22.10.2019 17:00
Выпуск 93 слушать скачать
Новая неделя, и новые истории:
- Дочь, 2 класс. Её постоянно хвалят, но она периодически говорит о себе в уничижительном ключе. Как подбодрить, но не перехвалить?
- Сын любит "покуралесить" один в квартире, закрывается и не выходит сутками; мама против. Как быть?
- Дочь назвала маму "ведьмой". Ищем причины.
- Сын ругается на маму, папа конечно не может это терпеть. Как объяснить, что ругаться на близких нельзя?
- Девочке нравится корейская культура, в одноклассницы дразнят и не разделяют. В итоге она не показывает то, что ей нравится. Как быть?
- Дочь постоянно манипулирует родителями. Как держать баланс: не запрещать, но и не позволять всё?
- Сын странно реагирует на критику: запирается в шкаф, уходит, всячески пытается уединиться. Как правильно поговорить?

Д.ЗИЦЕР: Какая прекрасная осень, друзья, как чудесно. Желаю вам продолжения такой же прекрасной погоды. Конечно, я обращаюсь сейчас к тем, кто живет в Петербурге и в Москве, потому что пару дней назад был в Москве, а сейчас в Петербурге. Но надеюсь, что у всех тоже так же прекрасно, как и у нас. Здравствуйте, здравствуйте.

Я подумал, что настало время уже традиционно рассказать вам о моих планах на ближайшие пару месяцев, потому что мне много задают такие вопросы, и спасибо вам огромное за желание не только услышаться, но и увидеться. Ну, давайте быстренько и в двух словах. 25 числа я буду в Москве на фестивале журнала «Psychologies», 26 буду в Екатеринбурге, потом, не поверите, 6 и 10 буду в Соединенных Штатах, сначала в Нью-Йорке, потом в Вашингтоне, 17 буду в Санкт-Петербурге вместе с Андреем Ургантом. Мы замутили, кстати, очень интересную программу вдвоем про детей. Не знаю, чего получится, волнуюсь, но, надеюсь, будет интересно. А 23 буду в Калининграде. В Калининграде, между прочим, впервые. Ну, вот, так можно меня найти, если вы хотите не только услышать, но и увидеть вдруг.

Сейчас надо переходить к музыке. С музыкой, я должен вам сказать, с прошлой недели произошло множество очень интересных событий, потому что в ответ на мой призыв к молодым людям от 11 до 18 лет писать нам, на нас обрушился шквал писем с самой-самой разной музыкой. И теперь уже я должен вам сказать нечто иное относительно прошлой недели. На прошлой неделе я говорил – ребята, мы поставим все, пишите. Сейчас я должен сказать – мы точно не успеем до конца года поставить всю музыку, с которой вы к нам обратились. Однако мы будем очень-очень стараться.

Самое интересное, что действительно, вот уж воистину, перефразируя Александра Сергеевича «все флаги в гости будут к нам», «все стили в гости будут к нам». И это так здорово, что наши дети слушают настолько разную музыку. Сегодня мы будем слушать двух, целых двух авторов, одного вы знаете очень хорошо Оззи Осборн, второго тоже, я думаю, что вы знаете Post Malone, совсем разные стили, вот оно, вместе, и металл, и рэп. «Take What You Want». Слушаем.

«Супертрэк», – пишет нам Ксения в чате. Какой вывод напрашивается, дорогие друзья? Советуйтесь с детьми, и вы будете слушать чудесную музыку. У нас на линии есть слушательница, но я быстренько отвечу на одно сообщение, ну, потому что оно важное, вы поймете сейчас, почему. Светлана пишет так: «Как подготовить ребенка двух лет к операции? Ему предстоит общий наркоз, ну, и после будет тоже болеть разрезанное место. Сейчас он милый и доверчивый, улыбака. Хочется, чтобы он сохранил это отношение к людям и к жизни. Благодарю за ответ».

Светлана, вот, что я думаю. Во-первых, не пугайте его ни в коем случае, вот просто не пугайте. С человеком двух лет не нужно говорить ни о чем особенно заранее. Это первое.

Второе, помните, пожалуйста, о том, что помимо того, что вы пишете, о во время и после операции, кроме этого, это приключение. И так и нужно про это рассказывать незадолго до того, как вы туда поедете, отправитесь. Не могу сейчас отгадать, мы не по телефону говорим, но вы лучше знаете своего ребенка. Кому-то нужно рассказать об этом за пару дней, кому-то нужно рассказать об этом за день до, может, чуть-чуть больше, но не преувеличивайте, пожалуйста. Так вот, кроме всего прочего еще и приключение.

Я знаю нескольких детей и родителей нескольких, в общем, многих, которые попадали в подобные ситуации, давайте помнить вот, о чем, давайте помнить о том, что сам наркоз, тьфу-тьфу, я сплевываю и стучу по дереву, прямо вот сейчас разговаривая, вероятнее всего, пройдет очень-очень спокойно, и это не станет для него проблемой. Проблема действительно может стать после того, как он очнется, после того, как он радостный вернется к вам и почувствует себя не очень комфортно. Но тогда это и нужно решать по ходу. Нужно реагировать непосредственно на то, что происходит. Я надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю.

Еще раз, самое-самое главное, чтобы вот до момента начала действия наркоза его вообще ничего не пугало. Ну, совсем-совсем. И я думаю, я надеюсь, что вы попадете в руки очень-очень хороших докторов, которые и познакомятся с ним чуть заранее, и разговаривать с ним будут соответствующим тоном и о соответствующих вещах, и так далее. Все будет нормально.

Еще раз, после того, как он очнется, говорите непосредственно, как бы вы рассуждали, если бы он жаловался на разбитую коленку, вот так же и рассуждать, и целовать, и обнимать, и объяснять о том, что непременно все скоро наладится и станет лучше, и указывать ему на улучшения, которые будут постепенные, но все-таки явные. Вот, собственно, и все. Удачи вам, Светлана. Ну, очень-очень я надеюсь, что все будет в порядке и пальцы готов держать, в общем, в чернилах, правда.

Анастасия из Москвы, здравствуйте.

АНАСТАСИЯ: Здравствуйте, Дима. У меня дочка Ульяна, ей почти 8 лет, она очень смышленая, причем практически с рождения это было видно, ей все легко давалось. Ну, в связи с этим как бы ее все педагоги, все учителя, она вот сейчас в школе, уже второй класс, ее все очень любят, хвалят, и прямо, начиная с первого урока – Улечка, Улечка, такая замечательная ученица.

И у меня такой вопрос. Вот в ваших передачах много обсуждалось, что родители должны поддерживать, помогать во всем. А у нас, наоборот, то, что, ну, мне, на мой взгляд, ее все просто перехваливают. И теперь, когда она встречается с какой-то малейшей трудностью, сложностью, она очень сильно расстраивается, начинает себя ругать, говорить, что она плохая девочка, у нее ничего не получится и катастрофа практически, швырять, бросать все начинает и говорить, что нет, мне это не дано, ну, и так далее. Хотя перед этим сама это и хочет, то есть это не извне навязанное что-то.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю.

АНАСТАСИЯ: И у меня вот вопрос, как не развить, может, этот синдром отличницы или как называется, и вселить в нее уверенность, хотя и так все вокруг говорят, что у нее все хорошо получается?

Д.ЗИЦЕР: У нее все хорошо. Ну, что касается синдрома отличницы, я не хочу вас огорчать, но, судя по вашему рассказу, он у вас уже есть. В этом нет ничего страшного, мы можем про это похихикать, не волнуйтесь. А скажите мне, пожалуйста, вот скажите мне, а как вы реагируете? Вот она приходит из школы и рассказывает вам, как ее учительница облизала, извините за выражение? А вы чего?

АНАСТАСИЯ: Ну, она не рассказывает, но я об этом знаю, когда я сама это вижу. То есть, ну, когда я забираю ее из школы, и учительница выходит ко мне. Ну, часто это бывает и не при ней, но часто, конечно, и в ее присутствии. Я говорю, что все нормально, она обычный ребенок. На мой взгляд, реально так, что, да, она, может, чуть получше других схватывает что-то, но, в принципе, это обычный ребенок.

Д.ЗИЦЕР: Смотрите, да, я вам скажу. Значит, тут действительно все чуть посложнее, потому что, во-первых, я бы на вашем месте при ней не говорил, что она обычный ребенок, вот как ни странно. Потому что для вас она, конечно, лучший на свете ребенок, и это все в порядке. И это очень-очень важно.

Я скажу вам, я вот сейчас произнесу сложное слово, надеюсь, что выговорю по-русски, а вы скажете, насколько я внятен с этим словом. Нужно делегимитизировать эти похвалы, вот, что нужно сделать. Я попробую объяснить в двух словах. То есть не нужно говорить в этот момент – учительница дурочка и она не права, или кто-то там, который тебя хвалит, он просто ничего не понимает. А сделать это не важным, то есть почти не важным. Это не то, дорогая Ульяночка, на самом деле, это не то, что принципиально важно в наших отношениях.

Это я сейчас, ну, так сказать, я не говорю что-то, что я прошу вас процитировать, это подтекст, это то, что мне кажется надо бы иметь в виду. В наших отношениях важны совершенно другие вещи. В наших отношениях нужно, как мы время проводим, в наших отношениях важно, как мы относимся друг к другу, в наших отношениях нужно, на самом-то деле, ну, как бы это сказать, ну, тусоваться, извините, и так далее.

АНАСТАСИЯ: Ну, хорошо.

Д.ЗИЦЕР: А лучше-хуже это, ну, есть такие люди, которые измеряют все «лучше-хуже», ну, иногда у них и выхода нет. Но вообще-то это все не важно, Ульяночка, вообще-то это не важно. И чего с этим делать? Я вам расскажу. Она хвастается немножко у вас или нет? Вот приходит домой, хвастается о том, что в школе было?

