Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

100 минут. О Китае. Древний Китай: формирование государства

17.12.2019 17:00
Выпуск 107 слушать скачать
Новые вопросы педагогу Диме Зицеру от пап и мам. Среди прочего обсудили:
- Сын перестал в 13 лет есть "нормальную еду", перейдя вновь на супчики и "Агушу". Почему так вышло?
- Мальчик 8,5 лет – украл у бабушки деньги, и после этого случая несколько раз попадался на воровстве. Как действовать, чтобы это остановить?
- Девочка, 9 лет: очень боится новых задач, и крупных и мелких. Как помочь?
- 3,5 и 1,5 года, двое детей. Как приучить их в порядку?
- Девочка, 9 лет: ничем не хочет заниматься. Неужели совсем ничем?
- Мальчик в 15 лет хочет бросить заниматься спортом, хотя у него очень хорошие успехи; даже на соревнованиях он может начать зарабатывать деньги. Двоюродный брат переживает: не зря ли? Как поддержать, или как наставить?

Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Добрый зимний день, дорогие друзья. Начинаем вторничный день проекта «Любить нельзя воспитывать». Смотрю одним глазом в ленту ваших сообщений. Пишет человек: «Обращался к вам с вопросом про свою дочь 1 год и 8 месяцев, которая плакала, когда я уходил на работу. Рекомендации сработали. Ура! Теперь возвращение папы с работы это минипраздник для всей семьи».

Спасибо вам, дорогой Александр, спасибо вам, вообще, друзья, когда мы приходите к нам с обратной связью, это очень-очень важно. Это, правда, вдохновляет. А, кроме всего прочего, это поддерживает, я абсолютно в этом уверен, не только меня, но и радиослушателей. Ну, и давайте-ка к музыке.

После этой прекрасной музыки просто хочется петь. Будем петь вместе. Первая ария у нас состоится в паре с Павлом из Иваново. Павел, здравствуйте.

ПАВЕЛ: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я слушаю вас.

ПАВЕЛ: У меня младший сын, ему 8 лет. Его зовут Иван. И вот буквально недели три назад что-то произошло, и он стал отказываться от пищи. Говорит о том, что у него болит горло, что-то его там беспокоит. Обратились к специалистам, проверили, все нормально, патологий не выявлено. Такая ситуация, ну, и в разговорах с ним мы поняли, что он стал бояться после того, как в школе провели урок здорового питания, сказали о том, что можно подавиться. Теперь всю пищу он рассматривает, в принципе, как…

Д.ЗИЦЕР: Час от часу не легче, слушайте, я понимаю.

ПАВЕЛ: Да, комочки, еще что-то, вот одни творожки. 8 лет, а вернулись, наверное, к 3-летнему возрасту, едим пюрешки, агушки, в принципе, вот таким вот образом. То есть у него страхи, он боится за себя, боится за нас.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, Павел, еще раз, вы сказали, но я прослушал, когда это произошло, когда это началось?

ПАВЕЛ: Недели три назад произошло, собственно говоря, с того времени питаемся вот только жидкой пищей.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я понял. Ну, сейчас мы что-нибудь придумаем точно абсолютно. Скажите мне, а за что вы боитесь, собственно говоря? За что вы опасаетесь или волнуетесь? Ну, жидкая пища, ну, то, что вы перечислили, в общем, вполне себе еда.

ПАВЕЛ: Ну, то, что раньше отличается от рациона, который был ранее. То есть шашлычок пожарен, либо хлеб с маслом, либо печеньки, сухарики, вот сейчас этого нет. Либо котлетку с картошечкой. Сейчас бульончик, жиденькая картошечка, котлетка.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и хорошо, господи, я вас успокою. Слушайте, я и успокою вас, и совет дам небольшой. Значит, на какую тему я вас успокою. Слушайте, главное же, чтобы ему было вкусно, и чтобы он к еде относился спокойно, к той, которую он ест, я имею в виду. И чтобы количество витаминов и всяких питательных веществ, которые поступают к нему в организм, было, в общем, тем, которое ему необходимо. С этим, судя по всему, все в порядке из того, что вы рассказали.

Но мне кажется, что тут можно попробовать перейти на его территорию, перейти на его половину поля. Мне кажется, что, если вы поизучаете вместе с ним, как, собственно говоря, устроено здоровое питание, если вы вместе с ним походите по магазинам и купите самой разной еды, а, может быть, купите или скачаете книжку какую-нибудь про здоровое питание, сейчас их столько, что просто глаза разбегаются, и начнете вместе чего-нибудь такое готовить, мне кажется, что может хорошо очень получиться. Я не обещаю вам, что он вернется к шашлычку, но, может, это у него такая кроме всего прочего возрастная перемена произошла во вкусах.

Но абсолютно точно он потихонечку начнет есть нормально, когда это будет, знаете, не точкой такого давления, а точкой роста, точкой интереса. Идем вместе изучать, сын, слушай, это здорово, никогда об этом не думал я, папа Паша, пойдем вместе с тобой это поизучаем, давай, как этой устроено, почитаем, вместе приготовим, да съедим потом. Мне кажется, вот так надо делать.

ПАВЕЛ: Дима, мы пробовали вот немножечко на эту тему салатики, фруктовый салат, он нам все сделал, накормил всю семью, сам есть не стал. Но творчески подошел очень к этому процессу.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. Но просто мне кажется, что, Павел, мне кажется, что вы можете позволить себе погружение в эту тему, прямо погружение в эту тему. Заинтересуйтесь. Вот сейчас вы опасаетесь, я вас хорошо понимаю, как папа папу. Попробуйте выйти из этих опасений и заинтересоваться, искренне заинтересоваться вместе с ним – а что это такое, а как устроено здоровое питание, а какие рекомендации, а что с чем едят, а что с чем не едят, начните вечерочком с ним читать книжки, какие-нибудь передачки смотреть про это. Правда, много всего в интернете. Все будет хорошо.

ПАВЕЛ: Вот мы, когда были на приеме у врача, мы читаем очень много книг, технически направленных книг, космосом интересуемся очень. И нам врач сказал, ребенок, видимо, слишком развит, поэтому думает не о том, чем нужно в детстве заниматься, а о чем-то высоком и сложном, поэтому у него…

Д.ЗИЦЕР: Ой, слушайте, ну, я не буду комментировать слова врача, но, мне кажется, что ребенок, вообще все мы в разном возрасте думаем о разном. Ничего тут нет, ни раньше, ни позже. Когда получилось, когда задумались об этом, тогда и задумались. Нет-нет, на эту тему я точно бы не волновался на вашем месте, правда.

ПАВЕЛ: Еще один вопрос о той же еде. Допустим, попробуешь что-нибудь, вот незнакомое, он визуально говорит, я по виду могу отличить, что мне это не нравится, и не пробует, и ничего тут как бы не поделаешь.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? Я должен вам сказать, что сейчас я уверен, что огромное количество радиослушателей радостно кивнули или безрадостно кивнули, ну, дети вообще консерваторы, мы об этом говорили очень-очень часто. То есть не хотелось бы обобщать и говорить, что все дети консерваторы, но это очень частая реакция, такое подозрение, и совсем это не связано со здоровым питанием. Очень часто дети видят какую-то незнакомую еду и говорят – я не хочу этого. Вот и все. Ничего тут нет особенного, Павел, честно. Тем более что вы, в общем, исключили какие-то возможные медицинские причины или осложнения.

Правда, не волнуйтесь, начинайте подготовку к прекрасному новогоднему здоровому столу. Он будет у вас бегать, подпрыгивая и повизгивая, как молодой щеночек в лучшем смысле слова, правда. Так что, в общем, я поздравляю вас с наступающим, и желаю вам всего самого доброго. Не волнуйтесь, переходите на его сторону и вместе с ним начинайте исследовать этот очень интересный предмет, потом нам еще расскажете. Пока.

Олеся из Санкт-Петербурга, здравствуйте.

ОЛЕСЯ: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Ну, рассказывайте, Олеся.

ОЛЕСЯ: Да, Дима, здравствуйте. Звоню второй раз.

Д.ЗИЦЕР: Не хватило?

ОЛЕСЯ: По поводу ситуации с моим сыном. Я как-то звонила вам, переживая о том, что, если помните, была такая ситуация, что моя мама случайно увидела переписку, он оставил компьютер открытым, их общий, и она увидела, что моему сыну нравятся мальчики. Ну, то есть он писал в таких красках своей приятельнице.

Д.ЗИЦЕР: А, что-то помню, да.

ОЛЕСЯ: О том, что его возбуждают молодые люди. Моему сыну 16 лет на тот момент было. И я звонила вам, очень сильно переживая, потому что, несмотря на то, что я, ну, вполне хорошо отношусь к людям с любой ориентацией, тем не менее, ну, это определенная проблема, новая проблема для ребенка, для человека.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да.

ОЛЕСЯ: И я очень не хотела, я очень переживала. Но вот сейчас звоню сказать. На самом деле, тогда я осталась очень расстроена после вашего совета, и как не вмешиваться, ничего не делать, во всем поддерживать.

Д.ЗИЦЕР: Действительно. Ах, как хорошо, я совет не помнил, но вот сейчас, пока вы говорили, я лихорадочно крутил в голове, что бы я посоветовал, это бы и посоветовал. Так что все в порядке, я был искренен.

ОЛЕСЯ: Понимаете, но я звонила, чтобы получить поддержку, потому что иногда родители звонят, для того чтобы, ну, как-то получить поддержку, что же им делать, как же им в ситуации, когда ты полностью растерян, расстроен, а что же нам делать. И мне было очень тяжело не разговаривать с ним на эту тему, если честно.

Д.ЗИЦЕР: Но вы справились?

ОЛЕСЯ: Да, я справилась. Вы сказали, я решила, что я возьму себя в руки и буду. Можно поговорить с мужем, можно поговорить с мамой, в конце концов, я его не трогала. В общем, сейчас мой мальчик встречается с девочкой, влюблен в нее, все в порядке, и, в общем-то, я не вижу, ему нравятся две девочки. Он выбрал в итоге одну, нравилась. Сейчас он встречается с ней, он очень доволен, влюблен, так что…

Д.ЗИЦЕР: И чему же нас это учит, скажите мне? Ну, давайте обобщим как-нибудь.

ОЛЕСЯ: Ну, говорить о том, что не стоит заранее делать какие-то выводы, не знаю, потому что мозг сам это делает помимо нашей воли. Ну, не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте так, подождите, не знаю. Вы же звоните поделиться, чем, тем, что ваше материнское сердце спокойно или тем, что совет сработал, или тем, что все само произошло?

