23.10.2019 17:00
Выпуск 94 слушать скачать
- Отзыв папы о работе мамы и Димы Зицера: а нужно ли всегда медленно объяснять, если можно манипулировать силой и властью. О поощрениях и наказаниях. А далее – истории слушателей:
- Сын 11 лет просит папу посмотреть фильмы ужасов. Стоит ли?
- Сын в детском саду, очень медленно одевается. Как научить? Самому очень тяжело из-за своих особенностей.
- Дочь в саду не получает должного внимания. Стоит ли уходить, или есть смысл разговаривать с воспитательницами?
- 9 класс. Сын учится не очень, но хочет продолжить учиться до 11 класса. Мама переживает, что он не справится, и будет много проблем. Как быть?
- Сын после развода родителей "забил" на учёбу. Что делать?

Д.ЗИЦЕР: Добрый день, дорогие друзья. Ну, что, будем потихонечку начинать. Думал я, думал, вчера я помню, что обещал вам поговорить о поощрениях и наказаниях. И думал я об этом вчера вечерком и сегодня утром, и решил, что специальный блок на эту тему мы делать не будем, все-таки я про это много разговаривал. А попробую я это вплести в свои ответы, потому что, так или иначе, этой темы мы, конечно, будем касаться.

Но пару слов все-таки скажу, тем более что вчера вечером вот как раз к случаю, что называется, получил я письмецо от человека, вернее, коммент у себя в YouTube канале. И пишет мне человек приблизительно следующее, излагаю своими словами. «Вот, Дима, жена-то моя слушается ваших советов, и вот она с детьми разговаривает, если что не так, и объясняет и так, и эдак, а в результате в конце дня она чувствует себя довольно уставшей. А я вот совершенно не слушаю ваши советы. Если что не по мне, я просто наказываю ребенка, не помню, 4 или 5 лет, и все сразу же происходит, как я хочу».

Вот, что хочу я сказать и этому человеку, и всем остальным. В том-то и опасность метода поощрения и наказания, что результат немедленный есть действительно. Ну, казалось бы, что проще в случае, если что-то не по нам, немедленно унизить этого человека. Почему я говорю унизить, потому что наказание это всегда унижение. Ну, вспоминайте, не бывает наказания без унижения. Либо мы лишаем человека того, чего он любит, либо мы лишаем его права принимать решения, права передвижения, либо, что еще намного хуже, мы демонстрируем ему, что он хуже нас или еще хуже других людей, других детей, в любом случае, унижение.

Так вот результат действительно будет немедленный. Ну, почти, как в дрессировке животных. Это называется, как вы помните, условный рефлекс, когда раз за разом зверек запоминает, что, если он что-то делает не так или какую-то конкретную вещь делает не так, ему немедленно станет плохо. И, напротив, если он удовлетворяет своего хозяина, он получит жирный кусок сахара. Только проблема-то в том, что в длинной перспективе, в долгосрочной перспективе это возвращается к нам бумерангом.

Вспоминайте себя, вспоминайте своих знакомых, когда мы используем любой силовой метод, а наказание всегда силовой метод, мы можем использовать его только до поры, до времени, пока силушка богатырская не появится в нашем ребенке, и пока совсем, как во вчерашнем разговоре с одной из слушательниц, не скажет человек в 14 лет – все, хватит, что вы со мной сделаете, теперь я вас буду наказывать. И осознанно или не осознанно он, так или иначе, наказывает своих близких. И вообще-то это очень-очень неприятно, нам неприятно потом уже.

А, с другой стороны, вот эта самая мама, которую описал ее муж, которая, наверное, устает к вечеру, ну, конечно. Но ведь в тот момент, когда она ведет беседы, даже, если эти беседы длинные, и объясняет свою позицию, и старается услышать своего ребенка, ведь она-то как раз закладывает фундамент длинных, долгих и прекрасных отношений, и довольно скоро эта традиция в семье установится, установится непременно. Если мы играем в долгую, то этот метод как раз навсегда, потому что у нас всегда в кармане есть инструмент, который позволяет нам сказать, в том числе, и не очень приятные вещи, в том числе, и вещи, которые могут раздражать. Мы могут сказать, когда мы недовольны, когда мы сердимся, мы можем сказать, наоборот, когда у нас прекрасное настроение, мы можем о чем-то попросить в отличие от первого случая, когда у нас только два инструмента, так называемый кнут и так называемый пряник.

И последнее на эту тему, когда мы говорим о родительской усталости, ребята, ну, так мы же детей-то с вами, извините за выражение, заводили, потому что мы хотели именно этого приключения. Мы хотели, чтобы нам было странно, сложно, весело, грустно, мы хотели испытывать разные эмоции, мы хотели понять, что такое родительская любовь, и хотели понять и ощутить, что такое любовь к родителям со стороны детей. Это и есть тот самый настоящий родительский кайф, который я очень-очень советую вам, вот от всей души советую, не воровать у себя.

Ну, вот и хватит на данный момент о поощрениях и наказаниях. Давайте-ка слушать музыку, напоминаю, ту самую музыку, которую предлагают нам слушать наши дети. Вот буквально неделю назад написал нам один человек и говорит: «Хочу, чтобы пел у вас Баста, и хочу, чтобы пел он композицию, которая называется «Сансара». Вот давайте ее вместе слушать. Баста – «Сансара».

Слушайте, музыка-то какая чудесная. Дети, огромное вам спасибо, вот искренне говорю. Не знаю, как другие слушатели, а я, правда, выучиваю очень-очень много нового, за что благодарен. Вот совершенно никогда в жизни не слышал того, что сейчас звучало в эфире. Только благодаря юным слушателям так получилось, что смог это услышать.

Итак, знаете, что, есть несколько отличных сообщений, на которые хочется ответить, но все-таки давайте сначала возьмем звонок, а потом постараемся ответить перед новостями или сразу после. Михаил из Москвы, здравствуйте.

МИХАИЛ: Добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Слушаю вас. Здравствуйте.

МИХАИЛ: Вопрос можно?

Д.ЗИЦЕР: Ну, еще бы.

МИХАИЛ: Вопрос такой, в последнее время, у меня ребенок, ему 10 лет, ну, можно сказать, 11 через пару недель. Но вот в последнее время очень настойчиво просит разрешить ему, например, смотреть фильмы, ну, темы ужасов, там 18+ официально, либо играть в игры, которые 18+. То есть говорит, что все в классе играют, все в классе смотрят, уже фильм посмотрели безумный, и такая у него аргументация.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а вы чего?

МИХАИЛ: Я говорю – не стоит, слушай, ну, давай как-то соблюдать закон, это же не глупые люди придумали эти ограничения.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, это не закон. Подождите, давайте разберемся немножко, это не закон, это рекомендация все-таки. Закон может быть принят в определенном театре или кинотеатре, что с определенного возраста они не пускают каких-то людей, это правда. Но для родителей это, конечно, рекомендация. Слушайте, сколько всего было на эту тему и в прессе, и по радио, и по телевизору, ну, действительно полно глупостей в связи с этим. Тургенева у нас дети читать не могут, потому что там стоит рекомендация 16+ на некоторых произведениях.

Нет, нет, дело не в этом. Я имел в виду совершенно другое. Кроме закона вы-то как относитесь к возможности, чтобы он посмотрел какой-нибудь фильмец ужасов?

МИХАИЛ: Ну, дело в том, что он вроде бы неплохо на это реагирует, он не боится. Жена, например, гораздо старше его, естественно, но она до сих пор этого всего боится, не смотрит и убегает. Он, в общем, где-то даже в интернете скачал, чего-то даже посмотрел, говорит, ну, нормально, чего. Но мне кажется, кровь там вот эта, головы отрывают, убивают, как-то хотелось бы понять, стоит ли ему запрещать или пусть смотрит?

Д.ЗИЦЕР: Вы знаете, что, я скажу вам, что, я ведь не могу, как вы понимаете, по радио, на федеральном радио во всеуслышание сказать, я не знаю, нарушайте рекомендации кого там, не знаю, Министерства просвещения или кого-то. Но я скажу вам другое, я скажу вам вот, что, во-первых, мы с вами понимаем, что, если вот, особенно если мы используем глагол «запрещать», то, что из этого получится, мы знаем, правда? Первый фильм будет посмотрен или уже посмотрен, или будет посмотрен с товарищами и у вас вообще никакого влияния на это не будет. Это первое.

Второе. Я думаю, на самом деле, что, если речь идет не о том, что он что-то смотрит, а о том, что вы что-то смотрите, в этот момент ведь меняется целиком контекст. Просто это какая-то совершенно другая история. Ну, что вы, например, сказали, вы привели пример какого-то фильма, скажем, в котором есть насилие, кровище рекой и так далее. А если этот фильм выбираете вы вместе? И тогда человек 10 лет слушает, конечно, папины рекомендации, и, конечно, они с папой садятся и смотрят это радостно, а мама, пробегая мимо, в ужасе закрывает глаза и говорит – как вы можете это смотреть, и так далее.

Видите, у меня-то взгляды на эту тему широкие, я-то уверен в том, что человек все равно возьмет то, что он может взять, на самом деле, с одной стороны. С другой стороны, естественно, я никогда в жизни не рекомендовал бы смотреть фильмы, в которых зашкаливающий уровень насилия или, я не знаю, откровенные сексуальные сцены маленьким детям. Не потому что, как бы это сказать, такая рекомендация, а потому что в этот момент им это не надо, они совершенно к этому не готовы, и не надо их этим прессовать и мучать, и так далее.

Другая ситуация, если молодой человек 10 лет приходит и говорит – пап, чего-то я хочу посмотреть. Вот еще раз, Михаил, мне кажется, что аргумент «все уже посмотрели», это аргумент, ну, довольно дурацкий, и про это, мне кажется, надо вам с ним поговорить не в смысле – ну, ну, ну, это не важно, посмотрели или нет. А в смысле – слушай, ну, я же папа твой, если тебе интересно, мы бы так посмотрели, посмотрели все или не посмотрели все, и так далее.

То есть последняя строчка такая, на мой взгляд, во-первых, ответ «да», во-вторых, вместе выбирать фильмы и вместе стараться смотреть. Я думаю, что для него не самое главное, чтобы там было написано 18+, правда же? Не в этом дело.

