Иновещание

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Vasily’s weekend. День 233

скоро в эфире

17.04.2019 17:00
Выпуск 75 слушать скачать
Юбилейная 75-я встреча Димы Зицера с родителями и детьми в рамках шоу "Любить нельзя воспитывать". Вот, о чем мы говорили:
Дима прочитал свою статью "Про порно – задорно"
Нам позвонил счастливый отец трех детей. Его беспокоят ссоры между старшим и средним сыновьями. Как помирить их?
С дочерью 4,5 лет пошла речь о курении и алкоголе. Семья некурящая и непьющая. Нужно ли делать «прививку»?
К нам в эфир дозвонилась девочка Кира 9 лет: её постоянно обижает учитель. Что делать?
Можно ли мотивировать ребенка на учебу деньгами?
Учительница довела одноклассницу дочери до слез, класс за неё вступился и урок был сорван. Кто виноват?
Дочка нашей слушательницы сказала маме, что чувствует себя изгоем. Как быть в такой ситуации?

Задайте вопрос Диме Зицеру

Д.ЗИЦЕР: Ну, что, друзья, мы снова вместе, потому что сегодня среда, и потому что начало шестого, и вообще потому, что мы хотим быть вместе, я надеюсь, не только я с вами, но и вы со мной.

Во вчерашней нашей программе, как вы слышали, конечно, было несколько моментов, снова касающихся интернета и опасностей в интернете, и самого-самого разного на эту тему. И подумал я, что надо бы нам немножечко поговорить о страшном. Потому что, ну, правда же, бывают такие темы, которых мы боимся, как будто боимся про это разговаривать. И поэтому свой сегодняшний монолог я назвал, готовьтесь, страшным образом, а именно – «Про порно – задорно».

Потому что действительно, кажется мне, это одна из самых страшных тем, может, и не очень страшных, но, знаете, когда родители говорят о том, что поджидает ребенка в интернете, очень-очень часто это является решающим аргументом – а вдруг он встретит там вот то самое, и что же тогда мы с этим будем делать? И кажется нам, что единственный способ с этим взаимодействовать – это запретить.

Ну, слушайте, смех-смехом, но, на самом деле, безусловно, есть, о чем говорить, причем всерьез. В самом деле, как нам, взрослым, относиться к этой проблеме – дети и порнография в интернете? Ведь порносайты действительно существуют и не просто существуют, они более чем доступны. Доступны настолько, что сегодня довольно трудно, чтобы не сказать невозможно, вырасти, не узнав об их существовании.

А давайте зададим наш главный педагогический вопрос – чего мы, собственно, хотим? Или хотя бы – чего не хотим? А ещё конкретнее – чего боимся?

Если исключить манипуляции и выдумки ревнителей нравственности типа «у вас ладошки покроются шерстью», обычные опасения и страхи в данном случае можно свести к следующему – если дети увидят порно, им будет нанесена непоправимая травма.

Довольно часто мы довольствуемся таким ответом самим себе, но на этот раз давайте попробуем продвинуться чуть дальше.

Травма, если говорить простым языком, чаще всего возникает, когда мы сталкиваемся с каким-то явлением, к которому оказываемся не готовы. То есть, когда наше сознание не может допустить того, что происходит. «Этого просто не может быть, – как будто восклицает вся наша человеческая система, наш организм, – я не могу с этим справиться, я от этого готов сломаться».

В такие моменты мы оказываемся вне выбора. Выбор попросту становится невозможен, ведь с нами происходит то, чего ни в коем случае не должно было произойти, следовательно, и готовности к подобной ситуации, предполагающей выбор того или иного поведения и отношения к ней, у нас нет и быть не может.

Кстати говоря, на мой взгляд, именно это происходит иногда с людьми, предлагающими запретить интернет или часть контента, потому что их сознание в определенном смысле травмировано, и вместо того, чтобы заняться осознанием какого-то явления, поиском способов взаимодействия с ним, они ищут спасения в отрицании. То есть призывают нас исключить само явление.

А с другой стороны, как мы с вами понимаем, сегодня просто невозможно оградить человека от информации. От любой информации, включая ту, которую мы с вами можем считать «нежелательной». Ведь даже, если мы с вами введем все родительские контроли на свете, отключим интернет, выбросим телевизор, перережем все электрические провода и наглухо задернем шторы, информация нас настигнет. Телефон школьного приятеля за пару минут обеспечит нашему любопытству глубокое удовлетворение. Причем, заметим, чаще всего полученная информация будет совсем не такой, как нам с вами хотелось бы, причем и по форме, и по содержанию.

Что же нам со всем этим делать? Как справиться с этим противоречием? Неужели просто сидеть, сложа руки и ждать, пока они встретятся «со всей этой гадостью»? Неужели мы ничем не можем помочь нашим детям? Спокойно, друзья, есть хорошая новость.

На самом деле, исходя из вышесказанного, все не так страшно. Нам ведь нужно просто сделать так, чтобы человек в данном случае не оказался в непредвиденной ситуации, чтобы он обрел право на собственное отношение к происходящему. В частности, многие родители были бы рады, чтобы их ребенок, увидев так называемый «нехороший» сайт, просто закрыл его. Да-да, именно так. И, поверьте, это возможно. Еще как! Но вот для того, чтобы так и случилось, он должен быть готов к такой «встрече с прекрасным».

А для этого у него должен быть другой способ удовлетворения собственного любопытства. И лучший из способов – возможность говорить с теми, кого любишь, чье мнение ценишь, на любую, в том числе, конечно, и такую интересную, тему. Большинство родителей, безусловно, хотят оградить детей от опасностей, которые подстерегают их в самых неожиданных местах. Вот только, когда путь, который мы для этого выбираем, сводится просто к отрицанию того или иного явления, мы не только не оберегаем своих близких, мы, скорее, напротив, множим опасности.

Вместо того чтобы помочь любимому человеку, подготовить его к разным сложностям, снабдить необходимыми инструментами, мы практически оставляем его безоружным – один на один с этими самыми опасностями. Ведь шансы на то, что он никогда не узнает о существовании, ну, хотя бы тех же самых порносайтов, ничтожно малы. Так задумайтесь же, что произойдет с ним, когда его приятель, криво и мерзко усмехаясь, продемонстрирует ему, как с его точки зрения «устроена жизнь».

В случае если человек любого возраста знает, с чем он имеет дело, у него появляется выбор. Он становится хозяином собственного поведения. И тогда тому самому приятелю он может ответить: «Смотри сам, если хочешь, я не стану. Просто, потому что не хочу». Или, скользнув взглядом по картинке или видео, закрыть ее. Или, о, ужас, все-таки задержаться на этом сайте, имея к этому моменту собственное мнение и понимание. А потом, возможно, если захочется, рассказать об этом нам – тем, кто умеет отвечать на вопросы, сочувствовать, делиться, объяснять. Это ведь и есть та самая защита, о которой мы твердим – умение сказать «нет», понимание того, что с нами происходит, способность анализировать и сопоставлять, наконец, право на самого себя.

«Что, собственно, из всего этого следует? – спросите вы. – Нам что же, смотреть порно вместе с детьми?» Друзья, ну, конечно же, нет. Ведь для того, чтобы рассуждать о Зимбабве, например, нам не обязательно там жить или даже бывать. Для того чтобы наши дети узнали о существовании воров, нам не нужно симулировать кражу. Чтобы остерегаться ядовитых грибов, не нужно их пробовать. Дети узнают обо всех этих явлениях с нашей помощью. А вот, когда одно или несколько явлений исключаются из нашего человеческого обсуждения, когда мы, подобно Коробочке из «Мертвых душ», заявляем: «Нет такого помещика», мы с одной стороны, отправляем их на поиски ответов, а, с другой, оставляем беспомощными в момент, когда они эти ответы найдут.

Да, и о сексе, и о порнографии, и о нашем отношении к первому и ко второму они должны узнать от нас. И – да, это по-настоящему здорово говорить с любимыми людьми, тем более, на интересные и сложные темы. Ведь это и есть наше с вами родительское дело.

Ну, вот примерно так я себе это представляю, если говорить в общих чертах. Ну, давайте, тема непростая, как обычно нам помогают наши собственные дети, которые советуют нам слушать самую разную музыку.

Андрей из Калининграда, здравствуйте.

АНДРЕЙ: Дима, здравствуйте. Первое, хотелось бы вас поблагодарить за вашу передачу. Для меня это не только уроки воспитания детей, но и уроки коммуникации для взрослых. Очень приятно слушать.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо большущее.

АНДРЕЙ: У меня пока я вам дозванивался, появилось уже два вопроса.

Д.ЗИЦЕР: Ого, хорошо, что мы ответили, а то был бы третий и четвертый. Ну, да ладно, давайте.

АНДРЕЙ: Вопрос следующий. У меня старшему 12, среднему 9 и младшему 1,5. Так вот мне очень не нравятся отношения между старшим и средним сыном. То есть между ними какая-то ругань, постоянно стычки, постоянно ругаются. И вот этот ком постоянно нарастает. И, если это, когда инициатива этих стычек была со стороны старшего, то сейчас это уже происходит и со среднего, то есть средний начинает ему дерзить, не слушаться.

Д.ЗИЦЕР: Ну, научился, конечно, а что же, куда же денешься.

АНДРЕЙ: Вот попытки там объяснить, сказать, каким-то собственным примером показать не удается. Вот, что в этом вопросе, как лучше поступать, что делать, на что обратить внимание? Это первый вопрос, который я хотел задать.

Д.ЗИЦЕР: Ну, давайте, скажите мне, пожалуйста, а всегда у них были стычки? Это как бы с момента рождения среднего? Или это с годами это явление стало развиваться?

АНДРЕЙ: Я понял, к чему вопрос.

Д.ЗИЦЕР: Неправильно поняли.

АНДРЕЙ: Наверное, точно ответить не смогу, потому что, ну, мне кажется, дистанция в отношениях, наверное, была с самого начала.

Д.ЗИЦЕР: Ну, а приведите на всякий случай какой-нибудь примерчик, чтобы и слушатели послушали, да и я, чтобы был уверен, что я говорю на ту тему, которую вы заказывали.

