11.07.2013 - С 1 сентября этого года вступают поправки в Закон об образовании, которые отменили начальное профтехобразование, и остается только среднее. слушать скачать

В столице продолжается меняться система образования в колледжах. Например, разработана система обучения для взрослых, которые хотят получить новую профессию.

в гостях: Ирина Абанкина

В столице продолжается меняться система образования в колледжах. Например, разработана система обучения для взрослых, которые хотят получить новую профессию. Но с 1 сентября этого года вступают поправки в Закон об образовании, которые отменили начальное профтехобразование, и остается только среднее.

 

В чем плюсы и минусы нововведений? О перспективах развития среднего профессионального образования в столице рассказывает директор Института развития образования Национального исследовательского университета Высшей школы экономики, профессор Ирина Всеволодовна Абанкина. Ведущий - Ирина Козловская.

 

ВЕДУЩИЙ: Гость программы - директор Института развития образования Национального исследовательского университета Высшей школы экономики, профессор Ирина Абанкина. Мы будем говорить о развитии среднего профессионального образования. Ирина Всеволодовна, раньше было начальное образование и среднее. И в принципе цели тоже у  них немножко разнились. Начальное - подростки сразу получали профессию, навыки основные - токарь, швея-мотористка. И в принципе добрая половина времени уходила на практику. Они занимались с мастером, мастер их обучал азам профессии. Среднее - в основном выходили оттуда технологи. Может быть, не совсем все так, но суть такая?

 

АБАНКИНА: Да.

 

ВЕДУЩИЙ: Теперь. Насколько я понимаю, с 1 сентября этого года в закон об образовании ввели изменения, и остается у нас как бы только среднее образование. Начальное упрятали под него. Но до сих пор, я так понимаю, не разработаны стандарты, и очень многие не знают, как дальше преподавать, учить. Мне рассказывала знакомая: приходят мастера, которые преподавали, им говорят: вы ищите новую работу, потому что нет подзаконных актов, нет новых методик, как вы должны работать. Вот зачем нужно было убирать начальное образование, которое в принципе несло благую цель?

 

АБАНКИНА: Вы знаете, на самом деле здесь было довольно много споров и сломано копий и, в том числе, опирались на тот опыт, который уже есть, не только на зарубежный, но и на российский, в частности - на московский. Москва на самом деле очень давно уже, несколько лет назад перешла на систему только среднего профессионального образования, интегрировала учреждения и начального, и среднего профессионального образования. И внутри именно этого уровня образования остается программа подготовки квалифицированных рабочих по профессиям, и они получают в этом смысле контрольные цифры приема по профессиям, и специалистов с уровнем среднего профессионального образования по специальностям. Это было на самом деле достаточно серьезно подготовлено и сменой оборудования, и разработкой новых интегрированных образовательных программ. Причем эти учреждения как тип учреждения, имеют право реализовывать не только программы среднего профессионального образования, но и профобучения, и дополнительного профессионального образования. То есть они превращаются в такие комплексы, работающие на современные городские рынки труда, там где требуются действительно и рабочие, и специалисты среднего звена, и даже руководители среднего звена. И сейчас речь идет о том, чтобы им дали возможность работать и по программам прикладного бакалавриата.

 

ВЕДУЩИЙ: Пока до руководителя наш подросток дорастет, много воды утечет. Но пока поговорим о ребятах. Раньше в колледжи принимали после 7-8 класса, раньше были ПТУ, потом их в 1990-х переименовали в колледжи. Наверное, в массе своей большинство ребят шло из так называемых неблагополучных семей. В этих ПТУ им давали бесплатную форму, их кормили, потому что у них порой и дома нечего было есть, просто не позволяли финансы. Сейчас ребятам, я так понимаю, сказали: давайте-ка вы доучивайтесь, либо после 9-го приходите, либо после уже окончания 11-го класса. Так это или не так?