ОЛЕСЯ: Ну, да, да.

Д.ЗИЦЕР: В чем наше сообщение? Вот в этом во всем, да?

ОЛЕСЯ: Ну, вот, что, на самом деле, другим родителям я хочу пожелать спокойствия, доброжелательного отношения. Как самим успокаиваться, я не могу сказать, обсуждать с подругой или что делать, но, по крайней мере, что не всегда все так, как кажется, и все может поменяться десять тысяч раз, и не стоит бить…

Д.ЗИЦЕР: Это чистая правда. Я присоединяюсь к вашим словам. Не всегда все так, как кажется. А иногда что-то происходит именно так, как кажется. Но главная идея в том, что мы в тот момент, когда мы невротизированы, мы можем этому только помешать в любую сторону. Потому что самое страшное, что может произойти в ситуациях нашего волнения, это, что мы, так сказать, банально говоря, потеряем собственных детей. То есть, иными словами, что, ну, просто они в какой-то момент закроются.

Что бы ни произошло, я сейчас не имею в виду вашу ситуацию, ситуация совершенно абстрактная. В тот момент, когда выясняется, что дома самые близкие люди против них, о чем бы ни шла речь, в этот момент, в общем, это одна из самых сильных трагедий, одна из самых сильных травм, просто люди остаются одни, что очень-очень жаль. Здорово, на самом деле, ну, что я могу вам сказать, здорово, Олеся, что у вас получилось. И вообще я вас поздравляю.

ОЛЕСЯ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Пока. Всего вам хорошего, до свидания. Сыну поклон.

Светлана из Москвы, здравствуйте.

СВЕТЛАНА: Здравствуйте, Дима. Хочу сказать вам большое спасибо за передачу, за возможность обсудить волнующие темы воспитания, очень важную для нас, для родителей.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо, Светлана.

СВЕТЛАНА: У меня такая, у нас в семье такая ситуация. Нашему старшему сыну 8,5 лет, и два года назад на отдыхе произошла такая ситуация, что он с подружкой у нашей бабушки, ну, стащил, взял без спроса небольшую, в принципе, на тот момент сумму денег. Бабушка устроила огромный скандал с криками. Как она потом сказала, для того чтобы больше неповадно было, чтобы он испугался, чтобы он понял, что это не просто так. Я в той ситуации была даже немножечко возмущена тем, что такая бурная реакция из-за такой мелочи. Но по прошествии времени я ее поняла, потому что прошло там несколько месяцев, у нас немножко повторилась ситуация, когда сын уже один взял деньги уже у другой бабушки, которые лежали на видном месте. В первый раз они тоже лежали на видном месте.

Тут опять была проведена беседа, опять он сознался, как и в первый раз, сказал, что деньги тогда он отдал мальчику соседскому, который просил у него денег. Но это тоже была, естественно, такая бурная реакция. Дальше у нас пришло к школе. Был обнаружен кошелек с деньгами. Сказал, что взял у друга. После долгих выспрашиваний, в принципе, у нас такие довольно-таки хорошие отношения. Кошелек мы по прошествии времени вернули с деньгами, я вернула учительнице, очень просила, чтобы никакой огласке это не подвергалось. Но по прошествии времени опять…

Д.ЗИЦЕР: А скажите, Светлана, действительно взял у друга?

СВЕТЛАНА: Да, он говорит, что да.

Д.ЗИЦЕР: Действительно у друга.

СВЕТЛАНА: Я, честно, не знаю, у кого, но он говорит у друга. И во второй раз тоже. Деньги, как он говорит, берет или на вкусняшки какие-то, которых ему не хватает в этой жизни, или вот недавно на игрушку, хочет какую-то игрушку, как у младшего брата, или вот еще была у него версия, что он хотел проверить, заметит ли друг, что у него вообще пропал кошелек.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю.

СВЕТЛАНА: Для меня вся эта ситуация абсолютно дикая, потому что я, как мне кажется, очень честный человек. И когда у меня в моем детстве произошла такая ситуация, я уличила свою подругу в воровстве, я просто не смогла физически с ней общаться, о чем я сыну рассказывала. А про нашего папу тоже была ситуация в детстве, и он тоже в школе таскал деньги. Но, как ему тогда казалось, из благой цели, он очень хотел собаку, и тоже в школе своровал деньги, за что его очень сильно выпороли.

Д.ЗИЦЕР: Его выпороли, и что, он перестал воровать деньги?

СВЕТЛАНА: Он задумался, да, и больше такого не случалось.

Д.ЗИЦЕР: Задумался сильно?

СВЕТЛАНА: Ну, наверное, он боялся, что это повторится. Хотя, конечно, в тот момент он считал, что это несправедливо, вот это я отчетливо помню, что его выпороли, он считал несправедливо.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, Светлан, давайте мы поймем, вы, наверное, задаете мне, какой вопрос, почему или что будем делать?

СВЕТЛАНА: Да, что делать, я очень волнуюсь, если это будет известно в школе, я очень волнуюсь, какой он вырастет человек, если он не понимает, что чужое брать нельзя. Мы это везде ему объясняем.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, я понимаю. Ему 8,5 лет, правда?

СВЕТЛАНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Случай с бабушкой первый произошел, когда примерно?

СВЕТЛАНА: Два года назад.

Д.ЗИЦЕР: Я должен вам сказать, что я почти гарантирую, ну, землю есть не буду, но почти гарантирую, что уж точно два года назад речь не шла для него о том, что он ворует чужое, вот прямо точно. Я и сейчас не уверен, к слову сказать. Потому что это довольно сложный процесс у детей. Ну, давайте я вам скажу самое простое и самое известное объяснение, которое существует, я не буду на нем наставить, но, тем не менее. Все, что связано с кражами денег у детей, всегда связано с тем, что они хотят большего внимания. С тем, что им недостаточно внимания старших. Это версия номер один, она совершенно классическая, можете проверить меня в интернете, в умных книжках, и так далее.

Если это происходит в возрасте вот каких-нибудь там 6+, ну, это такой довольно осознанный возраст, речь, вероятнее всего, идет именно об этом. Речь, вероятнее всего, идет о том, что я обращаю, таким образом, на себя внимание других людей. Это версия номер один.

Версия номер два, которая понравится вам еще меньше, чем первая. Я совсем не стану настаивать, естественно, что это ваш случай, это, когда таким образом я мщу за что-то близким людям. Светлана, совсем-совсем, еще раз, не переносите на себя, я понятия не имею, как вы живете, честно. Но просто, для того чтобы у нас была, прозвучала вся правда, я должен это сказать. Да, то есть понимаете, о чем идет речь?

СВЕТЛАНА: А то, что он при этом, в принципе, с нами разговаривает об этом.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а что же, конечно, с вами разговаривает.

СВЕТЛАНА: Ну, эта месть может происходить бессознательно?

Д.ЗИЦЕР: А какая связь? Нет, сознательно, все происходит сознательно. Но давайте, не выбирайте месть и не выбирайте сейчас отсутствие внимания. Но вот, тем не менее, когда он с вами про это разговаривает, вы же задаете ему самые понятный, самый обычный вопрос – если ты хотел такую-то игрушку, а чего же ты не попросил? Правда, задаете?

СВЕТЛАНА: Нет, он просит. Но у него не очень хорошие, я даже не скажу успехи в учебе, но он учится на «тройки», в принципе, на «тройки» мы согласны, мы видим, что ему все это сложно. Но то, что я купила машинку младшему ребенку, ну, это был даже ни какой не подарок, просто мы пришли в магазин, так получилось.

Д.ЗИЦЕР: Ну, там была машинка.

СВЕТЛАНА: Но старший тоже хочет. Я понимаю, что я не могу всем троим, у меня трое детей, покупать три одинаковые игрушки. Ну, это тоже постоянно оговариваю. Ну, например, как поощрение в учебе, естественно, по русскому, например, получил «четверку», потому что, ну, он может, просто не хочет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, может, может.

СВЕТЛАНА: Ну, мы купим эту машинку. И мы ее в результате купили.

Д.ЗИЦЕР: Светлана, ну, подождите, я только что вас расколол, вот я должен сказать, просто расколол вас. Да, да. Ну, вот давайте мы попробуем с вами порассуждать. Вот имеется чудесный мальчик. Как мальчика зовут у нас?

СВЕТЛАНА: Александр.

Д.ЗИЦЕР: Чудесный мальчик Саша имеется у нас, который прекрасен во всех отношениях. И поскольку он прекрасен во всех отношениях, то, понятное дело, ему полагаются всякие знаки внимания, в том числе, наверное, в виде игрушек и машинок, и так далее. Это априори, правда же?

СВЕТЛАНА: Вы не представляете, в каком количестве это покупается.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, я верю вам, верю на сто процентов. Вот сейчас мы до новостей с вами докатимся и останемся на после новостей даже, вот настолько я вам верю. С другой стороны, он сталкивается с ситуацией, когда игрушки всякие и, я не знаю, радости, полагаются в качестве поощрения, поощрения за что-то. И мне кажется, что он в этой ситуации немножко запутывается. Я не знаю, было ли так всегда, или так произошло недавно, об этом мы поговорим после новостей. Не уходите.

Светлана, хотите что-то сказать или я продолжу?

СВЕТЛАНА: Я, наверное, хотела еще немножечко добавить про то, что у нас есть система поощрения за учебу. Я понимаю, что мы говорим про воровство, но как-то тут все смешалось, я так понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Вы правы, еще как смешалось.

СВЕТЛАНА: Да. Бабушка дает нашему мальчику 50 рублей за какую-то мелкую работу по дому, которая ей необходимо, и плюс, если он еще почитает, а это для него важно.

Д.ЗИЦЕР: Светлана, ну, все уже так понятно, вам не передать. Вам не передать, как все понятно. Могу пожестче с вами говорить или пожалеть вас?

СВЕТЛАНА: Ну, я не знаю даже.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно, я совсем жестким не буду. Ну, давайте разбираться. Это случай, который стоит времени в эфире, потому что это, так или иначе, имеет отношение ко многим, я уверен. Вот смотрите, значит, что у нас получается. Во-первых, вот давайте действительно, вы правы, они связаны, все эти случаи, но мы их разложим немножко. Во-первых, у нас получается так. Во-первых, нашему мальчику платят за любовь. Он ходит к бабушке на заработки, если я верно понимаю, а я верно понимаю.

СВЕТЛАНА: Ну, почему вы называете это за любовь. Просто бабушка старенькая, ей нужна помощь.

