, что-то не задалось, что-то здесь не то. Мы предлагаем им следующую манипуляцию – я хожу на работу, а ты ходишь в школу. Это абсолютно разные вещи.

Еще раз, работу мы выбираем сами иногда под воздействием обстоятельств, но всегда сами. Учебу дети не выбирают, поэтому дети имеют полное право, для того чтобы учиться им было прикольно, весело и так далее. И поэтому говорить им – ты должен, ну, хотя бы надо объяснить, кому ты это должен. Ваша дочка замечательная, как девочку-то зовут? А, Настя, вы сказали

ОЛЬГА: Настя, да.

Д.ЗИЦЕР: Ваша девочка замечательная убедилась за эти годы, давайте я послужу ее адвокатом немножко абсолютно искренне, убедилась за эти годы, что нет никакой корреляции между домашними заданиями и результатами учебы. Так, в прошлом году, всего полгода назад она чудесно сдала ОГЭ, и отлично у нее все. И в следующем году, уверяю вас, она прекрасно сдаст ЕГЭ. Что не так-то?

ОЛЬГА: Нет, не так, что до девятого класса их всех тянули, потому что школе, естественно, нужно их всех выпустить. А в десятом классе ситуация такая…

Д.ЗИЦЕР: Ольга, нет, нет, я вас не выпущу, нет, Ольга, подождите. До девятого класса их тянули, конечно, но в этот момент и мама с папой у нее «четверочки» подсчитывали, как мама сказала.

ОЛЬГА: Да, да, подсчитывали. Нет, но дело в том, что…

Д.ЗИЦЕР: Что да, да? Ну, Оля, ну, дружище, это важный факт, ну, честное слово.

ОЛЬГА: Нет, просто сейчас в десятом классе политика школы, она вообще другая. То есть, как бы директор прямым текстом говорит – мы выдавим всех, кто как бы нас не устраивает. И прямым текстом сказано, что…

Д.ЗИЦЕР: Прямо такие слова говорит? Слушайте, я нахожусь как будто на фронте. «Выдавим» – про людей.

ОЛЬГА: Это дословные слова. И как бы уже там часть людей ушли из десятого класса под влиянием администрации. То есть после разговоров, скажем так. Мы уходить не собираемся, но как бы политика такая, что все…

Д.ЗИЦЕР: Кто это мы? Ольга, подождите, это очень интересный разговор, не торопитесь. Кто это мы? Мы уходить не собираемся, кто это мы?

ОЛЬГА: Ну, мы и наша дочь. Ну, дочь не собирается.

Д.ЗИЦЕР: Как? Вы же не внутри.

ОЛЬГА: Нет, ну, хорошо, дочь не собирается уходить. На самом деле, это она…

Д.ЗИЦЕР: Настя не хочет уходить из школы. Понятно.

ОЛЬГА: Нет, это абсолютно ее, кстати, решение. Мы не заставляем учиться, то есть это ее как бы желание.

Д.ЗИЦЕР: Хорошо.

ОЛЬГА: В этом отношении мы не пытаемся тянуть ребенка, который не хочет учиться, это не наш вариант. Но ситуация как бы поменялась, и все, кто не устраивает, скажем так, школу, она, безусловно, тем, что она не делает домашнее задание, она как бы нарушает эти правила.

Д.ЗИЦЕР: Это неправда, она не нарушает правила, это неправда. Ну, давайте к вопросу, а то мне на каждую фразу есть, что сказать, уж извините. Давайте к вопросу, чтобы мы двинулись вперед.

ОЛЬГА: Ну, по поводу того, как реагировать, я поняла уже, что вы мне скажете, этот не буду задавать вопрос. Вопрос второй, как помочь? Потому что ребенок говорит, что причина того, что у нее такие результаты, это ее лень. И я с этим согласна.

Д.ЗИЦЕР: А лень это что такое?

ОЛЬГА: Ей не заставить себя сесть и сделать, выучить что-то, сделать домашнее задание.

