05.03.2013 - Стал ли нынешний зимний сезон рекордным по количеству травм? Как уберечься во время гололеда? слушать скачать

Хотя календарь показывает начало весны, мороз и гололед продолжают быть серьезным испытанием для пешеходов. Люди падают на скользких тротуарах, получают серьезные травмы рук и ног, у многих - сотрясение мозга. В таких случаях не пытайтесь заниматься самодиагностикой или самолечением. Надо сразу обратиться в ближайший травмпункт или вызвать врача.

Хотя календарь показывает начало весны, мороз и гололед остаются серьезным испытанием для пешеходов. Люди падают на скользких тротуарах, получают серьезные травмы рук и ног, у многих - сотрясение мозга. В таких случаях не пытайтесь заниматься самодиагностикой или самолечением. Надо сразу обратиться в ближайший травмпункт или вызвать врача. Стал ли нынешний зимний сезон рекордным по количеству травм? Как уберечься во время гололеда? На вопросы ответит доцент кафедры травматологии и ортопедии РУДН Магомед Абдулхабирович Абдулхабиров. Ведущая - Елена Щедрунова.

 

ВЕДУЩИЙ: Гость программы - доцент кафедры травматологии и ортопедии РУДН Магомед Абдулхабиров. Для начала давайте поясним нашим радиослушателям, что относится к компетенции травматологов. Потому что все думают, что руку-ногу сломал, вывихнул - к травматологу. Но я знаю, что в травматологический пункт, например, обращаются люди, которых клещи покусали. Это так?

АБДУЛХАБИРОВ: Во-первых, травматология - это древнейшая профессия, потому что на основании травматологии родилась хирургия и все другие специальности. Человек травмам подвержен с момента рождения. Травматология - это начиная с головы до пятки, всё то, что повреждается. Кроме того, есть травматологи-ортопеды. То, что криво, то, что вывихнуто, врожденные патологии, огромное число наследственных патологий, церебральные параличи, полиомиелиты, искривление позвоночника - это огромное, огромное поле деятельности. Так что это примитивное представление, что только переломы.

ВЕДУЩИЙ: Тогда я, наверное, сужу тему нашего разговора. Мы поговорим о травматологической помощи в экстренных ситуациях, когда это не что-то врожденное, а, увы, приобретенное. Значит, все-таки это переломы, вывихи, порезы, ушибы?

АБДУЛХАБИРОВ: Да, ушибы, раны.

ВЕДУЩИЙ: Это все травматология?

АБДУЛХАБИРОВ: Да.

ВЕДУЩИЙ: А как в Москве организована травматологическая помощь? Саму систему опишите.

АБДУЛХАБИРОВ: Вообще советская система, особенно в Москве, считалась образцовой системой организации. Почему? Потому что были организованы на всех производственных предприятиях медсанчасти, потом медсанпункты. А в городе были организованы травматологические пункты для взрослых, травматологические пункты детские, круглосуточные, дневные травматологические пункты. Потом при поликлиниках ортопеды, и еще была - сейчас, к сожалению, нет - подростковая диспансеризация. А потом, конечно, в стационарах травматологические отделения, потом травматологический институт в Москве.

ВЕДУЩИЙ: Да, институт травматологии есть, я знаю.

АБДУЛХАБИРОВ: Потом есть ведомственные, при Министерстве обороны, Министерстве внутренних дел свои госпитали. Так что Москва может похвастаться, тем более что сейчас добавилось еще МЧС, тоже довольно хорошие специалисты там, и есть кафедры еще, очень серьезная научная школа. Раньше этих кафедр не было, они были организованы академиком Волковым, директором Института травматологии и ортопедии. Так что огромное число травматологов-ортопедов. И эта служба хорошо функционирует.

ВЕДУЩИЙ: Вы говорите, что она хорошо функционирует. Но если вы в критической ситуации, сломав, не дай бог, руку или ногу, заходите в Интернет в поисках адреса ближайшего травматологического пункта, который работает круглосуточно, вы практически не найдете адресов или это будут единичные адреса травматологических пунктов, которые оказывают помощь бесплатно, по полису обязательного медицинского страхования. Однако выкатится огромный список адресов коммерческих травматологических пунктов. У вас лично нет ощущения, что сейчас идет замена государственных, муниципальных травматологических служб на коммерческие?