АНДРЕЙ: Ну, допустим, старший постоянно старается управлять (неразборчиво), противиться и начинается либо обзывает, либо стычка. Либо постоянно претензии со стороны старшего к среднему, что что-то средний не так делает, не так пишет, не так ручку взял, не так сидит.

Д.ЗИЦЕР: Я понял. Давайте чуть-чуть поговорим о старшем. А как вам кажется, почему ему это нужно? Вот почему ему нужно кем-то управлять? Или нужно доказывать, что он прав и находить человека, которому можно делать замечания и так далее? Что это за явление в нем такое? Что это за свойство натуры или, не знаю, желание чего-то?

АНДРЕЙ: Опять же понимаю вопрос, к чему, я тоже над этим думал. Это, наверное, свойственен эгоизм, на наш взгляд, ну, родители, есть какой-то свой личный эгоизм. Второе, тоже думал с точки зрения, например, может быть, меня, какое-то направление, думаешь, может быть, у него есть желание подражать, как-то управлять, главенствовать в этом направлении.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, если вы, правда, даете замечательные ответы, ответы очень-очень внятные, очень понятные. Но, если это так, если такова наша гипотеза, то, в общем, более-менее понятно, чего надо делать. С одной стороны, нужно, наверное, чтобы у него было достаточно поводов считать, что он хорошо соображает, что он принят, что он любим, я не сомневаюсь вообще. Ну, так сказать, что он может целиком отвечать за какие-то свои решения и так далее. И для этого не надо самоутверждаться на ком-то, кто, ну, не знаю, младше, слабее, зависим от него и так далее, с одной стороны.

С другой стороны, это то, что мы не успели с вами сказать в нашей игре «вопрос-ответ», мне кажется, что очень здорово будет, если у вас такого нет, конечно, так вот, если есть или, если будут какие-то действия, в которых они в не соревновательных ролях могут принимать участие. Ну, как вы понимаете, есть очень много таких всяких, я не знаю, рыбалка, первое, что мне пришло в голову. Когда мы что-то делаем вместе, и мы не то, что мы, кто-то должен оказаться лучше кого-то, а кто-то даже не может оказаться лучше кого-то.

Знаете, есть много довольно дел, особенно творческих, когда сделать их можно только вместе. И, если один наезжает на другого, то настроение будет испорчено у обоих. Ну, как бы ролевая игра такая продолжающаяся. Понимаете, потому что, Андрей, какая штука, говорить со старшим – слушай, ты нехорошо себя ведешь, ну, во-первых, вы, наверное, говорили, а, во-вторых, ну, как тут этому делу поможешь? Старший раз ведет себя так, значит, ему нужно это самоутверждение, значит, ему его не хватает. Значит, ему не хватает знакомых моделей, как взаимодействовать, не соревнуясь.

Значит, соответственно, с одной стороны, дать ему повод думать о себе хорошо, а, с другой стороны, создать такие модели. Общий получился ответ, я сам понимаю, но, тем не менее, как-то в эту сторону.

АНДРЕЙ: Нет, ответ более-менее понятный, его надо немножко переварить, то есть обдумать, конкретные действия реализовать. Я вас услышал, спасибо большое.

Д.ЗИЦЕР: Давайте.

АНДРЕЙ: А вот второй вопрос как раз со старшим, с этим переходным возрастом абсолютно сейчас идет отторжение от родителей, родители не авторитет, стена такого непонимания. Вот как с этим бороться? То есть, наверное, для всех родителей, кто будет сталкиваться в будущем с переходным возрастом, этот вопрос интересен.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, бороться с этим, я понимаю, Андрей, бороться с этим невозможно по той простой причине, что, чем больше вы будете с этим бороться, тем больше он будет бороться с вами. Ведь что такое переходный возраст в том аспекте, который вы затрагиваете? Это момент, когда человек вдруг ощущает, что у него есть силы. И чем старше он будет становиться, тем больше этих сил будет у него. И, если мы с этими так называемыми подростками идем путем войны, мы заведомо проигрываем. Почему? Потому что они становятся все сильнее и сильнее, а мы становимся все слабее и слабее, чаще всего.

И в этом смысле, знаете, армреслинг вот этот постоянный, очень большой вопрос, кто победит. Поэтому мне-то кажется, что надо поступать прямо противоположным образом. Нужно говорить ему просто словами – слушай, я примерно понимаю, что с тобой происходит, я немножко помню себя в этом возрасте. Я понимаю, что ты сейчас проверяешь все на свете, я понимаю, что сейчас ты проверяешь даже мой авторитет, и то, что я говорю, раньше ты больше прислушивался, а сейчас тебе самому надо проверить. Я понимаю это очень хорошо. И хочу тебе сказать, мой дорогой и любимый сыночек, во-первых, я рядом, тебе не надо со мной бороться, для того чтобы я оказался близким тебе человеком, я и так близкий тебе человек. Я не полезу к тебе силой. Я готов ответить на твои вопросы, я готов оказать тебе помощь, я готов сделать тебя сильнее. Я здесь, это моя роль, тебе не нужно за это сражаться.

С другой стороны, если возникают какие-то явления, которые вам мешают и вас раздражают, про это тоже можно поговорить. И сказать – слушай, дорогой сын, но при этом я очень-очень прошу тебя, ну, не знаю, не говори так-то, мне это очень-очень обидно для меня. Ну, вот давай попробуем этого избежать. Ну, вот и все. То есть, с одной стороны, нормальные человеческие рамки, как бы вы сказали другу, жене, приятелю, начальнику даже. А, с другой стороны, вот это позитивное сообщение – дружище, я здесь, попробуй, и ты убедишься, какой я клевый папа. Вот так.

АНДРЕЙ: Дим, вот, если взять вашу теорию и перенести на практику, давайте конкретно. Вот я слушаю ваши передачи, поэтому…

Д.ЗИЦЕР: Давайте, у нас минута, для того чтобы сказать конкретно. Давайте конкретно.

АНДРЕЙ: Конкретный вопрос. Например, говоришь – надо сделать уроки качественно и так далее. Человек не делает качественно уроки. Ты говоришь – мне очень неприятно, что ты так подошел к делу. И дальше начнешь обижаться, либо показывать, что это не очень…

Д.ЗИЦЕР: Ну, а чего, как вы обижаться, он же уроки не вам должен. Андрей, я понял вопрос. А чего на него обижаться по поводу уроков? Уроки это не ваша сфера. Это учительница пусть обижается, и то, мне кажется, что не надо в это добавлять эмоции. Мне кажется, штука в другом, штука в том, что вы скажете – слушай, я понимаю, что тебе может не хотеться делать уроки, как я могу тебе помочь? Вот прямо позитивный вопрос. Как я могу тебе помочь? Не исходить из того, что он назло вам уроки не делает, ну, потому что это довольно странно, если это для вас так важно. Как я могу тебе помочь? Как я могу тебе помочь с этим справиться? Вот так.

Совсем немножко не хватило мне времени договорить с Андреем, и я договорю, надеюсь, он меня слышит. Вот этот вопрос вечный об уроках, который раз за разом возвращается в нашу программу по понятным причинам. Ребят, мне кажется, что нам надо разделить два понятия. Одно понятие это наши человеческие отношения с любимым человеком, с любимым сыном, в данном случае 12 лет. И второе, ну, какие-то необходимости или какое-то долженствование, которое приходит все-таки извне. Ведь это довольно странный месседж – сыночек, я буду на тебя обижаться или я буду тебя меньше любить, если ты не будешь делать уроки. В школе это все-таки другое пространство.

Что с этим делать? Ну, давайте так, когда дети нас не слышат, хотя это не так, дети нас слышат, ну, ладно, я скажу то, что я думаю. Ну, вообще-то в большинстве случаев это довольно редкое явление, когда человек хочет делать уроки. И в этом смысле мы с вами довольно сильно лукавим, когда транслируем ребенку – ты должен хотеть делать уроки. Ну, есть столько прекрасных занятий. Это не самое прекрасное среди них.

Значит, в этот момент сообщение о том, что, сыночек, я понимаю, что тебе может не хотеться, я понимаю, что тебе тяжело. А когда тяжело человеку, что надо делать? Ну, стараться сделать так, чтобы ему было легче этому самому любимому человеку. И здесь мир совершенно не черно-белый, все не находится между «ну-ка, сделал уроки, иначе я тебе бог знает, что утрою» или «не делай уроки, наплевать на все». Там очень много разных ступенек на этой лестнице снизу доверху. Можно сесть рядом, можно помочь, можно отложить и так далее.

Но мне кажется, что вступать в это противоборство, ну, как бы на чужой территории, неверно, потому что, ну, что, школу он закончит, конечно, и учительница про него, возможно, забудет, и он про нее, а ваши отношения лучше не станут, чтобы не сказать – они станут хуже. Поэтому я призываю, как обычно, заниматься отношениями своими близкими, и сохранять эту самую любовь Ну, вот, собственно, и все. Как? Делать сильнее, говоря – я тебя понимаю, возможно, я с тобой не согласен, но я готов сделать все, для того чтобы у тебя получилось. Я готов сделать все. И не этим единственным способом – я тебя бросаю, делай, что хочешь, но чтобы уроки были сделаны.

Идем дальше. Игорь из Воронежа, здравствуйте.

ИГОРЬ: Дима, спасибо вам большое за вашу передачу, за ваши советы, очень помогает.

Д.ЗИЦЕР: Спасибо.

ИГОРЬ: Вопрос у меня такой. У нас дочка 4,5 годика. И у нас с ней как-то зашел разговор о курении, об алкоголе, по-моему, она на улице увидела дядю и спросила, что он делает. Мужчина курил как раз стоял. Я ей рассказал, что это плохо, этого делать не нужно, от этого болеют, люди умирают и так далее. Ну, и как-то у нас разговор на эту тему затих. Когда в очередной раз она поднималась, я ей говорил то же самое. И вот сейчас недавно подумал, а если она через какое-то время спросит, скажет – пап, ну, вот ты говоришь, что это плохо… А, ну, кстати, к слову сказать, ни я, ни супруга, у нас в семье вообще никто не курит, не пьет, даже и по праздникам, в принципе, мы не пьем.

