Центральная подстанция

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Собака съела дневник. 2 сезон, 6 выпуск

20.12.2010 10:05
Леонид Володарский и Сергей Шестов в гостях у Рустама Вахидова и Виктории Колосовой слушать скачать
Писатель, радиоведущий, переводчик Леонид Володарский и полковник подразделения специального назначения "Вымпел" Сергей Шестов в гостях у Рустама Вахидова и Виктории Колосовой.
в гостях: Сергей Шестов
 
ВАХИДОВ: С нами сегодня в студии наш специальный гость √ писатель, радиоведущий, переводчик Леонид Володарский. И не менее специальный  гость - Сергей Семенович Шестов, руководитель международной общественной организации ╚Вымпел╩, полковник запаса. И неспроста этого человека Леонид сегодня пригласил к нам в гости, потому что сегодня, я думаю, мы не будем лукавить, в нашей стране, не могу сказать - мы, но очень многие люди отмечают День чекиста. Именно поэтому Сергей Семенович у нас в студии. Доброе утро.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Сережа, с Днем чекиста. Я знаю, что в среде профессионалов этот день так и называется.
 
ШЕСТОВ: Ну да. Наверное, это и оправданно. И я бы хотел поздравить всех ребят, чекистов, их семьи, жен, детей с этим, на мой взгляд, очень хорошим праздником.
 
КОЛОСОВА: С праздником!
 
ШЕСТОВ: Спасибо.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Сережа, ╚Вымпел╩ же не на пустом месте появился. Все началось с курсов усовершенствования оперативного состава?
 
ШЕСТОВ: Да, предтеча - это курсы усовершенствования оперативного состава, которые создавались на базе и по результатам Великой Отечественной войны, когда была необходимость действовать в тылу врага.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Это знаменитое судоплатовское диверсионное 4-е управление?
 
ШЕСТОВ: Да, да. Это оттуда все. Я могу даже сказать, что без преувеличения значимые, великие разведчики (например, Кузнецов) тоже проходили подготовку на базе Центра подготовки, который в послевоенные годы перерос в КУОС - Курсы усовершенствования оперативного состава.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Сережа, естественно, спецподразделение - это жесточайший отбор. Когда ты впервые попал на эти курсы, какая была там подготовка? Ты ни разу не пожалел, что попал туда?
 
ШЕСТОВ: Нет. У меня даже такой мысли не возникало.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: После какого-то марш-броска или каких-то учений? Нет?
 
ШЕСТОВ: Нет. Мы были молодые, здоровенькие. Но ведь до курсов происходил профотбор, слабых людей в ЧК не брали.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Скажи, пожалуйста, разговор с Сергеем Шестовым иногда может быть прерван паузой потому, что будет задан вопрос, на который нет ответа по соображениям секретности?
 
ШЕСТОВ: Ну, не всегда секретности, хотя и этот элемент есть. Этики. Вопрос в лоб иногда заставляет задуматься.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Сережа, после курсов был Афганистан. Как вас готовили? Потому что мгновенно представляешь себе ножи, летящие в мишень, топоры, летящие в муляжи, марш-броски по 60 километров.
 
ШЕСТОВ: Несколько, наверное, примитивно - ножи. Хотя и ножи, и топоры, и лопаты - все что угодно было.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: То есть, любой осколок стекла, кусок проволоки - все это оружие?
 
ШЕСТОВ: В принципе да.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: А заточенный карандаш?
 
ШЕСТОВ: Если хочешь, и заточенный карандаш, и булавка, и спичка, все что угодно. Я хотел бы сказать, что это школа выживания не в таком общем плане, а школа выживания в экстремальных условиях, в боевых условиях, где жить тебе или не жить, зависит от миллисекунды. Ситуация миллисекундами решается. И если в спортивных, боевых видах подготовки и искусства, особенно которые сейчас культивируются, есть время хоть минимальное, но поразмыслить, то искусство выживать в бою вообще не подразумевает какой бы то мысли на осознание ситуации. Человек-автомат.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Воспитывался именно этот автоматизм?
 