Д.ЗИЦЕР: Нет, моя дорогая слушательница Ольга, нет. Вашей умнейшей девочке Насте 16 лет очень трудно заставить себя делать что-то, про что она не понимает, зачем это делать. То есть делать пустую работу. Я вас поздравляю с очень умным ребенком.

Теперь, мы можем называть это ленью, если хотим, но к лени это не имеет никакого отношения, на самом-то деле. Потому что она говорит – мама, папа и директор, который разговаривает про людей так, как будто эти люди зубная паста, слово «выдавить», дорогие взрослые, я сдала экзамен и так, я знаю. Вам нужны мои оценки, мама с папой? Отлично, я дам вам оценки. Но что же происходит в жизни-то моей, что вы пристали ко мне со своим домашним заданием? Вот, что говорит вам ваша дочка, на мой взгляд, на самом-то деле.

И поэтому, если вам нужно, чтобы она делала домашнее задание, нужно каким-то образом объяснить себе, в первую очередь, вот прямо, Ольга, я искренне сейчас говорю, честное слово, объяснить себе, зачем это ей нужно, и вообще, зачем это нужно людям. Я предупреждаю вас, что найти ответ будет очень сложно. Но возможно. А дальше с ней надо садиться и разговаривать, как с другом, как с близким человеком. И разговаривать, не грузить ее про то, что она должна кому-то делать домашнее задание, ну, правда. А говорить с ней о том, что, дружище, так получилось, что ты оказалась в этой ситуации, и мы оказались вместе с тобой. Мы понимаем, на самом деле, что ты видишь всю тщету и никчемность того, что происходит. Давай подумаем, как мы вместе можем из этого положения выйти. И тогда вы окажетесь с ней на одной стороне.

Потому что сейчас вот все, что вы говорили, звучало следующим образом – стоит девочка Настя, как тростиночка на ветру, а с другой стороны много-много взрослых. Одни, значит, говорят, еще раз, про людей, как про зубную пасту, мы вас выдавим, другие любящие родители, я в этом не сомневаюсь, тем не менее, говорят – ты нам должна, мы сейчас тебе вообще такое покажем за то, что не выполнила свои обязательства. Я огрубляю.

ОЛЬГА: Нет, мы говорим, что это нужно тебе.

Д.ЗИЦЕР: Ей не нужно это. Ну, Ольга, ну, как же человеку можно говорить – это нужно тебе? Ну, Ольга. Ей 16 лет, она знает, что ей нужно.

ОЛЬГА: Нет, у человека есть намерение поступить в вуз, причем в конкретный. Она как бы в этом отношении…

Д.ЗИЦЕР: В какой? Если не секрет.

ОЛЬГА: Она хочет стать дизайнером.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. И почему она хочет для этого поступить в вуз? А не уехать в Милан, например, к хорошему мастеру? Я просто так спрашиваю сейчас.

ОЛЬГА: Нет, она хочет поступить именно в вуз и считает, что…

Д.ЗИЦЕР: Почему?

ОЛЬГА: Ну, потому что она хочет получить диплом. Это ее абсолютное как бы…

Д.ЗИЦЕР: Почему? Она хочет получить диплом или стать дизайнером? Извините.

ОЛЬГА: И то, и другое.

Д.ЗИЦЕР: Ольга, нет, не бывает и то, и другое. Теперь, смотрите, я обеими руками за то, чтобы ваша замечательная девочка пошла в университет и получила диплом, и так далее. Но это такая цепочка неочевидных факторов, ну, вот, честное слово. Ну, правда. Ну, вот мы сейчас с вами разговариваем, я сейчас сам чувствую, что я с вами разговариваю так, как будто мы вдвоем уже и нас никто не слышит. Я говорю совершенно искренне. Речь идет о чудесной 16-летней девушке, у которой есть какие-то интересы, видимо, к дизайну, она рисует и так далее.

ОЛЬГА: У нее много интересов, она, на самом деле, такая разносторонне развитая во всех отношениях.

