Сергей Стиллавин и его друзья

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Большой тест-драйв. Geely Atlas Pro

04.03.2010 15:05
Андрей Васильев в гостях у Тутты Ларсен и Владимира Аверина слушать скачать
Программа "Культ личности". Гость в студии: шеф-редактор издательского дома "Коммерсантъ" Андрей Васильев.
ЛАРСЕН: Друзья,  нас в гостях интересная личность - шеф-редактор издательского дома ╚Коммерсантъ╩ Андрей Васильев. Здравствуйте, Андрей.
 
ВАСИЛЬЕВ: Привет.
 
АВЕРИН: А давайте  начнем с работы. В чем принципиальная разница для вас - шеф-редактор, главный редактор газеты ╚Коммерсантъ╩ и шеф-редактор издательского дома?
 
ВАСИЛЬЕВ: Ну это даже не для меня, это вообще по жизни разные работы. Ну что такое главный редактор газеты?
 
АВЕРИН: Журналист.
 
ВАСИЛЬЕВ: Это, во-первых, журналист. А, во-вторых, это просто человек, который, по большому счету, пришел на работу в 11 утра и уходит в 11:15 вечера. И вот смотрит в компьютер или ругается с подчиненными. То есть он все время на ленте. И, в общем, строго говоря, ему лучше ничем не заниматься больше. Ну, слава Богу, сейчас нет партийных организаций и профсоюзных организаций, то есть всякого фуфла.
 
ЛАРСЕН: И на картошку не гоняют.
 
ВАСИЛЬЕВ: И на картошку не гоняют, да. Ну то есть это такая работа. А поскольку издательский дом, он довольно здоровый, там очень много продукции: журнал ╚Лайф╩, журнал ╚Деньги╩, ╚Уикэнд╩, ну и так далее, ╚Секрет фирмы╩, ╚Огонек╩. Там есть достаточно очень много проблем, ну они как бы журналистские, но они и организационные.
 
АВЕРИН: А мне кажется, что они как раз не журналистские. Я почему и спрашиваю┘
 
ВАСИЛЬЕВ: Там есть чисто коммерческие и есть журналистские. Они там и кадровые, просто радиослушатели от скуки подохнут, если я буду действительно это рассказывать.
 
АВЕРИН: Я-то думал, что есть принципиальная разница именно в этом, что главный редактор - еще журналист, а вот уже шеф-редактор издательского дома - это уже такой вот менеджер.
 
ВАСИЛЬЕВ: Да, в общем, менеджер. Но он еще, по идее, должен помнить, что он когда-то был журналистом.
 
АВЕРИН: Тоски нет по журналистской работе?
 
ВАСИЛЬЕВ: Уже нет. У меня была тоска, когда еще даже журналистом работал, что как бы мне вот не журналистом быть.
 
АВЕРИН: Свинтить оттуда, да?
 
ВАСИЛЬЕВ: Да.
 
ЛАРСЕН: А это потому, что над тобой всегда есть кто-то, кто как раз с тобой ругается и правит, и режет? Или просто потому, что надоело?
 
ВАСИЛЬЕВ: Ну, уже надо мной давно такого не было, откровенно говоря.
 
ЛАРСЕН: Какой-нибудь шеф-редактор не сидел над вами?
 
ВАСИЛЬЕВ: А я был тоже шеф-редактором. У меня был такой период, что я был еще и гендиректор, шеф-редактор и главный редактор газеты. Еще  26-й том энциклопедии и Наполеон. Ну это просто так получилось, такая ситуация, в свое время в 2000-2001 году, газетой еще владел Березовский, и там была у нас перетрубация, пришлось там мне схарчить гендиректора, ну бывают такие ситуации┘
 
АВЕРИН: Ну, бывают, а что ж┘
 
ВАСИЛЬЕВ: Вот. И Березовский, он уже был в изгнании, и он боялся. Он говорит: давай ты будешь гендиректором. Я говорю: из меня гендиректор, как из дерьма пуля, я некоммерческий человек. Но он просто никого назначить-то не мог, я еще был и гендиректором заодно. Это, в общем, довольно некачественная ситуация. Но, слава Богу, команда была очень хорошая тогда, финансовый директор, отличные люди, коммерческий директор. В общем, команда была. И мы как-то протянули. Но, в общем-то, это не здорово. То есть совмещение таких должностей, оно┘ ну когда я сам у себя начальник - это плохо.
 
АВЕРИН: Мозги разрываются.
 
