Ассамблея автомобилистов

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Обезопасит ли обязательная сдача анализов от «пьяных» ДТП?

скоро в эфире

30.01.2012 20:00
Гость в студии - певец, композитор Андрей Макаревич. Тема: о положении в стране слушать скачать

 

ЛАРСЕН: Друзья, у нас в гостях, а может быть, даже не в гостях, а просто с нами в "Центральном комитете" сегодня работает Андрей Макаревич. Здравствуйте.

МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

ЛАРСЕН: И в самую точку наши коллеги на форуме опубликовали анонс вашего присутствия: "Гость в студии - певец и композитор Андрей Макаревич. Тема: о положении в стране".

МАКАРЕВИЧ: Международное положение.

АВЕРИН: И в мире. Собственно, мы готовы расширять рамки.

ЛАРСЕН: В каком страна положении? В интересном.

МАКАРЕВИЧ: Да, это очень по-женски сказано, но, между прочим, абсолютно точно.

АВЕРИН: Точно, да? Вы считаете, что все-таки что-то такое зародилось?

МАКАРЕВИЧ: Я думаю, что перемены какие-то неизбежны, они уже происходят.

АВЕРИН: Например?

МАКАРЕВИЧ: Например, нам трудно было представить полгода назад, что в центре Москвы будут разрешены такие многолюдные митинги, что они будут проходить. Это просто нельзя было себе представить. А сегодня это уже нормально.

АВЕРИН: Почему? "Наши" собирались, вполне себе многолюдно, на том же самом…

МАКАРЕВИЧ: Нет, давайте не будем, я о митингах говорю, а не о "Наших", слушайте!

ЛАРСЕН: То были многодетные митинги, а это многолюдные. Две большие разницы.

АВЕРИН: Поскольку про митинги заговорили, вот сегодня 31-е число. Ежемесячно 31-го числа группа людей, которые отстаивают, как им кажется (сейчас буду такие формулы изобретать, чтобы не навязывать никому свое мнение), как им кажется, отстаивают право собираться, согласно 31-й статье Конституции о свободе собраний, выходят на Триумфальную площадь.

МАКАРЕВИЧ: Да.

АВЕРИН: И так уже продолжается довольно долго, и каждый из нас что-то про это слышал, некоторые даже и получили по туловищу за это за все. Но вот сегодня очередное 31-е число. С вашей точки зрения, сегодня надо идти на Триумфальную, чтобы поддержать этот порыв?

МАКАРЕВИЧ: Я не могу сказать, надо или не надо туда идти. Но я считаю, что затянувшаяся история с Триумфальной площадью - это затянувшаяся глупость. Мы недавно снимали какое-то документальное кино, и я оказался на крыше зала Чайковского, откуда очень хорошо видно, что происходит за забором. Ни черта там не происходит! Ее огородили, раскопали какую-то ямку величиной с могилу для собачки, вот и все. Значит, я абсолютно убежден, что, если бы разрешили встречаться этим людям 31-го числа во славу статьи Конституции, которую никто не отменял, никакой бы катастрофы для нашей страны не произошло. И их митинг по многолюдности не шел бы ни в какое сравнение с Болотной, которая у нас разрешена. Так что это какая-то память о недавней прошлой жизни.

ЛАРСЕН: К вопросу о многолюдности. Может быть, действительно на товарищей 31-го числа как-то можно было давить или закрывать на них глаза, потому что их было немного. А здесь попробуй не разреши, когда не десять, и не двадцать, и даже не тридцать тысяч человек выходят на улицу.

АВЕРИН: А кто знал? Вот кто знал изначально, что выйдет столько?

ЛАРСЕН: Ну, есть же какие-то мониторинги.

МАКАРЕВИЧ: Помимо всего прочего, слушайте, вообще любому политтехнологу известно, что лучший способ сделать так, чтобы о событии заговорил весь мир, это его запретить. Но разреши ты им, елки-палки, никто об этом не вспомнит завтра!

АВЕРИН: Шварц еще про это в "Драконе" писал.

МАКАРЕВИЧ: Ну, конечно.

ЛАРСЕН: Так, может быть, им тогда и надо было, чтобы об этом говорил весь мир?

МАКАРЕВИЧ: Так вы что думаете, они сами себе запрещают? В таком случае власть работает на них.

АВЕРИН: Я понимаю, когда еще все это только начиналось, вот действительно - не было, не было, а потом вдруг они решили собраться, это могло как-то раздражать. Но потом, когда это стало повторяться раз в два месяца практически, иногда даже каждый месяц, если 31-е число выпадало два месяца подряд, то где логика – это запрещать-то? Вот глупость.

МАКАРЕВИЧ: Вот я и не пойму, мне никто это не объяснил.

