10.12.2019 17:00
Выпуск 105 слушать скачать
Новые люди, новые дети, и новые истории, которые сумел разобрать педагог Дима Зицер. Среди них:
- Сын 3,5 года, постоянно просит покупать машинки, буквально каждый день. При этом старые ломает. Как прекратить истерики, и научить ценить свои игрушки?
- Девочке 5,5 лет, мама ей едва ли не во всём отказывает.
- Сын, 11 лет: забывает мелочи, но при этом хорошо запоминает фильмы или стихи. Что делать?
- Мама лечится от затяжной депрессии, ребёнок всегда с ней. Сын как будто встал взрослым: не интересуется игрушками, только переживает о самочувствии мамы. Как вернуть ему детство?
- Девочка на продлёнке постоянно покупает всем подругам еду в столовой. Как объяснить, что не нужно всех и всегда кормить за свой счёт?

Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Добрый день, дорогие друзья. «Любить нельзя воспитывать». Поехали.

Поскольку сегодня вторник, обойдемся, как обычно, без вступлений. Давайте сразу к музыке. Я напоминаю вам раз за разом, что музыку нам поставляют наши дети. Кстати, зачем я это напоминаю? А вот, зачем. Вы ведь, дорогие друзья, можете слушать, ну, в кавычках и без кавычек детскую музыку не только в нашей чудесной программе, но и просто дома. Вот попробуйте совершить такой эксперимент, обещаю вам, вы получите удовольствие. Подойдите к детям сегодня вечером и скажите – слушай, давай послушаем то, что ты любишь. И, знаете, во-первых, вам, скорее всего, понравится, а, во-вторых, не исключено, что после этого вы послушаете то, что любите вы. И так родится новая чудесная традиция – обмениваться любимыми произведениями искусства.

А вот получаем, между прочим, мы отзывы от тех, чьи дети слушают эту музыку и вообще слушают разную музыку.

А на линии нас ждет уже Дмитрий из Ставрополя. Здравствуйте, Дмитрий.

ДМИТРИЙ: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Слушаю вас.

ДМИТРИЙ: Вот у меня такой вопрос. У меня сын 3,5 года. И у него, постоянно он у нас требует покупать ему машинки, ну, машинки, в основном, игрушки, в общем. Каждый день, можно сказать. Я, говорит, хочу идти в магазин, купить машинку. Ну, пошли, купили. Потом все, он поиграл, чаще всего сломал ее, то есть в тот же день или на следующий день, ну, иногда выживают, конечно, игрушки.

Д.ЗИЦЕР: Бывает, да?

ДМИТРИЙ: Потом на следующий день такая же история. Говорит, ну, эта машинка уже мне не нужна, я хочу, говорит, другую. И вот постоянно. Я не знаю, как реагировать правильно, потому что, если ему отказываешь, он начинает кричать, истерика не истерика, он может очень долго…

Д.ЗИЦЕР: Ну, сильно недоволен, во всяком случае, я понимаю.

ДМИТРИЙ: Да, да. Нудит – а, хочу машинку, кричит, кричит, вот так вот.

Д.ЗИЦЕР: Дмитрий, давайте мы поймем, во-первых, как это началось, вы помните? Ну, он же не только, так сказать, родившись, немедленно открыл рот и стал кричать «хочу машинку»? Ну, вот давайте попробуем проанализировать, как это у нас возникла такая жизнь, что каждый день машинка, да машинка?

ДМИТРИЙ: Ну, тут, я думаю, помогла бабушка немножко. Потому что она внучка балует достаточно. Ну, то есть она не может терпеть вот такие истерики так называемые и покупает. То есть, сначала нет, а потом, раз, он чуть-чуть покричал, ну, и, ладно, не кричи, купим.

Д.ЗИЦЕР: Не кричи, только не кричи. Вы знаете, что, у меня есть одно предположение. Предположение это следующее. Мне кажется, что все-таки причинно-следственные связи были устроены как-то наоборот. То есть сначала возникла каким-то образом, ну, не важно, каким, не вспоминается, так не вспоминается, сначала возникла традиция раз, два, три, четыре покупки машинок, сейчас мы поговорим о том, что в этой традиции есть не то, что плохого или хорошего, а как она устроена. А потом уже, ну, традиция есть традиция, если не покупается, то тогда, в общем, это вызывает довольно сильное недовольство, иногда включая крик.

Мне кажется, что эту ситуацию надо разделить на несколько. Во-первых, у меня к вам такой вопрос. А что он с этими машинками делает?

ДМИТРИЙ: Ну, я же говорю, он, есть, ну, иногда получается, что становится любимая машинка на какое-то продолжительное время, а, в основном, он…

Д.ЗИЦЕР: И? Ну, все-таки, что он делает? Расскажите, как он играет?

ДМИТРИЙ: Ну, играет, катает.

Д.ЗИЦЕР: Ну, играет, это как?

ДМИТРИЙ: Ну, не знаю, может сесть и по кругу вокруг себя эту машинку гонять. Ну, ездит, короче, на машинках по всему дому.

Д.ЗИЦЕР: А, знаете, почему я спрашиваю? Я спрашиваю, Дмитрий вот, почему. Потому что мне кажется, вот только не смейтесь, но мне кажется, вы можете, как папа и как мальчик поучить его, как обращаться с машинками. То есть, что я имею в виду. Поиграйте вместе с ним. И когда вы поиграете вместе с ним раз, другой, третий, когда будет не сама по себе, знаете, покупка машинки это отдельное событие, а когда игра с папой в то, что мы приобрели это отдельное событие, то машинка начнет приобретать совсем другую ценность, честно.

А после того, как машинка начнет приобретать другую ценность, можно и поговорить с ним вот об этой самой ценности и о том, как ценно, когда что-то, что мы любим, возникает не каждый день, а, например, раз в неделю. А потом, когда он научится у вас тому, как здорово играть в машинки, вы же играли в машинки в детстве, точно, да и сейчас, наверное, поигрываете тайно, как бывает иногда с мальчиками?

ДМИТРИЙ: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так вот, тогда можно говорить и о том, как мы выбираем машинку. Потому что здесь можно переключить его с желания обладать, я про это тоже сейчас скажу пару слов, на желание выбирать, на удовольствие выбирать. Вот когда мы приходим в магазин, и глаза разбегаются, в 3,5 года вы вполне уже можете говорить о том, чего я хочу. Вот не просто машинку, а какая она должна быть. Какие у нее должны быть функции, как она уживется, не знаю, с теми машинками, которые у меня есть, а, может, этой машинки нет в этом магазине, а, может, надо поискать, а, может, сначала до прихода в магазин надо подумать и представить себе, какая бы она могла быть. Значит, это уже два блока у нас было.

ДМИТРИЙ: Да дело в том, что он знает, какая ему нужна машинка. То есть он не просто требует, абы какую машинку, а вот конкретно какую-то определенную.

Д.ЗИЦЕР: А я предлагаю вам, Дмитрий, вы поняли, наверное, я предлагаю вам, чтобы это стало не его делом, а вашим общим делом. Понимаете, какая штука? Если это станет вашим общим делом, и, понятно, зачем, потому что мне с папой по определению в 3,5 года очень весело и интересно играть, что бы папа ни делал. А особенно, если папа прекрасно играет в машинки виртуозно. Тогда у папы появляется возможность на этой территории говорить то, что он считает нужным и обсуждать, и так далее. Тогда это не игра в одну сторону – купи машинку, а – дорогой сын, слушай, я подумал, что мы можем к нашему гаражу добавить, не знаю, вот это, а это не добавлять, и так далее.

То есть, понимаете, как я иногда, может, вы слышали, я со взрослыми так советую детьми, когда они, не знаю, зависают в каких-нибудь компьютерных играх, здесь, в общем, похожий рецепт, но, конечно, попроще. Иными словами, оказаться с ним с одной стороны. Вот сейчас у нас такая, немножко вы через баррикады стоите – он с одной стороны баррикад кричит – папа, купи машинку, а папа с другой стороны баррикад тоже, значит, перекидывает свой крик и говорит – не куплю или куплю, и так далее. Понимаете, что я говорю?

ДМИТРИЙ: А еще вот штука такая была один раз, я, аж даже обалдел. В общем, пошли, ну, идем в магазин, покупаем всякие разные продукты, он увидел машинку – хочу вот эту. Ну, хорошо, вот эту машинку. А еще, говорит, еще вот эту хочу вторую. Нет, говорю, одной сегодня достаточно уже, давай…

Д.ЗИЦЕР: А почему? Вот подождите, я понял, в чем будет ваш вопрос и дальше скандал и так далее.

ДМИТРИЙ: И дальше скандал, да.

Д.ЗИЦЕР: А вот, объясните мне… Я понимаю. А почему вторую нет? Я, кстати, не говорю, что надо вторую купить.

ДМИТРИЙ: Ну, потому что денег стоит, дорого.

Д.ЗИЦЕР: Подождите. Этот ответ, ему непонятно. Ну, Дмитрий, это значит, что нам нужно искать понятный язык. И самый понятный язык, вот я даю вам честное слово, это понять, зачем ему, я задал вам, на первый взгляд, дурацкий вопрос, я знаю, но надо попробовать на него ответить. Зачем ему нужны машинки? Вот зачем нам они? Потому что он, возможно, ну, вот из того, что вы рассказываете, знаете, у него появился этот азарт обладания – я вот это хочу, и вот это хочу, и вот это, и вот это, и остановиться я уже не могу. То есть, ценности в самом предмете уже нет, а есть ценность в том, что он у меня появляется, этот предмет. И поэтому то, что я вам предлагаю, ну, вот еще раз повторяю этот совет, вернуться назад и переключиться вот на эту самую историю, когда я понимаю, почему я покупаю эту машинку, почему она мне нужна и так далее. Первое.

Второе. Если вы хотите, чтобы он понимал фразу «у меня нет денег», вам нужно с ним, когда вы идете в магазин, это к машинкам не имеет отношения, обсуждать потихонечку, уже в 3,5 года можно это делать, обсуждать бюджет, а заодно и математику будете учить. Ну, например, у нас есть сейчас с тобой 1 тысяча рублей. Эту 1 тысячу рублей мы собираемся потратить вот так, вот так, вот так. «А машинку?» Ну, давай посчитаем, значит, и машинка, и спокойно, главное, спокойно. Это очень-очень весело и очень-очень здорово с детьми таким образом познавать мир.

Еще два совета я вам дам быстренько по блату. Значит, совет первый, или там третий уже или четвертый, или пятый. Вот, когда вы говорите, что он кричит, в принципе, это имеет отношение к другой теме, но, в принципе, неправильно продолжать с ним разговор в этом состоянии. А правильно не продолжать конфликт, а просто говорить ему спокойненько о том, что, слушай, у нас так не принято, мы не кричим, я не кричу на маму, мама не кричит на меня, мы не кричим на тебя. Я не могу тебе позволить кричать на меня. Ты меня, пожалуйста, прости, я тебя очень люблю, ты для меня очень важный человек, но, нет, у нас так не принято.