Д.ЗИЦЕР: Я скажу, почему. Я еще и пожестче могу сказать, я могу попросить вас вспомнить, как называется плата за любовь. Но поскольку я совсем жестким все-таки быть не хочу, вы сами это вспомните это слово, а я его произносить не буду. Потому что, мне кажется, что любовь и деньги это вещи не связанные все-таки в большинстве случаев. Мне кажется, что бабушка старенькая, и очень-очень здорово, если ваш замечательный мальчик Саша будет ходить ей помогать, потому что он ее любит, и потому что ей нужна его помощь, в случае, если эта помощь происходит. Сейчас только про помощь, про оценки мы отдельно поговорим. Если эта помощь происходит за деньги, самый лучший на свете мальчик Саша, самый лучший на свете, в этот момент поймет однозначно – любовь бескорыстной не бывает. Вот такой вот месседж, на самом деле, такое сообщение мы посылаем нашему мальчику. В этот момент, что ему, бедному, делать? Ну, печально, довольно-таки печально, но мы разберемся как-нибудь, ничего страшного. Поскольку вы этого точно не хотите, мне кажется, это надо довольно быстро менять. Как менять, мы поговорим.

Следующий момент. Когда мы говорим о том, что человек учится, он учится-то точно тоже не для того, чтобы таким образом зарабатывать, я полагаю, а учится он, потому что, ну, давайте, весь взрослый пафос сейчас вывалим на слушателей, потому что ему интересно, потому что он учится для себя, потому что он, таким образом, развивается, и так далее. Разве за это платят? Это второе.

Третье. Мне представляется, что семья это все-таки люди, которые связаны не финансово, а связаны душевными, духовными, человеческими нитями. И в тот момент, когда в эту систему координат входят деньги, особенно, когда это происходит для столь юного молодого человека, как Саша, это его очень сильно путает. И он оказывается в некоей ситуации, когда можно купить, ну, не знаю, любовь, например, опять-таки.

Я знаю, что это жестко звучит, но я даю вам честное слово, это то, что я думаю. Можно купить хорошие отношения, можно в определенном смысле купить машинку. Меня любят не просто так, меня любят только, если, я сейчас огрубляю очень сильно, не переносите, вот это не переносите на себя, меня любят только, если я получаю по русскому языку «четверки». А вот, если я не получаю по русскому языку «четверки», меня не любят.

Теперь, дальше начинается путаница номер два. Это одна такая, извините за слово «куча» какая-то, связанная с деньгами. «Куча» вторая. Предположим, мне, мальчику Саше, нужна машинка, мне нужны деньги. Что мне с этим делать?

СВЕТЛАНА: Просить у родителей.

Д.ЗИЦЕР: Просить у родителей. Но родители в этот момент рассказывают мне истории про то, что я плохо учусь по русскому языку, про то, что они не могут купить нам всем троим, про то, что у нас много детей, про то, что у нас, не знаю, и так далее. Дальше, что мне делать? Я не оправдываю ни в коем случае воровство, я надеюсь, вы это понимаете, совсем-совсем не оправдываю.

СВЕТЛАНА: Я просто тоже не понимаю, что мне делать.

Д.ЗИЦЕР: А я вам, мы сейчас все решим, я вас не брошу. И получается, что замечательный мальчик Саша оказывается в тупике в 8,5 лет, вот вдумайтесь в это. Насколько ему, бедному, сложно. Потому что, еще раз, мне-то кажется, что он чудесный, прекрасный мальчик. Но чудесный, прекрасный мальчик, который оказался запутанным в такие материальные сети или материалистические сети.

Мне кажется, что делать надо следующее. Первое. Надо бы вам поговорить с бабушкой вот на такую тему. О том, что бабушки любят внуков вообще-то не за то, что внуки получают хорошие отметки. Бабушки любят внуков за то, что они внуки. И бабушка это штука безответственная. Хорошо бы бабушке сказать, в отличие от родителей. Бабушка имеет право, я когда-то это цитировал, мне одна знакомая сказала – как прекрасно быть бабушкой, сказала она, только любовь и ответственности никакой, пусть родители волнуются. Это очень верное наблюдение, на мой взгляд. Вот пусть бабушка будет такой. Пусть он к бабушке приходит жаловаться на родителей, а не оказываться там тоже на поле боя.

СВЕТЛАНА: На самом деле, наша бабушка может дать нашему мальчику денег в любом случае независимо ни от чего, и это, скорее, была наша инициатива, чтобы давалось за что-то, хотя бы за то, что…

Д.ЗИЦЕР: А я бабушку и не ругаю, а я ругаю вас, Светлана, все в порядке, я ругаю вас. Теперь, ну, дальше, если вы слушали наши передачи, а даже, если вы не слушали наши передачи, вы точно умная женщина. Если мы платим ему деньги за чтение, что произойдет дальше? Сама, сама, сама, как в том анекдоте.

СВЕТЛАНА: Еще захочет.

Д.ЗИЦЕР: Нет. Если я читаю за деньги, зачем же я буду читать без денег? Довольно простая история. Ну, правда же, логично?

СВЕТЛАНА: Ну, на самом деле, мы пытались заинтересовать его разными книгами, но, наверное, недостаточно усердно, потому что он их не хочет читать.

Д.ЗИЦЕР: Ничего страшного. Короче говоря, что с этим делать. Делать с этим следующее. Первое. Убрать деньги вообще совсем-совсем из дискурса, убрать, просто убрать.

СВЕТЛАНА: Он даже говорит – я завидую брату, что у него есть машинка.

Д.ЗИЦЕР: Ну, прекрасно. Подождите, мы дойдем и до этого. Убрать, это вещь, которая взрывает отношения, вот честное слово. Семейные связи не имеют отношения, дослушайте меня.

СВЕТЛАНА: Даже бабушке ни за что?

Д.ЗИЦЕР: Послушайте меня. Семейные связи это не связи финансовые. Убрать совсем-совсем, убрать. Второе. Лично вам прочесть прекрасный рассказ Михаила Зощенко из цикла «Лёля и Минька», там есть прекрасный рассказ, как бабушка дает Миньке несколько монеток по десять копеек. Он коротенький, он очень смешной, как все рассказы Зощенко или большинство, вы вместе очень-очень посмеетесь. Только сначала прочтите сами, поверьте мне, во-первых, вы получите удовольствие, а, во-вторых там мораль заключена очень-очень явная.

Следующий момент. Попробуйте сделать так, чтобы любовь в семье не была предметом торга. Иными словами, это я уже советую, как быть. С ним надо про это поговорить, с Сашей. И нужно сказать – Сашенька, дорогой, я вот должна тебе сказать, или мы должны тебе сказать, как вы решите уж с мужем, мы вообще-то тебя очень-очень любим, и вообще-то мы тебя любим вне зависимости от того…

СВЕТЛАНА: Говорили.

Д.ЗИЦЕР: Подождите. Но только бабло заносим иногда за хорошие оценки, или бабушка заносит за чтение, спокойно. Мы любим тебя вне зависимости от того, какой ты. И в этом смысле нам даже, ты знаешь, все равно, получишь по русскому языку «тройку» или «четверку», или даже «двойку» иногда. Вот честное слово мы совсем-совсем не будем тебя меньше любить.

СВЕТЛАНА: Я боюсь, чтобы не остался на второй год.

Д.ЗИЦЕР: Это другая тема, Светлана. Невозможно все смешивать. Это другая тема. Нам с вами нужно выбираться из этого шаг за шагом. И первый шаг это наладить связи так, чтобы эти связи можно было назвать любовью. Вот не продажной любовью, а настоящей любовью. Так вот, когда вы будете с ним говорить, сказать вот это.

А дальше нужно говорить вот, о чем. Нужно говорить отдельно и не в этом разговоре, а в другом разговоре совсем, и, может быть, через несколько дней, о том, что я понимаю, Сашуль, что тебе бывает нужна помощь, я понимаю, что, наверное, мы где-то себя вели не так, раз ты эту помощь у нас не просишь. Давай поймем, как сделать так, чтобы по русскому, например, у тебя все было хорошо. Вот, чего тебе не хватает? Вот, чем мы можем тебе помочь? Это все. Это вообще не предмет для какого-то волнения и так далее. Чтобы он не остался на второй год во втором классе, он не останется на второй год, во-первых. А, во-вторых, чтобы он не остался на второй год, ему мама нужна просто, поддерживающая. Ему не нужна никакая мотивация в виде финансовых плеток, вот честное слово.

И последнее. Мне кажется, что надо ему сказать на этом этапе – слушай, дружище, на самом деле, если тебе чего-то хочется, скажи нам, и мы с тобой вместе обсудим, как и когда мы можем это купить. Я сказал, что это последнее, это было не последнее.

Самое последнее, это очень-очень важно. Попробуйте хотя бы в каких-то частях открыть для него семейный бюджет. Например, я приведу пример, я когда-то приводил уже этот пример, когда вы идете вместе с Сашей в магазин, скажите, вот прикиньте сами, сколько вы хотите потратить, не знаю, мы хотим потратить тысячу рублей, и вместе с ним сделайте покупки. Вот не так, чтобы он тащился за вами, как чемодан без ручки. Вместе с ним сделайте покупки. А что мы купим? А что мы будем сегодня есть? А вот давай попробуем сделать так, чтобы у нас остались деньги на это. А подожди, а, если у нас останутся деньги на это, тогда мы не купим то. Чтобы он вместе с вами занялся планированием.

В общем, все это вместе, это довольно большой круг получился вопросов. Но потихонечку, не одновременно, а шаг за шагом. Вот такое у вас будет домашнее задание на каникулы новогодние. Свет, потихонечку, я умоляю вас, потихонечку, он лучший мальчик на свете. Нет ни одной причины, на самом деле, его, извините за выражение, чморить со всех точек зрения. Пусть не читает.

Залягте с ним вместе на диванчик, возьмите Зощенко, того, которого я упомянул, «Лёля и Минька», и читайте, и хихикайте вместе, там такие взрослые дурачки, такими выведенными дурачками. Чудесный, прекрасный классический русский текст. И все. Где-то он сам прочтет, а где-то захочет после этого следующий рассказ прочесть вам. Спокойно, ладно?

СВЕТЛАНА: Я поняла. Все-таки это недостаток внимания по большей части.

Д.ЗИЦЕР: Не ставьте диагноз, это вообще неважно, мы многое, чего с вами сказали. Действуйте шаг за шагом. Сейчас мы закончим, восстановите в памяти то, что мы сказали, можно даже записать и вперед.

СВЕТЛАНА: Я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Всего вам доброго. Евгений из Ульяновска, здравствуйте.

