16.10.2019 17:00
Выпуск 92 слушать скачать
Вот лишь 3/4 вопросов, которые успели обсудить:
- Папа с дочерью обожают «стрелялки». Не вредно ли это для девочки?
- Девочка шестиклассница не может найти лучшую подругу. Как помочь не разочароваться в людях?
- Против второклассницы одноклассницы устроили в соцсетях голосование: «стоит ли с ней дружить». Как пресечь подобные вещи?
- Девочка 3,5 года, не любит одеваться. Как это «автоматизировать»?
- Дочка за неделю принесла сразу четыре «двойки». Что не так?
- Папа с мамой в разводе. Как приучить ребёнка, что отец живёт отдельно?
- Дочь 2,5 года обожает маму, и без неё никуда не может пойти. Как начать отвыкать от этой совместной жизни?
- Сын, 13 лет, не может высказать своё мнение в коллективе. Уже начал курить. Как разговаривать с ним?

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, дорогие все, дорогие родители, дорогие дети, дорогие бабушки, дорогие дедушки и все-все остальные, кто нас слышит. Снова проект «Любить нельзя воспитывать» с вами.

Знаете, после каждой программы некоторое время я, конечно, остаюсь и со звонками, и с сообщениями, на которые удалось ответить или, наоборот, не удалось ответить. Самое сильное впечатление от вчерашней программы все-таки это наша переписка по поводу музыку. Для тех, кто вчера не слышал, мы объявляли, что в этом году мы возобновляем нашу традицию, в рамках которой мы ставим в начале эфира музыку, которую слушают наши дети. И самое удивительное из того, что произошло вчера, что отреагировало на это довольно много взрослых. И, знаете, не было ни одного сообщения, в котором взрослый написал бы, что его дети слушают замечательную музыку.

А как-то так совпало, что все брюзжали и говорили о том, что музыка совершенно невозможная, и дети слушают какую-то дрянь, и, в общем, даже какие-то песни, которых и слушать-то невозможно, потому что там обсценная лексика и так далее.

А еще так совпало, что одновременно с этим нам писали дети. И вот я даю вам честное слово, среди всех их сообщений не было ни одной композиции, ни одной песни, о которой я сам мог бы сказать – слушайте, вот я бы не поставил это в эфире, что-то это слишком просто или там есть сквернословие, или просто какая-то бездарная композиция. Удивительно, как на подбор один к одному все песни хочется услышать.

И в этом смысле это, конечно, очень-очень интересно сопоставить наше представление о них и то, кем они являются на самом деле. И, мне кажется, что, если мы, взрослые, будем чуть больше обращать на это внимание, если мы, взрослые, чуть больше будем, не побоюсь этого слова, восхищаться нашими детьми, тем лучше будет и для них, и для нас.

Ну, ребята пошло дело, пошли сообщения. Во-первых, несколько сообщений следующего содержания: «Классная песня, скажите, кто это? Детям поставлю своим», – пишет кто-то из родителей. И еще одно такое же сообщение. Ребята, это Alt-J, и называется эта история Breezeblocks. Благодаря нашим детям мы узнаем такую музыку. А еще пишет мне Павел из Петербурга: «Дима, вы не правы». Даже с такой обидой. «У меня два сына 19 и 14, послушал то, что они слушают, это классно. Попросил собрать мне в машине на флешку».

Павел, ну, я вас поздравляю. Я ведь не говорил, что таких родителей нет, я говорил, что вчера подобрались именно такие сообщения. А вообще, конечно, к счастью, есть много родителей замечательных, которые слушают музыку своих детей. И дети, между прочим, в этот момент начинают слушать их музыку, и выясняется, что у музыки нет возраста и нет границ, и музыка это вообще прекрасно.

Здравствуйте, Марина из Читы.

МАРИНА: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Рассказывайте. Да, я слушаю вас.

МАРИНА: Значит, у меня есть муж, он любит играть в игры типа Hitman, «Мафия», где стрелялки, задание получаешь, кого-то идешь, убиваешь.

Д.ЗИЦЕР: Будем разговаривать, как быть с мужем?

МАРИНА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Это был бы новый поворот в нашей программе, вы знаете. Интрига, так сказать.

МАРИНА: Да, новые нужны. Вот, второй класс, он приходит из школы, садится рядом и либо наблюдает, либо говорит – дай, я поведу машину, а можно мне стрельнуть. Дело в том, что у нас еще есть старший ребенок, но она уже самостоятельная, и, возможно, мы скоро станем дедушкой и бабушкой. А здесь дедушка играет в Hitman.

Д.ЗИЦЕР: Ужас какой, действительно. А ему, что пора делать, дедушке, на самом деле?

МАРИНА: Я вот и хочу спросить, что мне с ним делать? Пусть он играет, как играет. Как это отразится на дочку второклассницу? Ну, вообще, как мне быть?

Д.ЗИЦЕР: Я скажу, что я думаю. Во-первых, вам радоваться, в любом случае, все так здорово у вас складывается. Слушайте, я думаю, что сейчас аудитория моя разделилась на две неравные части. Одна часть это дети. Они заскрежетали зубами от зависти, я думаю, что что-то такое с ними произошло. Потому что, я думаю, что очень многие мечтают о папе, который играет в те игры, в которые играют они, и с которым можно этим поделиться.

Другая часть аудитории, смею я предположить, говорит, действительно, а что это за папа такой, какой кошмар, и что же выйдет из этой 8-летней девочки.

Слушайте, я думаю, что это здорово, что они могут разделить общий интерес. Я надеюсь, что это не единственный интерес, который есть у вашего мужа, так вот я аккуратненько предположу.

МАРИНА: Нет, в остальном все замечательно вообще, не на что пожаловаться.

Д.ЗИЦЕР: Секунду, а мы ни на что и не жалуемся. Если это не единственный интерес, который есть у вашего мужа, это колоссально, потому что ваша дочечка замечательная, она с папой будет делить не только этот интерес, но и все остальные. Потому что, если с папой может быть интересно в чем-то одном, то почти наверняка, ну, как бы думает внутри ваша дочь, она проживает, почти наверняка с ним интересно и в чем-то другом. И это совершенно колоссально, и это совершенно здорово. Так что на эту тему, я думаю, что волноваться совершенно не нужно. Ну, наверное, надо поворчать время от времени, знаете, для вида, вот для вида, именно для вида.

А еще, знаете, что может вас порадовать, если вы сядете третьей как-нибудь к ним и чего-нибудь такое поделаете. А еще, вот сейчас серьезно я говорю, а еще, когда вы все втроем переключитесь на что-то другое. Вот я много раз говорил и повторяю с удовольствием, благодаря вам, совместное времяпрепровождение это ключ к решению очень многих проблем. Так что волноваться, не волнуйтесь, конечно, чуть-чуть обращайте внимание на то, чтобы это был не единственный интерес папы и дочки.

МАРИНА: Да, хорошо. То есть нормальные все стрелялки, они только чуть посидят, поиграют. Это никак на психику, и вот то, что там сейчас стреляют в школах, на улицах убивают, это все будет нормально?

Д.ЗИЦЕР: Ой, слушайте, ну, я не Кассандра, я не могу вам сказать точно, будет нормально или не нормально. Но, во-первых, мне кажется, что будет нормально. И сейчас я скажу страшную вещь. У нас такие откровения в этом году постоянные в эфире.

Значит, страшная вещь заключается вот, в чем – нет прямой связи между компьютерными играми и тем, что происходит в жизни. Нет никакой прямой связи. Это исследовано и это то, что продолжает исследоваться. Нам бы хотелось иногда, чтобы была, чтобы детям сказать – ну, ну, ну, вот такое происходит. Нет, может быть, утомляемость, может быть, нервозность, могут быть разные явления, если человек перешагивает черту игромании.

Но, если в компьютере мы играем в стрелялки, это совершенно не означает, что мы начинаем лихорадочно искать, не дай бог, оружие. Дети очень хорошо понимают, вот прямо очень хорошо разницу между игрой и жизнью. Потому что в противном случае, я не помню, приводил я этот пример или нет, ну, вот, представьте себе, в XIX веке прочел человек «Героя нашего времени». И что? Пошел, нашел пистолет и начал на дуэли всех вызывать?

МАРИНА: Ну, нет.

Д.ЗИЦЕР: Разве это так работает? Нет. Притом, что литература значила очень много, потому что не было в этот момент, ну, никаких других ни источников информации, ничего того, что с внешней стороны может меня занять. Это не так устроено, не волнуйтесь на эту тему. Правда? Игры могут быть разные, я думаю, что муж ваш, дай ему волю, научит вашу дочь играть в разные игры, а потом и она его.

Я, кстати говоря, в этом смысле, я должен вам сказать, я в прошлом году от своей дочери 12-летней, правда, узнал о такой сумасшедшей стрелялке, я не буду ее рекламировать, но это было так интересно и так весело. Нет, нет, не волнуйтесь, там совершенно никого в кровавое месиво не убивают. Да, ну, такая, на тир немножко похожая. Слушайте, одно время мы с ней просто не могли совершенно остановиться. Не то, что часами играли, но, в общем, часик в день-то играли точно. Было очень прикольно.

МАРИНА: Поняла. Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Прощаюсь?

МАРИНА: Да, вы мне очень помогли, я услышала, я для себя поняла теперь, у меня как бы отлегло, буду ограничивать по времени, но не запрещать и не ругать.

Д.ЗИЦЕР: Радуйтесь и хвастайтесь. Да не ограничивайте особо, просто переключайте их на другое, они радостно будут переключаться. Хвастайтесь перед подругами, что ваш муж и дочь проводят время вместе. Это здорово.

МАРИНА: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Идем дальше. Анастасия, Чебоксары, здравствуйте.

АНАСТАСИЯ: Добрый вечер, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Добрый вечер.