Вот это отдельная тема, для того чтобы он в 3,5 года научился, на самом деле, как разговаривать даже в ситуации, когда он раздражен. А это история непростая. Я думаю, что вот это все вместе вы проделаете, и думаю, что все это изменится, и будет приятно и мило. В общем, в самой ситуации, как вы понимаете, ничего страшного нет, но чуть-чуть ее подкрутить, извините за выражение, можно, я думаю, что у вас получится. Удачи вам, Дмитрий.

ДМИТРИЙ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Всего доброго, до свидания. Сыну привет. На линии у нас Петр из Перми. Здравствуйте, Петр.

ПЕТР: Добрый день.

Д.ЗИЦЕР: Папы, ура, папы, я так люблю, когда папы звонят. Здравствуйте. И, между прочим, мамы, я вам расскажу, Петр, мамы тоже очень любят, когда звонят папы. Вот, когда у нас мужчины, мужчины, мужчины в какой-то момент мамы начинают писать в чате даже – ой, как здорово, как много у нас сегодня пап. Так что давайте, ребята. Я слушаю вас.

ПЕТР: Добрый вечер, Дима. Очень благодарю, я немного волнуюсь, благодарю вас за вашу передачу, очень полезная передача. И вот, пользуясь случаем, дозвонился. Хотел спросить больше не как про детей. А у нас такая ситуация, вкратце. Ребенку, девочка 5,5 лет. В последнее время начал замечать чересчур выраженное такое не у ребенка, а у жены отношение такое – нет, нет и нет. Везде заборы, везде стены, везде вот это вот, ну, оно прослеживается. Мы уже два раза поругались на эту тему. Я говорю – ты перестань делать…

Д.ЗИЦЕР: Не ругайтесь.

ПЕТР: Ну, да, это понятно. Я начал замечать в ребенке какую-то настороженность, какой-то страх, какую-то тревогу вот в этом плане. Мы приходим из садика, прежде чем раздеться и переодеться в какую-то определенную вещь, она готова позвонить маме и спросить, что мне одеть и как. И я говорю – так ты одевай то, что ты хочешь после садика. А что мама скажет? Ну, то есть и вот это во всем очень ярко начало прослеживаться. И вот вопрос, как быть в этой ситуации?

Д.ЗИЦЕР: Петр, ну, вы же явно совершенно знаете ответ. Ну, вы же явно его знаете, вы умный мужчина, прекрасный папа и в вашем вопросе ответ заключен. Ну, вот то, что произошло, ну, давайте поговорим, вдруг не для всех это так очевидно, как для вас. Возникла мамина реакция в какой-то момент. У дочки возникла понятная реакция на маму.

Я еще раз повторяю не для вас, Петр, вы явно это знаете, а вообще для всех, в 5,5 лет мама с папой самые главные для нас люди. И поэтому, если я понимаю, что мама, вот как, Петр, вы говорите, ставит заборы и мама недовольна чем-то, я в этом возрасте, это скоро изменится, кстати, предупредите жену, но в этом возрасте я пока еще всеми силами буду избегать конфликта, потому что мама всегда права. И поэтому, если вы хотите это поменять, то, конечно, нужно снимать причину такого поведения вашей дочки.

Ну, что, если вот те данные, которыми я обладаю сейчас, это все данные, если вы мне рассказали всю историю, то, мне кажется, что все совершенно очевидно. Так что жене вашей надо, ну, в общем, как-то, знаете, что делать? Трудно мне разговаривать с ней через вашу голову, но, тем не менее, надо бы подумать, какое удовольствие, на самом деле, она получает от дочки и от материнства. Какие, знаете, на сленге говоря, какие кайфы в этом есть?

ПЕТР: Кайфы очень сильные, то есть она очень хорошая мама, очень классная жена.

Д.ЗИЦЕР: А я уверен.

ПЕТР: В этом проблем нет.

Д.ЗИЦЕР: А я уверен. Она ведь говорит «нет» не потому, что она плохая мама, а потому что у нее срабатывают механизмы какие-то. Мы про это говорили довольно много раз. Срабатывают механизмы из собственного детства, срабатывает страх за дочку, срабатывают опасения какие-то. Ну, что поделать, я совершенно не бросаю в нее камень в этом смысле и уверен, что она прекрасная мама.

Но в тот момент, когда она, как прекрасная мама и вы, как прекрасный папа, начнете немножко себя отпускать и, в общем, разговаривать с ней, с дочкой я имею в виду, а не разрешать или запрещать, удовольствия будет в четыре раза больше. Видите, ну, что я могу тут сказать. Была бы сейчас ваша жена на линии, мы бы, конечно, с ней всласть поболтали. Ну, вот, извините мен, пожалуйста, но я думаю, что на этом мы должны закончить, потому что, в общем, все понятно. Удачи вам. Жена пусть слушает нас, если не в прямом эфире, то в подкасте.

Ребят, вы не поверите, у нас продолжаются мужские разговоры. Михаил из Краснодара, добрый вечер.

МИХАИЛ: Да, Дима, добрый вечер. Я быстро постараюсь до новостей успеть. У меня вопрос такой. Ребенок, сын, ему 11 лет, проблема, в чем, не знаю, проблема или нет. У него просто феноменальная забывчивость на какие-то мелочи при прекрасной памяти на какие-то глобальные вещи, как, например, стихи запомнить, фильм может пересказать, все, что угодно. Но в мелочах каждый день абсолютно что-то забывает. То есть в школе он постоянно забывает записывать домашнее задание, об этом говорим каждый день. Пытаемся придумать какие-то способы, чтобы он это сделал. Уходит в школу, забывает что-то положить.

Д.ЗИЦЕР: Еще, Михаил, еще.

МИХАИЛ: Сегодня вещи снял, завтра не помнит, куда положил. О чем сегодня разговаривали на последнем уроке с одноклассниками? Я не помню. Ну, вот так вот. И при этом, я говорю, он там чуть ли ни «Бородино» может рассказать наизусть без запинки.

Д.ЗИЦЕР: Ну-ка, давайте поиграем в педагогов и психологов.

МИХАИЛ: Давайте, интересно. То есть это проблема какая, психологическая все-таки или к какому-то специалисту?

Д.ЗИЦЕР: Да подождите, проблема. Для начала сформулируйте проблему. Почему для вашего сына, не для вас, а для вашего сына это является проблемой?

МИХАИЛ: Я, честно говоря, затрудняюсь сказать. Потому что вроде мелочь, сегодня снял носки, куда-то положил, найти не может. Забыл, куда положил.

Д.ЗИЦЕР: Что у нас с вами получается, ну, в первом приближении, во всяком случае. У нас с вами получается, что ему и не надо особо запоминать вот эти мелочи.

МИХАИЛ: Ну, получается, что не надо.

Д.ЗИЦЕР: Получается, что не надо. Теперь, что нам с этим делать. А я скажу вас, что с этим делать. Вам сесть со своим любимым сыном и так, посмеиваясь немножко, сказать ему следующее, ну, например, это прямой совет, но это пример совета, конечно, я не говорю вам, поступайте именно так, безусловно. Слушай, дружище, давай поймем в списке мелочей, что действительно для тебя является важным, а что нет. Перестаньте решать глобальную проблему, там нет глобальной проблемы.

Ну, например, вот я приведу вам простой пример. Если выяснится, что для него проблема, что он забывает дома учебник, как ему папа может помочь?

МИХАИЛ: Ну, за него портфель собрать?

Д.ЗИЦЕР: Ну, не так грубо. Ну, конечно, сказать – дружище, давай, я тебе помогу, я знаю, что у тебя есть такое качество. У нас у всех есть разные качества. Давай я тебе помогу, давай поймем, а вот это, а вот это, а вот это. Без раздражения, в этом нет причины для раздражения. Наоборот, это повод еще раз пообщаться вместе. Понимаете?

МИХАИЛ: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Или, например, слушай, и так далее, и разложить всю эту ситуацию прямо по полочкам. Из этого выбивается запись домашнего задания, конечно, как вы понимаете, довольно сильно.

МИХАИЛ: Ну, вот это тоже проблема одна из основных.

Д.ЗИЦЕР: Ну, дружище, ну, про домашнее задание, к сожалению, убедить его, что ему это важно, нельзя. Особенно при том, что вы говорите, у него феноменальная память, он с одного раза прочел текст и все запомнил, на самом-то деле.

МИХАИЛ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Так что домашнее задание отделите, решите мелкие вот эти вот проблемочки. Все будет хорошо, правда.

МИХАИЛ: То есть и домашнее задание, потом придет это все тоже?

Д.ЗИЦЕР: Ну, конечно.

МИХАИЛ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Хочу с вами поделиться. Строгое сообщение мне пришло: «Дмитрий, а вам не кажется, что вы перегибаете с демократией?» Во-первых, я с удовольствием напоминаю, что по-прежнему совсем не Дмитрий. А, во-вторых, смотря для чего перегибаю или не перегибаю, смотря, в чем наша цель. Если цель наша сделать так, чтобы эти маленькие негодяи беспрекословно нас слушались, то, конечно, я сильно перегибаю. Если цель наша построить с ними такие отношения, чтобы в этих отношениях было хорошо им, нам, другим людям, чтобы они умели взаимодействовать с миром, чтобы они понимали, что такое любовь, чтобы они могли нести ее дальше, я думаю, что я не догибаю даже, мне кажется, что, в общем, в любви вполне себе нет предела. Существуют рамки, конечно, и эти рамки мы с вами, наши дети, наши близкие и так далее. Так что нет, не волнуйтесь, я думаю, что нам еще идти и идти.

Мы продолжаем. А на линии у нас Екатерина из Санкт-Петербурга. Вот, мама, не папа, а мама.

ЕКАТЕРИНА: Добрый вечер, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

ЕКАТЕРИНА: Мне 34 года, моему сынишке 3,3.

Д.ЗИЦЕР: Отличный возраст. У вас обоих, кстати.

ЕКАТЕРИНА: Благодарю вас. Полтора года назад, уже оказавшись совсем в плохом состоянии моральном, я обратилась в ПНД и вот уже полтора года медикаментозно лечусь от затяжной депрессии. И вот, какая ситуация произошла. Сын, как мне сказали специалисты, стал моим взрослым. Спать, есть, гулять, играть он это делает только со мной. Если я готовлю, если я в душе или даже в туалете, он просто сидит и ждет возле двери или возле плиты, возле раковины. Как-то играть в детские его игры, у меня нет ресурсов, но я себя заставляю, мы с ним занимаемся. Чтобы это доставляло хотя бы какое-то наслаждение, я стараюсь его занимать чем-то, то есть рисовать, лепить, все, что я могу сделать, не участвуя в каких-то фантазийных детских играх.

