Центральная подстанция

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Зелёная лампа. Притчи Толстого

14.03.2012 - Как спроектировать дома с учетом нашего климата и солнечных дней в году слушать скачать

Москва со временем все больше становится социально-урбанистическим городом, и нельзя сказать, что в столице царят законы гармонии пространства и архитектуры. Многие здания не вписываются в исторической облик, а споры - какие же архитектурные сооружения нужны Москве – не прекращаются. Так что же подразумевается под понятием "качественный архитектурный продукт", и как спроектировать дома с учетом нашего климата и солнечных дней в году?

Москва со временем все больше становится социально-урбанистическим городом, и нельзя сказать, что в столице царят законы гармонии пространства и архитектуры. Многие здания не вписываются в исторической облик, а споры - какие же архитектурные сооружения нужны Москве – не прекращаются. Так что же подразумевается под понятием "качественный архитектурный продукт", и как спроектировать дома с учетом нашего климата и солнечных дней в году? Эти вопросы ведущий Григорий Заславский обсудил с членом правления Союза московских архитекторов Сергеем Скуратовым, автором Дома на Мосфильмовской. Этот проект победил на Чикагском конкурсе небоскребов.

 

ВЕДУЩИЙ: Гость программы - член правления Союза московских архитекторов, член-корреспондент Международной академии архитектуры, известный архитектор Сергей Александрович Скуратов. Я начну с просьбы прокомментировать то, что в Москве возобновляются работы по башне «Россия». Но она станет короче если не вдвое, то почти вдвое. Должна была быть 612 метров, будет 360 метров. Как вы к этому относитесь?

СКУРАТОВ: Ну, честно говоря, эту новость я услышал от вас. Я про это ничего не знаю. На этой территории действительно Норман Фостер проектировал башню «Россия» высотой 600 метров. Заказчики этого проекта ныне живут не в России, всем известный господин Чигиринский…

ВЕДУЩИЙ: Да? Мне казалось, что он снова назван честным человеком и даже возвращался? Так быстро все меняется.

СКУРАТОВ: Мы живем много лет в России, мы знаем, что нечестным можно стать в одну секунду, а потом снова честным.

ВЕДУЩИЙ: Да. Мне просто казалось, его реабилитировали.

СКУРАТОВ: Я про это ничего не знаю. Это не тема нашего сегодняшнего выступления. Недавно совсем эту территорию купил господин Рашников. И он организовал конкурс. В этом конкурсе я тоже принимал участие. Ограничения по высоте были в районе 200 метров. Я, например, сделал проект на высоту 160 метров.

ВЕДУЩИЙ: А сейчас говорят о 360 метрах.

СКУРАТОВ: Мне показалось, что этого достаточно. И речь шла о создании в этом месте многофункционального комплекса, в котором большую часть будет занимать жилье. Соответственно образ этого треугольника должен быть несколько иным, чем образ самого Сити - вот такого стеклянного, как мы все помним, напоминающего большое количество стеклянных флаконов, как всем известный магазин «Арбат-Престиж».

ВЕДУЩИЙ: Нет, больше всего он напоминает снесенный «Интурист».

СКУРАТОВ: Сити?

ВЕДУЩИЙ: Конечно.

СКУРАТОВ: Ну что вы. Снесенный «Интурист» - это замечательное здание, просто шедевр 1960-х годов, это наша попытка догнать и перегнать Америку. Архитекторы, которые строили этот комплекс, они поехали в Америку, изучали американский, чикагский опыт и построили несколько совершенно замечательных домов, которых, к сожалению, Москва лишилась. Это и гостиница «Минск», и гостиница «Интурист»…

ВЕДУЩИЙ: Но остался Гидропроект.

СКУРАТОВ: На очереди Гидропроект, да. Мне кажется, что его судьба тоже уже предрешена, потому что все-таки вот это выражение Юрия Михайловича Лужкова о «плоскомордой архитектуре», которое он любил… То есть у нас Никита Сергеевич всех художников называл одним известным словом. А Юрий Михайлович окрестил всю современную архитектуру плоскомордой. И вот у нас осталось одно такое плоскомордое здание, к сожалению. Возвращаясь к Сити, могу сказать, что конкурс еще не закончился, идет второй, третий этап этого конкурса, сейчас уже там принимают участие какие-то другие архитекторы, в том числе и российские. Чем это все закончится, я вам пока не могу сказать. Но мы из соревнования выбыли. Мы предложили очень интересный проект, он размещен на YouTube…