ЕВГЕНИЙ: Добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Извините, пожалуйста, пришлось вам подождать, но уж больно тема больная и важная, мне кажется, для многих слушателей. Я вас слушаю.

ЕВГЕНИЙ: Я задавал на сайте вопрос, повторюсь вкратце. Смысл такой. Дочь при получении новой какой-то задачи часто останавливается, причем совершенно не имеет значения, какой сложности эта задача.

Д.ЗИЦЕР: А возраст дочери?

ЕВГЕНИЙ: 9 лет. То есть это может быть задача по математике, например, может быть какая-то ситуация…

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Скажите мне быстренько, у нас полминутки до рекламы, но вы успеете сказать. Она останавливается перед решением новой задачи. А вы бы хотели, что бы она делала? Чтобы она делала, что?

ЕВГЕНИЙ: Чтобы она, в принципе, хоть что-то делала. То есть не могу добиться, чтобы, ну, хотя бы какой-то поиск был решений или хоть какие-то действия. То есть не просто остановка. А то она увидела и тут же говорит – я не знаю. Я говорю, ну, ты попробуй.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Испугалась говорить, не знаю, думает, отлично, через две минуты мы продолжим эту тему чудесную.

Возвращаемся к разговору с Евгением. Речь идет, напомню, о девочке, чудесной девочке 9 лет, которая останавливается перед решением каких-то крупных задач. Хотите что-то добавить, Евгений, еще?

ЕВГЕНИЙ: Да. Во-первых, задача совершенно не обязана быть крупной. То есть это может быть…

Д.ЗИЦЕР: Ну, пример?

ЕВГЕНИЙ: Например, мы недавно поехали всей семьей, повезли кучу игрушек в детский дом. Ну, в детский дом, непосредственно вход с улицы, Моя супруга с младшей дочерью зашли чуть раньше, на две секунды раньше нас зашли. Все, мы шагаем к дверям, и старшая останавливается и стоит. А куда они пошли? Ну, понятно, что, либо левая дверь, либо правая, там вариантов других нет. Но пойти и открыть дверь, посмотреть, туда или не туда, уже не происходит действия, то есть она уже остановилась, то есть она уже стоит.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? Евгений, подождите, я чего-то не догоняю, извините. А папа, чего делает ее в это время?

ЕВГЕНИЙ: Я следую за ней, иду, ну, как бы это не проблема совершенно, просто вопрос, как бы как ей сказать…

Д.ЗИЦЕР: Да подождите, это не праздный вопрос, Евгений. Что делает папа? Вы идите за ней следом, она останавливается. Что делает папа дальше?

ЕВГЕНИЙ: Я дальше говорю – пойдем в первую попавшуюся дверь, потому что я тоже не видел, в какую дверь зашли. Говорю, давай откроем ту, которая ближе. Открываем, заходим, видим, что действительно пошли туда, куда надо, все в порядке, все, поехали дальше.

Д.ЗИЦЕР: И что не так? Все отлично, мне кажется.

ЕВГЕНИЙ: Все здорово. Проблемы нет, когда я рядом. Но сама она решений не принимаем.

Д.ЗИЦЕР: Приведите пример, как она не принимает сама решений, приведите пример, правда. Потому что тот пример, который вы сейчас привели, он абсолютно бытовой, понятный, человеческий, ну, вообще ничего не увидел я. Но, если вы знаете что-то, когда она оказывается в тупике и оказывается в тяжелой ситуации, расскажите об этом.

ЕВГЕНИЙ: Математика. Новая задача.

Д.ЗИЦЕР: Что с ней?

ЕВГЕНИЙ: Не знаю, как решить, все. Не пытается найти решения.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что?

ЕВГЕНИЙ: Ну, вопрос, в принципе, это ничего, как бы это не смертельно, все это понятно.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Евгений. Давайте я, а то иначе так мы накидаем всего и не успеем ответить. Вот смотрите, какая штука. Давайте проверим, мы не сможем это проверить по телефону, вам придется это проверить самому. Не преувеличиваете ли вы самую малость? Потому что, может быть, на самом-то деле, вы просто очень-очень хотите от нее какой-то инициативы, и сами даже до конца не можете сформулировать, какой. Ну, вот, смотрите, правда, это ведь показательная вся история.

ЕВГЕНИЙ: Может быть.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте разберемся и попробуем перечислить причины. То, что она останавливается перед дверью, предположим, и все случаи такого типа действительно для меня не являются показательными. Почему они не являются показательными? Потому что в такой ситуации многие из нас именно так себя и поведут. Ну, вот просто многие из нас так себя и поведут. Вы не поверите, мне сейчас пишет человек в чате: «Интересно, если бы так остановилась жена, была ли с этим проблема или нет?» Вот я могу переадресовать вопрос другого слушателя.

Ну, не было бы проблемы, подумаешь, встала, растерялась, посмотрела, папа чудесный, папа Женя поддерживающий, сказал – давай, открывай ближайшую дверь, и понеслась. Отлично, очень хороший опыт, который потом закрепится. Математика. Это вообще-то немножко из другой оперы, потому что, возможно, это означает следующее, что по разным причинам, вот тут вам придется анализировать их, по разным причинам у нее откуда-то родился или был ей предложен страх сделать ошибку. Вот подумайте, ничего такого у нас нет?

ЕВГЕНИЙ: Возможно.

Д.ЗИЦЕР: То есть, иными словами, когда я боюсь, я человек 9 лет и человек 50 лет, я боюсь сделать ошибку. Почему мы можем бояться сделать ошибку? Потому что за этим может последовать что-то неприятное. Я не имею сейчас в виду, конечно, что вы ее будете унижать. Но, может быть, неприятное слово, а, может быть, неприятная ситуация, а, может быть, испортится настроение, а, может быть, мне еще немножечко, знаете, такое бывает, не обязательно про вас я говорю сейчас, но, что вот родители так зациклились на чем-то, что они прям постоянно начинают давить в эту сторону и говорить – ну, давай, ну, давай, ну, решай сам. И в этот момент, кроме такого, знаете, отупения, я ничего и не чувствую.

Чего с этим делать. Если вдруг окажется, что я прав, вот вы поанализируйте, если вдруг окажется, что я прав. Во-первых, полностью, извините, что я тороплюсь немножко, просто я хочу до новостей успеть вам ответить, естественно. Во-первых, мне кажется, что надо полностью снять оценку ее поведения, полностью, чтобы не было вот этого вот, вот сейчас ты молодец, а сейчас ты, не знаю, плохая девочка. В такой формулировке, может, у вас этого и нет. Подумайте и попробуйте это снять, вот снять оценку, потому что оценка очень-очень нас пугает, особенно оценка близких людей. Это, во-первых.

Во-вторых, максимально начните с ней делать вещи, которые не требуют никаких вот таких, знаете, резких решений задач, как в математике. Это могут быть всякие игры не соревновательные, это могут быть совместные всякие времяпрепровождения, катание на лыжах, когда я просто, я, девочка, 9 лет получаю удовольствие от того, что я вместе с папой, вместе с мамой хорошо провожу время. И когда меня не пугает, что через секунду я могу нарваться на экзамен – а вот как бы ты поступила, а вот как бы ты подумала, а вот, если, предположим, мы сейчас, а вот, если вот направо или налево нам идти. Вот это все попробуйте убрать совсем-совсем.

И последнее, я понимаю, что вас это волнует, и я слышу, что вас это волнует, начинайте от нее скрывать, что вас это волнует, просто скрывать. Если она не решает задачу по математике, не говорите с ней о том, ну, что же ты опять не решаешь задачу, а говорите с ней про то, что, деточка моя, дорогая, любимая, ну, давай же я тебе помогу скорей. И все. Просто нужно расслабить этот страх, который откуда-то у нее появился. Должен я с вами прощаться. Даже не могу успеть вам дать отреагировать, думаю, что все понятно. Удачи вам.

ЕВГЕНИЙ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Не волнуйтесь, все будет хорошо. Я вам прямо обещаю. Спокойненько расслабляем страх. Дорогие друзья, мы уходим на новости, а дальше второй час ждет нас.

На линии у нас Анна из Москвы. Анна, добрый вечер.

АННА: Дима, хочу сказать спасибо за вашу передачу. Прослушала почти все подкасты, очень многое помогает, особенно вот интересные практики, как вы говорили.

Д.ЗИЦЕР: Ну, здорово, очень рад.

АННА: У меня такой вопрос. У меня двое детей, 3,5 года и 1,5 годика. Как их, наверное, приучить к порядку, облегчить им жизнь в дальнейшем, чтобы как-то им легче жилось. Объясню, почему. Мне живется несколько сложно, потому что я люблю чистоту, я люблю порядок, я люблю, когда все лежит по полочкам. Но я занимаюсь творчеством, и когда я, люблю, то есть я люблю шить, что-то мастерить, вязать, соответственно, у меня дома очень много материалов всяких разных. И когда я начинаю заниматься каким-то творчеством, просто какой-то кошмар начинается. Мужу это не нравится, бардак. Когда детей не было, я как-то все это компактно делала, и убирать успевала, и творить успевала, и сейчас не успевается ничего. И вот сегодня мы с ним поругались, я сказала, что я буду звонить Диме, потому что я сижу…

Д.ЗИЦЕР: Накажу тебя, Диме позвоню, будешь знать.

АННА: Нет, позвоню посоветоваться. Потому что я сижу, шью новогодний костюм ребенку, младшая дочь раскидала все игрушки, обед не готов, кругом бардак, муж ругается. И я понимаю, что дети видят вот это все. Муж воспитан по-другому, он считает, что все надо сразу убирать на место, что сразу все надо это….

Д.ЗИЦЕР: Ань, а у меня есть прямо, а вы ему не запрещайте, пусть все убирает, в чем проблема? Надо убирать? Пусть убирает игрушки, пусть убирает все, что ему мешает, пусть обязательно уберет.

АННА: Нет, он говорит, что у него другая задача, а вести хозяйство, создавать уют это моя задача.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я боюсь, что ваш муж меня не одобрит, вы понимаете, я могу вам дать совет, но боюсь, что как-то это нарушит какой-то семейный паритет. Ну, ладно, в чем вопрос-то?

АННА: Вопрос, какую модель видят дети, и как им привить, потому что мне несколько сложно, потому что потом, вот сейчас я готовлю этот костюм, меня полночи ждет генеральная уборка всей квартиры. То есть жить, как живет муж, достал, положил на место, открыл что-то, закрыл, так легче, потому что порядок какой-то происходит. Я жила в квартире, ну, у меня мама как бы порядок не поддерживает вплоть до того, что сейчас у нее в квартире какой-то болезненный бардак, мне кажется, это уже какое-то заболевание. Притом, что моя бабушка, она очень чистоплотный человек, в доме был всегда порядок, и жили мы вместе, и бабушка даже хвалилась, что у нее была вот эта вот табличка – самая образцовая квартира.