Д.ЗИЦЕР: Все понимаю.

ЕКАТЕРИНА: И для того, чтобы хоть как-то немножечко освободилось у меня время, я стараюсь его уводить в места, где есть другие дети, другие люди, чтобы освободить свое личное пространство. И, естественно, его это не интересует, он ни на секунду меня не покидает, потому что, видимо, испытывает за меня какую-то тревогу, о чем говорит в свои 3 года уже. Он говорит, что он за меня волнуется, ему меня не хватает, несмотря на то, что 24 часа вместе мы с ним. И он очень сильно импонирует мне и очень сильно чувствует мое состояние, я вижу, что он просто маленький взрослый человек.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, Екатерина, извините, я прерву вас на секунду. А кем вы работаете и кто вы по профессии?

ЕКАТЕРИНА: Я по профессии строитель, но до родов я не работала уже год и уже три года не работаю. Я пытаюсь работать дома фрилансом, но все эти занятия ему ревностно даются, он не принимает ни мое чтение книг, ни мое письмо.

Д.ЗИЦЕР: Не принимает это как?

ЕКАТЕРИНА: Он ревностно берет и выбрасывает мои записки, мои книги, все дела, которые связаны не с ним. То есть я понимаю, что…

Д.ЗИЦЕР: На всякий случай задайте мне вопрос, потому что я иначе на другую тему начну разговаривать нечаянно.

ЕКАТЕРИНА: Как мне сделать его маленьким ребенком и научиться интересоваться людьми, играми и, в общем, все, что должно интересовать детей в его возрасте?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я скажу вам. Довольно просто. У меня, как ни странно, есть довольно простой ответ. Во-первых, я надеюсь, что ваши изменения и ваше лечение проходит успешно, да? Это важный момент. Потому что это, конечно, не моя область, но это довольно…

ЕКАТЕРИНА: Качелями.

Д.ЗИЦЕР: Ну, качелями, хорошо, давайте так. Давайте говорить, когда качели у нас в верной стороне, тогда будем говорить об этом. Как научить его интересоваться игрушками и интересоваться всем остальным? Да просто начать этим интересоваться. Вот сейчас будет непонятно, дослушайте до конца, я думаю, что станет более ясно, что я имею в виду. Вот смотрите, вы рассказали мне о том, что вы играете с ним в его детские игры и занимаетесь с ним какими-то занятиями, и это звучало, как будто это для вас тяжкий труд. И я верю, что так оно и есть, я не думаю, что вы меня обманываете, и не хочу вас за это ругать совсем, так бывает.

Как только, вот просто тут можно пошаманствовать даже, как только эта ситуация изменится, он увидит маму, которая интересуется чем-то, что они делают вместе.

Теперь вы мне сейчас скажете – Дима, ну, ты даешь, ничего себе, ты ставишь задачу. А как же мне это сделать, если у меня, как вы говорите, нет ресурса? А сделать это следующим образом. Начать думать, что вам-то самой делать в удовольствие вместе с ним. Вот помечтать, пофантазировать. И заниматься с ним не тем, для начала хотя бы, не тем или, во всяком случае, не только тем, чем как бы надо в кавычках заниматься. А заниматься тем, что доставляет вам удовольствие. И таких занятий, вы изумитесь, но их может быть довольно много.

Ну, потому что, вот я приведу вам простой пример. Вы говорите – я готовлю, а он у меня там висит на ноге или что-нибудь такое. Потому что вы заняты разными делами. Интересно, что произойдет, если вы подумаете, а нельзя ли случайно это превратить в общее занятие. Я понимаю, что не все можно приготовить вместе с ним, я не безумен, я все понимаю. Однако, сделать так, чтобы в это время он не отвоевывал маму у плиты или у душа, когда мама моется, или у чего-то еще, а были понятные рамки того, что мы делаем вместе, и тогда появятся рамки того, что мы делаем по отдельности.

Идете вы в магазин покупать какую-нибудь игру, ну, доставьте себе удовольствие, купите игру, в которую интересно играть вам. С ним, но вам, вот пойдите от себя, мой вам совет. И то же самое про все, про все. Вы говорите – я с ним леплю. Ну, кто вам сказал, что надо лепить обязательно? Ну, не лепите. Ну, не нравится вам лепить, не лепите. Но обязательно надо подумать, что нравится. Пусть он увидит вас увлеченной, вот увлеченной чем-нибудь из того, что важно для него. Понимаете?

ЕКАТЕРИНА: Да, я слышу вас и, безусловно, эти советы я тоже уже пыталась принимать на себя.

Д.ЗИЦЕР: «Пыталась» слабенький глагол.

ЕКАТЕРИНА: Да, «пыталась», это плохое, да, слово, я знаю, это значит, что ничего не делала. Очень сложно придумать что-то…

Д.ЗИЦЕР: Три дела назовите.

ЕКАТЕРИНА: Когда ничего не хочешь.

Д.ЗИЦЕР: Если мы говорим с вами, вот тут я в ловушке, и мы оба неминуемо окажемся в ловушке, потому что, если мы выходим на поле клинической депрессии, то, к сожалению, я развожу руками и говорю – извините, пожалуйста, Екатерина, мы вышли из моей области. Но, если мы говорим, вот как вы формулируете, это когда качели где-то у нас раскачались и, в общем, они в нужной стороне, вы можете взять бумажечку и на этой бумажечке написать, прямо написать, практически написать дела, которые вам со своим сыном делать интересно.

И эти дела не обязательно должны быть из детского журнала «Мурзилка» или из методической разработки «что делать с детьми 3-4 лет». Они могут быть самые-самые разные. И вы обнаружите, что вам интересно, например, включить на полную мощность музыку какую-то и вместе петь, я просто так сейчас говорю, я выдумываю, конечно. И вы обнаружите, что вам будет очень весело, если вы по очереди друг друга будете раскачивать на качелях. И вы обнаружите, что до этого момента он мешал вам готовить, а если дать ему, не знаю, из картошки вырезать глазки, это может доставить ему удовольствие и пользу всей семье. Ну, много всякого интересного может быть, правда. Но искать абсолютно точно надо на этом поле. Так что желаю вам удачи.

ЕКАТЕРИНА: А подскажите, пожалуйста…

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте, быстро подскажу, короткий вопрос, короткий вопрос.

ЕКАТЕРИНА: Да, буквально быстро. Короткий вопрос. А действительно дети могут становиться нашими взрослыми, если это необходимо? И чем это грозит?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, я скажу, Екатерина, ну, что мы будем друг друга грузить. Могут, не могут. Есть специальные профессии, которые рассуждают на эти темы. А мы с вами не оттуда, я педагог, вы строитель, ну, что мы будем с вами фантазировать. Абсолютно неважно, кто какие роли принимает, и кто в какой роли сам себя представляет. Вот извините меня сейчас за это слово, но забейте, вот прямо забейте. Все, что нужно, произойдет и у вас есть специалисты, к которым вы ходите и консультируетесь, и, конечно, я оставляю им их благородный труд на них и так далее.

Попробуйте найти ниточки, которые вас с этим замечательным мальчиком соединяют. Ниточки не виртуальные, а ниточки самые, что ни на есть практические. И обязательно, пусть это будет чуть-чуть, пусть это будет полминутки для начала, а потом минутка, а потом десять минут, а потом тридцать минут, от которых вы получаете удовольствие по мелочам. Вы точно найдете, абсолютно, я совершенно не сомневаюсь. Ну, прямо поработайте над этим. Нет, «поработать» вам нельзя говорить, для вас это плохое слово. Получите от этого удовольствие, поделайте с этим что-нибудь. Не работайте ни в коем случае, ладно?

ЕКАТЕРИНА: Хорошо, я благодарю вас.

Д.ЗИЦЕР: Пока, Екатерина, всего вам доброго. Действуйте. Здравствуйте, Сергей из Москвы.

СЕРГЕЙ: Здравствуйте, Дима. Вопрос такого рода у меня. У нас девочка 8 лет. Она на продленку у нас ходит и регулярно покупает своим подружкам на свои деньги угощения в буфете. Вот вопрос такой, как правильно построить диалог, чтобы, ну, мы, на самом деле, не против того, что она покупает, с мамой, но просто это происходит регулярно, практически каждый день. И вот мы хотим, чтобы вы нам помогли, как построить диалог с ребенком, чтобы объяснить ей это, что угощать, конечно, надо своих друзей, но, чтобы это было не ежедневно, поскольку деньги мы выделяем все-таки ей. Просто родители своих детей, они ограничивают, они лимитируют суммы, которые им позволительно потратить в этот день, обед, буфет, а мы свою стараемся не ограничивать, и у нее есть определенный запас средств, и она их с удовольствием тратит.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

СЕРГЕЙ: Может быть, книжки какие-то есть.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не знаю. Знаете, навскидку не знаю никаких книжек на эту тему, хотя, может быть, что-то и есть. Слушайте, а вы уверены, что это не традиция у них? Что это, так сказать, вектор в одну сторону, только от нее к ним? Не бывает такого, что и они, другие подружки всех угощают?

СЕРГЕЙ: Бывает. Я разговаривал, да, но это крайне редко бывает. А вот наша как-то ежедневно практически. Ну, есть возможность посмотреть что-то по затратам, доходит вплоть до того, что она даже покупает подружке угощение, а себе не берет, допустим, второй коктейль, потому что по той причине, что она не знала, что можно купить два. То есть, понимаете, она, вот как ее напугать?

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю хорошо. Да не надо ее пугать. Подождите, нам надо сделать две вещи. Вещь номер один, нам надо понять, почему она так поступает, зачем, чего она хочет, на самом-то деле. И совершенно не пугая, можно аккуратненько с ней на эту тему поговорить. Ведь вы понимаете, что вариантов намного больше одного, правда? По разным причинам она может так поступать, совсем-совсем по разным. И было бы здорово хотя бы в намеке это узнать. Не нравоучительная беседа, конечно, правда, должна быть в этом случае. Нужно просто поболтать о том, о сем, и так далее. Это первое.

Теперь второе. Мне кажется, такой миниключик заключался в вашей фразе о том, что она не знала, что можно купить два коктейля. Может, с ней, ну, попонятнее начать оговаривать, как устроены деньги и, вообще-то, что вы имеете в виду, и что она имеет в виду. Даете вы ей, предположим, с собой, ну, не знаю, сто рублей, сейчас я для примера скажу. Даете вы ей с собой сто рублей. И дальше вы обсуждаете с ней… Ей 8 лет всего?

СЕРГЕЙ: Да.