Д.ЗИЦЕР: Ольга, я понимаю. Но услышьте меня. Это, может, неожиданный для вас ответ, но честный ответ с моей стороны. Ей в этом возрасте, как вообще всем на свете людям в этом возрасте нужна поддержка. Вот не дай вам, бог, оказаться с другой стороны баррикад, что ты должна была, и ты не сделала. У нее такой же точно Новый год, как у нас с вами, ей так же точно хочется этого праздника, и хочется праздника с близкими людьми, с мамой и папой.

И эти мама и папа, мне кажется, простите, но какой вопрос, такой и совет, не должны манипулировать любовью и не должны связывать свое отношение с ней с ее какими-то мифическими, заметьте, успехами. Я ведь, почему вас спросил про ОГЭ. Если бы вы мне ответили, что она получила ближе к «двоечке» и ей натянули все, я бы, может быть, чуть иначе разговаривал, не намного, но чуть иначе. Но она сдала, все прекрасно, что не так?

ОЛЬГА: Нет, нет, с этой часть вопроса я согласна с вами.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так все тогда.

ОЛЬГА: А вот с вопросом, как помочь, вот, к сожалению…

Д.ЗИЦЕР: А помочь можно только одним способом. Если вы с ней построите разговор, как с близким человеком, как с человеком, который чувствует, что мама и папа на ее стороне. Помочь насильно, как вы знаете, нельзя, правда? Значит, у нее должна быть атмосфера, в которой она сформулирует, почувствует, что она сможет сказать – дорогие мама, папа, не помогайте мне, я справлюсь. Первый вариант. Второй вариант – мама, папа, слушайте, мне нужен репетитор. Третий вариант – мама, папа, дайте мне спокойно получить свои пары, я знаю, как из этого вынырнуть. И так далее, есть много вариантов.

ОЛЬГА: Нет, так она уже отвечала на этот вопрос. Она говорит, что я спокойно могу учиться, если буду делать домашнее задание, но мне себя не заставить.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так сядьте рядом с ней. Ну, конечно, ей не заставить. Сядьте рядом с ней, в чем вопрос-то, Ольга?

ОЛЬГА: Вопрос в том, что до девятого класса она позволяла с собой садиться, а сейчас нет.

Д.ЗИЦЕР: Ольга, остановитесь, нет времени у нас. Вы ее любите, я полагаю, сядьте рядом с ней и сделайте ее сильнее, дайте ей поддержку настоящую. Договорю после новостей, можете отключаться, дослушаете.

Буквально несколько предложений хочу я добавить вдогонку разговора, который был у нас с Ольгой. И разговор был довольно длинным. Я скажу вам, почему он был таким длинным. Потому что мне кажется, что иногда нам полезно поговорить, подумать и послушать про это. Вот, знаете, посмотреть на других родителей со стороны. Потому что я абсолютно не сомневаюсь, что звонившая Ольга, достойнейшая женщина, прекрасная мать и так далее, как и большинство, подавляющее большинство наших слушателей, но, когда мы оказываемся внутри ситуации, нас как будто заклинивает.

Вот еще раз, ребята, какая ситуация была описана. Девочка 16 лет говорит – мам, я не могу, у меня сил не хватает заниматься этой мутью, уж извините меня все сейчас. Что в этот момент мы делаем? Мы помогаем, конечно. А как помогаем? Да помогаем ровно так, как помогаем ребенку выпить горькое лекарство. Конечно, можно это лекарство влить в него силой и травмировать его, на самом деле, и дальше он всю жизнь будет бояться лекарство пить. Ну, не всю жизнь, но большую часть жизни. А можно сделать его сильнее. Можно его обнять, можно его поцеловать, можно поиграть, можно сказать разные-разные слова. Это абсолютно то же самое.

Если действительно мы этим так озабочены, садимся рядом и приносим вкусненького, и шаг за шагом делаем эту, в общем-то, в большинстве случаев, к сожалению, никому не нужную работу. Ну, что поделаешь, раз так устроено, и раз вы решили, что так это устроено. Так что в этом смысле не волнуйтесь и поддерживайте в прямом смысле слова, вот поддержка, что значит, то я и советую делать. Прямо поддерживать, делать ее крепче, делать ее сильнее.