И вот думаю, если она спросит – вот, пап, ты говоришь, что это плохо, люди болеют, умирают, а вот почему же я на улице вижу, многие дяди курят, многие пьют, по телевизору я вижу многие курят, многие пьют, как же так? Вот ты говоришь, это плохо, а они делают, зачем же они делают то, что плохо? Как вот мне объяснить ей?

Д.ЗИЦЕР: Вот, Игорь, а давайте мы с вами поговорим, как два взрослых мужчины, объясните мне. Я согласен с вами, что это плохо. Но вот объясните мне вашими словами, как взрослому мужику, почему это плохо? И как вообще, если это плохо, люди этим занимаются?

ИГОРЬ: Почему это плохо?

Д.ЗИЦЕР: Нет, почему, собственно говоря, я неверно задал вопрос. Вы правы, это плохо, потому что это может привести к болезням, и так далее. Почему же люди этим занимаются? Как же это произошло?

ИГОРЬ: Мне так думается, что просто, раз люди видят это на экране, видят это по телевизору, тут как бы, ну, мозг довольно гибкая штука, как известно, он может принимать те решения, которые, казалось, идут вразрез с логикой и разумным как бы действием.

Д.ЗИЦЕР: Не знаю, а мне кажется, что мы немного упрощаем, мне кажется, чуть сложнее все устроено. Потому что, если мы отправимся с вами на сто лет назад, когда не было никакого экрана телевизора, пили, может, еще и похлеще, на самом-то деле. Ну, или, во всяком случае, сопоставимо. Мне кажется, это устроено сложнее. Мне кажется, что, ну, во-первых, люди придумывают себе самые разные традиции, правда же? Ну, о традиции выпивания я не должен вам рассказывать, насколько она принята в нашем обществе. Связано это с самым-самым разным.

Это сейчас мы разговариваем действительно, как два взрослых мужчины, потому что мне интересно вместе с вами распутать этот клубок. И мне кажется, что штука не в том, что это плохо, а штука в том, особенно в курении, к слову сказать, что тебе кажется, что это хорошо. Это обманка. Люди начинают пить и курить, и так далее, и еще всякое разное, не потому что идут от плохого, а потому что идут от хорошего. Ну, как когда-то в школе ваши сверстники начали курить. Хотели быть старше, хотели выпрыгнуть из своего возраста и получали трансляцию общества – если ты куришь, значит, ты крутой, например.

ИГОРЬ: Да, и они видели свое, видимо, окружение, что их родители курят, они хотели походить на них.

Д.ЗИЦЕР: Думаю, да. Или они хотели очень не походить на них, так тоже бывает. И, наоборот, делали в пику своим родителям, вели себя определенным образом. В какой момент этого можно избежать? Когда мне не нужно доказывать, что я взрослый. Когда я знаю другие способы сказать родителям или окружающему миру – я есть. Когда меня принимают и без того, что я с папиросой в зубах стою, понимаете, на крылечке, и так далее. Это, то, что касается этого.

То, что касается алкоголя, мне кажется, что вопрос намного сложнее. Почему? Потому что ваша дочка все равно, чем больше она будет взрослеть, она будет бывать с вами в гостях, думаю, что не все друзья у вас обходятся на праздники, например, без бокала вина, как минимум, и так далее. И в этом смысле вам придется, конечно, объяснять ей, что, с одной стороны, существуют определенные традиции. Мы к этим традициям можем относиться отрицательно, мы можем считать, что так и было, она пришла-то, традиция выпивать, она не такая уж положительная в своем историческом корне. Тем не менее, так получилось.

А чего мы не умеем делать? Почему мы, не знаю, выпиваем, например? Слушайте, иногда не умеем веселиться иначе, а, если мы научимся, так тогда у нас что-то получится же с вами. Иногда не умеем грустить иначе. Иногда нам кажется, что мы недостаточно, опять-таки, веселые или жизнерадостные, или коммуникабельные, и тогда мы прибегаем к этому. И мне кажется, что с вашей дочкой надо разговаривать именно так, когда она задаст вам этот вопрос. Ни в коем случае не говорите ей, что эти дяди, тети, которых она видит, я не знаю, плохие люди. Они вообще не плохие люди.

ИГОРЬ: Нет, я не говорю, что они плохие, я просто говорю то, что они делают, это плохо. Я не говорю, что они сами плохие.

Д.ЗИЦЕР: Да, то, что они делают, это плохо. Но вы совершенно правы еще пару, тройку лет, дочка будет удовлетворяться этим ответом, а потом придет и задаст новый вопрос – папа, почему же? И тогда придется копать намного глубже, и я призываю вас это делать, прямо словами говорить.

ИГОРЬ: Да, это был мой второй вопрос. То есть к школьному возрасту этот вопрос у нее поднимется как бы уже на новую ступень, и нужно будет говорить уже серьезными словами, да?

Д.ЗИЦЕР: Да, да, к школьному или не к школьному. Слушайте, это не супер критический вопрос, поэтому я бы на вашем месте сам не лез к ней, извините.

ИГОРЬ: Ну, понятно, не инициировать, да.

Д.ЗИЦЕР: Да. Но, если она задаст вопрос, так и говорить, потому что очень важно, мне кажется, не упрощать, Игорь, понимаете, какая штука. Потому что иначе мир черно-белый, и иначе, ну, вот мы в начале передачи «про это» говорили, немного на другую тему, но, тем не менее, иначе мы не даем ей какие-то инструменты, для того чтобы этого избежать. Напротив, слушай, люди стараются, чтобы им было, чтобы они выглядели лучше, веселей, и совершают ошибку.

В курении, там проблема совсем большая, как вы знаете, покурил раз, два, и все, и оказался внутри, а дальше вылезти очень трудно. С алкоголем еще иначе, пока человек не стал алкоголиком и может без этого обходиться, там хоть как-то можно вылезти и про это разговаривать. Вот так и говорить, такими примерно словами, как мы с вами сейчас поговорили.

ИГОРЬ: Хорошо, буду пробовать так, выстраивать диалог. Спасибо большое, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Давайте. Не волнуйтесь абсолютно, поверьте мне, это очень интересная, непростая, но интересная тема со своим ребенком. Все будет в порядке. То, что вы не курите и не пьете, конечно, является залогом успеха такого разговора, потому что домашняя модель, конечно, самая сильная. Удачи вам, Игорь.

И мы переходим к беседе с Кирой из Москвы, которой, говорят мне, 9 лет. Кира.

КИРА: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте, Кира. Вам 9 действительно?

КИРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Чудесный возраст, что я могу вам сказать. Ну, задавайте вопрос тогда свой.

КИРА: Ну, у меня несколько вопросов. Меня учитель в школе не очень любит. Я не знаю, почему, я вроде хорошо учусь.

Д.ЗИЦЕР: А что это значит, Кир? Что это значит, не очень любит? Это первый вопрос. А второй вопрос я сложный-пресложный вам задам. Но давайте сначала с более простого. Что значит, не очень любит? В чем это проявляется? Как вы это замечаете?

КИРА: Ну, у меня был случай, когда мы собирались всем классом идти в столовую, я играла с другом, потому что у нас была перемена. Меня учитель схватил за руку и повел, и сказал, что я ему надоела.

Д.ЗИЦЕР: Вы понимаете, какая штука, Кира, а скажите мне, пожалуйста, вот мама или папа слушают нас сейчас?

КИРА: Ну, мама слушает, но дома я одна.

Д.ЗИЦЕР: Мама слушает. Это очень хорошо, потому что я хочу, чтобы мой ответ услышала ваша мама. Мне кажется, что в тот момент, когда кто-то кого-то хватает за руку или за ногу, или за ухо, это полное безобразие вообще-то. И на эту тему с учителем, может, и не надо разговаривать вам, а маме, может, и надо поговорить. Что вообще-то тело человека неприкосновенно совершенно.

Но, Кира, из этого, мне кажется, совершенно не следует, что он вас не любит. Из этого следует, что он был раздражен, что он злился, что он, может, не очень знает, учитель, что сделать с этой злостью, но он научится, я надеюсь. Он же наверняка не только к вам так относится?

КИРА: Ну, почему-то только ко мне.

Д.ЗИЦЕР: То есть замечаете вы, что только к вам?

КИРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: А скажите, Кира, какой вопрос тогда вы мне хотите задать? Это сейчас вы рассказали о чем-то. А что вы спрашиваете?

КИРА: Как сделать так, чтобы я опять ему понравилась, как в первом и во втором классе? Чтобы он так не сердился на меня. Потому что у меня был еще один случай, когда у нас в классе появился новенький, и я отвлекалась, и наша учительница начала на меня ругаться. И сказала встать и извиниться перед мальчиком, потому что я из нее делаю монстра, и что она, на самом деле, не такая.

Д.ЗИЦЕР: Ничего себе. И что же? И что же это означает, как вам кажется? Что вы не нравитесь учительнице?

КИРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Или нет? А мне кажется, вот Кира, может быть, вы со мной будете спорить, может, вы со мной не согласитесь. Я не думаю, что учительница себя очень правильно вела, но мне кажется, что дело не в том, на самом деле, что вы ей не нравитесь или нравитесь, дело в том, что учительница очень-очень занервничала, и она не очень знает, учительница, что с этим делать.

Я обещал вам сложный вопрос, давайте я вам задам сложный вопрос. А зачем вам, Кира, чтобы учитель вас любил? Это прямо сложный вопрос, я знаю. Учитель, что должен делать, как вам кажется?

КИРА: Ну, не любить, как мама, просто относиться просто.

Д.ЗИЦЕР: Вот, браво, Кира.

КИРА: Не должна злиться, а просто нормально.

Д.ЗИЦЕР: Браво, я совершенно с вами согласен. Мне тоже кажется, что вообще-то вам не надо, чтобы вас любил учитель, для этого есть мама, папа, люди, которых вы любите. И, в общем, вы как-нибудь с этим разберетесь. А учитель, действительно, хотелось бы, чтобы относился к вам, как учитель, потому что учитель должен учить, правда же? Если вы ему мешаете, ну, в общем, он может с вами про это поговорить, но уж точно не кричать и не хватать.

Что с этим делать? Я скажу, Кир. Мне кажется, что без мамы с этой ситуацией справиться довольно трудно. Мне кажется, что нужно разговаривать с мамой. А, если мама слышит наш разговор, а, если не слышит, кстати, то потом можно, вы знаете, потом можно послушать его задним числом.