Д.ЗИЦЕР: В 8 лет она еще не очень умеет деньги тратить. Обсуждаете, что на эти деньги можно сделать. То есть открыть это заранее, не после, а заранее. Допустим, она скажет, что из этих денег она хочет потратить двенадцать рублей на то, что она купит подружкам что-нибудь. Ну, обсудите. Или она скажет – я хочу два коктейля, но купить можно только один. Папа Сережа такой – ну, ты чего, подруга, покупай два смело, три, третий я оставлю. Ну, в общем, такое всякое.

То есть мне кажется, что в этой ситуации ничего опасного нет, во всяком случае, вот так, как я ее слышу. Ну, конечно, открыть ее, ну, вот прояснить ее было бы здорово, в первую очередь, осознанием и вашим, к слову сказать, тоже. Ответили?

СЕРГЕЙ: Ну, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Действуйте. Заранее спокойненько, вот как я советую обращаться с деньгами, заранее так мы планируем и все, ни за что не ругаем. И уходим на рекламу на две минуты.

Знаете, добавлю все-таки пару слов вдогонку нашему разговору с Сергеем. Вы знаете, ребят, очень часто бывает ситуация, когда действительно нам самим надо, ну, проанализировать ее и немножечко поставить вещи на свои места. Иногда решение может быть самым, что ни на есть простым. То есть вот этот самый родительский, вообще взрослый вопрос «почему и зачем», два вопроса, надо попробовать на них ответить. Ну, например, почему мой ребенок поступает таким-то образом? А, если у меня нет ответа, то подумать, как с человеком поговорить аккуратненько на эту тему. Напоминаю, аккуратненько, это значит начать с себя. Я, например, поступаю так, и тогда, скорее всего, вам ответят.

Очень-очень часто это действительно очень помогает поставить вещи на свои места. Так что не волнуйтесь заранее все.

Мария из Москвы, здравствуйте.

МАРИЯ: Дима, здравствуйте. Очень нужен ваш совет, точка зрения, вообще очень важен ваш опыт на эту тему. Нужно ли детям общение с отцами абьюзерами, особенно в таких видах, как эмоциональное и психологическое, которое, ну, очень непросто доказать. И по законодательству такие отцы имеют право общаться с детьми. Вот как понятно более адекватному родителю, каким должно быть это общение после развода? На каких условиях? Может быть, вы знакомы с опытом общения таких родителей с детьми или, наоборот, разлучения? Вот как лучше действовать, чтобы не навредить ребенку?

Вот в моем случае было эмоциональное насилие в адрес матери. То есть ребенок, поскольку был маленький, и большинство этих сцен, скажем так, ну, он не видел, хотя иногда проскальзывали различные нехорошие слова. Естественно, из-за ребенка, конечно же, я решила быстро прекратить такие отношения. Но я просто не знаю, как дальше выстроить общение моего ребенка, ему 1 год и 8. То есть, когда взрослый ребенок, еще можно спросить и, в конце концов, ребенок может как-то себя защитить. Но когда ребенку 1 год и 8, а с отцом очень сложно договориться, чтобы он хотя бы выдерживал какие-то, ну, договоренности, что пореже пока что приезжать или какое-то определенное время. То есть у него какое-то свое видение. Потому что, как известно, что эти люди…

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, Мария, давайте, чтобы нас стало понятно. Как устроены сейчас отношения вашего бывшего мужа с ребенком? Как эти отношения, ну, устроены в прямом смысле слова? Как часто они видятся? Как они видятся?

МАРИЯ: Мы с ребенком живем у моих родителей. Я поставила изначально ему условие, что два-три раза в неделю два-три часа, ну, больше он не сможет из-за работы, но просто периодически мне звонит с упреками, что я ограничиваю общение, что-то такое. Но общается хорошо. Он приезжает, все хорошо, общается.

Д.ЗИЦЕР: Как? Он приезжает, общается у вас дома или они уходят куда-то? Как это устроено?

МАРИЯ: Нет, нет, при мне, при моих родственниках, все хорошо, общаются. То есть, если бы не было…

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что опасности нет. Вот я скажу вам, Мария. Я попробую объяснить вам свою точку зрения. Во-первых, я понимаю вашу горечь, потому что у вас были с ним определенные отношения, был, насколько я понимаю, плохой опыт в этих отношениях. Теперь, ситуация была бы намного сложнее, если бы сейчас их общение было устроено таким образом, что он пришел, ребенка забрал, через три часа вернул, это другая история совсем.

Поскольку это происходит на ваших глазах, и поскольку вы видите и наблюдаете, и, кстати, честь вам и хвала, что вы объективны в этой ситуации, судя по всему, вы видите по вашим наблюдениям, нет никакой опасности, дышите глубоко в прямом смысле этого слова и дайте им общаться, ну, что делать. Даже при том, что вы испытываете какие-то не очень приятные чувства. Это же всегда такая двойная история, даже больше, чем двойная. Она довольно сложная. Так что мне кажется, что это устроено вот так.

Дальше, если, не дай, бог, будут признаки чего-то, тогда можно про это поговорить. Но я даже не хочу вас пугать заранее эту тему обсуждать, если честно.

МАРИЯ: Ну, хорошо. А я имею в виду, что, если у него все равно продолжаются ко мне какие-то претензии, в том числе, в присутствии ребенка, а ребенок растет, и как бы даже уже мы живем отдельно, но все равно периодически проскакивает. Как мне на это тоже реагировать? Просто, ну, перепрыгивать, перешагивать это?

Д.ЗИЦЕР: Нет, совершенно не перепрыгивать через это. Мне кажется, что в этой ситуации оказаться взрослее. Это вопрос, конечно, не на тему нашей программы, но ладно, так уж и быть, раз мы про это разговариваем. Оказаться взрослее и поговорить с ним отдельно от ребенка о том, что, если у него есть какие-то вопросы или желание о чем-то поговорить, пожалуйте на кухоньку. В этом смысле вы, я понимаю, что вам хочется сказать ему, наверное, ни о чем с тобой не буду разговаривать и так далее. Но мы же играем на стороне вашего сына. И, если вы понимаете, что этот человек…

МАРИЯ: Девочка.

Д.ЗИЦЕР: Девочка, извините, пожалуйста, просто ребенок, ребенок. Видите, проблема в русском языке с родами. И в этой ситуации, если мы хотим ее оградить от этого и понимаем, что он такой подросток в определенном смысле, ваш экс, ваш бывший, скажите ему, пожалуйста, вышли на кухню и разговариваем там. Поступайте так же, как вы поступили бы по отношению к третьему человеку, не ребенку, к маме, к подруге и так далее. Слушай, если тебе есть, что мне сказать, ты не обязан говорить это при всех. Я думаю, что, если вы спокойно продекларируете, то все будет в порядке.

МАРИЯ: Ну, условия общения все-таки я могу как бы оставить, или вот, как он говорит, мне положено 50 процентов, и вот это все.

Д.ЗИЦЕР: Это вопрос, к сожалению, на эту тему я не очень смогу с вами дискутировать и обсуждать, потому что это вопрос юридический, в первую очередь, я понятия не имею, как это устроено.

МАРИЯ: Нет, ну, правильно ли, что я выставляю рамки?

Д.ЗИЦЕР: Не знаю, я не знаю, как правильно. Я скажу вам, почему, потому что, если юридически 50 процентов общения он, а 50 процентов общения вы, то тогда, наверное, рамки выставлять правильно. Но рамки эти должны быть очень понятны и определены так, чтобы в этих рамках не ущемлялся другой человек, ничего нельзя поделать.

Но мы действительно здесь должны быть осторожны, потому что мы входим с вами на юридическое поле. Но принципиально, заканчивая, у нас как раз час заканчивается, спокойно. Если нет причины, для того чтобы нервничать или волноваться, не выдумывайте и не волнуйтесь, пока это происходит при вас, все в полном порядке. Удачи вам.

МАРИЯ: Спасибо большое. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: На одно сообщение позволю я себе ответить. «Не знаю, как поговорить с учителем. Сын Саша учится в первом классе, частенько опаздывает на урок, плюс-минус пять минут. Вчера учительница решила применить меру воспитательную. Он опоздал, и она заставила его перед всем классом приседать десять раз. Я в шоке, не знаю, как ей объяснить, что так делать нельзя. В каком ключе с ней говорить?»

Мне кажется, что в данном случае говорить с ней в самом, что ни на есть прямом ключе. Вот просто впрямую. Я не знаю, пишет мне мужчина или женщина, ну, предположим, мужчина пишет мне. Вы узнали, что вашу жену на работе хватают за грудь. В каком ключе вам нужно поговорить с человеком, который это делает? Вот в таком же ключе поговорить с учительницей, вот именно в таком. Нет, нет, я не имею в виду сейчас идти и вызывать на дуэль ее и давать ей пощечины. Ну, во-первых, она нарушает все мыслимые и немыслимые законы, это физическое воздействие, это опасно.

И бывали, к сожалению, случаи, когда это заканчивалось плохо, когда учитель применял вот такие вот, с позволения сказать, воспитательные методы и просто не знал о том, что ребенку, ну, например, запрещены тяжелые физические нагрузки, врачами запрещены. Кроме этого, здесь, безусловно, есть элемент унижения довольно сильный перед всем классом. Прямо вот так идти и говорить. Я думаю, что я ответил. Не скандалить, я еще раз повторяю, всегда говорю – не скандалить. Успокоиться, попить водички, вдохнуть и говорить очень понятно, очень четко и, если хотите, очень жестко.

Мы идем дальше. Мария из Санкт-Петербурга, здравствуйте.

МАРИЯ: Добрый вечер, Дима. Очень рада вас слышать. Спасибо вам огромное за ваш труд, за ваш вклад в родителей.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо.

МАРИЯ: Я, на самом деле, очень многое пересмотрела в своей жизни, когда вас начала слушать. Я, на самом деле, раньше думала, что надо как раз детей в строгом ключе воспитывать. Я очень рада, что вовремя встретила ваши видео, ваше направление, и очень рада, что это повлияло на меня положительно. Спасибо еще раз.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам большущее. К вопросу.

МАРИЯ: У меня такой вопрос. У меня есть чудесная девочка, она очень удивительная, зовут ее Алиса, 2,2 нам на сегодняшний день. Но у нас есть такие достаточно серьезные вопросы со здоровьем. Нам поставили иммунодефицит первой степени. Это означает, что у нас достаточно закрытый режим, мы не можем, естественно, ни в какие общественные места соваться, потому что мы все хватаем, это тяжело у нас все проходит. И были достаточно сложные случаи. И, естественно, на сегодняшний день мы практически сидим дома.