Мы продвигаемся к разговору с Еленой из Москвы. Елена, добрый вечер.

ЕЛЕНА: Добрый вечер, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Но не про уроки только, я вас прошу, только не про уроки.

ЕЛЕНА: Нет, не про уроки.

Д.ЗИЦЕР: Хорошо.

ЕЛЕНА: У нас как раз про досуг. Ребенок мой в 4 года вокалом увлекался, с 4 до 8 лет, сейчас хип-хопом. Но вопрос в том, что, когда грядет какое-то выступление, ну, показательное, отчетный концерт, вот сейчас по хип-хопу, раньше по вокалу какой-то концерт, у нее дикий ужас и страх, что не дай, бог, придем я или папа, или бабушка. Ну, то есть все близкие люди должны отсутствовать, потому что для нее это просто какой-то кошмар. С одной стороны, я готова это принять, потому что у меня такое же было.

Д.ЗИЦЕР: Досрочный ответ.

ЕЛЕНА: С другой стороны, вроде как хочется же поддержать. То есть мы не оценщики ни в коем случае, это и школы касается, оценки не обсуждаются, и, в общем, просто поддержка. То есть на выступлении то же самое, хочется просто быть рядом, помочь, потому что иногда это занимает долгое время подготовки в течение дня, прически, макияж. Но как бы она очень категорична и не хочет, чтобы мы там были. Вот как быть?

Д.ЗИЦЕР: Елена, это тот случай, когда нужно попробовать разложить это на диалог. Вот давайте, что она говорит, и что вы отвечаете, если можно?

ЕЛЕНА: Можно.

Д.ЗИЦЕР: Давайте, ее реплика.

ЕЛЕНА: Мы хотим пойти поприсутствовать, поддержать тебя. Нет, никого из близких там быть не должно, я этого не хочу. Ну, в более раннем возрасте это было прямо до слез, прямо реально у ребенка жуткий стресс, даже, если…

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Ваша реплика, следующая реплика ваша, Елена. Вот она это сказала, что вы ей отвечаете?

ЕЛЕНА: Что просто хочется быть рядом и помочь, если нужна будет помощь.

Д.ЗИЦЕР: А в чем может быть нужна помощь, расскажите?

ЕЛЕНА: Ну, если вот сейчас брать хип-хоп, было выступление, то конкретно с прической помочь, с макияжем, покормить, когда это нужно будет.

Д.ЗИЦЕР: А она говорит – не нужна мне твоя помощь, я сама поем и сама себе сделаю прическу.

ЕЛЕНА: Да, я поехала и она при мне попросила другую маму, чтобы она ее причесала, хотя я там была, когда ее красила, все было не так, довольно так агрессивно. Ну, в общем-то, мне хотелось провалиться просто и не присутствовать там.

Д.ЗИЦЕР: Ничего, мы сейчас достанем вас оттуда, попробуем, во всяком случае. Давайте еще мне какую-нибудь причинку, по которой вам хочется туда пойти? Так хочу, чтобы вы сказали сейчас, так хочу, так хочу, извините меня за этот невольный экзамен, это не экзамен.

ЕЛЕНА: Ну, как, я хочу погордиться своим ребенком, потому что я знаю, как она ответственно ко всему подходит, у нее здорово выходит, и, конечно, мне хочется это видеть.

Д.ЗИЦЕР: Еще. Мало мне. Я вас мучаю немножко, я знаю. Но я чуть-чуть помучаю и отпущу. Какие еще причины? Вот какие еще причины?

ЕЛЕНА: Не знаю, наверное, мне хочется чувствовать, что я ей нужна. Что она рада, что я там.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это все, видите, в чем штука. Я скажу вам, это все очень-очень сейчас про вас, и немножко это звучит про эго. Вот я повторю просто то, что вы сказали, и вы сразу это услышите со стороны. Я хочу быть ей нужна. Я хочу погордиться тем, что она такая замечательная. А еще-то чего? Поддержать? Ну, поддержка вроде не нужна, все в порядке. Не нужна, мам, поддержка мне, все в порядке.