Мне кажется, что маме надо собраться с мыслями и, может быть, вместе с вами, а, может быть, и одной пойти и поговорить с учителем на эту тему. И попросить учителя, чтобы он не хватал вас за руки ни в коем случае, потому что это не дело, когда нас хватают за руки чужие люди. Совсем не дело. Особенно, когда мы ничего плохого этим людям не делаем, не замахиваемся на них, не нападаем на них, не бьем их уж, конечно. Так что это не годится никуда. Я думаю, что способ вот такой.

Продолжаем мы наш разговор с Кирой. Кира, вы не убежали?

КИРА: Нет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, вот первый ответ мой вот такой. Так что я думаю, что надо разговаривать с мамой. И мне кажется, что вы абсолютно правы не на тему, что вы учителю нравитесь или не нравитесь, это, в конце концов, не очень важно. А на тему того, что бывает так, что учителя тоже ведут себя неправильно, как мы с вами знаем, поскольку живые люди. Хотите что-то еще спросить? Давайте, еще один вопросик можно.

КИРА: У меня недавно была зависимость от телефона. Вот, как от нее правильно избавиться?

Д.ЗИЦЕР: Ну, вы же говорите «была», значит, ее уже нет? Или есть еще?

КИРА: Ну, сейчас есть. Ну, мы пытаемся от нее избавиться.

Д.ЗИЦЕР: А скажите мне, Кира, пожалуйста, это такой интересный вопрос, кстати, а что вы называете зависимостью? Вот что такое зависимость?

КИРА: Просто, когда я сейчас начала быть дома одна, и когда приходила, начинала сразу вот, не переоделась из школьной формы, ничего не сделала, просто садилась и в него смотрела, не делала уроки.

Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите про уроки, давайте начнем с другой стороны. А скажите мне, Кира, что вы любите делать вообще-то дома? Вот что вы любите делать? Про уроки, сейчас уроки отложим, кроме телефонов, что вы любите делать?

КИРА: Ну, я обычно выходила гулять до того.

Д.ЗИЦЕР: Нет, не говорите, что было до того, говорите о том, что вы любите делать сейчас. Что было раньше, бог с ним. Вот сейчас, что вы любите вообще в жизни?

КИРА: Ну, я очень люблю гулять.

Д.ЗИЦЕР: Так, любите гулять. А что вы делаете на улице, когда вы гуляете?

КИРА: Просто бегаю с моими друзьями, играю в разные игры.

Д.ЗИЦЕР: А, с друзьями бегаете.

КИРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Так, давайте еще что-нибудь, что вы любите, кроме? Гулять подходит мне, но давайте что-нибудь еще поищем. Кроме телефона и прогулки, что вы любите?

КИРА: Люблю играть с собакой со своей.

Д.ЗИЦЕР: Ага, любите играть с собакой. А теперь скажите мне, что вы любите кроме телефона, прогулки и игры с собакой?

КИРА: Ну, делать разные поделки из бумаги.

Д.ЗИЦЕР: Делать разные поделки тоже дома, когда вы одна, вы даже одна любите делать поделки, правильно я понимаю?

КИРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Тогда, мне кажется, Кира, у нас с вами намечается верный путь. Мне кажется, что вам надо бы сесть и написать, на самом деле, вот написать – «играть с собакой», на листочке бумаги, потом написать «делать поделки», потом написать «гулять», потом написать «играть в телефоне». А потом подумать, вот, сколько времени вы хотели бы играть с собакой? Ну, сколько, минут 15, 20, час? Ну, например, полчаса или час. Дальше мы пишем с вами – «играть с собакой», ставим черточку, тире и пишем «1 час». Потом мы пишем «гулять с друзьями», ну, допустим, еще час, а потом мы с вами пишем, что-то вы еще сказали, «делать поделки», допустим, еще час. А дальше мы пишем «играть в телефоне», допустим, мы пишем еще час. Вот у нас с вами получилось 4 часа, правда?

КИРА: Да.

Д.ЗИЦЕР: А вы же знаете, на самом деле, что в телефоне, сейчас мы взрослым расскажем про это, что телефон это не только вредно, но и полезно, что в телефоне бывают разные функции, например, будильник или, например, выскакивающие сообщения. И дальше вы напишете себе в телефоне сообщение, нарисуете его красиво-прекрасиво, так, чтобы, например, оно в какой-то момент выскакивало в 4 часа – «Кира, тебя ждет любимая собака», вот такое вот. И вы знаете, что в этот момент вас ждет любимая собака, и идете гулять с собакой. Музыка звучит или звоночек какой-то звенит.

А потом через часик выскакивает другое сообщение – «Кира, тебя ждут любимые друзья». И так далее. Я думаю, что идти надо вот таким образом. Если вы хотите, чтобы в вашей жизни было и это, и это, и это, и это, надо просто, чтобы вам кто-то или что-то помогло, и телефон для этого подходит. Так что мне кажется, просто надо поступать вот таким образом, вот и все.

КИРА: Ну, у меня бывают такие случаи, что я, например, ем, смотрю, ко мне сообщение пришло. Захожу, смотрю это сообщение и уже никак не могу от него оторваться. Вот проверила я сообщение, и пошли дальше всякие игры у меня.

Д.ЗИЦЕР: Я скажу вам. Так и у меня бывают такие случаи. И даже у многих взрослых, которые сейчас слушают нашу программу и станут отнекиваться, у многих взрослых бывают такие случаи. Вот для этого вам и нужно для начала, я бы не использовал такое сильное слово «зависимость», это какое-то очень жесткое слово, но просто вам становится интересно, и вы туда ныряете. Так и с собакой же так бывает. Подошел я, собаку погладил, вдруг стало интересно, раз, и я с собакой уже полчаса сижу. Вот для этого и нужно, чтобы кто-то напоминал, кто-то или что-то. «Кирочка, сейчас интересное сообщение, но собака же ждет». И так же, как вас отвлекает сообщение, вас отвлечет и собака для начала.

А вот, если через две недели ничего не изменится и ничего не получится, хотя я уверен, что получится, Кир, честное слово, мне кажется, вы такая уж разумная девушка, что прямо все должно у вас получиться. Но если не получится, позвоните мне, пожалуйста, еще раз, обещаю вам, что мы поговорим по телефону. Но получится точно, вот поверьте мне. Пока, удачи вам, Кира. И спасибо вам за две очень-очень интересные темы.

У нас есть телефонный звонок, но мне кажется, что телефонный звонок начинать сейчас не стоит. Я лихорадочно начинаю просматривать сообщения, а сообщений я не вижу, потому что у нас глючит портал снова. Ну, давайте, нет, что-то здесь немножечко есть. Ну, вот, например, быстро, за полминуты: «В каком возрасте все же впервые показывать детскую книжку «Откуда берутся дети», спрашивает меня кто-то.

Я в очередной раз отвечаю, на самом-то деле, первый возраст, когда ее нужно показывать, когда вас об этом спросят. А вообще-то, на самом деле, если книжка хорошая и яркая, и с хорошими картинками, и написана детским языком, ну, прямо показывайте, ну, в 7 лет уж точно, если до этого вас не спросили.

Я понимаю, что этот вопрос имеет отношение к общей теме, которую я затронул сегодня в начале программы, и с удовольствием за несколько секунд, которые у меня остаются, повторю главный принцип. Друзья, если мы хотим, чтобы наши дети были готовы к встречам со всякими не очень однозначными явлениями, чтобы они были готовы сказать «нет» своему приятелю, который будет показывать ему какую-то гадость и так далее, мы должны с ними поговорить. Они должны узнать о существовании этих явлений от нас. И про детскую книжку то же самое.

В продолжение последней темы сообщение последнее прочту я вам. «Несколько передач назад тоже очень волновалась на тему беседы «про это», и мы разговаривали, стоит ли касаться в разговоре темы «порно». Теперь точно могу сказать, у нас в голове в сто раз больше вариантов развития событий и страхов, чем вопросов у детей. Дочке 8 лет, воспринимает беседу очень спокойно. Задала пару вопросов и все. Я книжку ей оставила на случай, если захочет почитать. Вижу, что не очень-то она у нее и востребована. Вы правы, это просто сигнал, что про это можно разговаривать».

И дальше слова благодарности. Спасибо вам огромное. Эта обратная связь нужна и нам, и, уверен, она нужна другим радиослушателям. Правда, ребята, не бойтесь. Ну, кто же с ними будет разговаривать, если не мы.

А другая радиослушательница пишет: «Дима, так заслушалась, даже «поворотник» забыла включить». Дорогие друзья, спасибо, что заслушались. Но, пожалуйста, те из вас, кто за рулем, поезжайте осторожно. Пожалуйста, берегите себя, это очень-очень важно, это самое-самое главное на свете. Даже важнее нашей передачи и то, что вы услышите. Осторожно, очень прошу вас.

Алиса из Москвы, здравствуйте.

АЛИСА: Здравствуйте.

Д.ЗИЦЕР: Слушаю вас.

АЛИСА: Вот в ходе вечернего обсуждения с супругом столкнулись с таким вопросом. Почему нельзя монетизировать отношения с ребенком в обучении? Ну, а поскольку у меня ребенок еще дошкольник, хотела, чтобы ваш ответ коснулся также и дошкольников. То есть, почему нельзя стимулировать…

Д.ЗИЦЕР: Монетизировать, вы имеете в виду приплачивать ему?

АЛИСА: Да, за хорошие оценки, за дополнительные достижения.

Д.ЗИЦЕР: Я даже не знаю, с чего мне начать. Алис, вы не лукавите? Вы честно не знаете ответ?

АЛИСА: Я понимаю, что это неправильно, но я, наверное, не смогла правильно донести до супруга, потому что…

Д.ЗИЦЕР: Давайте мы попробуем. Значит, так, а вообще надо, чтобы сын ваш учился-то?

АЛИСА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Зачем?

АЛИСА: Чтобы в жизни ему было легко устроиться на хорошую работу.

Д.ЗИЦЕР: Ну, это не напрямую, как вы понимаете, связано.

АЛИСА: Зарабатывать себе на жизнь.