АНАСТАСИЯ: Ну, так, да, иногда, не так, чтобы прямо каждый день и даже раз в неделю, нет. Но так, когда для нее значимое событие происходит, там ее в солистки выбирают или еще куда-то, то, конечно, да.

Д.ЗИЦЕР: Ну, если в солистки выбирают, это же прикольно. Ну, и в этот момент, правда, вы не говорите ей, что она молодец, а просто за нее радуетесь и говорите – о, интересно?

АНАСТАСИЯ: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, это самое-самое главное. То есть, еще раз, нужно придумать много таких вот, ну, ярких иллюстраций того, что в ваших отношениях, еще раз, в ваших отношениях важна не похвала, не что она явилась лучшей, не что она, я не знаю, кого-то опередила, а что она ваша дочь, она, поэтому всегда, поэтому можно не соревноваться. Это раз. Ну, давайте, скажите, а потом у меня будет два.

АНАСТАСИЯ: У нее же взращивают это на стороне, ну, просто дома это, она уходит в школу, и там все ее «ах, ах, ах». Да, я прихожу домой, ну, она приходит домой и потом вот весь этот шквал, что она не «ах», выливается на меня.

Д.ЗИЦЕР: Ну, какой шквал-то? Расскажите мне, приведите пример, может, я не до конца понял вопрос.

АНАСТАСИЯ: Ну, например, я не знаю, последнее она решила на блузке у себя нарисовать эмблему с музыкальными ключами. Взяла, придумала эскиз, начала рисовать карандашом, понимая что, ну, как она в голове у себя придумала и, как оказалось, на листке, не сошлось. И все, начала рвать листы, что я бездарность, и у меня никогда ничего не получится.

Д.ЗИЦЕР: Нет, это совсем другая история, ну, что вы. Это я не то, что отвечал на другой вопрос, но я отвечал очень широко. А тут я скажу конкретно. Вот вы удивитесь, но сказать ей – нет. И сказать ей такое «нет», чтобы она его услышала про то, что, слушай, дружище, я тебя очень люблю, но я вообще не готова к тому, чтобы рядом со мной человек вот так превращался в мультяк такой. Я просто не готова. Если тебе нужна моя помощь… Прямо вот так.

Я сейчас объясню, почему. Почему я обычно даю другие советы, а тут даю такой, сейчас поймете. Я тебя очень люблю, если тебе нужна моя помощь, я окажу тебе эту помощь совершенно обязательно. Но я совершенно не готова, чтобы вот такое тут происходило. Я не кричу, не знаю, папа не кричит, ну, в общем, короче говоря, вот это обычная мантра моя начинается.

Теперь, смотрите, почему это нужно делать. Потому что здесь может быть другая штука. Здесь может быть от того, что она немножечко оказалась подсаженной, извините за это слово, на такое эмоциональное постоянное поощрение, она выдает вам как бы обратную сторону дома. И в этот момент просто надо сказать «нет» и все.

Знаете, я расскажу вам, я не помню, я рассказывал, не помню, на выступлении на каком-то или в эфире. Знаете, была очень интересная такая штука, это произошло, если я не ошибаюсь, в конце 60-х, когда очень модны были всякие социально-психологические эксперименты. И вот один психолог описывает следующую штуку. К нему обратился муж очень известной актрисы. И обратился он к нему вот, с чем, он сказал – моя жена, которую все вы знаете по сцене, она дома в последнее время стала невозможной. Ну, просто она кидается, швыряется, орет на всех, наезжает, как бы мы сегодня сказали, и так далее. И этот психолог отправился к режиссеру и проанализировал ее роли за последние два года. И что бы вы думали? Оказалось, что у нее 97 процентов ролей были положительными. Представляете себе, какая штука? И оказалось, что она там играет свою положительную роль, а дома выдает, бог знает, что.

Теперь тот эксперимент, он закончился другим способом, не тем, который я предлагаю вам, потому что он поговорил с режиссером, они попробовали уравновесить положительные и отрицательные роли, и все получилось. В вашем случае, не волнуйтесь, время уравновесит эту историю. Но две вещи, первое, никаких вот этих самых проявлений, просто, извините, не позволяйте, ну, просто не позволяйте, как не позволили бы другу, подруге, сестре, мужу и так далее. Ну, просто ответ – нет. Не кричать, не давить, не ругать, не за что ругать, не за что кричать и не за что давить и не на что. Но просто, дружище, нет, давай другая модель, чтобы у нее очень понятно разделилось – какие-то приключения на стороне, извините, ну, то есть в школе, и жизнь и дома.

И второе, еще раз я повторю то, что я сказал с самого начала. Разделяйте школу, этот совет я даю бесконечно, это связано и с оценками, и с уроками, и со всем остальным. Это какая-то другая жизнь, там немножко другая система измерения. Она очень важная и для тебя, следовательно, важная и для меня. Но вообще-то у нас принято у нас вот так, у нас вот такая культура, у нас не принято хвалить друг друга с утра до вечера, у нас очень принято радоваться друг за друга и поддерживать, и так далее. Прощаюсь?

АНАСТАСИЯ: Хорошо, да. Спасибо большое. До свидания.

Д.ЗИЦЕР: Пока, всего доброго. Елена из Мурманска, здравствуйте.

ЕЛЕНА: Здравствуйте, Дима. Очень радостно, что получилось до вас дозвониться. У меня возник такой вопрос. Моему сыну 6,5 лет, и он, ну, он нормальный, адекватный, ребенок у меня замечательный, лучше всех, естественно. Но тут в садике выяснилось, случайно воспитатели рассказали, что взял чужие игрушки у детей без спроса, и, причем, это было пару раз, спрятал себе их к себе в шкафчик, отнес домой. Ну, мне он сказал, что ему их подарили, менялись с девочками. И вот выяснилось, я его потом спросила, ну, да, он сказал, что действительно, я, ему очень хотелось, он не смог устоять. И я вот даже не знаю, что с этим делать.

Ну, то есть, понятно, что мы отреагировали, сказали, что, ну, мы старались не кричать, ну, естественно, что мы объяснили, что и владельцу игрушки плохо, он, наверное, переживает, и попытались его поставить на место владельца, он согласен, он понимает, что плохо поступил. Ну, вот как, я даже не знаю, сделать так, чтобы это не повторилось, потому что ситуация достаточно неприятная?

Д.ЗИЦЕР: Ситуация, ничего в ней неприятного нет, не преувеличивайте ради бога. Но я задам вам сейчас очень-очень странный вопрос, ладно? Вопрос будет такой. А расскажите мне, почему нельзя брать чужие игрушки в саду? Не в магазине, почему нельзя брать с прилавка, не почему нельзя взять в песочнице и унести домой. Почему в саду нельзя брать чужие игрушки?

ЕЛЕНА: Потому что игрушки детей, это вроде, как их собственность, пусть маленькая.

Д.ЗИЦЕР: Интересно, я согласен с этим. Подождите. Я согласен с этим, пока я согласен. Я вообще согласен, я не буду вас убеждать в том, что хорошо брать чужие вещи. Но, тем не менее, вот я пытаюсь с вами проверить, как разрулено в этом детском саду, что происходит, если человек приносит игрушку в детский сад.

Теперь следующий вопрос я вам задаю. А как вам кажется, зачем дети приносят игрушки в детский сад?

ЕЛЕНА: Ну, похвастаться, наверное.

Д.ЗИЦЕР: Если это правильный ответ, то тогда у нас с вами небольшая проблемка. Потому что, если дети приносят похвастаться, значит, это провокация со всех сторон, и это такое, знаете, мини насилие – кто окажется сильнее, кто кого перехвастает, у кого игрушка круче и потом это превращается, естественно, у кого, не знаю, iPhone лучше, телефон или кофточка, и так далее. Кстати говоря, сейчас мы прервемся на рекламу и новости, между прочим, но не уходите никуда, потому что я непременно расскажу, это очень-очень интересная тема.

Продолжаем с Еленой разговор об игрушках. Елена, вы тут?

ЕЛЕНА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Мы остановились на том, что хорошо бы нам, взрослым, задавать вот те самые вопросы «зачем», о которых мы так много говорим. Это важный вопрос, напомню слушателям и вам, зачем мы приносим игрушки в детский сад? Если мотивация, вот мотив, извините, мотив в том, чтобы показать, какой я крутой и соответственно, уж извините, этим немного унизить того, кто рядом, мне кажется, это не очень хорошо, ну, прямо не очень хорошо.

Поэтому, мне кажется, на первую тему надо бы поговорить с воспитательницей или с учительницей, как там у вас кто называется, прямо поговорить. Не поругать, а посоветоваться, поговорить, и, может быть, поговорить с родителями о том, что это круто приносить игрушки, но зачем стоит приносить игрушки в детский сад? Ну-ка, давайте вы.

ЕЛЕНА: Ну, нет, я имею ввиду здесь игрушки, знаете, такие мелочи, не крутые, они просто ими играют, ну, может быть, это частичка дома. То есть это не какие-то дорогие.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, отлично, ура. Игрушки мы приносим в детский сад, потому что мне приятно, на самом деле, показать другу, чего у меня есть. И когда я приношу игрушку в детский сад, это очень важный момент. Особенно, слушайте, в 6,5 лет, взрослый человек. Я понимаю в этот момент, что, конечно, она может быть востребована другими. Она должна остаться моей. Все в порядке, я за личную частную собственность обеими руками. Но это прямо важный момент. И мне кажется, что здорово, если мы это проговариваем и с родителями, и с нашими детьми, и так далее.

Это фон, но этот фон очень важен, потому что ваш сынуля замечательный, вероятнее всего, среагировал на фон. Правда. Да, не волнуйтесь, он не воришка, это точно абсолютно, не бывает никаких воришек в этом возрасте. Это один случай на десять тысяч. Я когда-то видел интервью, вы знаете, с пожилым очень человеком, который рассказал, как он стал вором, но у него совсем другая история, хотя он начал в очень юные годы.