ЛАРСЕН: Развращает, можно сказать.
 
ВАСИЛЬЕВ: Это и развращает. Я сам у себя начальник, сам у себя подчиненный. А еще и когда я в трех должностях, то там вообще довольно противно.
 
ЛАРСЕН: А вы говорите, что в число ваших повседневных рутинных дел и обязанностей входит ругаться с журналистами. А по какому поводу вы с ними чаще всего ругаетесь?
 
ВАСИЛЬЕВ: Самый простой повод, что мало денег мы платим.
 
ЛАРСЕН: Да ладно! Серьезно?
 
АВЕРИН: Они приходят ругаться. Они позволяют себе и ставить вопрос о зарплате? Какой-то вы либерал.
 
ВАСИЛЬЕВ: Ну, кто-то позволяет. Я либерал, наверное, да, действительно. И потом, ну как сказать, там очень многих людей я знаю уже по 15 лет, а кого по 20.
 
АВЕРИН: И они пользуются этим.
 
ВАСИЛЬЕВ: Ну, грубо говоря, бывают ситуации. Ну что значит мало платят денег? Вот человек не говорит, что мне платят мало, хотя он так думает, конечно, это понятно. Но он говорит: вот у меня уходит журналист, мы потратили на него два года, из нуля сделали конфетку. Сейчас ему предлагают в два раза больше зарплату, он, естественно, уйдет. А я на это демократично говорю, что это вообще твои проблемы, а не мои. Хочешь - сам вместо него пиши. Ты же там начальник отдела, да? И вообще я в гробу видал, то есть я могу не знать про этого журналиста. Чего хочешь, то и делай - говорю я демократично.
 
АВЕРИН: А вот по поводу как раз. Вы как такой большой начальник, вы знаете журналистов? Или это действительно неважно, это такая масса, которая там работает и работает?
 
ВАСИЛЬЕВ: Ну, естественно, я знаю журналистов по фамилиям-то всех. А в лицо┘
 
АВЕРИН: Нет, не в лицо, а как журналистов. Вот особенности стиля, кто на что способен - это вам еще интересно или уже нет? Или действительно начальник отдела пусть разбирается?
 
ВАСИЛЬЕВ: В общем, по большому счету - да. Причем, еще иногда были очень смешные моменты. У нас переманивают, там ╚Ведомости╩ переманили одного человека, занимался он ритейлом, и очень хорошая репутация была в этих кругах, то есть его очень уважали в бизнесе, и вот у нас ╚Ведомости╩ перекупили его. Денег дали действительно раза в два  больше. Ну что я могу сделать? Вот я считал, что этот человек стоит, ну условно говоря, три рубля, а ему дают 10. Ну, ОК, что я могу сделать? А потом на меня же еще наехала моя подруга Таня Лысова, которая была главным редактором ╚Ведомостей╩, она говорит: что же вы нам такое дерьмо спихнули? Я говорю: алё, подруга, ты что, со мной советовалась? Ты у меня переманила вообще человека. Но я-то знал, что на самом деле он очень рыл фактуру и так далее, но писать-то он совершенно не мог, заметки за него другие люди писали. Такие люди тоже нужны, но они стоят три рубля, ну четыре. Но 10 ему давать было не надо. Вот такие смешные моменты. Конечно, есть люди, то есть каждый журналист ценен там чем-то. Ну не умеет он писать, ну и не надо ему писать, зато он фактуру роет лучше всех других.
 
АВЕРИН: Это да.
 
ЛАРСЕН: То есть такой немножко вы Карабас-Барабас получаетесь у них?
 
ВАСИЛЬЕВ: Ну, где-то так.
 
АВЕРИН: А почему бы нет, действительно?
 
ЛАРСЕН: Но либеральный. В камин не бросает.
 
АВЕРИН: Нет, почему? Он предлагает: а вот у меня тут есть целый ряд плеток, ты можешь выбрать либерально ту, которой сегодня я буду тебя бить больно.
 
ВАСИЛЬЕВ: Нет, вот, кстати, интересная тема. Ну, это не мною было придумано, это придумано было первым нашим владельцем, главным редактором Володей Яковлевым. Вот штрафы, собственно говоря. Когда это все начиналось у нас, 90-й год, это же дикая экзотика была. В других редакциях говорили: а как то вы штрафуете? То есть не было такого аппарата. Ну потому, что были там профсоюзы, опять же советская власть была, КЗОТ.
 