АВЕРИН: А с другой стороны, не было бы этих регулярных выходов 31-го числа, была бы, например, Болотная и проспект Сахарова? Я не знаю.

МАКАРЕВИЧ: Ну, вообще в сослагательном наклонении мыслить трудно. Я думаю, что была бы. Была бы, потому что рано или поздно количество, оно переходит в качество.

АВЕРИН: Если оценивать состав участников - мы примерно представляем себе, кто ходит 31-го числа на Триумфальную площадь и кто в итоге пришел на ту же самую Болотную площадь, - это люди разных пород, разных природ?

МАКАРЕВИЧ: Ну, на Болотной гораздо более, так сказать, разношерстная публика, естественно.

ЛАРСЕН: Но есть такое мнение, что 80 процентов людей туда пришли просто «по приколу». Не потому, что у них есть какие-то идеологические установки, а потому, что это хипперы, которым не фига делать, и они так самовыражаются.

МАКАРЕВИЧ: Так очень удобно думать, очень удобно думать. Нет, там дело другое. Дело там в том, что если людей что-то объединяет, против чего они все, это не сложно. Когда начинаешь выяснять, за что они, тут и выясняется, что каждый за свое. Поэтому пока они объединены одним общим "против", вот они хотят, чтобы у нас власть избиралась по закону, их много. А как сейчас за них бьются наши лидеры всякие, за эту аудиторию, это можно увидеть невооруженным глазом.

ЛАРСЕН: А вы думаете, эту аудиторию вообще можно каким-то образом обратить за что-нибудь, а не только против?

МАКАРЕВИЧ: Мне кажется, я вообще всегда склонен думать, что большая часть людей - это нормальные люди. А нормальные люди должны мыслить конструктивно. У нас будут выборы 4-го числа, и от их результатов будет зависеть, как мы будем жить в последующие четыре года минимум.

АВЕРИН: Шесть.

ЛАРСЕН: Шесть!

МАКАРЕВИЧ: Шесть?

АВЕРИН: По новому закону - шесть.

МАКАРЕВИЧ: Ну вот, обрадовали…

АВЕРИН: Наш политический обозреватель Андрей Макаревич…

ЛАРСЕН: Он вовсе не политический, а лирический…

МАКАРЕВИЧ: Да. Я не политический обозреватель, не надо ставить на мне клеймо и вешать ярлык.

ЛАРСЕН: Слушайте, мы вчера как раз проводили некий сравнительный анализ двух общественных мероприятий - автопробега по Садовому кольцу и митинга в защиту "Единой России".

АВЕРИН: Нет-нет, не "Единой России", это в поддержку Путина.

ЛАРСЕН: Извините, да, в поддержку Путина, это совсем другое.

АВЕРИН: Там "Единая Россия" совсем не упоминалась. Сейчас это разные вещи.

ЛАРСЕН: Да, теперь это вообще разные, альтернативные точки зрения. Вот, в поддержку кандидата Владимира Путина на Урале. И слушатели наши продемонстрировали вполне себе четкую тенденцию. Мол, то, что творится там у вас в Москве (а вы зажравшиеся, сытые и типа средний класс), нас мало интересует. Мы не хотим хаоса, мы хотим твердой власти, а вы там с жиру беситесь.

АВЕРИН: Да. И вот эти ребята, которые…

ЛАРСЕН: И существует огромное недоверие как раз к тем людям, которые выходят на Сахарова и на Болотную, со стороны всей остальной России.

МАКАРЕВИЧ: Но тем не менее последний раз не только в Москве вышли люди, да?

АВЕРИН: И в том же Екатеринбурге тоже вышли, да.

МАКАРЕВИЧ: А по-моему, чуть ли не в 100 городах страны.

ЛАРСЕН: Нет, несоотносимые просто цифры.

МАКАРЕВИЧ: Цифры несоотносимые, но и население городов не очень соотносимое. Вот эту конфронтацию провинции и столицы у нас очень тонко и очень умело поддерживают.

АВЕРИН: Для чего?

МАКАРЕВИЧ: Для того чтобы играть на таких вещах в данном случае. Это очень удобно, когда это нужно. Не знаю, я много езжу по стране с концертами, я не чувствую этой конфронтации. Есть города, которые живут лучше, есть города, которые живут хуже. Города, которые стоят на нефти или на какой-то другой энергетике, живут очень красиво. Города, в которых, по несчастью, ничего не оказалось, они живут более голодно. Они живут гораздо спокойнее, но какой-то черной зависти в глазах я не видел.