Д.ЗИЦЕР: Зарабатывать себе на жизнь. Мне кажется, что есть еще, я добавлю вам несколько причин учиться. Учиться это очень интересно. А почему это интересно? Потому что это объясняет мне меня самого. Потому что это объясняет мне мир, в котором я живу. Потому что это объясняет, на самом-то деле, как я живу сейчас, и как я буду жить дальше, и как жили до меня. Это объясняет мне, как все устроено, и так далее. Согласны?

АЛИСА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Пока согласны. Значит, когда ваш замечательный сыночек родился, он был очень-очень любопытный, правда же? Помните. Потому что все мы, когда рождаемся, очень любопытны. Нос свой везде суем, и все хотим везде пальчик засунуть, и про все мы хотим поболтать, и тысячу вопросов задаем, и так далее. И заметьте, Алиса, ему никто не приплачивает за это, правда же?

АЛИСА: Согласна.

Д.ЗИЦЕР: Пока согласны? Пока согласны. Значит, что может произойти и произойдет с высокой степенью вероятности, если мы начнем ему за это платить? Вот до этого он бесплатно задавал нам вопросы, просто, потому что ему было любопытно, а тут мама Алиса, а лучше мама не Алиса, а какая-нибудь другая мама, отвлеченная, приходит и говорит – сыночек, вот теперь каждый раз, когда ты будешь задавать вопрос, я тебе буду давать 10 рублей. Что произойдет, Алиса?

АЛИСА: Он будет задавать больше вопросов.

Д.ЗИЦЕР: Разве? А когда мама не будет давать ему 10 рублей, что он будет делать?

АЛИСА: Не будет задавать вопросы.

Д.ЗИЦЕР: Правда же? Это довольно простая конструкция. Потому что в этот момент я занят не обслуживанием собственного мозга и любопытства, я занят заработком. И, мам, раз ты мне платишь за это деньги…

АЛИСА: Хорошо, а если немножко по-другому.

Д.ЗИЦЕР: Давайте я договорю. Значит, это стоит денег. Давайте по-другому.

АЛИСА: Сыночек, я буду давать тебе деньги за то, что ты будешь задавать мне правильно составленные, интересные вопросы, которые охватывают больший объем знаний, чем написано в учебнике.

Д.ЗИЦЕР: Ничего себе. Это вы сейчас прямо шарахнули по полной. Алиса, первое, а вы знаете, какие вопросы правильные?

АЛИСА: Нет, но мы вместе с тобой откроем дополнительную книжку и прочитаем.

Д.ЗИЦЕР: И? Ну, так и прочитайте. То есть, иными словами, смотрите, что мы транслируем. Ну, давайте, это я вас щажу пока, сейчас мы дойдем до точки, когда я перестану вас щадить и пожестче скажу кое-что. Не бойтесь, это будет не лично по отношению к вам.

Значит, смотрите, получается следующая модель. Задавать вопросы не ценно само по себе, на самом-то деле. То есть, мы с тобой, сыночек, не получаем удовольствие от того, что мы вместе открываем книжку, это я тебя таким образом покупаю и дрессирую. Если я не буду тебе платить, я даже подумать не могу о том, что ты можешь быть любопытным, серьезным, не знаю, умным, хорошим мальчиком в кавычках и так далее. Неестественно для человека стремиться к чему-то, неестественно для человека учиться, неестественно, ему нужны подпорки, например, в виде денег. Понимаете, и эта трансляция, она абсолютно однозначна.

Я приведу вам простой пример, только не обижайтесь, это пример не личный, но, с другой стороны, надо его привести. Это примерно то же самое, как ваш муж начнет вам приплачивать за, в кавычках тройных, хорошее поведение, на его взгляд. Дорогая, сегодня вечер ты провела и заслужила 50 рублей. Как быстро кончатся ваши отношения с мужем? Или еще хуже – дорогая, ты знаешь, вот сегодня у нас такой секс был замечательный, и вот тебе 200 рублей за это. Как это называется? Вы произнесете или я? Я произнесу.

АЛИСА: Это, наверное, не эфирное.

Д.ЗИЦЕР: Это эфирное. Это называется проституция. Это эфирное. В этот момент мы покупаем другого человека, мы покупаем нашего ребенка, его интерес, его время, иногда даже его тело, правда, когда мы говорим – ты будешь ходить так, как я скажу, и за это я тебе подарю подарок. Зачем же нам это нужно? Нам-то нужно, чтобы он сам научился решать, что интересно, что неинтересно, чтобы он сам начал обладать вкусом, чтобы он сам научился строить отношения с другими людьми.

А, если у нас рядом есть подпорка, не обязательно деньги, это может быть подарок, это может быть, например, такой, я уверен, что у вас в семье этого нет, поэтому пример из других семей – а вот, если ты так себя ведешь, мама тебя не любит. И тогда я должен купить мамину любовь каким-то поведением. Или, наоборот, мама покупает какое-то поведение тем, что она больше обращает на него внимание.

Так что, понимаете, какая штука? Не в том дело, что это ужасно прямо и кошмарно давать человеку деньги. Мне кажется, что тут два противоречия есть. Первое, если вы хотите давать ему деньги, давайте деньги, у вас в семье деньги общие, я полагаю, и, хорошо бы, он научился обращаться с деньгами, а не думал, что деньги полагаются ему за каждое хорошее слово доброе или хорошую оценку и так далее. Деньги сложнее устроены и интереснее устроены.

А вторая сторона, очень хотелось бы, и я уверен, что вы идете верным путем, хотелось бы, чтобы ваш мальчик был, на самом деле, любопытен, на самом деле, чтобы ему было прикольно учиться, на самом деле, чтобы он хотел узнавать новое, на самом деле, чтобы он хотел с мамой садиться читать книжку. И все это за бесплатно. Что значит за бесплатно? Просто, потому что ему это интересно. Просто потому что он человек. Просто потому что он у вас самый тонкий, самый замечательный, самый чувствующий, самый любознательный на свете. Объяснил, что мужу сказать?

АЛИСА: То есть в любых случаях и в любых объемах это неприемлемо, правильно?

Д.ЗИЦЕР: На мой взгляд, я не полезу в вашу семью, Алис, я не полезу. На мой взгляд, это ведет к другому, прямо противоположному тому, чего вы хотите. Не в том дело, что это неприемлемо, это приемлемо. Но, еще раз, вот давайте я повторю две свои главные мысли. Первое, это такое дает однозначное сообщение, однозначный месседж, что любопытство и интерес, и любовь потом, и так далее, можно купить. А мне кажется, что мы не согласны с вами оба с этой темой.

АЛИСА: Да.

Д.ЗИЦЕР: И второе, подспудно, это путает абсолютно во всем, что касается денег, ну, деньги же, вы же не нанимаете своего сына на работу, правда же? Вы же его не для того рожали, чтобы у вас был маленький работник дома, которого вы будете покупать? Помыл пол – вот тебе 5 рублей, получил хорошую оценку, знаете, бывает такое, что говорят – а я работаю, а школа это твоя работа. Это неправда, работу вы сами выбирали, школу он не выбирал.

Учится он в школе, потому что, я надеюсь, ему интересно и любопытно, а вы работаете по самым разным причинам, и надеюсь, что у вас интересная работа, и вы там не батрачите, и не рабами являетесь, а делаете что-то действительно, что вам нравится, надеюсь действительно искренне от всей души. Зачем вам такой месседж? У нас есть семья, в семье есть деньги, так устроено на сегодняшний день, что деньги зарабатывают мама с папой, это правда. Но деньги-то все равно общие, правда же?

И надо, чтобы ваш сыночек научился с этими деньгами как-то взаимодействовать и общаться. И надо бы, чтобы, когда вы идете вместе в магазин с ним что-то покупать, вы вместе разговаривали о том, как вы эти деньги будете тратить, и что вы купите, и что вы приготовите. А не говорили ему – ты к моим покупкам не имеешь никакого отношения, ты был хорошим мальчикам, вот тебе «Киндер-сюрприз». Вот, собственно, и все. Пойдет?

АЛИСА: Спасибо вам большое. Да.

Д.ЗИЦЕР: Мужу привет. Ура, ура, я уверен, что все правильно вы сделаете, никуда не денетесь. Спасибо, Алиса.

Ляйсан из Нижнекамска, здравствуйте.

ЛЯЙСАН: Здравствуйте, Дима. У меня сегодня такая ситуация случилась. Классный руководитель в общей беседе в WhatsApp прислала сообщение, что дети, у меня дочь учится в 5-м классе, сорвали урок ИЗО. Особо отличившиеся, перечислила фамилии, мальчики и одна девочка.

Д.ЗИЦЕР: Это ваша дочь?

ЛЯЙСАН: Нет, это не моя дочь. Просто моя дочь стала задерживаться. Я стала переживать, что их там ругают, отчитывают, что моя уже вся в слезах сидит. Но пришла, я говорю – что-то у вас там случилось, расскажи мне. Была такая ситуация, что учитель показывает слайды на доске и дети должны успеть написать в тетради. Не успевают. Кто не успел, пусть перепишет у одноклассников.

Д.ЗИЦЕР: Расстрел.

ЛЯЙСАН: Да, да. Кому-то не видно, пересаживаться нельзя, близко к доске подходить нельзя, но кто не успел, тот в конце получает «два».

Д.ЗИЦЕР: Прекрасно.

ЛЯЙСАН: Да. Естественно, одна девочка все-таки подошла к доске, учитель ее стал отчитывать, ну, она и послала ее куда больше со своими рисунками. Учитель довел девочку до слез, одноклассники вступились, и, видимо, урок был сорван. Вот такая ситуация. Моя дочь осталась дописывать там, что она не успела.

Д.ЗИЦЕР: Давайте вопрос.

ЛЯЙСАН: Вопрос, все-таки у нас беседа такая разразилась, я говорю, ну, давайте мы разберемся все-таки, дыма без огня не бывает, может быть, учитель тоже в чем-то виноват?

Д.ЗИЦЕР: Действительно. Так, и чего же? Вы спрашиваете меня в этой ситуации, виноват ли учитель? То есть, какой вопрос вы задаете?

ЛЯЙСАН: Да, да, виноват ли учитель?

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, мне кажется, Ляйсан, что здесь ситуация вообще-то очень-очень простая. Это типичная ситуация – перекладывание ответственности на другого. Ну-ка, давайте мы с вами прямо в прямом эфире федерального радио произнесем – кто сорвал урок?