АБДУЛХАБИРОВ: Я хочу вам сказать, что мы разрушили признанную во всем мире советскую систему здравоохранения, бесплатную, доступную. И сейчас никто не знает, как реорганизовать, что делать. И в мозгах не только у врачей, но и самих руководителей здравоохранения путаница, не знают, что делать, как делать, где платить, где не платить. Сейчас руководители больницы всегда говорят: зарабатывайте, зарабатывайте. А что значит зарабатывайте? Все бесплатное государство дает тебе, и на этом фоне зарабатывать. То есть сейчас мы на грани переступления границы гуманизма. Я даже не знал, что такая информация о платных пунктах в Интернете. По положению первичную помощь, стационарную или же амбулаторную, должны оказывать бесплатно, независимо от гражданства, от времени обращения и так далее.

ВЕДУЩИЙ: В Интернете написано, что травматологический пункт коммерческий. И там даже расценки есть за каждую операцию. И к ним претензий-то не предъявишь, потому что мы платим за всё.

АБДУЛХАБИРОВ: Травмпункты есть?

ВЕДУЩИЙ: Да.

АБДУЛХАБИРОВ: Это преступление. Это надо расследовать.

ВЕДУЩИЙ: Это открытая информация, она вся есть.

АБДУЛХАБИРОВ: Тогда надо органам специальным расследовать, потому что по законоположению первичную помощь оказывают абсолютно бесплатно. Другое дело, если иногородний человек, иностранец хочет какую-то помощь дополнительную. Это дело другое. Поэтому для меня новость. И это врачи переступают порог дозволенного.

ВЕДУЩИЙ: Зайдите как-нибудь в Интернет, наберите слова «травматологический пункт», и я думаю, вы узнаете для себя много интересного. А теперь ответим на звонки слушателей.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Меня зовут Ирина. Я хочу задать вопрос. У моей дочки был перелом ноги, это выше голеностопа, обе косточки были сломаны, и даже чашечку выправляли ей. Сейчас она выписалась из больницы. И она говорит, что не так болит нога, как кожа болит, огнем печет, нельзя дотронуться, и сил нет больше терпеть.

ВЕДУЩИЙ: Мы попробуем, конечно, консультацию дать на расстоянии, хотя врачи не любят это делать.

АБДУЛХАБИРОВ: Есть анестезийные кремы. У нее может быть чувствительность к гипсу, такое наблюдается.

ВЕДУЩИЙ: К сожалению, мы не уточнили у нашей слушательницы, она еще в гипсе или нет. А если она уже не в гипсе, такое возможно?

АБДУЛХАБИРОВ: Да, бывает. Аллергические такие реакции возможны.

ВЕДУЩИЙ: Если она уже без гипса, что тогда?

АБДУЛХАБИРОВ: Ну, может быть, анестезийную мазь.

ВЕДУЩИЙ: Или лучше к специалисту?

АБДУЛХАБИРОВ: Конечно, это всегда лучше.

ВЕДУЩИЙ: Кстати, если я не ошибаюсь, она может пойти, опять же если найдет, в нормальный травматологический пункт амбулаторный, где, насколько я знаю, врачи ведут и пациентов, которых из стационара выписали.

АБДУЛХАБИРОВ: Да, они обязаны.

ВЕДУЩИЙ: Они это делают. И пока эти травматологические пункты в Москве есть, к счастью. Очень скользко зимой было. Я так понимаю, что климат у нас меняется, ледяные дожди, видимо, теперь нас будут преследовать, и коммунальные службы не всегда могут быстро справиться с их последствиями, поэтому травмы, увы, теперь, видимо, будут даже в большем количестве, чем это было раньше. Когда человек падает, его действия? Вот дайте совет, во-первых, тому, кто падает, и тем, кто видит, что человек упал и встать не может.

АБДУЛХАБИРОВ: Во-первых, особенный рост травм наблюдается в начале зимы, когда еще человек не адаптировался к гололеду. Второе: когда падаешь, рекомендуют группироваться.

ВЕДУЩИЙ: Иногда это так быстро происходит, что не можешь сообразить.