Д.ЗИЦЕР: Дом образцовой культуры быта, прекрасно. Ань, слушайте, ответ готов.

АННА: Да, да. Вот как бы мама не взяла пример с бабушки, а я взяла пример с мамы.

Д.ЗИЦЕР: Подождите. Давайте мы попробуем разобраться. Значит, во-первых, вы начали с прекрасного противопоставления, вы спросили меня, как приучить их к порядку и облегчить им жизнь в будущем. Мне кажется, что это не всегда, как бы это сказать, процессы параллельные. Потому что, знаете, какая позиция мне не близка. Вот мы тебя приучим к порядку и в будущем мы попробуем облегчить тебе жизнь, а сейчас мы жизнь тебе испортим по полной программе. Это такой, знаете, взрослый наворот, который вообще-то не очень работает.

Слушайте, ну, я вот, что думаю. Если по-честному, я думаю вот, что. Ваша мама не убирала, говорите вы, правда?

АННА: Нет, она убирала, но как, уборка начиналась всегда, например, то есть я с детства помню всегда генеральные уборки, и при этом на полу может валяться куча вещей, ну, и книги в шкафу. Ну, то есть как-то вот так. Переступать через все эти вещи.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, давайте мы сейчас с вами вдвоем одним махом пройдем первые три курса педагогического института хорошего. Значит, вот смотрите. Ваша мама соответственно не очень, чтобы хорошо убирала, ну, любую формулировку дайте, я просто помню вашу, и время от времени у вас бывали генеральные уборки. Ее дочь использовала в разговоре со мной дважды словосочетание «генеральная уборка» и рассказала, что вообще-то ей живется довольно тяжело, потому что убирать бывает в лом и так далее. Вот эта конструкция чему нас учит? Пока только эта конструкция.

АННА: Убирать не люблю.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет. На самом деле, учит нас это тому, что удивительным образом, так или иначе, в нас входит очень-очень глубоко, даже если мы этого не хотим, то, что было у нас дома почти всегда. И в этом смысле замечательная дочка Аня, она восприняла то, что происходило в ее доме. Значит, удивительным образом это работает. И дальше, иными словами, вот в этом смысле мне, конечно, был бы нужен ваш муж, но нет у меня возможности, видите, с вашим мужем поговорить, но пусть вообще-то, может, звякнет когда-нибудь, когда он на меня рассердится.

Вот я вам сейчас дам ответ, он рассердится, а потом пусть звякнет. Таким образом, люди трех лет, если они видят папу и маму, которые убирают, они понимают, что это норма жизни. Точно так же, как ваши замечательные дети начали есть ложкой не сами по себе, они начали есть ложкой, потому что мама и папа едят ложкой. По этому же принципу мы понимаем, что убирать надо, ну, или не надо, я, кстати, не уверен, что убирать надо, между прочим, но что убирать правильно, я не знаю, что убирать это часть нашей семейной культуры, потому что так заведено в нашем доме.

Следующий виток устроен еще сложнее. Если я, папа, который ругается и говорит детям – ну-ка, убирайте немедленно, и так далее, чему я учусь, Аня, в этот момент? Я, как ребенок?

АННА: Что убирать это тяжело, это наказание.

Д.ЗИЦЕР: Конечно. А еще я учусь тому, что надо подчинять слабых в этот момент, а не убирать самому. А еще я учусь тому, что, если я что-то люблю, я почему-то этого не делаю, я почему-то заставляю других это делать. И в этом смысле это очень важный месседж. Вот, знаете, я иногда эту мысль говорю, и иногда такая спонтанная реакция на меня у людей вот просто на первом уровне – ну, ничего себе, сейчас нам Зицер расскажет, что надо за детьми ходить и везде все убирать, вот они и сядут нам на шею. Не в этом дело.

Но действительно, если мне мешают разбросанные вещи и даже разбросанные игрушки, я же могу сказать своему близкому человеку – слушай, чего-то они мне так мешают, я начну убирать, давай, поможешь? И все, и в этот момент любая проблема снимается. И потом поразительным образом, парадоксальным в определенном смысле вдруг мы замечаем, как наши дети начинают убирать сами в какой-то момент.

Но это очень общий уровень. А более частный уровень, он сложнее, он чуть более философский. А мы вообще с вами уверены, что это такая ценность убирать? Вот ваш муж уверен, я понял. А мы с вами?

АННА: Ну, как-то порядок, аккуратно.

Д.ЗИЦЕР: Я согласен. Но есть же разные способы навести порядок.

АННА: Вот в таком бардаке вот сейчас у меня уже даже мысли разбегаются в разные стороны. То есть бардак на полу, бардак в голове.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, Ань, это всего лишь значит, я понимаю вас, но это всего лишь значит в этот момент, что вам в этот момент нужен дома порядок. Этот порядок достигается разными способами, правда. Первый – убираете вы, второй – убираете вы с детьми, третий – убирает ваш муж, между прочим, четвертый – убираете вы все вместе, пятый – вы заводите человека, который приходит и убирает у вас, я не знаю, два раза в неделю, шестой, седьмой, восьмой, я много, чего могу насочинять. Но есть больше одного пути, больше вот этого пути, когда папа, например, говорит – ну-ка, навели все порядок. Потому что в этот момент я, ребенок 3,5 лет, учусь только тому… У вас мальчик старший?

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Да. Я учусь тому, что мужик хозяин в доме, уж извините меня за эти слова. А мне кажется, что это не лучший месседж, на самом-то деле. И главная вот эта вот идея про то, как приучить их к порядку, приучить их к порядку можно только так же, как вы приучили их к ложке. Вот помните, как вы их к ложке приучили? Что ложкой люди едят?

АННА: Ну, сидим, едим.

Д.ЗИЦЕР: Таким же способом. Да, сидим, едим с ними. И, если у них есть какая-то проблема, вы говорите – сыночек, вот, смотри, вот так вот, может быть, тебе будет удобнее, давай попробуем вот так эту ложку взять. Ровно то же самое происходит с игрушками, даю вам честное пионерское слово.

АННА: А почему вот тогда так не получилось с моей мамой? Ведь бабушка убирала, и все делала, и даже до сознательного возраста, мы уже взрослые были.

Д.ЗИЦЕР: Не знаю, слушайте, для этого мне надо было бы, я не знаю, для этого мне надо было бы поговорить с вашей мамой. Ну, не будем, так сказать, в данный момент устраивать диалог всей семьи. Не знаю, может быть, она что-то делала назло, может быть, все было не совсем так, как вы себе представляете, может быть, ее ваша бабушка начала убирать в сознательном возрасте или более сознательном, а в детстве вашей мамы была занята чем-то другим. Может быть, она, извините за выражение, чморила вашу маму тем, что надо убирать, сама убирала, и в этот момент у нее родилось сопротивление. Много может быть разных вариантов.

Но самая главная штука, если мы действительно хотим подытожить это, самое главное то, что нужно нашим с вами детям, им нужна поддержка и любовь. Хотя это звучит банально. Но вот перевести эту поддержку и любовь нужно на язык наведения порядка. Вот как нам наводить порядок так, чтобы не терять вот эту самую поддержку и любовь. И тогда у вас решения родятся абсолютно без меня. И выяснится, что действительно лучший пример, который может показать папа, это не ворчать и не кричать, и не злиться, а просто убрать.

И тогда человек учится чему? Что, если мне что-то мешает, я просто это убираю. Не делаю из этого события вселенского масштаба, не рассказываю о том, как меня окружают какие-то, нехорошее слово вертится у меня в голове, какие-то не очень аккуратные люди, а просто беру и убираю. Ах, вот, как надо поступать, папа, оказывается? И я в какой-то момент беру и убираю. Вот так.

АННА: Понятно. Спасибо большое. Просто, когда появились дети, и, выбирая между тем, чтобы заняться творчеством, любимым делом, своей отдушиной и уборкой…

Д.ЗИЦЕР: Творчество и любимое дело.

АННА: А муж говорит, что творчество мое не нужно, а нужна чистота, и на этой почве все конфликты.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, судить не могу, в вашу семейную жизнь не полезу. Я бы на вашем месте тоже выбрал творчество, а дальше надо вместе решать. Если нам так важна чистота, как мы вместе будем эту чистоту обеспечивать. Я думаю, что вашему мужу вы намного нужнее, когда вы занимаетесь тем, что вы любите, когда вы удовлетворены от работы, которую вы делаете, когда вы можете развиваться и самосовершенствоваться, ему тоже точно достается всякого хорошего за это. Мужу привет, пока. Дайте ему прослушать в подкастах, и пусть не проклинает меня слишком сильно.

АННА: Спасибо большое. Пойду дошивать и убирать.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам, всего доброго. До свидания. Дина из Санкт-Петербурга, здравствуйте.

ДИНА: Дима, здравствуйте. Дима, спасибо вам большое за ваш труд и за ваше участие.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо, Дина.

ДИНА: Но я запуталась теперь.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте распутаемся.

ДИНА: Да, давайте распутаемся. Дело в том, что я полностью разделяю ваш гуманистический подход, это, что дети это действительно личности, что с ними нужно быть всегда на их стороне и поддерживать, и любить, и за руку провожать.

Д.ЗИЦЕР: Но так хочется иногда вмазать им, да?

ДИНА: Да. Но муж не всегда разделяет мою позицию. Говорит, вот я в детстве вообще не мог так сделать, вот надо дать один раз по жопе, чтобы запомнил навсегда. Это мы долго с ним разруливаем, он даже вам звонил, и он слышит иногда и все остальное. Но вопрос не в этом, вопрос заключается в другом. Вот я вроде как бы всегда на его стороне, я вроде всегда его поддерживаю своего маленького сына Сашу, он чудесный, он умный, он разумный. Но со мной он периодически устраивает истерики, прямо истерики по разным всяким поводам. Ну, вот в последнее время это была одежда, то есть я не одену, это мне неудобно.

И благодаря, опять же, вашим передачам мы выбрали максимально удобные три кофты, трое колготок, один комбинезон, я говорю, удобно, померяй в спокойной атмосфере, все нормально, он носит. И все равно вчера он надевал, ему было удобно, а сегодня ему неудобно. Но вопрос вообще не в этом. Вопрос в том, что я, уехав в командировку на два дня, со страхом оставляла папу и Сашу, потому что я очень не люблю, когда он кричит на ребенка, когда они начинают выяснять отношения.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

ДИНА: И он мне звонит сегодня утром и говорит – я не знаю, вот ты слушаешь Диму, но я тебе могу сказать, что мы без тебя прекрасно вообще ладили, у меня даже не возникало желания повысить на него голос.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и чему нас это учит?