 

АБАНКИНА: Да. Вы совершенно правы. Но на самом деле и  раньше шли после окончания так называемой основной школы. У нас были ФЗУ отдельные, которые брали за год до окончания основной школы, именно после 7-го класса, но в 1970-е и особенно в 1980-е годы эта практика уже перестала существовать. И действительно в учреждения начального профессионального образования, они тогда и сформировались как уровень, принимали после основного образования. То есть 8 классов, а тогда основное было - 8 классов, надо было закончить. Сейчас тоже действительно для того, чтобы пойти в эти учреждения, надо закончить основное образование, то есть 9 классов, потому что у нас сегодня уже 9-летний этот цикл. И после 9-го класса вы можете идти поступать в эти учреждения. Причем поступаете вы без конкурса. Всех, кто пришел, их обязаны взять. Они финансируются за счет бюджета - и льготы по обеспечению: и питанием, и обмундированием, одеждой, и транспортные льготы, - это все им сохранено. Это полностью бесплатный уровень образования. Они все, как были в предыдущем законе, так и в этом сохранены. Можно пойти не после 9-го, а после 11-го класса, но тогда вы будете учиться по сокращенной программе. Тогда уже та базовая часть основной школы, которую вы имели, будет преподаваться не в колледже, поскольку вы ее уже в школе освоили, она будет из программы исключена. И только специальности нужные, по углублению физики для электротехники  или для электромеханики, они будут включены. То есть программы разные - на базе 9-го класса и на базе 11-го класса. И сроки обучения соответственно разные. Но в принципе на базе 11-го класса вы имеете право получить профессию квалифицированного рабочего, никто вас в этом не ограничивает. И тут очень важно подчеркнуть, что у нас обязательства, они приняты были даже не этим законом об образовании, а предыдущим внесены эти изменения по необходимости обязательности вот в этом смысле получения каждым полного среднего образования. Поэтому либо в школе, либо в ПТУ,  либо в техникуме, но где-то полное среднее должны были дать. Гибкость программ сохранилась. Если в школе получили полное среднее и идете в учреждение среднего профессионального образования только ради профессии, значит, эти программы будут максимально сжаты и углубление будет только там, где требуется.

 

ВЕДУЩИЙ: Человек понимает, что не нужен ему 10-11-й, он не пойдет в институт, это не для него, ну, так объективно, а ему говорят, что иди все-таки в 10-11-й, у нас же есть профильные направления. И там ты тоже что-то освоишь. Он мог бы получить эти самые навыки в колледже?

 

АБАНКИНА: Вы абсолютно правы. Но идти он должен действительно в этом смысле лучше в колледж, потому что после окончания колледжа он получает диплом о том, что он имеет среднее профессиональное образование, позволяющее ему работать, либо на должностях рабочих с присвоением квалификации, либо даже специалиста, если он заканчивает по специальности. В школе, какое бы не было профильное образование, на самом деле в большинстве случаев это углубление изучения того или другого предмета, но никакого дополнительного специального диплома, кроме аттестата об окончании полной средней школы, он не получает. И там, где требуется квалификация определенная, там, где есть требования уже либо к профессии, либо к специальности, школа, конечно, не дает. Но здесь - это выбор семьи, это выбор самих ребят, куда им именно идти и как. И сейчас, в частности в Москве, сформированы и ресурсные центры, и довольно сильные учреждения среднего профессионального образования, которые подхватывают ребят, начиная уже с 7-8-го класса, рассказывая о том, какое образование, как можно получить. У них программа старшей школы, она, конечно, гораздо менее академическая. Она в этом смысле решена в таких традициях углубления по тем предметам, которые нужны, то есть это не полный курс физики, допустим, а только тот, который нужен по этой профессии или по этой специальности, которую выбирает он. Она - практико ориентированна в отличие от фундаментальности и академичности полной школы. И действительно у нас процентов 30 ребят не справляются со старшей школой. Они теряют мотивацию уже даже в основной школе. У нас очень сильно, в каком-то смысле для такого уровня образования, перегружены академическим содержанием фундаментальности наши и учебники, и учебные планы во многих школах. И, как показывает опыт, для того, чтобы иметь хорошие результаты ЕГЭ, очень многие идут именно на углубление по предметам, а вовсе не на эту профильность как таковую. Так что те ребята, которые, конечно, не планируют академического углубления по предметам, продолжения сразу же после окончания школы в ВУЗе, а готовы идти на вот такую, скажем, немецкую модель сэндвичного образования - обучение,  работа, потом понимание, какое нужно новое образование, углубление его или вообще по другой специальности, получение его. И вот на протяжении всей  жизни перемежается учеба с образованием, но каждый раз дополняя, доращивая как бы те знания и компетенции, которые есть.