И у меня вопрос. Ребенок очень любознательный, мы все делаем, все ей интересно было до этого. Потому что на сегодняшний день, так как мы почти дома, мы все переделали, то есть ей уже это все порядком надоело, и надоела, в основном, даже я. Так как к нам, к сожалению, мы в гости не можем ходить, и к нам в гости не могут ходить. Пока вот такой сезон достаточно опасный, мы тоже везде в зоне риска.

И у меня вопрос. Дадите ли вы мне какой-нибудь такой педагогический совет, или направите, может, в какое русло, как ребенка, немножко разнообразить ему сферу вот в таком режиме? Просто дело в том, что на улицу в связи с нашей погодой в Питере ей тоже достаточно сложно выходить, потому что зачастую пасмурно и ей не интересно там. То есть у нее уже пропадает интерес, а сейчас ей начали интересны быть такие некие ролевые игры. Мы тоже их поддерживаем.

Д.ЗИЦЕР: Вы с языка сняли у меня, вот просто с языка сняли.

МАРИЯ: Да, ну, мы вот поддерживаем.

Д.ЗИЦЕР: Ну, объясняйте, давайте всем слушателям объясняйте, потому что я понимаю, что вы имеете в виду, а, наверное, понимают не все. А что вы имеете в виду?

МАРИЯ: Ролевые игры? Ну, вот мы, например, ей нравится, есть такие собачки фигурки, ей нравится, ну, вот мы создаем какие-то истории, какие-то случаи, какие-то ситуации, в которых она участвует. Применяем, допустим, всякие дополнительные игрушки Lego в виде паровозика, либо строим какие-то дома, эти собачки участвуют там в стройке. Либо ходим в школу, там показываем какие-то разные карточки. То есть я сочетаю то, что она уже, в принципе, знает, и сочетаю что-то новое. Но дело в том, что скоро к ней этот интерес тоже пропадет. И я, на самом деле, в некоем тупике.

Д.ЗИЦЕР: Нет.

МАРИЯ: Нет?

Д.ЗИЦЕР: Нет, не пропадет. Мы с вами делаем следующий шаг. Следующий шаг это придумать БРИГ. Я произнесу вот такое слово БРИГ, расшифровывается, как «Большая Ролевая Игра». Я приведу вам, у меня в голове вертится один пример, он, безусловно, к этой ситуации не применим, но, тем не менее, я этот пример я вам приведу. Смотрели ли вы замечательный фильм, который называется «Жизнь прекрасна»?

МАРИЯ: Смотрела. Это не американский, итальянский.

Д.ЗИЦЕР: Помните, о чем? Это итальянский фильм о том, как, да, да, на самом деле, о холокосте. Я в двух словах скажу, дорогие слушатели, если вы не смотрели, бегите смотреть. Я чуть-чуть сейчас приоткрою эту дверцу, но я надеюсь, я вам ее не испорчу. Происходит там следующее. Папа с мальчиком, ну, исправьте меня, Мария, по-моему, лет 5 буквально, что-то такое.

МАРИЯ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Оказываются, к сожалению, во время прихода к власти нацистов оказываются в концлагере. И папа с первой секунды придумывает для этого мальчика ролевую игру. Я, кстати говоря, должен сказать, что это один из немногих фильмов, после него даже дискуссия была очень серьезная, можно смеяться на тему холокоста или нельзя? Можно смеяться на тему борьбы с нацизмом или нельзя? Это комедия. Комедия, когда першит в горле и слезы наворачиваются на глаза, но это комедия.

И дальше вот весь фильм, а, на самом деле, все время фашистская оккупация. Это я не вам, Мария, сейчас рассказываю, потому что вы смотрели.

МАРИЯ: Да, да, я понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Папа ведет вот эту самую игру. Так, теперь переносим это на нашу ситуацию при том, что я, конечно, понимаю, что это не переносимо, и там ситуация действительно трагическая, а здесь я абсолютно уверен, что все будет в порядке в любом случае.

МАРИЯ: Я поняла ваш ход мыслей.

Д.ЗИЦЕР: Вот. Придумайте не просто маленькие игрушечки, а придумайте приключение, попробуйте придумать приключение. И тогда, я не знаю, я не поручусь вам, что на всю жизнь оно останется с ней, но то, что большая ролевая игра это штука долгоиграющая, это абсолютно точно. Которая заставляет человека утром просыпаться и говорить – а что? И так далее.

Еще большая ролевая игра, знаете, чем хороша, она хороша тем, что в нее можно много, чего вплетать внутрь. Она не требует постоянной игры. Вот мы постоянно, когда мы играем в дочки-матери, вот сейчас ты будешь дочка, а я мама, и поехали, отыграли, уже устали, все уже устали, а ребенок все играет. А большая ролевая игра она, в общем, как-то вот здесь поиграли, а вот здесь мы по-честному умываемся, а вот здесь мы по-честному едим и так далее. Ну, вот, условно говоря, не подходит вам, но, если мы, например, отправляемся в дальнее плавание на космическом корабле, которое занимает год, то нам приходится обустраивать наш быт определенным образом.

Еще раз, не думаю, что это ваш случай, но вот так устроена ролевая игра. И на космическом корабле надо и спать, и зубы чистить, и есть, и готовить, и так далее. Играйте.

МАРИЯ: Хорошо, поняла. Спасибо вам огромное.

Д.ЗИЦЕР: Ладно? Удачи вам. Тусуйтесь, слушайте, это тот случай, я понимаю, что это очень-очень тяжело, когда ребенок болеет, но это тот случай, когда, может быть, вы найдете какую-то неожиданную сторону в этом, вам подарит это какую-то новую краску отношений.

МАРИЯ: Да, надеюсь. Всего доброго. Спасибо вам.

Д.ЗИЦЕР: Пока. Удачи вам. Максим из Нижнего Новгорода, здравствуйте.

МАКСИМ: Здравствуйте. Ну, начну с того, мне 40 лет, у меня трое детей. С первыми как-то, на первых учился, справлялся, казалось, что с третьим будет все вообще замечательно. Но третий у меня появился с таким характером, в общем, честно говоря, иногда я теряюсь, не знаю, что делать. Хотя опыт вроде с обоими был нормальный.

В общем, ему 4 года, ребенок гиперактивный, очень любознательный, очень внимательный, все замечает от и до, то есть каждую мелочь, каждую прямо мелочушку заметит, увидит крошку на полу и так далее, память замечательная, все. Сам одевается, раздевается, то есть выполняет какие-то поручения с удовольствием, все нормально. Но, если что-то не по его, если ему что-то надо, причем вот, если этого даже физически нет сейчас, он может орать, причем орет он, до полугода вообще не кричал, то есть до полугода я даже не знал, как он кричит, плачет, то есть вообще тишина была.

С года он начал плакать. Плачет так, в общем, что ультразвук в ушах стоит, знаете, вот такой писк тонкий, вот какие-то такие части, ну, это непереносимо просто. Может орать до 40 минут, если что-то не по его. Ничего не помогает в этот момент, то есть пока не проорется, может орать до 40 минут. Пока не проорется ни разговоры, то есть он в этот момент невменяемый, он вообще ничего не слышит.

Д.ЗИЦЕР: А в этот момент все невменяемые, Максим, чего с нами разговаривать, когда мы в истерике. Мы ничего не соображаем, нам только обидно и каждое слово нас только разжигает вот этот костер в груди.

МАКСИМ: Это понятно. Но вы не представляете, как он орет. Это вот он маленький…

Д.ЗИЦЕР: Ну, громко, я понимаю.

МАКСИМ: То есть у меня голосина, я запевалой в армии был. Но он меня переорет.

Д.ЗИЦЕР: Так в отца.

МАКСИМ: Там просто, там такие децибелы, это просто невыносимо. Я иногда, ну, просто невозможно терпеть, я его запираю в ванной, говорю, вот проорешься, выйдешь. Он может, ну, ванная, кстати, это такой выход, потому что в ванной пять, максимум десять минут, то есть ему становится скучно, у него нет зрителей, то есть он понимает, что его никто не слышит, он немножко начинает…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, Максим, подождите, я думаю, что я все понял. Скажите мне, пожалуйста, а вы говорить-то с ним на эту тему пытались? Не в момент, когда он орет, а на следующий день?

МАКСИМ: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: И чего?

МАКСИМ: Я все способы перепробовал, которые мне известны.

Д.ЗИЦЕР: И чего? Подождите, я думаю, что мы что-нибудь придумаем. Ну, вот давайте, вот прошел день, на следующий день вы говорите – дорогой, а что вчера такое было, спрашиваете вы. И он чего?

МАКСИМ: Я могу, если это выходной и утром случилось, я могу вечером спросить. Я могу там что-то я уже начинаю обещать какие-то шоколадки, мармеладки, если он будет себя хорошо вести, не будет орать.

Д.ЗИЦЕР: Не надо шоколадки, мармеладки, подождите, Максим.

МАКСИМ: Нет, это один из способов.

Д.ЗИЦЕР: Вы не отвечаете мне на вопрос, заметьте.

МАКСИМ: Разговариваю. Вот представляете человека, который маленький, вот он смотрит, я вроде, ну, чуть повыше даже сижу, он смотрит на вас из-подо лба, не сводя глаз, не моргая, при этом абсолютно никакой реакции, то есть он просто смотрит и все слушает. Его начинаешь спрашивать – да, нет, он молчит и смотрит в глаза.

Д.ЗИЦЕР: Максим, ну, это значит, ну, есть ответ, на это у меня есть ответ. Это значит, что вы в этот момент не разговариваете, а, так или иначе, он, ну, я не знаю, либо читаете нравоучение, мораль, он видит в вас угрозу в этот момент. Ведь в других ситуациях, вас разве это не удивляет, в других ситуациях вы разговариваете и у вас прекрасный диалог. Вам нужно привести…

МАКСИМ: Диалог пытаюсь выстроить, я с ним мягко пытался, все равно смотрит вот так из-подо лба.

Д.ЗИЦЕР: Ну, хорошо, давайте прорепетируем со мной, давайте. Иду на крайнюю меру. Значит, так, утром сегодня я орал, как недорезанный, и вот вечер пришел, давайте, папа Максим говорит. Ваша реплика.

МАКСИМ: Я его сажаю или подхожу к нему, начинаю в какую-нибудь игру играть, и я ему в процессе этой игры, говорю, Андрюш, а что сегодня случилось? Почему ты так кричал? В ответ молчание. Я ему говорю – Андрей, ну, ты понимаешь, вот у меня ушки болят, когда ты так кричишь, никому неприятно, никто не любит таких вот мальчиков, любят вот таких, как ты сейчас, спокойный, хороший, играешь со мной. Вот почему ты так кричишь?

Д.ЗИЦЕР: Максим, Максим.

МАКСИМ: Ну, это один из вариантов разговора.

