Рок-уикенд

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Интервью группы Rockets

в гостях:

скоро в эфире

11.07.2012 18:00
"Верховный совет" слушать скачать

В гостях актриса Анастасия Цветаева.

ЛАРСЕН:  У нас в гостях Анастасия Цветаева, привет.

ЦВЕТАЕВА:   Привет.

МИРИМАНОВ:  Привет.

ЛАРСЕН:  Ну, конечно, самое интересное это то, что с тобой происходило за последнюю пару лет, тройку, потому что мы тебя видели в кино, мы тебя видели в каких-то клипах, мы тебя видели  на светских вечеринках, и вдруг, раз, и пропал человек. А потом, бац, человек вернулся, да еще и совершенно какой-то…

ЦВЕТАЕВА:   Беременный.

ЛАРСЕН:  Во-первых, беременный, а, во-вторых, с  интереснейшим новым проектом, с новым  делом каким-то. Давай, рассказывай все по порядку, куда пропала?

ЦВЕТАЕВА:   Ну, я,  на самом деле, не то, что совсем пропала, просто те, кто не интернет-активные товарищи, они, наверное, меня, действительно, упустили немножко из виду. Ну, вот в интернете я, например, очень активно пишу, что со мной происходит, и все знают, те, кто посещает ЖЖ и Фэйсбук. А что со мной случилось, на самом деле, такая банальная история.

ЛАРСЕН:  Ты влюбилась?

ЦВЕТАЕВА:   Любовь, да, я переехала к своему мужу в другую страну под названием Израиль. Но я все равно Москву, конечно, не забываю, приезжаю на съемки в Москву. Просто сейчас, действительно, я в некотором роде в положении.

ЛАРСЕН:  И не до того.

ЦВЕТАЕВА:   Не могу, конечно же, сниматься, поэтому я давно в Москву не приезжала. Ну, вот сейчас перед родами решила все-таки навестить родной  город, своих друзей.

ЛАРСЕН:  Подожди, ты нам расскажи, всем же ужасно интересно узнать, собственно, историю.

ЦВЕТАЕВА:   Интимные подробности?

ЛАРСЕН:  Как же это бывает. Вот жила девушка Настя, причем был у нее уже ребенок, и какой-то жизненный опыт за плечами, и вдруг она, бац, и выходит замуж за гражданина Израиля.

ЦВЕТАЕВА:   Ну, для меня это не было бац, естественно, то есть, то, что доходит до средств массовой информации или до даже пусть моего дневника в ЖЖ, естественно это все только верха-верха, этому предшествовал длинный процесс.

ЛАРСЕН:  А как вы друг друга нашли?

ЦВЕТАЕВА:   Мы друг друга нашли, у нас был курортный роман.

ЛАРСЕН:  А, ты поехала отдыхать.

ЦВЕТАЕВА:   Я поехала отдыхать, он поехал тоже со своей фирмой, со своим офисом  отмечать еврейский новый год,  а я отмечать день рождения с девочками. И вот мы так доотмечались, что встретили друг друга. Ну, и, собственно, с тех пор как-то, ну, я  не могу сказать, что мы не расставались, потому что  мы как раз-таки сразу же практически расстались, но  мы очень долго активно общались по интернету, ездили друг к другу в гости, он ко мне в Москву, я к нему в Израиль. То есть, год продолжался вот такой наш…

ЛАРСЕН:  Командировочные отношения.

ЦВЕТАЕВА:   Да, я эти свои поездки воспринимала, как я полетела на свидание на неделю на самолете. Или он ко мне прилетал на свидание. Ну, вот после года вот таких полетов мы все-таки решили, что так дальше жить нельзя, надо что-то решать, кому-то куда-то переезжать, либо ему ко мне, либо мне к нему.

ЛАРСЕН:  Да, но почему все-таки  это оказалась ты тем человеком, который переехал?

ЦВЕТАЕВА:   Ты знаешь, тогда был как раз разгар кризиса жуткий-жуткий, и у меня было очень мало съемок. А у него, наоборот,  как-то все на работе было очень стабильно, понятно и так далее. И поэтому я подумала, что я на съемки-то могу приехать в Москву, сняться и обратно вернуться, а он, если он порвет сейчас со своим всем, что у него есть, ему сложно будет. Ну, как-то, не знаю, я, на самом деле, это были тоже такие умственные долгие процессы, но в результате мы поняли, что, наверное, проще мне приехать к нему, тем более что там море, солнце, я очень люблю...

ЛАРСЕН:  Ну, здрасьте, вы же в Тель-Авиве, какое там море, солнце?

ЦВЕТАЕВА:   Какое? Один из лучших городских пляжей мира в Тель-Авиве.

ЛАРСЕН:  А там можно купаться в море?

ЦВЕТАЕВА:   Конечно,  приезжай к нам, я тебя искупаю.

ЛАРСЕН:  Ну, подожди, но все-таки чужая страна, причем страна с достаточно серьезными такими законами, какими-то такими духовными, нравственными  и все другое, другие традиции, другая религия, другие субботы даже другие.

ЦВЕТАЕВА:   Да, даже понедельники другие. У них понедельник в воскресенье начинается.