МИХАИЛ: Нет, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, конечно. Есть фильмы 18+ абсолютно дурацкие и, кстати, при этом довольно безобидные, потому что там где-то, я не знаю, голую спину показали, и маркировали 18+. А есть фильмы 12+, так глаза бы мои не смотрели или вообще там ужас какой-то, и так далее. Просто выбирайте фильмы вместе. Заведите такую семейную традицию, вот дарю вам, у нас она есть, такая семейная традиция – раз в неделю мы вместе смотрим киношку, вот выбираем, обсуждаем, стараемся учесть интересы друг друга и смотрим. Такое удовольствие, вам не передать.

МИХАИЛ: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Киноклуб такой домашний.

МИХАИЛ: Вопрос еще, насколько нормально, папа привел ребенка 10-летнего, очевидно, что не 18 на фильм 18+ в кинотеатр?

Д.ЗИЦЕР: А, вы имеете в виду в киношке? Я думал, дома смотреть.

МИХАИЛ: Да, самое интересное еще, мы подошли к бабушке, которая там на входе стоит, я-то с надеждой, что она сейчас не пустит, я говорю – а вы вообще запустите ребенка, если на этот фильм 18+? Она говорит – да не вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Пустит, пустит.

МИХАИЛ: Пожалуйста, пусть идет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да, ну, поэтому это подтверждает мой тезис о том, что это не закон, а рекомендация. Слушайте, выбирайте хорошо и идите. То есть я-то считаю, что, конечно, идти. Если человек к вам обратился с такой просьбой, вы можете ему помочь, мне кажется, идти.

У меня, вы знаете, я в эфире уже рассказывал эту историю, у меня дочка моя 12-летняя в прошлом году очень-очень захотела игру, и ко мне обратилась, потому что денежки надо было заплатить, ну, там на PlayStation или на чем-то таком, 18+. Ну, 18+, я поглядел, ну, давай, ну, хочешь, давай. Ну, сел рядом, конечно, как я это всем советую. Слушайте, мы с ней играли, не переставая, часа четыре, это был такой восторг. Ну, да, ну, графика, ну, есть там бои какие-то, внутри этой игры вплетены и так далее. Но, опять-таки, ну, дети же наши не придурки, извините за выражение, они знают, где игра, а где жизнь, правда. Это абсолютно точно, это исследовано. Так что идите, просто выбирайте вместе хорошо, правда.

МИХАИЛ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам и хорошего просмотра то, что называется. А мы сейчас будем беседовать со Светланой из Москвы из той же. Светлана, здравствуйте.

СВЕТЛАНА: Добрый вечер, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что скажете?

СВЕТЛАНА: У меня две дочери подростки уже такие, достаточно взрослые подростки. И меня очень сильно беспокоит агрессия старшей, как я ее связала с предстоящими экзаменами. Она просто по своей сути трудоголик и перфекционист, и очень тяжело это все переживается.

Д.ЗИЦЕР: А возраст-то скажите, пожалуйста, старшей?

СВЕТЛАНА: Старшей 17,5 лет.

Д.ЗИЦЕР: И чего у нее, вот это вот, извините за выражение, ЕГЭ, да, сейчас на носу?

СВЕТЛАНА: Да, ЕГЭ на носу в мае месяце, и она очень сильно нервничает, переживает по поводу этого. И это все выливается в дичайшую агрессию по отношению к младшей сестре.

Д.ЗИЦЕР: А примерчик приведите один?

СВЕТЛАНА: Вчера или позавчера утром она проснулась, первое, что она сделала, она накричала по поводу того, что младшая еще спит, а она уже проснулась, и вышла из комнаты. Все.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я понимаю. Так, а вы чего?

СВЕТЛАНА: В какой-то момент, когда это касается каких-то, как мне кажется, воспитательных моментов, то есть убери вещи или там что-то не делай, или перестань что-то делать, или, наоборот, сделай что-то, что я хочу, я вхожу и говорю, что это не твой ребенок, ты не имеешь права его воспитывать, это мой ребенок, этим занимаюсь я. У тебя будут свои дети, будешь их воспитывать, как считаешь нужным.

Д.ЗИЦЕР: Да, понятно. А вот в ситуации, которая была утром позавчера у вас?

СВЕТЛАНА: Просто вошла, сказала, что не надо так утром, утро должно быть добрым. Ну, то есть не надо начинать утро…

Д.ЗИЦЕР: Согласен с вами абсолютно. Слушайте, Свет, я вам скажу, что я думаю. Ну, вы же так начали понятно, и, судя по всему, вы понимаете, что с ней происходит. А происходит с ней следующее. Довольно странная организованная система обучения и экзаменов доводит ее, 17,5-летнего человека до состояния белого каления. Если ваша гипотеза верна, а я, в общем, допускаю, что она верна, что дело действительно в этих экзаменах и так далее.

И мне вообще-то кажется, что с ней совершенно иначе надо разговаривать. И мне кажется, что нужно ей сказать, что вы понимаете, вот то, что вы мне сказали, что вы понимаете, что это как-то вот этот контекст весь тебя доводит. Но вообще-то, сейчас я вам скажу, не знаю, согласитесь вы с этим или нет, но вообще-то это полная ерунда. Вообще-то здесь нет ни одной причины нервничать. Вот вы сами как считаете, Свет?

СВЕТЛАНА: Я ей все это говорю.

Д.ЗИЦЕР: Есть причина нервничать или нет?

СВЕТЛАНА: Нет. Я ей все это говорю, и мы с ней проговариваем это все, но она не готова сбавить как бы свои внутренние обороты, что она должна быть…

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Но ей именно это и надо помочь сделать. Слушайте, мы сейчас убежим на рекламку и новости, оставайтесь, мы договорим. Интересная тема и про экзамены, и про экзаменационный невроз тоже. Ладно?

СВЕТЛАНА: Да, хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Продолжаем мы разговаривать со Светланой об экзаменационном неврозе, такой вот термин вдруг у меня придумался. Светлана, вы же с нами, правда?

СВЕТЛАНА: Да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: А вот давайте мы вместе с вами поанализируем, как же это происходит? Вот как, была такая девочка прекрасная, вроде и не нервничала, и все было хорошо, а потом вдруг, говорите вы, ее как закрутило. Что произошло? Вот давайте попробуем проверить алгеброй гармонию.

СВЕТЛАНА: Девочка всегда переживала за то, что девочка делала, потому что ей всегда хотелось делать это все максимально хорошо. Вот, это первое. А второе, все это началось в начале 9-го класса, когда ее в школе начали просто грузить тем, что вы будете сдавать тесты, и вот это должны написать хорошо, иначе у нас от этого будет зависеть зарплата. Это слова учителей.

Д.ЗИЦЕР: Так, а мама что в этой ситуации говорит и делает?

СВЕТЛАНА: Мама говорит и делает, что тебя абсолютно не волнует зарплата учителей, потому что это к тебе не относится никаким образом. Ты у меня самая лучшая, самая замечательная и не надо переживать. Ну, то есть, вообще нет необходимости переживать по этому поводу.

Д.ЗИЦЕР: И идет, вероятно, к учителям и говорит, что, если вы, гады, будете шантажировать моего ребенка, таким образом, я на вас пожалуюсь в очень-очень высокие инстанции, потому что это манипуляция детским сознанием.

СВЕТЛАНА: Ну, да, да.

Д.ЗИЦЕР: Что да, да?

СВЕТЛАНА: Ну, я не совсем пошла к учителям, но я общалась с классным руководителем на эту тему, на тему того, что перестаньте нервировать мне ребенка.

Д.ЗИЦЕР: Значит, смотрите, давайте я не буду вас мучить, я скажу, что, мне кажется, надо делать, но все равно получится с обобщением кое-каким. Ну, во-первых, вот этот фон, о котором вы сказали, о том, что ей всегда хотелось все делать максимально хорошо и так далее, поанализируйте, не буду грузить вас, но поанализируйте, где-то же кто-то ее тянет в это максимально хорошо. То есть кто-то ей говорит – я точно знаю, что такое максимально хорошо. Это большой вопрос ведь, что такое максимально хорошо, правда? Хорошо петь хором и не в ноты, или хорошо петь соло и выпевать каждую ноту. Хорошо это первое или второе? А кто знает, правда?

СВЕТЛАНА: Никто не знает.

Д.ЗИЦЕР: Никто не знает. И очень многое в нашей жизни, на самом деле, никто не знает. Ну, есть какие-то очевидные вещи, но вообще-то их не очень много. Так что поанализируйте. Не будем этот разговор тащить в эту сторону. Может, вы, может, муж, может, кто-то еще, ну, в общем, поанализируйте. Это раз.

Два. Мне кажется, что нужно сказать ей, я не знаю, какими словами, но донести до нее следующую мысль – слушай, ты оказалась в довольно сложной ситуации, я думаю, что тебе нужна помощь, и о помощи об этой мы можем подумать по-разному. Слушай, произошел такой перевертыш, тебе как-то стало, не знаю, условно говоря, зарплаты чужих людей или какие-то циферки в каких-то бумажках важнее, чем твой покой, важнее, чем твои чувства по отношению к любимым людям, и так далее. Давай подумаем, как из этого выбираться.

А выбираться из этого, как вы понимаете, можно разными способами, можно вообще к психотерапевту пойти, а можно самим тусоваться и придумать разные способы, и игры, и направления, и так далее. Это важный момент. Вот прямо вот так я бы с ней разговаривал. Понимаете, потому что, когда вы говорите, что вы влетаете в комнату и говорите – это мой ребенок, это я его буду воспитывать и так далее, я опасаюсь, что вы добавляете ей этого самого невроза. Уж, извините меня. И мне кажется, что зайти с обратной стороны…

СВЕТЛАНА: Ну, а как мне реагировать в этой ситуации?

Д.ЗИЦЕР: А я вот расскажу вам, я прямо дословно скажу – котенька, звездочка, птичечка, я знаю, что тебе очень-очень тяжело сейчас. И поцеловали, и конфетку дали, и увели за ручку пить чай, вот так реагировать. Потому что от того, что вы в этот момент на нее наехали, ничего не изменится. Она спокойнее в этот момент не станет. А у другого способа, возможно, какие-то шансы есть. Понимаете?

СВЕТЛАНА: Понимаю, да.

Д.ЗИЦЕР: То есть я абсолютно в этом уверен. Я абсолютно уверен в том, что когда человеку тяжело, иногда очень хочется этому человеку двинуть со всей силы, это правда, это я знаю, и все знают, я уверен.