ЕЛЕНА: Ну, переживает, у нее стресс, страх.

Д.ЗИЦЕР: Давайте я, все, не буду мучать. Вот, у нее стресс, страх, и чего? И как же мы ее будем поддерживать, когда у нее стресс и страх?

ЕЛЕНА: Ну, просто скажем, что мы в нее верим и не пойдем?

Д.ЗИЦЕР: Нет. Ну, давайте мы разыграем и эту ситуацию. Ничего, вы уже устали от моего давления или еще можно самую малость продолжить?

ЕЛЕНА: Можно.

Д.ЗИЦЕР: Можно? Чуть-чуть. Ну, вот давайте представим себе ситуацию, как у нас девочку зовут?

ЕЛЕНА: Полина.

Д.ЗИЦЕР: Вот Полина, на самом деле, вы видите, что Полина чувствует неуверенность и страх, что вы делаете? Вот вы попали на это представление, выступление, и перед этим вы видите, прямо она такая бледнеет, губы дрожат. Что делаем?

ЕЛЕНА: Ну, я бы ее, конечно, обняла, но она не дастся.

Д.ЗИЦЕР: Ну, обняла бы и чего сказала бы?

ЕЛЕНА: Что это естественно, что это нормально переживать и даже, если что-то не получится, относительно того, что ты умела и что ты можешь сейчас, это уже много значит. И в сравнении с кем-то ты многого достигла.

Д.ЗИЦЕР: Елена, все, я вас разруливаю. Внимание, я вас разруливаю. Дальше проверьте, насколько, сейчас тонкости будут, поэтому, если мне не удастся быть внятным, вы, пожалуйста, меня переспросите и остановите, и скажите мне об этом.

Значит, первое. Откуда это возникло, я понятия не имею. При этом все-таки, я услышал то, что вы сказали, но 90 с большим хвостом процентов это связано, конечно, с оценочностью. Вы сами произнесли это слово, правда, произнесли его в контексте того, что этого нет, значит, где-то есть. Значит, где-то есть. Или было, во всяком случае. Ну, что было, то было, закроем эту страницу и не будем себя ругать.

Теперь, мне кажется, что главная причина, вот проверьте меня, по которой можно идти смотреть выступление вашей замечательной Полиночки, это любоваться ею, любоваться. Она удивительная, она самая лучшая на свете. И самое лучшее времяпрепровождение, которое вы, возможно, можете себе представить, это смотреть, раскрыв рот, какая она обалденная. И тогда, если это так, можно с ней разговаривать совсем не на тему того, что мы тебя поддержим, а на тему того, что я тебя так люблю, слушай, у меня голова кружится, я прошу тебя, не лишай меня, пожалуйста, этой радости. Это совсем другая тема, совсем-совсем.

И второе, я сразу договорю, а дальше вы отреагируете, вот я неслучайно вас мучал и спрашивал, как вы ее будете поддерживать. И вы сказали очень разумные слова, под которыми я подпишусь, конечно. Но мне кажется, что Полине нужно слышать совсем-совсем другое. Не «ты молодец в любом случае» или не «мы в тебя верим», а слышать ей нужно – ты самая замечательная на свете, никого просто краше тебя нет, звездочка моя, иди на сцену. Вот, что я думаю по этому поводу.

ЕЛЕНА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Да?

ЕЛЕНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Я абсолютно уверен, я слышу, насколько вам это важно и насколько вы внутри, и насколько вы прекрасная, я абсолютно уверен, что вот эта тоненькая-тоненькая вот эта подводка вам удастся на сто процентов, потому что, ну, прямо сквозит любовь в том, что вы говорите, и все будет отлично и прекрасно.

ЕЛЕНА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: С Новым годом. Я желаю вам удачи. Пока.

ЕЛЕНА: Да, и вас тоже. Всего хорошего.