ЛАРСЕН:  Серьезно?

ЦВЕТАЕВА:   Ну, воскресенье первый рабочий день в Израиле, да.

ЛАРСЕН:  То есть, они пятницу и субботу отдыхают?

ЦВЕТАЕВА:   Пятница-суббота, это как у нас суббота-воскресенье, а воскресенье - как у нас понедельник.

ЛАРСЕН:  Ну, подожди, а в субботу ничего делать нельзя?

ЦВЕТАЕВА:   Ну, вот, ничего нельзя делать, выходной.

ЛАРСЕН:  Отдыхать тоже нельзя?

МИРИМАНОВ:  Не активно.

ЛАРСЕН:  Ну, как отдыхать, лежать на диване.

ЦВЕТАЕВА:   Да, да, лежать на диване, даже готовить нельзя. Ну, это как бы для религиозных людей.

ЛАРСЕН:  Подожди, нельзя, а когда пылесосить тогда в квартире?

ЦВЕТАЕВА:   Нельзя в шабат. Подожди, сейчас мы запутаем наших слушателей, они подумают, что мы вот так и живем с моим мужем.

МИРИМАНОВ:  В пыли, не пылесосим, да?

ЦВЕТАЕВА:    Нет, мы не соблюдаем субботы, мы светские люди, то есть это как бы все касается религиозных жителей страны, они, действительно, даже на кнопочку, извините, смыва туалета не могут в субботу нажать.

МИРИМАНОВ:  Так и сидят.

ЦВЕТАЕВА:   Так и сидят. Не знаю, если честно, не проверяла, как они там. Но как-то выходят из положения. Но нас это не касается, потому что мы светские люди и, собственно, если бы было как-то по-другому, мы бы и не поженились, никто бы нам не разрешил, потому что я одной религии, он другой религии, как-то в Израиле это, собственно, религиозные люди к этому очень относятся.

ЛАРСЕН:  Да, у нас, ты знаешь, кстати, был Берл Лазар как-то в эфире, главный раввин России, и он не смог скрыть, ну, он был очень… Он был очень лоялен во многих вопросах и так красиво говорил, и очень многие вещи как-то так обтекаемо с нами обсуждал. Но когда зашла речь о том, можно ли еврейскому мужчине  жениться на нееврейской женщине, он прям преобразился, как коршун взвился.

ЦВЕТАЕВА:   Он не подрался с тобой?

ЛАРСЕН:  Нет, не подрался, ну, а чего драться, я же не собираюсь замуж за еврейского, я уже попала на русского, поэтому что уж, ничего не поделаешь.

ЦВЕТАЕВА:   Ну, вот видишь, поскольку мы не религиозные, поэтому наш брак состоялся, а так бы, конечно,  религиозному мальчику еврейскому никто бы не разрешил жениться на русской, нееврейской девочке.

ЛАРСЕН:  Ну, хорошо. Но там ведь есть не только религиозные моменты, достаточно непривычные для русского человека.

ЦВЕТАЕВА:   Ну, в любой стране свои нюансы, конечно.

ЛАРСЕН:  Например, то, что эта страна живет в постоянном таком напряжении, в защите, в обороне.

ЦВЕТАЕВА:   Ты знаешь,  я живу с рождения в городе Москва и уже три года в Израиле, я тебе хочу сказать, что в нашей стране гораздо все беспокойнее, страшнее и чудовищнее. Например, недавнишняя та же самая трагедия, про которую  несколько минут назад ты говорила  в эфире. Ну, я не могу себе представить, что такое может случиться в стране Израиль. Ну, как бы ты там себя чувствуешь, действительно, защищенным гражданином страны. В любой стране есть какие-то свои недостатки, свои особенности, но то, что ты в Израиле чувствуешь себя, действительно, человеком, а не просто смыло тебя, да и хрен  с тобой. Такой ситуации там просто не может быть.

ЛАРСЕН:  Скажи, но ведь, если так дальше пойдет, то твой сын будет служить в армии израильской.

ЦВЕТАЕВА:   Ну, еще так не скоро, у нас еще, на самом деле, нет гражданства, то есть мы резиденты, у нас визы каждый год, которые мы продлеваем, подтверждаем, то есть мы еще даже не граждане страны. И кто знает, что там будет через 10-15 лет. Как говорит мой муж, если ты станешь Шэрон Стоун  оф Раша, я перееду в Россию с тобой. Может быть, моя карьера так пойдет в гору, так пойдет в гору, что придется приехать в Москву.

ЛАРСЕН:  Мне кажется, что ты Шарон Стоун уже переплюнула, потому что при всех успехах в кинематографе, у Шарон Стоун большие-большие проблемы в личной жизни. И неизвестно, что, на самом деле, лучше.

ЦВЕТАЕВА:   Нет в жизни гармонии.

ЛАРСЕН:  Да, это я как вчера прочитала в Фэйсбуке: прекрасной идеальной паре для полной гармонии срочно нужен урод. Поэтому и слава богу, что гармонии в жизни нет. Ну, хорошо, уже даже не знаю, еда другая?