Д.ЗИЦЕР: Да все уже, ответ готов, «Что? Где? Когда?» программа, ответ готов. Попробуйте сделать прямо противоположное, вот прямо противоположное. А именно, не рассказывать ему, как никто не любит, а рассказать ему о том, как вы его любите в любом случае.

МАКСИМ: Пробовал, и так тоже пробовал.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите секунду, ну, что же вы все пробовали. Поверьте мне, вы пробовали не все. Если вы пробовали и то, и другое, то в какой вариант, как вам кажется, он верит, что вы его любите или, что вы его не любите?

МАКСИМ: Нет, вы знаете, вариант тут один проходил. Вот когда лето было, мы к бабушке на дачу отправляли, то есть его и среднюю сестренку 6 лет. И он там иногда тоже закатывал истерики, ну, у меня бабушка воспитательница со стажем, причем очень хорошая, сейчас на пенсии, то есть она именно маленьких деток, то есть она все с ними от и до.

Д.ЗИЦЕР: Давайте, давайте, Максим, время идет, давайте к предмету.

МАКСИМ: Вот она потихонечку начала с Алисой вот так разговаривать, вот Андрюша сегодня там и так далее, вот какой хороший мальчик, сегодня не кричал. То есть, ну, это в процессе именно с сестрой разговора, а он это слушал, и вот потихонечку это стало уходить. Но все равно…

Д.ЗИЦЕР: Ну, и чему нас это учит? Ну, подождите одну секунду. У меня еще есть один вводный вопрос. Вот то, что вы назвали его гиперактивным, это вы говорите или это вам кто-то сказал?

МАКСИМ: Нет, я вижу. Ну, это заметно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, как-то, вы кто по профессии. Максим?

МАКСИМ: У меня несколько высших образований, к сожалению, педагогического нет.

Д.ЗИЦЕР: Не надо педагогическое. Есть ли у вас медицинское, я проверяю?

МАКСИМ: Нет медицинского. У меня техническое образование.

Д.ЗИЦЕР: Нет медицинского. Я понимаю. Значит, смотрите, Максим. Ну, давайте спокойненько, только дослушайте меня, не говорите сразу «я все пробовал». Это такое ощущение, что вы все пробовали, правда. У нас у всех оно есть, и у меня оно бывает, когда не знаешь, за что хвататься. Во-первых, у бабушки, у которой он был, мне кажется, был нащупан очень верный путь, и я за этот путь обеими руками. Давайте поймем, что она делала. Она делала следующее. Она, во-первых, рассказывала, какой он хороший, на самом деле. То есть в нем есть ценность в самом по себе. А, во-вторых, она таким образом, сложным, но интересным образом давала ему положительную обратную связь, правда же? То есть она разговаривала с другим человеком и таким образом рассказывала о том, какие у него есть успехи.

К слову сказать, я должен вам сказать, если вдруг окажется, что у него, так или иначе, существует гиперактивность не в вашей фантазии, гиперактивность бывает очень-очень редко, к слову сказать, на самом деле, мы просто ее везде суем. То самый главный способ взаимодействия, который посоветует вам любой приличный невролог, я им не являюсь, но, тем не менее, много общался, это положительная обратная связь и понятные рамки поведенческие.

В любом случае, до того, как мы пойдем к каким-то специалистам, или пойдем, или не пойдем, это вам решать, мне кажется, что даже, если вы это делали, стоит попробовать сделать это еще разок, другой, а, может быть, и несколько раз. Первое, конечно, с ним нужно разговаривать и разговаривать с ним нужно не на неприятную для него тему. Потому что это тема очень неприятная – ты вел себя, как бог знает, что, таких не любят, и вообще уйди из моей жизни.

МАКСИМ: Понятно, да.

Д.ЗИЦЕР: Я преувеличиваю сейчас. Наоборот, слушай, наоборот, ты такой замечательный, я так тебя люблю и так далее, и, в общем, я люблю тебя в любой ситуации. Но, и вот начинается постановка рамок этих самых. Я не могу позволить тебе так с нами себя вести. Вот это очень важно. «Но» это очень-очень важное противопоставление там в середине. То, что ты так себя ведешь, не делает тебя маленьким гаденышем в наших глазах, не делает тебя нелюбимым, ты все равно останешься любимым, мы тебя будем поддерживать. Ты просто попал в какую-то сложную ситуацию. А в чем сложная ситуация? Ну, это мы не будем ему говорить, но это мы друг с другом разговариваем сейчас. В том, что ты не умеешь, на самом деле, выражать свои мысли, желания, чувства и так далее. Значит, надо этому учиться. И мы, конечно, тебе поможем этому научиться.

Соответственно, первое, отдельно от ситуации. Второе, понятные рамки. Я не могу тебе это позволить. И мы не разговариваем в этой ситуации. Я не знаю, хорошая ли это идея запирать его в ванной. Но, в любом случае, идея, когда мы не разговариваем с тобой в этом состоянии, у нас так не принято, мы не разговариваем так действительно у нас в семье, я уверен, что это правда про вашу семью, у нас в семье так не разговаривают. Никто ни на кого не повышает голос, никто не кричит. Если мы сердимся, мы умеем выражать это другими способами.

Следующий момент. Научите его, вернее, начните учиться вместе при помощи книжек, мультиков и так далее, как вообще-то выражают отрицательные эмоции. Вот я сказал, что он не умеет их выражать, он не умеет их выражать.

МАКСИМ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Ну-ка, давайте, Максим, короткая контрольная работа. Как выражают отрицательные эмоции?

МАКСИМ: Ну, у нас на первом месте это плач.

Д.ЗИЦЕР: Нет, у вас? Вот вы? Как надо? Как люди вообще-то такие серьезные, как мы с вами, как выражают отрицательные эмоции?

МАКСИМ: Ну, это вопрос на засыпку, чего-то я не готов ответить.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так, дорогой мой друг, простите, что я вас так называю, но я, правда, чувствую к вам искреннюю симпатию. Ну, так как же тогда он-то это поймет, если у папы ответа нет? Я вам подскажу по блату, я вас не брошу. Вообще-то, если я злюсь, я должен научиться словами говорить «я на тебя злюсь». Или «мне неприятно то, что ты делаешь». Или «я прошу тебя прекратить».

МАКСИМ: Он это умеет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, Максим, мне кажется, что вот эта ваша манера про все сначала подумать, а потом сказать – нет, нет, мы все попробовали, мне кажется, что это такой якорек, который вас, возможно, тянет, ну, на дно не хочу сказать, но куда-то вглубь. Спокойно проверьте. Одно из того, что мы с вами сказали, точно не действует. Вероятнее всего, не действует все вместе. Это длинный процесс, это меняется не за одну секунду.

Но в сочетании понимания того, что я делаю с собственными чувствами, понимания того, какие рамки заведены в нашей семьи, ну, то есть, какие правила игры, попросту говоря, понимания того, что меня любят любым, но не любым я приятен, потому что мы умеем сказать «мне неприятно», и понимания того, что существует положительная обратная связь, вот, если мне удалось, я вчера кричал десять минут, а сегодня прокричал всего минутку и смог остановиться. Необходима положительная обратная связь, потому что она человеку помогает понять механизм.

И последнее, что я вам скажу. При этом беды не будет, если вы сходите к неврологу, в любом случае.

МАКСИМ: Я понял. Дмитрий, а этот процесс, насколько…

Д.ЗИЦЕР: Вообще не Дмитрий, для вас Дима.

МАКСИМ: Дима, скажите, пожалуйста, насколько этот процесс длительный? Потому что то, что вы перечислили, я тоже пробовал в течение недели, но то есть этого хватает на пару-тройку дней, потом он опять срывается, и, мне кажется, что я делаю что-то неправильно.

Д.ЗИЦЕР: Нет, дружище, вы делаете все правильно. Я думаю, что вы мало пробовали и не все получалось. Это не такие простые задачи. Они по радио звучат очень-очень просто то, что я говорю, но вообще-то это не так просто. Теперь, если у человека получается это два-три дня, вы в эти два-три дня, извините за выражение, должны его облизать, потому что вот повод для положительной обратной связи. Прямо сесть с ним и сказать – это была такая круть, я чувствовал себя сегодня спокойным, про себя, да, и так далее. Как ты это сделал? И дальше включается рефлексия, и он начинает понимать, как он это сделал. Вот, почему он позавчера кричал, а вчера что он такое сделал, что ему удалось не закричать. Это сознательная вещь. Все, желаю вам удачи, у вас очень много работы.

МАКСИМ: Это терпения, скорее всего, не хватает.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, это не связано с терпением, это связано с механизмом. Помогите ему понять механизм. Максим, пока. Должен с вами прощаться. Уверен, что вас ждет длинное интересное общение на эту тему и не только на эту.

Мария из Москвы, здравствуйте.

МАРИЯ: Здравствуйте, Дима. Я постараюсь уложиться до новостей. Вопрос следующий. Ситуация следующая у меня сложилась. Нашумевший вот этот вот наркотик, не наркотик, никотин «снюс», не думала, что это коснется и моей семьи, но ситуация следующая. В общем, когда пошла вся эта шумиха, детям, естественно, в школе начали показывать эти ролики, у меня мальчик 11 лет. И вдруг мы сидим с ним в кафе, и он мне начинает рассказывать, что показали такой-то ролик, ну, я как-то сначала даже не придала этому значения. Я говорю – сыночек, а ты, что, знаешь, что это такое? Он говорит – конечно, у меня на футбольной площадке, куда я хожу, все это пробовали уже, то есть все это употребляют.

На площадке мальчики, то есть эта площадка недалеко от дома, он у меня болен футболом просто, это его такое основное хобби, мальчики 12-13 лет, ну, практически его ровесники, все вот это вот употребляющие. Разговор у нас, в общем-то, ну, у нас достаточно доверительные с ним отношения, то есть у меня нет такого, что я тащу информацию из него клещами, он сам всегда приходит, делится обо всем.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

МАРИЯ: Все, что происходит. Поэтому это был очень свободный такой разговор. В общем-то, мы все это обсудили с ним, вроде он все понимает, все это на такой доверительной ноте. Вопрос мой вот, какой. Как контролировать это? То есть, понимаете, я же не буду ходить за ним на площадку и подглядывать, попробовал он, не попробовал. Но суть в том, что он уже оказался в этом окружении.

Д.ЗИЦЕР: Оказался в этой среде.

МАРИЯ: Да.

Д.ЗИЦЕР: Вот ваш разговор доверительный, он был действительно открытым? То есть, уверены ли вы в том, что он хорошо понимает, о чем вы говорили вообще? Я надеюсь, что да, но я на всякий случай переспрашиваю.

МАРИЯ: Я думаю, что да.