АБДУЛХАБИРОВ: Если уж это случилось, то тогда, конечно, если это нога, то нужно не опираться на нее, воспользоваться помощью прохожих, потому что сломанная кость может, если закрытый перелом, перфорировать кожу или повредить сосуд, нерв. То есть нужно обездвижение.

ВЕДУЩИЙ: Правильно ли я понимаю, что когда человек падает, то он не должен сразу вскакивать на ноги, а должен как бы прислушаться к своему организму?

АБДУЛХАБИРОВ: Да, да. Что есть подручное - бинт, ремень, шарф, - взять и попробовать привязать ногу - к другой ноге, руку - к телу (повязкой типа «косынка»). То есть покой. И, конечно, если есть возможность, держать в холоде. И непременно обратиться в травматологический пункт, сделать снимки, потому что иногда наблюдаются случаи, что двое-трое суток человек дома, а за это время нарастает отек, нога приобретает страшный вид, уже нельзя оперировать и так далее. Поэтому лучше все-таки обращаться, исключить перелом, чем прозевать.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Меня зовут Белла. У меня мама - ветеран войны, фронтовик, 92 года, сломала шейку бедра в августе. И вот эти полгода я не могу ее никуда положить, ее никуда не берут. И она дома просто тихо умирает на моих руках, а мне 60 лет, я одна за ней ухаживаю. Что делать?

ВЕДУЩИЙ: Посоветуйте, к кому идти, куда стучаться? Люди живут и больше 100 лет, зачем же укорачивать жизнь.

АБДУЛХАБИРОВ: Возраст не является противопоказанием к госпитализации и даже операции. Мы оперируем и 90-летних, и даже 100-летних. Другое дело, какое состояние, операбельна ли она. Если да, то надо. Вот сегодня я проводил операцию, эндопротезирование, то есть заменяем сустав на металлический. И еще есть госпиталь инвалидов Отечественной войны и труда на Пролетарке. Потом еще в Лосиноостровской есть довольно хороший госпиталь. Если она может показать снимки, я готов консультировать ее.

ВЕДУЩИЙ: Белла, оставьте свои координаты.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Алексей. Маленький вопрос. Выделили квоту для замены правого тазобедренного сустава моей сестре. Прождала полтора года, но операцию не делали, она сделала за свой счет. Возможен ли вариант возмещения стоимости эндопротеза правого тазобедренного сустава за счет государства, поскольку она понесла расходы?

АБДУЛХАБИРОВ: Такие вопросы возникают. Если она дала расписку о том, что она сама готова или ее родственники готовы приобрести эндопротез, и она просит, чтобы врачи установили этот протез, то тогда компенсация, насколько я знаю, не полагается. Я знаю случаи, когда люди обращаются после того, как они дали такое согласие, и в соцобеспечение, и в прокуратуру, и в Департамент здравоохранения. Но там смотрят историю болезни, и если человек подписал это согласие, то обычно компенсировать не удается. Но какие-то компенсации возможны. Должен сказать, что в Москве выделены довольно большие средства для того, чтобы по квоте производить эндопротезирование сустава. Безусловно, этих средств не хватает. Надо сказать, что в эндопротезировании нуждается очень большое число людей. И, вероятно, или надо ждать, или приобрести самому. Пока мы не можем на сто процентов всех обеспечить.

ВЕДУЩИЙ: Но если говорят о том, что человеку выделили эту квоту, а он ждет полтора года, это как-то странно.

АБДУЛХАБИРОВ: Нет, персонального выделения квоты нет. Люди становятся в очередь, и по мере продвижения очереди их госпитализируют.

ВЕДУЩИЙ: Но согласитесь, полтора года невозможно быть безногим?

АБДУЛХАБИРОВ: Многовато, но хочу вам сказать, в эндопротезировании в России нуждается огромное число людей, огромное число людей. Это нужны очень большие, серьезные вложения.

ВЕДУЩИЙ: Тогда, может быть, вы дадите какой-то практический совет людям, чтобы они не нуждались в эндопротезировании, за чем нужно следить, может быть, какие-то препараты принимать, укреплять кости? Или это судьба, что называется?