ДИНА: И он вообще чудесный.

Д.ЗИЦЕР: И что? Во-первых, как это связано с Димой? А, во-вторых, что имел в виду ваш муж? Давайте начнем с первого.

ДИНА: Ну, смотрите, он без разговоров оделся, Саша, сам в одежду, он сам пошел, почистил зубы, то есть на него, но при этом со мной, которая вот эта вся на его стороне, он устраивает истерики. И муж говорит – не надо его вести к неврологу, у него все хорошо с головой, он абсолютно адекватен, он абсолютно четко знает. Я говорю – может быть, он тебя боится? Спрашиваю я его. Он говорит – если бы он меня боялся, он бы там плакал и еще что-то такое, он ни разу про тебя не вспомнил. У нас вообще все было хорошо, у нас было так спокойно и так хорошо, он спокойно заснул.

Д.ЗИЦЕР: Дина, сколько лет Саше нашему?

ДИНА: Пять.

Д.ЗИЦЕР: Давайте на всякий случай сформулируйте вопрос.

ДИНА: Что я делаю не так, что со мной ребенок…

Д.ЗИЦЕР: В чем сила, брат?

ДИНА: Да. А с мужем он такой ласковый, послушный, пушистый и вообще замечательный. И про это мне всегда все воспитатели говорят – нет, ну, Саша это же вообще просто образец послушания. Может быть, он больно умный у меня, и он понимает, с кем можно, а с кем нельзя, я не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Нет, я думаю, что дело не в этом. Я думаю, что, во-первых, это не имеет никакого отношения, одно к другому, а другое к третьему не имеет никакого отношения. Я думаю, что то, что Саша, который устраивает вам истерики, я думаю, что, так или иначе, что-то не так в ваших отношениях, в ваших личных отношениях, мамы Дины с мальчиком Сашей.

ДИНА: Именно, я об этом думаю.

Д.ЗИЦЕР: И я об этом думаю. Я думаю, что вы должны поставить ему нормальные человеческие рамки, так, чтобы он услышал эти рамки. И сказать ему, например, очень-очень жестко, не жестоко, но жестко и понятно – мой дорогой друг, я тебя очень люблю, я не могу позволить тебе, я раз за разом повторяю эту формулу, не могу позволить тебе на меня кричать.

ДИНА: Дима, я это говорю, я останавливаю его руку, замахивающуюся на меня, и говорю, что у нас так не принято.

Д.ЗИЦЕР: И что?

ДИНА: Он не останавливается, видимо, недостаточно жесткости, что ли, у меня, не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Дин, ну, подождите, ну, как мальчик пяти лет может не останавливаться, если вы останавливаете его руку? Вы точно сильнее его.

ДИНА: Он останавливается, но через какое-то время он снова начинает истерить.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ответ нет. Вот смотрите, вам нужно понять, вот давайте я приведу свой классический пример, который я приводил уже много раз. Правда, ведь бывают ситуации, когда вы точно остановите человека, вот вы понимаете, что это ваша красная граница?

ДИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Правда, отлично. Вот прочертите свою красную границу для себя, дальше которой любимый мальчик Саша не пойдет, я не пущу его туда. Я не пускаю туда людей. Эта граница должна быть очень-очень понятной. И как только эта граница будет вам понятна, она тут же станет понятна Саше, абсолютно точно. Раз, другой, если он получит отпор. Отпор, это не физическое наказание, как вы понимаете, и не унижение. Отпор, это когда нам говорят, знаете, бывает такое, что иногда взгляда хватает. И мы понимаем, что мы зашли на личную территорию. Это очень-очень важно, правда. Но это всего лишь пункт номер один.

Ну, давайте еще раз я его повторю. Еще раз, в отношениях между людьми не должно быть крика. И в этом смысле, если Саша повышает на вас голос… А муж вообще кричит на вас, нет?

ДИНА: Ну, нет, нет такого.

Д.ЗИЦЕР: Нет, отлично. Тогда мы имеем полное право сказать Саше честно – Саша, у нас в семье это не происходит, и этого не будет. Вот не в смысле я разрешаю, не разрешаю, этого не будет. Вот прямо этого не будет. Это и есть красная граница. Я не могу тебе этого позволить. Истерика, ну, я про истерику сто раз говорил, вы, наверное, слушали уже.

ДИНА: Да, да, истерику, да.

Д.ЗИЦЕР: Не обязательно в момент истерики его рулить, можно выйти, можно водички попить и ему дать, и дать ему понять, что мы не разговариваем в таком состоянии. И обязательно на эту тему с ним поговорить отдельно, обязательно.

ДИНА: Он мне говорит, что гнев встал у руля, а радость испарилась, и он не может контролировать гнев.

Д.ЗИЦЕР: А вы научите его, как взрослая женщина, как контролировать гнев. Вы расскажите ему, как контролируют гнев, как дышат глубоко, как водичку пьют.

ДИНА: Мы пьем водичку, да.

Д.ЗИЦЕР: Как иногда уходят к себе в комнату и закрывают дверь, гневаются там несколько минут, а потом возвращаются. Есть много разных инструментов. И вот именно это ему надо сказать. Мой любимый мальчик, я тебе помогу с этим справиться, если тебе нужна помощь, но я не могу позволить тебе делать мне больно, делать мне неприятно, я не знаю, кричать на меня и так далее. Не позволяю, никому не позволяю, и тебе не позволяю. Один вопросик у меня есть, одна всего оговорка ваша меня немного смутила, вы должны меня разрулить слегка. А что это за история про то, что Саша про тебя не вспоминал все время, пока тебя не было?

ДИНА: Ну, он, когда мы расставались, я говорила, что я еду в командировке, он останется с папой, он начинал плакать и говорить – нет, нет, я без тебя не хочу. Ну, я им звонила периодически узнать, как у них дела. И когда мы сегодня с мужем разговаривали с утра, он говорит – ты знаешь, Саша был спокоен, то есть я ожидал, что он будет плакать, что он будет тебя звать, но он ничего этого не делал.

Д.ЗИЦЕР: А, в этом смысле, я понял. Я просто вдруг подумал, что это вообще ничего хорошего нет, если он вас не вспоминает, пусть вспоминает, вспоминает добрым словом и так далее.

ДИНА: Нет, нет, то, что он не грустил и не плакал по мне.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот, и еще один совет я вам дам, совет непрошенный, совет, которого вы не спрашивали. Мне кажется, что вам с вашим замечательным мужем надо бы поболтать. И поболтать про то, что вы же не на соревновании с ним находитесь за мальчика Сашу.

И, если у вас отношения такие, на самом деле, что вы, ну, вы же разные люди, ну, начиная с того, что вы женщина, а он мужчина, но вообще разные люди, так пусть у Саши будут разные совсем-совсем отношения. И не надо делать Сашу полем раздора и вообще соревнование наших педагогических теорий. Вы справитесь отлично, тут нет никакой специальной темы.

Теперь, смотрите, очень важный момент. Вы сказали в какой-то момент вначале про то, что вы не любите, когда муж кричит на Сашу.

ДИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Это означает, что иногда такое бывает.

ДИНА: Бывает.

Д.ЗИЦЕР: Это не очень хорошо.

ДИНА: Это совсем нехорошо.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не в этом дело, я глубже копну, с вашего позволения. Потому что в этот момент Саша видит, что можно кричать на маму. Вот так мужу и передайте.

ДИНА: Кричать. Я это тоже мужу объясняю. Я говорю, ты понимаешь, что своим криком ты показываешь, что это допустимо в нашей семье. И тогда мои слова о том, что мы так себя не ведем, нивелируют все вообще.

Д.ЗИЦЕР: Это правда. Но только спокойно, спокойно. Слушайте, жизнь длинная, Саше всего пять лет, вы с мужем, я уверен, любите друг друга и вы прекрасная семья, ну, так спокойно расслабьтесь и поговорите про это. Тут нет повода для конфликта, вот честно. Тут есть повод, на самом деле, очень интересные темы пообсуждать. Но про крик прямо поговорите с ним.

ДИНА: Хорошо, ладно. Спасибо, Дима. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Пока, удачи вам. Александр из Иваново, здравствуйте.

АЛЕКСАНДР: Добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Привет.

АЛЕКСАНДР: У меня вопрос какой, может, он уже был, звучал, просто не каждый раз получается слушать. Ситуация какая. Девочка, 9 лет, вообще ничем не хочет заниматься, просто ничем. Ходим на танцы, сначала ходила, ей было интересно, когда она ходила с подружкой. Подружка вывели, она перестала, ей стало не интересно туда ходить. Ходим на английский, тоже нет желания ходить. А как замотивировать ребенка? Ну, я понимаю, что, может, ей это не нравится.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, я понял, вопрос понял. А зачем же вы ходите на английский, если она не хочет туда ходить?

АЛЕКСАНДР: Ну, как бы я понимаю, что я считаю в этом плане, мне кажется, что он ей пригодится по факту в будущем. Я основываюсь на своем опыте.

Д.ЗИЦЕР: Он ей точно пригодится. Александр, но у меня есть для вас важная новость. Английский будет у нее в любом случае. По-английски сегодня говорит весь мир. Особенно, если этому миру не мешают на английском разговаривать. Она будет слушать музыку, будет смотреть фильмы, у нее появятся, возможно, друзья из других стран, она будет говорить по-английски. Слушайте, как ей, бедной, понять, чего она хочет и чего она любит, если, на самом деле, рядом с ней находятся, например, папа и мама, которые говорят – надо заниматься английским, надо, я не знаю, заниматься танцами, даже если ты этого не хочешь. Через пять минут продолжим.

А на линии у нас, напоминаю, Александр из Иваново с историей про 9-летнюю девочку, которая ничего буквально делать не хочет, да, Александр?

АЛЕКСАНДР: Да, да, все верно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так чего, я, помните, какой вопрос задал перед новостями?

АЛЕКСАНДР: Да.

Д.ЗИЦЕР: Мы можем считать его риторическим или вы хотите ответить?

АЛЕКСАНДР: Нет, я отвечу. То есть я ей предлагал, с ней разговаривал, обсуждался вопрос этот, ходить, либо не ходить, не хочешь, не ходи, давай ходить куда-то в другое место. Говорит, что, нет, мне нравится, я буду ходить. Но в итоге перед самими занятиями начинает придумывать, ну, множество всяких отмазок, чтобы не ходить, шея болит, живот болит, еще что-то, ну, вот такое.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да. А давайте поймем, почему? Давайте?