Ну, так вот, соответственно, он отреагировал на эмоциональный фон, который как выглядит, может выглядеть, я ни в коем случае не хочу выдумывать ничего. Таким образом – у меня есть эта штучка, а у тебя ее нет, значит, я лучше, чем ты, значит, второй чувствует себя униженно и неприятно, и он пытается это положение таким образом исправить на уровне 6-летнего ребенка. Ну, не лучшим образом, это правда, но вот таким.

Теперь второе, и, пожалуй, самое главное. Очень-очень важно, когда вы с ним разговариваете, я надеюсь, что вы так и поступили, ни в коем случае его не напугать ничем, даже мелочью, малюсенькой мелочью. Потому что очень важно в этом разговоре сказать следующее. Первое, вот проверьте сейчас то, что я скажу про себя, к вам относится или нет. Первое, у меня бывает, что я у другого человека вижу вещь, которой я хотел бы обладать. У вас бывает такое?

ЕЛЕНА: Бывает. И я ему это тоже сказала.

Д.ЗИЦЕР: Бывает, отлично. У меня такое бывает. Значит, что я с этим умею делать? Я с этим умею делать очень много, чего. Во-первых, я успеваю подумать, и у меня рождаются разные желания. Иногда я думаю о том, нужна ли мне эта вещь, а иногда я думаю о том, как я эту вещь могу приобрести, а иногда мне достаточно того, что я у друга попрошу попользоваться ею на 15 минут, разное бывает.

Но то, что ему нужно сказать – дружище, я тебе обещаю, мы никогда-никогда не будем тебя ругать за твои желания, вот никогда. И вообще ругать тебя не будем, не в этом дело, или осуждать за твои желания. Если у тебя снова будет такая ситуация, приходи и скажи нам обязательно – я хочу вот это. Это не значит, что я тебе обещаю, что мы это побежим и купим сразу. Но мы точно поймем, что мы можем с этим сделать.

Более того, если вам кажется, что это зашло чуть далеко, хотя из вашего рассказа это не следует, честное слово, но если вдруг, давайте так и другим слушателям дадим такой совет, вы можете на некоторое время придумать такую игру. Например, раз в неделю вы говорите о каких-то вещах, а лучше потом и о явлениях, которые вам понравились. И вы говорите, понимаете? Слушай, дружище, я слышала такую песню у своей подруги в телефоне, просто бежала домой, чтобы тебе об этом рассказать. Да?

Почему я перевожу на песню, понимаете, потому что я говорю о чем-то не материальном, чтобы в эту сторону это тоже пошло. Но при этом допустимо, безусловно, если он скажет вам – а я видел у приятеля ручку, я хочу эту ручку, мама, умираю, мечтаю, и так далее, и тогда мама с ним про это поговорит о том, что такое желание, что ты чувствуешь, что можно сделать с желанием, можно ли попросить попользовать, а, может быть, можно купить, а, может, у нас дома есть другая, ну, в общем, это вот все. Пойдет?

ЕЛЕНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Дерзайте.

ЕЛЕНА: Дело в том, что каждый раз, когда он что-то пытается из садика принести, говорю, давай мы меняться не будем пока с друзьями, давай как-то по-другому сейчас попробуем порешать, раз уж вот такая ситуация. И тебе, когда он что-то, все-равно, ему кто-то что-то дает, как он говорит, или дарит, я теперь все время думаю, господи, правда ли ему подарили?

Д.ЗИЦЕР: Спокойно, это такое материнское дело – волноваться. Ничего не поделаешь. Не было бы этой темы, была бы другая тема для волнения, правда, другой повод. Относительно того, что, давай мы с тобой не будем меняться, не знаю, подумайте. Может, и нормально, что они меняются. Ну, правда.

Вот, во-первых, поговорите с ним таким образом, и, во-вторых, вот я вам советую, первую часть тоже не забывайте. Поговорите с воспитательницей, поговорите. Я верю, что у вас хорошая воспитательница, но много же дел у нее, она, может, и не успевает задать себе вопрос, а что у меня с этим происходит, с игрушками. Или привыкла просто, все приносят, и мои приносят. А это интересный педагогический вопрос – зачем и что я с этим делаю. И много, чего можно с этим сделать. Не запрещая. Ладно? Удачи вам. Всего доброго. Будет интересно.

Анна из Новосибирска, здравствуйте.

АННА: Здравствуйте, добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Что скажете?

АННА: У меня вопрос немножко посложнее. У меня сыну 14, ну, практически вот уже скоро будет 15. И у нас случилось такое ЧП местного масштаба. Мы купили квартиру побольше, ну, у нас получилось их две в соседнем доме. И у нас он со своими друзьями взял ключи и в выходные оттуда не выходил, очень весело проводили время, соседи нам жаловались, я его оттуда не могла выкурить. Ну, в конце концов, конечно, он оттуда вышел и так далее. Но я просто не понимаю, ну, он не понимает, что такого произошло, для него все в порядке, ну, вот мы там посидели и что. Что с ним делать-то?

Д.ЗИЦЕР: Что с ним делать? Скажите мне, пожалуйста, только я одну вашу фразу не понял. Что значит, я не могла его оттуда выкурить? Вот эту часть я не усек.

АННА: Ну, потому что это было круглосуточно. То есть какое-то время, ну, он изнутри закрывался, есть такая возможность, что ты снаружи попасть туда не можешь. Я там караулила в подъезде, чего только я ни делала. С ночевкой там было, все по-взрослому, очень весело, им там хорошо было. Ну, просто это уже не тот возраст, когда можно покричать, потопать ногами, наверное, бесполезно уже.

Д.ЗИЦЕР: Нет, никогда не бывает возраста, когда можно покричать и потопать ногами, не устаю это повторять. Отчасти в этом все и дело. Ну-ка, рассказывайте, Анна, сейчас я начну издалека и будет немножко сложновато, и, может быть, даже немножко неприятно, но, что поделаешь. А почему, собственно говоря, он вам не сказал – мам, я с друзьями хотел бы ключи от второй квартиры?

АННА: Вы знаете, он у нас часто делает, что ему хочется. Ну, вот он принимает решение.

Д.ЗИЦЕР: Почему? Почему он не говорит с вами?

АННА: Ну, потому что, наверное, я откажу, это же очевидный факт.

Д.ЗИЦЕР: Это абсолютно не очевидно. Почему, я бы сказал «да», например, на вашем месте. Но при этом это не очевидный факт. Объяснить, почему я бы сказал «да»? Я могу рассказать.

АННА: Ну, потому что он все равно это сделает, лучше как будто я ему позволила.

Д.ЗИЦЕР: Еще по одной причине. Потому что я доверяю детям своим и вам того же желаю. И в тот момент, когда мы доверяем нашим детям, их ответственность, вот взрослые очень любят слово «ответственность», вот я его сейчас произнесу, их ответственность возрастает очень-очень сильно, потому что они берут пример с нас.

Чем мы рискуем, на самом деле, если мы говорим «да»? Мы рискуем, я врать не буду, но мы рискуем тем, что что-то произойдет не по-нашему, и будет какой-то сбой. Чем мы рискуем, когда говорим «нет»? Мы рискуем отношениями. И второе намного больше первого, вот, в чем тут штука. Вы уж простите, что я так немножко сыплю вам соль на раны, я про остальное тоже скажу.

АННА: Нет, нет, это все очень к месту.

Д.ЗИЦЕР: Вот, это обязательная часть. Значит, особенно, что значит он делает что-то, что по его. Еще сейчас будет последняя щепотка соли, ладно? Ну, я просто должен обобщить, для того чтобы и вам, и остальным было точно понятно. Вот, ребята, обращаюсь я сейчас, на самом деле, ко всем, вот ко всем, не к Анне, а ко всем, правда. Вы помните, у нас когда-то был разговор о возрасте вот этом самом взросления, когда наши дети нас слушаются, слушаются, даже когда мы просим их сделать что-то неприятное, до момента, когда они могут этому что-то противопоставить. И момент этот настает, ну, у кого в 11, у кого в 12, у кого в 13, у кого в 14. И, если та модель, к которой они привыкают, эта модель все-таки силовая, тогда происходит следующий возврат. Это звучит следующим образом – а что ты со мной сделаешь? Я надеюсь, что ваш сын это не говорит, но я обобщаю сейчас.

АННА: Это я знаю, да, есть такое. Я понимаю, что я абсолютно бессильна в этом смысле. Ну, что я ему сделаю? Ничего.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот вы сделаете, спокойно. И когда мы оказываемся в этой точке не то, что сделать ничего нельзя, ребят, спокойно, 14 лет вообще не пропащий возраст, как вы понимаете, но это просто намного сложнее.

Значит, теперь смотрите, чего я думаю, Анна. Я думаю, что вам надо, во-первых, очень-очень хорошо подумать обо всем, прямо подумать и подготовиться к тому, что я вам сейчас посоветую. А дальше вам нужно, у вас нет никакого выхода, он вообще пойдет с вами на разговор? Или он просто посылает вас, извините за выражение? Ну, если вы, например, пригласите его в кафе? Если вы скажете ему – дорогой… Как мальчика зовут у нас, если не секрет?

АННА: Вова.

Д.ЗИЦЕР: Если вы скажете ему, прямо найдя верные нотки, верный тон – дорогой Вова, мне очень важно с тобой поговорить, я обещаю, я даю тебе честное слово, этот разговор не будет похож на все разговоры, которые так не любишь. Пойдет с вами разговаривать?

АННА: Ну, если в правильное время, правильным тоном, может, и пойти.

Д.ЗИЦЕР: В правильное время правильным тоном именно. И говорить ему нужно вот, что, мне кажется, то есть, опять, я ни в коем случае не засовываю, извините, вам слова сейчас в рот, это общее направление, дальше слова выбирайте и фразы выбирайте, и обороты выбирайте.