АВЕРИН: А вот смотрите, мы вчера ставили пленки специально, записи с этого екатеринбургского митинга двух персонажей. Один говорил, что готов на танке приехать в Москву, разогнать всех этих…

МАКАРЕВИЧ: Нет, ну сумасшедших много, господи, и в Москве, и в провинции.

АВЕРИН: Нет, ну почему же? Он вполне себе не сумасшедший.

ЛАРСЕН: Официальный спикер был.

МАКАРЕВИЧ: А что, сумасшедший не может быть официальным спикером?

АВЕРИН: Ну, если из штаба поддержки, там все хорошо. Второй - депутат Государственной Думы, в недавнем прошлом токарь 6-го разряда из Перми, который, напротив, озвучивал идею, что вот этих всех москвичей бы, которые ходят по площадям незнамо зачем, к нам бы в цеха, мы бы их быстро сделали! И вот опять вопрос к вам. Вы же действительно ездите много лет уже, и в том числе в Перми были не раз, и в Екатеринбурге были не раз.

МАКАРЕВИЧ: Конечно.

АВЕРИН: И на концерты к вам ходят тоже самые разные люди. Вы когда-нибудь сталкивались вживую с людьми, которые бы говорили: вас бы в цеха…

МАКАРЕВИЧ: Ни разу, ни разу! Что для меня подтверждает мой тезис, что нормальных людей больше, и к нам на концерты ходят в основном нормальные люди.

АВЕРИН: А в таком случае получается, что вот эти двое, которые сейчас на всю страну прозвенели, они либо ненормальные, исходя из вашей терминологии…

ЛАРСЕН: И не только эти двое, а все, кто там внимал им, на этом митинге.

АВЕРИН: Ну, я бы не стал обобщать по поводу того, кто там внимал…

ЛАРСЕН: Нет, почему? Он вчера обобщал, что все, кто вышел на Болотную, козлы.

АВЕРИН: Ну, это он обобщал, бог ему судья. Я бы не стал на самом деле, лично я бы не стал. Вот. Но либо ненормальные, либо врут, либо врут под заказ.

МАКАРЕВИЧ: Либо врут.

АВЕРИН: А в таком случае зачем кандидату в президенты такие люди на митинге в его поддержку, которые врут под заказ? Или ненормальные.

МАКАРЕВИЧ: Я далек от мысли, что сам Владимир Владимирович Путин организовал этот митинг.

АВЕРИН: Конечно.

МАКАРЕВИЧ: Я подозреваю, что в его аппарате достаточное количество людей, которые хотят выглядеть лучше, чем они есть на самом деле, и немножко впереди паровоза побежать. Это обычно дает вот такие результаты, обратные.

ЛАРСЕН: Кстати, о беге впереди паровоза. Такую новость прекрасную я прочитала сегодня на Newsru.com. Значит, в Москве продолжается кампания по вербовке бюджетников на митинг за кандидата в президенты Владимира Путина, который пройдет на Поклонной горе 4 февраля, в один день с оппозиционным. Учителя и сотрудники госкомпаний жалуются, что их насильно заставляют идти на акцию. В штабе и в столичной мэрии открещиваются от подобных директив. Между тем стало известно, что власти разработали принципы подачи материалов для подконтрольных Кремлю СМИ. Журналистам велено не упоминать и не показывать символику "Единой России", предлагается в сюжетах игнорировать чиновников местных администраций. Памятку эту выложил портал "Одинцово-инфо". В документе, в частности, сказано, что журналист должен отражать доброжелательную атмосферу митинга в целом, радостные лица людей (мамы с детьми, пенсионеры, люди среднего возраста). И корреспондентам необходимо в обязательном порядке упоминать, что граждане пришли на митинг добровольно, соорудив для акции соответствующие плакаты своими руками.

МАКАРЕВИЧ: Как мило!

ЛАРСЕН: Вот это что? Это тоже переусердствовал штаб?

МАКАРЕВИЧ: Ну, конечно, это абсолютно то же самое. Вообще митинг, на который вербуют, это не митинг, а показуха. Потому что митинг - это изъявление народной воли, и вербовка тут не нужна.

АВЕРИН: А если человек не может организовать даже свой штаб поддержки? Ну, или поручает это Говорухину, например, который не может. Ведь это тоже должно о чем-то говорить?

МАКАРЕВИЧ: Ну, это говорит о том, что у человека плохой штаб поддержки, что он не уделяет должного внимания этому вопросу. И вообще, к сожалению, могу вам сказать, что профессионалов в этой области у нас пугающе мало, но очень много людей, которые…

АВЕРИН: И не только в этой.

МАКАРЕВИЧ: Да, и не только в этой, но просто здесь это видно. Но много людей, которые хотят на этом зарабатывать.