СВЕТЛАНА: Это да.

Д.ЗИЦЕР: Но, с другой стороны, мы помогаем этому человеку, как раз, когда мы его расслабляем, и как раз, когда мы его окружаем этой самой заботой, и человек так удивляется, знаете, иногда, что просто само собой все происходит.

Еще одну вещь я хотел сказать, это уже не лично вам, а это, в общем, всем. Ребята, экзамены это всего лишь попытка огромного, часто неуклюжего организма, который называется система образования, я не имею в виду, кстати, только российское образование, во всем мире это огромный организм, немножко неповоротливый. Так вот это попытка понять, что и как делается. Это всего лишь это. Там нет ничего больше. Человек, который в школе учился в удовольствие, которому было в кайф, который познавал материал, точно сдаст экзамен. Ну, я уверен абсолютно, Светлана, что вы точно знаете, что очень трудно завалить ЕГЭ, ну, прямо трудно, правда же, вы слышали про это? И вам со всех сторон про это рассказывали или нет?

СВЕТЛАНА: Ну, я даже…

Д.ЗИЦЕР: Давайте я вам расскажу про это по радио.

СВЕТЛАНА: Я даже не занималась этим вопросом, честно. Мне абсолютно все равно, сдаст она его или нет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот я вам рассказываю про этот вопрос. Нет, ну, приятно, слушайте, давайте мы не будем, так сказать, кривить душой, конечно, приятно, что она сдаст, хотя бы потому, что в этот момент ей не придется ничего пересдавать, и у нее какой-то выбор появится.

СВЕТЛАНА: Ну, да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Она его сдаст. А нервы и все остальное это неумение подсистемы реагировать саму на себя, понимаете, какая штука. Почему наших детей начинают очень часто реально невротизировать с 5-го класса, и говорить – вас ждут экзамены? Потому что не умеют в этот момент, возможно, учителя построить рамки, в которых человек в школу бежит за интересом и за самореализацией. И тогда вот то самое наказание, о котором мы говорили сегодня в начале, тогда ему говорят – значит, смотри, ты попадешь в беду через 6 лет. Понимаете, для человека в 5-м классе, что такое 6 лет? Это огромная жизнь. Ему говорят – ты сейчас должен думать про то, что будет там. Ну, это полная чепуха.

И про это надо разговаривать и разговаривать спокойно. Хотите, дайте ей в подкасте прослушать вот эту самую мою речь. Но я, правда, к этому так отношусь, и это проверено. И посмотрите вокруг, и дети не сдают экзамены чаще не от того, что они мало нервничают, а, напротив, от того, что нервничают они много, и от того, что в этот момент их переклинивает где-то, и так далее. Но главный способ про дом, это вот способ, который я сказал. Ладно?

СВЕТЛАНА: Да, хорошо, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, все, идите, обнимайте, целуйте и чай вместе пейте с пирожными. Пока. Вера из Челябинска, здравствуйте.

ВЕРА: Здравствуйте. Слышно меня, да?

Д.ЗИЦЕР: Как вы, Вера? Да, конечно, слышно.

ВЕРА: Прекрасно.

Д.ЗИЦЕР: Да, все хорошо?

ВЕРА: Да. У меня есть сын, ему 6 лет, зовут его Максим, он посещает садик, подготовительная группа, логопедический садик. Он очень медленно одевается. Ну, до поры, до времени мы считали, что у каждого своя скорость. Тем более что у детей, у которых есть речевые нарушения, слабо мелкая моторика развита, поэтому одеваться бывает тяжело изначально. Ну, у нас есть более младшая девочка, она гораздо быстрее одевается его. И мы видим, что, ну, это просто сложно вот эти самые колготочки натягивать, носочки. Мы давали ему время раскачаться.

Д.ЗИЦЕР: Да, понимаю.

ВЕРА: Теперь через год в школу. В садике учителя, воспитатели жалуются, потому что даже на фоне детей, находящихся в подобной ситуации, он очень медленно одевается и его вся группа ждет. Выхода мы не видим, мы зашли в тупик.

Д.ЗИЦЕР: А выход какой? А какой нам нужен выход?

ВЕРА: Ну, чтобы он хотя бы в этой системе успевал вместе со всеми.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, ладно, Вера, ну, вы чего? Значит, давайте, во-первых, первая история у меня будет про воспитателей, которым сейчас немного расскажу об их работе. Вот организация группы детей таким образом, что вся группа тебя ждет, посмотри, и так далее, это вообще-то даже не каменный век, это просто, мне кажется, не очень так с людьми можно поступать. Воспитателей два, а иногда и три, и не нужно приводить к ситуации, что группа кого-то ждет. Они что, у вас там строем, что ли, у вас ходят с руками, заложенными за спину, как во дворе зоны? Что это значит? Что значит, группа ждет?

ВЕРА: Ну, они на прогулку собираются, получается, что медленнее всех, на физкультуру собираются…

Д.ЗИЦЕР: Они не умеют ходить? Послушайте, а куда они ходят на прогулку?

ВЕРА: Они должны организованно спуститься со своего второго этажа и выйти. И пока все не оденутся, одетые…

Д.ЗИЦЕР: Кому они должны? Кому? Кто это сказал? Зачем вы повторяете эту чушь, извините меня, Вера? Ну, что это за ерунда. В детском саду человеку должно быть комфортно, удобно. Это правда, что он многому может научиться, это правда, что есть границы, дальше которых, наверное, ну, любая организация образовательная пойти не может. Но мы не видим этих границ еще. В этот момент они идут спокойно гулять, а один воспитатель остается с ним. А что это такая сложная педагогическая задача? Я, правда, не понимаю, честное слово.

ВЕРА: Они на данный момент придумали следующее. То есть смысл в том, что он отвлекается во время того, как нужно одеваться, и других отвлекает. У них, в общем, там, видимо, из-за этого конфликт, они его отсаживают либо в спальню, либо в группу, в само помещение, где играют, а все остальные в раздевалке переодеваются. Это немножко ускоряет.

Д.ЗИЦЕР: Вер, ну, хорошо ли это?

ВЕРА: Но не решает вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, давайте поймем вашу задачу, чтобы я вас, извините за выражение, обслужил в лучшем виде. Вам надо облегчить жизнь воспитателей или вам нужно облегчить жизнь собственному ребенку? Вот выберите, пожалуйста, если вам не трудно.

ВЕРА: Нам нужно за пять минут научиться одеваться. Это прямо хорошо будет и ребенку, и воспитателю.

Д.ЗИЦЕР: То есть вы хотите облегчить жизнь воспитателей. Нет, нет, вы не правы, я, к сожалению, не смогу дать вам адекватный ответ в этой ситуации. Потому что я здесь разговариваю о взаимодействии взрослых и детей, я не буду помогать вам каких-то теток, которые отсаживают человека 6 лет одного в другую комнату, потому что не умеют организовать свою работу, не буду помогать вам их удовлетворять.

ВЕРА: Ну, хорошо, но вот утром у нас такая же проблема. Вот мы встаем, начинаем собираться. Пока все вещи уже выложены в очереди.

Д.ЗИЦЕР: Помогайте.

ВЕРА: Я ему подаю по одной вещи. Пока я сижу перед ним, передаю по вещи, он одевается. Только я вышла из комнаты, все брошено, другие игрушки и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, так бывает, но я понимаю. Так бывает очень-очень редко, но так бывает. Чему нас это учит, Вера? Что нам с этим делать? Какой вывод из этого следует?

ВЕРА: Какой вывод? Ожидать его, когда он…

Д.ЗИЦЕР: Я первый спросил, чур вы, я первый спросил.

ВЕРА: Ну, мы придумывали разные способы, и песочные часы покупали, все, ничего не происходит.

Д.ЗИЦЕР: Вера, ну, подождите. Вашему любимому человеку по той или иной причине, неважно сейчас, по какой, трудно одеваться самому. Разве не следует единственный вывод, что ему нужно помогать? Почему его надо дрессировать таким образом? Мы не знаем, о чем идет речь. Вы говорите, что это особый садик, что, наверное, вы бываете у невролога, наверное, есть какая-то причина, по которой он в этом садике, и так далее.

ВЕРА: Да, есть причина.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Так эти условия создаются, для того чтобы человеку было комфортно, а мы этому человеку с вами организовываем невроз при помощи этих теток, о которых вы рассказываете. Которые, видишь ли, не могу организовать себе пространство, свое рабочее так, чтобы не насиловать 6-летнего ребенка. А, наоборот, они ставят перед ним всю группу и говорят – мы тебя ждем. Вы думаете, он комфортно себя чувствует? Ему очень плохо в этот момент.

ВЕРА: Я думаю, что он ужасно себя чувствует. Я понимаю это.

Д.ЗИЦЕР: И я думаю, что в этот момент каждый подобный день усиливает его ощущение, что он не такой, как надо. Усиливает его ощущение, что он не в порядке, и усиливает его ощущение о том, что его жизнь не удается уже в 6 лет. Ну, так зачем же мы с вами это делаем? Это тяжелый разговор, но, давайте, две минутки подождите, мы его продолжим.

Знаете, Вера, Максим из Москвы вот мне пишет тут сообщение в чате: «Почему-то, когда пожилые люди одеваются долго, мы их понимаем, а когда ребенок, то ему надо спичку зажечь, как в армии». И, в общем, я согласен с ним, я должен вам сказать. Есть разные люди, у людей есть разные особенности. И, если по той или иной причине, не будем сейчас в эфире это обсуждать, но по той или иной причине ему трудно сосредоточиться на одном деле, мы должны ему помогать, а не давить на него и говорить о том, что ты не такой, как мы хотели бы.

То есть, если вы задаете мне, вот по-честному и искренне задаете мне вопрос, как ему помочь? Помочь ему, помогая. Уж простите за тавтологию. И сидеть перед ним, и одевать, помогать колготочки одевать, и так далее. Вот прямо вот так. И воспитательницам сказать очень понятно и очень жестко, это их профессия. У них оплачивается профессия, он же не в бесплатный садик ходит, и государство им платит зарплату. Их работа в том, чтобы людям в садике было комфортно. Их работа вовсе не в том, чтобы сделать жизнь детей невыносимой. Вот это прямо самый-самый главный пункт, вы понимаете, какая штука?

ВЕРА: Понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Вер, а, Вер?