ШЕСТОВ: Да. И прививался, и воспитывался, и вдалбливался. Это жизнь. Это просто жизнь. Чтобы не быть голословным (на себе не показывай, говорят, пальцем), но у меня была такая ситуация, когда мне в живот уперся ствол автомата, произошел спуск, и просто-напросто у противника боеприпасов уже не осталось. Ну, так мне повезло, поэтому сейчас я говорю. А у меня в руках был пистолет. Ну, исход определенный: я - живой, а┘ Когда там думать? Когда ты уже слышал смерть? Выстрела нет, идет щелчок спускового крючка. В другой ситуации можно было бы поразмыслить, нажимать мне на спусковой крючок или нет, взять его живым или┘ А это же даже не доли секунды, это происходило все одномоментно, одновременно. Ему меньше повезло.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Сереж, ходят легенды о том, как вымпеловцы┘ Я буду называть вымпеловцами?
 
ШЕСТОВ: Конечно, так и называй.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Буду называть вымпеловцами. Легенды об их потрясающей способности строить схроны. О каких-то совершенно невероятных марш-бросках в полной разведывательно-диверсионной выкладке на десятки-десятки километров. И это при том, что люди знали по два-три иностранных языка, люди анализировали ситуацию и так далее. То есть, это не лбом кирпич разбить.
 
ШЕСТОВ: Ну да. Но не каждый знал по два-три языка. Преувеличивать тоже не хотелось бы. Но тем не менее подготовка была (даже по нынешним меркам) очень сложной категории. Марш-броски - 100-150 километров.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: В день?
 
ШЕСТОВ: Ну, там не день. Потому что марш-бросок это не то, как марафонцы бегут одну дистанцию и все. А надо было выполнять целый комплекс мероприятий. Это то, о чем ты говоришь: оборудование схронов, встречи с условным агентом, захват противника, нападение на колонну, на машину. То есть, шел комплекс мероприятий. Но тем не менее норматив был, надо было уложиться. Например, один из этапов был такой. Под Тулой выбрасывали нас на парашютах с самолетов, и до Москвы, то есть до базы (это не Москва, а Балашиха), вот эти 120 с лишним километров надо было преодолеть, уложиться в полторы сутки, в двое суток.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Еще ведь говорили, что в тот момент, когда вы выполняли это задание, за вами охотилась милиция, внутренние войска?
 
ШЕСТОВ: Конечно, поднималось, так сказать, все, что шевелится и не шевелится┘ Нас отлавливали. И нас должны были отловить. А мы должны были скрыться и выполнить задачу.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: То есть, учения всерьез? Потому что милиция и внутренние войска ловят настоящих диверсантов.
 
ШЕСТОВ: Ну да. Нам не подыгрывали, потому что все было на грани престижа. Их престиж был в любом случае нас отловить, а наш престиж был - скрыться и выполнить задачу.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Сережа, объясни, пожалуйста, что такое схрон, как вы их делали? Потом, я-то думаю, что, раз схрон построили, приезжает комиссия, которая должна проверить, как он сделан.
 
ШЕСТОВ: Ну да. Это когда идут комплексные учения, которые длятся достаточно продолжительное время, скажем, 15-20-30 суток, то один из элементов есть такой - оборудование схрона. Схрон для группы, допустим, 14-15-16, до 20 человек. Да, был такой случай, когда схрон так и не нашли те, кто должен был искать. И наш верховный руководитель Юрий Иванович Дроздов┘
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Это начальник нелегальной разведки.
 
ШЕСТОВ: Начальник нелегальной разведки Советского Союза. Он уже вывел ищущих и проверяющих на лесную поляну и сказал: ╚Вот в радиусе 100 на 100 шагов здесь есть схрон╩. Собаки не предусматривались по этическим причинам, потому что мы тогда бы вынуждены были их нейтрализовывать. А так они применяли для поиска этого схрона все, что они могли применить. Схрон так и не нашли. И он в буквальном смысле вышел на центральный люк этого схрона. И говорит: ╚Ну, вот здесь-то в радиусе 10-15 метров можете найти?╩ Ну, было все в шутку. Как так может быть на этом месте, где? Невозможно! И по условному сигналу рации буквально из-под ног вылетела боевая группа и продемонстрировала, что вот она здесь. Но это была очень трудная работа. Землю выносили за 400-500 метров в ручьи, чтобы ее смывало. Землю закапывали, дерном покрывали. Колоссальная работа! Это тонны грунта, песка, пересаженные деревья┘
 
ВОЛОДАРСКИЙ: А мне очень нравится история, мне ты ее рассказывал, но я думаю, что, если ты расскажешь ее радиослушателям, это будет интересно. Расскажи про историю с муляжом, пожалуйста.
 