Д.ЗИЦЕР: Ольга из Сергиева Посада на линии у нас.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

ОЛЬГА: У меня вопрос такой. Нашему сыну Мише 1,5 года, и мы ему не показываем мультики, он не смотрит телевизор, у нас дома вообще, в принципе, телевизор никто не смотрит, только папа иногда по ночам это делал, пока он не видит. У меня такой вопрос…

Д.ЗИЦЕР: Смешно.

ОЛЬГА: А в каком возрасте вообще ему можно адекватно и актуально начать знакомиться со всякими мультиками, телевизорами, гаджетами? Потому что, конечно, ему все это нравится, если он видит, он к этому тянется. Но мне что-то кажется, что еще рановато. И вот бабушке такие…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, подождите, во-первых, мне тоже кажется, что рановато, в 1,5 года абсолютно точно без этого можно обойтись. А вы вообще живете без гаджетов?

ОЛЬГА: Нет, мы пользуемся телефонами. Ну, он тоже, иногда телефон берет, это же не мультики, это так повертел, положил на место, то есть, как бы не играет, ничего такого не делает.

Д.ЗИЦЕР: То есть вы телефоном пользуетесь, как телефоном в вашей семье, да? Я правильно понял?

ОЛЬГА: Нет, я могу посидеть в программе. Его это особо не интересует, больше актуальный вопрос про телевизор, конечно, и про мультфильмы. Потому что все спрашивают – а вы, что, не показываете?

Д.ЗИЦЕР: Ну, откуда он знает, что в телевизоре мультфильмы тогда?

ОЛЬГА: Ну, вот он был недавно у бабушки, я забыла ее предупредить, что мы не показываем мультфильмы. И оказалось, что они смотрели, и достаточно много. И я потом пришла, говорю, боже, боже, нет, мы не показываем. А почему? А почему, я как-то не могла аргументированно ответить. Я хочу обратиться к вам.

Д.ЗИЦЕР: Да я, пожалуйста, я помогу вам всем, чем смогу. Первое, это то, что касается культуры семьи. Если культура семьи такова, что в семье не смотрят телевизор и не залипают в гаджеты, то до определенного возраста абсолютно точно, гарантированно ребенок не будет залипать в гаджеты и смотреть телевизор. Это первая часть, она общая. Я понимаю, что у вас чуть другая ситуация, но это важно произнести для всех.

Теперь, что касается, почему нельзя смотреть мультики, я понятия не имею, почему нельзя смотреть мультики. Мне-то лично кажется, что можно смотреть мультики. Другое дело, что мультики могут быть таким особым совместным времяпрепровождением. Вот «совместным» это для меня ключевое слово. То есть мультики это не что-то, что я включаю, чтобы наш дорогой Миша быстрее съел манную кашу, и просто, чтобы он залип, знаете, в какой-то мульт, а в этот момент мы ему ложку в рот суем. Потому что это, конечно, не годится никуда, это подсадка и так далее.

А, если это одно из сотни интересных дел, которые мы делаем за день с мамой и папой, тогда все в порядке. Тогда у нас есть специальные какие-то, не знаю, 15 минут, возможно, полчаса, в которые мы эти мультики смотрим. Но мы их смотрим, еще раз, мы их смотрим, как отдельное дело. Ну, как когда-то в вашем детстве, возможно, так было, а, может, и не было, у меня было так. Отдельное дело. Вот мы, я не знаю, мы почитали, а вот мы погуляли, а вот мы мультики посмотрели, а вот мы поиграли. Понимаете, то есть это определенное дело в цепочке определенных дел.

Когда человеку 1,5 года, он железно воспримет это, как вот такую цепочку дел. Может ли такое быть, что он скажет вам в какой-то момент – хочу еще мультики смотреть, ну, может, так он может то же самое сказать и про игру про любую, правда же, и про чтение, почитай еще. В любом случае, в этот момент у вас появляется очень важный аргумент. Еще раз, особенно, если вы так живете. Это аргумент – слушай, ну, мы же закончили, мы же это делаем вот так и так, а сейчас мы делаем вот это. А иногда можно и скидочку сделать и так далее. То есть, мне кажется, главное, чтобы это у вас в голове было разрулено, в семье, точнее.