АЛЕКСАНДР: Ну, давайте.

Д.ЗИЦЕР: Чур, вы.

АЛЕКСАНДР: Ну, я понимаю, что она не хочет.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, ну, вот, смотрите, вы справились, вы прямо справились в первую секунду. Потому что не хочет. Теперь второй вопрос, а почему же она сказала вам, что хочет до этого?

АЛЕКСАНДР: Вот ее за это никто не ругает, не хочешь, не ходи.

Д.ЗИЦЕР: Я уверен, что ее никто не ругает. Я думаю, что она в этот момент чувствует интуитивно, что она вас разочарует. Дело совсем не в том, ругают ее или не ругают. Дело в том, что имеется девочка прекрасная, которая любит маму с папой, и которая понимает, что мама с папой на эту тему волнуются. И в тот момент, когда мама с папой ее печально или не печально спрашивают – ну, чего, ходить-то хочешь? Она чувствует, что, если она ответит «нет», во-первых, они огорчатся, во-вторых, вслед за этим последует вопрос – а чего ты хочешь? А она, бедная, может, и не знает, чего она хочет. И поэтому себе дороже, лучше-ка скажу-ка я «хочу». А дальше буду как-нибудь из этого положения выпутываться.

Но у меня к вам есть совсем другой вопрос. Слушайте, а что любит вообще ваша дочь?

АЛЕКСАНДР: Ну, честно, у нее как бы хобби особых нет.

Д.ЗИЦЕР: Не говорите ничего. Не бывает.

АЛЕКСАНДР: Может посидеть, порисовать, но это ненадолго.

Д.ЗИЦЕР: Ненадолго это на сколько?

АЛЕКСАНДР: Ну, то есть она села, купили ей большую такую по номерам раскрашивать, она сама захотела. Она посидела, пораскрашивала чуть-чуть, бросила, а эта теперь валяется. Ну, и вот так вот со всем. Ну, особого интереса у нее к чему-то…

Д.ЗИЦЕР: Ну, это не рисование, если по номерам раскрашивать, это не рисовать, конечно. А вот, что она любит? Вот, если бы она разговаривала с подружкой, а не с вами, как вам кажется? Давайте пофантазируем, и подружка бы ее спросила – а чего ты любишь-то вообще? Она бы что ответила, как вам кажется? Она бы не ответила «ничего», уверяю вас.

АЛЕКСАНДР: Вот не знаю. Любит она в телефоне сидеть, ну, как все дети, мне кажется, сейчас.

Д.ЗИЦЕР: А что там? Нет, не как все дети. А что там, в телефоне такого интересного?

АЛЕКСАНДР: Смотрит видео в YouTube, все, больше особо, ну, немножко поиграет.

Д.ЗИЦЕР: Какие? Подождите, какие видео она смотрит?

АЛЕКСАНДР: Сейчас много всяких, то есть про собак у нее есть группы, ну, было популярно, сейчас лизуны, вот они там разбирают.

Д.ЗИЦЕР: Давайте остановимся на одну секунду, подождите, Александр. Значит ли это, что она любит собак?

АЛЕКСАНДР: Да, она хочет собаку.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Значит ли это, что она любит лизунов?

АЛЕКСАНДР: Да, у нее их очень много.

Д.ЗИЦЕР: Вот смотрите, что произошло. Вам это покажется мелочью. Но вот мы только приоткрыли занавес немножко и первые же два действия, которые вы сказали, мы выяснили, что она это любит. И внезапно у нас наша девочка из человека, который ничего не любит и ничего не хочет, начинает превращаться на глазах у изумленной публики в человека, который вообще-то, как все люди что-то любит и что-то хочет. Но надо бы нам с вами с этим что-то сделать. А что, я не знаю.

Ну, например, я приведу вам самый примитивный пример, я просто остановлюсь на собаках и на лизунах, потому что я не сомневаюсь, Александр, что, если мы дальше начнем копать, мы накопаем с вами три тонны золотой руды, на самом деле. Ну, предположим, если я люблю лизунов, что я могу с этим сделать? Давайте вы.

АЛЕКСАНДР: Я, честно, я не знаю, чего с ними можно делать.

Д.ЗИЦЕР: А я расскажу вам. У меня есть прямо даже целых две знакомых девочки чуть постарше вашей, которые настолько любят лизунов, я, к слову сказать, сейчас совершенно, вы понимаете, я не признаюсь в любви к лизунам, но, тем не менее, рассказываю вам о том, как устроены нынешние дети.

Ну, так вот, эти две девочки, они настолько любят лизунов, что они, во-первых, делают их сами. Они делают их сами из кучи разных материалов с добавлениями всяких разных, я не знаю, каких-то тоже материалов и так далее. Одна из них открыла собственный бизнес, и она этих лизунов продает на всяких ярмарках. Вот сейчас у нас новогодние ярмарки, и у вас, я думаю, тоже, и вот у нее целые какие-то фантазии, компании. Ну, разве это плохо? Ну, это так прикольно прямо вообще.

АЛЕКСАНДР: Да нет.

Д.ЗИЦЕР: Вот. Ну, подождите, но для этого же папа есть, чтобы это подсказать. А, если она любит собак, тут совсем не о чем говорить. Это, правда, прямой путь, это «я хочу собаку», я понимаю. Но вообще-то есть много разных способов дополнительных собак любить, можно фильмы про них смотреть, можно про это все читать, можно пойти в специальные клубы, где с собаками тренируются, можно попроситься в ученики туда, можно много-много чего. Александр, но для этого нужны вы, для всего этого.

То есть, во-первых, на первом этапе нужно, мне кажется, попробовать отказаться от мысли, что ваша дочь ничего не хочет и ничего не любит, потому что хочет она очень-очень много, чего, и это абсолютно точно. Возможно, она опасается это показать.

Во-вторых, мне кажется, надо попробовать с ней все-таки поговорить очень-очень приятно для вас обоих. Поговорить на тему того, что, слушай, ты, может, подумала, что я огорчусь, если ты бросишь танцы, так я не огорчусь абсолютно, потому что для меня самое главное на свете, чтобы тебе было приятно, хорошо, здорово и так далее. Более того, я бы сказал ей, слушай, я чего-то в какой-то момент закрутился на работе, и как-то даже упустил, слушай, столько всего с тобой можно делать, а можно мы с тобой видосики вместе посмотрим, например?

И тут вы видите, историю, например, про лизунов. Она удивится сильно, я обещаю вам. А дальше вы, как человек опытный, скажете, слушай, так ничего себе, сколько у тебя этого всего, а, может, с этим что-нибудь придумать? А мне и самому стало интересно. И так далее. Так и рождается действие, которое мы начинаем любить. Ну, вот, что я про это думаю. Да, Александр?

АЛЕКСАНДР: Тут понял, да. А есть еще такой небольшой вопрос, успею, не успею?

Д.ЗИЦЕР: Дружище, нет, не успеете, к сожалению, потому что я очень полно сегодня отвечаю. Жалко, много слушателей на линии. Если родится вопрос, позвоните через недельку, отвечу обязательно, обещаю прямо. Пока, удачи вам. Давайте, реализовывайте первую часть, а потом займемся второй.

АЛЕКСАНДР: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Потому что на линии у нас Антон из Петербурга. Здравствуйте, Антон.

АНТОН: Дима, добрый вечер. Спасибо за вашу прекрасную передачу.

Д.ЗИЦЕР: Добрый вечер.

АНТОН: Вопрос такой. У меня есть брат двоюродный, которому 15 лет. У нас хорошие семейные отношения, но есть один нюанс, он растет без отца. И вопрос вот, собственно, в чем. Он длительное время занимается профессионально спортом. У него неплохо получается, сейчас он будет выступать на российских соревнованиях.

Но вот пару недель назад он сказал, что хочет с этим делом завязать. Хотя у него есть сейчас шанс попасть в сборную, получать даже зарплату за это. Ему само по себе это нравится. И у меня с ним хорошие отношения, и у меня вопрос такой. Как мне с ним поговорить и выстроить диалог, чтобы понять суть? Его никто не заставляет, ему не говорят, что…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

АНТОН: Да, и как поддержать диалог? Ему 15 лет, он уже, по большому счету, взрослый человек.

Д.ЗИЦЕР: Да я согласен с вами, конечно.

АНТОН: Чтобы понять. Потому что у нас с ним уже был по этому поводу разговор, и я ему сказал, что у него есть перспективы, даже, если он не станет олимпийским чемпионом завтра, что у него есть перспективы зарабатывать тем, чем ему нравится.

Д.ЗИЦЕР: Антон, я понимаю. А скажите мне, пожалуйста, ну, самый простой и очевидный вопрос я вам задам, а почему он решил бросить спорт?

АНТОН: Об этом он сказал, ну, буквально неделю назад и укатил на соревнования. Мы как бы со своей, ну, со стороны его мамы, моей тети, с моей стороны, со стороны моей мамы, его тети, никто на него не давит. Ну, понимаете, что есть, что перегорают люди и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Но давайте исходить из того, что человеку в любом возрасте, а тем более в 15 лет нужна поддержка. И лучшая поддержка, которую вы можете ему оказать, вот именно вы, я думаю, что это особые отношения, брат, двоюродный брат, это особые отношения. Я думаю, что вы можете оказать ему помощь, и помощь эта будет как раз поддержка. Не надо его ни в коем случае ломать и ни в чем убеждать, поверьте мне. Надо для начала сделать так, чтобы он объяснил вам, а что, собственно говоря, произошло, ведь могут быть, как вы понимаете, самые разные ситуации, правда?

АНТОН: Да.

Д.ЗИЦЕР: Могут быть ситуации технические, могут быть ситуации какой-то личной обиды на кого-то, может быть, ситуация внезапного опасения, что у него что-то не получится, а, может быть, наконец, ситуация, что он понял, что эта страница в жизни закончена, и он перелистывает эту страницу и открывает совсем другую. И тогда будет очень-очень важно его поддержать в этом перелистывании. То есть, мне кажется, что ваша задача, я думаю, что вы с ней справитесь, помочь ему понять осознанно, вот осознанно понять, осознать, почему он совершает этот поступок. Чтобы это не было такое – а, ладно, ну, чего там, забил.