ВЕДУЩИЙ: Предложили очень интересный проект и из соревнования выбыли…

СКУРАТОВ: Да, потому что мы сделали такой проект, очень сильно отличающийся от того, что происходит в Сити. И, наверное, он показался слишком дорогостоящим или, может быть, очень инновационным. В общем, те заказчики, которые его организовывали, нас поблагодарили, и из соревнования мы выбыли. Видимо, ищут каких-то вариантов более простых, может быть, более универсальных, которые можно остановить в любую минуту, на любой высоте. То есть это, видимо, какие-то будут карандаши, которые можно обрезать на любой высоте. У меня все-таки было законченное здание, достаточно сложное и интересное. Вот все, что могу на эту тему сказать. Прокомментировать иначе я не могу это все.

ВЕДУЩИЙ: У меня большое сочувствие есть к вам, архитекторам, потому что в сравнении с другими областями искусства (все-таки архитектура - это тоже искусство, хоть и очень тесно переплетенное с социальными вопросами), наверное, нигде так не пренебрегают авторским правом, как у вас. Например, вдруг исчезает имя Эгераата из проекта «ВТБ Арена», и уже вроде бы он никакого отношения к этому не имеет, хотя проект, который сегодня показывают, очень похож на тот, который предлагал он. Начинают какие-то переговоры с Фостером и вроде бы договариваются, а сейчас становится известно, что могут отказаться и от него (это в том, что касается Государственного Музея изобразительных искусств имени Пушкина). Я уж не говорю про сложно продвигавшийся конкурс заказной, правда, не в Москве, а в Петербурге, на Мариинский театр, который, все признали, выиграл Доминик Перро, и он здесь в студии на этом этаже хвастался мне, что он уже русский архитектор, потому что специально для того, чтобы построить Мариинский театр, ему пришлось зарегистрировать российское отделение своего архитектурного бюро. Но и это ему не помогло. Вот это постоянное нарушение авторского права, возможность на любом этапе внедриться… Достраивается сейчас, а может быть, даже уже и достроено огромное здание на Мосфильмовской. Но все же знают, что в какой-то момент взяли его и срезали.

СКУРАТОВ: Нет, его не срезал никто.

ВЕДУЩИЙ: Говорили, что оно стало все-таки короче.

СКУРАТОВ: Нет, вы же разговариваете с автором этого дома. Ничего никто не срезал. И вообще вся история со срезанием этого дома, это тоже всем известная история, она возникла абсолютно не на архитектурной теме. Это не то, что Юрий Михайлович однажды проснулся и из окон своего дома увидел дом, высота которого его почему-то не устроила. Совершенно не та история. Это история абсолютно коммерческая, связанная с кредитами ВТБ, с противостоянием «Интеко» и ВТБ, это некая месть, условно говоря, «Интеко» «Дон-строю», который получил в свое время кредит ВТБ. Это абсолютно не секретная история, она была везде написана, во всех средствах массовой информации, об этих кредитах, которые получил Блажко, и о тех кредитах, которые госпожа Батурина не получила. Естественно, Юрий Михайлович в этом замечательном как бы раунде чести и достоинства сыграл свою роль…

ВЕДУЩИЙ: Рефери.

СКУРАТОВ: В качестве рефери, да. И если бы Дмитрий Анатольевич Медведев, президент, не снял бы Лужкова, то, наверное, была бы какая-то сложная история с выигрыванием этой ситуации в немножко более сложном каком-то контексте. Но тем не менее, поскольку все архитектурное сообщество высказалось за то, чтобы дом ни в коем случае не уродовали, а он, как известно, вошел сейчас по опросу специалистов в тридцатку лучших построек России за последние 5-7 лет, то его, слава богу, закончили в том виде, в каком он был задуман. И все эти истории про то, что он был спроектирован не в том виде, построен не так, там были нарушения какие-то, - вы же понимаете, это сиюминутные конъюнктурные истории, которые пишутся под ту или иную точку зрения, которую надо преподнести обществу для того, чтобы отстоять ту или иную позицию.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо большое, что объяснили, потому что я, каждый понедельник проезжая мимо этого дома - он мне очень нравится, - вспоминаю статью одного из самых известных наших архитектурных критиков, который написал, что этот дом вырастает в таком вот обрезанном виде.