Говорить нужно, вот, что – послушай, я вообще-то чувствую, что я совсем-совсем запуталась. Я вообще-то чувствую, я не буду от тебя скрывать, я, конечно, очень огорчена, но я понимаю, что, наверное, что-то делала неправильно. Не в смысле, что ты у меня плохой вырос, ты у меня вырос замечательный. Я сама чувствую себя дезориентированной, я сама чувствую себя неуверенной. Вот прямо, вот первая часть разговора должна быть вот такой. Понимаете, Ань? Не про него, а про вас. Это первая очень-очень важная часть.

АННА: Да, я согласна, всегда про себя.

Д.ЗИЦЕР: Про себя, про себя. Хорошенечко описать собственные мысли, собственные сомнения, собственные страхи, если хотите и так далее.

Продолжаем мы непростой разговор с Анной. Ань, с первым пунктом понятно, да, я полагаю?

АННА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Теперь второй пункт, вторая часть этого разговора, которая намного более сложная. А во второй части этого разговора, которая может быть короче, между прочим, она не обязательно должна быть центральной, говорить нужно о том, что, исходя из первого, вы очень-очень просите его, ну, в общем, об определенном отношении. В частности, о чем, вы очень-очень просите его разговаривать с вами, вот разговаривать. Ты близкий для меня человек ты дорогой для меня человек, ты, я не знаю, мне по пальцам посчитать, сколько у меня близких людей, а ты самый-самый из них, и так далее. Говори со мной, говори со мной. Вот, если произойдет такая штука, что тебе нужно очень пойти с друзьями, поговори. Мы обсудим, я буду не в восторге, возможно, от этого, а, может, и в восторге, а, может, я вам чего-нибудь приготовлю, а, может, я, не знаю, с большим удовольствием вспомню ваш возраст и с вами посижу где-нибудь, а, может, я, не знаю.

Мне вот пишут параллельно, знаете, в чате, что нужно сменить замок. Вот я не согласен с этим.

АННА: А смысл-то какой?

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю слушателя, который пишет, ну, спасти квартиру, я понимаю это. Но в определенном смысле я советую вам нечто прямо противоположное, а именно, сказать – никакого замка мы менять не будем, потому что если я не верю тебе, то кому вообще мне верить-то на свете, господи? И вот налегать на эту штуку. Мы справимся, слушай, я понимаю, что на мне есть вина, я понимаю, что есть мои ошибки, я понимаю, но помоги мне, слушай, я тебя люблю, надеюсь, что и ты меня. Я очень хочу сделать с тобой это рука об руку, изменить и перезагрузить эти отношения. И я гарантирую тебе, я буду очень-очень стараться, давай поговорим о том, как мне стараться и как тебе стараться, потому что такой разговор дает вам право говорить и о нем.

И потихонечку, и маленькими шагами, и назначить, постараться в этом разговоре одно сделать хотя бы, ну, например, назначить две встречи в неделю. Я знаю, что это звучит формально и бюрократически, и вообще плохо для материнского уха, но я это имею в виду. Давай вот мы попробуем в четверг в 7 часов встречаться вот в этом кафе или на лавочке в парке, или, я не знаю, на кухне у нас, или как вам удобно, и просто болтать, вот не ругать друг друга, а болтать. Ничего, что, может быть, я буду у тебя иногда, так сказать, ассоциироваться с тем, что было, и ты будешь злиться. Слушай, и у меня может такое будет, но мы попробуем. Но вот такое, понимаете? Я понимаю, что это почти психологический совет, но ничего другого не вижу вообще.

АННА: Ну, мне, наверное, ничего другого не остается. Надо же попробовать, чтобы понять, оно работает или я, может быть, что-то не так или так сделаю. Но, на самом деле, это сложно, потому что он очень с нами не хочет общаться, ни со мной, ни с мужем.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ребята, это какая-то взаимная история, перезагрузите. Теперь единственное, что я могу вам сказать, чтобы вас подстегнуть. Вот у вас есть на это не очень много времени, ну, годик. Потому что потом будет другая страница, это не значит, что вы всю жизнь будете ругаться, совсем нет. Он вырастет, он пересмотрит какие-то вещи. Но лучше бы сейчас, лучше бы сейчас у него появился вот этот опыт детства, в котором ему доверяют и он доверяет. Будет не просто, Ань, но будет интересно, и будет важно. И возвращайтесь, если надо будет поговорить или посоветоваться, или все, что угодно, хорошо?

АННА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Желаю вам удачи. Действуйте. Анна из Москвы, добрый вечер.

АННА: Добрый вечер, Дима. Вот хочу вам рассказать, что моя дочь сегодня, уже, на самом деле, не первый раз она говорит, что, мам, ты ведьма, ты плохая мать. Говорит она это…

Д.ЗИЦЕР: Ведьма, это, между прочим, как мы знаем с вами из литературы и произведений искусства, не обязательно отрицательный персонаж, ха-ха-ха.

АННА: Это она посмотрела мультик, да, она смотрела мультик, и она увидела мою реакцию. Она смотрела какой-то мультик, который я ей разрешила посмотреть, и я подошла чуть позже, и там автоматом пошел какой-то другой мультик, какой-то японский. И там мальчик в этом мультике на свою маму говорил такие плохие слова. И я очень как-то резко среагировала, говорю – что ты смотришь, это нельзя смотреть, какой ужас, я выключила этот мультик.

Д.ЗИЦЕР: О, господи. Аня, быстро, у нас две минуты. Быстренько скажите мне, сколько лет нашей красавице?

АННА: Пять будет на днях.

Д.ЗИЦЕР: Вы прикалываетесь, Аня?

АННА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Аня, вы прикалываетесь?

АННА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, пятилетнему ребенку говорят – нельзя смотреть? Тем более, если вы сами это включили, ну?

АННА: Нет, конечно. Ну, вот она теперь все время такие слова говорит.

Д.ЗИЦЕР: Ну, да, вот так бывает, ничего. Анна, все сейчас будет хорошо, не волнуйтесь. Это я позволяю себе немножечко шутить и улыбаться, потому что это не сложная ситуация, я думаю, что мы с ней справимся легко.

Во-первых, так, во-первых, на будущее, мне кажется, что, если человек что-то смотрит, нельзя никогда, вот нельзя, детям я не советую говорить слово «нельзя», а вам скажу, всем, взрослые, нельзя это выключать, нельзя. В этот момент человек чем-то интересуется. Что бы это ни было. Ну, кроме, я не знаю, чего, ну, представьте себе что-нибудь ужасное, ну, наверное, так же, как если человек стоит на окне, надо его сдернуть оттуда, а потом уже разговаривать, а не наоборот. Но в 97 процентах случаев ваш пятилетний ребенок не смотрит ни жесткую порнографию, ни фильмы о том, как кто-то кого-то убивает, правда? То есть во всех остальных случаях надо подсесть, прямо вот надо подсесть и поговорить, и объяснить, почему вам кажется, ну, я не знаю, что вам кажется.

АННА: Да я теперь сама ищу, пытаюсь найти этот мультик, чтобы посмотреть, и не могу.

Д.ЗИЦЕР: Вот, браво, умница, ничего страшного. А вы вместе с ней поищете другой. Потому что вы сделаете следующее, вы с ней вместе поговорите про это, вы объясните, чего вы испугались, это обязательно, да, потому что она должна понимать, почему мама выдала такую странную реакцию. Вы объясните, чего вы испугались, и вы посмеетесь над собой, и вы вместе поищете разные другие мультфильмы.

А ведьмой она вас называет, вы знаете, почему, правда? Потому что она эмоциональную реакцию увидела в этот момент, и она соединила одно с другим, как у детей бывает, понимаете? Это такое дерганье мамы за ниточку – вот, какая мама у меня марионеточка. Я: «Ведьма, мама. У, действительно ведьма». И тогда можно будет через некоторое время коротенькое попросить ее этого не делать прямо словами. Но именно в этом порядке. Как попросить? То есть сказать – дружище, прости, мне неприятно, я очень прошу тебя этого не делать.

АННА: Ну, да, я ей сказала сегодня, она все это прекрасно понимает, я говорю, что ты меня очень расстроила.

Д.ЗИЦЕР: Аня, нет, Аня, нет, вы ее расстроили больше, чем она вас, ну, вы чего. Именно в том порядке, в котором я говорю. Не будем разговаривать после новостей, но я два слова скажу по поводу вашего случая, не переключайтесь.

Мы начинаем второй час, и обещал я договорить вот про эту историю с мультфильмами, помните, да, и с мамой Аней, которая разнервничалась, потому что увидела на экране не то, что собиралась увидеть. Кстати, не увидела ничего страшного.

Вот, что я хотел добавить и объяснить свои слова, которые были под занавес, под новости. Штука в том, что действительно в такие моменты мы ребенка пугаем. Человеку пять лет и вдруг мама говорит – что ты смотришь, такое смотреть нельзя. Это же такое странное представление о морали. Даже, если вдруг такое смотреть нельзя по той или иной причине, ну, откуда человеку в пять лет было знать, что можно, а что нельзя, правда?

В этот момент мы бросили, ну, какую-то такую, знаете, шпалу, на которой могут совсем не те рельсы появиться, к сожалению. С другой стороны, можно понять и маму. Ну, что, я вижу, что ребенок смотрит что-то, что не соответствует моим представлениям о прекрасном, и я выдала реакцию раньше, чем успела подумать. Теперь, чего с этим делать? Так разговаривать про это, это и объяснять.