Как это сделать, как построить такой разговор, слушайте, ну, не мне вас учить, я абсолютно уверен, что у вас опыт хороший разговоров с ним. Но, если в общих чертах, ну, конечно, это должен быть разговор не пугающий. Мне кажется, что это не должен быть разговор специальный, то есть, значит, так, сейчас мы с тобой сядем, и я с тобой буду серьезно разговаривать. Это должен быть разговор, который его не приведет в ситуацию напряжения. Ну, гулять идите вместе. Ну, и поболтайте, как у вас жизнь, как у него жизнь.

Вы имеете право задать ему любые вопросы, все в порядке, вы близкие люди, вы имеете право спросить все, что вам непонятно. Постарайтесь не давить особенно на человека в 15 лет, и тогда этот человек в 15 лет вам расскажет это, потому что мы все ищем поддержки, особенно в этом возрасте. Вот, собственно, и все, я думаю, что все будет нормально, не волнуйтесь. Главное, понять, главное помочь ему сказать и сформулировать, о чем речь.

АНТОН: Я извиняюсь, что я так долго ваше время трачу, если можно короткой строкой.

Д.ЗИЦЕР: Давайте.

АНТОН: У нас вся семья вас слушает. У меня мой маленький человек, еще слишком маленький, один год. Но вы, как мне известно, человек очень авторитетный, как донести до бабушек многочисленных, что мы их очень уважаем и любим, но, если мы, например, условно их просим не кормить ребенка или что-то с ним не делать, это не потому что мы их не любим и не уважаем, а потому что вот у нас такие устоявшиеся правила в семье, вот в нашей молодой, скажем так.

Д.ЗИЦЕР: Я скажу. Это почти, я дам вам странный ответ, особенно на фоне того, что вы слышали в других моих программах. Это почти нерешаемая задача, вот хотите, верьте, хотите, нет. Но я могу, то есть понимаете, почему, да? Потому что бабушка, когда она получает доступ к своему внуку, наконец-то уже, она же не с вами живет, наверное, а отдельно?

АНТОН: Нет, не с нами.

Д.ЗИЦЕР: Да, и в этот момент она хочет, конечно, его и побаловать, и закормить, и так далее. Поэтому, ну, хорошее, это такое среднее сообщение. А хорошее сообщение я вам скажу, в чем состоит. Бабушка не может испортить ребенка. Вот я это говорю вам и всем остальным. Потому что 90 процентов времени он проводит с вами. И сколько бы лет человеку ни было, он понимает, что это мой дом, а это дом моей бабушки, это разные дома, у нас там разная мебель, у нас разный запах, у нас разные игры. Не волнуйтесь на эту тему.

При этом это абсолютно не исключает необходимости с бабушкой поговорить о том, ну, так или иначе, что вы дома едите, и почему вам это важно, и постарайся, дорогая мамочка, или дорогая, не знаю, теща, последить за этим, потому что нам, правда, кажется это очень-очень важным. И целовать, целовать, целовать, и говорить, что вы понимаете, как она хочет их баловать, но все равно. Ну, не волнуйтесь, правда, не волнуйтесь. Бабушку не перевоспитывайте, это невозможно, понимаете.

АНТОН: Все понятно. Спасибо большое за ответ. Но теперь бабушка будет всегда говорить – вот Дима Зицер сказал, что бабушка не может испортить ребенка.

Д.ЗИЦЕР: Это правда. Но, если бабушка меня слушает, я бабушке скажу – бабушки дорогие, ну, молодые же очень хорошо понимают, на самом деле, как они хотят жить, пусть живут, как хотят.

Александр из Ростова-на-Дону дозвонился до нас. Добрый вечер, Александр.

АЛЕКСАНДР: Добрый вечер, Дима. Очень смущаюсь тем, что мало времени, поэтому постараюсь быстро сказать.

Д.ЗИЦЕР: А у нас много времени, почему, у нас как раз много времени на данный момент. Может, вы последний будете, посмотрим. Давайте, я вас слушаю.

АЛЕКСАНДР: Хочу заметить одну важную вещь. Вот мне 54 года, я кандидат юридических наук, адвокат и так далее. Я думал, что я умный до тех пор, пока я не стал слушать вас. Оказывается, я не то, чтобы не умный, но много, чего не знаю.

Д.ЗИЦЕР: О, господи. Ну, так и я тоже в юриспруденции ничего не знаю, Александр, все в порядке.

АЛЕКСАНДР: Слушайте, но вы без этого как-нибудь обойдетесь, а дети у нас у всех есть, поэтому это невероятно важная история, ну, да ладно.

Д.ЗИЦЕР: Давайте к вопросу, потому что время бежит.

АЛЕКСАНДР: На самом деле, да. Мой вопрос, на самом деле, их два, хотя хотелось бы сотни задать, но их два, и они взаимосвязаны, он и простой, и сложный, и широкий, и так далее. Моему сыну младшему 13 лет. Мы столкнулись вот с обычными трудностями переходного возраста, ну, каждый раз они бывают необычными, с одной стороны. С вашей помощью, с помощью тех книг, которые я прочел, я понимаю, что нужно как бы отпустить, быть мягким, не пытаться в чем-то его, не знаю, не убедить, а вот сильно, настойчиво убедить.

И вот вы говорили, что вы покупаете любовь ребенка, вы покупаете его какие-то действия, дела, учебу и так далее, вот награждая его чем-то. С одной стороны, вопрос, где разница между мотивированием ребенка и тем, что вы совершенно справедливо называете, вернее, именно так ребенок может воспринимать, что мы покупаем, с одной стороны. С другой стороны…

Д.ЗИЦЕР: Я понял, я понял.

АЛЕКСАНДР: Да, пожалуйста.

Д.ЗИЦЕР: Я очень-очень боюсь, просто, Александр, очень боюсь не успеть, поэтому давайте начнем отвечать. А вы имеете в виду какую-то конкретную ситуацию или это у нас такой немножко философский разговор?

АЛЕКСАНДР: Ну, пожалуй, конкретный тоже. То есть мы с женой поспорили по поводу подарка на Новый год и так далее. Жена говорит, что я считаю, что он такой подарок не заслужил, а я уж, извините, цитирую классика, то есть вас, и говорю, что подарок невозможно заслуживать, это не плата, это как бы, ну, не зависит одно от другого. Это одно.

Д.ЗИЦЕР: Ничего не поделаешь, я согласен с вами, что было предсказуемо.

АЛЕКСАНДР: Да, но мой вопрос в другом. Вопрос мотивации. Чем можно замотивировать человека, который сегодня…

Д.ЗИЦЕР: Замотивировать на что? Приведите пример.

АЛЕКСАНДР: На ту же учебу, на соревнование. Он совсем недавно очень хорошо учился, а сейчас у него появились «тройки», он несколько утратил интерес к учебе.

Д.ЗИЦЕР: Александр, дорогой, ну, вот смотрите, он утратил интерес к учебе. Но разве можно мотивировать интерес? Ну, вот сами подумайте. Это же очень-очень трудно. В этой ситуации можно ему помогать. И надо понять, почему он утратил интерес к учебе. Как мы оба понимаем, как два взрослых мужчины, мы понимаем, почему он утратил интерес к учебе, правда?

АЛЕКСАНДР: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, потому что он достиг возраста, когда для него становится постепенно очевидно, что часть, я говорю очень мягко, как минимум, часть того, что он делает в школе или учит в школе, ему не нужна сейчас и не пригодится в будущем. И он, как человек взрослеющий и человек, который учится анализировать, анализу и синтезу, он начинает понимать, что время можно проводить иначе. Мне кажется, что на эту тему, как его замотивируешь? Ну, можно его подрессировать немножко.

В этом смысле ваша жена права. Ну, конечно, в этом возрасте еще можно сказать – сделай это и получишь вот это. Можно и некоторое время это будет действовать. Но потом, как вы понимаете, это обрушится, в общем, с грохотом и свистом. Поэтому, мне кажется, что подарки подарками, а учеба, ну, надо понимать, что ему важно, что ему интересно, где ему нужна помощь, и помогать. Разве нет?

АЛЕКСАНДР: Да. Ответ столь же простой, сколько и вопрос, но оставляет простор для поиска.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. У нас есть еще две минуты, если хотите, мы их используем для второго вопроса. А нет, так у меня тут есть сообщение, которое я тоже с удовольствием прочту.

АЛЕКСАНДР: Он, опять же, очень простой и вдогонку этому. Может быть, несколько покажется туповатый. Правильно ли я понимаю, что вот сейчас, когда отношения полов, отношения внутри, мягко говоря, мужского коллектива, и так далее, видимо, его занимают больше, просто отпустить и вернуться к вопросу соревнования за то, чего бы он хотел достичь в жизни чуть позже?

Д.ЗИЦЕР: Нет, я думаю, что ничего не надо отпускать, а соревнование тут вообще ни при чем. Мне кажется, что, наоборот, в ситуации, когда его интересуют и взаимоотношения полов, и какие-то новые интересы появляются, мне кажется, что очень-очень важно, когда дома есть папа, к которому я могу прийти и сказать правду на любую тему. Вот откуда ему узнавать про взаимоотношения полов? Лучшие ответы можете дать вы.

То есть, если у вас получается устроить такие отношения, чтобы он мог прийти и, не опасаясь, сказать – пап, слушай, а я чего-то не понимаю, как там происходит, я не знаю, что. Он еще потом похвастается своим друзьям, которые будут говорить – а я там такое в интернете видел, а ваш скажет – слушай, а я с папой на эту тему поговорил. О-ба-на. И это, конечно, высший пилотаж.

Но мне кажется, одно не исключает другого. Потому что параллельно, конечно, ну, конечно, наоборот, можно с ним разговаривать о том, как устроена жизнь, и что ему в жизни интересно, и как он видит свое будущее, и как он видит свое настоящее. Он ровно в возрасте, когда он очень серьезно начинает задавать себе такие вопросы. Поэтому нет, не отделять одно от другого, нет, не откладывать на будущее, наоборот, делать это сейчас.

Как делать? Ну, во-первых, разговаривать, а, во-вторых, самое время вместе идти киношки смотреть, самое время какие-то, я не знаю, книжки читать, секретики заводить и так далее. Ему очень нужна сейчас вот такая близкая дружба родительская. Ну, и судя по тому, как вы настроены, мне кажется, что все у вас будет отлично с этим.

АЛЕКСАНДР: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Чего я вам и желаю. Огромной вам удачи. Семье привет. И, дорогие друзья, тут-то я и прощаюсь со всеми нашими слушателями. Спасибо вам огромное. Было сегодня не очень много разговоров, но какие глубокие. К сожалению, не успел я почитать сообщения, завтра попробую наверстать.

Любви. До завтра.