Другое дело, скажу вам по блату, хотя вы меня про это не спрашивали. Ольга, что, если вы сами любите залипнуть явно совершенно, не важно, где, и он это видит, то, в общем, конечно, мама это у нас образ подражания, равно, как и папа в этом замечательном возрасте, и я хочу так же моментально. И поэтому, если этого еще не произошло, то за ближайшим поворотом он захочет позалипать так же, как и вы. Ужасно ли это? Нет, на мой взгляд, не ужасно, но просто надо быть к этому готовыми.

ОЛЬГА: Хорошо, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Вот так вот, Ольга. Я прощаюсь с вами, пока. Удачи.

Добрый вечер, Александр из Москвы.

АЛЕКСАНДР: Здравствуйте. У меня к вам вопрос и он такого характера. У меня ребеночек 4 года, мальчик. У нас с женой отношения, к сожалению, завершились, я планирую уходить из дома. С женой у нас нормальные отношения, мы разговариваем, у нас нет ни конфликтов, ничего. Хотелось бы прояснить, как меньше травмировать ребенка, чтоб не травмировал наш разъезд, наш развод, чтобы он не переживал? Вот ваше мнение, что можете подсказать? Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Мое мнение следующее. Конечно, так или иначе, он будет переживать. И это должно прозвучать, потому что, если бы он не переживал, он не был бы человеком. И это хорошо, что он будет переживать, то есть я не знаю, хорошо это или плохо, но, во всяком случае, это демонстрирует его человечность. Говорить с ним нужно, на мой взгляд, следующим образом. Говорить с ним нужно так, чтобы он понял, на каком свете он окажется после вашего ухода. Вот, если у меня получается высказать эту мысль, проверьте это, пожалуйста, я продолжу.

Очень часто дети при расставании родителей страдают даже не от того, что вот был папа, и нет папы, или папа теперь появляется у нас раз в неделю, а от того, что они не понимают, первое, как это произошло, и второе, как теперь будет устроена их жизнь. Поэтому нужно сделать максимум, для того чтобы очень и очень понятно и очень-очень подробно ему это прояснить.

Есть мысль номер один. И мысль номер один, в 4 года вполне уже можно, ну, на определенном, на его детском языке ему транслировать о том, что я, мама, очень-очень тебя люблю, а я, папа, очень-очень тебя люблю, и я буду любить тебя всегда, безусловно, потому что ты главный человек в моей жизни, в общем, все слова произносить сейчас не буду. Однако, так, слушай, бывает у взрослых людей, мы с мамой довольно долго хотели быть вместе, и нам вместе было очень-очень хорошо. А сейчас мы поняли, что для нас будет лучше, если мы каждый пойдет своей дорогой. Мы остаемся добрыми друзьями, у нас очень хорошие отношения и так далее.

Можно ему в этой ситуации напомнить отношения в детском саду. И сказать, слушай, у тебя же наверняка бывало так, что у тебя вот есть лучший друг, а потом ты вдруг чувствуешь, что лучше бы тебе от него, ну, хотя бы некоторое время, но отдохнуть и с кем-то другим подружить. Он, вероятнее всего, сассоциирует это и поймет вас. И после этого очень-очень, вот прямо до мелочей, не ленитесь, если вы можете этот разговор провести вдвоем, это идеально. Вот вы говорите, что у вас с бывшей женой хорошие отношения, это прекрасно, значит, можно об этом разговаривать вместе, а потом и по отдельности. Как будет устроены мои встречи с папой, а как я буду жить с мамой, а где мы будем жить, много-много подробностей, даже если он поначалу о них не спрашивает, потому что он не успеет о них подумать. И в этом смысле вам нужно ему их подложить. Так что подумайте очень-очень хорошо с женой, еще раз, как будет устроена эта жизнь, и на блюдечке прямо ему это поднесите.