ЛЯЙСАН: Ну, сказали, что дети. Но, наверное, да.

Д.ЗИЦЕР: А на самом деле?

ЛЯЙСАН: Я считаю, что это…

Д.ЗИЦЕР: Учитель сорвал урок. Слушайте, давайте я скажу, не берите на себя ответственность, давайте я ее на себя возьму.

ЛЯЙСАН: Давайте.

Д.ЗИЦЕР: Учитель неверно себя повел, учитель живой человек. Любой из нас может ошибиться на работе, безусловно. Любой из нас, безусловно, может повести себя неправильно и даже потом сказать – слушайте, а почему же я так себя повел? Но очень странно в этот момент перекладывать ответственность на других. Я не знаю, какая там была ситуация в чистом виде, я ориентируюсь сейчас на сто процентов на то, что вы говорите.

Учитель использовал неверные педагогические приемы и образовательные. Учитель, на самом деле, обидел, может быть, невольно, я надеюсь, что невольно, обидел человека. Класс, в котором учится ваша девочка, продемонстрировал, что там замечательные дети, что они умеют вступаться за своих, что они умеют и не боятся сказать человеку даже, если человек взрослый и обладающий какой-то властью, «ты не прав». Это о детях говорит замечательно просто, я могу поздравить и вас, и всех родителей в этом самом чате. Это здорово.

И мне кажется, что поднимать эту ситуацию, понимаете, разогревать ее очень-очень жалко и вообще-то, честно говоря, глуповато со стороны школы. Не обязательно в этот момент, конечно, я понимаю, что там есть какие-то представления о профессиональной гордости, странные, на мой взгляд, но, тем не менее, не обязательно вставать на колени перед классом, бить поклоны и говорить – простите, дети, я виновата. Но разогревать эту ситуацию, ну, просто глупо.

Но то, что вы рассказали, это, ну, я руками развожу, честное слово, сижу сейчас и развожу руками в прямом смысле слова. А как дети должны были среагировать? Замолчать, как крепостные крестьяне и сказать – ой, барин, ты прости нас. Как надо было поступить? Они поступили, как любые люди. Со взрослыми попробовал бы он так себя вести. Так что вот, что я думаю.

Я думаю, что в этом смысле, еще раз, я не советую ни в коем случае скандалить. Но мне кажется, что этот месседж хорошо донести до родителей – ребята, да замечательные дети у нас. Это не значит, что учитель плохой, это значит, что учитель ошибся, и я могла ошибиться на работе, и Дима мог Зицер ошибиться и на работе, и в программе, и где угодно. Все в порядке. Но не надо в этом сразу обвинять других. Все, перевернули страницу, сказали – ребят, было недопонимание. И пошли дальше. Вся история. Нет?

ЛЯЙСАН: Хорошо, да, спасибо, здорово. А еще, насколько педагогично это говорить, что у тебя рисунок не красивый, я тебе ставлю «три»?

Д.ЗИЦЕР: Не просто не педагогично это говорить, а это по-человечески проблемно. Ну, что значит, некрасивый? Кто судит?

ЛЯЙСАН: Ну, вот так учитель рисования вот так и говорит.

Д.ЗИЦЕР: Ну, учитель рисования так говорит. Значит, учитель рисования должен, наверное, подумать, и подумает и так далее, что такое красивое и не красивое. А какой красивый? «Джоконда» красивый рисунок? Женщина со странной улыбкой сардонической, что это такое вообще? Или не красивый? «Завтрак» Ренуара красивый рисунок или не красивый? Ну, это какая-то вкусовщина. Учитель не должен оценивать, тем более, оценивать субъективно. Учитель рисования, что, наверное, он помогает научиться инструментам разным, помогает кисть держать в руках, помогает неожиданные какие-то краски найти и оттенки. Ну, что, я прямо расстраиваюсь, честное слово.

Я не хочу вам сказать и не хочу ни в коем случае ни вас, ни других слушателей настраивать против учителей, я сам училка, я много раз это говорил. Поэтому, бог с ним, педагогично, не педагогично, мы ошибаемся, мы живые люди. Ну, конечно, припирать человека к стенке и говорить – мне твой рисунок не понравился, а Ваничкин понравился, поэтому Ванечки «четыре», а тебе «три». Это что за объяснение такое профессиональное? Ну, вот. Так что извините меня, учителя, если я вас задел сейчас, не хотел, честное слово.

ЛЯЙСАН: Спасибо большое, Дима. Здорово, спасибо.

Д.ЗИЦЕР: Прощаемся, да? Удачи вам, будьте на стороне детей. Все нормально. Не поднимайте скандал, поверьте мне, насколько это возможно.

Галина из Воронежа, здравствуйте.

ГАЛИНА: Здравствуйте. Меня такая ситуация волнует. У меня дочка, ей 9 лет, скоро 10, она замечательная, прекрасная и удивительная. И у нас уже повторяется второй раз ситуация, когда она приходит, ну, она ходит на разные занятия. И в одном из объединений там творческом она приходит и говорит – я себя чувствую там изгоем. Со мной никто не хочет разговаривать, все цыкают, когда я ошибаюсь или плохо что-то делаю, танцуют они. Ну, у них там помимо танцев много всего. И я не знаю, что мне в этом случае, как научить ее или дать ей понять, что, как себя вести в этой ситуации, что не надо прямо все бросаем?

Д.ЗИЦЕР: Галин, давайте еще раз, я не уверен, что я понял ситуацию до конца, поэтому давайте еще раз. Дочка ходит в студию какую-то, я правильно понимаю?

ГАЛИНА: Да, дочка ходит в студию. Мы пошли только в этом году, но там как-то не было мест, нас не брали, еще что-то такое, то есть она пошла уже на самом, так сказать, излете, то есть 9 лет это крайний срок, когда туда принимают. Но основная масса претензий…

Д.ЗИЦЕР: Студия танцевальная, да?

ГАЛИНА: Нет, она не танцевальная, это называется «Театр костюм». Они помимо того, что они там танцуют, они там еще и рисуют, и шьют, и вышивают, ну, в общем, такая прекрасная история.

Д.ЗИЦЕР: Да, понимаю

ГАЛИНА: Прекрасная история, как бы вроде как ей и нравилось, и хотелось этим заниматься. И вот мы начали ходить. Начали ходить с начала учебного года. Ну, все было вроде как так-сяк, ничего вроде как, ну, у нее не очень хорошо с танцами с этими идет.

Д.ЗИЦЕР: Ну, что значит, не очень хорошо идет? Она же пошла туда учиться и удовольствие получать? Не очень хорошо идет. Если бы хорошо шло, она, может быть, в Большом театре выступала, а не в студии.

ГАЛИНА: Ну, наверное, да. Основная группа, это группа ее ровесников, они занимаются уже там больше, чем этот год.

Д.ЗИЦЕР: А, и есть сложившаяся компания какая-то?

ГАЛИНА: Да, и есть сложившаяся компания.

Д.ЗИЦЕР: И есть свои коды в этой компании.

ГАЛИНА: Да.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, мне кажется, что надо пойти следующим. Все, Галин, понял, не хочу тратить ваше время просто. Мне кажется, что надо начать с простого, и надо пойти и поговорить с преподавателем этой студии. Поговорить, естественно, не качать права, потому что нет предмета, а просто посоветоваться. И сказать – слушайте, вот мы заметили, такая история, и так жалко, и студия у вас такая замечательная, и вы такие замечательные, может быть, есть, вы можете использовать какие-то инструменты такие специальные, чтобы она с народом затусовалась, говоря простым языком? И, я думаю, что они у них есть.

Потому что, если они называют себя театром, я много раз это повторял и в программе тоже, театральные инструменты очень сильные. Потому что именно в театральном искусстве мы можем соединить несоединимое. Потому что вот сцена общая, а вот мы сцену вместе и играем. И тут нет никого, кто лучше, кто хуже, кто больше умеет, кто меньше умеет, мы играем эту сцену вместе. И в этом смысле, я думаю, что вас услышат.

ГАЛИНА: Ну, у меня к преподавателю нет вообще никаких претензий. То есть она, я у нее спрашиваю – как там к тебе относятся? Она говорит – да, все хорошо, Ирина Викторовна замечательная. Но она действительно, наверное, с преподавателем (неразборчиво), потому что она вчера вышла оттуда такая взмокшая и довольная. Я говорю – что у тебя произошло? Она говорит – а мне преподавательница сказала: «Марусенька, ты можешь быть свободна, у нас тут это». Вот она ее назвала просто ласково, как она любит, как ее называют. И у нее уже сразу…

Д.ЗИЦЕР: Да, я понимаю. Но, Галин, я бы предпочел, это очень приятно, безусловно, я бы предпочел, чтобы она, конечно, радовалась от того, или не только от этого, но и от того, что она чувствует там себя, как дома.

ГАЛИНА: Да, в коллективе, да.

Д.ЗИЦЕР: И устроить это вы все равно со стороны не сможете. А Ирина Викторовна сможет. Тем более что, видите, и дочка ваша к ней хорошо относится, и другие дети, и так далее. То есть инструмент, она ходит в творческую студию, инструмент – это творчество. Когда мы что-то делаем вместе и получаем от этого удовольствие, и вместе тусуемся, и так далее.

У меня есть минутка еще, проверьте вообще, я ответил вам или нет? Потому что, может быть, вы что-то другое имели в виду?

ГАЛИНА: У меня еще вот, просто, что мне ей посоветовать? Если вот, ну, например, ей кто-то цыкнул там или как-то повернул…

Д.ЗИЦЕР: Если ее там оскорбляют.

ГАЛИНА: Ну, как ей кажется, что ее оскорбили, как ей себя в этом случае вести?

Д.ЗИЦЕР: Делаем следующее. Поговорить с ней хорошо-хорошо, зачем она туда ходит, и не бояться этого разговора. Потому что, если она сформулирует, а я надеюсь, что так оно и есть, что она ходит туда, потому что она хочет научиться, я не знаю, танцевать, потому что она хочет провести время с этой Ириной Викторовной, например, потому что есть люди, которые ей приятны, то остальное становится продуктом второго сорта. То есть помочь ей отстроить мотивацию, на самом деле. Если там невыносимо, надо уходить. Но, если там есть мелочи, которые на фоне плюсов меркнут, на самом деле, то просто напомнить ей, зачем это все устроено, и получать удовольствие, вот и все.