Потому что ваша замечательная дочка пяти лет, она уже знает, что так бывает, что иногда я делаю раньше, чем думаю. И объяснять, прямо объяснять, со смехом объяснять, я не случайно сказал посмеяться над самой собой. Со смехом объяснять – слушай, представляешь, как меня занесло, вот смеху действительно. Давай-ка мы с тобой этот мульт найдем. Вы говорите, что вы старались, но не получилось, ну, посоветуйтесь с умными людьми, которые в этом понимают, это точно не я, как как-то по контексту найти через тот мультфильм, который она смотрела до этого и так далее. И посмотреть, и похихикать, а, может, и сказать, на самом деле, что что-то вас не устраивает.

Но ведь, вероятнее всего, мультфильм там не про то, как мальчик, понимаете, маму ругает разными словами и так далее, наверное, он чуть сложнее. И, наверное, там есть, о чем поговорить. И, наверное, поговорить там можно не только о том, что фу-фу-фу, нехороший мальчик, так себя вести нельзя, но и о чем-то чуть пошире, чуть поинтереснее. Ну, вот, собственно, и все.

А дальше, еще раз, после этого, вот это важно, Анна, если вы меня слышите, повторю еще раз, после этого можно будет через некоторое время сказать уже отдельно от ситуации – слушай, дорогая, ты знаешь, мне чего-то неприятно, когда ты меня так называешь, пожалуйста, этого не делай. И все. Но еще раз, ребята, дорогие взрослые, это важно, нельзя перескочить через нашу ошибку и прыгнуть сразу на ошибку ребенка. Если мы совершили ошибку, эту ошибку нужно признать, это прямо обязательно. Я надеюсь, что я услышан.

Мне пишут вот здесь в продолжение этого разговора: «А если дети 7 и 12 лет смотрят про Бузову, как она ищет жениха и слушают ее ужасную музыку, что делать?» Слушайте, задать себе вопрос, как такое произошло с ребенком 7 лет? Это же не само собой случилось? Это же не то, что злые дядьки, тетьки, не дай бог, поймали его и поставили ему музыку, которую вы не любите и не хотели бы, чтобы он слушал, и заставили силой его слушать эту музыку. Возникли какие-то предпосылки. И эти предпосылки, зачем это делать, не для того, чтобы растравить себя и сказать – ах, я виноват, я плохой родитель, а для того чтобы это изменить. Если мы понимаем предпосылки, мы можем изменить ситуацию.

Если человек в 7 лет смотрит что-то, чего вы не хотели бы, чтобы он смотрел, уж в 7 лет точно абсолютно можно смотреть с ним то, что вам кажется важным, интересным и так далее.

И еще одно, мне кажется, что по возможности мультфильмы и фильмы, и все остальное нужно смотреть вместе. Я понимаю очень хорошо, правда, что бывают ситуации, когда у мамы и у папы, ну, совсем времени нет, и это такая удобная штука планшет, ну, хорошо, пусть некоторое время это будет так. Но опыт смотрения фильма вместе очень-очень важен. Знаете еще, почему, потому что, когда мы смотрим фильмы вместе, человек пяти, шести, семи лет увидел что-то не то, и, знаете, чего он сделал в этот момент? С планшетом прибежал к вам. Говорит – мам, а чего это, а смотри. Это важный момент. Надеюсь, что я ответил. Давайте дальше разговаривать.

А давайте я еще какое-нибудь сообщение вам прочту, хотите. Ну, например, это по поводу вот этого молодого человека 14-летнего и вся эта история с квартирой, вы помните, пишет мне слушательница: «Это работает, у меня так и было. Как жаль, что на тот момент не было таких передач». Извините, сам себя похвалил нечаянно, не увидел эту строчку. «Я много литературы перечитала и пришлось самой измениться. Приходилось переступать через себя, но ребенка я вернула». Вот, смотрите, какая важная-важная фраза – ребенка я вернула. «Началось все это, когда ребенку было 12, а удалось ее вернуть в 20, когда ребенку было 20 лет». Мне кажется, что это круто и здорово, спасибо вам за это сообщение.

А мне сообщают тут, что Александр все-таки решил с нами поговорить. Александр?

АЛЕКСАНДР: Добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Да, да, слышно отлично.

АЛЕКСАНДР: Прошу прощения, сорвался звоночек.

Д.ЗИЦЕР: Да ничего страшного, вы тут ни при чем.

АЛЕКСАНДР: Ну, вот такая история. У нас дочка 3,5 года, и где-то последние месяца 3-3,5 мы с супругой начали замечать такую вещь, она стала ревновать, ну, собственно, меня к жене.

Д.ЗИЦЕР: Это как?

АЛЕКСАНДР: Проявляется, знаете, как интересно, ну, допустим, мы с дочкой сидим, смотрим телевизор, собираемся посмотреть какое-то кино или мультфильм вместе вдвоем, подходит жена и говорит – я хочу с вами. Я говорю – давай, присоединяйся. Дочка встает в позу – нет, мама, уходи, ни в какую, мы будем с папой вдвоем. И, вы знаете, доходит до того, что прямо злится, маму отталкивает, мама, уходи, еще называет ее жадиной, и все в таком духе. Папа, естественно, как бы начинает уговаривать, я говорю – дочь, ну, мама тоже хочет с нами посмотреть, я говорю – ну, давай вместе, у нас семья.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, давайте я скажу вам, извините, это тот случай, когда я знаю правильный ответ.

АЛЕКСАНДР: Давайте.

Д.ЗИЦЕР: Правильный ответ это не говорить про маму, а говорить про себя. То есть не мама тоже хочет посмотреть.

АЛЕКСАНДР: Про себя, в том числе, и говорю, я тоже хочу, чтобы мама с нами была.

Д.ЗИЦЕР: Нет, еще намного сильнее, намного жестче, ну, что вы. Не о том, чего хочет мама, а о том, что и поговорить с ней надо, к слову сказать, не в этой ситуации, как обычно советую я. А сказать о том, что вы ее очень любите, что она для вас очень-очень важный человек, дочка, я имею в виду, что вам очень-очень приятно быть с ней, но вы очень любите маму, прямо любите, обожаете, берете за хвост и провожаете, как мы в детстве говорили.

И вам очень-очень важно, чтобы вы были вместе, и что вы очень-очень ее просите и называть ее в этот момент, в момент разговора и любимой, и сладкой, и зайкой, в общем, самыми ласковыми словами, чтобы она ни в коем случае не заподозрила раздражение. Вы ее очень-очень просите не разговаривать так с вашим любимым человеком. И после этого добавить – я очень тебя люблю, я никому никогда не позволю тебя обижать и говорить тебе плохие слова и так далее, но я очень тебя прошу. Все, вот такая вот песня.

АЛЕКСАНДР: Понятно.

Д.ЗИЦЕР: Подействует, в 3,5 года подействует. Рановато, скажете вы, рановато, но эмоционально она это поймет.

АЛЕКСАНДР: Ну, вот я тоже думаю, может быть, не стоит на этом зацикливаться, все-таки 3,5 года.

Д.ЗИЦЕР: Не надо зацикливаться не надо. Но это никуда не годится, зачем это. Ведь произошло, что, она у вас замечательная и лучшая на свете, но где-то в первый раз, я не знаю, как это случилось, это и не важно, первый раз произошла такая эмоциональная ситуация. На эмоциональные ситуации дети, особенно ее счастливого возраста, реагируют очень ярко.

Эмоция намного сильнее, чем всякие умные слова – мы же семья и так далее. Я не смеюсь над вами сейчас, честно. Но эмоционально она это чувствует намного сильнее. Если она чувствует, что в этот момент мама огорчается, папа огорчается, она, бедная, невольно вызывает чувства у вас эти. Она не специально, она ни в чем не виновата. И поэтому, котенька, ну, нет, ну, вот, прости, пожалуйста, но нет. Ну, вот так, и все. И смотрите спокойно с женой телек. Я надеюсь, что ваша жена при этом понимает, правда же, что речь идет о любимой дочечке 3,5 лет.

АЛЕКСАНДР: Да нет, это, безусловно, да.

Д.ЗИЦЕР: Обижаться не на что. На самом деле, обижаться не на что. Она немного, может быть, расстроена самую малость, но, первое, это точно пройдет, и, второе, ключ как раз в том, чтобы не обижаться, а посмотреть на эту ситуацию интеллектуально, посмотреть, как она устроена.

АЛЕКСАНДР: У нас и на прогулках такие истории случались. Вместе втроем гуляем, ну, занимаемся, допустим, вместе на площадке, и она говорит – пап, пойдем в другую сторону, а, мама, ты останешься здесь. И вот, мам, нет, сиди, мы вдвоем с папой уйдем. И вот в таком тоже ключе.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ключ в этот момент это папа, ничего не поделаешь. Папа, который может сказать – я не согласен. Вот прямо такими словами.

АЛЕКСАНДР: Говорю, а она – нет, ни в какую, и упирается, мама, уходи.

Д.ЗИЦЕР: Что значит ни в какую?

АЛЕКСАНДР: Мама, ты жадина, начинает ее ругать. Я говорю – Арина, ну, не надо так говорить, я не разрешаю тебе так говорить. Я говорю – маму мы любим, нельзя так говорить. Ну, прямо злится.

Д.ЗИЦЕР: Я люблю. Вот услышьте меня. Вот вы много слов сказали, как этот процесс происходит. В первую секунду после первого предложения ответ «нет», не бойтесь быть жестким. Не жестоким, а жестким и понятным. Я люблю маму. Не мы маму любим, а я люблю маму, я, папа Саша, для меня это дорогой человек, поэтому я не согласен. В определенном смысле каждый из нас имеет право на те чувства, которые у него есть. Но это, если бы мы разговаривали с 10-летним человеком, мы бы сказали так.

Слушай, ты можешь хотеть, можешь не хотеть, я не согласен, я очень хочу быть с тобой, но я очень хочу быть с ней. Тут такая вот штука, слушай. «Я обиделась», – скажет она, например. Ну, значит, обиделась немножко. Мне очень обидно будет, если ты уйдешь, мне очень обидно будет, если ты с нами не посидишь, очень-очень обидно. Но, слушай, если так, то это твое решение, что поделаешь. А дальше достать ее оттуда. Ну, это простой процесс.