ВЕРА: Я это все понимаю. Просто ситуация такая, что мы живем в определенных условиях в жизни. Будет школа, будет физкультура. Мы даже в секцию не можем его записать, потому что он оденется к тому времени, когда уже вернутся все с тренировки.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и что? А почему вы должны его в секцию записывать? Может, он гениальный художник у вас. Почему его в секцию надо записывать?

ВЕРА: Нет, он точно не художник, потому что тяжело с рисованием.

Д.ЗИЦЕР: Ну, Вера, ну, подождите, ну, терпите, ну, дышите, ну, вы чего? Есть такое количество примеров в истории, о которых вы наверняка слышали и знаете. Когда мы поддерживаем человека, он обретает силы именно в этот момент. То, что вот в вашем конкретном случае, тем более что это случай особенный, вот я это понимаю из нашего разговора, в вашем конкретном случае это проявляется у него, это вот его особенность какая-то, проявляется в том, что он медленно одевается, ну, что, надо это принять и поддерживать его. Он начнет быстро одеваться, ну, о чем вы говорите. Или, я не знаю, быстро или достаточно быстро, или недостаточно быстро.

Вы знаете, есть огромное количество примеров, когда дети, например, рождаются, я приведу пример, естественно, не о вас, когда дети рождаются, например, с глубоким аутизмом. И вот их поддерживают, я сам видел такие примеры. Это я рассказываю сейчас не о том, что я прочел, я и читал много, но я прямо знаю их лично этих людей. Его поддерживали и вели этого ребенка шаг за шагом, и рука об руку они шли, и целовали, обнимали, и смотрели в глаза, и всегда были на его стороне. И удивительным образом, вот я сейчас держу в голове конкретного ребенка, удивительным образом к 12 или к 13 года трудно заподозрить даже, каким он был за 10 лет до этого. Это абсолютно точно. Правда.

Видите, я позволили себе немножечко рассердиться на этих самых воспиталок, но я, правда, на них сержусь, я, правда, на них сержусь. Потому что это манипуляция ребенком и манипуляция вами. Вы, как будто разговаривая со мной, чувствуете себя виноватой в том, что ваш мальчик одевается дольше других детей. Это полная чепуха. Он одевается столько, сколько он одевается, и их работа в том, чтобы дать ему возможность этому учиться и спокойно находиться в том действии, в котором он находится. А не сажать его в карцер отдельно, потому что он, видите ли, мешает другим детям. Что значит, мешает другим детям? Их работа сделать так, чтобы одно перетекало в другое, и было взаимодействие. Так что вот.

ВЕРА: Понятно, спасибо большое. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам, действуйте. Правда, это был непростой разговор, но соберите это вместе, подумайте, соберитесь и идите разговаривать об этом в детский сад, правда. Если надо, звоните еще. Удачи вам.

Наталья из Великого Новгорода, здравствуйте.

НАТАЛЬЯ: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Что скажете?

НАТАЛЬЯ: У нас с мужем появился такой маленький вопрос по поводу детского садика и их системы воспитания, системы, в которой пребывает ребенок. То есть нам 3 года, мы пошли сейчас в подготовительную группу, ну, вот в оставшиеся четыре года будем в этой группе.

Д.ЗИЦЕР: В нее ходить.

НАТАЛЬЯ: И ребенок стал бояться воспитателя. То есть она ее боится и примерно объясняет нам, какие причины. И она нам рассказала такие вещи, что у нас есть платные занятия, то есть они занимаются на платных занятиях, и им за это дают наклейки. То есть мой ребенок порисовал, и у нее не получилось нарисовать, ей не дали наклейку, она у меня расстроилась, пришла домой, плакала в слезах два дня. На следующий день вообще ничего не рисовала, потому что ей не дают наклейки.

Д.ЗИЦЕР: Ну, понятно.

НАТАЛЬЯ: Потом у нас как бы сложилось более-менее нормально. На следующий день она пришла и сказала – мама, покажи мне, как это делается. То есть мы ее научили, мы купили трафареты, мы все это сделали. То есть у нас это как бы норма. Но еще мы узнали такую вещь…

Д.ЗИЦЕР: Купите ей наклейку просто. Купите наклейку ребенку и обклейтесь целиком, и дайте ей с собой в следующий раз в детский сад наклейки.

НАТАЛЬЯ: Ну, мы так примерно и планируем сделать. У нас воспитатель еще, то есть 28 детей, они занимаются платно, и кто-то отличился или 5-6 человек она ставит на весь вид и говорит, что вот, смотрите, эти дети молодцы, они такие хорошие, похлопаем им ручками, они первые справились. Остальные дети сидят.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, Наташ…

НАТАЛЬЯ: Я хочу узнать, это вообще норма, не норма? Мы с мужем пытались найти другой садик.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет. Вы правильно делаете, что пытаетесь с мужем найти другой садик. Вот просто я дам вам короткий ответ в данном случае. Нет, конечно.

НАТАЛЬЯ: То есть мы правильно, да?

Д.ЗИЦЕР: Ну, что хорошего, если людей сравнивают между собой. Это как, видите, это как бывает в эфире, это как немножко продолжение предыдущего разговора. Ну, человек должен бегом бежать в садик, в садике должно быть хорошо и весело. Теперь я понимаю вашу дочь, если другим наклейки дают, а ей не дают. Ну, в общем, это действительно обидно. Я серьезно говорю. Я как бы, видите, пошутил про то, что обклейтесь там наклейками этими и так далее, но в определенном смысле это так. Хотелось бы, чтобы наши с вами дети не зависели от наклеек, и чтобы не было вот этого – похлопаем хорошим деткам, а вы, остальные, сидите и, знаете, обтекайте, как говорили в моем детстве, извините уж за выражение.

НАТАЛЬЯ: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, смело идите спокойненько.

НАТАЛЬЯ: Ну, мы ищем, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вы найдете, ну, чего, Новгород довольно большой город.

НАТАЛЬЯ: Да мы нашли уже садики хорошие.

Д.ЗИЦЕР: Там хорошие садики есть. Удачи вам, пока, прощаюсь.

Попробую начать вклинивать ответы на сообщения в общий наш диалог. «Здравствуйте, Дима. Сын ходит на самбо. Тренировки посещает без проблем. При слове «соревнование» у ребенка истерика, слезы и стиль борьбы «мешок». Видимо, сленг такой. «На вопрос, от чего ты психуешь, отвечает – зачем мне это? Приняли решение пока на соревнования не ездить. Правильно ли мы поступили?»

Слушайте, я не знаю, правильно ли вы поступили или нет, но я бы, конечно, соревнования исключил. Я вообще не понимаю, зачем они нужны в данном случае. Если человек получает удовольствие действительно от занятий спортом и категорически не приемлет соревнование, как тип деятельности, зачем же его в эту сторону тащить? Есть столько прекрасных занятий спортом. Да, собственно, насколько я понимаю, и тем спортом, которым он занимается, можно продолжать заниматься, не соревнуясь.

И мне кажется, что совершенно вопросы типа «что ты психуешь?», это вопрос очень сложный и не очень приятный. Он не психует, он, таким образом, пытается убедить вас в том, что ему это не нужно. И отвечает, говорите вы, зачем мне это? А ответа нет, судя по всему, и у вас. И я очень хорошо вас понимаю, и у меня нет такого ответа. Так что занимайтесь спортом, получайте большое удовольствие. Совершенно не обязательно для того чтобы спортом заниматься, кого-то побеждать.

А, между тем, нас ждет разговор с Ириной из Екатеринбурга.

ИРИНА: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, добрый вечер.

ИРИНА: Здравствуйте, Дима. У меня такой вопрос. У меня ребенок, младший заканчивает 9-й класс в этом году. И вот, учась в школе, встает вопрос о том, что же делать дальше. Со старшим я уже это проходила. Школа четко нацелила на то, что дети, которые идут в 10-й класс, они, во-первых, учатся сами, во-вторых, они мотивированы на обучение, в-третьих, они хотят заканчивать высшие учебные заведения, и, в-четвертых, они способы сдать очень хорошо ЕГЭ. Школа таких детей любит, таких берет.

Ну, младший не такой. То есть, учится он не очень, заставлять его надо, и контролировать желательно, потому что то он забыл, то он не принес. И, в общем, все равно оценки у него «три», «четыре», а, в среднем, если еще и «два», то это в среднем «три» получается. И вот встает вопрос. Я четко знаю, что надо заканчивать колледж и четко его на это нацеливаю.

И вдруг в этом году он у меня начинает после того, как в школе, я так понимаю, он там, обсудив с ребятами, говорит – а я не хочу идти в колледж, почему ты мне перечеркиваешь будущее, я хочу идти в 10-й класс. Я говорю – Андрей, зачем? Ты понимаешь, говорю, ведь для этого надо очень хорошо учиться и надо хотеть учиться. Он мне говорит – ну, и что, вот там все такие, и я пойду в этот 10-й класс.

Д.ЗИЦЕР: В чем вопрос?

ИРИНА: И, в общем, стоит у меня вопрос. Честно, его поддерживает муж, потому что он тоже учился в школе всяко-разно, потом закончил техникум, закончил институт с красным дипломом, отлично преуспел в жизни, и говорит – ну, и что, я тоже плохо учился и закончил эту школу, все закончил.

Д.ЗИЦЕР: Ну, прекрасно, все сходится.

ИРИНА: Я другим путем шла. То есть я хорошо училась, и я четко знала, что я все делаю верно. У меня вопрос. Надо ли мне настаивать на своем?

Д.ЗИЦЕР: Смотря, чего вы хотите. Если вы хотите в случае чего оказаться виноватой, то, конечно, настаивайте. А, если вы хотите, чтобы он пошел своим путем…

ИРИНА: Нет, я в случае чего не хочу быть виноватой.

Д.ЗИЦЕР: А если вы хотите, чтобы он пошел своим путем, и этот путь проверил, мне кажется, нужно говорить ему не «ты плохо учишься», а «слушай, это так круто, что ты решил поменять направление, это так круто, что у тебя есть какие-то новые желания и фантазии» и так далее. Это для меня очень неожиданно, для меня, для твоей мамы. Я-то думала, что я тебя знаю очень хорошо, а ты, вон, оказывается, у меня полон сюрпризов. Вот ты какой отличный, вот это да. Слушай, ну, развожу руками, была к этому не готова, признаюсь. Ну, уж, конечно, буду тебя поддерживать, значит, будем учиться. Если нужна любая помощь, обращайся, говори. Все.