ЛАРСЕН: Но мне кажется, тому и не платили столько, сколько в ╚Коммерсанте╩.
 
ВАСИЛЬЕВ: Да, платили много, но, тем не менее, были вполне убедительные штрафы. И вот когда я объяснял это людям (сначала это объяснили мне): а что лучше я на тебя орать буду? Орать, унижать тебя? Ну как, я не знаю, устный выговор перед строем. Ну как - в угол ставить, да? Все, ты сделал ошибку - за ошибку надо платить. В этом есть логика? Да. Ну, строго говоря, если сделал вторую ошибку, третью, четвертую, если я тебя уже штрафую на всю зарплату, то скорее всего я тебя уволю, потому что на фига мне такой сотрудник. Ну, условно говоря.
 
ЛАРСЕН: Ну это как-то очень по-честному.
 
АВЕРИН: Лучше штрафовать.
 
ВАСИЛЬЕВ: Ну, лучше, чем орать, кричать: как тебе не стыдно? Ну вот это все же бла-бла-бла┘ И когда меня спрашивают: а можно мы сделаем┘ Я говорю: можно, вообще можно все, но вопрос - сколько это будет стоить тебе. А ты уже выбирай.
 
ЛАРСЕН: Кстати, а можно такое отступление, может быть, не совсем про ╚Коммерсантъ╩, а как раз про Володю Яковлева. Ведь он вернулся и вполне интересными делами занимается опять же в журналистике. А как вы считаете, он способен вообще сегодня сделать то, что он тогда сделал с ╚Коммерсантом╩? Потому что это было реально революцией просто в российских СМИ.
 
ВАСИЛЬЕВ: Создать. Извини, дорогой Володя, не способен ты это сделать.
 
ЛАРСЕН: А почему? Ситуация изменилась или человек другой?
 
ВАСИЛЬЕВ: Потому что такое бывает┘ Он действительно сделал революцию, это был действительно гениальный революционный проект, он перевернул всю журналистику, это правда.
 
ЛАРСЕН: Просто когда он вернулся, я в некоторых людях, да и сама, наверное, где-то в глубине души испытала некий такой ну не то чтобы восторг, но какую-то надежду на то, что  вдруг сейчас опять все зашевелится. Если такой человек возвращается снова в дело, может быть, действительно что-то и произойдет.
 
ВАСИЛЬЕВ: Я в это не верю. Почему? Это не значит, что он делает плохой проект или, что этот проект у него не полетит, нет. Но просто вот такую революцию┘ Вообще такой шанс выпадает, наверное, человеку один раз в жизни, причем 99 процентов людей его еще и не используют, этот шанс. Они его не заметят, не используют. И даже, может быть, потом они и не знают, что у них он был. Володя его 100-процентно использовал. Он сделал то, что практически невозможно было сделать. Потому что журналистка, скажем, до ╚Коммерсанта╩ была какая-то либеральная, была какая-то патриотическая, была еще какая-то там, ортодоксальная. Но вся она была совковая. И поверьте мне, я работал довольно во многих газетах: я работал в ╚Комсомольце╩, я работал в ╚Собеседнике╩, работал в ╚Московских новостях╩ во время всей перестройки, я даже в журнале ╚Профтехобразование╩ работал. Ну и писал для ╚Советского экрана╩, ╚Советского театра╩ и так далее. То есть я очень хорошо знал редакционную жизнь. Это все был дикий совок. И я где-то в мае 1989 года ушел просто из ╚Московских новостей╩. Не то что я поссорился с кем-то или мне денег не хватало, а просто мне обрыдла эта совковая, тем более, что это совковая прогрессивная журналистка, я уже видеть ее не мог, и в том числе Егора Яковлева, уже просто меня трясло. А тут получилась совершенно она не совковая. И перевести это качество, вообще другое качество, даже эстетически, другой язык, другая как бы схема взгляда на информационный поток.
 
ЛАРСЕН: Там совершенно другие отношения были между людьми и в редакции.
 
ВАСИЛЬЕВ: Это вторично. Но другие, да.
 
ЛАРСЕН: Это тоже очень важно. А сохранились какие-то традиции того революционного ╚Коммерсанта╩ сегодня?
 
ВАСИЛЬЕВ: Штрафы┘
 
ЛАРСЕН: Нет, кроме штрафов.
 