СКУРАТОВ: Нет, это неправда. А что это за критик?

ВЕДУЩИЙ: Ну, зачем называть…

СКУРАТОВ: Нет, во всяком случае, я думаю, что все известные архитектурные критики, хорошо знакомые со мной и общающиеся, они не могли это написать, потому что дом вырастает абсолютно в том виде, в каком он был запроектирован, задуман, и там нет никаких изменений абсолютно, слава богу. Надо отдать должное и ВТБ, который его достроил в том виде, в каком он был задуман.

ВЕДУЩИЙ: И хочется узнать ваше мнение, какие архитектурные сооружения нужны сегодня Москве, имея в виду, что Москва в прошлом году в два с половиной раза стала больше. Есть точка зрения, что эта новая Москва будет малоэтажной. И что нынешний центр Москвы будет сохраняться, этой страшной точечной застройки лужковской больше не будет. Есть возможность (теоретически, во всяком случае, она есть) прекратить уродование Москвы, существовавшей до сих пор. И есть возможность создать какую-то новую Москву, еще непонятно, правда, какую, на той территории, которая сейчас застроена дачными участками.

СКУРАТОВ: Вы знаете, я не являюсь сторонником этой концепции расширения Москвы. Я считаю, что ресурсов у города своих собственных для развития предостаточно. Есть 20% территории, которую занимают промышленные предприятия, их надо выводить, и эти промышленные предприятия, например, как ЗИЛ, занимают территорию, сопоставимую с территорией внутри Садового кольца. То есть это гигантская территория - 20% территории Москвы, при том что территория внутри Садового кольца занимает всего 5%. Вы понимаете, какой это ресурс. Москва существует и в виде как бы исторического города, который мы все любим, привыкли в нем проводить свое свободное время, и в виде территорий вот этих анклавов, спальных районов, которые между собой плохо связаны, у которых нет собственной какой-то идентификации и так далее. Вот мне кажется, что проблем внутри города столько, что зачем вылезать наружу? Для того чтобы просто потрафить чьим-то амбициям? Ну, не знаю. Мне кажется, что город естественно развивается. Любой город развивается естественно. Город может развиваться во всех направлениях абсолютно - на север, на юг, что он, собственно, и делает. Взять и прирезать искусственно к городу вот это юго-западное направление… ну, прирезали и прирезали. Это, как сказал один мой очень хороший знакомый архитектор, напоминает игру в ножички. Вот прирезали эту территорию, ну и что дальше? А дальше как она будет развиваться? Ну, жизнь покажет, как она будет развиваться. Мне кажется, всем профессионалам гораздо важнее все-таки заняться самой Москвой. И заниматься не бесконечным застраиванием свободных территорий жилыми кварталами на продажу, а заниматься серьезно инфраструктурой города, его транспортными артериями. В Москве ведь катастрофически не хватает сетки дорог.

ВЕДУЩИЙ: У меня мама все время говорит: почему не строят эстакады?

СКУРАТОВ: Насчет эстакад ничего не могу сказать, а вот по сравнению с любым мегаполисом такой же площади или с таким же населением не хватает 90% дорог. Вы понимаете, что это такое? Что такое в 10 раз меньше, чем в любом нормальном городе? Это очень плохо. То есть надо бы, конечно, строить дороги, строить развязки, строить тоннели подземные, строить какие-то хорды…

ВЕДУЩИЙ: А эстакады вам не нравятся?

СКУРАТОВ: Ну, эстакады тоже. А не строить жилье, в которое просто перебирается почти все население России.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Сергей, я - житель Москвы, можно сказать, и родился, и продолжаю пока жить в Москве. У меня такие вопросы. Строительство при Лужкове - это всё ясно, и какие были особенности, и что осталось в наследие от него. Здесь возникает такой вопрос. Прежде чем начинать строительство, ознакамливаются с геологическим положением участка, на котором возводится строение. И, насколько мне известно, геологические исследования, точнее, паспортизация геологического состояния земель Москвы очень давно не производилась. Это один вопрос. Я, видимо, несколько вопросов вам задам сразу. Второй. Поскольку вы сами сказали, что много промзон, которые еще не использовались, как с ними обстоят дела? Если посмотреть на карту Москвы сверху, то мы прекрасно видим, что очень много промзон находится возле железнодорожных путей и возле бывших складских участков, и очень много промзон находится на территории высоковольтных линий. По ряду проектов были предложения относительно того, чтобы спрятать эти высоковольтные линии под землю. Как решается этот вопрос? Третий вопрос. Что относительно нашей исторической организации, бывшего завода ЗИЛ? И последний мой вопрос. Как применяется рациональная эксплуатация как жилых строений, так и промышленных строений, в данном случае и с экологической точки зрения, и по затратам энергоресурсов (электроэнергии) и так далее?