 

ВЕДУЩИЙ: Ирина Всеволодовна, за все эти годы, мне кажется, не удалось преодолеть стереотипа, что ты закончил ПТУ либо колледж, пока нет престижности. Хотя на всех уровнях говорят: давайте поднимать престиж рабочей профессии. В Москве тем временем есть программа сокращения и вывода промышленных предприятий из Москвы. Тогда получается такой вопрос, как мы поднимем престиж этой профессии в Москве, когда сокращаются предприятия, и вот где золотая середина?

 

АБАНКИНА: На самом деле основные для большинства крупных городов рабочие места для квалифицированных рабочих и даже для специалистов среднего звена сегодня связаны с сервисной экономикой. Это жилищно-коммунальное хозяйство, это строительство. И  многие города переходят, что называется, на умные технологии, умный город, где используется электроника, системы автоматического слежения за разными процессами. И там действительно нужна довольно высокая технология и квалификация. Мы на самом деле сейчас закупили очень много техники и по уборке улиц, и по ремонту, и по всем остальным, где, конечно, неквалифицированным просто школьникам не справиться.

 

ВЕДУЩИЙ: Как раз это хороший вопрос, продолжение вопроса, по поводу квалификации. Наверное, можно в колледже, так утрированно, за год освоить какую-то профессию,  неплохо освоить, можно за два, за три, в зависимости от того объема знаний, которые хотят вложить в эту светлую голову. Но некоторые колледжи, либо даже какие-то курсы, предлагает ускоренное обучение - за полгода, за два месяца. Да, они научат, например, этого человека, подростка, мужчину, который хочет освоить новую профессию, работать с одним станком или с двумя. Зачем ему знать 25 этих обрабатывающих станков, либо 10 моделей какой-то уборочной техники, когда он получает диплом, он сертифицированный, он может работать, но на самом деле никто, грубо говоря, не докапывается, что ты умеешь и какая вариативность твоих движений в этой области?

 

АБАНКИНА: Ну, вот эти курсы, о которых вы говорите, совершенно правильно, три месяца тракториста подготовить или полгода, они дают диплом о профессиональном обучении. Это не уровень образования среднего профессионального, которое вы получаете, окончив учреждение среднего профессионального образования. Это профессиональное обучение.

 

ВЕДУЩИЙ: А зачем тогда такие скороспелки растут?

 

АБАНКИНА: Вы знаете, для тех людей, которые имеют это самое полное среднее образование с учетом, как сказать, дышащей, особенно в регионах региональной экономики, переквалифицироваться на тех же и в сельском хозяйстве трактористов с учетом новой полученной техники или наоборот какие-то другие освоить механизмы, и все остальное, становится довольно востребованным, если есть под это рабочие места. Очень многие, открывая инвестиционные проекты, готовят уже под будущее оборудование себе. И действительно, вот «Фольксваген», например, когда пришел в Калугу, он говорил: вы свои три года в своем техникуме учите сами, мы не то, что за полгода, мы можем некоторых - за три месяца. Они привезли свою профессуру, они привезли свое оборудование компьютерное, и все газосварщики, электросварщики, у них все работали минимум три месяца, максимум полгода - вот на этом оборудовании. Они говорят: а когда же мы пойдем, наконец, на вот это? Потому что наше представление о газосварке - это искры во все стороны, каска на лице или маска. Они говорят: помилуйте, у нас и на заводе работа на компьютере. У нас газосварщик - это компьютерный человек, который работает за компьютером, вот ровно за таким, который мы к вам привезли. И мы обучаем ровно с теми мастерами, преподавателями, профессурой, которые умеют работать, которые выявляют ошибки. И в общем-то они говорят, вот то, что вам нужно получить ваш российский диплом, что они полное среднее получили, пожалуйста, мы вам не мешаем. Мы к себе после трех месяцев или полугода берем на предприятие, они начинают работать. И в процесс работы, пусть у вас заканчивают, но у нас повышают свою квалификацию, совершенствуются, чтобы уже через год иметь уже сертифицированный предприятием сертификат о том, что они владеют этими технологиями и могут мигрировать внутри фирмы по разным рабочим местам.