ШЕСТОВ: Это переросло потом в легенду, но базировалось на реальном случае. Марш-бросок. По условиям один из товарищей получает тяжелое ранение, его надо нести. Командир группы, который считал себя смышленым, бросает этого человека, не несет. А на контрольном пункте говорит: ╚Вот товарищ наш погиб героической смертью. И мы его схоронили. Когда вернемся на свою территорию, мы его перезахороним╩. А начальник учений говорит: ╚Вы знаете, я связался по рации с Центром, Центр оценил героический подвиг погибшего товарища и велел доставить его тело для захоронения под Кремлевской стеной╩.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: И это надо было на сколько назад вернуться?
 
ШЕСТОВ: Ну, порядка 15-20 километров надо было топать назад, брать этот муляж. А это был борцовский муляж, достаточно тяжелый, до 70 килограммов. И пришлось всей группе возвращаться, выносить "героического товарища" для захоронения под Кремлевской стеной.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Центр оценил юмор?
 
ШЕСТОВ: Центр юмор оценил, все было в порядке.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Сережа, для очень многих людей вход в Афганистан - это штурм дворца Амина отрядами специального назначения ╚Гром╩ и ╚Зенит╩.
 
ШЕСТОВ: Леня, я тебя просил когда-то, мы с тобой не первый раз встречаемся: для нас это не штурм дворца Амина, а захват столицы, всего Кабула.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Так вот, Сереж, я и хотел продолжить свой вопрос. Но ведь это же было гораздо шире, это же была гигантская операция. Ты не мог бы рассказать, какие объекты были выделены? Ведь это же не просто так: прилетели, высадились, всё захватили, кухня подъехала, и все едят кашу?!
 
ШЕСТОВ: Ну, сейчас уже как бы секрет Полишинеля. Наша подготовка - я не говорю за ГРУ, за другие виды спецподразделений, - а наша подготовка начиналась весной.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Весной 1979 года?
 
ШЕСТОВ: Весной 1979 года. Подготовка заключалась в ведении разведывательных действий в наших целях, в целях действий спецподразделений. Было конспиративное заселение на виллах в определенных местах. И ребята в буквальном смысле слова парами шагов измерили всю столицу, изучили. Потому что карты были безобразные, просто-напросто они никому не нужны были, эти кабульские карты, в военном плане, ни нам, ни натовцам. Поэтому парами шагов измерили все, нанесли на самодельную большую план-карту. Точнейшие промеры. Отмечали, где что находится. Ну, не только в этом заключалась подготовка, там другие виды работ проводились. А сама операция произошла тогда, когда она произошла, в декабре. И у многих обывателей, у нормальных людей считается, что произошло событие - захват дворца Амина. Это важная часть задания была. Не сам дворец, а тот, кто там находился - Амин. Находился бы он в другом месте, и другое место бы┘ Но ведь операция шла по захвату всей столицы. Это и тюрьма, это и генеральный штаб, министерство обороны, все объекты были. Но и, более того, по всей стране в местах дислокации дивизий, армий┘
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Афганских?
 
ШЕСТОВ: Афганских. Присутствовали наши люди под прикрытием, которые в некоторых случаях даже, в момент этих событий, и не допустили выхода подразделений на Кабул.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Сережа, значит, ввод войск в Афганистан был грандиозной по масштабу успешной чекистско-войсковой операцией. Можно так сказать?
 
ШЕСТОВ: Да. Непревзойденной, я бы еще добавил.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Потому что американцы-то в Ираке попытались устроить нечто подобное, да не шибко получилось?
 
ШЕСТОВ: Нет, в конце концов получилось, но┘
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Но ╚в конце концов╩.
 
ШЕСТОВ: Получилась такая грубая силовая дистанционная операция. Военная операция.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Сережа, когда ты первый раз попал в Афганистан?
 
ШЕСТОВ: В августе 1980-го.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Как вы тогда назывались, ╚Каскад╩?
 