АБДУЛХАБИРОВ: Нет, не судьба. Конечно, никто не застрахован от этого. Это азы здорового образа жизни. Мы не рекомендуем много мучного. Мы не рекомендуем, чтобы человек набирал вес, потому что хрящ суставной, голенный хрящ не рассчитан на большой вес каждодневно, каждый час, каждую минуту, когда ходишь. Мы не рекомендуем кофе. Мы не рекомендуем соленые продукты. Мы рекомендуем творог, рыбные продукты и так далее с тем, чтобы укрепить кости, людям, живущим на севере, особенно в местах, экологически не очень благополучных, как Москва, и где полгода нет солнца, витамин Д мало вырабатывается. У людей южных регионов все-таки кости более крепкие, хотя, должен сказать, артрозы и у них тоже в достаточно большом количестве встречаются. Так что плавание, прогулки. Я не могу, конечно, выступить против тяжелой атлетики, но, к сожалению…

ВЕДУЩИЙ: То есть не поднимать тяжести и соблюдать более-менее здоровое питание, и вы в какой-то степени можете себя застраховать от подобных последствий.

АБДУЛХАБИРОВ: Хотя бы в неделю раз в бассейн ходить.

ВЕДУЩИЙ: А теперь продолжим тему скорой помощи. Если человек упал, в каких ситуациях нужно обязательно вызывать скорую помощь, а в каких можно самим в травмпункт дойти?

АБДУЛХАБИРОВ: Конечно, когда перелом ноги, ему и не надо пытаться даже идти, потому что он может ухудшить ситуацию. А если руки и так далее, конечно, тут нужно самому добираться.

ВЕДУЩИЙ: Если головой человек ударился при падении?

АБДУЛХАБИРОВ: Лучше или ждать скорой помощи, или, если на улице, хотя бы на попутной машине быстрее в больницу, в приемный покой, потому что с головой может кровоизлияние быть. И нам важен такой момент, как «золотой час». В течение часа мы должны оценить и оказать помощь.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Меня зовут Зоя Ивановна. Скажите, вот в метро, особенно зимой, очень много сейчас ездит нищих людей, которые ходят с какими-то документами в руках и просят оказать им помощь, чтобы они себе поставили эндопротезы. Как вы думаете, это люди действительно с такими проблемами, или все-таки не нужно на это реагировать?

АБДУЛХАБИРОВ: Во-первых, подаяниями невозможно приобрести эндопротез. Они довольно дорогие, по 70-80, 100-150 тысяч рублей, в зависимости от фирмы. Вообще попрошайничество иногда становится профессией человека. Мало того, я вижу часто в газетах, на радио, что люди просят помощи в лечении ДЦП, полиомиелита, сколиоза и так далее за границей, в Германии, хотя в нашей стране это поставлено на очень высоком уровне.

ВЕДУЩИЙ: Тогда, уж коли затронули тему ДЦП и лечения полиомиелита, во-первых, после того как стали делать прививки детям от полиомиелита, во всем мире эти эпидемии прекратились. Через какое-то время перестали делать прививки, и сейчас, насколько я понимаю, единичные случаи бывают полиомиелита? Или все-таки полиомиелит тоже вещь относительно распространенная?

АБДУЛХАБИРОВ: Я консультировал, бывал много раз в Сирии, там наши выпускники, я был потрясен, какое огромное число больных полиомиелитом детей там. Опять я хочу вернуться к советской системе здравоохранения, когда эти прививки были обязательными, конечно, было очень небольшое число случаев заболевания. Сейчас, когда начали противопрививочные кампании, он опять появляется. Я хочу сказать, 18-я больница в Москве является одной из трех больниц мирового уровня, американская, европейская и эта больница, еще в свое время Косыгин помог в ее открытии, там хорошие специалисты, лечение и так далее.

ВЕДУЩИЙ: Это лечение полиомиелита?

АБДУЛХАБИРОВ: Полиомиелит и детские церебральные параличи. Высочайший уровень. Консервативное и оперативное лечение.

ВЕДУЩИЙ: Насколько сложно туда попасть?

АБДУЛХАБИРОВ: Москвичи без всяких проблем и без очереди, а для иногородних раньше было это бесплатно, а сейчас платно.

ВЕДУЩИЙ: И правильно ли я понимаю, вы сказали о том, что у нас хорошие методики и большой опыт в лечении, например, детского церебрального паралича, то есть в том числе и оперативным путем?