 

ВЕДУЩИЙ: В принципе это здраво. Я - руководитель предприятия, я знаю, каких специалистов мне не хватает. Я их ращу, либо я их заказываю, выписываю. Сейчас в Москве тоже вроде с мертвой точки дело сдвинулось, предприятиям разрешили самим выбирать места, составлять список тех профессий, которые они хотели бы получить, и самим же обучать. Потом они должны оплатить их учебу, сами же предприятия. Это, я думаю, что могут найтись ресурсы. Но насколько я знаю, Департамент образования составил список предприятий и список мест, куда должны пойти эти предприятия. То есть предприятия здесь не вольны в свободе выбора, и уже готов список мест - вот вы сюда, пожалуйста, принесите деньги, чтобы оплатить работу, и вот те места, где вы можете обучать будущих своих трудовых кадров. Это так или не так?

 

АБАНКИНА: Вы знаете, в Москве есть некоторый такой нажим административной системы, я бы сказала. Москва оптимизирует в очередной раз сеть этих учреждений, специализируя их на тех или иных направлениях и насыщая оборудованием под эти направления, в том числе. Вообще говоря, современное оборудование довольно дорогостоящее. И под все абсолютно вот такие специальности и профессии каждое оснастить  невозможно. Поэтому идет специализация, даже иногда группа учреждений, создается ресурсный центр, где устанавливается это современное оборудование, и уже от предприятий требуют, чтобы они именно в эти учреждения, связанные с ресурсным центром, направляли и средства, и отсюда ждали и получали выпускников, работали бы уже с учащимися, со студентами в процессе обучения. И в этом смысле это такое, я бы сказала, немножко административно-организованное партнерство, взаимодействие с бизнесом и с предприятиями. Но это механизм именно вот попытки эффективно использовать ресурсы, не распыляться, а сконцентрировать.

 

ВЕДУЩИЙ: Я с вами соглашусь, да. Но почему бы не дать большую свободу предприятиям, чтобы они искали какую-то альтернативу? Вдруг они нашли ближе, лучше, дешевле и так далее, и не худшего качества. Почему все-таки надо носом тыкать, вот давайте идите сюда?

 

АБАНКИНА: Вы знаете, мне кажется, что это, наверное, один из таких рисков в процессе реформы. И именно в Москве он немножко более административно зарегулирован, чем это требуется. Вообще говоря, идея - Исаак Иосифович  Калина ее разделял - идея конкуренции как раз между теми учреждениями, которые могут готовить кадры, идея конкуренции, она даже вроде бы более здравая и позволяет повышать качество в борьбе за вот эти ресурсы, потому что немалые ресурсы со стороны департамента, и предприятий, но в воплощении она в провале.

 

ВЕДУЩИЙ: Хорошо. На мой взгляд, конечно, непрофессиональный, как вот можно еще повысить притягательность? Это, естественно, хорошие условия, хорошая зарплата и оснащение. Мы об этом немножко вначале поговорили по поводу, какое оборудование стоит в этих колледжах. Зная про колледж № 8, который прекрасно оборудован, и туда даже приходят на практику студенты, показывают как образцово-показательный тип заведения. Но, конечно, это все-таки исключение из правил, чем типичный такой представитель. Вот сколько денег выделяют на это? А кто следит, что деньги доходят до адресата, что оборудование действительно меняется, станет современным, не страшным, не допотопным?

 