ШЕСТОВ: Мы тогда были ╚каскадерами╩, это была тоже очень грандиозная (опять же я говорю со своей колокольни) операция. Представь себе восемь отрядов, каждый численностью от 150 до 300 человек, отряды забрасывались по воздуху. Только одна группа вошла, один отряд вошел через Термез, через сухопутную границу. Это даже по масштабам такая впечатляющая, красочная операция была. Но заброска одного отряда - это семь-восемь тяжелых самолетов типа 76-го, ╚Антея╩. Со своей техникой. Вообще живучесть отряда была рассчитана на полгода. Вот, допустим, в среднем 200 человек отряд. Для автономного существования нужна была вся бронетехника, все средства обеспечения, кухни, боезапас. Это достаточно серьезно. А здесь восемь отрядов забрасывалось.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: И сделали все?
 
ШЕСТОВ: Все сделали без срыва, без потерь, без всего. И расползание на свои места базирования. Кто-то непосредственно сразу прилетал, там, где позволяли условия приземление тяжелых самолетов. Но в основном через Кабул.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: И сразу же боевые действия для вас начались? Или у вас было время на разведку?
 
ШЕСТОВ: Вот, Леня, можешь не поверить, когда только прилетели┘ Вернее, уже я был в Джелалабаде, зона нашей ответственности была Джелалабад, три провинции: Нангархар, Кунар и Мехтарлам. Вот. На третий день я уже со своей группой (а это был отряд ╚Тибет╩, и он разбит был на семь групп) вышел на первую операцию. Ночную.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Но у вас уже были разведданные?
 
ШЕСТОВ: Трудно их назвать разведданными. Конечно, так вот для пафоса, да, это разведданные. Но это данные слабо проверенные, неточные. Практически для нас они были никакие. Впоследствии рассказывать об этом - это другой разговор. Но реально это было достаточно экстремально и тяжело. Хотя молодость, энтузиазм, желание действовать - этого хоть отбавляй было.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Вас отличали как-нибудь в Афганистане? У вас были какие-нибудь┘ Ну, то, что цветных беретов не было, это точно.
 
ШЕСТОВ: Не было.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Ничего не было, что бы вас отличало?
 
ШЕСТОВ: С кем только нас не путали! Вернее, как только не называли. Вплоть до того, что это кубинские коммандос.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: А, кубинцев в Афганистан пригнали!
 
ШЕСТОВ: А так - все что угодно, но только не армия.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Все понятно. Сережа, ты говорил, что собираешься рассказать про уникальную операцию.
 
ШЕСТОВ: Ну да. Когда-то что-то можно начинать и говорить, да? У нас была опорная бригада, 66-я бригада. Это было в каждой зоне - то ли дивизия, то ли бригада (советские я имею в виду). И она стояла на берегу славной речки Кабул. Не столица Кабул, а река есть Кабул, которая течет в Пакистан. Она достаточно широкая, где-то 150, 200, 300, 400 метров, даже в самое мелководье, в самый сезон. А на другом берегу располагался населенный пункт Усвали Гошта. Пункт очень населенный был гражданскими людьми. И ближайшая переправа была через Джелалабад, километров за 10-15. И вот это место, населенный пункт, противник (а это ╚духи╩ были, и не только ╚духи╩, а те, кто им советовал) избрал как наблюдательный пункт за бригадой. И бригада в буквальном смысле не могла ни одним транспортом выйти, не говоря уже о бронетехнике. Идет уазик, и уже сведения о том, что из бригады какая-то техника выходит, оповещалось все по радио, даже не скрывалось, в открытом радиоэфире говорили. У них была техника наблюдения в ночное время, техника западная у них была, получше нашей по многим параметрам наблюдения. Они знали все номера всех машин, все опознавательные признаки машины командира бригады, и это создавало огромные трудности, потому что сковано было движение, вот оперативное, скрытое движение я имею в виду. И ничего не могли сделать. Бомбить нельзя, обстреливать нельзя - это густонаселенный пункт. До них добраться - любое движение они сразу видят. И вот моя группа, один из моих офицеров нашел решение задачи. Правда, пришлось с полмесяца нам повозиться, подготовиться. Скрыто, в ночное время, зная, что и ночью за нами наблюдают, под благовидным предлогом, таким демонстрационным предлогом мы забазировали батальон скрыто на территории бригады. Мы скрывали свой батальон! Это надо было умудриться, они же отслеживали. А армейские палатки, они как стояли, так и стоят, как положено. И надо было укрыть батальон, спрятать. Мы спрятали этот батальон. А изюминка была в том, что вертолетный полк находился в аэропорту Джелалабада, подлетное время было 7 минут. Репетировали, только не на этом месте, а на других объектах, репетировали слаженность, то есть работали с вертолетчиками. Как часики отработали, буквально до 10-15 секунд погрешность у нас была. В рассветное время, во время "Ч", вертолеты приземлились на территорию бригады. Это надо еще было площадки подготовить, садилось 3-4 вертолета, тоже надо было маскировать это все, легендировать. Загрузили туда батальон, и на два фланга - на правый и на левый, через 17 минут преодолели эту реку и высадились там. И накрыли. Ну, да простят меня┘ В общем, потери противника были более 300 штыков. Одномоментно в течение двух часов 300 супостатов были ликвидированы. И потом, когда я уже из Афганистана уехал, они это место, удобнейшее место для многих вещей, как проклятое обходили, вообще там не появлялись никогда.
 
