Физики и лирики

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Ваши дети сильно загружены домашним заданием?

01.10.2019 17:00
Выпуск 87 слушать скачать
Новый сезон программы «Любить нельзя воспитывать» с педагогом Димой Зицером. И вот лишь несколько тем и случаев, которые успели обсудить:
- школьный буллинг и какой он сегодня;
- отношения дочери и отца, когда папа с мамой находятся в разводе;
- 5-летняя дочь просит папу оставаться спать с ним, хотя раньше спала одна;
- первоклассник и отношения с новыми друзьями;
- отношение детей и руководства в кадетском корпусе.

Д.ЗИЦЕР: Если бы вы только знали, мои дорогие, как мне не хватало этой музыки, как же я скучал. Третий сезон программы «Любить нельзя воспитывать» мы открываем вместе с вами прямо сейчас. Сколько идей, сколько тем, сколько вопросов, сколько мыслей, которыми я мечтал поделиться и, наконец-то, мы сможем это сделать, снова можем начать делиться друг с другом и вообще-то делать друг друга лучше, причем, поверьте мне, в обе стороны.

Чем мы будем заниматься, для тех, кто, может быть, не слышал нас до этого, не слышал нас в прошлом или позапрошлом году, да заниматься мы будем самым главным и самым лучшим на свете, а именно, понимать самих себя, приближаться к себе и к своим самым-самым близким, самым любимым людям, стараться понять на практике, что такое любовь вот не там где-то высоко-высоко, а на практике. И как не путать ее, эту самую любовь со своими страхами, с желанием управлять, с желанием подавлять иногда. Мы будем разговаривать, разговаривать много и разговаривать, конечно, как всегда с людьми самого разного возраста вне зависимости ни от возраста, ни от размера, ни от места положения. Короче говоря, милости просим всех, всех, всех.

А начнем мы сегодня вот, с чего. Что поделаешь, в нашей жизни радость встречи и печаль, связанная с расставанием, идут рядом, рядом они идут очень часто. Вы, конечно, знаете, что всего пару дней назад ушел от нас Марк Анатольевич Захаров. Вот, знаете, думал я, какие слова про него сказать, и понял, что не могу не сказать, он был самым настоящим педагогом в самом высшем, в самом лучшем смысле этого слова, педагогом, который ведет других людей, который вел нас и влиял на нас, и помогал нам встретиться с самими собой, и влиял, конечно, на наше самосознание и на то, какими мы стали в результате. Он помогал нам верить в сказку, то есть помогал нам верить в себя и в своих самых-самых близких.

И поэтому давайте-ка сегодня мы откроем программу одной из самых удивительных песен одного из самых удивительных фильмов Марка Анатольевича, песней из «Обыкновенного чуда» и, конечно, песней Волшебника. Давайте слушать.

Кто же первый сегодня? Ага, Дарья из Новосибирска.

ДАРЬЯ: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, Дарья.

ДАРЬЯ: Очень приятно, что, наконец-то, вы вернулись в эфир.

Д.ЗИЦЕР: Я поздравляю вас, что именно вы открываете этот сезон.

ДАРЬЯ: Спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Нам взаимно приятно, здорово.

ДАРЬЯ: Я очень рада была узнать, что вы приезжаете в Новосибирск, уже скорее купила билеты, жду, не дождусь личной встречи.

Д.ЗИЦЕР: Значит, мы с вами увидимся еще и лично. Я слушаю вас, Дарья.

ДАРЬЯ: Ситуация у меня следующая. У меня мой ребенок, ему 9 лет, подружился с соседом, которому, в 5-м классе мальчик учится. Я общительный очень человек, то есть общаюсь со всеми друзьями своего ребенка. И узнала, что его, вот этого мальчика, который учится в 5-м классе, его травят одноклассники.

А проблема в том, что он очень часто переезжает, то есть он за 6 лет поменял уже 5 школ, и он, видимо, не может нигде вписаться в коллектив. При том, что он очень добрый, он очень, знаете, такой скромный, конечно, но не злой мальчик, и, тем не менее, вот его дразнят, видимо, просто за то, что он новый в коллективе. И я просто не знаю, как себя вести, потому что я не могу разговаривать с его родителями. Ну, я могу что-то сделать для этого ребенка или нет?

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, пожалуйста, во-первых, скажите, пожалуйста, Дарья, почему вам кажется, что вы не можете поговорить с его родителями?

ДАРЬЯ: Потому что, ну, я когда его спросила, говорю: «Ты родителям сказал?» Он говорит: «Ну, я сказал». Я говорю, что тебе сказали? Ну, давай, грубо говоря, ну, не сдачи в физическом смысле этого слова, давай отпор. То есть родители считают, что нужно пройти эту так называемую школу жизни. Ну, то есть, грубо говоря, он должен себя отстоять, так считают его родители.

Д.ЗИЦЕР: Я понимаю. Ну, оставим родителей тогда и оставим эти грехи на их совести. А скажите, пожалуйста, мальчик учится в одной школе с вашим сыном?

ДАРЬЯ: Ну, да, они сейчас вместе перевелись в новую школу, тут у нас открыли, они учатся в одной школе.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Скажите мне, пожалуйста, последний вопрос, третий, собственно говоря, то, что вы называете травлей, возможно, это травлей и является. Это явный процесс или скрытый процесс? Иными словами это обрушивается на него со всех сторон? Кажется ли вам, что в этом участвует много народу и, возможно, учитель об этом знает? Или это пока такое, знаете, подковерные гадости?

ДАРЬЯ: Не знаю про то, знает ли учитель, но его травят, вот эта классическая травля, когда два-три крутых пацана в классе, ну, грубо говоря, его обзывают, могут толкнуть, ну, так, знаете, не сильно. По его словам просто ни за что.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что в этом случае, особенно, если они учатся с вашим сыном в одной школе, надо вам идти в школу. И вот тут не смогу дать совет, поскольку, конечно, не знаю учителей, но аккуратненько надо нащупать вот эту, знаете, линию разговора так, чтобы не получилось, что приходит какая-то мамка, извините, со стороны и рассказывает учителю, как ему себя вести. А чтобы получилось, что приходит встревоженный…

ДАРЬЯ: Да, получается я посторонний человек для него.

Д.ЗИЦЕР: Нет, нет, нет, вы никакой не посторонний. Приходит встревоженная неравнодушная женщина, неравнодушный человек, который знает, что человек попал в беду, либо он в шаге от того, чтобы попасть в беду. И приходит, знаете, вот не с месседжем «я вас научу сейчас жить», а с месседжем «я прихожу к вам посоветоваться», на самом-то деле. Потому что, если речь идет о двух, трех мальчиках, ну, гадких мальчиках, что, бывают и гадкие мальчики, как учит нас Чехов, как вы помните, в рассказе «Злой мальчик», хотя он юмористический, но, в общем, намекает он, конечно, на это.

Еще раз, чтобы это не звучало, как жалоба, а чтобы это звучало, как повод поговорить, как попытка посоветоваться. Если хотите, такой красный, ну, может быть, не красный, а желтый сигнал светофора. Потому что еще раз, если речь идет о двух, трех мальчиках, об этом может никто и не знать. В определенном смысле, если много народу в эту школу пришло, слушайте, ну, только формируется все, тем более что он, видимо, в пятом классе, наверное, раз ему там сколько…

ДАРЬЯ: Нет, сейчас он уже перевелся в шестой. Когда я писала письмо, он еще был в пятом.

Д.ЗИЦЕР: А, вот что, он перевелся в шестой. Ну, хотел сказать, что в пятом это новая реальность, в шестом уже не новая. Но, тем не менее, какая разница. И говорить нужно как раз о том, что я абсолютно уверена, дорогая учительница, вы точно сможете с этим справиться, потому что, мы когда-то про это говорили в прошлых сезонах, что такое травля, что лежит в основе буллинга. В основе буллинга лежит упрощение. То есть, когда человек…

ДАРЬЯ: Ну, то есть ты не такой, как мы.

Д.ЗИЦЕР: Нет, даже не ты не такой, как мы, а мы не знаем, как себя выразить кроме, как, например, дать тебе в лоб или кроме, как унизить другого человека. Потому что в противном случае я как будто не существую, говорит вот этот вот буллер, тот, кто унижает другого. Теперь, если это два, три человека, это абсолютно точно есть этот вирус, этот микроб во всем коллективе. Это не у одного мальчика с другим не сложились отношения. Два или три это группа, ничего не поделаешь, говоря юридическим языком, это так. Значит, так или иначе, это происходит.

Я думаю, что умная учительница будет вам очень благодарна, потому что не в том ведь дело, что она их вызовет и даст им по шее, что, кстати, хорошо было бы сделать, ну, даст им по шее в кавычках, конечно. Может быть, это будет для нее повод поговорить в классе, устроить классный час на эту тему, поговорить о том, как здорово, что мы разные, и когда к нам приходят другие люди это не повод их унизить, а повод обрадоваться, что нас стало больше, мы стали другими, у нас добавились новые оттенки, новые цвета в наш коллектив. Коллектив становится круче, когда приходят другие люди, не похожие на нас. Вот и все.

А дальше я надеюсь или почти уверен, что, если учительница, в общем, пристойная, она знает, что с этим делать. С одной стороны, вот это, то, что я уже проговорил, с другой стороны, конечно, нужно поставить им красную линию и сказать, ребята, за эту красную линию мы не заходим, мы категорически с этим не согласны и готовы идти до любого предела, чтобы это прекратить.

Ну, все, в общем, то, что я говорю, мне кажется, вещи довольно очевидные. Я думаю, что учительница справится.

ДАРЬЯ: Скажите, пожалуйста, а я правильно поняла, что, если я сейчас поставлю, ну, так скажем, найду подход к этой учительнице, поскольку, ну, грубо говоря, в школу я вхожа, то, поскольку я тоже являюсь родителем, и хоть мой ребенок во втором классе, это, как говорится, может случиться со всеми, может, тем самым я смогу, грубо говоря, вот мой этот поступок эти парни тогда, может, не будут вообще никого тогда травить.

Д.ЗИЦЕР: Ну, конечно. Ну, конечно, дело в этом. Дарья, вы абсолютно правы. И сейчас, когда вы это говорите, ровно это я и имею в виду, и, мне кажется, что вы идете абсолютно правильной дорогой. То есть вы приходите не жаловаться на каких-то парней, а вы идете и говорите, слушайте, ребята, эта школа мне важна, в этой школе учатся мои дети, я действительно отношусь к ней с огромным уважением.

Как и у человека бывают разные вирусы, и у организации тоже. В школе, мне кажется, появился некоторый вирус. И поскольку вначале мы начинаем об этом говорить, вот в начале этой болезни, мы с ней точно справимся, это не трагедия. Это, к сожалению, бывает и в детских, и во взрослых коллективах. И мы, конечно, умеем с этим справляться и можем это остановить. Вот и все. Нужно ли с этим что-то делать, Дарья, я абсолютно уверен, что нужно делать и нужно идти. Ну, и судя по вашему голосу и тону, я понимаю, что вы пойдете, и все будет нормально.