АНАСТАСИЯ: Я очень рада, что, наконец-то, дозвонилась, много раз все собиралась, но проблема как-то так утихала, и я, значит, вроде как, думаю, нормально. Сейчас опять очень остро встала. Проблема следующая. У меня два вопроса, я думаю, что они связаны, но, возможно, вы мне подскажете. Дочери 12 лет, она учится в 6-м классе. И первая проблема, первый вопрос, у нас никак не складываются дружеские отношения. Ну, то есть вообще. То есть ребенок пытается подружиться с кем-то, находит себе подружку, они очень тесно дружат, они ходят друг к другу в гости

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, вот это интересно, вот подождите, я вас прерву. Как интересно язык на нас влияет. Я слушаю – у нас не складываются дружеские отношения. Думаю, вам не удается с ней подружиться, что ли? Оказывается, нет. У нас это в смысле у нее.

АНАСТАСИЯ: Да, я прошу прощения.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, все в порядке, ну, что вы, наоборот, это прелестно, русский язык прелестен. Слушаю вас.

АНАСТАСИЯ: Завязываются отношения дружеские, очень тесно дружат девочки, общаются буквально не только в классе, но и после школы, ходят вместе вроде как, такая дружба-дружба, Ребенок полностью в эту дружбу вкладывается чуть ли ни на 200 процентов. То есть она заботится о подруге, готова по первому зову бежать, помогать и так далее. Но потом в какой-то момент подруга ей просто говорит – ты знаешь, давай мы не будем больше лучшими подругами, а просто будем общаться, ну, как одноклассницы.

В первый раз была истерика невозможная, то есть она говорила – все, я хочу дружить только с ней, кроме нее мне никто не нужен. И она пыталась эту дружбу вернуть всякими способами, извинялась, за что, сама не знала, пыталась как-то ее уговаривать опять дружить. Сейчас уже не такой накал страстей, но дружба все равно вот завязывается, и опять – давай мы не будем лучшими подругами. То есть, никак не получается ей, и она очень переживает, что у нее нет друзей.

Д.ЗИЦЕР: А тут у меня вопрос к вам возник. А что это такое лучшая подруга?

АНАСТАСИЯ: Я задавала ей, как она представляет, что такое лучшая подруга. Для нее, как она говорит, лучшая подруга, с которой она проводит много времени вместе, с которой она вместе гуляет, с которой она переписывается, общается. То есть общения в классе просто не хватает.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а у вас много друзей?

АНАСТАСИЯ: Нет, не много. Я считаю, что, на самом деле, верных и преданных друзей не может быть много, у меня вот трое друзей, да.

Д.ЗИЦЕР: Я осторожненько что-то предположу, ну, а дальше мы попробуем с вами это раскрутить. Слушайте, меня немного смутил эпитет «лучшая». Вот вы дважды его повторили, цитируя собственную дочь. Потому что, одно дело, мы подружки, а другое дело – мы подружки с высокими обязательствами. Вот, что я услышал, опять-таки исправьте меня, если я отражу это неверно, если я услышал это неверно.

Вы говорите, что ваша дочь считает ее лучшей подругой. Понимает, что лучшая подруга это та, которая бежит по первому зову и так далее. А девочка или девочки, потому что дважды прозвучал один и тот же рассказ, говорят – слушай, ну, подожди, давай не лучшими, давай сразу в ЗАГС не побежим, если можно, давай, может, мы просто хорошие приятельницы, хорошие одноклассницы. Это не значит, что ваша дочь ведет себя неверно, ни в коем случае.

Но это значит, что откуда-то, может быть, у нее появилась, а, может быть, и есть такая подпитка, ну, немножко такой, знаете, тотальности, что ли. Вот так бывает с детьми иногда чуть помладше, знаете, которые говорят – все, у меня один друг, все, никого больше быть не может. Друг может быть один. Все, как вы, собственно, и сказали. Преданных друзей должно быть мало. А, может, и нет? А, может, побольше? А, может, это прикольно, когда вокруг нас много-много народа? А, может, дружба тоже требует какой-то выдержки?

Я сейчас ни в коем случае не утверждаю ничего, но я так, знаете, вместе с вами анализирую. Может, попробовать вместе с ней и для нее приоткрыть возможность, когда у тебя много знакомых, слушай. Ну, давай уберем слово «друг». Давай это будут приятели. Я понимаю вас. Я понимаю вас еще и потому, что в нашей культуре слово «друг» очень-очень значимое.

Знаете, вот когда-то давно-давно уже, так получилось, что я начал общаться со всякими разными людьми из других стран, меня поразило, даже не поразило, а задело, что так многих они называют друзьями. Вот английское слово «friend», которое вы знаете хорошо, конечно, и на разных других языках это слово, вдруг выяснилось, что это слово абсолютно не тотально. Что коллеги на работе могут сказать – ну, мы же друзья, пойдем, не знаю, пива выпьем. А так я смотрю на них, слушайте, ну, какие они друзья? Друзья же это, когда в огонь и в воду. А у них нет ни огня, ни воды, по счастью, рядом. Понимаете, о чем я говорю?

АНАСТАСИЯ: Да, я вот ей тоже говорю о том, что, наверное, ты просто очень много требуешь или вкладываешь в это, и ждешь отдачи такой же. Но не все способны, наверное, в этом возрасте и вообще, в принципе, по характеру столько же тебе давать. Но она видит пример перед глазами, что есть девочки, которые называют себя лучшими подругами и все время вместе. То есть ей хочется такого же отношения.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, мне кажется, что вы можете оказать ей прямо противоположную помощь. А именно, помочь ей попробовать другой способ взаимодействия, понимаете, другой способ общения. Сейчас у нас кончится время, и мы уйдем на новости, я договорю потом, просто послушайте меня по радио.

АНАСТАСИЯ: У меня еще один вопрос был очень важный.

Д.ЗИЦЕР: Тогда попробуйте не уходить.

АНАСТАСИЯ: Хорошо, я подожду.

Д.ЗИЦЕР: Возвращаемся в нашу программу и возвращаемся к Анастасии. Значит, давайте, я помню, что у вас есть второй вопрос, давайте быстренько все-таки закончим с первым. У меня, кстати говоря, есть здесь сообщение в чате, и люди пишут, что они, в общем, понимают эту проблему, и пишут о том, что они тоже невольно сделали детей такими максималистами, которые выбирают, уж если друга, то друга, ради которого в омут обязательно. А, если нет омута, то, что уж тут поделаешь.

Короче говоря, Анастасия, мне кажется, что надо бы немножко на эту тему расслабиться. Надо бы немножко начать разговаривать о разных других людях. Надо задавать дочке вопросы о том, какие девочки в классе еще есть, какие мальчики и какие в параллельных, и подчеркивать в этих разговорах ваш интерес и ее интерес к этим людям. Вот, собственно, и все.

Я бы еще одну вещь так, знаете, немного притушил, это историю про то, что может быть просто они не способны быть вот такими друзьями. Бог с ним, давайте уберем отсюда оценку, потому что, может быть, именно она и рождает, ну, вот такое, в хорошем смысле слова, неистовство в вашей дочери. Бог с ним, не будем их оценивать, потихонечку будем обращать внимание на других людей. Кстати, к маме это тоже относится.

АНАСТАСИЯ: Да, я поняла, да, все правильно.

Д.ЗИЦЕР: Второй вопрос.

АНАСТАСИЯ: Второй вопрос. Уже второй раз в классе устраивается голосование, кто против моей дочери.

Д.ЗИЦЕР: Это как?

АНАСТАСИЯ: Это так, значит, в начальной школе устраивалось, прямо собирали письменно подписи, там какая-то девочка выступила инициатором, кто за то, чтобы с Соней не дружить. Собрали подписи. Сейчас вот буквально на днях тоже одна девочка, которая тоже была когда-то нашей подружкой, устроила «ВКонтакте» в группе в общей в классе, кто против того, чтобы с Соней не дружить и не общаться. И вот они голосовали.

Д.ЗИЦЕР: Ох, Анастасия, начали бы вы вот с этого, на самом деле, мы совсем иначе и про второе поговорили.

АНАСТАСИЯ: Вот да.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а скажите мне, пожалуйста, а учительница, она, где в этой ситуации?

АНАСТАСИЯ: Вы знаете, так получилось, что наш классный руководитель индифферентна очень.

Д.ЗИЦЕР: Ну, тут я дам вам однозначный ответ, просто однозначный. Это работа учителя, это работа классного руководителя. То, что вы сейчас рассказали, совершенно нельзя терпеть, и это означает, что в классе что-то не так. Потому что, не хочу произносить никакие специальные громкие слова, но выхода у меня особого нет, и поэтому я кое-что скажу. Это, в общем, предтеча буллинга, и не обязательно по отношению к вашей дочери. Ситуация, которую вы описываете, это почва, на которой может взрасти, давайте по-русски скажем, травля. Еще раз, я не о вашей дочери говорю, о любом ребенке.

Теперь, если в классе, они во втором классе, не понимают, то есть им это не объяснили, на эту тему с ними не работают, если они не понимают, что человек ценен сам по себе и люди должны быть разные, и что мы делаем, если мы кого-то не принимаем, и если какой-то человек другой, меня это раздражает, это, в общем-то, провал, честно говоря, педагогической работы. И в этом смысле, что значит она индифферентна, она деньги за это получает, и вообще-то это ее профессия этим заниматься.

АНАСТАСИЯ: Но она совершенно не выполняет функцию классного руководителя.

Д.ЗИЦЕР: Нет, слушайте, последнее, что я хотел бы, это настраивать вас против учителя, я не буду этого делать, конечно. Нужно идти и с ней разговаривать. И разговаривать даже, вот, вы знаете, чтобы это не звучало так слишком, как будто вы жалуетесь, разговаривать даже не о своем ребенке, а о явлении. Потому что в эту западню могут попасть и другие дети, и другие родители, между прочим. И хорошо бы, чтобы об этом начался разговор какой-то. Это может произойти, между прочим, на родительском собрании.