И еще. В чем изюминка? Корреспонденты разных газет всегда находились там, естественно, - хлеб надо искать, надо информировать. Не население информировать, а я не знаю даже, кого информировать-то, там мало информации уходило вообще по Афганистану, но тем не менее. И вот корреспондент "Литературной газеты" на следующий день┘ Мы-то высадились быстренько, а вот на следующий день уже бронетехника подтянулась, и началась, так сказать, медленная работа. В чем весь цимес-то? Вышла "Литературная газета" под заголовком "Афганская доблестная армия ликвидировала┘" И описывает, что она ликвидировала. Хотя его подташнивало, потому что за ночь трупный запах появился. Но тем не менее он лежал в пыли среди афганской доблестной армии и сам воевал.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Понятно, понятно. А уже война ночью кончилась? Или на рассвете?
 
ШЕСТОВ: Она началась и закончилась на рассвете. А наши потери - один солдат.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Один солдат. Сережа, а что произошло, помнишь, с этой лабораторией по производству наркотиков, ты мне рассказывал? Вот это настолько изящно! Расскажи, пожалуйста.
 
ШЕСТОВ: Ну, сознание афганцев, наверное, все понимают, что оно отличается от нашего сознания. У меня был мой товарищ (в кавычках в прямом, буквальном смысле слова) Откаль, который искренне считал, что деньги надо для вооруженной борьбы с супостатом - с моджахедами, с душманами - не только от армии российской, от советской стороны получать в виде подачек, а надо самим зарабатывать. И он мне рассказал, что вот он купил, приобрел оборудование для производства героина, потому что териак (это сырец опийный) - это невыгодно. А вот когда переработаешь на месте, то это уже десятки килограммов, сотни килограммов. И очень хороший бизнес. Но мне его отговаривать, вот так внушать ему советские принципы: нельзя, аморально и прочее - не с руки было. Я же понимал, что кому я это буду внушать-то? И я как бы косвенно его поддерживал, а он был окрылен, что его поддержали. Ну а что-то же надо делать. В общем, создал такую ситуацию, что ╚духи╩ сами и накрыли этот его завод. Вот так вот.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Ну, я понимаю, да-да-да. Кто-то где-то что-то сказал, информация дошла┘
 
ШЕСТОВ: Ну да. В общем, мы потом сожалели, что такой выгодный проект по добыванию денег в помощь советской армии, чтобы ее не оголять, разрушен был.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: А естественно, его боевой дух возрос?
 
ШЕСТОВ: Кстати, он погиб, и погиб в бою. Вот. Я говорю о ментальности. Для них это норма, это добывание денег, это нормальное дело.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Сколько, Сережа, ты провоевал в Афганистане?
 
ШЕСТОВ: Ну, по календарю я там четыре года. Да, с отдыхом, конечно. Я выезжал, два раза я выезжал.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Ну, четыре года много.
 
ШЕСТОВ: В принципе много. Но тогда моя такая ситуация была, что я бы там, может, и еще остался. У меня отец воевал всего полтора года во время Великой Отечественной. Дед, правда, там два года. Оба по ранению ушли. А я вот побольше. Такие дела.
 