СКУРАТОВ: Давайте с последнего вопроса начну, потому что это то, что в английском языке называется sustainable architecture - устойчивая архитектура. Это зеленые стандарты, это то, что сейчас очень активно развивается в России, в Москве. Мы перенимаем европейский и американский опыт, канадский опыт. Пока это происходит на уровне создания регламентов и каких-то точечных экспериментов. Постепенно эта вещь будет введена в нормативную базу, и энергоэффективные материалы, технологии, энергосберегающие материалы, они все постепенно будут появляться и в России тоже, потому что никуда мы не денемся, тем более что Россия вступила в ВТО, и в России уже очень много работает иностранных специалистов, они активно внедряют свой опыт. В общем, этот процесс начался, он неизбежен, и все будет развиваться в этом направлении, другого пути нет никакого. Мы должны находить какой-то здоровый консенсус с матушкой природой и вообще как-то беречь ресурсы земли и всё, что человек выделяет, и не только человек, но и автомобили и так далее. В качестве примера я могу привести саморегулируемый город, который сейчас Норман Фостер строит в Объединенных Арабских Эмиратах. Это очень интересный пример. Это город, который практически не выделяет углерода в среду. Это, конечно, дорогое удовольствие. Но может пройти не одна сотня лет и окажется, что это вообще единственный путь развития.

По поводу промышленных зон. Проблема освоения промышленных зон - это серьезная проблема, это проблема интеллектуальная, это проблема временная. И самое важное - правильно организовать процесс, подключить правильных людей, поставить правильные задачи. Прежде всего, конечно, эта работа должна начинаться с исследований, с выявления связей, где эти зоны существуют, как они взаимодействуют со всей остальной территорией и в какую цепочку они выстраиваются. Очень важно еще, как это все можно задействовать в городе, что сделать с транспортом и так далее. Вот в качестве положительного примера могу привести как раз сейчас ситуацию с ЗИЛом, потому что на ЗИЛ прошел такой небольшой закрытый конкурс, в котором участвовали три иностранные команды и одна российская, которая называется «Проект Меганом». И, на мой взгляд, как раз «Проект Меганом», ну, не буду делать рекламу…

ВЕДУЩИЙ: Это известный Юрий Григорян.

СКУРАТОВ: Да, Юрий Григорян.

ВЕДУЩИЙ: Барвиха Luxury Village, Цветной бульвар.

СКУРАТОВ: Ну да, Цветной бульвар. Это мой друг, коллега. Мы вместе с ним рядом строили на Остоженке дома. И он является директором программ на Стрелке, человек очень интересный. Помимо того, что он очень интересный архитектор, ему удается находить язык общий с московскими властями - с Капковым, с Шароновым и так далее. И вот они участвовали в этом конкурсе, я лично видел этот проект, внимательно его изучал, это совершенно замечательная аналитическая работа, которая превосходит работы западных коллег по своей глубине, по серьезности, по знанию вопроса. Если он победит, если эта тема победит, то это замечательный инструмент, который прежде всего рассказывает не то, что там должно быть построено, как это будет выглядеть с точки зрения архитектуры, а это некое руководство, как надо осваивать эту территорию.

ВЕДУЩИЙ: Извините, что перебиваю. Мы с ним разговаривали как раз о новой Москве. Он говорил, что начинать нужно не с архитектурного проекта, а с маленькой книжечки.

СКУРАТОВ: Да, совершенно верно. Нужна стратегия, нужна жизненная стратегия, которая станет документом для наших московских чиновников или федеральных чиновников. Здесь то же самое, здесь вопрос как бы экономический, стратегический, территориальный. Важно не превратить это действительно в девелоперский проект, потому что тогда не будет никаких механизмов воздействия на девелоперов, на их жадность, исключительную корысть и так далее. К сожалению, город не занимался такой деятельностью практически никогда. Это все впервые, и поэтому это сложно. И самое сложное - это изменить мнение, менталитет тех чиновников, которые принимают решения по этим вопросам.