Еще раз, услышьте меня, не в том ключе, что мою девочку обижают. Хотя, если вашу девочку обижают, ваша задача и святая обязанность ее защищать. А, в первую очередь, о том, как такое возможно? Это значит, наши дети чего-то не понимают. Это значит, наши дети не умеют строить отношения с другими людьми. Это значит, что наши дети готовы, как маленькие зверята, как маленькие волчата собраться вместе и скооперироваться против одного. Это значит, что наши дети считают, что отношения можно решать голосованием. Слушайте, это сталинские «тройки». Еще какие там есть педагогические открытия, интересно.

Так что на эту тему как раз, мне кажется, что эта тема очень-очень важная, на эту тему, конечно, надо волноваться и, конечно, надо что-то делать.

И сейчас я с гневом отвечу на одно сообщение. Вот одно сообщение на эту тему: «А, может быть, заслужила, мы не знаем». Я отвечаю вам, дорогие друзья, ничем человек во втором классе не может заслужить, чтобы против него ополчились другие люди. Более того, и взрослый человек не может заслужить в кавычках, чтобы его не любили. То, что вы сейчас заявляете, это разговор насильника с жертвой. Вот, знаете, когда говорят «она сама виновата, она плохо разговаривает, она носит короткую юбку, от нее неприятный запах».

Значит, дорогие друзья, люди от животных отличаются тем, что люди умеют друг с другом взаимодействовать, должны уметь, во всяком случае. И даже, когда человек делает что-то неприятное, есть другие способы взаимодействия с этим человеком, кроме как сказать – он сам виноват, ату его. Вот так люди себя не ведут, и это очень-очень важно. И лучшее, что мы можем дать нашим детям, это никогда не говорить им фразу – этот мальчик или эта девочка сами виноваты, объединитесь вместе против него. Потому что дружить компанией против одного это всегда, вот услышьте то, что я говорю, а дальше можете не соглашаться, это всегда насилие, это преступление. Люди устроены намного сложнее и намного интереснее. Дорогие друзья, вы просто подумайте про это и все. Удачи вам, Анастасия. Я думаю, что, в общем, я ответил, надо действовать.

Идем мы дальше и доезжаем до Казани. Иван из Казани, здравствуйте.

ИВАН: Дима, добрый вечер. Во-первых, хочу сказать большое спасибо за вашу передачу, очень много, чего интересного в ней можно узнать.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо большущее.

ИВАН: И вот у меня такой вопрос. Дочери 3,5 года, и где-то с 2 лет проблема, вот она ни в какую не хочет одеваться, может все время ходить дома голой, даже трусы ни в какую не одевает. Если там еще платьишко какое-то можно накинуть, но на улицу сборы это каждый раз маленькая война, куча нервов, крик, ор, выход в коридор без обуви, вот не хочу одевать, и все. И постоянно проблема. Жалуется, что ей что-то там куда-то лезет.

Д.ЗИЦЕР: А, может, и лезет. А скажите, пожалуйста, сколько ей лет еще раз? Три года.

ИВАН: 3,5 сейчас.

Д.ЗИЦЕР: Теперь вопросик у меня. А с чего, собственно говоря, это началось, интересно?

ИВАН: Ну, вот не знаю каких-то прецедентов, сложно сказать.

Д.ЗИЦЕР: Да ладно. Ну, она же не сбрасывала с себя одежду в год?

ИВАН: Ну, возможно, какое-то раздражение в год у нее было.

Д.ЗИЦЕР: Возможно. Ой, чего-то там такое я слышу на фоне. Что, она выходит на улицу и чего?

ИВАН: Ну, заиграется, и все забывает, и все ей нормально, все хорошо, ее ничего не беспокоит. А вот, когда вспомнит опять, она опять начинает канючить, ныть.

Д.ЗИЦЕР: У меня первый ответ напрашивается сам собой. Если вы так уже поступали, смело меня останавливайте. Ну, мне кажется, вообще-то, надо выбирать с ней одежду та, которая будет удобна, и та, которая понравится ей, включая трусы. Мы это делаем?

ИВАН: Выбираем постоянно, сама выбирает все. Ну, трусы это категорически нет, все, они лезут в попку, вот она говорит, и не одевает ни в какую. Беда, прямо не знаем, чего делать.

Д.ЗИЦЕР: Только про трусы у нас такая история?

ИВАН: Ну, ботинки то же самое могут, но чаще всего трусы, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Я дам вам совет, за который сейчас меня заругают многие мамы, но, я надеюсь, что они выдержат.

ИВАН: Я догадываюсь.

Д.ЗИЦЕР: Походите без трусов. Купите удобные штаны. Я понимаю, я все понимаю, что сейчас мне прокричат гневные слушательницы. Я все понимаю про гигиену, поверьте мне, и про все остальное. Но, если у человека такой камень преткновения сумасшедший, надо попробовать ему помочь. Попробуйте вместе с женой купить такие штанишки, которые, с одной стороны, ну, будут ей удобны и гигиеничны, насколько это возможно, а, с другой стороны, да, она сможет в них спокойно существовать. Правда, вот честно, вообще ничего страшного.

Потому что не исключено, если это про трусы, ну, мы с вами оба понимаем, не исключено, что действительно было, либо какое-то раздражение, либо все-таки что-то неудобное, либо кто-то эти трусы, знаете, натянул ей по самые уши и все это везде, извините, залезло ей, ей было неудобно, неприятно, больно и так далее. Ну, все. А дальше уже, знаете, пошло, поехало и не остановиться, и уже это превращается в такую игру. Может, и трусы уже самые удобные на свете, но она не может остановиться.

ИВАН: Скорее всего, да.

Д.ЗИЦЕР: Дайте ей некоторое время посуществовать, вообще ничего страшного не будет, честное слово. Ну, помоете лишний раз.

ИВАН: Ну, как бы ходит дома часто голой, и как бы ничего с ней не поделаешь. Но выход на улицу это очень проблематично.

Д.ЗИЦЕР: Дома голой, нет, нет, с этим можно поделать, это другая история. Если у нас не принято дома ходить голыми, разные семьи бывают, но, если у вас это не принято, можно ей сказать это словами – слушай, дружище, у нас не принято голыми ходить, мне, в общем-то, не очень это приятно, и как-то чего-то я, например. Ну, надели платье тогда. Не напяливайте на нее трусы. Поиграйте во что-нибудь, придумайте костюм какой-нибудь, это другая тема. Теперь, если вам нормально, что она ходит голая, то не приставайте к ней просто. Но вообще-то, мне кажется, что можно и одеваться.

Вот мне пишут сообщение: «У нас такая же проблема, проявление собственного «я», одеваемся, играючи». Из Мурманской области пишут мне. Ну, да, одеваемся, играючи, разные способы. Но не заставляем, честное слово.

Вот вы мне не поверите, я правду сейчас скажу, я знаю одного мальчика, лично знаю одного мальчика, которому, на самом деле, лет, наверное, уже 14, и вот так ему когда-то все натерло и силой все ему надели, что он ходит без трусов по сей день. Хотя мог бы уже, честно говоря, ходить в трусах. Просто в какой-то момент сил хватило – все, буду ходить вот так. Ходит в тренировочных штанах без трусов. Хорошего ничего в этом нет, услышьте меня верно. Но в вашем возрасте чудесном, да, господи, легче к этому относитесь.

Вот еще пишут, спасибо большое, что вы не ругаете меня, а пишете советы: «Есть же шортики, моя дочь только в шортах», – пишет мама какая-то. Спокойненько.

ИВАН: Тут я согласен. Дома как бы проблем нет. Но вот сейчас осень, зима и выход на улицу, тут ничего не поделаешь.

Д.ЗИЦЕР: Найдите штанишки, ничего не поделаешь, найдите такие штанишки. Мы же с вами понимаем, что трусы не греют вообще-то, да, правда, это гигиенический момент, в первую очередь. Ну, придумайте одежку, с мамой с ее придумайте. Главное, не давайте себе на эту тему зациклиться, потому что этот пунктик очень быстро перейдет к ней. И не исключено, что ваша борьба связана уже не с тем, еще раз, что ей неудобно, а с тем, что просто это превратилось в такую эмоциональную игру – надень трусы, сними трусы. Ну, вот такое, извините, уж тема такая.

ИВАН: Возможно, да.

Д.ЗИЦЕР: Не волнуйтесь, действуйте, ничего страшного. Друзья, закрывая тему нижнего белья, я прочту еще одно сообщение. К слову сказать, видите, зря я совершенно накинулся на родителей, потому что эта тема нашла отклик в родительских сердцах. И есть очень-очень много, видите, маленьких таких рецептов. Например: «Нас тема неудобных трусов тоже коснулась, купила больший размер две пары. На мой взгляд, они ей велики. Теперь носит только их». Здорово, дорогие родители, что вы относитесь к этому с юмором и спокойно. И, Иван, продолжая наш с вами разговор, не волнуйтесь, все будет нормально, не циклитесь на этом, я вас умоляю.

Идем дальше. Ольга из Великого Новгорода, здравствуйте.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима. У меня к вам такой вопрос. Вот у нас ребенок учится в 4-м классе, 9 лет. На прошлой неделе она принесла четыре двойки. Вот вообще за оценки я ее никогда не ругаю, я никогда ей не говорю, что тройка, как плохо, или двойка. До этого проскакивали двоечки, но я ей говорила – ну, ты давай, исправляйся, давай как-нибудь. Она – да, мама, хорошо.

Но на прошлой неделе у нее там и двойки, четыре двойки по разным предметам. То есть не конкретный какой-то предмет хромает, а просто я общую картину вижу, что она просто, у меня такое чувство, что как будто интерес пропал или мотивация, что ли, ну, не знаю, в общем. И мы с мужем поговорили, с ней поговорили на семейном совете, я говорю – давай, какое наказание себе можно придумать. Я говорю, понимаешь, наверное, стоит наказать.

Д.ЗИЦЕР: Господи.