ЦВЕТАЕВА:   Нет, там столько много русских эмигрантов, что там есть все, там есть селедка, там есть сгущенка с надписью «сгущенка», мне кажется, даже в Москве нет таких продуктов. Клюква в сахаре, шоколад «Аленка», баранки, там все-все можно найти в русских магазинах, и красную икру, черную только я не видела.

ЛАРСЕН:  В общем, ты ни на минутку не пожалела.

ЦВЕТАЕВА:   Знаешь, там чего нет? Тополиного пуха и сирени.

ЛАРСЕН:  Подожди, у тебя на пух аллергия?

ЦВЕТАЕВА:   Нет, наоборот, я очень скучаю по тополиному пуху.

ЛАРСЕН:  Это ты просто вот… Я тебя приглашу в следующем году в мае в наш двор.

ЦВЕТАЕВА:   Надо мной все друзья смеялись, когда я им говорю, что я скучаю по тополиному пуху. Нет, ты ошибаешься, ты не скучаешь.

ЛАРСЕН:  В общем, мысль о том, что не стоило переезжать, никогда в жизни не закралась тебе?

ЦВЕТАЕВА:   Нет, ты знаешь, если без шуток, конечно, я очень скучаю по Москве, по друзьям, в основном. Не по продуктам, не по традициям, не по субботам или воскресеньям, я скучаю по своим друзьям. Когда я приезжаю, на меня накатывают  детские какие-то, юношеские запахи, воспоминания, дворы, вот это все. Этого, конечно, не выкинешь из мозга, это чип такой заложен в голову, любовь к родине.  Я даже не знала, что я так люблю Москву, если честно, потому что, конечно, она меня, как всех нас, очень раздражает всегда. Но когда из нее уезжаешь, начинаешь очень по ней скучать, даже по пробкам. Но меня спасает то, что я очень часто приезжаю на съемки, ну, достаточно часто, есть все эти опять же интернеты, соцсети, телефоны, скайпы, все есть, то есть это не как в советские времена - уехал и все, с концами, ты никогда не увидишь ни свой дворик, ни своих родителей, ничего, тебе даже не разрешат даже носа сунуть обратно. Поэтому в наше время, слава богу, гораздо проще, и меня, конечно, это очень спасает, что можно в любой момент навестить Москву.

ЛАРСЕН:  Скажи, а вот люди, которые, как ты, сейчас переезжают жить в Израиль по каким-то там причинам личным или профессиональным, и те, которые уехали в Советском Союзе или в первые годы после его развала, они сильно отличаются с точки зрения менталитета, взглядов на Россию, на Израиль?

ЦВЕТАЕВА:   Ну, конечно, во-первых, их сейчас не так много, потому что сейчас более-менее жизнь у нас, чуть-чуть рожь заколосилась, и все одеваться мы стали лучше, поэтому уже нет такого вала, как раньше, когда было совсем все жестко. Ну, и, конечно, они отличаются, потому что те люди, они немножечко подзастряли, как в машине времени, они до сих пор думают, что у нас пустые прилавки с одним известным видом сервелада на витрине. Они откуда уехали, вот у них то в голове, собственно, и осталось, представление о том, как сейчас в России.

ЛАРСЕН:  Подожди, это значит, что они как уехали, они настолько в ужасе были от страны, из которой уезжали, что так ни разу с тех пор и не приехали?

ЦВЕТАЕВА:   Ну, некоторые, может быть, даже и не приезжали, некоторые приезжают, но как-то так тоже все равно они уже свыклись, что они в этом Израиле своем. Мне кажется, что это не только в Израиле, это наши русские эмигранты, они повсюду, в Америке, в Европе и где хочешь. И вот та волна, конечно, она больше такая напуганная, и, действительно, бежали неважно куда, лишь бы убежать, потому что сейчас люди все-таки более какими-то руководствуются, мне кажется, немножечко другими... Кто-то по религиозным, действительно, соображениям в тот же самый Израиль уезжает, кто-то там еще. Я лично не уехала бы никогда, если бы, действительно, не мой муж. То есть, у меня не было такого: надо отсюда валить. Мне очень хорошо жилось, понятно опять-таки и недостатки и достоинства, но я не собиралась никуда уезжать, так просто сложилась моя жизнь. Ну, то есть какие-то такие люди, у которых какие-то есть, действительно, обстоятельства, а не просто лишь бы убежать отсюда.

ЛАРСЕН:  Слушай, извини, что я так подробно расспрашиваю, мне просто реально ужасно интересны какие-то такие бытовые моменты. Например, вот у тебя ребенок одного возраста с моим, школа, детский садик, какая-то система воспитания.

ЦВЕТАЕВА:   Мы уже закончили первый класс.

ЛАРСЕН:  Насколько это сильно отличается и устраивает ли тебя по сравнению с нашей системой образования или медицина местная?

ЦВЕТАЕВА:   Ну, ты знаешь, мне не с чем сравнивать, потому что у меня ребенок в Москве в школу не ходил, а то, что помню я,  это даже сейчас отличается, то, как мы с тобой учились в школе, от того, как сейчас дети учатся. Но у меня ходит ребенок в церковно-приходскую шотландскую школу, то есть, он даже не просто…

ЛАРСЕН:  В католическую?