АЛЕКСАНДР: Ну, это да.

Д.ЗИЦЕР: Не волнуйтесь, это просто, не волнуйтесь.

АЛЕКСАНДР: Я понял, спасибо, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Все в порядке, все хорошо, давайте действует.

АЛЕКСАНДР: Спасибо. Всего доброго.

Д.ЗИЦЕР: Пока, пока. Как интересно, у нас сегодня самые-самые разные сообщения про самые-самые разные ситуации, семьи и так далее, ну, здорово. Я смотрю просто еще какие-то сообщения, потому что я на прошлой неделе маловато, на самом деле, почитал, и сам, в общем, страдал немножко на эту тему. И понимаю, что надо бы, ох, какое сообщение шикарное:

«Дима, здравствуйте. Сыну 10 лет, ходит в музыкалку и на футбол. По музыке есть очень хорошие способности, но нет желания. В футболе есть желание, но нет способностей. Что важнее в его возрасте?»

Я абсолютно уверен, что в его возрасте важнее желание. Ну, конечно, как вы понимаете. Ну, вы же помните, честно говоря, я скажу вам по секрету, если не хотите, сыну 10 лет не рассказывайте, и в вашем возрасте желания тоже очень-очень важны. И в моем, и в любом, и так далее, не знаю, ровесники мы с вами или нет, я, вероятно, постарше, хотя, кто знает. Пусть идет на свой футбол, пусть занимается своим футболом, получает удовольствие. Удивительным образом это может подарить ему и музыку. Потому что в тот момент, когда происходит по его решению, вы помогаете ему понять, как это решение воплощается и что для этого нужно, в общем, короче говоря, на самом деле, он может перекинуться и на музыку. А не перекинется, ничего страшного.

Значит, так, сейчас у нас с вами девочка по имени Зоя, которой 13 лет, и ее мама Елена, и они из Москвы. Тут я должен вам рассказать, существовала некоторая интрига, потому что Зоя сначала написала нам письмо. И это письмо я прочел как раз за время новостей, и очень-очень попросил Сашу Малинину, редактора нашего, попробовать найти маму и попробовать найти саму Зою, потому что я подозреваю, что нам есть тут всем вместе, о чем поговорить. Ну, я думаю, что надо как-то раскрывать эту интригу, анонс закончился. Ну, здравствуйте, Зоя и Елена.

ЕЛЕНА: Здравствуйте, Дмитрий. Дима, извините.

ЗОЯ: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Дима отлично. Зоя, ну, поскольку это вы написали, давайте я с вами и буду разговаривать, а мама сейчас как-нибудь нас поддержит каким-нибудь образом. Ну, расскажите, потому что я сам-то прочел ваше сообщение, а теперь давайте так, чтобы все остальные поняли, о чем идет речь. Можете в нескольких словах повторить суть?

ЗОЯ: Я увлекаюсь корейской культурой, увлекаюсь корейской поп-музыкой, и многие не поддерживают моего интереса. И раньше я носила какие-то вещи вместе с ними. Но из-за того, что меня дразнят и обзывают в школе, я перестала это делать. Но все равно, как только меня видят, они начинают кричать что-то по поводу моих интересов, и меня это очень задевает.

Д.ЗИЦЕР: А скажите, пожалуйста, Зоя, как вообще все это началось? Откуда это взялось все?

ЗОЯ: Я не знаю, просто я начала увлекаться этим около года назад. Но как только начала этим увлекаться, я поняла, что многие этого не поддержат, многим это не нравится, и многие это, скажем так, хэйтят, если говорить на современном языке.

Д.ЗИЦЕР: А, скажите, хэйтят отличное слово, а у вас в классе, в принципе, так принято, если большинству не нравится что-то про какого-то человека, то все, его начинают, как бы это сказать помягче, травить?

ЗОЯ: Нет, в моем классе, в принципе, всем все равно на то, что я слушаю. Но это происходит с другими людьми. То есть дети постарше меня, они могут меня увидеть с какими-то, увидят какую-то вещь вместе с ними, и начнут обзываться.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, эти дети постарше, Зоя, это не то, что вы по Москве ходите, и дети постарше говорят вам – ха-ха-ха, вот Зоя пошла. Речь идет о школе, я так понимаю все-таки?

ЗОЯ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: А попробуйте объяснить, почему? Это прямо интересный вопрос. У меня есть кое-какие догадки, и они к вам, кстати, не имеют отношения, они имеют отношение только к этим людям. А что им мешает, собственно говоря?

ЗОЯ: Честно, я не знаю. Мне кажется, что им просто нечем заняться. Но это тоже задевает очень сильно, когда я это делаю.

Д.ЗИЦЕР: Это хорошая версия. Знали бы вы, Зоя, как я с вами согласен про «нечем заняться». Я бы даже добавил еще одну вещь, они еще не верят в то, что они вообще что-то значат в этом мире. Потому что люди, которые задевают других из-за их интересов или из-за их цвета кожи, или из-за их привычек, это только люди, которые сами не верят, что они существуют.

Слушайте, еще один вопрос. А как вы поступаете в таких ситуациях?

ЗОЯ: Я стараюсь не обращать на это внимание. Но я как бы давно это делаю, но все равно меня это очень сильно задевает, поэтому я стараюсь не обращать на это внимание, но я рассказываю об этом маме.

Д.ЗИЦЕР: Но получается не всегда. Так, значит, мама слышит нас? Мама рядом?

ЗОЯ: Да, мама рядом.

Д.ЗИЦЕР: Мама Лена, ну, прокомментируйте.

ЕЛЕНА: Ну, как я могу прокомментировать. Я советую, в принципе, вы сейчас сказали все то, что говорю ей я, поэтому мне было очень приятно услышать то, что вы сказали.

Д.ЗИЦЕР: Чего делать будем?

ЕЛЕНА: Что делать, честно, не знаю, поэтому мы позвонили вам. Поэтому она и написала, потому что мы в растерянности.

Д.ЗИЦЕР: Я скажу, сейчас я скажу, и вы поймете, почему мне нужна была мама вот для этой части. Дорогие друзья, дорогие Зоя и Елена, и все остальные, кто нас слышит. Мне кажется, что в этой ситуации варианта только два, к сожалению. Если бы речь шла о том, что это происходит в классе, было бы три варианта. Если это происходит в школе, то есть варианта только два.

Первое, эта школа инфицирована, вот услышьте меня. Речь идет о том, что эта школа инфицирована, там микроб, там вирус, там гадкая, мерзкая болезнь, которая называется зачатки буллинга. Это абсолютно точно, вот поверьте, не хотите, не верьте, но поверьте, я говорю то, в чем я уверен.

Если дети разные из разных классов не в состоянии вынести того, что у какого-то человека на рюкзаке что-то написано или вынести музыки, которую этот человек слушает, эта школа инфицирована. Значит, соответственно варианта два. Либо и это тяжелый совет, это не совет, поэтому я просто перечисляю варианты, либо, Зоя, вы просто, извините, плюете на это на все, и говорите – я такая, и я буду такой. И буду такой, потому что для меня это важно, потому что это моя жизнь, потому что это мои интересы. И ни один гад не заставит меня измениться. Да, это возможная позиция, она не самая простая.

Либо вы говорите приблизительно такой же текст и говорите – я ухожу. И для этого нам нужна мама. Понимаете, мама?

ЕЛЕНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Я не остаюсь в этом месте, не остаюсь. Даже, если у меня там есть какие-то дополнительные привязки, я понимаю, что это тяжелое решение, и, заметьте, я не советую вам ни первый, ни второй путь. Но действительно этих путей два. Я не буду продолжать, это второй путь, но я существовать в этом месте, в этом гадюшнике, вот прямо вот такими словами.

Теперь, Зоечка, дорогая, простите, что я так к вам обращаюсь, но я очень-очень и симпатизирую тому, что вы говорите, и вы кажетесь мне человеком и цельным, и глубоким, и умным, и так далее. Подумайте хорошо-хорошо. Оба эти варианта, я абсолютно уверен, что вы выдержите, оба эти варианта допустимы, и оба эти варианта хороши в определенном смысле, и в них есть недостатки в обоих этих вариантах. Но, тем не менее, они вот такие. Ну, отреагируйте, Зоя, как-нибудь, у нас есть еще чуть-чуть времени.

ЗОЯ: Ну, спасибо за совет и благодарна вам очень, потому что я уже, как мама говорила, я к ней обращалась, спрашивала тоже совета, но как-то, скажем так, советы эти меня не впечатляли, поэтому мы решили написать вам. Вот.

Д.ЗИЦЕР: А я скажу вам, Зоя, еще какой, на самом деле, мы приготовили сюрприз и вам, и вашим недоброжелателям, вот вы не поверите. Сразу после новостей, которые будут у нас через две минутки, что мы услышим по радио, как вы думаете? Мы услышим по радио, конечно, вашу любимую группу BTS непременно, и композиция будет называться «Boy With Luv». Вот так.

А те люди, которые в этот момент, у которых перехватит дыхание, ну, пусть нас не слушают, что же делать, или все-таки попробуют вдохнуть, и все-таки попробуют в этот момент стать людьми, это прямо важный преважный момент. Лен, что вы думаете? Давайте я вас тоже спрошу, потому что для этого вы и есть в этом разговоре.

ЕЛЕНА: Ну, мне кажется, ситуация пока не пограничная, не критичная, поэтому мы пробуем не обращать внимания. Зоя пробует, я ее поддерживаю.

Д.ЗИЦЕР: А как это? Лен, скажите мне, подождите, как это не обращать внимания? Вот какой механизм? Я искренне спрашиваю сейчас. Вот не обращать внимания это как?