ОЛЬГА: Ну, потому что…

Д.ЗИЦЕР: Ольга, ну, кто вас воспитывал, ну, что же такое. Ну, как в «Буратино» сказано.

ОЛЬГА: Ну, мы, в общем, решили, она ничего придумать не могла, ну, естественно, она себя жалеет. И я говорю – давай мы заберем у тебя телефон, потому что мы считаем, что телефон мешает тебе учиться. Ну, потому что она в нем сидит, у нее там соцсети, у нее там все, вплоть до того, что она по видеозвонку с подружками уроки делает. Я вот не знаю, правильно ли я поступила или нет?

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте, это редкий случай, когда я вам отвечу однозначно, нет, неправильно. Значит, давайте разбираться. Это хороший вопрос, уверен, что он интересен для многих.

Значит, первое. Давайте я про наказание сразу отвечу, ну, потому что я, прямо знаете, у меня как будто вот просто, по мне стеклом провели, я вот так себя почувствовал. Ну, как человек сам себе может придумать наказание? Ну, это же извращенная пытка.

ОЛЬГА: Ну, может быть, я выразилась неправильно.

Д.ЗИЦЕР: Да правильно вы выразились, правильно, терпите теперь. Ведь самое естественное, когда человеку говорят – придумай себе наказание, это ответ, что идите к черту, на самом деле, потому что это не естественно для человека наказание придумывать себе. Он должен сказать – да оставьте меня в покое и так далее. Но она же вас любит, обожает, она же не может вам такого ответить. И вот она начинает мучиться и что-то выдумывать.

Умоляю вас, Оля, и вся компания, которая нас слышит, не ставьте человека в такую ситуацию, это очень-очень тяжело. Попробуйте на себя это прикинуть, хотя это еще более тяжело. Ну, вот вам скажут – ну, вот выбери, Ольга, что с тобой сделать. Захочу, Добрыню живьем сожру, или как в других русских сказках, испечь тебя или изжарить? Ну, привет.

Но история эта даже не в этом, а история, вот, в чем. Она почему двойки получает?

ОЛЬГА: В смысле, по каким предметам?

Д.ЗИЦЕР: Нет, почему?

ОЛЬГА: Ну, потому что она, ну, мне кажется, как я вижу, что ей просто иногда лень. Потому что, когда я ей говорю – Полина, давай напрягись, она может, прямо нормально учится, ни троек, все хорошо. Я просто знаю, что она может учиться хорошо. А сейчас у нее вот такой расслабленный режим. То есть устные предметы, она считает, что их вообще делать не надо. Ну, вот как-то, не знаю.

Д.ЗИЦЕР: Отчасти она права. Я не буду учить вас плохому. Последний вопрос только, ответьте мне, у нее одна ведь учительница, да, в четвертом классе?

ОЛЬГА: Да, сейчас одна.

Д.ЗИЦЕР: И эта одна учительница лепит ей двойки, четыре двойки за неделю?

ОЛЬГА: Ну, у нее еще английский, единственное, что другая учительница, но там она тоже может, получает иногда.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, мне кажется, что нужно сделать несколько шагов. Шаг первый. Я бы на вашем месте пошел и поговорил с учительницей. Не про то, что, давайте, ставьте ей тройки, а про то, что чего-то не получается, если человек до третьего класса ему было так интересно, а сейчас как-то потерялся интерес. Невозможно все время обвинять детей в происходящем и говорить, что это она потеряла интерес, ей стало скучно. Интерес сам по себе не теряется. Интерес теряется по дороге.

Я не говорю – идите, обвиняйте в этом учительницу. А идите и советуйте с учительницей, как, на самом деле, этот интерес вернуть. Не как сделать домашнее задание. Домашнее задание сделать проще всего. Это первый шаг. Мне кажется, нужно попробовать систему там какую-то найти.

Второе. Я бы на вашем месте с дочкой говорил не о наказании, а ровно наоборот, я бы говорил о том, чем мы, доченька, можем тебе помочь. Мы понимаем, что, если ты получила двойки, значит, у тебя что-то не получается. Мы уверены, что ты огорчаешься, вот услышьте меня сейчас, потому что я уверен в том, что она огорчена, и в тот момент, когда вы говорите ей, сейчас мы тебя еще и накажем…

ОЛЬГА: Она переживает, да.

Д.ЗИЦЕР: Ее горе намного больше. Ну, так зачем же мы с вами это делаем-то? Мы хотим, чтобы ей было горше? Мы же хотим, чтобы она из этой ситуации как-то вышла. И поэтому, мне кажется, как раз надо говорить все наоборот, вот мне кажется, честно. Мы понимаем, что ты огорчаешься, мы не будем тебя пилить, ты наша доченька, мы не хотим, чтобы тебе было больно, но давай подумаем, как мы, твои мама и папа, можем тебе помочь. И вот про это действительно интересно, чтобы подумала она вместе с вами.

И вариантов там может быть очень много. Потому что в процессе этого разговора она может понять, например, что, слушайте, в классе чего-то я не понимаю, пусть папа со мной посидит на тему математики, а мама на тему русского языка, и мне будет приятно и хорошо, и здорово, и вам, кстати, будет, чем вместе заняться.

Или, наоборот, она скажет вам с вашей помощью – слушайте, эти уроки, они надо мной висят прямо, я ни о чем думать не могу, так боюсь, так боюсь, что даже ручка из рук выпадает, и я не могу их сделать, как следует. Это я сейчас фантазирую, может быть все, что угодно. Но, в любом случае, в этой ситуации надо оказаться на ее стороне. И как только вы окажетесь на ее стороне, это начнет разруливаться. Слушайте, ну, двойка, ну, подумаешь, двойка, это всего лишь оценка чужим человеком.

ОЛЬГА: Ну, я у нее спрашивала, нет, мы с ней разговаривали. Я у нее спрашивала, я говорю – ты что-то не понимаешь, может быть, тебе надо помочь, с уроками у тебя какие-то проблемы, или ты темы не понимаешь, или что? Я говорю – давай я тебе помогу делать уроки, не делай с подружкой по видеозвонку, давай я тебе помогу. Нет, мама, я все понимаю, у меня все нормально. Я говорю – так, а почему ты тогда, что у тебя, в чем проблема? Я не знаю. Вот она говорит, что она не знает, почему у нее двойки.

Д.ЗИЦЕР: Ну, привет, а кто у нас мама?

ОЛЬГА: Но она говорит, что она все понимает. Я ей сказала, говорю, вот английский, например…

Д.ЗИЦЕР: А мама у нас кто? А мама у нас Оля. Подождите, нет, нет, мама у нас Оля и мама Оля должна ей помочь понять, это и есть главный труд. Теперь, смотрите, быстренько успею за 15 секунд. Почему она говорит вам – я все понимаю? Потому что не хочет, на самом деле, признаваться и огорчать вас, вот про это подумайте. Спрашивайте, чем ей помочь. Пошли мы на новости, ребята. Договорю в начале следующего часа чуть-чуть.

Начинаем второй час, друзья. Несколько слов в продолжение разговора, на котором мы закончили прошлый час, разговор с Ольгой. Помните, на тему уроков? Вот, что я хочу сказать на эту тему. Значит, дорогие друзья, сейчас будет опять крамола, держитесь. Уроки, может, дело и хорошее, конечно, но есть столько факторов, которые нас, родителей, невротизируют. Факторов этих очень-очень много. И вообще-то, мы же с вами взрослые, а взрослость это еще и поставить вещи каждую на свое место, и понять, что более важно, а что менее важно.

Вот, если, например, я предложу вам альтернативу, она будет жесткая. Что важнее? Чтобы человек сделал уроки или, чтобы у мамы с дочкой были хорошие отношения? К счастью, так вопрос почти никогда не стоит, но я не сомневаюсь, что в этом случае вы выберите отношения. И это правильно. Так вот этот пункт отношений, мне кажется, всегда должен оставаться на первом месте.

Дима, всегда? – спросите вы. Неужели всегда? Да, всегда, повторю я. Потому что это самое-самое ценное, что у нас есть. И я очень рекомендую вам, ну, насколько получится, в любой ситуации начинать все-таки с этой стороны. Начинать с того, что это мой самый любимый человек, с того, что я хочу, чтобы этому человеку было хорошо и комфортно. В этой ситуации, конечно, я хочу, чтобы и мне с ним или с ней было хорошо и комфортно. А дальше выруливать ту тему, которая у нас появляется.

Понимаете, какая штука, человек не делает уроки по целому ряду причин. Ну, например, ему непонятно, зачем нужны уроки. Это самая частая причина, к слову сказать. А вам понятно? Если понятно, сядьте и попробуйте разобраться и попробуйте объяснить, и попробуйте обсудить. Очень-очень часто современным детям совсем непонятно, зачем делать уроки дома, ну, вот честное слово. Единственное, что может вымолвить родитель или учитель – ну, как же, надо повторить пройденный материал. И тогда ребенку в голову приходит мысль – а почему же учительница, которая отвечает за это, не справилась со своей работой? Почему же она, школа в данном случае, залезает в мою личную жизнь, протягивая руку, и мешает мне заниматься тем, что я люблю, или общаться с теми, кого я люблю. Одним словом, это вопрос, который требует ответа и ответ будет неоднозначный. Обсудите это с детьми, обсудите с учителями, зачем нужны уроки. Глядишь, где-то уроков станет меньше, глядишь, кто-то из учителей задумается и скажет – а я побольше сделаю в классе. Или кто-то скажет – а вот нельзя без домашнего задания никак, и попробует сделать это домашнее задание интересным.

Другая причина, когда человек говорит – мне сложно, но мне действительно сложно дома или заставить себя или повторить материал. И тогда вот тот самый вопрос, который я предложил задать Ольге ребенку, становится бесценным поплавком – доченька дорогая, чем я могу тебе помочь? И дочка, скорее всего, будет отнекиваться и беречь маму, и говорить – мне не нужна твоя помощь, я справлюсь сама. Потому что ей кажется, что маме очень важно услышать этот ответ, чтобы она в глазах мамы была хорошим ребенком. Но мама в этот момент, наверное, должна продолжить настаивать, в хорошем смысле слова, и говорить – да я для того здесь и нахожусь, чтобы тебе помогать, и чтобы тебе было комфортнее, приятнее, удобнее и так далее. Сесть и разобраться вместе с этими самыми уроками.