ИРИНА: Дима, эта же школа меня будет просто прессовать, потому что им такие-то не нужны.

Д.ЗИЦЕР: Эта школа, я, извините, заведу свою обычную песню. Школа, может, и будет вас прессовать, но вы совершенно не обязаны прессоваться в этот момент. У каждого из нас своя работа. Работа школы не прессовать родителей, к слову сказать, а работа школы – делать так, чтобы детям было понятно, зачем туда идти.

Школа, возможно, будет пытаться как-то на вас влиять. А вы в этот момент скажете – ну, что, друзья, ну, вот, видите, вот такой он у меня, вот такая вот история действительно. Я вас понимаю, вам бывает, наверное, с ним трудно, ну, что, и со мной бывает трудно, и мне с ним бывает трудно, ничего, будем стараться. Вас как поддержать? Вам как помочь? Вот так. Это же вопрос подхода. Это я не троллю вас сейчас, честное слово, это я искренне отвечаю. Это вопрос подхода. Если мы готовы с вами взять под козырек, потому что школа говорит нам, что надо вести себя определенным образом, то действительно иногда, к сожалению, это будут эксплуатировать до конца.

Нет, нет, школа это такое заведение очень-очень важное, между прочим, заведение, которое вы оплачиваете. Даже, если эта школа государственная, как вы понимаете, школа образована по вашему заказу и на ваши деньги, которые называются налогами. Ничего страшного. Не надо качать права, что называется, извините за выражение, но при этом, мне кажется, это здорово, что человек говорит – я хочу продолжать учиться. Причем тут школа? Ну, разберетесь, вы взрослая женщина, умная, найдете слова.

И мне кажется, слова эти должны быть совершенно не «как вы правы, у меня мальчик действительно, я ему столько раз говорила не ходи, а он пошел, и вот теперь я мучаюсь». Нет, наоборот. Я очень рада, что он пошел, это так здорово, слушайте. Ну, есть проблемы, так у него есть проблемы, и у вас есть проблемы, и у всех есть проблемы, ничего страшного. Я бы сказал вот так, прямо вообще не переживал бы на эту тему. Нет? Я чувствую, я вас смутил вместо того, чтобы успокоить.

ИРИНА: Понимаете, я все равно беру тогда на себя ответственность. А, если он не сдаст это ЕГЭ, виновата буду я.

Д.ЗИЦЕР: То, что будет? Расскажите мне, если он не сдаст ЕГЭ, что будет? Ну, расскажите мне. Давайте напугаем друг друга.

ИРИНА: Ну, как нам говорят, что не сдаст ЕГЭ, не получает аттестат, берет аттестат 9-го класса, ну, и все так же точно.

Д.ЗИЦЕР: Ничего подобного, вам лгут просто. Вам просто лгут. Если он не сдаст ЕГЭ, он через полгода, если мне не изменяет память, некоторые предметы через год, его пересдаст, если захочет, и все. А не захочет, действительно у него в кармане аттестат 9-го класса. Это ложь, это неправильно, ну, ложь, может, не умышленная, может, не то, что я имею в виду, что там вруны вас окружают. Но они акцент делают совершенно не на том. Я много раз говорил, и в этой программе я говорил тоже. В России один из лучших в мире законов об образовании. Если уж действительно можно похвалить какой-то закон, вот закон об образовании я хвалю. И это вот типичный пример, то, что вы сейчас описываете, того, как мы его не используем.

Закон об образовании позволяет человеку разные формы обучения, он позволяет ему, и так далее. И, в частности, пересдавать экзамены вот, сколько влезет ему. Я рассказывал уже когда-то историю про всяких детей, которые пересдавали через два и через три года, подготовившись за две или три недели, потому что этого хотели. Правда. Ну, а иначе, ведь вы понимаете, это же такая история, которую не то, что он вам не простит, может, и вам не простит, но он себе не простит. Я хотел попробовать, и чего я не попробовал-то? Так что, нет, правда.

И я очень призываю вас смотреть на это, ну, вот максимально позитивно. Это здорово, что он повернул не в ту сторону, в которую вы ожидали. Ну, прямо здорово, мне кажется. Вот можем поздравить друг друга с этим.

ИРИНА: Ну, я-то пока вообще воспринимала это просто, как фантастику.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам.

ИРИНА: Спасибо большое, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, фантазия, я все понимаю. Пока, пока. Ну, вдогонку я скажу уже Ирине, ребята, правда, когда наши дети нас удивляют, это прекрасно. Вы скажете – бывают и неприятные сюрпризы. Ну, бывают и неприятные, ну, что делать? Вот рядом такой вот другой человек, которого я создал, вот так он устроен, ничего себе. Удивляться, помогать, отвечать на запросы и так далее.

Ярослав из Череповца, здравствуйте.

ЯРОСЛАВ: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Я слушаю вас.

ЯРОСЛАВ: У меня такая проблемка, у меня детеныш 8 лет совершенно не хочет учиться, и на все мотивации какие бы то ни было, просто разговоры, переведение в игру, либо строгость, не хочу, просто не хочу, просто лень.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ну, как лень? Он сам-то, что говорит?

ЯРОСЛАВ: Ну, просто говорит – мне лень, я не хочу. Он просто говорит, я не хочу.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, давайте попробуем разобраться. А что он хочет? Что он любит делать?

ЯРОСЛАВ: Ну, он любит, как все нынешнее большинство детей смотреть в ящик и играть на компьютере, всякое такое безобразие.

Д.ЗИЦЕР: А, на самом деле, что хорошо бы, чтобы он делал?

ЯРОСЛАВ: Так никто же не против, собственно говоря, всех его увлечений.

Д.ЗИЦЕР: Почему? Я вполне себе против того, чтобы дети сидели с утра до вечера и пялились в комп. Вот вы удивитесь, но я против. Я не считаю, это главной проблемой современности. Я считаю, что взрослые очень-очень с этим преувеличивают. Но, если речь идет о человеке, у которого в жизни все интересы пропали, и он с утра до вечера готов только вот, как вы говорите, в ящик пялиться, что-то здесь не так. Ну, давайте поймем, какие интересы у него есть-то все-таки?

ЯРОСЛАВ: Ну, Lego.

Д.ЗИЦЕР: Так, еще?

ЯРОСЛАВ: Честно говоря, больше так, ну, вот любит со мной ездить к моей сестре в деревню с домашними животными там, со скотом тусоваться.

Д.ЗИЦЕР: Неплохо, неплохо, а еще что? А что вы вместе любите делать?

ЯРОСЛАВ: Ну, в принципе, только то, что его практически принуждаешь сначала, пойти кататься на велике или пойти куда-нибудь в небольшой походик. Сначала из-под палки, но потом втягивается.

Д.ЗИЦЕР: Все-таки получает удовольствие, да?

ЯРОСЛАВ: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: У меня два вопроса, один сложный и второй сложный. Я хотел сказать один сложный, другой полегче, нет, два сложных. Давайте начнем со сложного номер один. Ну-ка, вот объясните-ка мне, зачем, на самом деле, надо учиться?

ЯРОСЛАВ: Ну, да, это действительно сложно.

Д.ЗИЦЕР: Нет, это сложно, но надо. Ну, если вы объясняете это ему, сейчас вы объясните мне, и мы поймем, как вы объясняете это ему.

ЯРОСЛАВ: Тяжело. Но просто объясняю ему, что есть необходимость, которую вот на данный момент от тебя требуют, и, в принципе, больше ничего.

Д.ЗИЦЕР: Почему? Ярослав, вот смотрите, что я сейчас проверяю. Я проверяю, насколько действительно ему понятно от любимого, дорогого папы, насколько ему понятно, почему надо учиться? Ну, судя по всему, у вас человек такой, в общем, довольно-таки хорошо понимающий, наверное, чего он хочет, раз он так твердо и жестко в 8 лет позволяет себе сказать вам – а я не хочу. Вот попробуйте убедить его, но для начала убедите меня. Нужен какой-то аргумент хотя бы минимальный. Потому что тот аргумент, который вы сейчас предложили, это, не могу тебе ответить на этот вопрос, не буду про это разговаривать, просто надо.

ЯРОСЛАВ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Пап, ну, надо, ну, ты и учись, раз тебе надо.

ЯРОСЛАВ: Ну, банально, для того же самого строительства, которое он любит, модульное вот это Lego, нужны математические знания, как минимум.

Д.ЗИЦЕР: Это не совсем так, это опасный путь. Потому что ведь, на самом деле, часть информации у него уже есть, а часть выучить довольно просто. Ну, ладно, это первый был сложный вопрос. Теперь второй сложный вопрос. А в какой момент-то он забил на все и потерял, собственно, интерес? Это же не всегда такое было? Вряд ли он с детства… А в 5 лет, что было, а в 4 года, что было.

ЯРОСЛАВ: Нет, это не с детства, это после развода родителей это все началось, грубо говоря.

Д.ЗИЦЕР: О-па, вот мы с вами что-то такое вдруг и нашли, обнаружили. А он живет с вами или с мамой?

ЯРОСЛАВ: Периодически туда, сюда.

Д.ЗИЦЕР: А как, вот как устроено его периодически, расскажите, пожалуйста?

ЯРОСЛАВ: Ну, когда, допустим, у меня отпуск и выходные, он со мной. В будние дни, к сожалению, я слишком рано ухожу на работу и не могу уделять ему слишком много времени. Но вечером стараюсь прибежать и делать уроки.

Д.ЗИЦЕР: То есть, в течение недели, короче говоря, он живет с мамой, грубо говоря, а на выходных оказывается с вами, правильно я понимаю?

ЯРОСЛАВ: Нет, ну, мы видимся практически каждый день.

Д.ЗИЦЕР: А, при этом у вас с женой бывшей хорошие отношения, и вы приходите домой и так далее?

ЯРОСЛАВ: Нет, отвратительные.

Д.ЗИЦЕР: Тогда я ничего не понимаю, рассказывайте. Я уверен, что заинтригованы сейчас все слушатели этой страны. Ну, объясните тогда.

ЯРОСЛАВ: Нет, ну, бывает же такое, что женщины не препятствуют общению с детьми своим отцам.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, я понимаю. Но имеется в виду, что вы приходите домой, там, где живет она и ваш сын, правда?

