[Объект22]

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Хит-парад. Песни о депрессии. Часть 3

скоро в эфире

16.02.2009 19:04
Федор Юрчихин – гость Романа Трахтенберга слушать скачать
Космонавт Федор Юрчихин – гость Романа Трахтенберга.
в гостях: Фёдор Юрчихин
ТРАХТЕНБЕРГ: У меня в гостях сегодня летчик-космонавт, Герой Российской Федерации Федор Николаевич Юрчихин. Здравствуйте.
ЮРЧИХИН: Добрый день. Роман пытается мною повысить свой статус.
ТРАХТЕНБЕРГ: Нет, я не пытаюсь. Космонавты высоко, таких, как я, не берут в космонавты. Просто наши враги и предшественники, они утверждают, что у нас самый низкий рейтинг. Я охотно соглашаюсь. Я всегда принимаю сторону противоположную. Если меня убедили в том, что я дурак, я готов сказать, что я дурак. И я не стесняюсь этого. Лучше дураком показаться, чем им оказаться.
Федор Николаевич, вы непохожи на космонавта на самом деле. Вы сидите, улыбаетесь. Космонавты – это такие вот в шлемах.
ЮРЧИХИН: И я с вами соглашаюсь.
ТРАХТЕНБЕРГ: Вот, нормально! Ну чего-то это меня начали затаптывать. Правильно. Была бы Батинова, она бы вступилась, но у Батиновой горлышко болит.
Ну, Федор Николаевич, давайте вот так с начала. Потому что мне ваша фамилия, к сожалению, незнакома. То есть космонавтов я знаю. Я знаю Титова, Гагарина и Гречко.
ЮРЧИХИН: Гагарина, Титова.
ТРАХТЕНБЕРГ: Ну, правильно. Гагарина, Титова, Леонова даже помню еще. Вот. Ну, помню, Комаров. И помню еще Гречко. Он очень много раз летал, и я даже помню, как он выглядит. Вот наверняка слышал и про вас, но не узнаю. А сколько раз вы летали в космос?
ЮРЧИХИН: Дважды, мне довелось дважды побывать в космосе.
ТРАХТЕНБЕРГ: А сколько вы были в космосе? Долго?
ЮРЧИХИН: Первый раз 11 дней, второй раз – 197 почти.
ТРАХТЕНБЕРГ: 197! А сколько вас там было на борту, двое?
ЮРЧИХИН: По-разному. Трое. Трое все время, только американцы менялись, и очень часто к нам приходили шаттлы.
ТРАХТЕНБЕРГ: А вы с американцами?
ЮРЧИХИН: А сейчас Международная космическая станция.
ТРАХТЕНБЕРГ: А, вы сейчас летали, да?
ЮРЧИХИН: Да.
ТРАХТЕНБЕРГ: А, понятно!
ЮРЧИХИН: Ну, я так старо выгляжу просто. А летал я сейчас.
ТРАХТЕНБЕРГ: Да вы не старо, лет на 60 максимум. Сейчас меня будут бить. Меня будут бить обязательно.
ЮРЧИХИН: Нет, нет. Чарльз Симони, который с нами летал первый раз, ему было 58 лет. Сейчас второй раз собрался в космос, ему сейчас 60.
ТРАХТЕНБЕРГ: А нету разве какого-то такого возраста, предела?
ЮРЧИХИН: Такого нет. Джон Гленн, дай бог памяти, ему было 72 или 74, американский астронавт, уже в статусе сенатора был в космосе.
ТРАХТЕНБЕРГ: А он был космонавтом, потом стал сенатором?
ЮРЧИХИН: Да, да. А потом снова космонавтом, но остался сенатором.
ТРАХТЕНБЕРГ: Такой сенатор-космонавт.
ЮРЧИХИН: Но возраст 72 или 74 года.
ТРАХТЕНБЕРГ: Ну, у них там тоже, понимаете, есть сенатор-актер, понимаете? Есть даже губернатор – терминатор. А тут – космонавт. А американцы на самом деле тупые, как говорят? Или вам попадались хорошие?
ЮРЧИХИН: Мне не попадались тупые.
ТРАХТЕНБЕРГ: Тупые не попадались? Нормально. Вы опять меня удивляете. Вот с вами очень приятно разговаривать. Как головоломка наша беседа. То есть каждый пытается друг друга запутать. У вас пока получается лучше.
ЮРЧИХИН: Ужучить.
ТРАХТЕНБЕРГ: Ужучить. Ущучить, я бы сказал.
ЮРЧИХИН: Просто вы устали, а я – нет.
ТРАХТЕНБЕРГ: Подождите, подождите. У нас впереди целый час. А вы выходили в открытый космос?
ЮРЧИХИН: Да, трижды мне повезло в этом плане. Два раза в нашем скафандре и раз – в американском.
ТРАХТЕНБЕРГ: В каком лучше?
ЮРЧИХИН: А на какой машине вы ездите?
ТРАХТЕНБЕРГ: На японской. Один – один. Ну дак и чего? Американский лучше, да? Нет, я просто спрашиваю.
ЮРЧИХИН: Да нет. На самом деле у каждого скафандра свои плюсы и свои минусы. Поэтому идеального скафандра на сегодняшний день еще никто не создал. Знаете, как у, не помню, Брэдбери: одел скафандр, готов к выходу. На самом деле такого нет. Просто в нашем скафандре можно при большом желании, скажем, через 30 минут уже быть готовым к выходу. В американском для того, чтобы быстро выйти в космос, нужно порядка 24 часов.
ТРАХТЕНБЕРГ: 24 часа?
ЮРЧИХИН: Да.
ТРАХТЕНБЕРГ: А как? Вот одевают скафандр и┘
ЮРЧИХИН: Это связано с тем, что у него внутреннее давление меньше и нужен долгий период выгонки азота из крови. У нас давление больше.
ТРАХТЕНБЕРГ: Это декомпрессия, или как это называется?
ЮРЧИХИН: В соответствии с этим у нас получается, что он жестче, работать в нем сложнее. В этом плане нужно быть более физически подготовленным.
ТРАХТЕНБЕРГ: Зато быстро.
ЮРЧИХИН: Да. Зато быстро. Американский мягче. Есть разные.
Полностью интервью слушайте в аудиофайле.