А еще может быть такое, что у человека что-то в жизни происходит очень интересное, важнее уроков. И тогда мы можем за него порадоваться. А, может быть, помочь ему распределить собственное время так, чтобы хватало времени на то, что его увлекает, и на вот это вот, на что-то, что кажется важным другим. Надеюсь, что в продолжение первого пункта вы сможете ответить на вопрос, зачем и кому это нужно. Вот, собственно говоря, и вся история.

Но, ребята, еще раз, самое-самое главное в любом случае мы должны быть на их стороне, потому что на их стороне никого больше нет. И как только мы переходим на сторону, например, учителя, они остаются одни, вот просто одни в диком лесу.

Пойдем дальше. Александр, Волгоград, здравствуйте.

АЛЕКСАНДР: Да, Дима, здравствуйте. Сначала перед тем, как задать вопрос, хотел сказать вам большое спасибо за передачу.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам, Александр.

АЛЕКСАНДР: Дима, вопрос в следующем. У меня есть дочь, ей 1,7. Проблема в следующем…

Д.ЗИЦЕР: Чудесный возраст.

АЛЕКСАНДР: Когда папа уходит или собирается уходить на работу или куда-то по делам из дома, дочка вот просто это очень сложно переносит. То есть, если она не видела, что папа ушел, она потом ходит по квартире и ищет папу. Если папа собирается уходить, то папу никто не отпускает, то есть папа должен, либо идти с дочкой, либо быть дома. Дошли до того, что переводим дочку в другую комнату, и папа потихонечку, как шпион уходит на работу, чтобы каких-то посторонних шумов не создавать. Вот, собственно, Дима, вопрос в следующем, как вот из этой ситуации выйти, ну, соответственно, без травмы, чтобы ребенку было комфортно.

Д.ЗИЦЕР: Выйдем без травм. Значит, так, во-первых, поздравить самого себя с тем, что вы такой необходимый человек для вашей дочери. Это я не иронизирую, мне кажется, что это очень-очень здорово. Давайте на эту ситуацию посмотрим вот так. Она маленькая еще, она действительно не умеет расставаться пока, ну, просто не умеет. Ну, а где-то, может, в какой-то момент это было так немножко на разрыв, самую малость, и она действительно опасается чего-то. Но, в первую очередь, это важный-преважный момент, она очень-очень любит папу и очень-очень хочет, чтобы папа был вместе с ней.

Значит, несмотря на то, что она маленькая, с другой стороны, нужно с ней договариваться и говорить всякие слова, и говорить, что папе нужно уйти. И, да, она будет расстраиваться, но ничего страшного, она немножко будет расстраиваться. Но сейчас мы скажем самое главное. А самое главное, попробуйте, когда вы возвращаетесь, чтобы это было маленьким праздником. Это могут быть миниподарочки какие-то, это могут быть минисюрпризики какие-нибудь, я не знаю, с песнями, шутками, прибаутками и так далее. Но вот это поможет ей, на самом-то деле, привыкнуть к тому, что в возвращении папы есть, ну, свои кайфы, извините за выражение.

Теперь, когда я говорю про подарочки, тоже не пугайтесь, и вы не пугайтесь, и другие слушатели не пугайтесь, на самом деле, это же может быть что-то очень-очень малюсенькое, и не всегда материальное. Дело не в том, чтобы подарить ей, я не знаю, «Мерседес», а дело в том, чтобы ваш приход был связан, то есть, чтобы она связала ваше возвращение с чем-то приятным, дополнительно приятным кроме, собственно, папиного возвращения. Потому что, если папа просто возвращается, действительно, пусть лучше не уходит и сидит со мной. Ей надо чуть-чуть помочь, добавить туда чуть-чуть волшебства в эту историю. Вот и все.

АЛЕКСАНДР: Да, Дима, собственно, как бы мысли были в этом направлении. Единственное, опасаемся за то, что период, когда вот эти разговоры и попытаться объяснить эту историю, что папа уходит и папе нужно уйти, промежуток времени, ну, то есть на первоначальном этапе понимаем, что будет достаточно тяжело, и ребенок будет реагировать достаточно остро. То есть первые дни, конечно, ничего не изменится, то есть все равно будут какие-то крики, переживания и прочее. То есть этот этап как-то можно избежать или он неизбежен, в любом случае?

Д.ЗИЦЕР: Нет, этот этап можно избежать. И совершенно не настраивайте себя на то, что будет так уж тяжело. И обнимать, и говорить, и целовать, и немножечко, да, я понимаю, что есть вот этот неприятный для вас момент, когда немножко вы ее отстраняете от себя силой и оставляете на руках мамы. Но при этом продолжать говорить о том, что вы ее очень любите, и о том, что вы обязательно вернетесь, и вернетесь скоро, и вам будет вместе снова весело и очень-очень хорошо, и что вы уходите по очень-очень важному делу, и что вы все время о ней думаете, и так далее.

То есть, мне кажется, что надо не скрывать от нее ваш уход, а, наоборот, подчеркивать ваш уход. И, может быть, если ваша работа позволяет, это я сейчас импровизирую на ходу, но, думаю, что можно попробовать, может быть, где-то в середине дня можно созвониться по WhatsApp какому-нибудь, или чего-нибудь такое. А, может, если она забывает уже про это и отпускает, то и не надо, конечно, это все, знаете, ковырять.

Нет, нет, это совершенно не обязательно будет связано с криками. А про крики я скажу вам вот, что, даже при том, что она малюсенькая еще у вас, все равно можно ей тихонечко говорить – не кричи, пожалуйста, я так пугаюсь, когда ты кричишь, ну, пожалуйста, тихонечко, я тебя услышу в любом случае, но сейчас действительно я должен уйти. И целовать, и обнимать, и отстранять, ничего не поделаешь, первое время, и вечером устраивать праздник, минипраздник, конечно. Пойдет?

АЛЕКСАНДР: Да. В принципе, возраст 1,7 он для такого разговора подходящий? То есть, в принципе, начинать уже…

Д.ЗИЦЕР: Нет, ну, поймите меня правильно. Возраст 1,7 это не возраст 4, когда вы можете ей что-то сказать, она может что-то возразить, вы можете что-то обсудить и так далее. Но я неслучайно сейчас, вот вы слышали, я изменил тон. И, конечно, в этом возрасте, она, во-первых, хорошо понимает и хорошо вас чувствует, судя по всему, и тон этот самый творит чудеса.

То есть, неслучайно хорошие родители, которыми вы, безусловно, являетесь, с детьми уже в 1,5 года обсуждают самые разные темы. Но только ребенок не может ответить, ну, и что. А я говорю – а вот сейчас мы делаем вот это, а потом будем делать вот это, а сегодня у меня вот такое настроение, а вот, смотри, какая красивая птичка полетела, и так далее. Конечно, она понимает, конечно, понимает.

АЛЕКСАНДР: Да, Дима, спасибо большое. Так будем стараться делать.

Д.ЗИЦЕР: Старайтесь. И, если чего, звякните еще раз или напишите хотя бы, я обещаю вам торжественно, что я отвечу. Интересно, что у вас получится. Получится точно. Не нервничайте сами, сами себя на плохое не настраивайте, правда.

АЛЕКСАНДР: Хорошо, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Дальше Алексей из города Воронеж. Здравствуйте, Алексей.

АЛЕКСЕЙ: Да, да, добрый вечер, Вадим Семенович.

Д.ЗИЦЕР: Привет, привет. Ничего себе, а вас как по батюшке Алексей?

АЛЕКСЕЙ: Александрович. Ну, это, в общем, не имеет значения. Просто уважаемого мной педагога вот только так и никак.

Д.ЗИЦЕР: Да ладно. Уважаемого педагога, поверьте мне, надо называть самым простым способом, потому что это наша работа, все в порядке. Ну, давайте, ладно, я слушаю вас.

АЛЕКСЕЙ: История такая. Я являюсь счастливым родителем двух замечательных принцесс, двух замечательных дочерей 6 и 3 лет. Речь у нас пойдет о старшей дочери 6 лет. И сразу хочу сказать, что у нас нет проблем. У меня есть определенное беспокойство, у меня, у супруги. Я не знаю, как это сформулировать, скорее всего, ну, назовем это условно рассеянностью. История такая, мы очень любим рисовать. Ну, периодически дочь остается одна, сама себе предоставлена, то есть, самостоятельно там что-то делает, рисует, готовит уроки, она сейчас на подготовку к школе ходит.

И много раз замечал, что ребенок впадает в некий такой, ну, не знаю, боюсь называть это трансом, но в какое-то такое состояние, когда она о чем-то задумывается, и начинает рисовать не просто там на листочке, а начинает рисовать на руках, на ногах, на сестре, на полу, на столе. Однажды я это заметил, говорю – Варя, что ты делаешь? Она вздрогнула, глаза забегали так, и она, в общем-то, ничего вразумительного не могла сказать, зачем она вот именно так делает. То есть ноги, руки изрисованы. Я говорю – доченька, ты же понимаешь, девочка должна быть опрятной, и в садике могут на это обратить внимание, и все такое.

Д.ЗИЦЕР: Началось. А мальчик не должен быть опрятный?

АЛЕКСЕЙ: Ну, мальчик, да, согласен.

Д.ЗИЦЕР: Ну, все, уберем сексизм из этой истории. Хорошо, я понимаю.