ДАРЬЯ: Спасибо большое. До встречи.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам огромной. Если будут любые вопросы, да вообще, слушайте, если будет результат, а какой-то результат будет, ну, не захотите звонить, напишите хотя бы. Это очень и очень интересно, это поддержит просто других слушателей, потому что я абсолютно уверен, что поступать нужно именно так. Кроме того, что нужно быть неравнодушными, мы еще и в этот момент помогаем нашим детям.

ДАРЬЯ: Я бы хотела сказать, что не только родители, но люди, которые знают, что травят ребенка, неважно какого, чтобы они действительно, как вы дали добро, зеленый свет, я не сомневаюсь, что так и будет, чтобы они тоже услышали, обратили на это внимание, действительно, как-то пытались вмешаться. Потому что, если мы взрослые не вмешаемся, все так останется. Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Абсолютно. Я подписываюсь под каждым вашим словом, на самом деле. Спасибо большое. Я прощаюсь, Дарья. И пишут мне: «Не думаю ли я, что в этот момент это может усугубиться и человек перейдет в положение жертвы, что он еще и ябедой предстанет и так далее», пишет мне Игорь из Москвы.

Вы знаете, Игорь, я понимаю ваше волнение и, в общем, догадываюсь, откуда оно идет. Потому что, к сожалению, много-много лет в тот момент, когда человек защищал себя, нас учили тому, что в этот момент он ябеда, и что защищать себя нельзя. Но как доказывает история, и наша история, и всемирная история, повышать уровень насилия это идти к беде семимильными шагами. И в этом смысле школа и семья, конечно, тоже, мне кажется, что они должны послать, знаете, однозначное сообщение – защищать себя не стыдно.

Человек имеет право защищать себя всеми доступными ему законными методами. И в этом смысле школа, то есть взрослые, один из этих законных методов. Потому что в противном случае, сейчас я страшные слова скажу, приготовьтесь, но, тем не менее, в тот момент, когда маленький забитый мальчик понимает, что обратиться ему некуда, что он приходит к родителям и родители говорят ему: «А, решай сам, ты должен сам разобраться», приходит он к учителю, а учитель говорит: «Ну, ну, разве хорошо жаловаться?», а что ему делать? Вот не взялся бы в этот момент этот мальчик забитый за оружие, не дай бог.

Но вообще-то, к моему огромному сожалению, анализ всех трагедий в школах и у нас, и не у нас, и в России, и на Западе однозначно говорит о том, что в 90 процентах случаях речь идет о жертве буллинга изначально. Это ни в коем случае их не оправдывает, преступление остается преступлением.

Но вот когда вначале вот такие люди, как Дарья, могут задуматься, могут заметить что-то, могут поменять что-то, слушайте, на самом деле, это меняет все. Спасший жизнь, спас весь мир, как известно. И в этом смысле нет, учитель может, конечно, дать понять всему классу о том, что самое крутое, что у нас есть это наша жизнь, это наша личность, это наше право на себя, которое, конечно, не должно нарушать право других. И в этом смысле, ребята, давайте придумаем механизм, который поможет нам себя соблюсти. Нет, нет, уверен, что Дарья поступает правильно. Спасибо вам большое. Идем дальше.

Елена из Москвы ждет нас. Здравствуйте, Елена.

ЕЛЕНА: Добрый день, здравствуйте, Дима, я очень рада вас слышать.

Д.ЗИЦЕР: Это взаимно. Я вас слушаю.

ЕЛЕНА: Дима, у меня, наверное, будет к вам вопрос в продолжение предыдущей истории, тема тоже про буллинг, но немножечко, знаете, она, наверное, необычная. Дело в том, что это история моей дочери и их конфликта с одной девочкой из одного же класса. Ну, вы знаете, как бывает у детей, от любви до ненависти один шаг.

Д.ЗИЦЕР: Да, да.

ЕЛЕНА: И вот из конфликта с этой девочкой вырос просто такой конфликт такого масштаба, что собрались родители, несколько родителей и обвинили мою дочь в том, что она одна травит, в общем, часть класса. Притом, что, ну, говорить о том, что моя дочь успешная, это я ничего вам не скажу, то есть она просто звезда школы, у нее великолепные отношения со всеми учителями и детьми. Ну, конечно, для нас для всех это было очень большой неожиданностью. То есть мы не знали, что вообще что-то происходит в классе.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю.

ЕЛЕНА: И родители, понимаете, настолько они серьезно все это восприняли, то есть не дети решали этот конфликт между собой, хотя я опять же говорю, это бывшие подружки. Родители писали письма, это было, в общем, все очень и очень неприятно и мне бы хотелось…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Елена, родители этой девочки? Или родители, я вот этого пункта не понял. Речь идет о родителях девочки или речь идет вообще, так сказать?

ЕЛЕНА: Нет, родители этой девочки, они как-то инициировали вот такую кампанию против моей дочери. Ну, кто-то поддержал, но опять же, знаете, бывает же так, что люди очень любят какую-то такую бурную деятельность. Поддержать просто ради того, чтобы, в общем, было…

Д.ЗИЦЕР: Бывает всякое. Давайте я чуть-чуть вас потороплю просто, потому что суть ясна. Два вопроса, мне просто необходимы ответы, даже три вопроса. Самый простой вопрос, о каком возрасте мы говорим?

ЕЛЕНА: Это седьмой класс.

Д.ЗИЦЕР: Второй вопрос, в чем суть, вот прямо в двух предложениях, в чем суть обвинений?

ЕЛЕНА: Суть обвинений в том, что она категорична, что она может делать замечания, поправлять детей, если они неправильно что-то отвечают на уроке, и что она очень прямолинейна, что она говорит в глаза то, что она думает, и даже, что как бы детям неприятно. То есть она это делать не должна и должна со всеми дружить.

Д.ЗИЦЕР: Подождите секунду. А это правда, что она категоричная, делает замечания и так далее?

ЕЛЕНА: Да, она категорична. Конечно, Дим, ну, мы же все учимся, понимаете, мы учимся дружить, мы учимся жить в обществе, в коллективе, поэтому, конечно, ну, не без этого, правильно?

Д.ЗИЦЕР: Все в полном порядке, не волнуйтесь. Подождите, мы не судим вашу дочь, поверьте мне, все отлично, Елена. Третий вопрос, чего хотят родители?

ЕЛЕНА: Родители хотят, чтобы ребенок ушел из класса. А лучше вообще из школы.

Д.ЗИЦЕР: И сколько же таких родителей прекрасных в процентном отношении?

ЕЛЕНА: Вы знаете, мне не озвучили, ну, это где-то пять человек. Потому что от нашего класса меня поддержали, мне звонили, предлагали поддержку, помощь и так далее.

Д.ЗИЦЕР: Ну, смотрите, на всякий случай задайте вопрос. Вы не закончили вопросом.

ЕЛЕНА: Мне просто, знаете, я хотела бы вот ваше мнение, откуда корни вот такого отношения?

Д.ЗИЦЕР: Если вопрос, откуда корни, это вопрос очень и очень простой, я думал, вы зададите другой, но имеете право и на этот. Мне кажется, что корни, на самом-то деле, могут из разных сторон произрастать. Но мне кажется, здесь есть две основные возможности.

Ну, во-первых, так, значит, смотрите, если действительно мы говорим о вашей дочери, которая, я уверен, самая лучшая на свете и замечательная, тем не менее, у нее могут быть разные характерологические особенности, например, категоричность. Например, по той или иной причине, мы это не обсуждаем сейчас, по той или иной причине она считает, что в тот момент, когда кто-то, на ее взгляд, делает что-то не так, она обязана сделать ему замечание или указать ему на его неправоту, на ее субъективный взгляд. Как мы с вами понимаем, это, конечно, может вызывать раздражение. Дополнительное раздражение может вызывать, если в этот момент эти дети или этот коллектив, в этом смысле я, может быть, и вашу дочь включаю в этот коллектив, не умеют с этим взаимодействовать.

Ведь штука-то не в том, что мне сделают неприятное замечание, неважно сейчас прав человек или нет. А штука в том, что я могу с этим сделать. Ну, человеческое общество так устроено. Есть у меня механизмы взаимодействия с этим или у меня их нет? Умею я сказать «мне неприятно» так, чтобы меня услышали? Или умею я остановить другого человека? Умеет этот человек, в данном случае ваша дочь услышать, когда другому человеку неприятно? Теперь занимаются этим, конечно, учительница и родители. Это ответственность…

ЕЛЕНА: А если учитель остался в стороне вообще, то есть эта тема не была поднята, и имели ли родители этой девочки право устраивать из этого вот такую историю?

Д.ЗИЦЕР: Право, смотрите, Елена, что нам обсуждать права. Право они имели, так или иначе, они не нарушили никакого закона. Однако, при этом, мне кажется, что намного важнее говорить о том, что делать дальше, а не что было до этого. Ну, неприятные, слушайте, люди бывают, приятные родители, вряд ли эти родители вам нравятся в этой ситуации. Вопрос, как из этого выходить из этого клубка. А как из этого выходить, на самом деле, мы поговорим с вами после новостей. Не уходите, тема интересная очень и очень.

Мы продолжаем, друзья. Елена, вы с нами?

ЕЛЕНА: Да, с вами.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Тут, между прочим, вам не передать, какая активность у нас в чате на э ту тему, все высказывают свои идеи. В общем, идеи самые разные и большинство из них верные. Есть разговоры о том, что, может, и дочка ваша могла действительно зазнаться, и такое поведение может унижать одноклассников. Ну, может. А, может быть, и такое, что действительно, зачем же мамы объединяются против нее вместо того, чтобы с вами поговорить. Одно, кстати, похожее есть сообщение, я его даже сейчас прочту, это будет у нас такой роман в романе, на самом деле. Краткий вопрос у человека, я сейчас к вам вернусь.

«В детский сад ходят дети трех лет. Между детьми иногда происходят конфликты, и мамы, не общаясь между собой, начинают обсуждать это в группе WhatsApp, где 40 человек. Мол, Ваня укусил Петю, и, мамы, давайте объединимся, чтобы неповадно было кусать, и чтобы родители приняли меры». Вопрос у слушателя: «Правильно ли данное обсуждение?»

Видите, это не одно и то же, но это очень и очень близко.

ЕЛЕНА: Да, это близко, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Вот, что я вам всем скажу, ребят, на эту тему. Мне кажется, что решать, кто прав, кто виноват в этой ситуации бесперспективно. Может ли такое быть, уж извините меня за это, что в чем-то неправа ваша дочь? Ну, конечно, может.

ЕЛЕНА: Да, конечно, вполне возможно.

Д.ЗИЦЕР: Может ли такое быть, что в чем-то неправы ее одноклассники? И такое может быть. Но мне кажется, что школа – это место для подобных обсуждений. Вот зачем школа-то вообще нужна человеку? Мне лично кажется, что школа нужна, для того чтобы, ну, учиться жить, извините, для того чтобы познавать себя, для того чтобы познавать, как устроены взаимоотношения с другими людьми, как мне себя вести, как это влияет на других и так далее.

То есть по-хорошему я бы посоветовал вот, что, если в вашей школе это возможно, мне кажется, надо собраться родителям вместе, причем, мне кажется, всем, раз уж это повлияло на весь класс, и у вас такая стенка на стенку немножко получается, такая история. Кто-то за, кто-то против, кто-то туда, кто-то сюда. И говорить, мне кажется, если получится, а получится, если у вас будет модератор, то есть, либо учитель справится с этим, либо вообще, может, вы обратитесь вместе к каким-то людям, которые помогут вам провести такое собрание.