И еще, будьте готовы отвечать, во-первых, на любые его вопросы, а еще будьте готовы к любой его реакции. Вот это очень-очень важный момент. Знаете, иногда мы сами себя настраиваем, ну, на какую-то определенную реакцию. Ну, вот он должен расстроиться, не то, что должен, но я как бы ожидаю расстройства, а расстройства никакого и нет. И как-то я даже так, вы знаете, начинаю в этот момент бровями поводить и думаю, а что это он у меня бесчувственный, что ли, совсем? Нет, нет, не бесчувственный, все в порядке, он имеет право на свою реакцию. И в обратную сторону то же самое. Реакция может быть очень сильная, сильнее, чем вам покажется. Объясняйте, вот прямо соберитесь с духом, объясняйте очень спокойно, и дышать, и объяснять, и так далее. Вот примерно так, я бы сказал.

АЛЕКСАНДР: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Да?

АЛЕКСАНДР: Ну, да, попробуем.

Д.ЗИЦЕР: Желаю вам всего доброго. Слушайте, у нас осталось две минутки. Надо бы побаловать кого-то из тех, кто сообщения у нас писал. Слушайте, листаю-листаю, сегодня очень много отзывов и очень мало, не очень мало, но трудно за отзывами найти сообщение. А вот, например, такой вопрос. Людмила из города Кисловодска пишет следующее: «Я классный руководитель в школе для слепых детей. Есть мальчик под опекой, не хочет ехать домой на каникулы. Говорит – там скучно, нечего делать. Ему уже 15 лет, видимо, стал понимать больше. Жалуется, что у сына опекунши 25-летнего новые телефоны, а ему не покупают новый. Говорит, что он никому не нужен и что он тупой. Вопрос, как поговорить с опекуншей правильно?»

Уважаемая Людмила. Я думаю, что, во-первых, здорово, что вы готовы с ней разговаривать, во-вторых, правильно с ней разговаривать так, чтобы она ни в коем случае не заподозрила, кажется мне, что вы по разные стороны баррикад. С ее стороны, вот с ее стороны. И постараться сразу же сформировать, ну, извините меня за это слово, тем не менее, единую коалицию, когда мы об этом мальчике с очень-очень непростой судьбой в свои 15 лет заботимся по-разному.

Я бы советовал вам попробовать сделать так, чтобы она рассказала вам в начале разговора о том, как устроены их отношения. И тогда вы сможете это подхватить. То есть, чтобы не получилась такая беседа, когда я, классная руководительница, пусть очень-очень хорошая, тем не менее, вызываю родителей в школу. Нет, нет, я приглашаю вас поговорить, потому что понимаю, что вам очень-очень непросто. А дальше слово за слово, я думаю, что выйдете на эту тему.

Ну, а главное, я полагаю, вы знаете, главное в том, что, безусловно, человек, который говорит, что я тупой и никому не нужен, нуждается в беспрестанной обратной поддержке. То есть мы не должны уставать и говорить ему не в тот момент, когда он говорит «я тупой», а вне зависимости от этого – ты совершенно замечательный. И не уставать искать, в чем этот человек особенный. Вот не только, чем он отличается от других, потому что есть у него, к сожалению, очень явные факторы и признаки отличия от других. Я имею в виду не это. Чем я отличаюсь от других, чем особенный я. Может быть, у меня замечательное чувство юмора, и не забывать ему об этом говорить. Может быть, он замечательно поет, и не забывать ему об этом говорить, вне зависимости от ситуации, и так далее. Я думаю, что эта поддержка ему очень-очень нужна. Спасибо вам большое, Людмила, и за этот вопрос, и за то, что вы делаете.

Ну, что, друзья, а я, в общем, перехожу к прощанию. Непростая сегодня программа получилась со всех точек зрения. Ну, я не знаю, как для вас, а для меня очень-очень интересная. Вы знаете, как будто по заказу в предпоследний выпуск Нового года, старого года мы затронули многие темы из того, что было за этот год. Любви вам. До завтра.