ЕЛЕНА: Ну, вот, вы знаете, как в детстве, ну, в моем, по крайней мере, детстве было, бывает же, что привязываются. Как раньше дразнили «тили-тили тесто, жених и невеста» и так далее. Если ты какое-то время это игнорируешь, то людям становится скучно, и они просто перестают это делать. Вот я настраиваю ее пока на свой опыт. Как это развивается сейчас, посмотрим.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю.

ЕЛЕНА: Но, на самом деле, смена школы, мы тоже об этом говорим.

Д.ЗИЦЕР: Причем смена школы, то, что очень-очень важно, я полагаю, и Зоя меня сейчас слышит, это не отступление. Это, знаете, если вы помните, как сказал Михаил Михайлович Жванецкий, он сказал замечательную фразу, он сказал: «Запах, чем хорош? Тебе пахнет, отойди». Это вот этот случай. Это, на самом деле, победа очень-очень серьезная. Слушайте, дорогие, спасибо вам огромное за этот звонок и здорово, что мы эту получасовку заканчиваем таким образом.

ЗОЯ: И вам спасибо большое.

ЕЛЕНА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте после новостей ваши любимые песни.

ЗОЯ: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что тут сказать, дорогие друзья, даже не знаю, что и добавить, все понятно. Держитесь и защищайте детей.

Ну, вот, собственно говоря, такую музыку мы отслушали, мне кажется, отличная музыка, вообще не понимаю, о чем идет речь, честное слово. Знали бы вы, друзья, сколько отзывов у нас в чате на эту тему, и сколько теплых слов, слов поддержки. Короче говоря, вперед, друзья, верьте в себя и будьте сами собой.

Николай из Ростова-на-Дону, здравствуйте.

НИКОЛАЙ: Вечер добрый, Дима. Кстати, музыка, по-моему, отличная, и я не понимаю, почему из-за этой музыки у девочки проблемы, если эта музыка такая веселая.

Д.ЗИЦЕР: А я отвечу вам. Потому что тем, кто травит, вообще не важно, на какую тему травить. Это может быть на тему музыки, придраться можно к чему угодно – на тему волос, на тему сумки, на тему настроения. Слушайте, ну, что, мы, к сожалению, понимаем. Мне, знаете, вот пишут подряд, мне прямо подряд приходят сообщения: «Что такого в этой песне?» Одно сообщение. Другое: «Легкая музыка, чего тут может не понравиться?» Ну, в общем, я вас понимаю. Ну, давайте, я слушаю вас, а то только этим и будем заниматься иначе.

НИКОЛАЙ: У нас какой вопрос. Вот две девочки 2 лет и 4 лет. Сейчас у меня вопрос про старшенькую, Настя зовут. Она у нас девочка смышленая, у нее характер очень сильный. Она у нас манипулятор. Манипулирует нами, в целом, понимает ситуацию, контролирует себя в любой ситуации. И проблема у нас какая. Она, бывает, требует от нас того, чего мы ей не разрешаем, именно требует. И в этих требованиях она…

Д.ЗИЦЕР: Ну, расскажите.

НИКОЛАЙ: Что?

Д.ЗИЦЕР: Расскажите, расскажите.

НИКОЛАЙ: И в этих требованиях она… Сейчас слышно?

Д.ЗИЦЕР: Я говорю, Николай, расскажите, приведите пример. Сразу прямо пример.

НИКОЛАЙ: Ну, вот, например, можем давать почистить яблоко, половинку дать одному ребенку, половинку второму. И вот, если мы дали ей яблоко второй, она обижается, что мы дали ей не первой. И на этом фоне она может легко завестись до ситуации истерики. Но эта истерика, в принципе, ею контролируемая, и она пытается нас согнуть. Мы пытаемся с ней разговаривать, объяснять, наказывать. Мы, например, ее можем закрыть в комнате. Ну, как бы взять, ну, у нас есть комната свободная, там она ничья, мы ее можем посадить на диван и говорить – вот ты наказана, ты здесь сиди, потому что ты себя вела неправильно, ты обижала младшенькую.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что, я заплачу сейчас.

НИКОЛАЙ: Мы поступаем так, да.

Д.ЗИЦЕР: Наказываете человека четырех лет. Ну, давайте, ладно, финал. Вы говорите, что она манипулирует. А в чем вы здесь видите манипуляцию? Манипуляция ведь это обман, да? В чем манипуляция-то? Что не так?

НИКОЛАЙ: Ну, может быть, не манипулирует, а пытается нас согнуть именно свою правоту доказать, то есть в любой ситуации. Если она делает неправильно или что-то…

Д.ЗИЦЕР: А давайте еще один примерчик. Потому что про яблоко нельзя сказать, что она делает неправильно. Ну, яблоко это слишком легкая ситуация. Просто еще один пример, чтобы я не ошибся.

НИКОЛАЙ: Например, если игрушки общие или даже не важно, ее, она может отобрать игрушку младшего ребенка, забрать, она может и играться, мы можем попробовать объяснять, рассказывать, не надо забирать, давай делиться, играйте вместе, вы сестры, вы родные, мы вас очень любим. Но из этой ситуации невольно она может начать нервничать и психовать, и дойти может до истерики на ровном месте.

Д.ЗИЦЕР: Все, я понял.

НИКОЛАЙ: И мы не понимаем, как с ней справляться.

Д.ЗИЦЕР: Да я понял, Николай. Последний вопрос, это всегда по отношению к младшей эти ситуации?

НИКОЛАЙ: Нет, это по любому поводу, что ей не нравится.

Д.ЗИЦЕР: Тогда я вынужден попросить еще один пример, в котором не принимает участие младшая сестра. Вы поймете, почему я спрашиваю, поймете, отвечайте просто.

НИКОЛАЙ: Я понимаю, да. Если, например, мы едем в машине, и играет какая-то музыка или просто я переключаю радио, переключил случайно музыку, а она хотела вдруг ее послушать, эта мелодия ей понравилась, а я переключил случайно, ну, то есть она попросит переключить, я не успеваю переключить или радио возвращаю, она может начать нервничать. И опять-таки может дойти это до истерики на ровном месте.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Мне кажется, что можно сделать две вещи. Давайте я начну с последнего примера, а потом мы пойдем к тому, потому что мне все-таки кажется, что сестра это важный фактор в этой ситуации. Ну, во-первых, мы, когда начинаем нервничать? Вот ситуация с радио. Я не буду вас сейчас ругать, честное слово, не услышьте, главное, в моем ответе какие-то выпады в ваш адрес. Вообще нет, честное слово.

НИКОЛАЙ: Можно и поругать.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, поругать есть, за что, но не за это. Значит, во-первых, когда мы начинаем нервничать? Мы начинаем нервничать в ситуации с радио и с музыкой, когда мы не понимаем, почему не может быть по-нашему. Ну, вот в ситуации с музыкой и с песней, эта ситуация же очень-очень простая, правда. Я слушаю музыку, вдруг ее папа переключает, я понял, понял, Николай, что не специально, но, тем не менее, вдруг папа переключает. Ну, в обычной ситуации для обычного человека, если это не ситуация 25-я уже в моей жизни, что мы говорим? Мы говорим – слушай, можешь вернуть, или, пап, переключи, пожалуйста. Ну, вот такая ничего не значащая ситуация.

В ситуации, когда либо папа не переключает, либо папа начинает морализовать, я не подозреваю вас, спокойно, это не о вас, это сейчас обобщение просто, либо я могу нарваться на какой-то отказ, я начинаю нервничать. Это я вам сейчас, как взрослый мужик говорю, между прочим. И взрослые женщины так же поступают, дяденьки, тетеньки, дети и так далее, я начинаю нервничать.

Во-первых, мне кажется, что вам нужно чуть-чуть расслабиться на тему вот таких ситуаций, вот таких общих, потому что там нет никакой манипуляции. Там есть некоторая привычка, вероятно, ну, я предполагаю, не уверен, но предполагаю. Привычка, которая выработалась в результате подобных ситуаций. Привычка, я сразу же поднимаюсь на пятую ступеньку, вместо того, чтобы остаться на первой. Понимаете, какая штука? Так со взрослыми тоже бывает, правда, что-то не по-моему, и, вжих, и вдруг конфликт. Какой конфликт, слушай, мы ничего не успели сказать?

Просто, как взрослые люди поанализируйте, ну, нет ли вдруг случайного какого-то отказа, ну, вообще не по делу. Знаете, как бывает, со взрослыми же странные вещи бывают. Мы, взрослые очень странно устроены. Ребенок говорит – хочу мороженого. Вдруг у нас рот сам собой открывается и оттуда вылетает – нет. И через секунду мы думаем, а чего я сказал нет-то? Ну, а что бы было? Но я уже сказал «нет». И дальше пошло-поехало. Вот проверьте, нет ли у вас таких ситуаций. Они могут быть, вы не виноваты, это происходит само собой, но остановить это возможно. Это первый большой блок.

Второй блок. Это то, что касается младшей сестренки, внимание, у меня есть фирменный сложный вопрос родителям, у которых есть старшие и младшие дети. Думаю, что вы его не слышали, раз вы этот вопрос задаете, я вам сейчас его задам. Зачем старшей нужна младшая?

НИКОЛАЙ: Да ни зачем по идее.

Д.ЗИЦЕР: Ох, какой плохой ответ. Ну, что же нам тогда делать? Если не зачем, то тогда младшая только мешает ей жить? Жрет, извините за выражение, ее половинку яблока, играет в ее игрушки.

НИКОЛАЙ: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Получает мамино и папино внимание, это же ужас какой-то тогда, если ответ не зачем. Ну, что будем делать? Ладно, я расскажу вам. Будем эту ситуацию исправлять. Срочно и быстро, 4 года это самый прекрасный возраст, вы все успеете, и все чудесно, и прекрасно, срочно и быстро мы попробуем ответить на вопрос, зачем младшая нужна старшей. Я вам помогу, я дам вам свой ответ. Мне кажется, если старшая потихонечку начнет понимать вот то, что вы говорите, что она старшая сестра, понимать на практике, это тут же начнет менять ее отношение.