И говорить нужно, на самом-то деле, о том, как мы взаимодействуем с ситуациями, которые нам не по вкусу. Вот, что нам с этим делать? Сначала с родителями, я не случайно это говорю, потом будет перенос на детей, конечно. Как нам поступать нашим детям, например, это я сейчас обращаюсь к инициаторам ухода вашей дочери из школы, вот как нам поступать, если какой-то человек ведет себя не по-нашему? Это вообще-то не такой просто вопрос. И, если спросить этих родителей вот спокойно, вдруг кто-то из них сейчас нас слушает, я думаю, что они со мной согласятся, что они хотели бы не выдавить вашу дочку из класса, а, скорее, хотели бы, чтобы их дети научились себя вести в подобных ситуациях. Когда есть пусть неприятный человек, пусть человек, который ведет себя по отношению к ним нехорошо, на их взгляд, когда они учатся поступать каким-то образом. Это с одной стороны.

И, с другой стороны, как, например, ваша дочь или ее соратники, какие знаки они должны получить, для того чтобы понять, что, может быть, надо остановиться, может быть, надо изменить поведение и так далее. Диалог это называется все вместе.

Так что, говоря коротко, вот такую не очень принятую в российских школах систему я вам предлагаю. Родительское собрание ведь для чего существует, это Елене вопрос и всем остальным, ребят, правда не для того, чтобы родители сидели кучей и им рассказывали про то, как должны себя вести их дети. Родительское собрание это собрание родителей. На собрании мы обсуждаем самые разные волнующие нас вещи.

Так вот обсудить, на самом деле, чего мы хотим и каких моделей мы хотим, и как бы мы хотели, чтобы вела себя дочь Елены, и как бы мы хотели, чтобы вели себя наши дети? А потом, как мы перенесем вот эту интереснейшую тему на наших детей и сделаем так, что они этим озаботятся, что они запарятся, говоря их языком, на эту тему, что они станут обсуждать, какие еще есть варианты кроме, так сказать, выкидывания неудобного человека или, наоборот, привлечения, или деления на группы и войны. Так что вот, что я бы сказал.

ЕЛЕНА: Дима, а можно еще один такой вопрос?

Д.ЗИЦЕР: Уж не знаю, подходит вам такой ответ или нет.

ЕЛЕНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Если внутри этого, то да, если нет, если имеющий отношение к основному вопросу, то да.

ЕЛЕНА: Да, конечно. Вот, смотрите, для моего ребенка это будет опыт. А скажите, пожалуйста, как вы относитесь к опыту той девочки, которой родители продемонстрировали, как можно решить этот вопрос? Вот как ей жить дальше, как вы считаете? То есть она уверена в том, что родители…

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Я прерву вас. Нет, Елена, слушайте, в жизни же не только черное и белое, в жизни же очень важны полутона, как мы с вами понимаем.

ЕЛЕНА: Но это плохой для нее пример, понимаете, решение этого вопроса.

Д.ЗИЦЕР: Это для нее, может быть, и плохой пример, это правда, но лучший пример, который вообще для человека может быть и для этой девочки тоже, это, если она увидит, например, что сначала мои родители рванули в бой, а потом остановились, подумали и сказали, слушай, а, может быть, мы в чем-то были неправы, вот давай это обсудим. Так что, нет, это не однозначно черное, если вы намекаете на это. Нет, нет, это абсолютно не так. Это изменяемо, и это ровно то, к чему я призываю и вас, и других родителей, и учителей в этой школе, и дальше детей. Жизнь сложная, дети в школе должны понимать, что жизнь сложная, и что в тот момент, когда мне кто-то не нравится, с одной стороны, я не должен моментально бежать и человеку об этом говорить. Ну, это, так сказать, на одной ноге экстраполяция, может быть, поведение вашей дочки, а, может, и нет, не принимайте на себя, я специально упрощаю это.

А, с другой стороны, если мне неприятно то, как человек выражает свои мысли, это не повод открыть дверь ногой и сказать ему: «Пошел вон отсюда, я буду жить без тебя». Все намного сложнее и, главное, намного интереснее.

Так что, Лен, нет, мне кажется, что не надо сейчас делить, как у Владимира Семеновича Высоцкого людей «на своих и врагов», и родителей на своих и врагов. Родители ошибаются, ну, что делать, они живые. И вот, если вам удастся инициировать такую встречу, на которой вы поговорите о том, что вы живые, и о том, что первая реакция она буйная почти всегда, к сожалению, и в нас просыпаются почти звериные инстинкты, когда мы защищаем собственных детей.

А дальше мы должны включить нашу человечность и напомнить себе, ребята, мы не зверьки, все сложнее, нам надо учиться договариваться, нам надо учиться сосуществовать. Слушайте, я знаю, что я звучу почти, как Лука из «На дне» сейчас, но, во-первых, это достижимо, во-вторых, я в это верю, в-третьих, это абсолютно практический совет, хотите – верьте, хотите – нет.

ЕЛЕНА: Спасибо, Дим, вам большое.

Д.ЗИЦЕР: Дерзайте, что я могу вам сказать. Давайте, действуйте, не оставляйте это, спокойно, мы ищем оттенки между черным и белым. Спасибо большое, Елена.

ЕЛЕНА: Спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Ольга из Калининграда, здравствуйте.

ОЛЬГА: Да, Дима, здравствуйте. Очень рада, что дозвонилась, спасибо большое. Я очень волнуюсь, у меня колотится сердце, у меня два маленьких вопроса. Можно, да?

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично. Во-первых, это хорошо, когда сердце колотится, кажется мне, потому что это признак того, что мы живы и того, что нас тревожит то, о чем мы говорим. А, во-вторых, ну, может, сейчас и успокоится сердце, сейчас посмотрим. Давайте, начинаем.

ОЛЬГА: Хорошо, успокаиваюсь. Очень большие проблемы возникают, вернее, вносят расстройство в наш мирный быт взаимодействие двух детей. Два мальчика, 6,5, почти 4. И младший такой, он задорный и очень активный, и он лезет к старшему, на что старший, это постоянно повторяется, на что старший отвечает агрессией в виде там кулаками может, может, не знаю, толкнуть его сильно. То есть младший вроде бы как физическую агрессию не проявляет, но в то же время постоянно дергает и нервирует старшего. Я вот не знаю, как эти ситуации разрешать. Вроде бы на старшего тоже не надо ругаться, что он так реагирует, а младшему очень сложно объяснить, чтобы он не трогал старшего.

Д.ЗИЦЕР: Так, давайте поймем, во-первых, почему это у нас старший реагирует физической агрессией? Это почему?

ОЛЬГА: Почему реагирует?

Д.ЗИЦЕР: Я задам чуть более сложный вопрос. Откуда, в принципе, он подглядел такую модель поведения, что, вообще-то, в тот момент, когда мне неприятно, я должен стукнуть человека в лоб?

ОЛЬГА: Ну, точно не знаю.

Д.ЗИЦЕР: А не сказать – мама, помоги. Я не намекаю на вас, не волнуйтесь, все в порядке. Это может быть, он мог подглядеть это и в саду, и на улице, и у бабушек, дедушек, я не знаю, есть много вариантов.

ОЛЬГА: Я думаю, что в саду.

Д.ЗИЦЕР: Но нам надо бы это понять.

ОЛЬГА: У бабушки с дедушкой не принято такое тоже.

Д.ЗИЦЕР: Не лупят друг друга, вы говорите, да?

ОЛЬГА: Нет, не лупят. Они могут как-то морально так немножко придавить.

Д.ЗИЦЕР: Что тоже не очень хорошо.

ОЛЬГА: Да, нехорошо, но сложно это поменять.

Д.ЗИЦЕР: Нам надо, на самом деле, на этот вопрос, мы не ответим на этот вопрос в процессе нашего разговора, но вам придется на этот вопрос ответить, Оль. Потому что, ну, вот подпитка, я много раз в прошлом сезоне об этом говорил, подпитка очень и очень важна. Потому что, если, например, в саду у них там побеждает сильнейший, я надеюсь, что я наговариваю на этот сад, поэтому я не имею в виду ничего конкретного, но, если предположить, что там побеждает сильнейший, значит, кто сильный, тот и прав. Если кто-то к кому-то пристал, значит, он должен получить отпор в виде физического, не знаю, толчка. Если на столе лежит три пирожка, самый большой забирает себе пахан, условно говоря, даже если пахану шесть лет.

Если есть такая подпитка, то, к сожалению, ваши шансы не очень велики. Они есть все равно, я расскажу вам, чего с этим делать. Но они не очень велики, и поэтому надо идти и смотреть, как это происходит в саду. И, если вдруг это такое, менять это в саду и вообще менять сад, на самом деле, потому что нехорошо когда…

ОЛЬГА: А можно у ребенка спросить, где он этому научился? Попробовать с ним поговорить.

Д.ЗИЦЕР: Аккуратненько можно, но где он этому научился, ребенок не скажет, это же модель такая уже. Ну, знаете, как спросить человека, где ты научился курить, курящего? Ну, где научился, ну, не знаю, там курили, здесь курили, ну, например. Или ты где научился с такими интонациями разговаривать? Да бог его знает. Так что это очень сложный вопрос.

Но затеять с ним разговор, слушай, ну, такой, знаете, за мультиками хорошо такой разговор затевать. Вот, когда есть какая-то ситуация, в мультиках такое бывает, кто-то сильнее, кто-то слабее, рассказать про работу свою, спросить, слушай, а как у вас бывает? Это тебе напоминает что-то или нет? Ну, вот такие всякие истории. Это разведка.

ОЛЬГА: Мультики у них такие, в основном, да, наверное.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, это разведка. Теперь история вторая, что, если вы говорите, что дома у вас это совсем-совсем не принято, и это здорово.

ОЛЬГА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Мне кажется, что старшенький ваш, безусловно, в этом возрасте, уже к 7 дело идет, он в состоянии понять, что такое семейная традиция. Семейные культуры бывают разные, и в тот момент, когда вы говорите ему, как зовут-то молодого человека старшего?

ОЛЬГА: Максим.

Д.ЗИЦЕР: Вы говорите ему, слушай, Максимушка, у нас так не принято.

ОЛЬГА: А я ему говорю, кстати, вот эту фразу вашу, я говорю, не принято.

Д.ЗИЦЕР: А можно и пожестче говорить. В смысле у нас так не принято и не будет принято. У нас есть много разных, вот тут ваше слово, много разных способов других себя защитить. И дальше надо придумать и протранслировать ему эти способы. Важно, что они есть. Не будем сейчас на это тратить время, но вы справитесь. Ты можешь одно, второе, третье, четвертое, пятое. Но этого у нас в доме не будет категорически. Я найду другой способ, я не знаю, тебе помочь, тебя защитить, сделать тебя сильнее, тебя оградить, ну, и так далее.

Это прямо месседж, который надо повторять и повторять, и не уставать, и быть довольно жесткой в этом смысле. Я ни в коем случае не имею в виду наорать на него, но жестко. И когда, знаете, взрослая женщина, мама любимая умеет, конечно, сказать так, чтобы человек понял, правда? Иногда и немножко металл в голосе у нее появится, тоже ничего страшного. В этот момент мы понимаем, что мы переходим красную линию.

