Музыка в эфире

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Лучшие музыкальные композиции в эфире "Маяка"

скоро в эфире

03.01.2015 08:00
Большое интервью Игоря Ружейникова слушать скачать
«Это была случайность. То есть такое могло быть, не потому что я был гениальный, не потому что я был очень талантливый. Тогда в 1992 году могло произойти все, что угодно. Единственное, что у меня было на тот момент, то, что подходило к радио, это хороший голос, то есть то, что от бога, от мамы с папой, я к этому не прикладывал никаких, разумеется, усилий, вот и все, и дальше понеслось». В гостях у Антона Долина радиоведущий Игорь Ружейников.

ДОЛИН:  Мы продолжаем, мне кажется,  очень интересный проект «Маяка», в рамках которого ведущие разговаривают с ведущими, берут друг у друга интервью. Мне кажется, что в нормальной жизни не спросишь о тех вещах, о которых можно, получается, прилюдно и публично поговорить, и все общаются, дружат, но часто друг о друге мало, что знают. И вот можно теперь как-то эту завесу тайны приподнять сегодня над персоной  Игоря Ружейникова. Игорь, привет.

РУЖЕЙНИКОВ:   Здравствуйте, дорогие друзья, здравствуй, Антон. Для меня большая честь участвовать в этом проекте и брать интервью у своих коллег и друзей, и, разумеется, быть подопытным у тебя, Антон, большая честь.

ДОЛИН:  Ну, скажи для начала, тебе каково быть подопытным? Я-то, как кинокритик, кинообозреватель, я регулярно оказываюсь в этом положении, когда  меня просят дать комментарий про это, про то, я делаю это часто. То есть, ну, для меня это, давать интервью и брать интервью это примерно, ну, фифти-фифти  они приходятся в моей жизни. А ты все-таки человек, который чаще сидишь и допрашиваешь кого-то. Как тебе, уютно или нет, ну, понятно, что со мной всем, конечно, уютно, но вот самому по себе перед микрофоном отвечать, а не спрашивать?

РУЖЕЙНИКОВ:   Мне, разумеется, не очень уютно. Я могу надувать щеки и говорить, что я ко всему привык, но за, уже пошел третий десяток лет работы на радио, я думаю, что это третье, максимум, четвертое мое интервью за всю историю, ну, пятое, может быть. Даже о десяти речь не идет. Разумеется, мне это непривычно, мне это странно. Но еще раз говорю, мне это приятно, по разным причинам.

ДОЛИН:   Еще ведь интересный момент, что журналист, который берет интервью, ну, ясно, что нас за это не любят, что мы так поверхностно плохо ко всему готовимся, мы ничего не знаем.

РУЖЕЙНИКОВ:   Ну, конечно, мы ничего не знаем абсолютно.

ДОЛИН:  Не умеем, да. Нет, ну, на самом деле, ведь, в принципе, интервьюер, даже если он сам по себе  супер умный и всезнающий, он обязан становиться в позицию незнающего.

РУЖЕЙНИКОВ:   Конечно.

ДОЛИН:  Потому что иначе, с какой стати он задает свои вопросы.

РУЖЕЙНИКОВ:   Полностью согласен.

ДОЛИН:  Это понятно. Но ведь это еще и защита такая. Когда ты берешь интервью, тебя никто спрашивать не будет. У меня было несколько раз в жизни ситуаций, когда я спрашивал  каких-то важных для меня людей, того же фон Триера, еще кого-то, и вдруг бац, кто-то из них: «А вы что думаете про это?» И хотя, на самом деле, ты, конечно, имеешь свое мнение, тут-то ты и затыкаешься, потому что ты привык, ты расслабился, ты задал вопрос, сказал одну фразу, а вот тебе в ответ идет монолог, а тут оказывается все наоборот.