ЦВЕТАЕВА:   Да. То есть, он не просто в израильскую школу ходит, он еще внутри Израиля, и еще какие-то там навороты. У него интернациональная школа, там дети со всех стран мира, английский язык очень хорошо поставлен, то есть у меня ребенок на английском очень хорошо коммуницирует, ну, естественно, иврит и даже немножечко арабский. Ну, естественно, это очень отличается от того, как нам преподавали. Даже мой муж, который вырос в Израиле и закончил израильскую школу, даже для него эта школа отличается от его обычной израильской школы, потому что раньше школы у нас были примерно одинаковые, там были оценки, все сидели за партами, ходили с учебниками. Сейчас у них вместо оценок смайлики, ну, по крайней мере, в первом классе, что там  дальше будет, я не знаю. Смайлики, какие-то грамоты им выдают за хорошее поведение. Ну, такая более демократичная такая атмосфера.

ЛАРСЕН:  Расслабленная. Послушай, а как евреи воспитывают, израильтяне воспитывают своих детей? У них есть какая-то система, как у японцев, например, до 5 лет все дозволено, а потом в строгости. Или у нас там типа меня пороли, и я буду пороть.

ЦВЕТАЕВА:   Нет, у них к детям отношение очень лояльное, то есть они не называли это никакой системой, ну, это просто, все об этом говорят, это видно, что дети у них там могут…

ЛАРСЕН:  Главное.

ЦВЕТАЕВА:   Да, дети это главное. То есть, они  везде их пускают в рестораны, в кафе, где хочешь, никто на тебя косо не посмотрит, что ты с ребенком. И к собакам там такое же отношение, то есть там с собаками ходят в магазины и в супермаркеты, и так далее. То есть, там как бы вот такая атмосфера демократии полнейшей, в том числе, и по отношению к детям.

ЛАРСЕН:  Ну, давай вернемся тогда с земли обетованной на нашу грешную землю. Все-таки после того, как ты уехала, у тебя, наверное, меньше стало такой физической, реальной, материальной потребности работать, может быть, больше стало возможности выбирать, не хвататься за все, потому что есть плечо, на которое можно опереться.

ЦВЕТАЕВА:   Ну, что-то в этом роде, да.

ЛАРСЕН:  А что у тебя сейчас интересное с работой происходит?

ЦВЕТАЕВА:   Ну, у меня сейчас в данный момент, вот пока как бы опять же в связи с моим положением ничего происходить пока не может, но у меня как раз сейчас вышло, подоспело несколько интересных проектов, которые вышли как раз с того самого момента, когда я еще могла сниматься. То есть у меня на ММКФ сейчас была премьера фильма, который называется «Забавы», я очень надеюсь, что все-таки он выйдет еще и в большой прокат какой-то на экраны. Вышел у меня 16-серийный фильм по телевизору тоже, режиссера Кати Двигубской, недавно совсем прошел эфир. Ну, я надеюсь, меня так не забывают мои поклонники.

ЛАРСЕН:  Да нет, я тоже уверена, что они тебя не забывают. А просто интересно, какие роли сейчас тебе предлагают теперь, когда ты все-таки такая мужняя жена.

ЦВЕТАЕВА:   Ну, роли, слава богу, уже стервей стали предлагать, потому что раньше я играла  таких совсем одуванчиков, таких совсем уже девочек-припевочек, школьниц, а сейчас все-таки стервей, могу даже  занюхать дорожку в кадре кокаина.

ЛАРСЕН:  О, господи, то есть тебе нравится играть дрянных девчонок?

ЦВЕТАЕВА:   Я уже взрослая. Да, мне нравится, потому что я очень много сыграла хороших и идеальных, а их играть, как известно, как знает любая артистка, очень скучно. Конечно, хочется, чтобы какой-то характерец там был, хоть какой, никакой. Ну, и в последние годы все-таки  как-то режиссеры воспринимают меня, как взрослую девочку. Девочку, но взрослую.

ЛАРСЕН:  А в театр не зовут?

ЦВЕТАЕВА:   Ну, в театр, понимаешь, ездить в Москву все время в театр невозможно же, правильно, потому что какие-то репетиции.

ЛАРСЕН:  Ну, я помню одно время Нина Чусова даже какой-то пыталась создать официозный проект с тобой в главной роли, но, к  сожалению, это не состоялось, но все-таки антреприза же существует.

ЦВЕТАЕВА:   Ну, это же все равно, понимаешь, чтобы играть даже в антрепризе, нужно быть здесь, конечно. Это какие-то неожиданные переносы, поездки, гастроли, репетиции, в конце концов. А в Израиле в театре тоже, это надо знать иврит, это надо быть тамошней артисткой. Ну, то есть как бы в 30 лет с чистого листа сложно начинать актерскую деятельность, ну, для  меня, по крайней мере. Но я все равно надеюсь, что я рано или поздно…

ЛАРСЕН:  А ты учишь иврит-то хоть?

ЦВЕТАЕВА:   Ну, так, с  трудом.

ЛАРСЕН:  Сложный, да?

ЦВЕТАЕВА:   Ну, ты знаешь, там все говорят на английском и на русском, все вокруг. То есть, я прихожу в магазин, пытаюсь что-то сказать на иврите, они говорят: девушка, ну, вам чего? По-русски. Расслабьтесь, типа, чего надо, какого сыра?