ЛАРСЕН: И правильно делают, потому что депутат городской думы Екатеринбурга Леонид Волков сообщил телеканалу "Дождь", что уральских рабочих на прошедшую в субботу историю сгоняли по той же разнарядке: 5 процентов от предприятия, коллектива, но там не было никакого шантажа и никаких угроз, а, наоборот, обещали концерт группы "Любэ" бесплатный, а потом посещение гипермаркета "Мега", - видимо, тоже с какими-то скидками. Ну и нормально, а что? Может, так и надо? Мы живем в обществе потребления.

МАКАРЕВИЧ: Вот на таких вещах народная любовь не возникает. Это называется - продается и покупается.

ЛАРСЕН: Ну а почему нет? В конце концов, что хочет простой русский человек?

АВЕРИН: И не только русский.

МАКАРЕВИЧ: Все простые русские люди, и не только простые, и не только русские, они все очень разные. Я здесь не могу мыслить классными категориями.

ЛАРСЕН: Слушайте, кушать, жить в тепле и чтобы дети были здоровы - этого хочется всем.

АВЕРИН: Ну а как? Общество потребления.

МАКАРЕВИЧ: Наверное. А что, кто-то еду отнимает?

ЛАРСЕН: Нет, наоборот, пожалуйста - дают, в "Мегу" иди и покупай со скидкой.

МАКАРЕВИЧ: Ну да. Можно один раз купить еду в "Меге" со скидкой и потом шесть лет репу чесать.

АВЕРИН: Это если в репе зашевелится, тогда чесать.

МАКАРЕВИЧ: Ну да.

АВЕРИН: А если не зашевелится, так чего ее чесать, и так все хорошо.

МАКАРЕВИЧ: Ну…

АВЕРИН: Я напомню, что СМС-портал принимает вопросы слушателей Андрею Макаревичу. И вот здесь такая удивительная подборка. Так бывает, что приходит кустом из разных регионов - из Москвы, из Ростова, из Самары. Смысл сводится вот к чему: "Руками демонстрантов "За честные выборы" пытаются дестабилизировать ситуацию в России по сирийскому сценарию? Ваше мнение?" Конечно же, эти - те, кто пытается по сирийскому сценарию, подталкиваемые дядей Сэмом из-за океана…

МАКАРЕВИЧ: Ой-ой-ой, какая забытая терминология-то, 70-х годов.

ЛАРСЕН: Говорят, история развивается по спирали.

АВЕРИН: А почему забытая? А что, если там из официальных уст звучит, что участники митинга проплачены из-за рубежа? Люди верят.

МАКАРЕВИЧ: Да-да-да, все сто тысяч проплачены… Я не верю в это. И, по-моему, звучит это жалко.

АВЕРИН: Что подталкиваемые из-за рубежа?

МАКАРЕВИЧ: Конечно.

ЛАРСЕН: Но ходили же в посольство-то!

МАКАРЕВИЧ: Я вам хочу рассказать одну вещь, ребята. На протяжении, кстати, многих лет это происходит. Нам все время Америка не дает покоя, мы все время на нее списываем все наши беды и проблемы. Когда ты приезжаешь в Америку, открываешь газеты и журналы - ну ни слова нет о России, вообще, как будто нас не существует! Если только что-нибудь не взорвалось.

АВЕРИН: Заговор. Заговор молчания.

МАКАРЕВИЧ: Конечно… Да нет, у них своих дел хватает. А мы пяти минут без Америки не можем. Мы думаем, что она специально нас хочет извести со света. Да проснитесь вы, елки зеленые, уже!

АВЕРИН: Хорошо, Америку отбросим. Но вот действительно, мы же можем гипотетически хотя бы, не дай бог, представить ситуацию, когда эта поляризация происходит: Москва - провинция, либералы - не либералы. И действительно руками демонстрантов "За честные выборы" в том числе будет дестабилизирована ситуация, и повторится, не дай бог, сирийский сценарий или ливийский сценарий. Вот такие перспективы…

МАКАРЕВИЧ: Послушайте, не повторится у нас ни сирийского, ни ливийского сценария. Мы не сирийцы и не ливийцы, живем в другой стране. Дестабилизация происходит из-за того, что доводят просто граждан нашей страны до необходимости выходить на демонстрации. А я считаю, что власть должна быть дальновиднее и не доводить ситуацию в стране до такой степени. Потому что не надо в прятки играть, все прекрасно знают, чем люди недовольны.

ЛАРСЕН: Напомню, что у нас есть интернет-портал radiomayak.ru, там есть страничка "Центрального комитета"…

АВЕРИН: А в Нижнем Тагиле, сообщают нам, "Маяк" вырубили.