АЛЕКСЕЙ: Это еще не все. Вот это беспокойство по поводу ее какого-то такого, некоей отстраненности, ну, знаете, есть такое выражение «ловит ворон», все мы понимаем, что оно значит, ведет к более серьезным вещам. Например, в следующем году она пойдет в школу, мы живем в таком районе, что нужно будет переходить дорогу. Мы ни в коем случае не назидательно с супругой ведем беседы с ней о том, что надо посмотреть туда, сюда. Я ставил эксперимент, подходим к дороге, она просто идет. Вот просто идет и все. Вот это беспокойство, оно в страх перерастает.

И еще один такой пример, которого я очень боюсь, на самом деле, потому что в той области, где мы живем, вообще очень много таких специальных исправительных учреждений, и там, ну, как сказать, пребывают люди отнюдь не герои, и там, с весьма чудовищными наклонностями. Примеров трагических там много, когда к детям подходят взрослые и все такое, и потом случается непоправимое.

Стараемся прямо сейчас, вот прямо с этого возраста начать каким-то образом беседовать с ребенком. Мы уже беседуем о том, что, если к тебе подходит незнакомый человек, куда-то тебя зовет показать котят, показать щенят, ты с незнакомыми никуда. Мама отвлеклась, вы гуляете вместе на площадке, или ты идешь одна из школы, или все такое, этого ни в коем случае нельзя делать, это ни в коем случае нельзя, все такое. Проходит пара дней, жена задает вопрос, говорит – Варя, а что будет, если подойдет дядя и скажет – я тебе котенка покажу? Ответ ее убил вообще, она говорит – ну, если котенок красивый и он, правда, у него есть, почему бы не сходить, не посмотреть.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, Алексей, все, отвечаю. Я понял вопрос, ответ готов. Значит, я начну с конца, а дальше мы пойдем в начало. Значит, что касается конца. Вот вы можете тот ролик, о котором я вам сейчас расскажу, поискать в интернете, вы его найдете. Американский, по-моему, ролик, пару лет назад он вышел. Делали эксперимент с детьми, притом, что, поверьте мне, прямо норма в американской школе говорить о том, что с чужими мы не разговариваем, и так далее.

Делали ролик, артист довольно симпатичного вида подходил к детям на площадке и кому-то предлагал, вот как вы говорите, посмотреть котенка, а кому-то говорил, что надо какой-то бабушке старенькой помочь и так далее. Из десяти детей не пошел один. Что это значит. Найдите, найдите, вам будет интересно его посмотреть.

АЛЕКСЕЙ: Обязательно, да, я понимаю, о чем вы говорите.

Д.ЗИЦЕР: Что это значит. Это значит, что человек 7 лет, а иногда и 8, к сожалению, не осознает опасности. Особенно в 6 лет. Помните, я когда-то говорил об этом, может, вы не слышали, я повторю. До 7 лет человек вообще верит всем. И это сумасшедшая проблема с точки зрения безопасности и безопасности самого этого человека, конечно. Он верит всем.

АЛЕКСЕЙ: К сожалению, да.

Д.ЗИЦЕР: До 7 лет очень трудно человека довести до состояния, чтобы он поверил, что есть люди, которые хотят ему зла. И это относится и к близким, и к не близким, и так далее. К этому же относится и второй пункт.

Я понимаю, что по-разному может быть устроена ваша жизнь, Алексей, но выход только один – в школу провожать, из школы встречать. Я все понимаю, я понимаю, что, может быть, я сейчас вам добавляю каких-то проблем.

АЛЕКСЕЙ: Да. Супруга поменяла работу уже, да, с удобным графиком, для того чтобы провожать и встречать.

Д.ЗИЦЕР: Вот, ребята, и все остальные, речь идет о безопасности наших детей, речь идет о наших самых близких людях. Мы должны их защищать, все в порядке. Потом они будут защищать нас, если все будет хорошо. И в 14 они, или в 13 они сами начнут чудесно передвигаться по городу, а, может, и пораньше, и все будет хорошо.

Но не требуйте от нее невозможного. Невозможно, редчайший случай, чтобы человек в 6 лет понял, что надо смотреть сначала налево, потом направо. Она забывает. И она права, ваша дочечка, потому что котят намного важнее опасности в этом возрасте. Ну, что поделаешь. Звучит ужасно, но это правда.

Теперь, что касается первого пункта про так называемый транс и так далее. Я боюсь сейчас сказать вам точно, о чем идет речь, я не знаю, скорее всего, ни о чем, давайте понаблюдаем. И в тот момент, когда она как бы впадает в это состояние, вы ее не пугайте, пожалуйста, и не говорите – доченька, что ты делаешь? А тихонечко к ней подошли, тихонечко, не пугая, и на ее ручку руку свою положили, или обняли, или на ушко сказали что-то – пойдем ужинать или что-то такое. Вот, посмотрите, как она из этого будет выходить. Я думаю, что это может после короткого периода снять это совсем на сто процентов, правда.

АЛЕКСЕЙ: Ну, а мы что-то подобное делали, да. То есть тогда мы сказали, не пугая, все спокойно. То есть, знаете, как человек задумался, и когда его кто-то там, а он резко вздрагивает. Причем я спрашивал у нее, я пытался играть с ней, а что ты представляешь себе в этот момент? Может быть, ты хочешь…

Д.ЗИЦЕР: Нет, Алексей, дружище, нет, ничего в том, что вы рассказали, нет вообще ничего необычного и опасного, если все, что вы рассказали, это все. То есть, если просто время от времени у человека такое погружение в себя, и он выпадает из, я не знаю, из разговора, нет, из разговора, кстати, это уже что-то, но, если вы говорите, она предоставлена сама себе, и вдруг она задумалась, ну, и задумалась, и молодец, подумаешь. Вот, если она в таких ситуациях будет оказываться действительно, вы о чем-то разговариваете, и вдруг, раз, как будто ее выключили, это повод для того, чтобы задуматься о чем-то.

АЛЕКСЕЙ: Нет, такого, слава богу, нет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и все, это все. Просто мне буквально больше нечего добавить, все отлично у вас, мне кажется.

АЛЕКСЕЙ: Ну, что же, спасибо вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам, Алексей Александрович. Пока. Спасибо за разговор.

АЛЕКСЕЙ: Вы меня немного успокоили. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и хорошо. Игорь из Москвы, здравствуйте.

ИГОРЬ: Дима, добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Слушаю вас.

ИГОРЬ: Смотрите, какой у нас вопрос. У нас с супругой два ребенка, сын 6 лет, вот будет через месяц, а дочке 2,5 года. К старшему вопросов нет, то есть он молодец, умница. А к дочке…

Д.ЗИЦЕР: А младшая не молодец, да, в 2,5 года?

ИГОРЬ: Ну, здесь не то, чтобы претензии, а такой нюанс. Она, знаете, как бывает, мамина дочка до глубины костей. То есть она без мамы не может. Если мама с ней дома, она – мама, поиграй со мной, мама готовит кушать, она на ноге у нее висит, мама занимается любым делом, она от нее не может отойти. То есть, только, мама, играй со мной, играй со мной, вот не отходи от меня никуда.

А со мной же отношения замечательные, все хорошо, но, если, допустим, мы дома всей семьей, то она как бы – мамочка, мамочка. Но, если мама уходит, а мама, если уходит, то у нас крики, оры, ну, от младшей, от дочки, я имею в виду, даже на пять минут, она там – мамочка, не уходи ни в коем случае, в слезы, в крик.

Мама уходит, проходит пять минут, она успокаивается, мы замечательно играем, занимаемся чем угодно, ложимся спать, про маму даже не вспоминаем. Вот, как помочь, то есть я больше за супругу за свою любимую спрашиваю в том плане, что, как жене моей вести себя, то есть, что перестроить, чтобы дочь была, не знаю, не настолько к ней привязана, что ли, может быть, если можно так выразиться? Вот, в чем вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, значит, во-первых, этот вопрос немножко похож на вопрос, который был у нас, если вы слышали, пару звонков назад, только, наоборот, там было то же самое про папу, а этот про маму.

ИГОРЬ: Он немножко похож. Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю, что это другая ситуация, я понимаю. Я дам вам другой ответ, не волнуйтесь, я вас постараюсь не разочаровать тем же ответом. Смотрите, во-первых, это чудесно, что дочка хочет с мамой проводить время. Это важный момент. Опять-таки, пугаться совершенно нет причины ни одной.

Другое дело, что действительно, бывает такое, что у мамы есть свои дела. И в этот момент мама просто словами говорит, очень спокойно, очень тихонечко говорит – слушай, я сейчас поделаю что-то такое, а ты можешь посидеть рядом со мной, а ты можешь что-то такое поделать свое и так далее. И говорить это нужно довольно твердо. Мы уходим на новости. Обязательно дорасскажу всю историю после новостей.

Игоря нет у нас на линии уже, я, тем не менее, отвечу, поскольку обещал. Значит, вы помните, речь шла о 2,5-летней девочке, которая маму не отпускает никуда совсем. Мне кажется, что история здесь вот такая еще. История еще и в том, что действительно она ведь привыкла к тому, что мама рядом все время, правда. Помните, мы когда-то с вами говорили уже о том, что происходит к трем годам. Вот только в три года человек понимает или даже иногда начинает понимать, что он это отдельный мир.

А вот до трех лет мама все-таки это часть ее мира. Мама – это человек, который должен быть рядом, потому что я этого хочу. Помните, я приводил вам пример, доказывающий мой тезис, когда дети играют в прятки до трех лет, они закрывают ладошками глаза и считают, что их не видно. Это потому что действительно мир и есть они. Но в этом смысле совершенно не значит, что мама должна постоянно сидеть и девочку держать на руках. Нет, нет. Но об этом нужно помнить. И в тот момент, когда у нее появляются свои дела, повторюсь, нужно просто говорить – доченька, сейчас я делаю свои дела, посиди, пожалуйста. И подчеркивать все время – мне очень приятно быть с тобой, мне так здорово, ты такая, сякая и так далее.