И самый первый вопрос слушателя касался геологических исследований. Ну, любой проект, который делается в Москве, начинается с геологических исследований. Это я вам говорю как архитектор, который занимается практической деятельностью 32 года. Даже когда строишь маленький домик, ты все равно заказываешь геологию, делаются серьезнейшие геологические исследования.

ВЕДУЩИЙ: Я бы с вами здесь поспорил, потому что я, помню, разговаривал с одним из руководителей Федерального государственного учреждения «Дирекция по строительству, реконструкции и реставрации». Это был Яков Саркисов, такой известный московский строитель в том числе. И в разговоре с ним мне удалось выяснить, что, к сожалению, в Москве нет организации, которая бы сводила все эти геологии по разным пунктам. Мы с ним сидели и набросали список реализованных проектов за последнее время в самом центре Москвы: «Охотный ряд», новый «Интурист», «Арарат-Хайят», новая сцена Большого театра, Малый театр, новый ЦУМ и так далее. Нет ни одной организации, к сожалению, в Москве, которая бы сводила всю гидрогеологию…

СКУРАТОВ: Вы про гидрогеологию говорите?

ВЕДУЩИЙ: Да. Просто для Москвы это очень важно, для центра тем более, там 300 речек.

СКУРАТОВ: Ну, почему же нет? Есть. Есть такие институты, которые занимаются проблемами гидрогеологии, есть институты, которые занимаются проблемами просто выдачи, владеют всей информацией по этой структуре.

ВЕДУЩИЙ: Поскольку вы принимали участие в обдумывании того, что будет дальше на Стрелке на «Красном Октябре», мне интересно ваше отношение к дискуссиям последнего времени, когда вдруг стали говорить о том, что все галереи, все прекрасные, замечательные места, куда потянулись художники, довольно скоро оттуда исчезнут, а их место займет дорогое жилье. Вот вроде бы принципиально сейчас говорят, что нет, никакого жилья не будет, и на Винзаводе не будет никогда жилья, но другие люди мне рассказывали, что видели проекты застройки жилыми зданиями Винзавода.

СКУРАТОВ: Ну, я такого проекта не видел. Насколько я знаю, Винзавод находится, по-моему, не в собственности, а в аренде на 49 лет или, может быть, меньше, я не знаю, я в такие детали не вдавался, поскольку не являюсь проектировщиком этих территорий. Что касается «Красного Октября», мне кажется, что ситуация там не то чтобы достаточно простая, она, конечно, сложная ситуация, но она проста тем, что заказчик «Гута» является собственником и территории, и домов. И в принципе вся его деятельность, она регулируется законом. То есть, когда он покупал эту всю территорию, вкладывал деньги, наверное, он предполагал сделать из этого хороший коммерческий проект. Это все история давняя. Город вмешался, город сильно поменял количество квадратных метров, которые там можно построить и реконструировать. И насколько я помню по последней встрече, заказчик к этому отнесся с пониманием. Вы же понимаете, никакой деятельностью в нашей стране невозможно заниматься, если ты каким-то образом не взаимодействуешь с властными структурами, которые принимают решения.

Но надо сказать в пользу этого заказчика, что достаточно интеллигентный заказчик, и он пытается на самом деле сделать что-то интересное. Вот недаром там самый первый опыт касался привлечения к этому проекту очень большого количества звездных архитекторов, которые должны были создать на этом месте какие-то уникальные архитектурные объекты в стиле «Красного Октября», в пандан к нему. Потом появились российские архитекторы, даже были какие-то конкурсы, в одном из конкурсов я тоже принимал участие, выразил свою точку зрения по поводу развития одного какого-то кусочка, с заказчиком тоже очень много дискутировал по поводу того, как это все должно развиваться. Но сейчас, мне кажется, возникла некая пауза, потому что сейчас такая точка, когда все заинтересованные в этом процессе люди пытаются найти какую-то золотую середину, решение, которое всех удовлетворит. И понятно, что это должно быть какое-то взвешенное решение, в котором будет, конечно же, достаточно разумная коммерческая составляющая, наверное, там, как в любом центре города, будет дорогое жилье, естественно, не социальное. Его будет немного, но оно будет, потому что всю территорию «Красного Октября» только общественной функцией занять невозможно. Иначе тогда там будет просто транспортный коллапс. Там не будет офисов. То есть какое-то количество презентационных офисов креативных, естественно, будет, но все равно транспортная проблема там останется. Даже если там вырыть подземные туннели, которые свяжут остров и с Остоженкой, и с набережной, где находится Дом художника, и сделать там подземную парковку, и сделать под каналом подземную парковку, к сожалению, мы все равно имеем дело с федеральной набережной, которую невозможно расширять, и федералы не дадут расширять эту набережную, хотя там есть очень узкие места, но русло Москвы-реки никто сейчас менять не даст. Понятно, что давно пора там решить вопрос с речным такси.