ЛАРСЕН: …И здесь есть такая общая мысль о том, что вам-то, Андрей, чего жаловаться? Вы при любой власти были обласканы и любимы, не гонимы. И вот в связи с этим тоже вопрос. А был момент, когда вы были согласны с тем, что современная власть в России делает, с курсом, который она проводит?

МАКАРЕВИЧ: Я не политик и иногда бываю для политика, скажем так, непозволительно наивен. Насчет того, что я всегда был обласкан властью, я не буду сейчас бренчать медальками, но вплоть до 1980 года никакой ласки я на себе не испытывал. А потом с 1980-го по 1986-й я тоже никакой ласки на себе не испытывал, но просто уже угроза того, что меня посадят, как-то уменьшилась. Когда пришел Горбачев и вся эта штука рухнула… И я, кстати, хочу вам сказать, я ему задавал несколько раз этот вопрос, я говорил: как вы вообще…

ЛАРСЕН: Как вам это удалось?

МАКАРЕВИЧ: Он говорит: ты не поверишь, к тому моменту, когда меня выбрали, все настолько сгнило, что всем без исключения членам Политбюро, включая самых ортодоксальных, это было ясно. У нас коммунисты любят говорить, что Горбачев развалил страну. Горбачев оказался у власти, когда их коммунистическая страна развалилась естественным образом. И это надо понимать и помнить.

АВЕРИН: Вот в этом надо по-прежнему убеждать, несмотря на то, что прошло больше 20 лет с тех пор, надо убеждать.

ЛАРСЕН: Подзабылось.

АВЕРИН: Да, подзабылось.

ЛАРСЕН: Центризбирком утвердил текст избирательного бюллетеня для голосования на выборах президента России. Фамилии кандидатов там расположены в алфавитном порядке и начинаются с буквы "Ж". Жириновский стоит первым, далее следует Зюганов, далее Миронов, потом Михаил Прохоров и пятый - Владимир Путин. Вот из этого списка кто вам интересен больше всех?

АВЕРИН: Симпатию хотя бы вызывает?

МАКАРЕВИЧ: Безусловно, Прохоров.

ЛАРСЕН: Почему?

МАКАРЕВИЧ: Потому что я его считаю на сегодняшний день единственным реальным, практическим политиком для России. В отличие от наших говорунов всех…

ЛАРСЕН: Только потому, что это новое лицо?

МАКАРЕВИЧ: Не потому, что это новое лицо, а потому что я знаю, что он умеет. Я с ним знаком 20 лет, я всегда наблюдал за тем, как он работает. Он сделал себя сам. И он знает, как сделать страну.

ЛАРСЕН: Но здесь все-таки разница есть.

АВЕРИН: Да. Но при этом, смотрите, когда была история с "Правым делом", как раз очень многие люди, разбирающиеся в политике, политологи, говорили, что он, конечно, отличный менеджер, очень хороший экономист. Но вот в политике, оказалось, совсем…

ЛАРСЕН: Дите.

МАКАРЕВИЧ: Нет, просто там получилось то, что всем сегодня известно. То есть после того, как ему хотели навязать сверху каких-то людей, какие-то списки, кого-то убрать, он, естественно, оттуда просто ушел. Потому что он в эти игры не играет.

ЛАРСЕН: А как же он тогда оказался в этом списке кандидатов в президенты?

МАКАРЕВИЧ: Во-первых, он набрал 2 миллиона подписей.

АВЕРИН: Чистых.

МАКАРЕВИЧ: Пока еще какие-то законы работают.

АВЕРИН: Причем, я думаю, в общем-то, искали не меньше, чем у остальных.

МАКАРЕВИЧ: Во-вторых, я вам хочу сказать, вот я уже слушаю все, что на него валят, играя на народных чувствах. Первое…

ЛАРСЕН: Не женат.

МАКАРЕВИЧ: Это как раз скорее в плюс, чем в минус. У нас это народ прощает. А олигарх, который украл народные деньги, - первое, значит… Это поразительно! Я был на "Норильском никеле " несколько раз, был при советской власти и после. Да, он не задорого купил это предприятие. Но никто не помнит, в каком оно было состоянии. Это был убыточный полуразвалившийся завод, где месяцами не платили зарплату, и ситуация была близка к революционной. Сегодня это одно из передовых мировых предприятий. Я знаю, сколько он туда вложил сил и денег.

ЛАРСЕН: С другой стороны, какие-то пункты его предвыборной программы вызывают и у политологов, и собственно у россиян некоторое недоумение. В частности, смычка России с Европейским союзом или увеличение пенсионного возраста, увеличение рабочей недели.