АБДУЛХАБИРОВ: Да. Есть довольно сложные операции. И мы сейчас планируем с участием нашей кафедры Всероссийскую конференцию по лечению детских церебральных параличей. У нас уровень нисколько не уступает мировым стандартам.

ВЕДУЩИЙ: И опять же, насколько люди об этом знают и насколько это доступно, потому что зачастую люди приезжают, они не москвичи, им говорят: извините, денежки собирайте, тогда мы вас примем.

АБДУЛХАБИРОВ: Для россиян есть в Ярославле такой центр. В Ленинграде есть тоже институт. Я вообще бываю удивлен, что в огромном мире информационного бума отсутствует нужная информация. Я бы вам рекомендовал специалистов, которые занимаются только детскими церебральными параличами, только детскими полиомиелитами, искривлениями позвоночника, сколиозами и так далее. То есть скажите, какой специалист вам нужен, и я вам представлю людей мирового уровня. Вот по поводу лечения сколиоза: методы и импланты, которые мы разработали на кафедре, сейчас европейские ортопеды приняли. И наши ученые едут в разные страны, выступают и внедряют эти методики.

ВЕДУЩИЙ: А насколько это доступно у нас, в России? Тоже очереди?

АБДУЛХАБИРОВ: Открылась специальная больница лечения сколиозов. Это, кстати, бесплатно для всей России.

ВЕДУЩИЙ: А где?

АБДУЛХАБИРОВ: В Москве.

ВЕДУЩИЙ: В Москве. Опять все к нам.

АБДУЛХАБИРОВ: Может быть, это и неплохо. Если регионы захотят перенять опыт, пожалуйста.

ВЕДУЩИЙ: Я помню, как 20 лет назад больные сколиозом люди лежали по несколько месяцев в больнице, потом они сколько-то месяцев были дома и опять возвращались в больницу. При том что тогда уже за рубежом просто делали операцию, и люди становились абсолютно здоровыми.

АБДУЛХАБИРОВ: Сейчас наши ученые разработали эндокорректоры. Они дают возможность не только исправить эти искривления, но ребенку расти. Это уникальные разработки. Если у вас будет возможность, я посоветую вам пригласить профессора Лаку, соавтора этих методик.

ВЕДУЩИЙ: То есть мы в данном случае даем радиослушателям совет, если, не дай бог, что-то случилось, полиомиелит, ДЦП или сколиоз, в Интернете найдите, какие у нас есть специалисты, как вы сказали, мирового уровня, и медицинские учреждения, которые могут оказать помощь подобным больным.

АБДУЛХАБИРОВ: Кстати, ректор нашего университета профессор Филиппов, он тоже упрекает нас, преподавателей, что мы мало рекламируем себя, мало говорим, что мы портал университета, портал кафедры, портал каждого преподавателя плохо заполняем. Мы много работаем, много делаем. Мы страдаем от отсутствия обратной связи с пациентами. Это мы тоже повинны, что мы не говорим, мы не рекламируем.

ВЕДУЩИЙ: Может, не только вы должны рекламировать, может, и то же министерство должно рекламировать? Мне кажется, вся эта информация должна быть просто на сайте Минздрава, чтобы человек не искал по городам и весям, а заходил на сайт Минздрава, где должны быть адреса больниц и, может быть, контакты ведущих специалистов по всем направлениям.

АБДУЛХАБИРОВ: Отличная идея, кстати.

ВЕДУЩИЙ: Отличная идея, да. Может быть, нас Минздрав услышит и реализует такую, в общем-то, абсолютно простую вещь.

АБДУЛХАБИРОВ: Ну, у нас уже завязался контакт. Мы надеемся, что с «Маяком» мы это будем продвигать.

ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Теперь все-таки вернемся к травматологии, потому что перечисленные серьезные болезни, к счастью, не так широко распространены, как травмы. Травмы, особенно зимой, очень широко распространены. Есть какие-то современные методы лечения тех же самых переломов? Насколько я понимаю, даже за рубежом, в продвинутых странах типа Швейцарии все равно гипс используют для мобилизации конечностей.