Немножечко приучать ее к тому, что у мамы могут быть руки заняты другим, мама может делать что-то важное, совсем-совсем не имеющее отношение к дочке. Но при этом не стараться ее любым способом, знаете, оторвать и послать в другую комнату, и так далее. Ничего в этом страшного нет, особенно, если у мамы есть возможность проводить с ней время. Насколько я понимаю, Игорь, у вас именно такая ситуация.

Что касается уходов и приходов, тут-то как раз ответ у меня будет точно такой, как был для предыдущего слушателя – объяснять, объяснять очень спокойным тоном, очень спокойными словами и говорить, что мама уходит по делам, и говорить, что мама обязательно вернется, и пусть ее приход будет связан с таким минипраздничком. И подумать, как это сделать. Вот и все, все наладится. К трем годам в данном случае это изменится уж точно, не буду повторять причину, говорил уже, почему.

Ольга из Костромы, здравствуйте.

ОЛЬГА: Здравствуйте, Дима. Добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Добрый вечер.

ОЛЬГА: У нас такая проблема. У нас сыну 13 лет, и у нас складывается такое впечатление вместе с папой, что ребенок очень, когда он попадает в какую-то компанию, он очень зависит от окружающих его людей. То есть он не может свое мнение высказать. Даже, если он считает, что его друзья, одноклассники не правы, то есть он все равно будет делать так, как делают они, вместе с ними, ну, в общем, не может им противостоять.

Д.ЗИЦЕР: А приведите пример какой-нибудь, если можно.

ОЛЬГА: Например, ну, может быть, конечно, пример неудачный, но это связано с уроками. У нас очень класс такой подобрался, у нас очень дисциплина страдает в классе. То есть у нас детки, ну, на них очень жалуются учителя, что они не уважают ни учителей, ни взрослых, что они могут даже как-то не очень культурно разговаривать хоть с родителями одноклассников, хоть с учителями своими. То есть очень много жалоб. То есть и от родителей одноклассников, бывает, нам звонят, жалуются, что ваш ребенок так не очень…

Д.ЗИЦЕР: Вам домой, в смысле, звонят учителя?

ОЛЬГА: И учителя звонят домой, да, и родители одноклассников, его же друзей. То есть они могут разговаривать со взрослыми, то есть сейчас наш сын может разговаривать и со взрослыми, и с учителями, ну, мягко сказать, некультурно.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это как? Ну, пример, правда, приведите пример, только не произносите таких ужасных слов.

ОЛЬГА: Нецензурно выражаться.

Д.ЗИЦЕР: Ну, в классе учитель ответит, нецензурно выражаясь? А как так получилось? Это интересная тема.

ОЛЬГА: Нет, ну, конечно, не так. Ну, у нас, не знаю, проблема, не проблема, у нас в школе очень много молодых учителей. То есть они, видимо, не могут с ними справиться, что ли, не могут дисциплину навести в классе. То есть мы как-то родители на собрании очень много, часто задавали вопрос, что учителя могут сделать, для того чтобы исправить. То есть мы что-то предлагаем, например, детей рассадить, чтобы не болтали, или там что-то еще, ну, какие-то мероприятия. То есть, мы спрашиваем постоянно…

Д.ЗИЦЕР: Хотите, я по блату расскажу вам, вы меня про это не спрашиваете, но я по блату могу вам рассказать, что могут сделать учителя, хотите?

ОЛЬГА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Учителя могут сесть вместе с детьми, чуть поздновато в 13 лет, лучше бы они это сделали в 11, но поздновато, не значит поздно, сесть вместе с детьми и обсудить, что мешает детям, что мешает учителям, что можно изменить, как поступить в этой ситуации. И удивительным образом, первый раз будет очень тяжело, потому что первый раз дети вообще не поверят, что с ними говорят по-честному, а потом будет еще раз и еще раз, и удивительным образом правила, которые приняты самими детьми, начинают работать.

А если детям говорить – ты будешь вести себя так-то и никак иначе, если есть возможность противостоять, если еще вокруг есть общество, которое, ну, не знаю, ругается матом, например, я не имею в виду вас сейчас, имею в виду улицу, и так далее, ну, а как же мы хотим, чтобы ни отвечали? Они так и отвечают.

ОЛЬГА: Ну, это вот да, это я поняла, это одна из проблем. А вот основная у нас проблема, в чем, например, сейчас вот новое веяние, вот это вот, не знаю, в курсе вы, не в курсе, знаете, слышали, что сейчас детки увлекаются вэйп, курят, это не сигареты.

Д.ЗИЦЕР: Знаю.

ОЛЬГА: И у нас ребенок, мы сколько раз с ним разговаривали, то есть он у нас спрашивал, как вот отнесетесь, если бы я купил вот такую штуку.

Д.ЗИЦЕР: А вы такие – плохо.

ОЛЬГА: Ну, мы, конечно, объясняли ему, что это не очень полезно. Нет, не то, чтобы плохо, нет, мы ему объясняем, что это не полезно.

Д.ЗИЦЕР: Ольга, вы курите?

ОЛЬГА: Нет. У нас в семье нет, ни я, ни папа.

Д.ЗИЦЕР: И муж не курит?

ОЛЬГА: Нет, не курит, никто не курит.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, это хорошо, что вы не курите. Это была проверка, вы ее прошли с честью только что. Ну, и что, и почему же ваш сын, а ваш сын начал курить этот вэйп?

ОЛЬГА: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: Начал. Почему?

ОЛЬГА: Ну, ему просто интересно, что это такое, интересно попробовать.

Д.ЗИЦЕР: Золотые слова. А почему он не услышал вас, как вам кажется, когда вы говорили, что не стоит, это вредно и так далее?

ОЛЬГА: Ну, мы-то считаем, что, ну, вот я считаю, что он просто не прислушивается к нашему мнению.

Д.ЗИЦЕР: Почему?

ОЛЬГА: То есть он все равно, вот, сколько бы мы с ним ни разговаривали, мы часто с ним разговаривали на разные темы.

Д.ЗИЦЕР: Оля, я понял, я вашу позицию понял. Я пытаюсь двинуться вперед. Почему он не прислушивается к вашему мнению?

ОЛЬГА: А потому что все остальные его… Ну, у нас этого нет, ему, может быть, интересно попробовать, что это такое.

Д.ЗИЦЕР: Давайте я вам выскажу свое подозрение, а вы опровергнете меня, если моя догадка не верна. Давайте?

ОЛЬГА: Да, хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется вот, что, проверьте, пожалуйста, насколько вы прислушиваетесь к его мнению. Вот проверьте. Насколько он может прийти и сказать, ну, давайте я что-нибудь страшное для родителей возьму, страшное в кавычках, но, тем не менее – слушайте, мое мнение, что ближайшие два дня мне не стоит делать уроки, а лучше мы проведем время вместе, мама и папа. Проходит?

ОЛЬГА: С уроками…

Д.ЗИЦЕР: Не получится. А с чем получится?

ОЛЬГА: Нет, вот он, бывает, что вот, допустим, не хочет что-то делать – давай посмотрим сейчас кино по планшету. Бывает у нас такое, что, да, давай, вот это мы сейчас не будем делать, давай посмотрим.

Д.ЗИЦЕР: Оль, я не об этом. Первая мысль, когда вы говорите о том, что он попадает под влияние друзей и при этом ваше мнение для него не очень важно, первая мысль, она может быть неверной, несмотря на то, что она первая, или именно из-за того, что она первая. Первая мысль – такое чаще всего происходит с людьми, к мнению которых не прислушиваются, понимаете.

То есть, если я привык к тому, что к моему мнению не прислушиваются дома, я не утверждаю, что у вас это так, я просто говорю вам, как бывает, к моему мнению не прислушиваются, я начинаю терять вот этот самый внутренний стержень и, конечно, довольно легко попадаю под влияние, потому что я начинаю искать вот эту самую точку влияния, точку давления и так далее.

Теперь то, что вы рассказываете о школе, отчасти подтверждает мои гипотезы. Потому что, если школа занята, я не хочу ругать вашу школу, может быть, она чудесная, если школа занята так называемым ведением дисциплины, а у них ничего не получается, это, в общем, тоже такая, знаете, аттракцион противостояния. Дисциплина это что такое? Дисциплина это когда все ходят по струнке? Добиться этого можно, чтобы все ходили бездумно по струнке, только одним способом – силовым.

Когда вместе собирается 15 молодых людей, которые говорят – а вы ничего с нами не сделаете, этот способ перестает работать и нужно включать другие способы. Возвращаюсь обратно к его попаданию под влияние. Способы, когда человек может выразить себя, способы, когда человек может сказать свое мнение и мы разводим руками, но, тем не менее, к этому мнению прислушиваемся и принимаем его в расчет.

Способы, когда в 13 лет учитель, а равно мама, а равно папа, могут спросить у человека – чего тебе мешает в жизни, чем я могу тебе помочь, как нам сделать так, чтобы тебе было удобно, комфортно и так далее. И тогда удивительным образом мнение этих самых мамы и папы, а потом и мнение учителя становится очень весомым. А чего мне маму с папой не слушать, если они меня слушают, если они серьезно относятся к моей точке зрения и так далее.

ОЛЬГА: Можно я вас немножко перебью.

Д.ЗИЦЕР: Давайте, конечно.

ОЛЬГА: Мы с сыном, конечно, разговариваем, то есть вашу программу тоже слушаем, то есть знаем, мы пытаемся с ним наладить контакт, то есть мы разговариваем, чем бы мы могли тебе помочь, да, такие разговоры у нас очень часто бывают. У нас просто, понимаете, такая проблема, что вот у нас ребенок, вот буквально этим летом, он нам не то, чтобы рассказал, да, он рассказывал нам некоторые такие ситуации, в которые он нехорошие попадал, он объясняет тем, что я очень люблю, мы с друзьями любим испытывать адреналин от каких-либо ситуаций, действий, в которые они попадают. То есть он нам рассказывает, мы не ругаем его, мы ему, наоборот, пытаемся…

Д.ЗИЦЕР: Оль, я все понимаю. Давайте, мне пришел в голову интереснейший эксперимент. Если вы говорите, что он слушает мою программу время от времени.

