27.04.2015 20:00
Большое интервью Теодора Шанина слушать скачать
Профессор Шанин стал одним из создателей современного крестьяноведения. В своей работе ему удалось совместить целую плеяду наук, включая социологию, историю, философию и экономику.
в гостях: Теодор Шанин

РУЖЕЙНИКОВ:  У нас сегодня в гостях  человек, я  прошу прощения, с которым я хотел познакомиться уже долгие-долгие годы. Президент Московской школы социальных экономических наук, почетный член Российской академии сельскохозяйственных наук, профессор Манчестерского университета, ну, можно, наверное, еще добавить кавалер Ордена Британской империи Теодор Шанин. Здравствуйте, Теодор.

ШАНИН:  Здравствуйте.

РУЖЕЙНИКОВ:  Вообще, если перечислять все ваши регалии, у нас все время закончится. Вы знаете, если разговаривать о всей вашей биографии, ну, к концу дня вероятно мы закончим, конечно. Как с одним из наших общих с вами знакомых мы сказали, что про такого человека надо снимать фильмы. Только непонятно, как определять, это драма будет, это будет приключенческий фильм или человеческая комедия. Ну, мы не о фильмах. У нас тема заявлена вот таким образом: социология, как точная наука. Но прежде чем дойти до социологии, до крестьяноведения, которому вы отдали уж точно большую часть своей потрясающей жизни, у меня несколько вопросов, которые я нес несколько лет к вам. 14-го, если не ошибаюсь, поправьте меня, 14 июня 1941 года половина вашей семьи вместе с вами – мама, папа и вы были депортированы, по-моему, в Самарканд, в общем, в Среднюю Азию.

ШАНИН:  Нет.

РУЖЕЙНИКОВ:  Поправьте меня.

ШАНИН:  Меня с мамой депортировали в Сибирь, в Алтайский край.

РУЖЕЙНИКОВ:  А, в Алтайский край на поселение.

ШАНИН:  На поселение. Хотя довольно ясно, что нас посылали в Коми, но мы не доехали, наш эшелон повернули и повернули в Сибирь, потому что война началась. Война началась неделю после того, как нас взяли. Отца отослали в Свердловскую область в лагерь.

РУЖЕЙНИКОВ:  Если говорить сухим языком и не видеть за этим людей, вы попали под колесо сталинских репрессий, и это не ожесточило ваше сердце против России. Вы родились в Польше, вас депортировали  после оккупации части Польши, оккупации  Вильно. Но большую часть своей жизни, а первый раз, опять-таки поправьте меня, в Советском Союзе вы появились в 1961 году, вы отдали России. Как такое возможно? России,  Советскому Союзу, здесь неважно, как это называть.

ШАНИН:  Ну, во-первых, важно.

РУЖЕЙНИКОВ:  Важно?

ШАНИН:  Да, потому что мое отношение  не с  Советским Союзом, а с Россией, российской культурой и так далее. Ну, мне близка Россия, культура и другими характеристиками страны. В моей семье родители  говорили между собой по-русски.

РУЖЕЙНИКОВ:  Вот, кстати, я, когда прочитал, что в семье у вас, в еврейской семье в польском городе, ну, правда, поляков там в то время было очень мало.

ШАНИН:  Ну,  было половина на половину.

РУЖЕЙНИКОВ:  Ну, половина на половину. Говорили по-русски, для меня это было удивительно. А потом, когда  я еще узнал, что ваш отец революционер, эсер, в общем, здесь все встало на свои места, это удивительно просто.

ШАНИН:  Моя мама кончала польский университет, а мой отец начал, но не окончил русский. И то, что осталось, это во время революции, до этого было то, что он предпочитал языковой русский язык. Так что они между собой говорили по-русски, а для улицы говорили по-польски. Они также решили, что, так как мы живем в Польше, я должен говорить на чистом польском языке, то со мной говорили по-польски.

РУЖЕЙНИКОВ:  То есть они между собой говорили по-русски.

ШАНИН:  Между собой говорили  по-русски.

РУЖЕЙНИКОВ:  А с вами по-польски, и у вас, подождите, а русский язык, когда же у вас появился? Если с вами говорили по-польски, уже позже, уже после?

ШАНИН:  В Сибири.

РУЖЕЙНИКОВ:  Уже в Сибири, да? То есть вы выучили русский язык в Сибири.

ШАНИН:  Да.

РУЖЕЙНИКОВ:  Потрясающе.

ШАНИН:  С тем, что мама очень хотела, чтобы я начал говорить по-русски, это было важно для нее, и она была права. И поэтому она сделала все возможное, чтобы я подружился с мальчишками в поселке нашем. Шутка, которую после этого рассказывала моя мама с большим удовольствием, это что после двух месяцев я не говорил ни слова по-русски, а все мальчишки в поселке говорили хорошо по-польски.

РУЖЕЙНИКОВ:  Это провокация   была.

ШАНИН:  Это была шутка. Ну, конечно, вокруг этой шутки много посмеялись и в семье, и вне семьи.

РУЖЕЙНИКОВ:  А у вас много смеялись в то время, когда вы жили в Сибири?

ШАНИН:  Да.

РУЖЕЙНИКОВ:  Это помогало или просто по-другому не могли?

ШАНИН:  Помогало. Хотя я должен сказать, что прозвище, которое я получил несколькими годами позже, было (неразборчиво).

РУЖЕЙНИКОВ:  Что это означает?

ШАНИН:  Не улыбающийся Теодор. Я этого решительно не помню, как какого-то такого периода ужаса или чего, но ясно, что мои друзья того времени, я выделялся тем, что не улыбался.

 

Полностью интервью с гостем слушайте в аудиофайле.

00:00
00:00
</>