Давайте-ка возьмем еще одно сообщение, чтобы на нас не обижались пишущие. «Такая ситуация в связи с переездом. Сыну сейчас 9, когда переедем, будет 10, нужно переводить в другую школу. Он не хочет переезжать и менять школу. Говорит, что нас не волнует его мнение, а, если бы волновало, то мы бы не переезжали. Шантажирует, что специально будет плохо учиться в новой школе и не будет с одноклассниками новыми знакомиться. Как правильно с ним поговорить, чтобы он принял ситуацию с переводом?»

Друзья, я думаю, что вот, что, в первую очередь, нужно сделать. Нужно задать себе для начала вопрос, что выигрывает ваш сын с этим самым переездом? Если ответ – ничего, то этим ответом не удовлетворяться. Ответ должен быть понятным. И должен быть набор понятных причин, по которым ему могло бы захотеться переехать. Я не знаю, какие это причины. Я не про школу сейчас даже. Может, у него появится своя комната. Может быть, у него есть возможность эту комнату самому придумать. Может быть, вы будете ближе к какой-то точке, которая может его заинтересовать. Может быть, может быть, может быть.

Но, в первую очередь, действительно, когда вы переезжаете, а его перевозите, как, ну, извините уж, как чемодан без ручки, нужно ответить на вопрос, зачем ему это? Я абсолютно уверен, и опыт подсказывает, что ответ на этот вопрос существует. Найдите ответ. Это, в первую очередь.

Второе. Школу нужно выбирать вместе с ним. Конечно, и идти в эту школу и разговаривать, и смотреть, и так далее. Но именно в таком порядке. Для начала пусть он откроет удивительные неведомые возможности, которые возникнут в его жизни после переезда, а дальше к этому привяжутся дополнительные факторы. Вот он будет думать, какого цвета у него будут обои в комнате, и будет думать о том, как он будет в ближайшем парке гулять, а заодно будет думать, что в этой самой новой школе или в новых школах, или при выборе школы, будет для него важным, интересным, что он сможет делать там из того, что он не делал до этого и так далее. Приблизительно вот так. Вот, пожалуй, из ситуации, которая описана, все, что я, во всяком случае, могу сказать без разговора.

Анастасия из Санкт-Петербурга, между тем, ждет нас. Здравствуйте.

АНАСТАСИЯ: Здравствуйте, Дима.

Д.ЗИЦЕР: Здравствуйте.

АНАСТАСИЯ: У меня такой вопрос. Эта ситуация случилась с моей знакомой. У нее старший сын, он себя очень плохо ведет в школе. Ему, получается, 7 лет, это первый класс.

Д.ЗИЦЕР: Это как? Сразу рассказывайте, как это очень плохо?

АНАСТАСИЯ: Рассказываю, насколько знаю. Он, у него очень большие проблемы с дисциплиной, он дерется, срывает уроки, не слушает учительницу. И у него недавно случилось два таких случая, которые меня очень сильно напрягли. В общем, сначала он обкакался прямо в классе, ну, то есть вот все это видели, знали, и он как будто бы даже не огорчился из-за этого. И моя знакомая, она его, ну, немножко так наругала за это. И недавно была такая ситуация, вот вчера буквально то, что он описался при всех, и он снял всю эту одежду с себя, включая трусы, и начал при всем классе маленько играться с пенисом. Ну, и у них еще в семье такая ситуация, то, что у него родилась сестра, ей сейчас 9 месяцев, ну, то есть относительно недавно, и, ну, как бы явно сейчас не хватает внимания маленько. Я хотела спросить, как нужно вообще в этом случае поступать, нужно ли ему что-то сказать, чтобы он этого не делал?

Д.ЗИЦЕР: Я скажу. Только у меня предварительный вопрос, а почему звоните вы, а не ваша подруга?

АНАСТАСИЯ: Ну, на самом деле, я ей сказала про вашу передачу, я очень хотела, чтобы она вам написала или позвонила, но она, видимо, боится, потому что она считает, что она виновата.

Д.ЗИЦЕР: Ну, не решилась, допустим.

АНАСТАСИЯ: Да, да, не решилась, да.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, я скажу. Ну, во-первых, мне не хватает ее, конечно, потому что я бы ее обязательно спросил, когда это началось. Потому что абсолютно точно, вот это тот случай, когда я уверен в том, что это не первый случай. Я не имею в виду именно такой случай. Но что-то было до этого, ну, практически точно. Ну, в общем, не бывает так, что в одну секунду человек начинает, извините, писаться, какаться, бить все, что движется, дерзить, срывать уроки, как вы говорите, и так далее.

Из ничего не возникает ничего, короче говоря, перефразируя известную фразу товарища Шекспира. Этой части мне не хватает. Если я воспринимаю ситуацию так, как вы ее рассказали, его вообще не за что ругать. Бегом нужно бежать к врачам. Бегом к неврологу для начала. Вот прямо бегом.

АНАСТАСИЯ: Нужно обращаться не к психологу, а к неврологу сначала?

Д.ЗИЦЕР: Я бы начинал, я всегда, вы знаете, я часто это советую, я вообще всегда советую невролога, невропатолога и так далее, можно и к психологу сходить. Но тут речь идет о чем-то очень-очень, понимаете, явном и ярком. Ну, как реакция на психологические проблемы, человек в 7 лет, ну, не очень, чтобы, ну, я не знаю, поступает так, как вы рассказали. Там что-то такое. Во всяком случае, слушайте, я не знаю, что там есть, я не врач.

Но я абсолютно точно понимаю, что для начала нужно быть уверенным в том, что нет ничего, что мешает ему изнутри с медицинской точки зрения, с точки зрения каких-то особенностей и так далее. И именно поэтому мне не хватает сейчас разговора с вашей подругой. Потому что, может быть, они были у невролога, может, там что-то сказали, может, они что-то такое проделывали.

АНАСТАСИЯ: Да, я понимаю, конечно.

Д.ЗИЦЕР: Ругать его не за что абсолютно. Вот это абсолютно точно. Потому что он оказался в ситуации, он сам понимает, что ситуация, ну, не вполне нормальная и стыдная, и неудобная, а тут мы еще стучим еще, так сказать, по голове. Потому что варианта ведь всего два. Либо это произошло случайно, и если это произошло случайно, ему нужна помощь. Либо это произошло специально, и тогда эта ситуация совсем становится серьезной, и ему точно нужна помощь. То есть, нет ситуации, когда непонятно, что, и мы его поругали, и он может с этим справиться. И в первом, и во втором варианте речь идет о чем-то, что происходит помимо него, понимаете, какая штука?

АНАСТАСИЯ: Да. Хорошо, спасибо большое за ответ.

Д.ЗИЦЕР: Так что, вот, что я скажу, не тяните абсолютно и не ругайте мальчика, не усугубляйте, передайте своим друзьям.

АНАСТАСИЯ: Хорошо, я передам.

Д.ЗИЦЕР: Удачи вам огромной. До свидания, Анастасия. Миша из Подмосковья 9 лет. Миша, здравствуйте.

МИША: Здравствуйте. Вот у меня такой вопрос. Вот, когда я прихожу в школу, вот я прихожу, опаздываю, и учительница ругается. Как сделать так, чтобы учительница не ругалась?

Д.ЗИЦЕР: Ну, ладно, Миша, вы знаете ответ на этот вопрос, вы лукавите самую малость. Ну-ка, если учительница ругается из-за того, что вы опаздываете, какой самый простой способ сделать так, чтобы она не ругалась?

МИША: Ну, что-нибудь есть сказать, например, расписание электричек поменялось.

Д.ЗИЦЕР: Миша, а, может быть, просто не опаздывать?

МИША: Это у меня второй вопрос, как не опаздывать?

Д.ЗИЦЕР: Давайте начнем с первого. Я понял, что первый и второй связаны. Миша, вот скажите, пожалуйста, вы были в театре когда-нибудь?

МИША: Да.

Д.ЗИЦЕР: Были. А скажите мне, пожалуйста, когда вы в театр приходили, у вас получалось не опаздывать.

Д.ЗИЦЕР: А как вам это удалось, Михаил? Что вы такое сделали, чтобы не опоздать? Как это получилось?

МИША: Ну, даже не знаю. Просто спокойно все сделал, оделся, пошел в театр.

Д.ЗИЦЕР: Ну, я тоже так думаю. Я думаю, что вы сказали себе, наверное, в театре меня ждет что-то интересное, может, вы с мамой ходили в театр, не знаю, может, с друзьями, может, один. Но там что-то такое интересненькое будет в этом самом театре, и лучше бы мне, конечно, оказаться в зале до третьего звонка. А то без меня начнут, ну, и потом вообще неудобно будет, куда-то меня на балкон пошлют. Да даже, если и не пошлют, все равно, ну, чего я там, что-то же я не пойму. Что-то без меня произойдет.

МИША: Ну, да.

Д.ЗИЦЕР: Мне кажется, что, во-первых, вам поможет, Миш, если вы будете каждый день придумывать, зачем в школу идти. Вот давайте мы попробуем поиграть в эту игру. Завтра, зачем в школу стоит идти?

МИША: Ну, например, за тем, чтобы потренировать себя в делах, например. Раньше я делал что-то плохо, а теперь буду делать это хорошо.

Д.ЗИЦЕР: Шикарный ответ. Михаил, давайте еще причины завтра пойти в школу? Еще одну хотя бы? Какую-нибудь веселенькую?

МИША: Чтобы пообщаться с друзьями.

Д.ЗИЦЕР: Ну, скажем, пообщаться с друзьями. Теперь, Миша, я усложняю свой вопрос. А теперь попробуйте придумать причину не опаздывать в школу?

МИША: Ну, самый мой лучший ответ, например, который я сейчас придумал, это, не знаю, будет ли он действовать, но это заранее все сделать.