МАКАРЕВИЧ: Значит, так. Следующая сказка - про увеличение рабочей недели, которую очень ловко построили на том, что он один раз не совсем внятно донес свою мысль. О чем шла речь? Речь шла о том, что, если человек хочет работать больше, чем он работает, закон ему не должен это запрещать. Никто не собирался заставлять людей…

АВЕРИН: Но если он работает больше, ему надо оплачивать всё то время, которое он отработал.

МАКАРЕВИЧ: Совершенно верно. А, к сожалению, КЗоТ, который существует, не дает людям работать, во многих случаях, больше, чем они должны по закону. А они бы хотели и могли. Это абсолютно добровольная история.

АВЕРИН: Но им не оплачивают это как сверхурочные, потому что…

МАКАРЕВИЧ: Всё должно быть оплачено, да.

ЛАРСЕН: Но вы сами сейчас сказали: не совсем внятно донес свою мысль. Профессиональный политик в этой стране не имеет права так доносить свою мысль.

МАКАРЕВИЧ: Это правда. Это правда. У него небольшой опыт, но у меня есть ощущение, что он учится на глазах.

АВЕРИН: Вот тут я готов с тобой спорить.

ЛАРСЕН: Почему?

АВЕРИН: Потому что если я читаю, например, в газете "Ведомости": потребуется пенсионная реформа и даже решительное изменение нынешнего пенсионного обеспечения (дальше, правда, не расшифровывается механизм) - то это тоже можно рассматривать как невнятное выражение мысли, потому что в механизме дело. А Прохоров как раз предлагает механизм.

ЛАРСЕН: Нет, здесь просто размытая формулировка, а не невнятное выражение мысли. Формулировка, которая ни к какому выводу тебя не приводит.

АВЕРИН: Она такая политическая, да. Потому что каждый может увидеть то, что ему хочется. Безусловно.

ЛАРСЕН: А вы думаете, что у него выдержит кишка, хватит ему сил бороться с этими мастодонтами, которые там по 20 лет?..

МАКАРЕВИЧ: Я думаю, что выдержит. У него очень победительный характер, и он не привык проигрывать.

ЛАРСЕН: А не страшно далеки они от народа?

МАКАРЕВИЧ: Нет, они не страшно далеки от народа. Если вы думаете, что Зюганов у нас близкий родственник народа… Ну, не знаю, извините. Коммунисты удивительным образом всегда себе присваивали заслуги народа, во все времена, хотя были ему весьма дальним родственником. Когда говорят, что коммунизм победил фашизм, я говорю: "Извините, это наша страна победила фашизм". А Зюганов говорит: "Нет, каждый четвертый, погибший на войне, был коммунистом!" Простите, а трое из четверых были беспартийные. Мы как-то считать не умеем даже.

АВЕРИН: А теперь о международном положении. Еще один вопрос, который требуют задать наши слушатели, про Курилы. Причем формулировка такая: "Андрей, а Курилы-то продали!" Видимо, имеется в виду, что министр иностранных дел Российской Федерации господин Лавров предложил обсудить на референдуме вопрос о статусе Курил.

МАКАРЕВИЧ: Если господа, волнующиеся о судьбе Курил... Вот все у нас хорошо, только Курилы рыть не дают. А так все просто маслом намазано. Курилы - это такая разменная монета в российско-японских отношениях, по-моему, с 1945 года. При том, что у нас и отношений-то официальных с Японией до сих пор нет.

АВЕРИН: Международного договора нет.

МАКАРЕВИЧ: А Курилы у нас в зависимости от экономической ситуации то туда, то сюда. Я думаю, что это будет еще долго продолжаться. При том, что то очень небольшое количество людей, которые там живут, они были бы рады отойти под японскую юрисдикцию, потому что живут они там крайне тяжело. И при том, что мы вот так о Курилах все печемся, что-то мы о людях, которые там живут, не очень печемся.

АВЕРИН: А это может быть прецедентом.

ЛАРСЕН: А японцы их не возьмут.

МАКАРЕВИЧ: Куда же они их денут?

ЛАРСЕН: Не возьмут. Они их выживут.

АВЕРИН: Возьмут. На Курилах живут люди, которые хотят под японскую…

ЛАРСЕН: В Японии самое закрытое общество в мире.

МАКАРЕВИЧ: Нет, нет, нет.

ЛАРСЕН: Они и вьетнамцев выжили, и корейцев выживают, и наших выживут.

МАКАРЕВИЧ: Нет, ты ошибаешься. Они предлагали программы. Они предлагали программы совместной разработки этих островов.

АВЕРИН: А теперь давайте себе представим. На Курилах живут люди, которые хотят под юрисдикцию Японии. Хотите? Пожалуйста, в Японию. В Карелии, например, я знаю людей, которые страшно хотели бы жить под юрисдикцией Финляндии. Пожалуйста, говорим мы. Где-то еще живут люди, которые страшно хотят под юрисдикцию… Это создание прецедента.