ЛАРСЕН:  Я люблю на тебя смотреть в кино и в жизни тоже, но меня сейчас гораздо больше занимает твое новое дело, твои ювелирные украшения. Расскажи, пожалуйста, как вообще…

ЦВЕТАЕВА:  Как я дошла до жизни такой?

ЛАРСЕН:  Да, у нас же все девочки, очень многие девочки красивые, талантливые, они дизайнеры, понимаешь, или стилисты, или байеры. Как ни посмотришь светскую хронику, все дизайнеры просто или ди-джеи. На самом деле, это такая амбициозная история - придумать свой ювелирный бренд, еще чего-то там делать.

ЦВЕТАЕВА:  Ты знаешь, у меня как-то это постепенно и само собой произошло. Я не то что проснулась  в одно прекрасное утро и решила, все, теперь я буду дизайнером. Просто в Израиле  я начала этим именно заниматься, там вот эта атмосфера такая творческая, что хочется  очень все время что-то такое делать. Собственно, я там начала вести блог в ЖЖ, там я купила себе профессиональный фотоаппарат и стала фотографировать, и там же на меня напало это увлечение делать украшения.

ЛАРСЕН:  Это в принципе в Израиле или это в Тель-Авиве?

ЦВЕТАЕВА:  Ты знаешь, я не знаю... Но вот именно я вот там живу, где живу, меня вдохновляет вот эта атмосфера. И как-то  так постепенно, сначала я для себя робко делала как-то так что-то, потом… Сначала, на самом деле, я их покупала там, потому что там народ очень талантлив именно в этом деле, в ювелирном. Причем не обязательно в ювелирном в смысле золото, бриллианты, то есть это могут быть деревянные колечки, но они бешеной красоты. И все там этим занимаются, и все очень талантливые. Я сначала смотрела вокруг, все это скупала, потом как-то решила пробовать сама, потому что там очень много для этого запчастей, магазинов и вот этого всего.

ЛАРСЕН:  Где всякие камушки продаются?

ЦВЕТАЕВА:  Всякие штучки, дрючки, и потом постепенно как-то это все росло, росло и выросло в собственный бренд, в собственный он-лайн магазин, и сейчас как-то так, я прямо не успеваю уже заказы метать подруг и клиентов. Ну, вот как-то так само собой.

МИРИМАНОВ:  Ну, я вот сейчас смотрю, я вот первые полчаса изучал…

ЛАРСЕН:  Чего Мириманов молчал, он искал жене подарок у Насти на сайте.

МИРИМАНОВ:  Почему сразу жене подарок?

ЛАРСЕН:  А кому? Детям? У него близнецы, представляешь? У него только что родились два сына сразу.

МИРИМАНОВ:  Да, месяц назад, спасибо.

ЦВЕТАЕВА:  Поздравляю, боже мой, как это прекрасно.

МИРИМАНОВ:  Так что мы в тренде. Смотрю и понимаю, что очень мало мужского.

ЦВЕТАЕВА: А потому что какие-то мужчины у нас все….

МИРИМАНОВ:  Пошли неправильные в  Израиле, что ли?

ЦВЕТАЕВА:  Нет, это же все на Москву.

ЛАРСЕН:  То есть, пока твой магазин рассчитан только на русского потребителя?

ЦВЕТАЕВА:  В принципе, мы делаем по всему миру, но на русском языке, то есть, изначально базово в Москве.

МИРИМАНОВ:  Очень много этого, то, что на шею, а вот то, что браслетики всякие, колечек нет вообще мужских.

ЦВЕТАЕВА:  А колечки мужские мужчины носят?

МИРИМАНОВ:  Ну, такие какие-то прикольные, сейчас покажу.

ЦВЕТАЕВА:  А меня  читатели в ЖЖ загонобили, мужчины, когда я сказала, что я сделала мужскую коллекцию такую небольшую затравочную, сказали, кто это, что, почему.

МИРИМАНОВ:  Да, ну, гомофобы, не обращай внимания.

ЛАРСЕН:  Типа такие смешные, а при этом они тебя читают в ЖЖ.

ЦВЕТАЕВА:  Ну, да, я больше пока не рискнула дальше делать мужские коллекции.

МИРИМАНОВ:  Ну, вот мне нравится с этими, с браслетиками очень так стильненько, мне кажется.

ЦВЕТАЕВА:  Надо будет мужских браслетиков понаделать. Я теперь вижу живого представителя.

ЛАРСЕН:  Тебя вдохновила креативная обстановка страны, в которой ты живешь, но, тем не менее, как ты видишь своего клиента и все-таки, есть же у каждого бренда своя легенда какая-то?

ЦВЕТАЕВА:  Ну, у меня, безусловно, клиенты московские, богемные мои подруги, типа тебя, типа меня, типа всех моих подружек, которых вы видели у меня на девичнике, недавно я приглашала. Ну, то есть, девушки, которым нравится креатив, которые предпочтут какую-то вещь более дорогую, но вручную сделанную, нежели дешевые с этим типа каких-нибудь аксессуарных там аксессуаров.