Следующий момент это, на самом-то деле, конечно, ему нужно пространство на себя. То есть иными словами вот при всех первых вот этих, при учете первых пунктов, которые я назвал, конечно, должно быть время, когда он принадлежит только себе. И вам это время придется ему подарить и обсудить с ним сначала.

ОЛЬГА: Оградить его.

Д.ЗИЦЕР: Конечно. Да, давай так, давай мы придумаем, я поняла, что тебе это важно, вот пусть у тебя будет, я не знаю, полчаса, сорок минут, час, не знаю, зависит от характера человека, сколько ему нужно и как, я обещаю тебе, что это будет время только твое. Но ты понимаешь ведь, какая штука, дружище, что он-то тебя обожает и любит, и берет за хвост, и провожает, как когда-то мы говорили, и совершенно же без тебя не может. И он же таким образом, на самом-то деле, еще не умеет, конечно, проявлять свои чувства, но ты-то, на самом деле, взрослый братик же, ты же ему для этого и нужен, для того, чтобы его научить. И вот давай подумаем, как ты сможешь его этому научить, как самый близкий его человек на свете. Никого ближе у него нет. Вот давай вместе придумаем.

Я, как мама не знаю, это, кстати, правда, вы не знаете, судя по всему, так что вы правду говорите, это здорово, давай придумаем, как, с одной стороны, объяснить ему, что у каждого человека должно быть свое место, свое время и так далее. А, с другой стороны, подарить ему тебя, когда тебе удобно, чтобы вы могли проводить время вместе. Вот и все. Пойдет?

ОЛЬГА: Да, да. Я потом переслушаю все, чтобы у меня все улеглось.

Д.ЗИЦЕР: Потихонечку.

ОЛЬГА: Да. Хорошо, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Отлично. Слушайте в подкастах, конечно. Потихонечку, все будет нормально, действуйте. Отличный вопрос, отличная тема, ждет успех нас точно абсолютно.

Перед тем, как мы продолжим, хочу поделиться с вами одной информацией. Знаете, это тот случай, когда, с одной стороны, хочется, чтобы это прозвучало по радио, а, с другой стороны, я абсолютно с этим согласен. Так вот, мы с удовольствием представляем фестиваль гуманной педагогики. Мы – это радиостанция «Маяк», гуманитарный проект «Объектив Культуры». Это форум для родителей, это форум для учителей, для всех, кому интересно про педагогику, про воспитание на лекциях, на консультациях, мастер-классах и так далее. Называется этот фестиваль «Зёрна».

Зарегистрироваться можно на сайте фестиваля по адресу https://zernafest.com/. Проходить он, кстати, будет со 2 по 4 ноября в Korston Club Hotel, найдете, короче говоря. Фестиваль гуманной педагогики «Зёрна».

Давайте пока дальше разговаривать о практической части гуманной педагогики. Юрий из Москвы, здравствуйте.

ЮРИЙ: Здравствуйте, Дима. Прежде всего, хочу сказать спасибо и вам, и вашим коллегам, с кем вы делаете эту программу замечательную. Вы делаете большое дело.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо большущее.

ЮРИЙ: Хотел рассказать небольшую предысторию, чтобы у вас было понимание.

Д.ЗИЦЕР: Давайте.

ЮРИЙ: У меня есть дочка замечательная, София ее зовут, ей сейчас 5,5 лет. Когда ей было, ну, примерно два года, так случилось, такое бывает, мы с ее мамой разошлись. А сейчас, в принципе, у нас отношения нормальные, мы общаемся и делимся вопросами воспитания, это все обсуждаем.

Я вижусь с дочкой, так случилось, что мы живем порядка 100 километров друг от друга отдаленность, это порядка 3-3,5 часов езды в условиях Москвы, и, получается, забирать ее чисто физически где-то каждые 3-4 недели, что я считаю очень мало. Но, тем не менее, у нас с дочкой хорошие отношения. Я сейчас в новом браке, моя предыдущая супруга тоже в новом браке.

Д.ЗИЦЕР: Да, понял.

ЮРИЙ: Полгода назад у нас сложилась такая ситуация, что дочка, у нас двухкомнатная квартира, и она стала проситься спать с нами, и вот ни в какую не хочет, говорит, что ей страшно, она боится темноты. Ночники ничего не помогают. Мы обсудили это с женой, с бывшей женой, и я ее расспрашивал, так получилось, у нее просто от нового брака родился новый ребенок, и как раз примерно в это время этот маленький мальчик стал спать с ними, то есть в их семье.

Д.ЗИЦЕР: Все понятно абсолютно, и вам, судя по всему, тоже.

ЮРИЙ: И она, естественно, я так понимаю, что у нее ментальная нехватка как бы моего внимания и общения со мной переросла в такую физическую гипертрофированность, ощущения папы рядом. И она просто компенсирует то время, которое она хочет проводить со мной, именно вот ощущая себя рядом даже.

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю.

ЮРИЙ: Да, возможно, это моя догадка. И она, видя как, что там это получает ее младший брат, как-то все это на себя переводит. Вот вопрос в следующем, как с ней лучше скоммуницировать, объяснить ей, что вот, ну, не знаю, больше времени я физически, ну, так случилось, что не могу я ей больше времени уделять, хотя стараемся и на все праздники, и в отпуск вместе ездим, и на новогодние праздники забираем. Вот, что вы посоветуете?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, а скажите мне, пожалуйста, вот в тот момент, когда она у вас, в то время, когда она у вас, вы как время проводите? На новогодние праздники, например, или на выходные?

ЮРИЙ: Мы активно отдыхаем, где-то гуляем, в парк, в кино, куда-то в гости ходим. На новогодние праздники мы уезжаем к бабушке в Ростов-на-Дону улетаем, в отпуск на море едем. То есть вот такое активное совместное проведение времени.

Д.ЗИЦЕР: Ну, смотрите, мне кажется, что она чуть-чуть, конечно, маловата для того разговора, который я вам сейчас посоветую, но надо искать слова, и надо очень и очень аккуратно его вести. Но говорить ей нужно, конечно, правду. А правда заключается в том, что вы ее очень и очень любите, и она для вас очень и очень близкий и очень-очень родной человек, и что вы очень-очень хотите то время, которое вам подарено судьбой быть вместе, быть вместе с ней на сто процентов. И что с ней вы хотели бы обсудить, как лучшим образом это время проводить. И обсудить с ней, прямо с ней обсудить, в 5,5 она, конечно, может быть для вас неплохим собеседником. Да, это не могут быть длинные разговоры, как с 8-летним человеком. Но коротенькие разговоры по чуть-чуть, конечно, могут быть.

И чего ты хочешь, ну, какого времяпрепровождения, условно говоря, чего ты хочешь. А я предлагаю вот такое. А что думаешь ты? А давай вместе выбирать, и так далее. Значит, зачем это нужно? Это нужно, чтобы она стала абсолютным соучастником вашего совместного времяпрепровождения. Потому что сейчас, ну, очень грубо говоря, происходит следующее. Давай, мы с тобой будем кататься на лыжах, слушай, пап, давай, мы будем кататься на лыжах, но я хочу быть к тебе ближе, давай вместе спать. Ну, вот это я сейчас, ну, совсем развел это по полюсам. То, что я предлагаю делать, я предлагаю вместе с ней определять, как вы будете проводить время. Это история номер один.

ЮРИЙ: То есть давать ей выбор, правильно я понял?

Д.ЗИЦЕР: Да, конечно, именно, что давать ей выбор, именно. Чтобы она стала соавтором вот этого самого времени, понимаете, какая штука. Потому что, с одной стороны, вы абсолютно правильно поступаете, конечно, это должен быть праздник, когда я встречаю папу, к сожалению, так редко, но и на нее, наверное, обрушивается, я не знаю, водопад радости, конфет, аттракционов и так далее, я совсем не против, я за. Но она в этот момент не соавтор, она в этот момент такой объект немножко. А надо, чтобы она стала субъектом.

Надо, чтобы она, она же сама где-то в глубине души придумала, что, на самом деле, близость это спать вместе, правда? Вот надо помочь ей сформулировать, что еще является этой близостью. И выводы могут быть самые неожиданные, она может сделать. Может, она скажет вам, слушай, я плевать хотела на твои аттракционы, а лучше мы будем сидеть в кино, обнявшись, и смотреть, я не знаю, что, киношку.

Или, может, она скажет, знаешь, что, мы в бассейне будем плавать. А, может, она скажет, ну, в общем, короче говоря, я просто сейчас говорю, что в голову приходит. Суть в том, что должна стать соавтором вот этого времени. Это раз.

ЮРИЙ: А скажите, пожалуйста, это должен быть открытый вопрос или закрытый вопрос? То есть давать ей две, три альтернативы, или прямо у нее спрашивать: а что ты хочешь?

Д.ЗИЦЕР: Начните с открытого. Как всегда с маленькими, начните с открытого. И дальше, если вы видите, что вы поставили ее в сложное положение, закрывайте по чуть-чуть. Да, кстати, отличный вопрос, дорогие радиослушатели, обратите внимание на вопрос Юрия, он абсолютно профессионален. Вопрос открытый, но в кармане у вас, конечно, должны быть разные опции, которые помогут ей разговориться.

Давайте, у меня осталось меньше, чем полминутки, давайте я успею сказать второе. Второе, это сказать ей правду, что вы ее любите, и это проявляется не в том, что вы спите вместе, а в том, что раз, два, три, четыре, пять, вот это нужное надо добавить. Удачи вам, все будет в порядке.

Мы начинаем второй час первого выпуска, третьего сезона программы «Любить нельзя воспитывать». Артем из Санкт-Петербурга до нас дозвонился. Здравствуйте, Артем.

АРТЕМ: Да, Дима, здравствуйте. Вы знаете, у меня вопрос очень давно зреет, я постоянно как-то думал, что мы победили эту вот, скажу сейчас громко, проблему, но получается, что пока что нет по некоторым признакам. Поэтому хочу сейчас изначально озвучить.

Д.ЗИЦЕР: Давайте.

АРТЕМ: У меня сын, которому 7 лет, сейчас он пошел в школу соответственно, и мы видим, что проблемы, связанные, сегодня уже многие обозначили, проблему с агрессией, получается, что буду в числе соответственно тех, кто задавал такой вопрос. Есть агрессия, направленная в сторону сверстников, либо людей, которые пытаются помочь в преодолении какой-то проблемы, условно он потерял что-то или что-то еще, и от него идет агрессия неконтролируемая с какими-то словами некрасивыми, плюс кулаками и так далее. И мы видим, что в этом всем для него нет никакого авторитета слова мамы и папы, то есть он не может прекратить это дело, он не может остановиться.

И эта проблема у нас уже очень давно стоит, буквально с 2-3 лет мы с ней столкнулись, но пока что решить ее не можем. Мы обращались и к психологу, на что мы сейчас вот хотим спросить вашего совета, так или не так нам поступать, как нам советует психолог. Потому что она говорит, что мы почему-то, мы слишком не то, что резки, а слишком строги с ним. Хотя мы не в вакууме живем и видим, что как бы не совсем это так, мы многое позволяем.