ВЕДУЩИЙ: Вроде говорят, что все, в этом году уже будет там.

СКУРАТОВ: Значит, какие-то вещи уже будут более легкими. Но в принципе эта территория отрезана, поэтому, конечно, там надо все считать, надо смотреть и надо думать. Мне кажется, что у решения этой проблемы есть какое-то хорошее, позитивное будущее, потому что люди, которые эту проблему решают, мне кажется, что они все настроены на диалог, а это самое важное.

ВЕДУЩИЙ: Если вы помните, когда выиграл проект Доминика Перро, уже в самом начале стали его ругать, что, мол, золотой купол, его придется постоянно мыть. А еще это было на этапе, когда были эти самые стеклянные мешки Доминика Мосса…

СКУРАТОВ: Эрика Мосса.

ВЕДУЩИЙ: Да, Доминик Перро, естественно, а Эрик Мосс. Сегодня в Москве огромное количество домов из стекла, со стеклянными крышами и так далее.

СКУРАТОВ: Со стеклянными крышами? Их там несколько штук всего.

ВЕДУЩИЙ: Войдите в любой музей, там обязательный атриум со стеклянной крышей.

СКУРАТОВ: У нас в России?

ВЕДУЩИЙ: Конечно. И новая постройка Пушкинского музея.

СКУРАТОВ: Ну, то, что Боков сделал, я имею в виду дом-музей Пушкина на «Кропоткинской».

ВЕДУЩИЙ: И Музей изобразительных искусств Пушкина, который тоже Боков сделал, вы не ошиблись, боковой который, если встать лицом, то справа.

СКУРАТОВ: Да.

ВЕДУЩИЙ: Как вы считаете, будущее у такой архитектуры в Москве есть? Вообще, я думаю, что для нашего климата…

СКУРАТОВ: Ну, я понял ваш вопрос. Я хотел сказать две вещи. По поводу Доминика Перро. Вы знаете, надо спросить у жюри, когда оно выбирало этот проект, о чем оно думало. Оно что, думало, что оно выбирает что-то белое и пушистое? То есть какая-то ответственность жюри… Понимаете, это очень важный момент, кто выбирает проект. А дальше, если выбран условно не тот проект, допустим, даже самый красивый, но если он входит в противоречие с очень многими вещами, климатическими в первую очередь, то о чем говорить?

Что касается стеклянных крыш. Конечно, в Москве с ее климатом надо делать стеклянные крыши совершенно не такими, какими мы их видим, приезжая в Лондон, Париж и в те города, где очень мало снега, если он бывает там. Там должна быть, конечно, другая архитектура, другие крыши, другие уклоны и другие поверхности. Этот вопрос даже как-то профессионально не очень хочется обсуждать. Ну, что построено – построено, к сожалению, но это все, наверное, рассчитывалось на какую-то замечательную, сумасшедшего качества эксплуатацию, на каких-то виртуальных дворников, которые в виде карлсонов летают, это все чистят, или самоочищающиеся стекла, или какие-то другие механизмы. Но у нас эксплуатация здания, к сожалению, происходит по остаточному принципу. То есть сколько денег осталось от зарплаты, вот на эти деньги нанимают какие-то службы и так далее. Я думаю, что не за этой архитектурой будущее. Все-таки будущее должно быть за какой-то рациональной, достаточно экономичной и достаточно недорогой в эксплуатации архитектурой. Мне кажется, что вот эта эпоха мыльных пузырей, она должна пройти. Ну, это какая-то детская болезнь, которую Россия тоже, я надеюсь, прошла, и мы будем делать такие же взвешенные, как в Европе, проекты. А уж тогда, когда нужно сделать какое-то событие, там, где его надо сделать, я надеюсь, что как раз российские архитекторы сумеют сохранить свой творческий потенциал, который на самом деле сейчас истрачен на одну сотую, наверное, и мы еще будем свидетелями каких-то уникальных вещей.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо большое, спасибо, что пришли.