Д.ЗИЦЕР: Что он понимает, какие в этом есть опасности, как устроено, ну, вот я скажу на сленге это слово, как устроена подсадка, хорошо ли он понимает? Хорошо ли он понимает, где там темные стороны и так далее? Если ответ да, и я надеюсь, что да, всеми силами…

МАРИЯ: На мой взгляд, да.

Д.ЗИЦЕР: Вы, конечно, можете за ним подглядывать, но это ничего не даст. Отлично. Всеми силами продолжайте раскачивать ситуацию, в которой он с вами будет откровенен. Вот всеми силами. И время от времени, так или иначе, под разными предлогами, но к этой теме возвращаться. Главный предлог, что вас это действительно волнует, то есть это не манипуляция, это не обман. И есть, к сожалению, разные поводы к этому вернуться. Вы знаете, в принципе, мы договорили, но я после новостей еще несколько фраз скажу. Можете отключаться и послушать просто.

Несколько слов я обещал Марии досказать после новостей, ну, вот досказываю. Мария и все остальные, конечно, нам очень-очень страшно от того, что наши дети могут попасть в будущем в какую-то неприятную ситуацию. Я очень хорошо вас понимаю. И, знаете, все время, пока вы говорили, я так внутренне боялся, а что будет, если вы скажете, что он уже попробовал вот эту гадость. К счастью вы этого не сказали.

Но способ, который есть у нас, для того чтобы быть в курсе, для того чтобы помочь им, если не дай, бог, они попадут в беду, это открытые отношения. Отношения, в которых они не боятся прийти к нам за помощью. Вот поэтому я так остро реагирую, знаете, на всякие реплики типа того, что «один раз в ухо надо дать, и тогда он будет знать на всю оставшуюся жизнь». Да нет, тогда мы перестанем знать. Тогда с нашей стороны прервется связь. Ничего не поделаешь, в отношениях в педагогике ходы длинные. И поэтому очень часто, когда ситуация уже произошла, приходится искать какие-то очень-очень неожиданные, необычные и острые инструменты, потому что резко поменять ничего нельзя.

В ситуации же, Мария, которую представляли вы, мне кажется, что у вас очень хорошие данные, у вас очень хорошая система координат. Делайте так, чтобы вашему сыну было по-прежнему комфортно и приятно с вами разговаривать. Делайте так, чтобы вы были одним из самых главных людей, с которыми приятно поделиться. Вот, когда я делюсь и точно знаю, что я не напорюсь на какую-то жесткую реакцию. И время от времени, не помню, успел я это сказать или нет, возвращайтесь к этой теме. Послушайте, есть фильмы, есть сообщения и так далее. Не пытайте его только ни в коем случае – а ты попробовал это уже, не пробуй. Говорите отвлеченно, пусть у него будет возможность на эту тему импровизировать вместе с вами, разговаривать, я имею в виду.

На линии у нас Любовь из города Петербург. Здравствуйте, Любовь.

ЛЮБОВЬ: Добрый вечер, Дима. Хочу вначале передать вам спасибо от своего сына, потому что, благодаря вам он в прошлом году, вернее, мы позволили бросить музыкальную школу, он счастлив. Но вопрос у меня не об этом.

Д.ЗИЦЕР: А сколько лет сыну?

ЛЮБОВЬ: 12.

Д.ЗИЦЕР: Ну, передавайте ему поклон.

ЛЮБОВЬ: Ну, как-то вот до 5-го класса мы как бы дотянули, можно сказать, теперь я понимаю, что дотянули. Но теперь вот…

Д.ЗИЦЕР: Ну, приятно, вот скажите мне, Любовь, вы говорите, что он счастлив, приятно видеть рядом с собой счастливого сына?

ЛЮБОВЬ: Ну, он счастлив, да. Но я немножко сожалею, скажу вам честно.

Д.ЗИЦЕР: Я уверен.

ЛЮБОВЬ: Потому что вот как бы он не подходит к инструменту вообще.

Д.ЗИЦЕР: Я открою вам один секрет, как человек, играющий на инструменте, вот я прямо открываю вам сейчас этот секрет. Он немножко «секрет Полишинеля», но я вам его открою. Если он не подходит к инструменту, значит, до вот этого самого пятого класса он вместе с этими уроками, к сожалению, познал ненависть к этому самому инструменту.

ЛЮБОВЬ: Ну, да, мы это поняли.

Д.ЗИЦЕР: Для того, чтобы вы не переживали, я могу вам сказать с высочайшей степенью гарантии, что за пять лет обучения, если дома у вас растет маленький Рихтер, он бы уже давно этот инструмент, так сказать, обходил и играл, и не мог бы без него. Если мы говорим о ситуации, когда, ну, к сожалению, у него не очень заладились с инструментом отношения, значит, это не его профессия.

Приятное сообщение заключается в том, что, если у него есть база, и когда-нибудь, даже, когда ему будет 20 лет, если вдруг он скажет – ах, мама, вот, знаете, такая, дурацкие фразы иногда у нас проскальзывают – мама, ну, что же ты меня не заставила и так далее, вы скажете ему – сыночек, а вот Дима Зицер, которому ты благодарен, он говорил, что и в 20 лет еще не поздно начать, для того чтобы играть в свое удовольствие. У тебя есть база, валяй. За год немножко вспомнишь, потом за следующий год разовьешь, и вперед. Так что все еще может быть, правда. Явно вы звоните не за этим.

ЛЮБОВЬ: Да, да, вопрос у меня другой, вопрос у меня такой. Можно ли регулировать вообще время нахождения ребенка в интернете, в телефоне, в играх, в компьютерных играх? Потому что у нас ситуация складывалась так, от полного запрета до какого-то регулирования, ну, любое регулирование, там час, два, которое мы назначаем, он воспринимает, как ограничение. То есть он несчастный, он бедный, всем разрешают безгранично, как говорится, заходить, когда хочешь, выходить, когда хочешь, а его регулируют. Мы не можем не регулировать, потому что, когда мы давали ему полную свободу, это не регулировалось никак. То есть кроме игры в интернет, он не может оторваться сам совершенно. То есть он туда погружается и нужно…

Д.ЗИЦЕР: Это вообще-то, если вы не преувеличиваете сейчас, вот, если вы не преувеличиваете, это очень-очень важно, не исключено, на самом деле, что у него возникла привязанность не очень приятная.

ЛЮБОВЬ: Вот, я этого боюсь. Я хочу узнать, как это определить.

Д.ЗИЦЕР: То есть, если вы, так вы этого не бойтесь, подождите. Ну, определить это следующим образом. Если человек в тот момент, когда он садится играть, он не может остановиться до утра, и не ест, не спит, а готов только играть, то, к моему большому сожалению, мы говорим о такой довольно серьезной привязанности. И вообще-то на эту тему надо бы разговаривать с психологом и даже с психотерапевтом, вероятно. Если это эта ситуация. Перестаньте себя пугать.

ЛЮБОВЬ: Дело в том, что у нас интернет регулируется, то есть мы его можем отключить, и мы это делаем. Потому что, когда 9-10 часов вечера, мы его принудительно отключаем, этот интернет. Но вопрос в том, что…

Д.ЗИЦЕР: И тогда? И что, как он реагирует?

ЛЮБОВЬ: Вынужден пойти делать какие-то дела, укладываться спать и все такое.

Д.ЗИЦЕР: Нет, реагирует как?

ЛЮБОВЬ: Ну, он просто расстроен, но никакой бурной такой реакции нет, слава богу.

Д.ЗИЦЕР: Может, тогда ничего страшного и нет. Ну, давайте я вас напугаю, чтобы вы поняли, судя по всему, у вас не эта ситуация. Давайте я объясню вам, к чему эти расспросы. Вот, как устроена привязанность. Если вы, не дай, бог, не сравнивая ничего ни с чем, абсолютно абстрактный пример, если вы у алкоголика в процессе его пития бутылки отнимите эту бутылку, вот вы столкнетесь с ситуацией человека, который не может с собой совладать, который находится в очень глубокой, понимаете, да, что я имею в виду, в очень глубокой привязке. Теперь, если мы с вами, к счастью, говорим не об этом, то тогда, во-первых, давайте друг друга не пугать.

Во-вторых, в тот момент, когда человек 12 лет так много времени проводит в интернете, я дам свой обычный совет. Надо бы проанализировать и без него, и вместе с ним, а чего ему делать вместо? То есть, есть ли у него, на самом деле, занятия, ради которых стоит отвлекаться от интернета? Я понимаю, что есть какие-то, вы скажете, там надо что-то поделать по дому, я не об этом сейчас. А вот, что вместо интернета может доставлять ему удовольствие. И про это довольно серьезно надо подумать. Это могут быть совсем-совсем разные вещи. Ну, могу вам посыпать соль на рану, например, игра на фортепиано. Ну, нет, это бывает крайне редко. А, может быть, спорт, а, может быть, чтение, а, может быть, рисование, а, может быть, я не знаю, увлечение авиаконструированием, много, чего может быть. Но должно быть, ради чего уйти.

ЛЮБОВЬ: Но вопрос-то в том, что регулирую-то я. То есть я говорю, вот у тебя там занятие, тебе нужно пойти. Ну, тогда он, да, он понимает, собирается, идет. Но сам он не может. Когда я могу отпустить вот это вот? Потому что я боюсь отпускать.

Д.ЗИЦЕР: Не надо ничего отпускать, подождите. Вы, вероятно, правы в данном конкретном случае. Слушатели, внимание, в данном конкретном случае. Вы, вероятно, правы. Но, если он не отвлекается от интернета ради занятия, которое вы имеете в виду, значит, от этого занятия он не получает того удовольствия, которое я имею в виду. Ну, понимаете, какая штука. Пройдет несколько лет, и он влюбится в кого-нибудь, и он с большим удовольствием будет отвлекаться от интернета и бежать на свидание, уверяю вас.

ЛЮБОВЬ: Ну, это понятно.

Д.ЗИЦЕР: Это непонятно. Значит, нам надо попробовать найти что-то, что для него является, ну, хотя бы таким же или сопоставимым, во всяком случае, по яркости. Что это, я понятия не имею. Не знаю. Вы чем увлечены?

ЛЮБОВЬ: Знаете, это невозможно.

Д.ЗИЦЕР: Задам я свой обычный вопрос.

ЛЮБОВЬ: Это невозможно.

Д.ЗИЦЕР: Это возможно. Вы чем увлечены, скажите мне?

ЛЮБОВЬ: Ну, разным. Зимой мы ездим на лыжах, летом мы путешествуем, перемещаемся по Ленинградской области или ездим куда-то в другие города.

Д.ЗИЦЕР: Так, чтобы зимой и летом одним цветом. Лично вы, Любовь, лично вы? Лично ваше хобби? Я надеюсь, я не прошу вас выдать никакую тайну. Лично вы?

ЛЮБОВЬ: Ну, я вижу, я люблю готовить.