Д.ЗИЦЕР: Ну, пример приведите, давайте так немножечко раскроем интригу. Во-первых, что имеется в виду под вашей строгостью? Ну, если уж вы психологу рассказывали, то мне точно можно.

АРТЕМ: Ну, пример такой, допустим, он потерял в саду игрушку, и он ногами топает и кричит, и весь день у него насмарку, он всех обижает преподавателей, педагогов всех обижает и говорит, что я вас, условно, не люблю и не хочу больше к вам ходить никогда в жизни. Так же, когда кто-то находит что-то, вот я нашел твою игрушку, возьми, он кидается на него, отдай сюда, и вообще не помогай мне.

Д.ЗИЦЕР: А как поступаете вы, скажите мне, Артем, понял, ну, я другой немножко вопрос задавал, видимо, плохо задал. А как поступаете вы, когда, на ваш взгляд, он делает что-то не так? Ну, не обязательно агрессивен, а просто, когда психолог говорит, что вы строгие, что психолог имеет в виду?

АРТЕМ: Да, ну, мы говорили, что такое поведение для нас немножечко неприемлемо, потому что мы понимаем, что ребенку нужно иметь какие-то рамки, условно, что как бы это родители, это взрослые люди, ну, нельзя так поступать, нельзя говорить такие слова нехорошие, гадости.

Д.ЗИЦЕР: Делаете что? Артем, что делали? Не что думали, а что делали? Как вы поступали, когда он ведет себя нехорошо?

АРТЕМ: Да, мы проводили с ним соответственно беседу, говорили, что мы на его стороне, мы хотим ему помочь, что пока он не скажет о своих переживаниях, проблемах, его очень сложно понять. И что на помощь людей не стоит так реагировать, потому что, ну, со временем эти люди могут отвернуться от него, это друзья, такое уже бывало.

Д.ЗИЦЕР: Конкретный вопрос и, возможно, он же окажется… Давайте.

АРТЕМ: Сейчас просто уже дошло до того, что уже на площадке у него бывают конфликты с детьми, и оно получается по ходу игры, то есть он вступает в какую-то игру и дальше эта игра переступает, если идет что-то не по его плану, не по его проекту, он вступает уже в контакт в агрессивный, и вмешиваются уже чужие люди. Нам это неприятно и мы пытаемся как-то это дело загасить, но получается только…

Д.ЗИЦЕР: Абсолютно точно. Все, Артем, понял. Абсолютно точно я даю вам совет сходить к неврологу, не к психологу, а к неврологу. Абсолютно точно. Это не означает, что обнаружится какая-то болезнь у вашего сына, совершенно не в этом дело. А дело в том, что, если вы говорите, что человек не умеет, не может справиться с очень раннего возраста, два года вы называете, с очень раннего возраста не может справиться вот с этой самой бурей эмоций, которая с ним происходит, не исключено, что, на самом деле, хороший-хороший специалист, неврологи многие хорошие специалисты. Вы из Санкт-Петербурга, в Санкт-Петербурге много хороших специалистов.

Может быть, вам дадут какой-то совет конкретный, не могу дать совет за человека другой профессии, который вам поможет. Потому что не исключено, что речь идет не о том, что он не хочет, не о том, что он вас не слышит, а о том, что он не может. Он старается, он старается быть хорошим сыном, он старается слушать папу, я совершенно искренне говорю об этом, но не может.

Есть какая-то у него там, какая-то, я не знаю, проблемка, какая-то штучка, какая-то досадная особенность, которая не дает ему возможности сделать то, чего вы хотите. Так что ступайте к хорошему неврологу для начала. И поймите, что вообще происходит. Прямо описывайте ему так, как вы описали только что мне и нам. Я почти уверен, что маленький простенький совет человека правильной профессии вам поможет. Правда.

АРТЕМ: Да, Дим, спасибо большое. Мы действительно обращались к психологу, но это было довольно давно, когда эта проблема была в 3-4 года.

Д.ЗИЦЕР: Нет, то, что вы описываете, это не исключено, что это неврологическая особенность, с которой еще раз, не пугайтесь, не волнуйтесь, к неврологу хорошо ходить. Человек верной профессии справится с этим за один визит, возможно. Так что действуйте, вперед.

АРТЕМ: Спасибо большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Пока, удачи вам. Всего доброго. Сергей из Нового Уренгоя, здравствуйте.

СЕРГЕЙ: Дмитрий, здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Привет. Я Вадим, но ничего страшного, это у нас сезон мы начинаем как всегда с того, что я не Дмитрий. Ну, валяйте, Дима, все будет в порядке.

СЕРГЕЙ: Вадим, извините. В общем, у меня два вопроса. Первый, ребенок пошел в школу в первый класс, и так получилось, что у каждого ребенка появляется множество друзей одноклассников. И ему хочется их приводить домой. Я это все прекрасно понимаю, но получается так, что каждый раз новый друг. И вот мы пытаемся объяснить, что нужно немножечко повременить с этим, понять все-таки, кто есть друг, кто есть не друг, но он считает, что они все друзья. И у нас вот такая конфликтная тема пошла.

Д.ЗИЦЕР: Сергей, секунду, возраст скажите мне, я прослушал.

СЕРГЕЙ: Ребенку 7 лет, первый класс. Если он не ведет к нам друзей, то он идет к своим друзьям соответственно в гости. И получается такой конфликт, что он начинает нам врать. Ну, как бы, сколько ни пытались мы с ним разговаривать, в общем, в итоге сошлись на том, что можно и к нам, можно, чтобы он ходил в гости. Ну, вот, насколько это все-таки правильно? Это первый вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что, это идеально, чего такого-то. Подождите, давайте с первым разберемся, а потом посмотрим, что будет со вторым, подождите. А что на ваш-то взгляд не так? Человеку 7 лет. Человек 7 лет, помните, мы когда-то говорили, а, может, вы не слышали, но я для вас специально повторю с большим удовольствием. Когда человеку исполняется 7 лет, плюс, минус, он вдруг обнаруживает, что мир огромен. Вот с 3 до 7 он понимает, что он отдельно все-таки существует, он это отдельный мир, а потом вдруг в 7 – ничего себе, есть такой человек, и такой человек, и этот мир, и этот мир, мне надо выстраивать с ними взаимодействие. И в этом смысле, оба-на, ничего себе, у меня какое количество может быть интересных друзей, знакомых, приятелей и так далее. Ну, по-разному люди поступают в этой ситуации. Он пробует. И, если за этим не скрывается чего-то, ну, не знаю, опасного, на ваш взгляд, или неприятного, ну, можно только радоваться, а чего же плохого-то?

СЕРГЕЙ: Нет, дело не в том, что плохо это или хорошо. Может быть, стоит выдержать какую-то паузу, не знаю, ну, полгода, как минимум, определиться, потому что…

Д.ЗИЦЕР: Зачем?

СЕРГЕЙ: Не знаю, ну, детей на улице тоже много, множество большое, правильно? И всех их приводить домой, допустим, говорить, что это мой друг, а завтра уже это не друг, потому что я сейчас спрашиваю, а где твой друг Кирилл? А он говорит, а все, он мне уже не друг. И так далее, и так далее. Сегодня друг, завтра не друг.

Д.ЗИЦЕР: Ах, вы вот, что имеете в виду. Вы имеете в виду не встречу, а расставание?

СЕРГЕЙ: Да, да.

Д.ЗИЦЕР: То есть вы говорите, я вас неверно понял, простите, вы говорите не о том, что проблема в том, что он дружит со всеми, а проблема в том, что он дружит короткое время.

СЕРГЕЙ: Нет, он дружит-то со всеми, только надо определиться, если уж есть какие-то постоянные друзья, вот к нам в гости приходят, он к ним в гости ходит. Но, если, допустим, сегодня одного ребенка привел в гости, говорит это мой друг, на следующий день привел другого, и так каждый день новый друг. Потом в итоге с этим уже не дружу, с этим буду там, еще новый ребенок и так далее. То есть, можно так весь двор к нам в дом перетаскать. Я вот, к чему говорю.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вы не преувеличивайте, речь же идет не про двор, насколько я понимаю, а про его класс.

СЕРГЕЙ: Ну, в том числе, и двор, потому что все живут практически рядом, с одной школы и здесь все дома. Вот, в чем вся суть.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и хорошо, не знаю, я бы, если честно, я бы не объяснял ему ничего, и не грузил бы его, извините меня за это слово. Вы наверняка важный для него человек, вы папа, я имею в виду. И наверняка у вас есть друзья, и с этими друзьями вы общаетесь в определенной модели, он эту модель видит.

СЕРГЕЙ: Мы, собственно, с супругой сошлись в том, что мы разрешаем. То есть я как бы хотел уточнить, я на верном пути или нет, вот и все.

Д.ЗИЦЕР: Вы на верном пути, но только, подождите, на верном, вы на верном пути, я не сомневаюсь в этом. Но я хотел бы добавить, что в этот момент не стоит самоустраняться. Вы на верном пути, все в порядке. Но это что-то, что стоит обсуждать. И не обсуждать, знаете, теоретически, а вот хорошо ли это, когда у тебя есть друг, нет друга, а обсуждать прямо, слушай, а вот, как Коля? А что он любит? Да ты что? А вот такое? А чем вы любите заниматься? Да ладно, и у меня в детстве такое тоже было. Или, наоборот, да ты что, а я про это даже подумать не мог.

То есть, иными словами, демонстрировать ему, что действительно дружба это очень крутая штука, и там внутри есть много, чего, и папа про это умеет разговаривать. И он постепенно этому научится, вот, собственно, и все.

Теперь, что касается того, что он расстается легко с кем-то, ну, тоже не говорить ему хорошо это или плохо, а задавайте вопросы, например, слушай, а чего-то Коли у нас давно не было? А он мне не друг уже. Слушай, а что это значит, что он тебе не друг? Вот расскажи? То есть, понимаете, что я сейчас делаю, мы начинаем разговаривать о сущности дружбы и не дружбы. Все отлично, это лучшее качество, когда он сходится с людьми, это вообще качество XXI века.

СЕРГЕЙ: А когда расходятся, вот мы с ним обсудили, и я понял, что, в принципе, этот друг, который вчера был другом, ему уже сегодня не интересен. То есть, по сути, как бы его уже не навязывать, получается, то есть он сам определится, друг он ему или не друг.

Д.ЗИЦЕР: Нет, ну, конечно, не навязывать точно, но дать ему понять, что расставаться с людьми тоже, в общем, нужно аккуратнее, мне кажется, это верно. Но не такими словами, конечно, как я сейчас говорю, а вот, как я сказал до этого – слушай, а чего Коля к нам больше не приходит? Или Витя? Мы рассорились. Ну, хорошо бы спросить, слушай, а почему, а как это устроено, а жалко, если вам жалко, или не жалко и так далее.

И, смотрите, тут есть еще одна деталь. Как вы знаете, конечно, вы помните по времени, когда ваши дети были маленькие, дети вообще другом называют всех подряд, и это очень хорошо. Да, вот они пришли в детский сад, наверняка ваш сын такой же был, и мальчика встретил, приводит к вам, подводит, говорит, папа, это мой новый друг, зовут его так-то. Они еще не до конца, и в 7 лет, опять-таки, он же и с одной, и с другой стороны находится этого кризиса. Он не до конца еще умеет это формулировать. Постепенно появится слово «знакомый», появится слово «приятель». Ну, вводите его сами, все будет в порядке.