МИРИМАНОВ:  Да и надоели все эти Картье и Шамэ, уже хочется что-нибудь такого.

ЦВЕТАЕВА:  И Картье, и Шамэ  тоже надоели, да, хочется чего-нибудь с душой.

ЛАРСЕН:  Ну, а это всегда натуральные камни, правильно я понимаю?

ЦВЕТАЕВА:  Натуральные камни, да, или я очень люблю еще винтаж использовать, бабушку свою, я каждый раз выгребаю ее шкатулки, и из всех знакомых тоже девушек, тетенек и бабушек, граблю их, ненужные какие-то залежи, ну, или на «блошином рынке» очень люблю покупать старые бусы, которые уже  как бы не особо актуальны, но их можно разобрать, дополнить чем-то интересненьким и получается что-то такое новое. Это мне очень нравится - соединять винтаж, какие-то натуральные каменья, какую-то позолоту, серебро, ну, что-то такое.

МИРИМАНОВ:  И при этом все это еще можно под заказ?

ЦВЕТАЕВА:  И можно под заказ. То есть я работаю,  я сама это, действительно, делаю своими руками, у меня нет там трех девочек, которым я говорю: сделай это, это, десять штук. То есть, я каждую штучку делаю сама.

МИРИМАНОВ:  Ну, понятно, можно там нанизала на веревочку, и уже браслет есть. А вот кольца, камни, сережки сложносочиненные, потому что я смотрю, и у Тани такое красивое и колечко, и сережки, очень красивые.

ЦВЕТАЕВА:  Таня, наконец, в двух одинаковых, до этого сидела в двух разных.

МИРИМАНОВ:  Ну, это же безумно сложно сделать, это очень сложно придумать, надо же нарисовать изначально.

ЦВЕТАЕВА:  Да, на самом деле, сложнее всего даже не сделать, а придумать. Потому что, когда ты уже придумал, уже все легко, идешь и знаешь, что тебе нужно, этого нет, придумываешь на ходу что-то другое.

МИРИМАНОВ:  А нет, потому что берешь каталоги такие же Картье, Шамэ и листаем, и чего нет,  того не делаешь или, наоборот, под них чуть-чуть?

ЦВЕТАЕВА:  Нет, ну, я не вдохновляюсь такими вещами, нет. Я, скорее, могу вдохновиться какими-то рукотворными, душевными марками. Но все равно у меня никогда не получается, действительно, копировать, то есть, мне кажется, во, вот здесь классное сочетание зеленого с красным. Я прихожу в свои секретные местечки, где все это продается и понимаю, что зеленого с красным нет, но есть серое с розовым, а еще и квадратное, надо брать, и получается вообще что-то третье. Как-то так это все рождается спонтанно, на самом деле.

МИРИМАНОВ:  А муж что говорит? Опять пошла своей ерундой заниматься?

ЦВЕТАЕВА:  Нет, он очень прям, ему нравится, что я этим занимаюсь.

ЛАРСЕН:  А он тебе дает какие-нибудь бизнес-советы?

ЦВЕТАЕВА:  Да, он дает. То, что касается бизнеса, то есть, я же вообще как бы не предприниматель, я по творчеству больше, и он мне все время гонобит, говорит, ну, ты знаешь, сколько ты хоть зарабатываешь, сколько тратишь? Я говорю: нет, я не знаю.

МИРИМАНОВ:  Главное, процесс.

ЦВЕТАЕВА:   Для меня, естественно, главное процесс. Я без понятия, сколько я зарабатываю, вот я честно говорю.

ЛАРСЕН:  Ну, а вообще этим можно заработать?

ЦВЕТАЕВА:  А у меня муж с экономическим образованием и его это, конечно, очень коробит. Ну, можно, конечно, то есть, я знаю, что я сколько-то зарабатываю, но сколько, этого не знаю.

ЛАРСЕН:  Это, в принципе, это тоже как-то тебя может поддержать материально.

ЦВЕТАЕВА:  Ну, конечно, это несравнимо с актерскими гонорарами даже близко, естественно. Но поскольку это такое хобби, по крайней мере, не убыльное для семьи.

МИРИМАНОВ:  Ну, хотя бы на эти деньги можно купить нормальное кольцо Картье.

ЦВЕТАЕВА:  Хотя бы можно пойти туфли купить на высоком каблуке. Поэтому, в принципе, почему нет.

МИРИМАНОВ:  А какое последнее украшение мужу подарил?

ЦВЕТАЕВА:  Мужу?

МИРИМАНОВ:  Ну, вот этот хэнд-мэйд.

ЦВЕТАЕВА:  А я ему, кстати, подарила украшение не свое, потому что я очень много дружу с дизайнерами, в том числе.

ЛАРСЕН:  Московскими?

ЦВЕТАЕВА:  Нет, тамошними. На День Святого Валентина давно уже не дарила ему украшения. Подарила такой красивый кожаный с крокодилами браслет, он его даже носит.

МИРИМАНОВ:  С  крокодилами браслет?

ЦВЕТАЕВА:  Да. Такой с крокодильими головами сцепленными.