МАКАРЕВИЧ: Задача государства - сделать так, чтобы люди хотели жить в этой стране. Вот для чего мы выбираем наше правительство.

АВЕРИН: Каким образом? Есть разные механизмы. Можно заставить, можно купить.

МАКАРЕВИЧ: Нет. Заставлять - уже проходили. Это все лопается. Покупать особенно не на что. А тот же Прохоров предлагает очень правильную вещь: создать такие условия, чтобы работать стало выгодно. Чтобы чиновники перестали душить. Чтобы человек научился уважать себя. Научившись уважать себя, он будет уважать других.

ЛАРСЕН: Но как можно создать такие условия? Мы со времен Гоголя живем в таких условиях, а то и с Ивана Грозного.

МАКАРЕВИЧ: Это не значит, что ничего нельзя сделать.

ЛАРСЕН: И вдруг появится такой прекрасный принц на белом коне, и прямо сразу чиновники перестанут быть коррумпированными.

МАКАРЕВИЧ: Послушай, раз мы со времен Ивана Грозного так живем, тогда уж плюнем и будем дальше так жить? Или все-таки попытаемся что-то сделать?

ЛАРСЕН: Судя по СМС-порталу, никто не против продолжать в том же духе. Ну, процентов десять только трепыхаются.

МАКАРЕВИЧ: Ну да, попривыкли.

АВЕРИН: На СМС-портале есть гениальные совершенно эсэмэски. По-моему, эсэмэска дня из Кемеровской области пришла: "При царе коммунистов не было - войну проиграли". Без уточнения, какую именно.

ЛАРСЕН: Русско-турецкую.

АВЕРИН: Вот!

МАКАРЕВИЧ: Ой, смешно-то! Господи, боже мой! С помощью коммунистов ее и проиграли, если вы немножко историю-то знаете. Ленин в немецком вагоне к нам ехал сюда за немецкие денежки.

АВЕРИН: И договор с уступкой многих земель подписал как раз уже Владимир Ильич.

ЛАРСЕН: Еще одна интересная новость пришла сегодня из-за рубежа: "17 законодателей в Словакии обнажились в рамках кампании, требующей отмены иммунитета депутатов от уголовного преследования. Словацкие законодатели из партии "Свобода и солидарность" приняли участие в этой акции таким образом: 17 женщин и мужчин позировали полностью обнаженными, прикрываясь лишь баннером, который гласил: "Обнажим депутатов, оставив их без неприкосновенности". "Законодатели - такие же, как и все, люди, им не нужны такие привилегии", - заявили участники". А депутаты в Словакии так же, как у нас, защищены от уголовной ответственности до тех пор, пока они занимают свои места в парламенте страны. И ряд законодателей в Словакии уже избежали наказаний за такие правонарушения, как, например, вождение в нетрезвом виде.

МАКАРЕВИЧ: Я подписываюсь под этим абсолютно. Мне непонятна эта привилегия. То есть почему, собственно? У нас депутат, он что, другой человек, или закон для него не писан?

ЛАРСЕН: Он - слуга народа.

МАКАРЕВИЧ: Раз он слуга народа, он должен быть чище, чем остальные, тогда ему нечего бояться.

АВЕРИН: А с другой стороны, если отменить эту неприкосновенность, то можно использовать для политической борьбы разнообразную уголовку. Именно поэтому в человечестве и выработалось…

МАКАРЕВИЧ: Для политической борьбы можно много чего, включая заказные убийства. Что теперь?

АВЕРИН: Запретить заказные убийства. Не должно быть откатов. Это шлягер, бестселлер. Эта строчка - это бестселлер.

ЛАРСЕН: Максимально здравая мысль. И вот еще о депутатах Государственной Думы, на этот раз нашей, российской. Они, бедные, мучаются там. Мониторы, которые висят в зале заседаний российского парламента, мешают им жить. Эти экраны какого-то низкого качества. На это жалуются все, включая депутата Валуева, что к вечеру, после долгого присутствия в зале, болят глазки, что облучают их эти мониторы. Депутат Думы Ярослав Нилов к концу работы тоже жалуется на уставшие глаза. Новый технический комплекс нефункционален, неудобен и, судя по всему, облучает людей, губителен для людей. Они, значит, уже попросили представителя комитета по охране здоровья Сергея Калашникова связаться с нужными врачами и провести замеры.

АВЕРИН: Правильно. Потому что, как известно, от облучения спутники падают, не могут долететь. Это ужасно.

ЛАРСЕН: Они греются и излучают. Потому что их целых 450 штук. Я даже боюсь себе представить, сколько…

МАКАРЕВИЧ: Это где там 450 мониторов-то? У каждого в кресле? В спинке кресла?