СЕРГЕЙ: Ну, просто, я говорю, мы немножко сами запутались, и ребенка уже запутали.

Д.ЗИЦЕР: Распутайтесь. Ребята, распутайтесь.

СЕРГЕЙ: Ладно, здесь определились.

Д.ЗИЦЕР: Я еще один вам совет дам, хотите – пользуйтесь, хотите -не пользуйтесь. Вы можете, на самом деле, поговорить с ним ровно на эту тему. Как зовут у нас молодого человека?

СЕРГЕЙ: Александр.

Д.ЗИЦЕР: Прямо сказать ему – слушай, Сашуль, чего-то я так запарился на эту тему, чувствую, что сам запутался в твоих друзьях, ты прости, может быть, я что-то не так сделал. Мы вообще-то очень-очень рады, когда у тебя много друзей, знакомых и так далее. Все, и снимите это, и все. Вот так, буквально вот так.

СЕРГЕЙ: Здорово, я думаю, так и поступим. И второй вопрос, пользуясь случаем, сразу. Проблема телефона в школе.

Д.ЗИЦЕР: Что с ней?

СЕРГЕЙ: Вопрос заключается в следующем. Без телефонов, я думаю, сейчас уже никак, потому что в наших реалиях телефон это наше практически все.

Д.ЗИЦЕР: Согласен.

СЕРГЕЙ: Когда ему давали телефон, то есть основная функция телефона – пришел в школу, позвонил, вышел со школы, позвонил. Сейчас существует множество приложений, которые позволяют контролировать действия ребенка в телефоне, так вот мы такие приложения установили. И нам со школы приходит множество запросов, буквально за пять минут может прийти 20 запросов на разрешение того или иного приложения в телефоне. На что мы отвечаем запретом, то есть, нет, не разрешаем. И ребенок очень жалостливо пишет, что вот все из класса играют на перемене, а я, как белая ворона сижу и смотрю на них. Я понимаю, что мне жалко его, я понимаю, что он выглядит как-то не так, как все. И вот вопрос, надо быть, как все? Или, чтобы все были, как он?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я скажу вам правду, это огромный вопрос про телефоны, огромный. Я отвечу вам сейчас коротко, просто чтобы, я абсолютно уверен, что в этом году мы много об этом будем разговаривать, прямо обещаю.

СЕРГЕЙ: Я хочу сказать, мы с супругой поговорили, все-таки приняли решение, что да, мы определяемся с одной, одна, две игры, и вот, когда перемена, он делает запрос, мы разрешаем, он играет, все.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я скажу. Ну, чуть сложнее, давайте, не обижайтесь, Сергей, что полного ответа сейчас не будет, но я гарантирую вам, просто обещаю, ловите меня на слове, точно в этом году будет много разговоров на эту тему. Но поскольку это второй вопрос, я отвечу коротко. Значит, смотрите, мне кажется, во-первых, что все играют, я не играю, это вообще-то не очень аргумент, на самом-то деле. Хотя я понимаю, что у человека в 7 лет это может быть аргументом, вне зависимости, кстати, от того, правда это или нет.

Мне кажется, что будет очень здорово, если вы инициируете на одном из родительских собраний интересный разговор о том, какую роль в нашей жизни играют телефоны. Это сложная тема, интересная тема, и вам будет непросто, потому что будет половина народа, которая скажет – телефоны надо запретить, это зло, а вторая скажет – забейте и так далее.

СЕРГЕЙ: Я скажу больше, что у нас четыре первых класса, это надо инициировать собрание всех четырех классов.

Д.ЗИЦЕР: Ну, и отлично.

СЕРГЕЙ: Потому что они все рядом, и они все параллельно.

Д.ЗИЦЕР: Но вообще, Сергей, подождите, это очень интересная тема. Сейчас с каждым годом больше и больше исследований публикуется на эту тему, и исследования очень интересные, очень сложные и абсолютно неоднозначные. То есть, чтобы вы понимали, исследования не говорят – телефоны это зло, это вообще не так. Телефон это инструмент, которым нужно уметь пользоваться, смартфоном.

СЕРГЕЙ: Которым нужно уметь пользоваться, я это слышал.

Д.ЗИЦЕР: Вот и вообще-то учить этому могут и школа, и семья. И в этом смысле, мне кажется, с вашим замечательным Сашей можно разговаривать именно на эту тему, чего мы делаем с телефоном, и как мы в нем играем, и как мы в нем не играем, и чем мы занимаемся, для чего существуют перемены, это школьная сторона, и что всякого разного можно делать, и так далее. Короткий вопрос, короткий ответ. Спрашиваете вы меня, имеете ли вы право ограничивать контент? Мой ответ – да, вы имеете на это право, если он понимает, почему и как это устроено, и вы понимаете, почему и как это устроено. Все, извините, но я вынужден прощаться и идти дальше.

СЕРГЕЙ: Все, Вадим, спасибо вам огромное.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам, пока, услышимся еще. Оксана из Кургана, здравствуйте.

ОКСАНА: Дима, здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Привет.

ОКСАНА: Во-первых, очень приятно за все ваши лекции, за все ваши учения, спасибо вам огромное. И чем больше слушаю, в том числе, сегодняшнюю первую встречу, тем больше я, в принципе, ответам придаюсь. Но все равно хочется услышать еще что-то.

Д.ЗИЦЕР: Давайте перейдем к вопросу.

ОКСАНА: Ну, вкратце, не буду описывать ситуацию, ничего страшного, в принципе, нет. Ребенок, дочка 12 лет, переходный возраст, так сказать. Что мы не ощутили со старшим сыном, он как-то более сам, я считаю, развивался, немного в книгах, все это как-то прошло незаметно для нас. А здесь вот прямо сейчас, в чем проблема, в том, что она полностью закрылась как-то за этот год, и вот во всем игнор, во всем полностью закрытие эмоциональное, то есть мы как будто бы не нужны, все сама.

Д.ЗИЦЕР: А пример приведите какой-нибудь. Как было, как стало, вот такой пример.

ОКСАНА: Ну, раньше как-то больше мы общались, и играли, и вместе могли быть.

Д.ЗИЦЕР: Вот давайте, зашли в комнату.

ОКСАНА: Она может идти на два, на три шага вперед по улице, на два, на три шага сзади, то есть она также избегает где-то с нами, если в школе встречались, как будто мы ей вообще не родня. В комнату зашли, мое личное пространство, это мое личное дело, тут не трогайте, это все, как хочу. Я уже не говорю про то, что что-то навязывать, какие-то уборки делать или еще что-то, это вообще не воспринимается. Ну, и эмоционально, конечно, то есть у нас благополучная семья, мы даем ей все, те же вещи и любовь, а ей как будто нужно только покупки, еще что-то, а все остальное как будто на данном этапе вот ей настолько закрыты они сейчас, я не знаю, все так или нет. И от этого очень тяжело.

Д.ЗИЦЕР: Все по-разному. Давайте только тоже сейчас, чтобы я сейчас не начал растекаться по древу, вопрос задайте. О чем конкретно мы говорим?

ОКСАНА: Ну, я много раз слышала, находила ответы в ваших лекциях такие, что как бы займитесь собой, больше оценки, знания, помимо работы, помимо всего.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я и конкретный дам.

ОКСАНА: Ну, в принципе, такое тоже было, что мы поздно возвращались некоторые, там допустим с работы, еще как-то. Ну, то есть просто мы человека не видим, мы не общаемся, ничего не менялось, только хуже и хуже ситуация.

Д.ЗИЦЕР: Оксана, давайте вопрос.

ОКСАНА: Ну, вопрос, как наладить с ней эмоциональное хотя бы общение? Как открыть ее к нам, не знаю, что происходит?

Д.ЗИЦЕР: Ну, и пожалуйста, даю ответ, да легко, да с удовольствием, просто с удовольствием. Нет, заняться собой – дело хорошее, подходите, давайте мы наведем порядок у слушателей тоже. Когда я говорю, ребята, займитесь собой, я говорю, давайте пример богатой родительской жизни и так далее. Но это не помогает само по себе, как вы понимаете, установить отношения с человеком 12 лет.

Значит, смотрите, ей 12 лет. Ей в 12 лет, как вы понимаете, есть, чем заняться, у нее много-много новых забот, новых, о которых она понятия не имела до этого. Это и отношения с другими людьми, и мальчики, и девочки, и новые фильмы, вдруг она обнаружила, что ничего себе, не всегда мама и папа нужны, для того чтобы что-то новое узнать. Ну, в общем, целый мир на нее обрушился, на вашу прекрасную доченьку. Это, во-первых, это надо понимать.

При этом, мне кажется, что то, что она говорит, например, мама, папа, не заходите ко мне в комнату, ну, вообще-то, это нормально, между нами, так она нас не слышит, ну, мы так скажем, как будто мы вдвоем. Ну, вообще-то это нормально, она действительно осознала свое пространство, она действительно поняла, что в моем пространстве я могу быть… У нее своя комната или она ее с кем-то делит?

ОКСАНА: Да, да, своя.

Д.ЗИЦЕР: Своя. Тем более, если у нее своя комната, хочу в этой комнате быть королевой, быть хозяйкой. И в этом смысле можно ее, конечно, только поддерживать. Еще я добавлю от себя, как вы понимаете, у девочки в 12 лет, как отец трех дочерей я говорю, у девочки в 12 лет могут быть и секретики всякие, и вообще много-много чего.

Теперь, мне кажется, при этом, что это не исключает близких отношений. И мне кажется, что, если вы, как мама, Оксана, как замечательная мама, как вы звучите, и которой, я уверен, вы являетесь, вы с ней вдвоем, как девочка с девочкой пойдете куда-нибудь погулять, и прямо вот не пойдем, доченька, я не знаю, что, мама тебя просит, а прямо, как близкий человек близкому человеку, пойдете вдвоем и поболтаете, и повспоминаете о том, как вам было 12 или 13. И расскажете, как вам ее не хватает.

И скажете о том, что вы обещаете уважать ее пространство и комнату, и все остальное, но вы очень-очень, для вас очень-очень важно, чтобы у вас бывали вот такие дни, ну, или часы, может быть, когда вы проводите вместе, не воспитываете, а вместе пирожные едите, вместе лимонад пьете. Потому что она доросла до возраста, к счастью для вас, когда у вас появляется, ну, я не люблю слово «подруга» в отношении детей и родителей, но в этом смысле можно его использовать. Но подруга, близкий человек, женщина, на самом деле, с которой вы можете советоваться. И пусть она это услышит.

А дальше вам останется только стать такой подругой с этой стороны, то есть оказать ей это доверие. И она точно в 12 лет оценит появление такого человека рядом. Так что вот так налаживать личный контакт.

ОКСАНА: Я понимаю, но это, в принципе, это есть, но ей не нужно. Я даже, когда это предлагаю, говорю…

Д.ЗИЦЕР: Оксана, я вынужден с вами проститься, у нас новости. Но после новостей послушайте радио, я договорю еще чуть-чуть.