ВАХИДОВ: У нас в гостях Леонид Володарский и Сергей Семенович Шестов, ветеран спецподразделения "Вымпел", полковник запаса, руководитель международной общественной организации "Вымпел". Сегодня, в День чекиста, в День работника госбезопасности, говорим о нелегком труде людей в погонах, которые и сейчас, несмотря на свой праздник, все-таки вышли на работу и находятся в том месте, где они должны находиться, для того чтобы мы с вами здесь могли спокойно разговаривать, беседовать. У меня вопрос, наверное, обывательский. В последний раз, наверное, на лентах информационных агентств о "Вымпеле" говорили в связи с той трагедией, которая случилась в совсем небольшом осетинском городе Беслане, где, насколько я понимаю, сотрудники спецподразделения "Вымпел" и сотрудники спецподразделения "Альфа" по факту на себе выносили детей из этой объятой ужасом школы. Очень мало мы говорим об этих людях, которые погибли, по факту закрывая своими телами этих маленьких детей. Я так понимаю, вы ветеран, хотя очень много говорят о том, что бывших сотрудников органов госбезопасности не существует. Сейчас эти ребята, которые заменили вас, эти молодые парни, которые каждый день, насколько я понимаю, выходят на┘ ну, назовем это боевым дежурством, кто эти люди, что ими движет? Хочется просто понять, потому что в реальной жизни, я так понимаю, в метро мы этих людей никогда не встретим. Но просто понять, ради чего они это делают? Потому что уж очень у нас все смешалось. Страна живет какой-то одной жизнью, обыватель - другой, абсолютно другие векторы понимания, что нам нужно в жизни. Просто-напросто совершить подвиг в наше время, мне кажется, это что-то сродни безрассудству.
 
ШЕСТОВ: Ну, для нас это была самая тяжелая потеря, вот именно когда офицеры "Альфы" и "Вымпела" своими телами прикрывали гражданских людей, в основном детей. Мы в начале передачи говорили о подготовке, о системе подготовки. И я говорил о том, что даже миллисекунду нет возможности думать. И когда сложилась вот такая ситуация┘ Никто ведь команды не давал: прикрывая, отходить, подставляя себя. И тем не менее практически все, кто был на линии огня, выполнили эту функцию. Это система подготовки. Ну а без любви к родине любая система подготовки - суперменов готовь, рейнджеров или как там у французов┘
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Ну, спецгруппы жандармерии, Иностранный легион.
 
ШЕСТОВ: Да, Иностранный легион. Они ведь никогда себя подставлять не будут ради других. Только любовь к родине, и система, и выучка, подготовка людей, автоматизм.
 
ВОЛОДАРСКИЙ: Сережа, у меня к тебе вот какой вопрос. Многие считают, что Советский Союз проиграл войну в Афганистане. По-моему, это совершенно не так. Твое мнение?
 
ШЕСТОВ: Кому-то же надо говорить, у нас же много говорунов, которые если не будут говорить, то они ничего не стоят. Советский Союз не проигрывал. Создалась такая обстановка, надуманная, я считаю, обстановка, когда приняли решение выводить, прекратить войну. Прекратить и проиграть - это разные вещи. Сказали: "прекратить войну", а приказ надо выполнять, вот и прекратили войну. Все. А никто ее не проигрывал.
 
КОЛОСОВА: Короткий вопрос от нашего радиослушателя: "В спецслужбы попадают только проверенные люди, и не просто проверенные, а проверенные тысячу раз. Откуда же тогда появляются люди, которые используют свою ксиву и связи в целях личной наживы, а не для того, чтобы выполнять свою многотрудную работу? Почему их не отсеивают на начальном этапе? Неужели нет специальных методик?"
 
ШЕСТОВ: Ох, за все спецслужбы не буду говорить, они настолько многообразны в российское время. Раньше раз, два - и обчелся. А сейчас что ни ведомство, то спецслужба. Поэтому я ограничусь именно своими товарищами, молодыми товарищами "Вымпела". Там отсев бывает, бывает тоже, отсев идет автоматически, на поле боя. Я не говорю о гибели человека. Человек проявляет себя в реальной обстановке: трусость, жадность, да все что угодно. Поэтому в "Вымпеле" (горжусь этим!) ни в наше время, ни сегодня нет ни одного (тьфу-тьфу-тьфу, дай бог!), ни одного прокола, ни одного подонка, кто бы носил имя "Вымпела".
 
ВАХИДОВ: Спасибо большое!
 
 
Слушайте в аудиофайле.