ОЛЬГА: Нет, нет, мы слушаем.

Д.ЗИЦЕР: А, вы слушаете.

ОЛЬГА: Он, нет, он не слушает. Да, мы с мужем слушаем ваши передачи, знаем.

Д.ЗИЦЕР: Давайте, знаете, что, для того чтобы мы с вами просто не продолжали разговаривать вокруг, да около, давайте прямой вопрос, прямой ответ. Давайте? Ваш прямой вопрос, поехали. Конкретно.

ОЛЬГА: Как ребенку донести, что он тоже должен свою точку зрения отстаивать? Если он даже знает, что его друзья не правы, а он считает, что нужно как-то сделать по-другому.

Д.ЗИЦЕР: Следующим образом. Донести это до него следующим образом. Проверить, я не утверждаю, что у вас что-то не так, еще раз, не обижайтесь на меня. Но проверить, что у него есть возможность впрямую заявлять свою точку зрения дома. Пусть у него будет положительный опыт. Вот, чем больше будет положительного опыта, тем лучше. Положительный опыт, когда он высказал свое мнение, и это мнение было принято. Или, когда он высказал какое-то желание, и это желание было принято. Не во всем, естественно, вам не надо самим кривить душой и обманывать его, я не об этом говорю.

Как можно больше ситуаций, в которых вы обсуждаете то, чего он хочет, или то, что он считает верным и нужным, и он получает поддержку от вас в этот момент. Как можно больше фильмов, в которых вы можете обсудить, когда герой смог, может быть, был слабый, но, тем не менее, оказался прав и так далее. Вот что ему нужно. Чтобы он дома не боялся говорить, чтобы он дома не боялся рассказывать о том, что у него происходит.

ОЛЬГА: Да, я поняла. А как вот реагировать тогда на те поступки, которые нехорошие поступки?

Д.ЗИЦЕР: Нет выхода, на рекламу мы уходим. Дальше без вас уже отвечу и на этот вопрос.

Кстати, друзья, напоминаю вам, что со 2 по 4 ноября в Korston Club Hotel проходит фестиваль гуманной педагогики «Зёрна». Зарегистрироваться на него можно по адресу https://zernafest.com/.

Коротко вдогонку предыдущему разговору отвечу я Ольге, как реагировать, когда человек совершает плохие в кавычках или без кавычек поступки. Так и реагировать – правду говорить. Говорить, что вы про это думаете, но говорить, находясь на его стороне, понимаете, какая история.

Пишет мне вот сейчас человек: «То есть, если ко мне придет сын или дочь и скажет – папа, я тут попробовал сигареты, и мне так понравилось, что я твердо решил начать курить, что мне ему разрешать? Так и без родительских прав можно остаться». Родительские права здесь ни при чем, я вас успокою. А вы можете не разрешить? Это как? Это, чтобы этот человек из дома выбегал курить, и накуривался неизвестно где, а вы дома будете скандалы устраивать? В том смысле, что ваша дома жизнь превратится в ад, и при этом он еще и будет курить. Это альтернатива?

Мне кажется, что, если к вам придет сын или дочь, мне кажется, вы фантазируете, во-первых, дорогой автор сообщения. Но, если к вам придет сын или дочь и скажет – папа, я попробовал сигареты, и мне понравилось, это значит ваш сын или дочь, во-первых, вам доверяет, а, во-вторых, готовы к диалогу. И в такой-то ситуации вы спокойно можете сказать, что вы про это думаете, и вы будете услышаны. Проблема в том, что сын или дочь не приходят в ситуации, когда они не могут доверять родителям. И вот тогда-то и возникает вот эта самая проблема.

Что делать? Делать так, чтобы они дома могли быть собой, чтобы они могли разговаривать о том, что им важно. Тогда мы тоже будем услышаны. Нет другого рецепта, ребята, ну, простите меня. Но нет другого, честное слово. Запрет и сказать – нет, ты не будешь курить. Ну, вы дальше представляете сами, не буду повторяться.

Виталий из Москвы, здравствуйте.

ВИТАЛИЙ: Здравствуйте, Дмитрий.

Д.ЗИЦЕР: Знаю, что вы давно ждете, но так получилось, извините. А теперь у нас совсем мало времени, но мы постараемся успеть.

ВИТАЛИЙ: Хоть вопросов очень много, но вот такой, наверное, знаете, основной. У меня дочь, ей 1 1 лет. Хорошо учится, все, в общем, замечательно. Но буквально вот, знаете, наверное, может быть, полгода как она как-то изменилась в своем поведении. Он хамит бабушке, сейчас вот учителя начинают жаловаться, ее трудно заставить делать домашнее задание в школу. Но при этом она все равно его делает и получает хорошие оценки. И как-то, знаете, как будто бы закрылась, что ли. И мы вот не знаем, что делать с супругой в том плане, что как бы такое ощущение, что она ускользает у нас из наших рук, что называется. На все у нее свое мнение.

Д.ЗИЦЕР: Даю ответ.

ВИТАЛИЙ: Да, давайте.

Д.ЗИЦЕР: Прямо даю ответ, что делать. Значит, во-первых, не сочтите за рекламу, или сочтите за рекламу, но прочтите мою книгу, которая называется «О бессмысленности воспитания подростков». Значит, в этой рекомендации уже заключен ответ, на самом деле. Что происходит, что происходит? 11 лет ей. Она перешагивает в другой мир. Этот мир устроен совсем-совсем иначе. Заканчивается, ну, таким околонаучным языком говоря, заканчивается мир детства и начинается мир взрослости.

Теперь, что касается бабушки и что касается уроков, это немножко две разные темы, но давайте попробуем. Вот вы сказали, ее очень трудно заставить делать уроки. Вы не имели в виду, что вы ее заставляете, да? Ну, в смысле ее трудно что? Что трудно?

ВИТАЛИЙ: Вы знаете, ну, она может часа полтора готовиться к тому, чтобы начать делать уроки, вроде как уже все подготовилась, но при этом чайку попить, посидеть, ворон посчитать, в общем, как-то всячески оттягивает этот процесс. И заканчивается он, порой, в 11 вечера. Хотя может все это сделать…

Д.ЗИЦЕР: А почему она его оттягивает, скажите мне? Давайте скорей, почему она его оттягивает?

ВИТАЛИЙ: Мы не можем на этот вопрос ответить. Наверное…

Д.ЗИЦЕР: Виталий, давайте я отвечу. Да что вы, я не знаю вашу дочь, но я отвечу. Потому что она не хочет делать уроки. Как вам такой ответ?

ВИТАЛИЙ: Ну, согласен, наверное, с вами.

Д.ЗИЦЕР: Ответ простой. Теперь, что в этой ситуации делать. Теперь, смотрите, когда ей было 9 лет, она даже не задумывалась, хочет она или не хочет. Когда ей было 9 лет, она поступала так, потому что поступать так правильно. Ей так сказали, ее вера была безгранична, и вам, и учителям, и все, я делаю, и, в общем, получаю от этого какое-то удовольствие от этого делания.

А сейчас вольно или невольно ей приходят в голову всякие мысли. Это еще не мысли, это еще, знаете, предтечи мыслей. Вдруг появляются силенки, вдруг, оказывается, я могу и затянуть, могу отодвинуть то, что мне неприятно, могу осознать то, что мне неприятно. Значит, в этой ситуации надо помогать. Надо помогать и помогать надо следующим образом приблизительно.

Мне кажется, что надо лихорадочно начинать с ней дружить и заканчивать ее пилить, если вдруг такое происходит. Я уверен, что хочется иногда, терпите. Потому что сейчас начинается самый интересный период.

ВИТАЛИЙ: Да, попиливаем.

Д.ЗИЦЕР: Попиливаете, да? Самый интересный период в ее жизни, правда, интересный, яркий. Она сейчас будет меняться, и физически будет меняться, и, конечно, будет меняться и ментально. И говорить с ней надо вот, на какую тему – слушай, дружище, это очень всякое здоровское и интересное с тобой происходит. И это не просто тебе, и, может быть, не просто нам бывает, и так далее. Но мы твои родители, мы прямо тебе обещаем, что мы будем на твоей стороне. И что мы в этой самой ситуации, ты можешь к нам прийти с любым вопросом и с любой просьбой, и даже с любым раздражением, и мы всегда будем с тобой это обсуждать, и будем тебе помогать. Давай мы только попробуем с тобой сформулировать, какая помощь нужна.

Уроки, например. Ну, сядьте, да обсудите с ней, чего надо делать, чего не надо, где можно манкировать, где нужно сделать обязательно, где папа рядом должен сесть, где она скажет вам – пап, напомни мне, я не справляюсь сама, хочу забить на все. А где, может, она скажет – пап, слушай, реши этот пример за меня. Вот так вот.

ВИТАЛИЙ: Вы знаете, когда к ней подходишь с такой темой, такие попытки бывали, мы обычно слышим – ну, не надо, я сама все знаю, сама все умею, сама все сделаю, ну, чего вы пристаете опять.

Д.ЗИЦЕР: Очень хорошо. А вы не приставайте с уроками, значит, действительно вы где-то переусердствовали. Пристаньте с чем-нибудь другим. Пусть будет какая-то сфера жизни, в которой ей с родителями прикольно и интересно все еще. Не уроки, так не уроки, тем лучше. Потому что сейчас она стремительно будет от вас отдаляться.

Ну, это началось уже, говорите вы, это будет усиливаться. Все в порядке, возраст такой. Это происходит не от того, что она вас не любит, а от того, что у нее в жизни обнаруживаются разные другие центры, в которых ей хочется быть, другие интересы.

Что касается бабушки – твердо и понятно мы говорим, что мы не готовы на это, пусть расскажет, чем ее раздражает бабушка, а вы ей поможете это вырулить.

Сегодня был день отцов на «Маяке», ребята. Спасибо, папы, и, мамы, тоже спасибо. До следующей недели. Любви.