Д.ЗИЦЕР: Нет, заранее сделать, это как сделать так, чтобы прийти вовремя. А почему стоит прийти вовремя, кроме того, что учительница ругается? Почему стоит вообще-то вовремя прийти? Вот в театр мы с вами разобрались, почему стоит вовремя прийти. Потому что спектакль начнется, и я чего-то могу не увидеть очень-очень важного, а могу и потом чего-то не понять, и вообще настроение у меня испортится из-за этого. А со школой как?

МИША: Точно, то же самое, я что-то пропущу в уроке, и тогда я уже ничего не пойму.

Д.ЗИЦЕР: Ну, правда же. И возникает такая ситуация довольно печальная вообще-то. Даже, если этот урок не самый ваш любимый, но все равно как-то неудобно туда потом втискиваться, знаете, бочком так как-то и садиться, и так далее. Мне кажется, что, как ни странно, вот эти слова, они немножко волшебные такие, потому что в этот момент мы себе говорим – слушай, Миша, или, слушай, Дима, я сам себе иногда такое говорю, правда, тебе стоит постараться и прийти вовремя. Тебе стоит постараться и туда прийти, потому что там будет что-то такое важное, интересное и так далее.

Что касается первого вопроса, и что касается учительницы, ну, бывает, мы все живые люди, и бывает такое, что мы опаздываем, и со мной бывает, и с кем угодно бывает. Даже, если кто-то говорит около вас, что такого не бывает, бывает со всеми. И мне кажется, что, если это бывает редко, поговори с учительницей не в тот момент, когда она злится, конечно, а поговорить отдельно и сказать… Как вашу учительницу зовут?

МИША: Елена Александровна.

Д.ЗИЦЕР: Сказать – Елена Александровна, я очень-очень старался не опаздывать, вы меня простите, пожалуйста, я буду очень-очень стараться, я обещаю вам. Вот я даже придумал план, как не опаздывать. Буду заранее делать всякие свои дела, напишу себе, может быть, на бумажечке даже, на какое дело, сколько времени, может быть, попробую на 10 минут раньше встать, скажу себе, зачем в школу прибегать вовремя, и в следующий раз не опоздаю. Мне кажется, такой разговор… Давайте, давайте, у нас немножко времени есть.

МИША: Просто, если, спасибо, просто, если у нас кто опаздывает, когда все опаздывают, кто-то опаздывает, они все время говорят, что они старались не опаздывать. Так что она вот так не верит.

Д.ЗИЦЕР: Нет, я думаю, что, Миша, это не совсем так. Вам-то я советую говорить не в тот момент, когда она злится, а поговорить с ней отдельно. Это первое. А второе, вы человек очень-очень рассудительный, как я слышу. И, если вы ей прямо вот так объясните, что я уже сам понимаю, что надо в школу приходить вовремя, вот у меня и причина есть в школу приходить вовремя, вот, что я сделаю, чтобы в школу приходить вовремя, она вас услышит. Спасибо вам, Миша, огромное за разговор. Очень интересно было с вами.

Продолжаем. Наталья из Пензы, здравствуйте.

НАТАЛЬЯ: Вопрос такого характера. Моему ребенку 1 год и 9. Я в свою очередь привила ему любовь к деньгам, мой супруг против этого. Хотела бы, чтобы вы разрешили наш…

Д.ЗИЦЕР: В 1 год и 9, как же вы делаете? Подождите, Наталья, как вы это делаете в 1 год и 9? Прямо даже я боюсь предположить.

НАТАЛЬЯ: Я сейчас вам расскажу.

Д.ЗИЦЕР: Давайте.

НАТАЛЬЯ: Когда у меня супруг уходит утром на работу, ребенок соответственно капризничает и плачет, я ему говорю – Мирон, сейчас папа пойдет на работу, он поработает, принесет денежки. Он его ждет. Соответственно, когда супруг приходит с работы, бежит ребенок, на своем языке там…

Д.ЗИЦЕР: Говорит – деньги давай!

НАТАЛЬЯ: Ну, практически, только на своем языке и ручками показывает, что он заработал. Соответственно мой супруг в свою очередь ему дает денежки, он бежит, кладет в копилку, которую я сделала из баночки. Подбегает второй раз, то есть опять он получает денежки. Бежит третий раз соответственно, а супруг говорит, что денег нет, извините, у нас начинается истерика, и вот так вот.

Д.ЗИЦЕР: И что же?

НАТАЛЬЯ: И на меня говорит, то, что прививаю к деньгам любовь, что я не должна это делать. Но я не вижу в этом ничего плохого.

Д.ЗИЦЕР: Слушайте, ну, давайте, подождите, давайте мы поймем, Наталья, во-первых, зачем вы это делаете? Вот давайте поймем, зачем это все?

НАТАЛЬЯ: Чтобы он знал, что денежки, что нужно денежки заработать, что денежки нужно любить. Что за денежки потом можно купить машину, допустим, какую-нибудь, игрушку, сладкое.

Д.ЗИЦЕР: Подождите. Наталья, у меня есть несколько вопросов. Первое, у вас есть сомнение, что он узнает в какой-то момент, что деньги можно заработать? Вы как бы сомневаетесь, поэтому вы начали его учить уже в 1,5 года?

НАТАЛЬЯ: Нет, сомнений у меня никаких нет.

Д.ЗИЦЕР: Сомнений нет, хорошо. Значит, первое, что мы с вами выяснили, немедленно прерывайте меня, если вы со мной не согласитесь в чем-то, что я буду говорить.

Значит, во-первых, мы выяснили, что сомнений нет никаких, он точно про это узнает. Это довольно простая модель – я иду на работу, надеюсь, любимую, зарабатываю деньги и так далее. Просто мне не кажется, что в 1,5 года пора уже об этом говорить. Также мне не кажется, что человек может вырасти, не понимая, как это работает. Ну, это, в общем, совсем-совсем невозможно.

Что мне кажется, и на эту тему я хотел бы, чтобы мы с вами вместе посомневались. Вот, смотрите, возникла ситуация, в которой он радуется не папе, который возвращается домой, он радуется тому, что папа приносит с собой. При том, что деньги это какая-то виртуальная еще история. Он радуется уже в 1,5 года не папе, а деньгам, еще не до конца понимая, что это такое. Мне кажется, что интуитивно ваш муж напрягается на эту тему.

НАТАЛЬЯ: Напрягается, согласно.

Д.ЗИЦЕР: И вообще-то, я его понимаю немного. Но мне кажется, что он прав. Ничего себе, приходит он домой, а любимая жена говорит – а чего ты притащился опять, ты деньги мог и телеграфом прислать. Но то же самое, мы же в эту точку идем.

Теперь еще я усложняю ситуацию, смотрите, держитесь, Наталья. Он, понимая, как человек 1,5 лет, имеет право рассчитывать на то, что ему будет приятно, еще приятно, еще приятно. Тут папа говорит – все, деньги кончились, старик. И он, говорите вы, устраивает истерику. Ну, правильно делает, в принципе. Только мы с вами должны сказать, что истерику-то эту устроили для него мы. Раз уж мы такую штуку организовали. Он не может понять в 1,5 года и не должен, и не способен, и не должен, в первую очередь, понять, что это такая вот игра, которая прекращается в какой-то момент, потому что, не знаю, кончились деньги, не кончились деньги, и так далее. Это второе.

Третье. Мне кажется, что в 1,5 года он имеет право не копить деньги ни на что, а он имеет право на то, чтобы родители его любимые, я не сомневаюсь в этом абсолютно, и любящие, давали ему то, что ему необходимо, и получали от этого удовольствие. Мне кажется, что он же в 1,5 года не на работе у родителей находится, правда?

НАТАЛЬЯ: Не на работе.

Д.ЗИЦЕР: И эти деньги, в общем, это семейная ценность такая. И, если он хочет, например, чтобы у него была, не знаю, новая погремушка, он еще не особо это хочет в 1,5 года, это сложнее устроено, то вообще-то родителям приятно эту погремушку ему купить. И для этого можно раскатать длинную цепочку – папа ходит на работу, деньги зарабатывает и так далее.

Четвертое. Сейчас, сейчас, я последнее, и вы отреагируете. Чтобы ваш замечательный сын понимал, что, в первую очередь, папа ходит на работу не чтобы деньги получать, а потому что он вообще-то реализовывается так, он получает от этого удовольствие. У него на работе происходит много интересного, у него на работе он решает множество задач, кем бы он ни работал, ему удается что-то улучшить, как-то улучшить наш мир. И тогда у нас шанс, что наш замечательный с вами мальчик, вернее, не наш с вами, а ваш, конечно, что этот замечательный мальчик будет воспринимать и работу, и будущее свое, как возможность развивать себя, а не как я должен делать что-то, возможно, неприятное, чтобы мне за это платили и так далее. Все, реагируйте, у вас минута.

НАТАЛЬЯ: Ну, подождите, вот из всего, что вы сказали, я же как-то должна ребенку объяснить, что эта игрушка, чтобы он не сломал ее, это куплено за денежки. Денежки, откуда, зарабатываются.

Д.ЗИЦЕР: А если не куплена? Ну, подождите. Во-первых, вы не должны, если вы спрашиваете меня, должны ли вы или не должны. А если эта игрушка не куплена, а ее кто-то подарил, то можно ломать? Игрушки мы не ломаем, Наталья, не потому что кто-то купил.

НАТАЛЬЯ: Ну, потому что это какая-то ценность. Ну, а почему?

Д.ЗИЦЕР: Я расскажу. Потому что в его возрасте ценность это то, что я люблю. И вот, как сделать так, чтобы он эту игрушку ценил не потому, что ее папа купил. Потому что папа купил, а следующую дедушка подарил, и наплевать уже. А потому что с этой игрушкой я могу играть. Потому что эта игрушка дарит мне возможность объединиться с мамой и поиграть как-то? Или потому что я это сделал своими руками, и мне это было очень интересно делать? И так далее. Не волнуйтесь вы про деньги. Невозможно вырасти сегодня, это не понимая. Не торопитесь никуда.

Для начала пусть он научится любить, пусть он научится цепляться за интерес свой собственный, пусть он научится ценить маму и папу, потому что это мама и папа, а не потому, что они, извините за выражение, бабло в дом приносят. Он маленький и замечательный, и пусть это развивается. Любви вам, Наталья, и всем остальным тоже.

Любви, ребята. Пока. До следующей недели.