ЯРОСЛАВ: Нет, я не прихожу туда.

Д.ЗИЦЕР: А как же уроки-то вы делаете, не понимаю?

ЯРОСЛАВ: У меня.

Д.ЗИЦЕР: А, он, наоборот, приходит каждый вечер к вам. Вы забираете его из школы, он делает у вас уроки и отправляется домой.

ЯРОСЛАВ: Ну, да, я его забираю.

Д.ЗИЦЕР: Вопрос у меня к вам, Ярослав. А почему он делает уроки с вами, а не дома?

ЯРОСЛАВ: Не знаю, как это правильно сказать, я стараюсь просто максимально обозначать свое присутствие.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я дам вам один совет, я не знаю, насколько он начнет действовать немедленно, но, тем не менее, мне кажется, что он верный. Слушайте, попробуйте проанализировать его жизнь. Вот это все метание между мамой и папой и не всегда, наверное, понимание с его стороны, почему он оказался здесь или там, и так далее. Что бывает, это очень-очень важно, что мы с вами все-таки дошли до этой причины, что бывает, я ни в коем случае не утверждаю, что это ваш случай.

Но бывает такое, что когда у родителей произошел развод, когда произошло расставание, особенно, если отношения, как вы говорите, не идеальные, человек 7 или 8, или 9 лет, он прячется, ну, в свой такой шалашик. И этот шалашик может выглядеть, как компьютерные игры, как телевизор, или как отрицание – знаете, что, родители, с собой разберитесь, а потом уже мне указывайте, как мне жить и так далее.

И тогда выход из этого шалашика только один получается. Нужно, чтобы в его жизни возник человек, а я думаю, что я с этим человеком сейчас разговариваю, так вот нужно, чтобы возник человек, который, ну, будет его отогревать, условно говоря. Отогревать по-разному. Отогревать играми и разговорами, и объятиями, и совместными какими-то, я не знаю, тусовками и так далее.

Не исключено, вот я говорю сейчас не исключено, Ярослав, я, правда, стараюсь говорить очень осторожно, потому что очень боюсь залезть в чужую жизнь и испортить что-то. Тем не менее, не исключено, что, может, ему и мешает, что вот так он каждый день болтается, то туда, то сюда. Вот, честное слово. Может, ему станет легче, может быть, проанализируйте, говорю я, я не говорю, сделайте так немедленно, может быть, станет легче, если он дома будет, и иногда он будет забивать на уроки, это правда, а иногда зато он с папой будет очень хорошо проводить время и над ним дамокловым мечом не будет висеть это самое домашнее задание и разговоры о школе.

Понимаете, надо его вернуть немножко. Вот видите, раз вы сказали так однозначно и почти сразу, что произошло это, потеря интереса произошла в тот момент, когда родители расстались, значит, надо попробовать вернуть его в то время, которое было до.

ЯРОСЛАВ: Ну, мне просто не хочется быть только объектом развлечений и увеселения.

Д.ЗИЦЕР: А что такое увеселение и развлечения?

ЯРОСЛАВ: Ну, нет, чтобы он уроки делал, допустим, только с матерью, а со мной вот типа только развлечения, гулянки и все остальное. Я, конечно, очень хотел бы…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, вы так говорите про развлечения и гулянки, что прямо как будто с ним собираетесь развратничать каким-то образом. Вот мы сейчас с вами уроки, скорее, делаем или, скорее, удовольствие получаем? Как вам кажется?

ЯРОСЛАВ: Ну, уроки делаем, мягко выражаясь.

Д.ЗИЦЕР: А мне кажется, что нет. Ну, если вот так можно делать уроки, как мы сейчас с вами беседуем, то, мне кажется, что он будет в восторге от этих уроков. То есть я могу с папой сесть и за чашкой чая обсудить свою жизнь, обсудить, нет, нет, не математику, обсудить свою жизнь, обсудить со временем не сразу свои волнения и свои переживания, и так далее. Не знаю, подумайте, а, может, ничего плохого и нет в том, чтобы он, ну, он с мамой будет делать уроки, да, а с папой будет делать то, что вы называете развлечением.

Но развлечение это, знаете, сразу рисуется в воображении картина, как вы прыгаете вдвоем в шариках, поедая одновременно с этим мороженое, под громкую-громкую музыку какую-нибудь. Это совершенно не обязательно так. Когда мы гуляем, мы беседуем, наш интерес рождается и разогревается. Когда мы делаем что-то, когда мы даже Lego строим, между прочим, вот Lego это развлечение или не развлечение? Большой вопрос?

ЯРОСЛАВ: Ну, это все-таки развлечение.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я думаю, что это развлечение, но развлечение с пользой. Особенно, если вы в этот момент строите, я не знаю, Эйфелеву башню, предположим, изучая заодно, как она устроена, и какой она высоты. А, если вы пытаетесь рассчитать эту башню так, чтобы она не падала, а если вы обращаетесь к математическим формулам, для того чтобы она не упала. Ну, вот, видите, какая штука. Не знаю, подумайте, Ярослав, вот, ей богу, подумайте.

Чего-то я волнуюсь про человека, которому и так-то неуютно, а тут, понимаете, получать… Я очень хорошо слышу, какой вы замечательный папа и как вы волнуетесь, честное слово. Но из-за того, что вы так стараетесь быть хорошим и ответственным, вот вопрос, не перегибаете ли вы палочку с этими уроками.

ЯРОСЛАВ: Ну, я об этом тоже задумываюсь периодически.

Д.ЗИЦЕР: Ну, все, идите думать. Прощаюсь с вами. Слушайте, попробуйте. Знаете, что, чем мы рискуем? Ну, попробуйте, сделайте такие две недели. Если вдруг я дал вам дурацкий совет, вы успеете вернуться, ну, так сказать, чертыхаясь в мою сторону, успеете вернуться. А, если вдруг совет окажется действенным, а вот потом позвоните и скажете. Ладно?

ЯРОСЛАВ: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам, Ярослав. Пока. Дмитрий из Костромы, здравствуйте.

ДМИТРИЙ: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Слушаю вас, Дмитрий.

ДМИТРИЙ: У меня такой вопрос. Ребенок, девочка 10 лет, занимается хорошо, отлично, целеустремленная, всегда готова прийти на помощь, помочь или еще что-то. Но есть такая проблема. То есть со сверстниками у нее часто возникает, ну, как сказать, агрессия к оппонентам своим, как к девочкам, так и к мальчикам. То есть, если вдруг что-то не по ней, она может и поднять руку, ну, так вот может сказать…

Д.ЗИЦЕР: Почему это? А как это? Рассказывайте.

ДМИТРИЙ: Ну, вот и хотелось бы понять.

Д.ЗИЦЕР: Ну, мы попробуем сейчас.

ДМИТРИЙ: Ну, на самом деле, причин к этому мы не видим, потому что в семье, в окружении у нас обстановка очень благоприятная, открытая. То есть ни в семье, ни в окружении нашем…

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, Дмитрий, давайте, для того чтобы понятнее было нам всем, давайте пример, один пример, как обычно. Вот пример, когда с ней кто-то разговаривал спокойно, и вдруг она, раз, и в лоб закатала, что называется?

ДМИТРИЙ: Ну, там не то, что, она не сразу, не беспричинно. То есть ее могут там как-то на нее повлиять, спровоцировать или еще что-то.

Д.ЗИЦЕР: Да пример конкретный, давайте конкретный пример, а то мы до новостей не успеем даже пример услышать. Давайте конкретный пример.

ДМИТРИЙ: Ну, допустим, кто-то ее обозвал или как-то не так, она и ответить может, и сразу может, грубо говоря, в лоб дать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а что бы мы хотели, чтобы она сделала?

ДМИТРИЙ: Чересчур, потому что надо как-то не вестись на эти провокации, не распускать руки.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, я тоже против. Я против того, чтобы она распускала руки. Но хотелось бы понять, во-первых, почему в классе такая обстановка, что ее обзывают? А, во-вторых, как вы бы хотели, чтобы она реагировала?

ДМИТРИЙ: Ну, где-то, может быть, она начинает чересчур активно себя вести в процессе игры или еще что-то, на нее, может быть, кто-то не отреагировал так, как ей хотелось бы, и в итоге получается вот такая конфликтная ситуация.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, давайте поймем, что вы спрашиваете. Вот найдите один конкретный вопрос, пока вы слушаете новости, и потом задайте мне его, ладно?

Дмитрий из Костромы, вы же с нами, правда?

ДМИТРИЙ: Да, да, я здесь.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так давайте, надумали, какой вопрос-то задаем?

ДМИТРИЙ: Да, значит, если проще. Если что-то идет не по ее сценарию или она начинает проигрывать, или проигрывает, то у нее возникает агрессия, и она может беспричинно, ну, поднять руку по этому поводу.

Д.ЗИЦЕР: А почему? Откуда она научилась тому, что проигрывать плохо? Вот это сложный вопрос, но я задам его все-таки.

ДМИТРИЙ: У нас нет такого, что проигрывать плохо.

Д.ЗИЦЕР: А я совершенно не намекаю на вас. Но, подождите, но для того, чтобы, ну, давайте, ну, рассуждать совсем просто и совсем логично. Ведь, если вы говорите, что она проигрывает и это приводит ее в состояние агрессии, значит, она считает, что проигрывать плохо. Правда же? Ну, это очевидно.

ДМИТРИЙ: Ну, в общем, да.

Д.ЗИЦЕР: Значит, нам надо с вами понять, где эта подпиточка. Я совсем-совсем, даю вам честное слово, Дмитрий, я совсем не хочу сказать, что вы дома только и делаете, что соревнуетесь. Может, в школе такая обстановка, может, где-то еще. Это не окончательный ответ, это я сейчас про фон говорю, ответ отдельно будет от этого. Но прямо надо понять, потому что иначе все это не имеет смысла никакого.

ДМИТРИЙ: Она сама по себе лидер.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что значит, лидер? А я не знаю, что такое лидер?

ДМИТРИЙ: Ну, она всегда хочет быть впереди, всегда хочет побеждать на всех конкурсах.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Дмитрий, ну, подождите, это ведь значит не что она лидер. Лидер это человек, который самодостаточен. А если другому человеку, для того чтобы возникнуть, для того чтобы быть сильным, нужно кого-то победить, я бы как раз усомнился в лидерских качествах, на самом-то деле. Лидеру не надо никого побеждать. Лидер и так лидер. А, если мне надо победить в конкурсе, понимаете, да, мою мысль?