АБАНКИНА: Вы знаете, это вопрос, конечно, регионального уровня. Регионы у нас очень-очень разные. В несколько этапов уже шла эта передача на уровне субъектов Российской Федерации начального и среднего профессионального образования, очень много учреждений было закрыто, потому что регионы не в состоянии содержать эту сеть. Более того, регионы понимали, что можно делать и межрегиональную кооперацию, на три-четыре региона, находящихся рядом, готовить специалистов, потому что востребованность упала. Допустим, те же лесотехнические техникумы, они в советские времена были у каждого свой, и в Чувашии свой, и в Татарстане свой, и в Башкирии, и так далее. И как только первые волны коснулись лесотехнической отрасли и востребованность кадров стала намного меньше, то сохранился только в Мариинском посаде в Чувашии один такой техникум, который готов был на все регионы работать. Но сохранялся вопрос, почему именно Чувашия тогда в свой бюджет должна закладывать финансирование этого техникума. И все идеи о том, чтобы закрепить финансирование за каждым выпускником, который бы имел право выбирать, и деньги бы за ним следовали, приходя туда, куда она хочет, она реализована не была. Поэтому, конечно, регионы старались оставить только тех, которые вот под текущую ситуацию сейчас готовят нужные кадры, все остальное закрывалось. Были попытки это и перепрофилировать, и к кому-то присоединить. Часть техникумов подсоединялась к университетам, к ВУЗам. Почему? Потому что тогда они финансировались за счет федерального бюджета. Федеральный бюджет распределяет контрольные цифры приема не только на программы высшего, но и среднего профессионального образования, и даже профессионального обучения. И в этом смысле  регион снова мог как бы федерации это, но уже в структуре университета, подчинять тем задачам, которые стоят. Для ребят иногда это было выгодно, потому что более тесное было взаимодействие с программой высшего образования. У нас пока до сих пор это сохранилось, что по той же специальности на 2-3 курс ВУЗа можно поступить после окончания среднего профессионального образования. Сейчас эта ситуация с вступлением с сентября нового закона будет немножко по-другому урегулирована. Но, тем не менее, в отличие от многих стран, у нас вот эта преемственность была. В других странах нельзя поступить, все равно надо как бы сначала поступать. Но у нас она была. И это было тоже некоторой такой привлекательностью. В Москве ситуация, может быть, где-то даже одна из самых благоприятных, потому что Москва сумела сохранить сеть, ее оптимизировать, вложиться в ее переоснащение и, вот пусть под жестким административным нажимом, организовывать партнерство с предприятиями, которые стоят на ногах, которые все-таки работают. В первую очередь, конечно, в тех отраслях, которые в Москве востребованы. Это жилищно-коммунальный сектор, это строительный сектор, где-то даже и обслуживание население.

 

ВЕДУЩИЙ: То есть даже можно сказать, что и какое-то неплохое сотрудничество есть между бизнесом и средним профессиональным образованием?

 

АБАНКИНА: Да. В других регионах складывается по-разному. И после кризиса, это очень серьезно, что об образовании вступает в силу тогда, когда многие регионы от кризиса еще не оправились, не восстановилась даже строительная отрасль, не говоря уже о тех или других отраслях промышленности. И в этом смысле новых рабочих мест, а следовательно и заказа со стороны работодателей, почти нет. Какой-то бизнес, малый, немножко средний, он на ноги встает, но так сказать, чтобы он мог себе позволить заказывать и оплачивать обучение, этого, конечно, сказать невозможно. Сейчас основные заказы на такие профессии идут от наших крупных компаний: «Роснано», «Росатом», вот те, кто заказывает среднее профессиональное образование по программам. Заказывают они его очень часто внутри ВУЗов, причем таких ведущих университетов. Например, тот же МИФИ имеет довольно большие программы по подготовке именно рабочих и среднего профессионального образования. Это и доверие, это и понимание качества обучения на этих программах даже среднего профессионального образования, но при таких крупных университетах-партнерах, которые и научные разработки  ведут, и так далее. Но это же ситуация крупных городов и Москвы.

 

ВЕДУЩИЙ: Да. Я с вами соглашусь. А скажите, вот все равно, если не хватает рабочих рук и даже большее освоение специальностей, в основном, я так понимаю, с охотой берут москвичей или подростков, а вот мигрантов учат вообще на таких курсах, либо все-таки вопрос с этим не решен?

 

АБАНКИНА: Вы знаете, их достаточно. С той частью легальной миграции, конечно, работать намного проще и с ней работа идет. Более того, Россотрудничество довольно серьезно поставило вопрос и много работает в самих этих странах СНГ, и в Таджикистане, и в Киргизии. Они открыли просто программы среднего профессионального образования, чтобы там уже готовить. Но это именно та часть, как бы прозрачной, легальной миграции, которая, конечно, как мы все понимаем, составляет только вершину айсберга. Когда уже там понять тех людей, которые к нам собираются, их со школы подхватывать, давать профессии вот как раз тех самых электро-газосварщиков и так далее в соответствии с теми стандартами, которые есть, по работам уже, потому что допуск к технологиям уже не позволяет людям, мигрантам, особенно теневой миграции, с этим работать. Тут настолько много нарушений, что просто наша с вами жизнь в опасности, когда неквалифицированные работники. Но не с той, скажем так, не с той частью легальной миграции, которая есть. Тут, конечно, очень много вопросов.

 

ВЕДУЩИЙ: Ну, что ж, время нашей передачи подошло к концу. Ирина Всеволодовна, я вас благодарю, что вы пришли к нам на программу.

00:00
00:00
</>