Д.ЗИЦЕР: Вы любите готовить, вы вяжете, вы и так далее. Очень рад услышать это. Ну, так попробуйте, на самом деле, когда вы готовите, что-нибудь сделать вместе. Это банальный совет, я понимаю, вы сейчас будете плеваться.

ЛЮБОВЬ: Это есть. Он готовит с удовольствием.

Д.ЗИЦЕР: А чего же нет-то тогда?

ЛЮБОВЬ: Так нет, вопрос-то у меня конкретный. Мне нужно это регулировать или нет? Мне нужно говорить – нет, вот у тебя час в день и все? Или нет? Или мне нужно ждать, когда он сам будет…

Д.ЗИЦЕР: Я скажу. В идеальной ситуации, мне кажется, что человек 12 лет имеет право на помощь мамы в саморегулировании. То есть в идеальной ситуации, я бы сказал, нет, не говорить – у тебя час и все. А через этот час говорить – слушай, дружище, а пойдем, приготовим с тобой то, что мы любим. В идеальном варианте я бы видел это так. И он переключается на другое, потому что другое не менее увлекательно, чем первое.

Если речь идет о том, я не случайно пытаю вас таким образом, если речь идет о том, что, если он сел играть, то уже ничего интересного в жизни не существует, а существует только игра, и все выключается, ну, смотри первую строчку. Тогда этим надо заниматься серьезно, и, конечно, ограничивать. Более того, советоваться с правильными людьми на эту тему. Есть более правильные люди, чем я. Ну, проверьте, ответил ли я.

ЛЮБОВЬ: Это психологи.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, психологи. Любовь, для этого вам надо, вот сейчас мы закончим разговаривать, вам надо самой себе честно ответить на мой вопрос, можно не в эфире. Просто честно ответить. Речь идет о мамином волнении? И, на самом деле, он способен при этом регулироваться? То есть, если я ему говорю – пошли на лыжах кататься, он с сожалением, наверное, оставляет компьютер, но потом он с сожалением будет оставлять лыжи и идти куда-то в другую ситуацию. Или речь идет о том, что, когда он ныряет, он ныряет с головой на сто процентов и вообще ничего в жизни не видит. Все. Вот здесь по этой линии пролегает разница.

Если вы спрашиваете меня отвлеченно и лично, конечно, я абсолютно уверен в том, что наши дети должны научиться регулировать себя сами. Для этого нужна наша помощь. Для этого иногда надо сказать – дружище, слушай, мне кажется, что чего-то, ну, этого достаточно, потому что есть столько интересных дел, вот это, вот это, вот это и вот это. Все, отпускаю вас. Думайте отвечать на сложные вопросы.

ЛЮБОВЬ: То есть не то, что каждый день я говорю ему, и каждый день его перетягиваю – слушай, давай, может быть, мы вот это поделаем, и мы это делаем. То есть, какой период это нужно делать?

Д.ЗИЦЕР: Любовь, мы поговорили уже про это. Нет, нет, в зависимости от вашего ответа на эту ситуацию. Это важно. Я не смогу вам дать однозначный ответ. Если у человека есть привязка в определенном смысле, в медицинском смысле или психологическая зависимость, давайте я произнесу еще это словосочетание, которая проявляется в том, что я уже повторил, в общем, дважды, ну, наверняка вы запомнили и услышали, тогда к этому надо относиться, как к психологической зависимости. Если этой зависимости нет, то тогда надо ему помогать, как обычному мальчику. Слушайте, когда 20 лет назад не было никакого интернета, сколько раз мама должна была в форточку крикнуть – Ваня, домой. Ну, разве это не похожая ситуация?

ЛЮБОВЬ: Да, я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Он в этот момент увлекался. Теперь, если это она, то вообще ничего страшного нет, напоминайте, действуйте и так далее.

ЛЮБОВЬ: Понятно. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам, Любовь. Спокойненько, тоже, ребята, без резких движений. Через две минутки мы продолжим.

Есть у нас слушатель на линии, но я коротко позволю себе ответить на одно сообщение, потому что на сообщения детей мы отвечаем вне очереди. А сообщение такое. «Учитель английского языка нам постоянно говорит, что его предмет самый важный. Если мы не успеваем делать домашнюю работу, то надо перестать ходить на кружки. Правильно ли учитель поступает?» – спрашивает меня человек, который учится в 6-м классе, не знаю, девушка или молодой человек, да и неважно, в общем-то.

Знаете, что я вам скажу. Если ситуация такова, как вы мне ее описали, то вообще-то учитель не поступает никак, правда же? В этой ситуации, которую вы описали, нет поступка. Есть рассуждение, ну, если вы попросите от меня честного ответа, с которым я, конечно, не очень согласен, но, с другой стороны, мы же все люди. А люди могу заблуждаться. И вообще-то для людей довольно характерно считать, что то, чем они занимаются, и есть самое главное на свете. Так что, даже если мы с вами считаем, что, может, предмет этого учителя не самый важный, но мы, в общем, можем снисходительно к этому отнестись – ну, подумаешь, ну, что делать, ну, все заблуждаются.

А вот, что касается того, что вам надо перестать ходить на кружки, мне кажется, что учитель этого потребовать не может, да он этого и не требует, судя по вашему сообщению. Он опять-таки на эту тему рассуждает. И совет, который я могу вам дать, это опять-таки отнестись к этому снисходительно. Каждый из нас имеет право ошибаться. И при этом очень-очень важно, ученик или ученица 6-го класса, ходить на те кружки, которые для вас являются важными. Это очень-очень важно.

И это важно даже для учителя английского языка и учителя математики, и учителя русского языка, литературы, и всех-всех-всех. Потому что, если вы или, если мы, все люди, будем понимать, как найти то, что нам интересно, и будем заниматься тем, что нас интересует, тогда у нас есть шанс полюбить и историю, и математику, и так далее. Так что отнеситесь снисходительно к тому, что происходит. Я бы на вашем месте не стал на эту тему спорить или выяснять отношения, или как-то вообще усложнять собственную жизнь. Ходите обязательно на кружки, которые вам нравятся.

Последний, видимо, сегодня слушатель, это Александр из Рязани, который дозвонился нам. Александр, здравствуйте.

АЛЕКСАНДР: Здравствуйте, Дима. Спасибо за передачу вашу. У меня такой вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам.

АЛЕКСАНДР: У меня дочь, получается, в 1 год начала говорить там «мама, папа», ну, как обычно такие простые слова. Сейчас ей почти 2,5, и она говорить совсем перестала. То есть, она сейчас говорит какие-то элементарные звуки, как собачка лает, как кошечка, это она все знает, но никаких слов даже «мама, папа» она не говорит. И как бы вопрос в том, что надо обращаться куда-то, я не знаю, к кому, или само у нее это пройдет, начнет говорить?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, подождите, у вас же есть наверняка, оставьте логопеда, ну, наверняка есть доктор какой-нибудь детский, который ее наблюдает время от времени? Доктор-то чего говорит? Или нет такого?

АЛЕКСАНДР: Ну, вот после года, когда, ну, после 1,5 лет, наверное, когда говорили, что должна начать говорить, решили проверить на анемию, анемия была. Пропили там все, железо, я не особо в медицине. Ну, вот что-то такое с этим связали, что не говорит. Сейчас вроде ситуация нормализовалась, но говорить, она так и не говорит.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, вы знаете, я осторожненько, поскольку я, опять-таки, боюсь вот второй раз за сегодняшний день, что мы находимся на грани моей профессии и совсем другой профессии, осторожненько посоветуйтесь для начала с хорошим терапевтом, именно терапевтом, которому вы доверяете. Не бегите никуда пока, во всяком случае. Но человек, который хорошо-хорошо понимает в детях, причем с медицинской стороны, мне кажется, что может дать вам неплохой совет. Потому что я боюсь, вот поймите меня правильно, я боюсь сейчас дать вам однозначный ответ и в одну, и в другую сторону.

У меня есть какие-то мысли, но, мне кажется, что это неправильно везде совать свой нос, я сейчас про себя. И мне кажется, что осторожненько. В самом по себе, вот как это звучит, в общем и целом, ничего страшного и ужасного в этом нет. Но, с другой стороны, слушайте, ну, это же близкий вам человек, чего-то такое происходит, вам любопытно, что с ней происходит, ну, попробуйте поразведывать, не волнуясь, нет пока, во всяком случае, ни одной причины волноваться. Ну, поразведывайте, посмотрите. Ну, в общем, пожалуй, это все.

АЛЕКСАНДР: Я понял. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Прощаемся?

АЛЕКСАНДР: Да, да, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Всего вам доброго, до свидания. Быстренько попробую сейчас найти какое-нибудь сообщение. Ох, какое сообщение под Новый год, ну, попробую успеть. «Приближается Новый год, и опять я чувствую, что-то типа когнитивного диссонанса. У меня трое детей, старшей 5. И, может быть, покажется смешно, но я до сих пор не могу определиться со своим отношением к Деду Морозу. Наверное, это связано с тем, что меня в 5 лет просветили на эту тему моя старшая подруга, а я не рассказал об этом родителям. Лет чуть ли ни до 12 делала вид, что верю в Деда Мороза», и так далее, не буду тратить время на прочтение сообщения целиком, вы поняли, о чем речь.

Сложно давать на эту тему совет, но я скажу вам, что я про это думаю. Мне кажется, что, это прозвучит сейчас пафосно, но честно, что дарить сказку это здорово. Ведь в тот момент, когда мы дарим нашим близким подарки от Деда Мороза, мы же вообще-то, ну, так, между нами, дарим их от себя.

Удивительно, но большинство из нас, есть редкие исключения, даже я знаю, но большинство из нас не знает историй, когда дети пришли к родителям и сказали – ну, что же вы меня так обманывали все детство? А, напротив, дети с легкостью выходят из вот этой самой сказки, потому что им самим жалко чаще всего разрушать то прекрасное, что было. И даже, когда они понимают, что это мама с папой под елочку кладут подарки, все равно в этот момент они испытывают какую-то, знаете, внутреннюю интуитивную благодарность этому времени, благодарность вот этой удивительной атмосфере новогодней.

Поэтому мне кажется, что совсем не нужно соваться к детям с разговорами есть Дед Мороз, нет Деда Мороза, они сами вам подскажут. Если им приятно писать письма Деду Морозу, и они в этот момент фантазируют и так далее, ну, поддержите эту игру. Это игра, это важно. Если возникнет на эту тему разговор, об этом и надо разговаривать. А почему ты не сказала, что нет Деда Мороза? Да потому что мне приятно играть было, потому что мне приятно делать тебя счастливым и самой быть счастливой. Это совершенно удивительные отношения наши со сказкой и наши с игрой.

Любви, ребята. До завтра. Пока.