АБДУЛХАБИРОВ: Никто еще не отказался от гипса, хотя сейчас во всей мировой практике идет тенденция резкого уменьшения вот этого, так называемого консервативного, лечения. Сейчас идет тенденция срочности, экстренности операции. У меня был недавно пациент, который после Куршевеля, упал там, получил перелом костей голени, и он ждал 8 часов операции в местной клинике, ничего ему не делали, пока ему отсюда не перевели на счет 7 тысяч евро. Если бы нам платили хотя бы 10% от этого, мы, конечно, ночью не уходили бы из больницы, делали бы. Вот врачи все-таки сохраняют в себе гуманизм и верность Гиппократу, но государству тоже надо отношение к Гиппократу сохранить лояльное.

ВЕДУЩИЙ: Тем не менее, возвращаясь к современным методам лечения травм…

АБДУЛХАБИРОВ: За последние 20-30 лет травматология сделала гигантский скачок. Раньше если было 15-20% оперативного лечения в клиниках, то это считалось большим процентом, даже в Москве. А сейчас 80-90% - это оперативное лечение. Появились высокотехнологичные пластины, очень крепко фиксирующие, так называемые блокируемые пластинки.

ВЕДУЩИЙ: Не такие, как в советское время был аппарат Илизарова, что-то из этой серии?

АБДУЛХАБИРОВ: Немножко не то, хотя аппарат Илизарова во всем мире очень известный, и при открытых переломах до сих пор незаменим. И появились внутрикостные штифты, тоже блокируемые вверху-внизу, очень тонкие, с электронно-оптическим преобразователем, с мини-разрезом. Появилась, конечно, артроскопия, это целая внутрисуставная хирургия, которая при двух маленьких разрезах восстанавливает связки, удаляет мениск и так далее, то есть технологически развитие огромное. Другое дело, что производство вот этих пластин пока еще в России маловато. К нам пришли в Россию все фирмы - немецкие, американские, швейцарские и так далее. И они очень активно внедряются. Мы используем их. Хотя есть у нас свои фирмы, которые стараются делать что-то такое…

ВЕДУЩИЙ: А насколько квалификация врачей позволяет производить подобные высокотехнологичные операции?

АБДУЛХАБИРОВ: Недавно в Москве прошел конгресс травматологов и ортопедов под руководством Николая Васильевича Загороднего.

ВЕДУЩИЙ: Это конгресс был российский?

АБДУЛХАБИРОВ: Московский. И российский мы тоже проводим. Но тут выступали американцы, немцы и так далее, коллеги. Мы сейчас на уровне дружбы, на уровне коллегиальности. Мы знаем, где что делается. Наши коллеги нисколько не уступают в профессионализме. Другое дело, техническая обеспеченность наших клиник, может быть, и не на таком высоком уровне, но вот по профессионализму, я вам гарантирую, наши коллеги нисколько не уступают.

ВЕДУЩИЙ: Имеются в виду отечественные специалисты, да?

АБДУЛХАБИРОВ: Да, да.

ВЕДУЩИЙ: Но тогда опять же вопрос о доступности этих высокотехнологичных форм помощи.

АБДУЛХАБИРОВ: Открываются большие ортопедические центры с вытяжением дугами. Это методика, которую применяли лет 50 назад. Я спрашиваю: а где современные штифты? Говорят, нет у нас, не покупают.

ВЕДУЩИЙ: Не покупает местный минздрав, вы имеете в виду?

АБДУЛХАБИРОВ: Да. Поэтому, в каком положении находятся травматологические центры в регионах, прежде всего зависит от губернаторов, потом от руководителей здравоохранения, потом от главных врачей. Куда деваются эти миллионные, миллиардные деньги на здравоохранение, о которых нам всегда говорят? Я видел врачей, которые работают ржавыми кусачками и пассатижами, которые в хозмагах покупают, дрелями из хозмага. Предъявите претензии к губернатору. Он хоть раз был в операционных вообще?

ВЕДУЩИЙ: Нет, ему, видимо, хотелось бы, повредив ногу или руку, попасть в этот травматологический пункт, где врач с кусачками. Вот тогда, наверное, будет все хорошо.

АБДУЛХАБИРОВ: Я с советских времен против элитных больниц, против кремлевской больницы, я против ведомственных больниц. Нигде нет этого. Извините, мне кажется, это конституционное ущемление прав граждан. Если бы этот губернатор лечился в местной больнице, такого положения не было бы в больнице.

ВЕДУЩИЙ: Это абсолютно точно. Я благодарю нашего гостя.