Я приведу вам пример. Идет, например, мама с Настенькой в магазин и говорит… Младшую как зовут у вас?

НИКОЛАЙ: Ульяна.

Д.ЗИЦЕР: И говорит – слушай, Настюш, чего-то мне надо Ульяне новую шапочку купить или новые штанишки купить, слушай, есть красные и синие, ты бы какие купила? Настя такая – я красные. Мама такая – слушай, как хорошо, что ты мне посоветовала, потому что ты же намного ближе к ней по возрасту, и вообще ты ее сестричка, я бы вот сама буквально и не сообразила. А, может, и сообразила, может, и не надо врать в этой ситуации. Достаточно сказать – ты сестричка и так далее. Да?

НИКОЛАЙ: Да.

Д.ЗИЦЕР: И много-много таких ситуаций организовывать прямо умышленно. Слушай, я покупаю что-то такое для младшей такое. Это не значит, что я покупаю для младшей, а не покупаю для старшей в это время. Но вот этот оборот – мы вместе заботимся о младшей, он очень-очень поможет ей, как и всем остальным детям на свете, поверьте мне, в этом возрасте, ну, установить верные рамки. А, понятно, почему яблоко получает первой, хотя, конечно, она не должна всегда яблоко получать первой, младшая. Понятно, я же ее старшая сестра. А что такое старшая сестра? Старшая сестра это кто определяет во многом ее жизнь этой младшей девочки Ульяны, понимаете?

НИКОЛАЙ: Да.

Д.ЗИЦЕР: И это прямо, я вам обещаю, это из тех вещей, которые я могу пообещать, потихонечку это начнет меняться. Это второе. Третье. Николай, смотрите, раз уж мы с вами разговариваем, нет, извините, тогда мы послушаем рекламу и потом продолжим.

Николай, быстренько договариваю, потому что еще одного слушателя обязательно хочу сегодня успеть. То, что я начал говорить, умоляю вас, не наказывайте ее, ну, не за что ее наказывать. За чувства не наказывают. Она что-то чувствует и не умеет с этим справиться. Кстати, так же, как и вы. Кстати, так же, как и другие люди. Она вообще тут, не за что быть наказанной. Ну, я благодаря вам подумал, что завтра я начну с поощрения и наказаний, пора всем напомнить, на самом деле, как это устроено, но это будет уже завтра.

И последний пункт, проверьте, пожалуйста, нет ли у вас там какой-то соревновательности все-таки между девчонками искусственной? Вот проверьте. Вдруг все-таки, кто быстрей доест, кто быстрей добежит, кто лучше, кто хуже, кто лучше сделал, кто больше помог и так далее. Если вдруг я угадал, и это есть, убирайте это на сто процентов прямо с корнем. Мы не соревнуемся в семье, мы в семье не соревнуемся, мы не на гонке, мы просто любим друг друга, мы просто живем вместе, потому что нам вместе хорошо. Мы просто стараемся сделать так, чтобы у нас в доме, у нас в семье всем было хорошо разными способами. Ну, ответили?

НИКОЛАЙ: Дим, я понял, да.

Д.ЗИЦЕР: У вас много работы.

НИКОЛАЙ: И коротенький вопрос еще, все-таки уточнение от вас, если можно, как вывести ребенка из состояния, когда она в истерике? Вот сейчас на данный момент.

Д.ЗИЦЕР: Я расскажу, на эту тему, не сочтите за рекламу, находите в YouTube мое видео, которое называется «О так называемых детских истериках». Не буду даже тратить на это время, это доступно, очень-очень легко. Дима Зицер, или у меня на канале «О так называемых детских истериках».

НИКОЛАЙ: Хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам, все будет отлично. Это весело растить детей, двух девчонок 4 и 2.

Оксана из Нижнего Новгорода, добрый вечер.

ОКСАНА: Добрый вечер, Дима. У меня вопрос по поводу моего 10-летнего сына старшего. Меня беспокоит его реакция на критику, ну, в общем, как он реагирует, когда его поругают или когда у него что-то не получается. Он убегает в комнату, как вариант, залезает под одеяло, сидит там, либо прячется в шкаф, закрывается, либо, не знаю, уходит вообще из дома куда-нибудь, чтобы его было не видно.

Когда возвращается, ну, я его не трогаю, говорю, когда захочешь, подходи, мы с тобой поговорим. Приходит, спрашиваю его – что случилось, ну, перед этим говорю, что мы его очень любим, несмотря на то, что он что-то плохое сделал, несмотря на его оценки, иногда бывает, что, он вообще хорошо учится, но бывает, например, четверку принесет и очень расстраивается из-за этого.

Д.ЗИЦЕР: Ну, ясное дело.

ОКСАНА: Я на оценки акцент не делаю, что вот надо пятерки.

Д.ЗИЦЕР: Да, но если вы говорите, несмотря на оценки, мы тебя любим, это сильная фраза, Оксана, я должен вам сказать. Понятно, что он расстраивается из-за нее. Ну, ладно, давайте, все, не важно, у нас немного времени. Приведите пример какой-нибудь, вот в ответ на что, что вы называете критикой? В ответ на что он убегает к себе в комнату?

ОКСАНА: Вот недавно была ситуация. Он сидел за компьютером и с аккаунта младшего брата, а младший брат переписывался со своими друзьями, ну, они вместе, и младший брат отошел, он с его аккаунта начал какие-то там сообщения рассылать его друзьям, причем такие, ну, троллил кого-то. И младший приходит ко мне и говорит – вот, мам, он там так делает, неприятно, будут думать, что это я, потому что я же там зарегистрирован.

Д.ЗИЦЕР: Понимаю, так себе поступок, действительно.

ОКСАНА: Я подхожу к старшему и говорю, что это неправильно, так нельзя делать, зачем ты так делаешь. И он психанул, убежал, спрятался – лучше бы я вообще умер, лучше бы я не рождался, я приношу только одни неприятности.

Д.ЗИЦЕР: А еще примерчик быстренько. Все, понял, понял, быстро еще пример кроме ситуации с братом. Прямо надо.

ОКСАНА: Еще с шахматами ситуация. Обычно он, ну, он занимается шахматами, турнир шахматный, иногда он там первое, второе, третье место займет, иногда проиграет вообще полностью. Приходит – больше никогда не буду заниматься шахматами, это все зря, это напрасно, у меня не получается, я ничего не умею.

Д.ЗИЦЕР: Все, Оксана, рассказывайте мне скорее, теперь давайте быстро с вами сообразим за две минутки, откуда оценочность такая у нас идет? Где-то его очень-очень оценивают. Я не знаю, где, я не знаю, вы или не вы.

ОКСАНА: Я вот пытаюсь анализировать, вспоминать, как у нас было, его в садике всегда ставили в пример остальным, говорили, какой он хороший мальчик, да какой умный, да вот, наверное, вырастет, будет начальником.

Д.ЗИЦЕР: Оценивать это, скорее, не хороший, а плохой, да? Смотрите, Оксан, ну, давайте я поговорю, если останется чуть-чуть времени, вы отреагируете, я просто боюсь не успеть вам ответить. Значит, смотрите, ну, давайте вместе поанализируем. Когда человеку плохо, он имеет право уходить к себе в комнату и закрываться там, и так далее, и таким образом реагировать. Это правда. Он имеет право.

Теперь вопрос, на самом деле, как мы приводим к этому состоянию? И тут, ну, вот, видите, на длинный разговор времени нет, но я думаю, что вы справитесь с этим и без меня. Попробуйте поанализировать свои слова, попробуйте поанализировать, когда вы говорите, что, может, можно было поступить иначе, не обижаете ли вы его лично случайно, может быть. Ну, вот хороший мальчик – плохой мальчик это типичное, я уверен, что вы такого не говорите. Но, может, говорите что-то другое. Проверьте.

Теперь ситуация, в которой человек 10 лет проигрывает и говорит, я не знаю, «лучше бы я не родился» и проигрывать невозможно и так далее, это абсолютно точно связано с оценочностью. То есть он считает, что это очень-очень важно. Он как бы хороший или плохой, понимаете? Он выиграл или проиграл.

ОКСАНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Теперь, как мы можем с вами вылечить эту, ну, не болезнь, а этот симптом? Убедить его в том, что, на самом деле, это не важно, только надо проверить, важно это для вас или нет. Вот вы оговорились, я понимаю, я не буду за это хвататься, но повторю, тем не менее. Даже, когда он получает не очень хорошие оценки, в общем, я его не ругаю. Слушайте, да это вообще не важно.

Еще крамолы сегодня было мало в программе у меня, я все-таки добавлю. Это не важно. Как оценки могут влиять на отношения близких людей? Оценки ставят какие-то дядьки и тетьки, чужие вам люди, слушайте, у которых с ним свои отношения. Может, они правы, может, они не правы, может, они хорошие учителя, может, плохие, это вообще не важно. Оценочность не имеет отношения к вашей любви, к вашим отношениям и так далее, понимаете, какая штука? Попроверяйте это, и про школу, и про шахматы, и про остальное.

И еще один пункт. Вот попробуйте вообще совсем-совсем другой способ взаимодействия. Вот в тот момент, когда он обиделся и ушел, вы увидели, что ему плохо, слушайте, попробуйте его пожалеть, вот как мама пожалеть, его же жалко, правда, ему трудно с этим справиться.

ОКСАНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Попробуйте прийти и сказать – слушай, мне жалко, что тебе так больно, я посижу с тобой, позволь мне обнять тебя, поцеловать тебя и так далее. Как-то так.

Любви, ребята. До завтра, до пяти. Пока.