ЛАРСЕН:  Слушай, а тебе вообще приходилось общаться с профессиональными ювелирами, какую-то оценку этого профессионального сообщества ты уже получила?

ЦВЕТАЕВА:  Я бы не назвала это даже ювелирами, ювелир это ювелир, они сидят там с бриллиантами, гранят их, делают такие какие-то ювелирные, высокой пробы украшения. А с дизайнерами я общаюсь постоянно, и мы как-то друг друга очень любим, поддерживаем. Ну,  конечно, у меня есть много друзей, которые оценивают, что-то говорят, красиво, или могут даже  какой-то совет дать каверзный, ну, я их тоже оцениваю.

ЛАРСЕН:  Слушай, ну, сейчас у тебя такой период грядет в жизни совсем инкубационный.

ЦВЕТАЕВА:  Неспокойный. Я вот не знаю, что со мной будет, что будет с этим моим увлечением. Ну, первое время, естественно, ну, навсегда не оставлю, но очень волнуюсь, что сейчас родится у меня ребеночек и что же будет первый, например, месяц, и что же будет с моими клиентами, придется оставить на месяцок.

МИРИМАНОВ:  Надо впрок, про запас сделать.

ЦВЕТАЕВА:  Да, да, я сейчас как приеду, как начну мешками, мешками, мешками.

ЛАРСЕН:  Нет, ну, просто мне интересно, все-таки был период, когда первый раз ты стала мамой, когда очень быстро надо было возвращаться на работу, и не было возможности насладиться всеми радостями материнства.

ЦВЕТАЕВА:  Я бы не сказала, что я быстро. Я в первый раз вышла на съемочную площадку, Кузе было 9 месяцев. Я его кормила до года. Так что я такая мать ответственная.

ЛАРСЕН:  Не кукушка.

ЦВЕТАЕВА:  Не кукушка, я всегда за все, за натуральное кормление, за все вот это.

ЛАРСЕН:  То есть, ты и в этот раз тоже дашь себе возможность посидеть дома.

ЦВЕТАЕВА:  Ну, конечно, я уж несколько месяцев-то высижу как-нибудь, а дальше посмотрим. Нет, ну, если меня, конечно, Спилберг позовет сниматься в Голливуд, я, конечно, всех брошу и побегу.

МИРИМАНОВ:  Ну, со своей, по еврейской линии, может быть, позовет кто-нибудь.

ЦВЕТАЕВА:  Ну, да, конечно. А так я все-таки планирую как-то посвятить себя некоторое первое время ребенку.

ЛАРСЕН:  А рожать там?

ЦВЕТАЕВА:  Да.

ЛАРСЕН:  Там хорошая медицина.

ЦВЕТАЕВА:  Там хорошая медицина, и потом там мой дом, там мой муж, был бы странно, если бы я уехала от мужа из дома рожать в Москву.

ЛАРСЕН:  Многие от мужа из дома уезжают рожать к маме, например.

ЦВЕТАЕВА:  Нет, мы не такие.

ЛАРСЕН:  Мне ужасно интересно, какой в Израиле кинематограф, потому что до нас очень мало, чего доходит, а ты, наверное, там имеешь возможность ходить в кино, общаться с местными образцами.

ЦВЕТАЕВА:  Я общаюсь, да, с актерами и с представителями израильского кинематографа, и фильмы какие-то смотрю.

ЛАРСЕН:  Очень забавные комментарии тебе приходят на форум. Ну, сначала расскажи про израильский кинематограф, а я тебе потом их почитаю.

ЦВЕТАЕВА:   Израильский кинематограф, ну, что сказать, там он, поскольку страна меньше, денег меньше дает, кина производят в год меньше, но качественно оно выше. Оно как бы приближено уже к американскому даже, я бы сказала, кинематографу.

ЛАРСЕН:  Блокбастеры прямо производят?

ЦВЕТАЕВА:  Ну, а ты не заметила, что каждый год на Оскар номинирован израильский фильм последние несколько лет. И вот сейчас тоже то ли на Венецианском, в общем, на каком-то европейском фестивале класса  А тоже что-то там выиграл тоже израильский фильм, и каждый год какой-то израильский фильм прошумливает по планете. Ну, конечно, их там не так много, как у нас снимают бешеное количество сериалов, бешеное количество того, сего, там нет, конечно, такого.

ЛАРСЕН:  Скромнее.

ЦВЕТАЕВА:  Все поскромнее, актеры не так заняты, но зато уж, если они там что-то делают, они делают очень качественно действительно.

ЛАРСЕН:  А актерская школа у них?

ЦВЕТАЕВА:  Ну, у них совсем все по-другому, я как бы не буду сейчас браться как-то характеризовать, потому что я не училась в актерской школе в Израиле, я только наслышана.

ЛАРСЕН:  У них есть своя школа?

ЦВЕТАЕВА:  Ну, у них там не так, как у нас, высшее образование, институт, именно диплом актера, там нет такого, там немножко все более, ну, вообще всего касается, и кина, и балета, и всех искусств, там немножечко все попроще.

ЛАРСЕН:  Сначала учишься полоть в кибуце, а потом…

ЦВЕТАЕВА:  Сначала ты в армию иди, женщина, паши, а потом уже поговорим с тобой на тему искусства.