Я обещал Оксане договорить после новостей. Немножечко, напоминаю вам, речь шла об изменениях, которые происходят с 12-летней девочкой, с 12-летней дочерью. И вопрос очень-очень честный и очень-очень естественный для родителей, как же нам сохранить те отношения, которые были? Вот, казалось бы, вчера еще мы вместе играли, и чудесно проводили время, и все у нас было прекрасно и хорошо, и вдруг, раз, и все изменилось, и она говорит – это мое пространство, не заходите сюда, и даже, вы слышали, Оксана говорит о том, что идет иногда на несколько шагов впереди.

Ребят, мы будем возвращаться к этому, но короткий ответ мой все-таки вот такой. В 12 лет человек становится другим. Иногда в 11, иногда в 13, другим. И поэтому нам приходится выстраивать с ним новые отношения. А нас иногда заносит, ну, мы же люди, ну, что поделаешь. Нам-то кажется, что раз вчера было определенным образом, так и сегодня должно продолжаться так же, это и про хорошее, и про плохое, к слову сказать. Вы представьте себе, из куколки действительно человек превращается в бабочку, или представьте себе любое другое волшебное превращение. Самой этой девочки 12 лет уже странно, как она мыслила. Вот она, знаете, как, вспоминайте себя, как это я мог так себя вести в 10 лет? Как это странно, сегодня я это вижу совсем-совсем иначе. То есть в определенном смысле, понимаете, какая штука, это другие люди, это другой человек.

И в этом смысле у нас вообще довольно сложная задача у родителей, потому что нам приходится стать очень мудрыми и поступить мудро. А как это поступить мудро? Это прямо сказать им – ребята, мы понимаем, мы перестраиваем наши отношения. Ну, или сказать себе. Вот я понимаю, что я, ну, на мой-то взгляд, нехорошо в комнату человека без стука заходить и в 5 лет, но уже в 12 я точно понимаю, что это твое пространство, на которое я не имею право. Я понимаю, что у тебя появилось много-много секретов и много-много событий в твоей жизни, которыми ты не всегда хочешь со мной делиться. И по-честному сказать – ты нам нужен или ты нам нужна, нам без тебя прямо плохо-преплохо, или, если мы не хотим и боимся, что у нас не получится это сказать, не манипулируя их чувствами, просто сказать – я хочу проводить с тобой больше времени. Я обещаю тебе, я буду очень-очень стараться не посягать на твою свободу, не посягать на твое взросление и так далее.

И, Оксан, в этом смысле, обращаюсь к вам виртуально, ну, наверное, вы слушаете, если вы так и поступаете, то так и продолжайте, все в порядке. Но вот этот момент, который вы точно знаете, как мама, я, во всяком случае, как папа, точно его знаю, когда ты пропускаешь вдруг за разом вот это волшебство, вчера это был один человек, а сегодня другой, похож на вчерашнего, и это нас немного запутывает, но человек-то другой.

Так что вот в этом смысле, ну, что делать, такая наша с вами родительская доля. Можем без детей как-нибудь сесть вместе и поговорить про это, какие мы несчастные. Но вообще-то в этом есть такое количество плюсов. Ну, кому еще, скажите мне, подвластно столько раз видеть новых людей? Вот в три года это один человек, в пять лет другой, в семь лет третий, в десять четвертый, в 12 пятый, я не знаю, в 16 шестой, в 40 седьмой, и все это сделали мы, представляете себе? Я просто, у меня мороз по коже от одной этой идеи, вот честно-пречестно я вам говорю.

Так, ну, хорошо, давайте мы немножечко почитаем сообщения, чтобы на нас не обижались, а то я сегодня как-то так, как сел на телефонные звонки, так и продолжаю. Значит, ну, давайте читаю, даже не проглядывая.

«Дочь 4 года, пошла в детский сад. Сначала все было хорошо, не плакала, играла, но после болезни перестала кушать совсем. Объясняли, что надо кушать, не помогло, ругали, тоже не помогло. Что делать?»

Да ничего не делать, ребята. Когда человек болеет, и он перестает есть от этой самой болезни, мне кажется, что, может быть, судя по вашей формулировке, вы где-то на нее немножко надавили. Я хочу вам напомнить, дорогие друзья, что еда бывает разной. Я хочу вам напомнить, что еда это не только то, что мы считаем полезным. И иногда, когда человек, знаете, у меня был такой случай один интересный, к нам в школу, по-моему, в класс приблизительно тех, кому 6 лет, пришла одна девочка и бабушка ее предупредила, слушайте, вы даже не волнуйтесь, наша девочка не ест. Ну, что значит, не ест? Ну, вот не ест эта девочка. Я говорю – а как же нам не волноваться? Говорит, ну, что поделаешь, вот мы вечером впихиваем в нее силой, я не знаю, супчик, котлетку, что я приготовлю. Бабушка очень хорошая, к слову сказать.

И вот я должен вам сказать, что действительно мы пронаблюдали за этой девочкой, час не ест, два не ест, три не ест, а потом мы сыграли в игру с ее одноклассниками, игра называлась «Накорми…», как бы ее назвать, «Накорми Светлану», я изменил имя сейчас специально. И вот должен вам сказать, что дети этого класса бегали, радостно повизгивая, вместе с этой самой Светланой условной, и искали, что бы такое ей куснуть. В общем, бегали они, бегали, ничего она не ела. Под вечер была обнаружена в кладовке, в которой она поедала хлеб молчаливо.

Это я к чему. Это я к тому, что поест она обязательно. У человека в этом возрасте все в порядке с инстинктом самосохранения, если речь не идет о болезни, давайте на всякий случай это оговорим. Но есть можно многое, есть можно и соленый огурчик, есть можно и хлебушка кусочек, есть можно, родители, и мороженое иногда, хотя мы говорим, что это не еда, а это еда, потихонечку. Ругать ее не за что абсолютно точно, потому что она выстраивает новые отношения с едой, вероятно. Ешьте при ней. Не ругайте ее, если она ест что-то не то. То есть, вы хотите, чтобы она съела суп, а она ест, понимаете, помидор. Пусть ест этот самый помидор. Да?

Извините, если ответил не целиком, но какой вопрос, такой и ответ, ничего нельзя поделать. Слушайте, такое чудесное сообщение, прочту его вам просто так из удовольствия.

«Здравствуйте, – пишет Антон 32 лет. – Слушаю вот ваш эфир и позвонил маме. Спасибо».

Вот вам спасибо, Антон, это так здорово, когда действительно послушали про детей и про родителей, и позвонили маме. Позвоните, ребят, позвоните, будет круто.

Я читаю дальше сообщения. Нет, давайте так, давайте сначала телефонный звонок, чтобы долго у нас Екатерина не ждала, а после этого сообщение. Екатерина из Московской области, здравствуйте.

ЕКАТЕРИНА: Дима, здравствуйте. Меня зовут Катя, я звоню из Московской области. Очень приятно с вами пообщаться.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо вам большое.

ЕКАТЕРИНА: У меня такая проблема, которая зреет у нас в классе уже на протяжении двух лет. Мой сын учится в кадетском классе общеобразовательной школы. В нашем классе есть девочка, папа которой взял шефство, негласное шефство над нашим классом. В чем заключалось оно, это шефство, он их водил на какие-то мероприятия, он занимался с ними вне уроков. А закончилось тем, что он из класса выделил себе 11 человек и сказал – остальные мне не нужны, мне удобно работать вот с этими 11, остальные неуправляемые, вот эти 11 молодцы.

Д.ЗИЦЕР: Подождите, Екатерина, по ходу вопроса, по ходу доклада, что называется. А кем он собирается с ними работать? Что значит, мне удобно работать?

ЕКАТЕРИНА: Я сейчас расскажу. Он решил принять всех в Юнармию. Ну, это же дело добровольное, он этих детей берет в Юнармию, сам становится, ну, как это называется, ну, наверное, руководителем этой группы.

Д.ЗИЦЕР: Юнармом.

ЕКАТЕРИНА: Наверное, так.

Д.ЗИЦЕР: Я шучу, извините.

ЕКАТЕРИНА: И теперь он с этими детьми занимается, всюду их возит, на мероприятия какие-то, связанные с военной деятельностью. А наши дети, которые теперь ему не понравились, приходят домой и говорят – мама, почему у нас половина класса ездит куда-то, а мы нет. Мы разводим руками, не знаем, что говорить детям. Ну, детям говорят практически, что на вас нет места, вы там не понравились, или родители ваши не понравились.

Д.ЗИЦЕР: Прекрасная история.

ЕКАТЕРИНА: А еще, это еще не все. В прошлом году был праздник День матери, и учительница классная объявляет – стихи читают мамам только юнармейцы. На наш вопрос, а почему так?

Д.ЗИЦЕР: Послушайте, какая гадость.

ЕКАТЕРИНА: Она отвечает – нам нужны красивые фотографии для отчета в штаб Юнармии, что наши юнармейцы задействованы в мероприятиях. Ну, и на каждом шагу наши дети чувствуют…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, у меня есть моя личная реакция, и личная, и профессиональная реакция, она, в общем, довольно активная. Но скажите мне, Екатерина, о чем мы говорим? Какой вопрос вы задаете? Кроме того, что вы делитесь.

ЕКАТЕРИНА: Ну, мы не знаем, что делать.

Д.ЗИЦЕР: С чем делать?

ЕКАТЕРИНА: С этой ситуацией. Мы не знаем, как прекратить вот это деление класса на две явных половины.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что есть только два варианта. Вариант первый, и это дело школы, дело родителей и школы, сказать этому человеку – отвали, уж извините меня за такое слово в эфире. Ты вообще кто? Тебя кто назначил?

ЕКАТЕРИНА: Ну, он очень вхож в школу.

Д.ЗИЦЕР: Ну, пусть будет выход из школы.

ЕКАТЕРИНА: Это возможно сделать, чтобы не поссориться с директором? Это, как правая рука директора в деле кадетства теперь этот человек. И она нам намекает, мы пытались высказать не довольство…

Д.ЗИЦЕР: Я просто не хочу влезать в вашу жизнь, поэтому, во-первых, так, и ваш сын учится в кадетском классе. Он хочет там учиться? Вы хотите, чтобы он там учился? Вы видите его будущее в этой области? Если да…

ЕКАТЕРИНА: Не совсем, не совсем, нет.

Д.ЗИЦЕР: Если нет, то зачем?

ЕКАТЕРИНА: После того, как я вижу, что творится в кадетских классах, я теперь сомневаюсь, что я хочу для него такого.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, подождите, ну, мне кажется, что тогда, ну, давайте разбираться от частного к общему, а не наоборот. Мне кажется, что, во-первых, вам хорошо бы понять вместе с вашим сыном, чего вы хотите. И в этом смысле, ну, вот это, то, что вы рассказали, я сказал слово «гадость», я произнесу его еще раз.

Если все так, как вы рассказываете, это гадость и с точки зрения отношения к людям, и с точки зрения педагогики, и с точки зрения воспитания. Вот редкий случай, когда я произнесу это слово. Да, это гадость, потому что это селекция, это деление людей на хороших и плохих, это приучение их к тому, что мир, на самом деле, устроен по блату и по знакомству. Это просто, ну, вот просто нет у меня другого слова.