АВЕРИН: Ну вот смотрите, когда вы возвращались уже из Киева сюда, то киевский ╚Коммерсантъ╩ в интервью с вами написал (буквально дословно):    ╚- Почему вы возвращаетесь? - Пацаны коммерсантовские попросили.╩  Вот это вот ощущение все-таки такой команды и своих ╚пацанов╩ - это осталось?
 
ВАСИЛЬЕВ: Да, конечно, это да. Ну перед пацанами-то неудобно все равно┘ Ну там, скажем, когда меня сослал Борис Абрамович на Украину, это была довольно тяжелая ситуация для ╚Коммерсанта╩. Потом, кстати, он назначил, причем, сдуру абсолютно, где-то на помойке нашел какого-то идиота по фамилии Ленский, который был гендиректором. А гендиректор в ╚Коммерсанте╩ - это довольно мощная фигура. То есть он как бы не вмешивается в журналистику, но загадить поляну - это очень легко можно. Вот. Был очень невнятный главный редактор и шеф-редактор. И ребят колбасило. И когда я закончил украинский проект, потом произошла еще продажа ╚Коммерсанта╩ другому владельцу, и надо отдать должное, я довольно много денег за все это получил - и за украинский проект, и за продажу, как бы мне тоже отслюнили. Ну, обманул меня, конечно, Борис Абрамович, но, в общем, не полностью.
 
ЛАРСЕН: А как же без этого-то.
 
ВАСИЛЬЕВ: В общем, я получил какие-то деньги и, в общем, строго говоря, я мог курить бамбук. Ну, а пацаны? Они же, вот пока я там был, было очень тяжело на Украине, но я сделал проект, я его делал, я занимался, в общем, тем, чем я умею заниматься (кстати, надо сказать, что я больше ничем-то не умею), а они-то что, они за что?
 
АВЕРИН: И вот это состояние ощущения братства для человека взрослого┘
 
ЛАРСЕН: Ощущение братства и ощущение бренда все-таки. Потому что если ты работаешь в ╚Коммерсанте╩ - все, это такая строчка, это безупречная строчка в резюме.
 
АВЕРИН: Строчка была уже, деньги уже есть, возраст, уже который позволяет┘
 
ВАСИЛЬЕВ: В общем, позволяет, конечно.
 
АВЕРИН:  Все позволяет, вот как-то так путешествовать по миру┘
 
ЛАРСЕН: Курить бамбук.
 
АВЕРИН: И вдруг вот это ощущение пацанского братства срабатывает?
 
ВАСИЛЬЕВ: Ну, не знаю. Как, ну можно сказать так, что я состоялся, там дын-дын-дын┘ наверное, благодаря ╚Коммерсанту╩, по большому счету. Но я, конечно, не был лузером для ╚Коммерсанта╩, я был довольно, кстати, известный журналист. Но таких известных-то было, наверное, человек 200-300 в Москве. Наверное, да. И где они, большинство?
 
АВЕРИН: Далече.
 
ВАСИЛЬЕВ: Ну, там остались уже единицы. Из тех времен пересчитать, может, на двух руках, а скорее всего на одной. Так что, в общем, я благодарен ╚Коммерсанту╩, но не так линейно. Ну, неудобняк, короче. А потом, смена владельца - это довольно болезненно, это правда болезненно. Даже неважно, будет он хороший или плохой, но сама смена. А причем, еще это же ведь журналистский коллектив, это такая баня┘ Это начинаются какие-то, сами себя заводят, какие-то трагедии, которые еще не случились, пятое-десятое┘ А я вот говорю: ой, нет, ребята, давай сама, сама, сама┘ Ну, тем более, мне предложили, не то что я сам пришел: давайте я буду спасать ситуацию.
 
АВЕРИН: Хорошо, предложили - согласился. В итоге вот уже много лет репутация в профессиональной среде совершенно устоявшаяся: этот всех пересидел. Ельцина пересидел, Путина пересидел, Березовского пересидел, еще кого-то пересидел, и сейчас отлично сидит! Вот это состояние долгожительства в журналистике от чего зависит?
 
ВАСИЛЬЕВ: Я вообще, строго говоря, считаю, что это не здорово. Это мое долгожительство, оно не очень качественное.
 
АВЕРИН: Это потому, что человек компромисса перед нами сейчас?
 
ВАСИЛЬЕВ: Нет, ну, естественно, за такое время, конечно, наверное, очень много компромиссов. И без них невозможно. Я, собственно говоря, пошел на очень много компромиссов, и со мной шли на компромиссы какие-то люди.
 