АВЕРИН: Да, да, да.

МАКАРЕВИЧ: Но в советские времена за вредность молоко давали, я помню.

ЛАРСЕН: Сколько стоило их установить! Теперь сколько будет стоить их… Нет, нет, не демонтировать. Сначала все промерить, произвести все необходимые исследования!

МАКАРЕВИЧ: А сколько еще от этого отпилят!

ЛАРСЕН: Молодцы, да?

МАКАРЕВИЧ: Конечно.

ЛАРСЕН: Только начали, а уже сговорились между собой!

МАКАРЕВИЧ: Это несложно.

АВЕРИН: Консенсус достигнут у них. Вот вопрос, опять который возвращает нас к началу разговора, но, наверное, важный вопрос, из Ставропольского края: «А почему "болотники" требуют честных выборов, а не новых заводов и тому подобного?» Новых совхозов? Вот этого?

ЛАРСЕН: Почему такая программа узкая?

АВЕРИН: Да. Почему честные выборы, а не новые заводы?

МАКАРЕВИЧ: Потому что, мне кажется, это связанные вещи. У нас очень короткая память стала. Я вчера чисто случайно в Интернете наткнулся на старые телевизионные новостные программы времен первого и второго сроков Владимира Владимировича. Сколько там обещаний было к 2010 году! Я понимаю, что кризис разразился, его никто не ждал. Это частично, в общем, оправдывает.

ЛАРСЕН: Например, что там? Диснейленд обещали построить?

МАКАРЕВИЧ: Да нет! Мы должны были бы стать самыми технологичными, самыми передовыми. Мы должны были построить такое количество дорог, которое нам и не снилось. И городов, и заводов. Это можно зайти посмотреть. Ничего из этого не произошло. Если власть нечестна в выборах, почему мы полагаем, что она будет честна в остальном?

АВЕРИН: И еще один вопрос, если позволите. Поскольку уже сказали, что у людей приоритет. Слушатели спрашивают (в нескольких эсэмэсках это есть): все помнят концерты в поддержку Ельцина "Голосуй или проиграешь", такая мощная была акция. На ваш взгляд, в 2012 году в России возможно такое участие творческих людей?

МАКАРЕВИЧ: Не думаю.

АВЕРИН: И нужно ли это?

МАКАРЕВИЧ: Не думаю. Во-первых, потому что, на мой взгляд, рок-н-ролл сегодня уже такой сметающей силой не обладает, как было тогда. Во-вторых, с появлением Интернета все-таки самосознание у людей медленно, но выросло. И такая массовая агитка, по-моему, не нужна. И я не думаю, что это будет происходить.

АВЕРИН: То есть не нужна массовая агитка сама по себе? Или не нужна потому, что нет такого мощного средства воздействия, каким тогда был рок-н-ролл?

МАКАРЕВИЧ: И средства такого мощного воздействия нет, и, по-моему, не настолько нужна, мне так кажется.

АВЕРИН: Понимаете, идея сплочения все равно так или иначе витает. Единение страны еще возможно? Или действительно уже каждый в своей нише, каждый на своем сайте в Интернете, каждый слушает свою музыку?

МАКАРЕВИЧ: Я вас уверяю, что сплочение очень здорово происходит, когда возникает энтузиазм. Энтузиазм возникает, когда вдруг все люди видят, что что-то начало получаться. Когда они видят, что только болтают языком, а при этом все идет, как шло, конечно, возникает апатия, и все разбегаются в разные стороны. При этом дикая штука, что, например, там все кандидаты написали свои программы худо-бедно, их никто не читает, а выбирают по принципу: я за Жириновского, он прикольный; я за Зюганова, потому что он за национализацию. Все уже забыли, что мы эту национализацию в 1918 году проходили. Детский сад немножко, к сожалению.

ЛАРСЕН: Спрашивают наши слушатели на форуме, почему вы не вошли в Лигу избирателей и звали ли вас туда?

АВЕРИН: А также почему вы не вошли в предвыборный штаб, например, Путина, в предвыборный штаб Жириновского, Зюганова и далее по списку?

МАКАРЕВИЧ: Я готов всеми силами помочь Прохорову, потому что я как раз его избиратель, скажем так. И честно обещаю вам этим заниматься. Я могу ответить на любой вопрос, с ним связанный. И это будет абсолютно честно. Если кто-то думает, что мне за это платят, человек судит по себе. А я убеждения свои за деньги не продаю.

АВЕРИН: Я надеюсь, что и через неделю Андрей Макаревич снова появится у нас в эфире.

ЛАРСЕН: Спасибо.

МАКАРЕВИЧ: Спасибо.