Мне кажется, что вам надо задать себе вопрос, вообще хотите, чтобы он в этом рос или нет? Советовать не буду, но, если вы считаете, что это так не должно быть, так уходите оттуда, уходите в другой класс, если нет другой школы, или в другую школу.

Теперь с точки зрения, я не знаю, нарушен ли там закон об образовании, звучит так, как будто, может быть, и да. Но я понятия не имею, тоже в это не полезу, это самонадеянность с моей стороны, знаете, по одному расскажу влезать туда. Но право детей на образование и на происходящее в школе обеспечено законом об образовании, права равны, это очень и очень важный момент. Если даже очень большой друг директора хочет на это повлиять, он не имеет на это права с точки зрения административного законодательства.

Но еще раз, самое главное, задайте вопросы себе. Вот о себе, не ссорясь с директором, а просто я этого хочу или не хочу. Это первое.

Теперь, что касается второго, вот я сказал, давайте от частного к общему, мы переходим к общему. Мне кажется, что довольно важно услышать позицию родителей. Если позиция родителей похожа на позицию вашу…

ЕКАТЕРИНА: Похожа.

Д.ЗИЦЕР: То тогда возможно, ну, а если она похожа на вашу позицию, тогда отлично, директор школы, у которого все-таки есть довольно большая автономия в школе, пусть он образовывает классы из 15 человек, которые хотят соревноваться друг с другом, и в этом только существовать, остальные дети пусть учатся нормально, и все. Пусть резервация будет не для ваших детей тогда, понимаете, какая история.

ЕКАТЕРИНА: Я поняла.

Д.ЗИЦЕР: Отлично, мы хотим делать такой соревновательный класс. Слушайте, у меня есть личное отношение к этому, но оно личное и оно не должно влиять на всех. Если есть такие родители, которые этого хотят, такие люди, которые хотят, такие дети, которые этого хотят, это не противоречит никаким законам, вперед, но все остальные тут ни причем. И в этом смысле, конечно, можно поговорить с директором, не конфликтуя, и не говоря о том, что это нарушение закона того самого. Потому что мы не знаем, есть оно или нет, понимаете, какая штука? Все.

Кроме этого я бы, в принципе, поинтересовался о том, какие цели ставит перед собой эта так называемая Юнармия, это просто интересно, если честно. Но опять-таки, это вопрос другой, это вопрос за кругом нашего обсуждения. Но вообще-то поинтересоваться было бы прикольно. И насколько они соответствуют вашим идеалам о прекрасном и, вообще, о том, как дети должны расти.

ЕКАТЕРИНА: Я вас понимаю. Ну, я так и рассуждаю, я так же думаю, как вы. Завтра собрание кадетских классов, где нам предложат вообще – не нравится, уходите. Ну, директор намекнула на это.

Д.ЗИЦЕР: Ну, если предложат – не нравится, уходите, и, если в этот момент не нравится 10 человекам, и уходите, вы уйдете довольно шумно, даже если вы не будете скандалить. Просто, если вы встанете и уйдете, произойдет то, что, кстати, в российском законе об образовании прописано, выбор родителей и детей. Действуйте спокойно, не скандаля, действуйте, вы в своем праве на сто процентов. Берегите ребенка.

Ребят, кстати говоря, я хотел напомнить вам о фестивале гуманной педагогики «Зёрна», я говорил уже об этом час назад. Но хочу напомнить еще раз, вообще-то имеет смысл обратить на это внимание, это проект радиостанции «Маяк» и «Объектива Культуры». И, на самом деле, не буду занимать сейчас много вашего времени, тем не менее, если вы зайдете по адресу https://zernafest.com/, вы узнаете все и получите ответы на все вопросы, которые у вас будут.

Ну, что я могу тут сказать, Олег из Калининграда. Второй Калининград за сегодня, между прочим. Олег?

ОЛЕГ: Да, Дмитрий, добрый вечер.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте. Я по-прежнему не Дмитрий, но пусть вас это не смущает. Дима вполне уважительно, все в порядке. Я вас слушаю.

ОЛЕГ: Ну, да, кстати, очень рад вас приветствовать. Вы у нас будете в Калининграде в ноябре, я так понимаю, супруга мне сказала про такую новость. И хотелось бы сходить туда.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ничего себе, вот это да, раньше я рассказывал в конце этой программы о том, где я буду, а теперь мне слушатели рассказывают, где я буду. Это просто интересная тенденция наметилась. Ну, да, буду, буду, это правда.

ОЛЕГ: У меня вопрос такого характера. У меня полноценная семья, двое детей, старшему 15, а младшей годик. Ну, это годик, ладно понятненько. Мама встает с утра, как бы готовит завтрак, сыну в школу, я его отвожу, ему постоянно говорится – Дмитрий, как у тебя уроки закончатся, перезвони, пожалуйста, ну, все нормально. Он постоянно забывает, говорит на это – я забыл, типа такого. И когда приходит домой, всегда агрессивно реагирует на это все дело, ему начинаешь говорить – Дмитрий, давай завязывай здесь, не знаю. Как себя правильно вести в этой ситуации? И как разобраться вообще в нем конкретно?

Д.ЗИЦЕР: Два вопроса у меня к вам. Вопрос первый, неожиданный, зачем вам, чтобы он звонил?

ОЛЕГ: Ну, хотя бы, чтобы узнать, что у него все нормально, уроки закончились, и все как бы. Я больше не требую, просто перезвони, скажи, Дима, ну, допустим, папа, у меня уроки закончились, и все. Я не контролирую, где он там находится, что он делает, ну, не стараюсь, потому что возраст…

Д.ЗИЦЕР: Подождите, давайте попробуем сыграть, давайте развлечем немножко наших слушателей, давайте сыграем, театрализация минимальная. Я ваш сын Дмитрий, а вы… Нет, наоборот лучше. Лучше я папа, а вы Дмитрий. Папа говорит – ну, что, закончились у тебя уроки? Давайте. Закончились уроки?

ОЛЕГ: Нет, давайте, допустим, я Дмитрий, а вы папа, как вы сказали.

Д.ЗИЦЕР: Давайте, Дмитрий звонит.

ОЛЕГ: Да, Дмитрий звонит папе. Говорит – папа, все, у меня закончились уроки.

Д.ЗИЦЕР: Так, ну, динь-динь.

ОЛЕГ: Да, динь-динь говорит ему, типа, Дима, здравствуй, как дела твои, там у тебя все хорошо в школе? Что ты дальше планируешь делать?

Д.ЗИЦЕР: Все, стоп, вот этой фразы я и ждал. Вы же только что мне сказали совершенно честно, что вы не интересуетесь и не контролируете то, что происходит дальше. А он дальше и говорит, давайте поменяемся местами, я буду Дмитрием. Например, пап, ты знаешь, у меня свидание с девочкой.

ОЛЕГ: Ну, не вопрос, у тебя есть денежки, там, не знаю, куда ты пойдешь, где ты будешь конкретно находиться? Мне интересно, почему, мне интересно, допустим, где находится мой ребенок в данный момент.

Д.ЗИЦЕР: Подождите одну секунду. Но еще раз, человеку 15 лет, правда? У человека, как мы с вами понимаем, есть своя жизнь довольно интересная, сложная, уверяю вас, прекрасная, чудесная и так далее. Да?

ОЛЕГ: Совершенно верно.

Д.ЗИЦЕР: Есть папа, подождите, есть папа, который говорит ему – позвони. Папа на вопрос, зачем он это говорит и зачем ему звонить, отвечает мне сейчас, ну, видимо, отвечает и ему – я хочу быть в курсе того, где ты. Правильно?

ОЛЕГ: Совершенно верно.

Д.ЗИЦЕР: Пока все совпадает? Отлично. Сын говорит в 15 лет – мне бы не всегда хотелось, чтобы папа знал, где я и вообще контролировал мой каждый шаг. Папа говорит – это не контроль. Сын говорит – а что же тогда контроль, если не это? Это одна половина.

Вторая половина. Быстренько давайте, успеем за три минутки. Скажите мне, а зачем Диме вам звонить? Ему-то зачем это? Вам зачем более или менее понятно, я развожу руками, но, тем не менее. В чем смысл вам звонить?

ОЛЕГ: Ну, хотя бы элементарно предупредить – папа, у меня закончились уроки, допустим, планирую пойти туда, туда. А, ладно, мы давайте эту тему закрыли.

Д.ЗИЦЕР: Он не хочет.

ОЛЕГ: Допустим, я набираю своего сына, а сын трубочку не поднимаем просто-напросто, вот и все.

Д.ЗИЦЕР: Олег, это же так просто.

ОЛЕГ: Проходит час, два, он перезванивает – я был здесь, был здесь, был здесь, к примеру.

Д.ЗИЦЕР: Олег, ну, это же такая простая история. Мы звоним всегда, когда мы хотим звонить, правда? И мы не звоним, когда мы, либо звонить не хотим, либо, когда мы чувствуем, что есть для нас какая-то опасность в этом деле. Значит, вывод самый прямой и самый простой – надо достичь ситуации, чтобы он хотел звонить. Правда? Теперь, в какой ситуации вы хотите кому-то звонить? Вы хотите кому-то звонить, когда вас ждет что-то приятное, правда же? Когда вам хочется поделиться, потому что вы знаете, что этот человек не будет вас оценивать, и не будет задавать вопросы педагогического характера, а просто за вас порадуется.

Значит, для того, чтобы вам ваш замечательный сын Дмитрий 15 лет звонил, нужно сказать – слушай, дело не в тебе, забей, сынок, дело во мне. Папа я такой, слушай, я нервничаю, я чего-то боюсь, я тебя очень-очень прошу для меня, не для тебя, это не влияет на наши отношения, это влияет только на мой невроз, мой невроз, папы Олега. Звони, пожалуйста, это меня успокаивает. Нет больше никакой причины, по которой тебе надо звонить. Все, если вы с этим согласны, если это правда, скажите это ему, вы вместе посмеетесь, и он вам позвонит. Только он вас проверит, имейте в виду.

ОЛЕГ: Я думаю, да. У него, кстати, есть такое, когда у него какая-то радость, какое-то событие или какие-то проблемы, он начинает сразу названивать, все. Папа, мама, звонки пошли и все.

Д.ЗИЦЕР: Ну, так, дружище, это самый-самый распространенный вопрос, знаете, который я люблю родителям задавать. Вот сейчас я обобщу под конец программы. Когда очень часто бывает такое, что говорят – вот дочка ушла, она где-то задержалась, она мне не звонит и даже не предупреждает, что она вернется позже, и я задаю один и тот же вопрос – ребята, а зачем нам звонить в этой ситуации? Ей-то зачем это? И ответ, который мы получаем – потому что мы волнуемся, потому что и так далее. Но ведь, смотрите, если эта девочка несчастная, давайте перенесемся с вашего сына на девочку, позвонит заранее, что она услышит? Ну-ка, быстро домой. Но так она украла у собственной мамы хотя бы полчаса хорошего времени, понимаете, какая штука сложная получается? И простая одновременно. Это девочке должно хотеться прийти домой, потому что, когда она придет домой счастливая, что будет? Она еще и счастлива. Понимаете, какая штука?

С этой точки мы продолжим, ребята, завтра ровно в 5 часов. Обнимаю, спасибо огромное. Пока.