АВЕРИН: Ну, помните, у классика марксизма-ленинизма, у Ленина было: ╚Есть компромисс и компромисс╩. Вот у вас есть компромиссы, на которые никогда, нипочем, ни за какие деньги┘
 
ВАСИЛЬЕВ: А значит, это уже не компромисс. Это уже значит ты прогнулся. Ну то есть, строго говоря, я, наверное, должен был отвечать, что не никто не стал бы говорить┘ Ну говорят-то - это всегда говорят, но чтобы так не было: о, ╚Коммерсант╩ другой, уже понятно, он не тот, который был. Вот за это я должен как бы отвечать, за чистоту бренда. И какие-то компромиссы, на которые я иду, это вообще если они заметны внешним наблюдателям, то это значит не компромисс, это я изменил концепции и так далее. Тут надо очень соображать. Но поскольку я давно живу и очень давно в журналистике, я примерно знаю, что можно, а чего нельзя делать.
 
АВЕРИН: А вот чего нельзя? Правда, мне очень интересно: чего нельзя, с вашей точки зрения, нипочем?
 
ВАСИЛЬЕВ: Ну, условно говоря, когда у меня был такой период в жизни, я возглавлял программу ╚Время╩, ну это тоже такой свинг был вообще┘
 
ЛАРСЕН: Это какие годы?
 
ВАСИЛЬЕВ: Я туда пришел в 1997 году, где-то в июне, и там аж полгода я возглавлял. Ну там такая тема. То есть мне-то обещали, что все, выборы, Ельцин, все нормально, будет спокойная жизнь. Но тут же стали олигархи между собой, ну вы помните тогда, дело писателей, кто-то сплотился против Чубайса, против Потанина, стали делить ╚Связьинвест╩┘ Ну, вы помните, такая история - жуткое дело, передел страны, в общем. Хотя этот ╚Связьинвест╩ доброго слова не стоил, но там амбиции┘ Вот, и то Березовский дружит с Немцовым, вот они друзья, друзья, друзья┘ А потом он вдруг мне звонит и говорит: так, с завтрашнего дня мы не показываем Немцова по телевизору. А Немцов был первый вице-премьер, но он был впущен к Ельцину, Ельцин тогда практически на публике не появлялся, и к нему заходил Немцов, выходил и говорил: вот Борис Николаевич сказал вот это, велел вот это, подписал то┘ То есть он был практически голосом Ельцина. Я говорю: как я его не буду показывать? Главная информационная программы страны. Але, крокодилы не летают┘ Он говорит: ну я тебя прошу. Я говорю: ну, попросить-то ты можешь, но это невозможно┘
 
ЛАРСЕН: Вы поэтому там так недолго задержались?
 
ВАСИЛЬЕВ: В том числе. Ну, это один из примеров.
 
ЛАРСЕН: То есть на двух стульях┘
 
ВАСИЛЬЕВ: Да никаких двух стульев! Вот мне сказали: слушай, приди, верни людей в журналистику. Потому что люди устали от выборов, потому что действительно они занимались черти чем, и надо возвращать их в нормальную журналистику.
 
АВЕРИН: Ну да, кроме пиара уже никто ничем не занимался.
 
ВАСИЛЬЕВ: Ну, в общем, благородная задача, я и пошел. Но я, как козел, воспринял это буквально, я и занимался журналистикой. Но через какое-то время Борис Абрамович устал. Мы даже не поссорились тогда, я, в общем, прекрасно понимал эту суть. Ну вот это компромисс невозможный. Или еще была такая тема, что в Чечне сделали расстрел по приговору шариатского суда, причем такой: жена изменила мужу с любовником. И вот эту жену и любовника расстреливают. И мне указание: не надо показывать эту вещь, это пиар чеченский, они специально вбросили┘ Я понимаю, что пиар, ОК! Ну как это делается? Давай все центральные каналы это не покажут, и вместо этого диктор скажет, что нам вбросили вот такие-то кадры, но наша позиция, всех центральных каналов, мы не будем пиарить этот левый шариатский суд, например. Это позиция. Ну договорись с другими каналами, ОК, и я не буду показывать. Он говорит: я договорился. Я потом звоню Добродееву, шефу новостей российского канала и НТВ. Они будут показывать. ОК! Значит, и я буду показывать, как я могу? Ну вот я сейчас на двух примерах объяснил, что такое компромисс и что такое невозможность компромисса.
 
АВЕРИН: Компромисс профессии...
 
Подробности беседы слушайте в аудиофайле.