ДМИТРИЙ: Да, понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Так что это все не так очевидно, вот честное слово. Дайте я вам еще маленький вопрос задам. Она сама понимает проблему? Она сама страдает от этого, условно говоря? Что она говорит? Вот вы ей говорите, конечно, как папа – слушай, ну, чего ты опять там, не знаю, полезла к кому-то, она чего отвечает?

ДМИТРИЙ: Я так полагаю, что не совсем она это осознает и понимает.

Д.ЗИЦЕР: Тогда мы начинаем с очень-очень простого. Тогда мы начинаем помогать ей осознать, что с ней происходит. Вот, что с ней происходит, что приводит ее в исступление. Смотрите, какая здесь есть проблемка. Если ей самой в этом состоянии хорошо, я не думаю, что это так, но, тем не менее, на всякий случай я скажу, если ей самой в этом состоянии хорошо, и она не страдает, то вообще-то она не заинтересована его и менять, понимаете, какая штука.

ДМИТРИЙ: Ну, наверное, так и есть, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так вот. Проверьте.

ДМИТРИЙ: Если это повторяется.

Д.ЗИЦЕР: Проверьте. Нет, нет, я не в этом смысле, что это повторяется. Вопрос, который вам надо выяснить, вот обязательно, если хотите, через неделю поговорим еще раз, но вопрос, ответ на который нам с вами нужен…

ДМИТРИЙ: Как можно проверить?

Д.ЗИЦЕР: Понаблюдать и спросить, прямо спросить. Ты-то сама вот в момент, когда ты стукаешь кого-то, ты просто не можешь остановиться? Ты хочешь остановиться, но не можешь? Да? Или ты получаешь от этого некоторое удовольствие? Что тебе с этого? Вот прямо спросить, вот прямо поговорить с ней на эту тему. Потому что это два разных направления.

ДМИТРИЙ: Не может с собой совладать, с выплеском эмоций по поводу…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, нет, нет, ну, сейчас, к сожалению, Дмитрий, это ваша редакция того, что происходит, понимаете, ваша интерпретация. Это не факт. Если речь идет о том, что она не может совладать с собой, это один разговор. И она говорит – папа, я не могу, я не могу совладать с собой, хочу, но не могу. И тогда мы придумаем, что с этим…

ДМИТРИЙ: Ну, она сама об этом говорит, что вот у меня все внутри кипит, и я не могу совладать с собой. У меня вот это вот вырывается, и я могу так…

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а, знаете, что я вам предложу? Я вам предложу неожиданную историю такую. А позвоните мне вместе с ней на следующей неделе. Вот прямо мы попросим, чтобы, если вы решитесь, чтобы вам обеспечили зеленый свет в эфире.

ДМИТРИЙ: Я могу сейчас, она вон в соседней комнате, ее пригласить к телефону.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, сейчас она не готова, это должно быть ее решение, а не ваше. Давайте.

ДМИТРИЙ: А, ее решение, хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Конечно, поговорите с ней и предложите. Вот в следующий вторник, позвоните, будет интересно. Потому что я и ей вопросы позадаю, и вам вопросы позадаю, и ответы мы найдем какие-нибудь практически точно. Ладно? Это я не отмазываюсь сейчас, я подтверждаю прямо сейчас, да, напишите нам и мы перезвоним, соответственно. Ладно?

ДМИТРИЙ: А куда написать?

Д.ЗИЦЕР: Или просто позвоните. На «Маяк», куда? Хорошо, или просто позвоните. Прямо сейчас прошу редактора нашего запомнить и услышать, и связать нас. Пока.

ДМИТРИЙ: Хорошо, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: До разговора на следующей неделе подвешиваем эту тему. Константин из Москвы, здравствуйте.

КОНСТАНТИН: Добрый вечер. Дима, у меня такой вопрос. Сегодня был неприятный такой момент, мы шли в музыкальную школу, и она не сделала домашнее задание. Она, это моя дочь, ей 8 лет, она во втором классе учится. А учительница по сольфеджио, она такая вот классическая учительница по сольфеджио, у нее такая строгая стрижка, и она очень такая властная женщина. Она очень боится ее. Ну, это нормально, наверное, все ее там, в классе так боятся, и так должна, наверное, бояться.

Д.ЗИЦЕР: Нет, это не нормально, но, допустим. Но, возможно, все.

КОНСТАНТИН: И просто дочь начинает очень сильно эмоционировать, она начинает плакать и говорить то, что, а буквально остаются 20 минут, и нам нужно уже идти на занятия, а она не готова. И вот у меня здесь очень такой, мне кажется, это была такая рефлексия. Вот у моего отца, который мне, ну, когда я занимался спортом и не хотел идти на тренировку, и он мне говорит так, то, что, ты знаешь, если ты не хочешь этого делать, ну, скажи честно, не хочу заниматься, я тебя пойму. И я ей то же самое сказал. И я вот думаю, а поддержал ли я ее?

Д.ЗИЦЕР: Нет, не поддержали. Потому что я напомню вам кое-что так, как будто я знаю, и, я думаю, что вы со мной согласитесь. Но вы же, на самом деле, не говорили в этот момент отцу – я не хочу?

КОНСТАНТИН: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: А почему вы этого не делали даже при том, что вы не хотели? А я уверен, что вы не хотели часто. Потому что в этот момент ваш отец, говоря это, как будто подразумевал – я буду разочарован тобой, если ты мне скажешь.

КОНСТАНТИН: Интересно.

Д.ЗИЦЕР: И в этот момент вы, маленький мальчик, оказывались, ну, подумайте про это, вы можете со мной не согласиться, но мне кажется, что вы, маленький мальчик, оказывались в ситуации такой родительской манипуляции. Я уверен, что у вас лучший папа на свете, и это такая ловушечка у вас, у меня, у него, у других слушателей и так далее. Когда мы говорим – знаешь, что, не хочешь этого делать, скажи. Ну, что я сейчас имею в виду? Я имею в виду «не говори». Правда же? А дети месседж понимают очень хорошо, внутреннее сообщение.

КОНСТАНТИН: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Но мне кажется, что вам надо с ней на эту тему поговорить иначе просто. Просто поговорить иначе. Она, конечно, не хочет ходить на сольфеджио, вы чего, ну, вы что, шутите? Ну, кто хочет ходить и рыдать, и говорить… Нет, не то, что никто не хочет ходить на сольфеджио. Но, если ребенок плачет, то наш вопрос о том, хочешь ты или нет, это вопрос лишний. Фильм «Подкидыш», Раневская бессмертная – что ты хочешь, чтобы тебе голову оторвали или на дачу? Понимаете, это вот ровно этот вопрос.

КОНСТАНТИН: Да, класс, класс. Но как бы мне кажется, в плане поддержки то, что я поговорил с преподавателем, я ей сказал то, что она чуть-чуть не готова, но мы постараемся как-то готовиться, и, мне кажется, это дало ей какой-то, ну, такой вот, ну, то, что я за нее.

Д.ЗИЦЕР: Давайте я немножко вас погружу, подождите, прямо погружу. Как человек, играющий на фортепиано и так далее. А она зачем ходит в музыкальную школу-то вообще?

КОНСТАНТИН: Потому что она сказала в какой-то момент – я хочу играть на скрипке.

Д.ЗИЦЕР: На данный момент вы или она, вы видите это, как будущую профессию или это такое общее образование?

КОНСТАНТИН: Нет, мне кажется, это просто приятное с полезным. Это не про профессию.

Д.ЗИЦЕР: Вы знаете, что, я расскажу вам сейчас один прием, который я на своих выступлениях очных время от времени практикую. Вот, когда заходит речь о музыкальном образовании, я прошу поднять руки тех, кто учился музыке. И, вы знаете, поднимают руки обычно 90-95 процентов зала. А потом я прошу поднять руки тех, кто сейчас могут подсесть к инструменту или взять в руки скрипку, и хоть что-нибудь сыграть. И в зале остается, в зале на 300 человек, а иногда на 400, остается, ну, не знаю, 5 рук. И тогда у нас возникает вопрос – а зачем мы это делаем?

Теперь, я совсем сейчас не буду говорить вам, что раз человек не может сыграть, значит, он зря занимался музыкой. Я совершенно не к этому веду. Но ответ на этот вопрос очень-очень важен. Ну, вот, например, я приведу вам пример. Я из тех людей, который оставил бы руку, как ни странно, я занимался 7 лет или 8 лет, и могу сыграть почти все, что угодно сейчас на слух и так далее.

Но я помню, как моя учительница прекрасная сказала моей маме, она сказала – я не буду учить его сольфеджио, потому что в этот момент, на самом деле, он не захочет играть вообще. И вот я человек, который не учил сольфеджио, представляете себе? И ничего. Я не говорю, что это единственный вариант музыкальной судьбы, которую я привожу в пример.

КОНСТАНТИН: Да, я понимаю.

Д.ЗИЦЕР: Но я точно понимаю, что девчонка 8 лет должна получать удовольствие от занятий музыкой, вот честное слово.

КОНСТАНТИН: Это я согласен. Да, приятное с полезным.

Д.ЗИЦЕР: Все. А если она его не получает, а эта тетенька, у которой булочка на голове, как вы говорите, и так далее, ну, причем тут ваша дочь-то?

КОНСТАНТИН: Да, все очень разумно, логично и понятно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. Ну, так поговорите, вместо скрипки поговорите про флейту, например, возможно, если это мы не про образование говорим, а, может, про гитару. А я скажу, почему флейту? Хотите? Я расскажу. Потому что флейта единственный музыкальный инструмент, на котором ребенок даже в 4 года может сам формировать звук с легкостью. Потому что это дыхание. Это не я открыл, это немцы придумали в начале XX века. Есть просто на эту тему много интересных статей.

Например, флейта, если ей интересно про звук. А, может быть, фортепиано в простом варианте каком-нибудь для начала, чтобы она увлеклась. А, может быть, гитара, слушайте. А, может быть, много-много еще чего. Мне сейчас наверняка начнут обычно апологеты жесткой руки говорить – ну, как же, человека надо заставлять, иначе он не будет Моцартом. Слушайте, может, Моцартом он и не будет, но хотелось бы, чтобы она была человеком.