РУЖЕЙНИКОВ:   Здесь вот есть такие ножницы. Как правило, между лезвиями ножниц попадают, может быть, не очень опытные, не очень искушенные журналисты, которые берут интервью, молодые, которые хотят, это вполне естественно особенно для молодых профессионалов, перепрыгнуть через три ступеньки, с одной стороны, действительно  лучшие из них понимают, что это хорошее средство защиты: я вроде ничего не знаю. Но, с другой стороны, хочется показать себя, если не святее,  то уж точно умнее Папы Римского, хотя бы современного Франциска, а он человек очень умный. Очень легко попасть впросак. Прости, это не комплимент, опять же, я хочу отпиарить новое издание книги о творчестве Ларса фон Триера, которое недавно вышло. Как раз, если вопрос к тебе о Ларсе фон Триере, я о тебе говорю, ты здесь будешь на коне, все будет очень хорошо. А, если ко мне в эфир придет физик и будет мне рассказывать о каких-то фундаментальных физических проблемах, я со своими двумя курсами технического образования, конечно, умнее его даже на один уровень с ним не стану. И поэтому я буду хотеть казаться чуть-чуть глупее, для того чтобы собеседник лучше раскрылся.

ДОЛИН:  Ну, давай тогда начнем с самого начала. Как ты с тем образованием, которое у тебя есть, это немножко сейчас про это, я уверен, расскажешь, оказался на радио? Насколько это была извилистая дорога, и было ли у тебя, ну,  какое-то изначально желание или, наоборот, предубеждение? Как ты на радио пришел?

РУЖЕЙНИКОВ:   Это все было очень просто. Это те самые лихие 90-е. Я надеюсь, вторых лихих не будет, но вот пускай останутся только лихие 90-е. Моя подруга одноклассница, она тогда уже четыре месяца отработала в первой команде радио «Максимум», которую сделали русские и американские журналисты, русские и американские бизнесмены, когда команда сменилась, было организовано радио «101», меня просто позвали, я подошел. Это была случайность. То есть  такое могло быть не потому что я был гениальный, не потому что я был очень талантливый. Тогда в 1992 году могло произойти все, что угодно. Единственное, что у меня было на тот момент, то, что подходило к радио, это хороший голос, то есть то, что от бога, от мамы с папой, я к этому не прикладывал никаких, разумеется, усилий, вот и все, и дальше понеслось.

ДОЛИН:  Ну, а у тебя же был какой-то бэкграунд, то есть ты чему-то учился, чем-то хотел заниматься или ничем не хотел?

РУЖЕЙНИКОВ:   Нет, это, опять же, это 90-е годы. Я закончил исторический факультет университета имени Ломоносова, и в это время, когда меня пригласили на радио, я, в общем, жил в это очень непростое время, жил очень хорошо – я торговал квартирами. Даже слово риэлтор не было, то есть доход от продажи квартир у меня был гораздо выше, чем моя зарплата на радио. То есть я себя чувствовал очень свободно.

ДОЛИН:  Так подожди, как так получается.

РУЖЕЙНИКОВ:   Вот так вот.

ДОЛИН:  То есть не радио было для зарабатывания денег?

РУЖЕЙНИКОВ:   Нет, абсолютно нет, это было просто безумно интересно. Но поскольку, (сейчас я буду неуклюже шутить), поскольку у меня было историческое образование, я мог смотреть в ретроперспективу, я знал, что ничто не вечно под луной. И вот эти все безобразия с полубандитскими продажами квартир, полубандитскими не потому что я был полубандитом,  а потому что было практически беззаконие, законы только выстраивались, что это вот-вот закончится, что это не вечно. И потом я не люблю бизнес, на самом деле, мне  это не очень интересно.  Я ловил огромный кайф от того, что я ходил в дорогом костюме, я ходил с красивым портфелем, я мог ходить в первые коммерческие хорошие рестораны, но это было абсолютно не мое. Не потому, что я святой,  но так получилось, просто не мое. Я сын обычных ИТРовцев, и оттуда бизнесменов, кстати, из детей ИТРовцев вышло очень мало.

 

Полностью интервью с гостем слушайте в аудиофайле.