ЛАРСЕН:  Настя, - спрашивают на форуме,  - а обычные, родные российские мужики вас вообще не вдохновляют, да?

ЦВЕТАЕВА:  Смотря на что. На что они должны меня вдохновлять?

ЛАРСЕН:  На любовь, наверное.

ЦВЕТАЕВА:  Я же уже замужем, я уже не могу так проанализировать обычных российских мужиков. Ну, раз я все-таки вышла замуж за израильтянина, наверное, стоит сделать из этого какие-то выводы обычным российским мужикам.

ЛАРСЕН:  "На вашем примере выросло уже второе поколение школьниц".

ЦВЕТАЕВА:  Вот, началось, "я вырос на ваших фильмах". Я дожила до этого возраста.

ЛАРСЕН:  Это приятно или не очень?

ЦВЕТАЕВА:  А что значит на моем примере, что имеется в виду?

ЛАРСЕН:  Не знаю, что он имеет в виду, наверное, такие же симпатичные, как ты говорила, ты играла только идеальных и правильных девочек, одуванчиков.

ЦВЕТАЕВА:  Ну, я не знаю, как относиться к тому, что уже на моих фильмах вырастают люди. Я уже такая старая.

ЛАРСЕН:  Слушай, ну, ничего,  ко мне тоже подходят…

ЦВЕТАЕВА:  Ну, примеры всегда приятно подавать, особенно хорошие, безусловно, что же тут скажешь.

ЛАРСЕН:  "Чувствуешь ли ты себя там защищеннее, чем здесь?"

ЦВЕТАЕВА:  Ну, я уже об этом говорила в начале нашей передачи, да, безусловно, конечно.

ЛАРСЕН:  И еще вот тут у нас сегодня очень громкое обсуждение идет нового закона о свободе слова в интернете, как в Израиле с интернет-запретами, можешь ли ты обо всем писать в интернете?

ЦВЕТАЕВА:  В Израиле вообще нет никаких запретов.

ЛАРСЕН:  "Вы ощущаете на себе всевидящий глаз  какого-нибудь Мосада?"

ЦВЕТАЕВА:  Нет, в Израиле нет вообще никаких запретов. Например, вот это, что меня из последнего поразило тоже, сравнивая вот эти разговоры по поводу пропаганды гомосексуализма и так далее, в израильском парламенте есть одна русская девушка, которая как-то нечаянно, неосторожно высказалась о том, что… ну, как-то плохо высказалась по поводу геев. И там по всей стране началась такая просто буча против нее, что как она могла, какая она непрогрессивная, недемократичная, вообще хотят ее из парламента выгнать за это. Ну, и у нас...

ЛАРСЕН:  А как же ортодоксальные ценности?

ЦВЕТАЕВА:  Ну, понимаешь, Израиль все -таки светская страна, она не религиозная, и там правит демократия, хотя при этом всем там, конечно, очень большое влияние имеют религиозники. Но все равно там есть парламент, он не религиозен, он основан на демократических законах. И вообще, что касается опять же таки этой темы, Тель-Авив один из самых мост-гей-френдли-городов в мире, например. Ну, и вообще там, действительно, очень демократичное общество иногда даже во вред себе, если честно, я считаю. Ну, они могли бы быть пожестче в некоторых вопросах. Ну, и с теми же самыми религиозниками.

ЛАРСЕН:  Которые не работают, и которых все остальные кормят?

ЦВЕТАЕВА:  Ну, там очень много всего.

ЛАРСЕН:  В обществе есть недовольство?

ЦВЕТАЕВА:  Ну, недовольство, но как бы все, конечно, понимают все. Ты знаешь, я сейчас не хочу об этом говорить, потому что очень это все-таки темы чувствительные для израильтян и для евреев. Я сама не эксперт, и я не еврейка, я как бы могу как-то свое непрофессиональное обывательское мнение высказать, но, наверное,  в эфире лучше не надо этого делать, а с друзьями на кухне. Вот мы с тобой сейчас пойдем кофе пить, и я тебе все расскажу.

ЛАРСЕН:  Вот видишь, а живет в демократическом государстве человек.

ЦВЕТАЕВА:  Нет, я просто не хочу обижать людей, понимаешь?

ЛАРСЕН:  Правильно, а держит свое мнение при себе. А вы говорите - клевета. Это воспитание, а не клевета, друзья, две большие разницы.

ЦВЕТАЕВА:  Я очень интеллигентная.

ЛАРСЕН:  Спасибо тебе огромное за то, что нашла время к нам придти.

ЦВЕТАЕВА:  Все уже? Так быстро?

ЛАРСЕН:  Да, представляешь. Спасибо за твои красивые цацки.

ЦВЕТАЕВА:  Носи на здоровье.

ЛАРСЕН:  Которые я с удовольствием даже ношу, рекомендую.

МИРИМАНОВ:  И побольше мужских цацек тоже.

ЦВЕТАЕВА:  Все, я вашу заявку приняла.

ЛАРСЕН:  И счастливой встречи с малышом. Расскажешь нам, а мы нашим слушателям расскажем, как все прошло.

ЦВЕТАЕВА:  Обязательно.