КОНСТАНТИН: Да, да, вот это вот из-под палки, когда начинается…

Д.ЗИЦЕР: Пусть она будет человеком, получающим от музыки удовольствие.

КОНСТАНТИН: Да, это отлично. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот, все, идите думать теперь. Спасибо вам, дочке привет и не мучьте друг друга. Пока. Антон из Москвы, здравствуйте.

АНТОН: Добрый вечер, Дмитрий.

Д.ЗИЦЕР: Я вас слушаю.

АНТОН: В общем, сын 13,5 лет, и, в принципе, никаких проблем нет, учится хорошо, почти отлично, ходит на занятия. Но вот при общении с ним возникает такая ситуация все время, как будто ему ничего особенно не интересно. Ну, то есть, если ты спрашиваешь его, а что ты сегодня делал, например? Или что ты делал на дополнительных занятиях, он на ракетостроение ходит, вот он расскажет только столько, сколько нужно.

И вот, непонятно, что-то с этим делать или вот так и оставить? То есть, может быть, я по себе много сужу, потому что я человек, который везде лезет на амбразуру. А он вот, ну, в школе спрашиваешь, благо бабушка учитель в этой же школе, ну, он, говорит, его, если спросишь…

Д.ЗИЦЕР: Вы его прямо со всех сторон обложили, я смотрю.

АНТОН: Ну, да, так получается. Ну, в общем, смысл в том, что она говорит, если его спросят, он ответит, а сам никогда особо вызываться не будет.

Д.ЗИЦЕР: Это довольно странно в школе вызываться. Я не знаю, как училась бабушка или как было, когда она была учительницей и так далее, но вообще-то школа для наших детей, для большинства дело, ну, мягко говоря, скучное, нет?

АНТОН: Ну, не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что, мне опрос устроить среди слушателей детей?

АНТОН: Я, может быть, по себе сужу. Я просто вопрос ставлю примерно в том, что такое впечатление, что ему особо ничего не интересно, и он хочет, чтобы его оставили в покое. Вот это нормальная ситуация?

Д.ЗИЦЕР: Ну, так и есть. А вы даже не волнуйтесь на эту тему. Ну, подождите, ребята, ну, подождите. Вот смотрите, человек ходит в школу, в обычную школу. Значит, в этой обычной школе он очень старается, ну, может, сам считает, что важно учиться хорошо, может, хочет, чтобы папа не нервничал, бабушка, мама и так далее. Он дает вам то, чего вы от него просите. И тут вы говорите – слушай, а ты еще радуйся. Помните, как в фильме «Кин-дза-дза» – намордник надень и радуйся.

АНТОН: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это перебор. Меня спросишь, я отвечу. Но прекратите требовать от меня, чтобы я сам вызывался постоянно на эту муку, условно говоря. Мы сейчас уйдем на рекламку, подождите, не отключайтесь.

К слову я напоминаю вам о фестивале гуманной педагогики «Зёрна» со 2 по 4 ноября в Москве, в Korston Club Hotel. Вся информация по адресу https://zernafest.com/.

И возвращаемся к интереснейшему разговору с Антоном. Антон?

АНТОН: Да, я здесь.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так, собственно говоря, мне кажется, в определенном смысле мы на все вопросы ответили или нет?

АНТОН: Ну, да. Я говорю, я ни в коем случае не давлю и не требую с него что-то. Мне хотелось бы узнать, что это нормальная ситуация, что ребенку с виду особенно ничего не интересно, вот и все?

Д.ЗИЦЕР: Ну, нормально, если он занимается тем, что ему не интересно, что вы видите, что ему не интересно. А что ему может быть интересно-то? Я сейчас про школу. Мне кажется, при этом здорово, если у человека есть что-то, что его интересует. Но это к школе очень часто не имеет никакого отношения, как вы понимаете. И в этом смысле, я думаю, что вы вполне можете ему помочь найти что-то, что ему интересно. Он в ваше это ракетостроение, как попал?

АНТОН: Ну, я хотел быть ракетостроителем. Спросил его, говорю, давай походишь месяц. Если тебе не понравится…

Д.ЗИЦЕР: Антон, ну, вы же только что сдали себя со всеми потрохами.

АНТОН: Я знаю, вы только что приблизительно то же самое с предыдущим человеком…

Д.ЗИЦЕР: Совершенно справедливо. Слушайте, у вас есть, все в порядке, и мы все так поступаем, у нас у всех у родителей есть вот этот момент, когда мы очень-очень хотим реализоваться в них, и так далее. Ну, что поделаешь. Наоборот, мне кажется, что, если вы с ним поговорите про то, что, дружище, чего-то я подумал, и подумал, что чего-то и это ты делаешь, ты такой замечательный у нас, и замечательный со всех сторон, давай подумаем, чего хочется именно тебе, и попробуем. И все, и у него тут же появится в жизни что-то, что он любит.

Я согласен с вами, это круто, когда у человека есть что-то, что он любит. Но будьте готовы к тому, что он может вас удивить. Может быть, это будет не ракетостроение, а театр. Может, это будет не театр, а, я не знаю, походы в музей. Может, это будут не походы в музей, а живопись. Может, это будет не живопись, а фигурное катание, ну, и так далее. Попробуйте, это хороший, приятный, отличный разговор.

АНТОН: Я понял. Хорошо, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Желаю вам удачи. И успеем еще одного слушателя сегодня. Это будет Александр из Челябинска. Александр, здравствуйте.

АЛЕКСАНДР: Здравствуйте, у меня вот такой вопрос. Мы с моей дочерью знакомы примерно 1,5 года, ну, чуть больше. Все эти полтора года я ее люблю. Ваша программа очень помогает наладить с ней контакт. В жизни бы не подумал, что это может показаться более легким процессом и приятным. Ну, был страх некоторый, вы его убираете, большое вам спасибо.

Но главный вопрос сейчас следующий. Чуть больше месяца назад мы с женой попали в такую ловушку. Однажды утром, когда проснулась дочь, а я очень хотел спать, и я подумал, что, ну, я еще две минуточки, и включил ей телефон на мультики. С тех пор это затянуло, затянуло очень сильно. То есть, каждое утро она приходит, протягивает мне телефон, говорит – папа, на, и не дай бог я не включу ей мультики. То есть начинаются слезы, начинается недовольство. В общем, мы загнали себя в ловушку.

Д.ЗИЦЕР: Да, есть немножко.

АЛЕКСАНДР: И не можем понять, как сделать так, чтобы эту пагубную привычку убрать. Потому что я понимаю, что один раз я сделал себе хорошо на пять минут, а теперь это не очень хорошая традиция.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ну, во-первых, ничего страшного, подождите. Это происходит только утром? Или это происходит еще в течение дня?

АЛЕКСАНДР: Только утром.

Д.ЗИЦЕР: Ну, во-первых, я вас поздравляю, потому что в этот момент, значит, речь идет действительно об утренней традиции. Это очень-очень важно. Понимаете, что я имею в виду? Потому что, если бы она подбегала…

АЛЕКСАНДР: Да, да, конечно.

Д.ЗИЦЕР: К вам каждую свободную минуту и говорила – папа, давай, это, конечно, тогда подсадочка такая конкретная 1,5-годовалого ребенка, это перебор.

АЛЕКСАНДР: Нет, в течение дня мы просто играем и общаемся.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Это значит, что нам утром надо, на самом-то деле, вводить новую традицию, ничего не поделаешь. Вот именно, как традицию. Не, как я нехорошо поступил, ай-ай-ай, я забрал у тебя телефон и так далее. Делать это нужно очень постепенно. Во-первых, начните с того, что утром эти мультики вы смотрите вместе. Прямо начните с этого. Несколько утр проведите вместе. Значит, в этот момент у нее постепенно войдет еще один фактор, фактор называется «папа любимый».

Дальше, в тот момент, когда у нас будет в традицию введен еще и папа, в какой-то момент папа, например, скажет – слушай, а давай мы вот будем не мультики смотреть, а музыку слушать, например. Она может и покапризничать, а, может, и нет.

АЛЕКСАНДР: Ну, это мы тоже делаем.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, это очень хорошо, а кто вам мешает, и очень хорошо. Если мультики заменяемы на музыку, это уже не проблема. Или нет? Или я вас неверно понимаю? Потому что, если это музыка, расширяйте репертуар.

АЛЕКСАНДР: Да, да, у нас музыка, то есть мы слушаем очень много детской музыки постоянно, при том смотрим, что ей нравится, что не нравится и убираем постепенно. Потому что я же вижу, что она пропускает определенные композиции, и мы их удаляем потом постепенно.

Д.ЗИЦЕР: Да, слушайте, у вас вообще прямо такое взрослое, в хорошем смысле слова, исследование. Прямо здорово.

АЛЕКСАНДР: Ну, первый ребенок, и нам далеко уже не 30, может быть, поэтому.

Д.ЗИЦЕР: Вам не 30, и вам интересно, я чувствую. Вот самое главное, что вам интересно. Ребята, так и продолжайте. Вот, собственно, и все. И у вас появится, одна традиция вытеснит другую. Если она готова на прослушивание музыки вместо мультов, так я вообще не понимаю, что вы расстраиваетесь, тогда нет вообще ни одной проблемы. Это отличная традиция.

Отличная традиция утром. Слушайте, я только всем слушателям могу пожелать, чтобы утром семья вставала и, я не знаю, каждый был ответственен за звукоряд в каждый новый день, и слушаем, и собираемся под эту музыку, и подпеваем где-то, и пританцовываем, и завтракаем и так далее. А чего, здорово. Мне кажется, здорово, это еще и повод для дружбы с ней на эту тему и для общения, начиная с какого-то момента.

АЛЕКСАНДР: Вы меня очень успокоили. И, в общем-то, мои предположения по поводу замены подтвердили. Спасибо большое вам.

Д.ЗИЦЕР: Александр, а я вас, между прочим, еще и поздравляю с тем, какой вы замечательный. И это так здорово, что у нас под финал сегодня разговор с вами, вот с папой, которому интересно, и который прямо готов к этому самому родительскому исследованию, в хорошем смысле слова. Так что спасибо вам огромное. Спасибо и удачи вам, и всей семье.

Дорогие друзья, и с этим же пожеланием я обращаюсь ко всем, пусть все будет хорошо. Давайте любить друг друга и дети вернут нам эту любовь. До следующей недели.