Музыка в эфире

тема: Популярная музыка в эфире "Маяка"

15.02.2017 10:00
Провокации в отношениях смотреть слушать скачать
Но метод провокации применяется не только в политике. В нашей повседневной жизни мы также очень часто сталкиваемся с этим явлением. Провокаторы встречаются везде: и в транспорте, и на работе, и в общественных местах, и даже у нас дома. Поэтому важно понимать, что такое провокация в отношениях.
в гостях: Анатолий Добин

С.СТИЛЛАВИН:  А теперь, друзья мои, наша сегодняшняя тема «Провокации в отношениях мужчин и женщин». Провоцирование. Доктор, вы даете провокации какое определение? Это как бы спорт? Это потребность? То есть, почему людям не живется просто мирно, тихо, спокойно, без надрыва какого-то?

А.ДОБИН:  Я бы, скорее, рассматривал это, как бессознательную необходимость, ну, или как потребность, наверное.

С.СТИЛЛАВИН:  Бессознательную?

А.ДОБИН:  Да, конечно. В большей части бессознательную. Редко люди провоцируют друг друга сознательно.

С.СТИЛЛАВИН:  То есть бить бесполезно?

А.ДОБИН:  Ну, почему же бесполезно? Это может усилить вашу взаимную игру. Это взаимное усиление происходит, опять же. Бить это тоже ответ на провокацию, может быть, а, может быть, наоборот, провоцирование. Тут все зависит, смотрите, первое, почему люди провоцируют? Пункт первый. Я думаю, что это в значительной степени связано, ну, в качестве одного из аспектов это провоцирование неравнодушия. Например, женщина может очень часто провоцировать ревность мужчины, чтобы чувствовать, что он не равнодушен к ней. И иногда это может доходить даже до измены, например, когда это становится, но здесь важна не измена с другим, а то, чтобы человек ревновал и чтобы вызвать чувство, и чтобы чувствовать себя нужной, значимой, важной, ценной. И это такая тоже бессознательная…

С.СТИЛЛАВИН:  Тот подонок, который просто пользуется ее телом, он рассчитывать на какую-то духовную близость не имеет права?

А.ДОБИН:  Нет, нисколько, крупицы перепадают абсолютно. Он, скорее, использован был.

С.СТИЛЛАВИН:  А, это она хищница.

А.ДОБИН:  Да, да, был использован в чужих целях.

С.СТИЛЛАВИН:  Выпотрошен.

А.ДОБИН:  Выпотрошен, да.

ВЛАДИК:  Не по назначению.

С.СТИЛЛАВИН:  Вы когда-нибудь чувствовали себя с женщиной, что вас используют? Нет, на работе, понятно, вас используют, но хотя бы оплачивают. А когда вот так вот?

Т.КЕРБИ:  Те, кто только что услышали, что, если сейчас они хотят использовать?

А.ДОБИН:  Что?

С.СТИЛЛАВИН:  Да ладно, не задумывайтесь, Тим все время о деньгах думает, ему как бы первый взнос накопить на квартиру. Как только слышит «деньги», сразу о своем.

А.ДОБИН:  Как на сыр. Так, я понял. Хорошо, смотрите…

С.СТИЛЛАВИН:  Но на лицо же неадекватность между содеянным грехом в виде измены.

А.ДОБИН:  Слово-то какое.

С.СТИЛЛАВИН:  Грех. Вообще вы оперируете в вашей психологической практике термином «грех»? 

А.ДОБИН:  Только «искупление», «страдание».

С.СТИЛЛАВИН:  Или оставляете священникам монополию на это слово?

А.ДОБИН:  Покайся, грешница.

С.СТИЛЛАВИН:  Почему у психологов отсутствует, как класс формулировка «грех» в отношении оценка поступка своего пациента или поступка какого-то третьего лица, субъекта?

А.ДОБИН:  Ну, потому что это не религия все-таки.

С.СТИЛЛАВИН:  То есть, греха в жизни нет? Только в религии он понимается?

А.ДОБИН:  Ну, да, конечно, грех это религиозное понятие. Вопрос, через какие понятия мы смотрим на свою жизнь. Мы можем смотреть через научные понятия или через религиозные понятия.

С.СТИЛЛАВИН:  А почему нравственность не оценивается вами, как вполне-таки научное понятие?

А.ДОБИН:  А что такое нравственность в научном…?

С.СТИЛЛАВИН:  Вот, что, нет среди психологов ни Юнга, ни этого вашего Фрейда? Что, психологи вообще никогда не рассматривают слово «грех» в своих трудах и работах?

А.ДОБИН:  Нет, смотрите, психологически это рассматривается через призму вины. Если вы говорите о вине, то это в значительной степени будет близко к тому, что говорят о грехе в религиозном смысле. Поэтому, я думаю, что, конечно, есть аналоги какие-то для разговора о тех же самых проблемах.

С.СТИЛЛАВИН:  А если, например, человек поступок греховный совершает, знает, что это греховный, а вины нет, это тогда как?

А.ДОБИН:  Подонок.

ВЛАДИК:  Изворотливость называется это.

А.ДОБИН:  Мерзавец. Опять религиозные термины пошли? Простите, путаю, все время путаю.

С.СТИЛЛАВИН:  Так, хорошо, ладно.

А.ДОБИН:  Нет, я не думаю, что об этом… Смотрите, об одной и той же вещи можно говорить по-разному. Скажем, священник будет об этом говорить одним образом, психолог…

С.СТИЛЛАВИН:  Мне кажется, мы, кстати, на пороге нового и вы можете встать впереди этого локомотива, мы на пороге открытия…

А.ДОБИН:  Он собьет меня, я боюсь, сзади.

С.СТИЛЛАВИН:  А мы вас на бампер на этот подвесим, как куклу примотаем. На эту колесную пару. Так вот, профессор, на пороге открытия нового направления в психологии, теопсихология, когда и моральные принципы, принятые в религии, и научные психологические какие-то выкладки должны, наконец-то, совместиться. Потому что у человека, вот я все время вижу, наделал каких-то делов человек, у него какой выбор? Либо к психологу идти, либо к священнику.

ВЛАДИК:  Либо к прокурору.

С.СТИЛЛАВИН:  Либо к прокурору, да, третий вариант, когда наделал столько, что уже в другой книге прописано. А вот совместить все это дело?

А.ДОБИН:  Прокурор, священник и психолог?

С.СТИЛЛАВИН:  Ну, это большая тройка, 1937 год, понятно.

А.ДОБИН:  Все в одном лице. Ну, что ж.

С.СТИЛЛАВИН:  Я вам просто даю хлеб намазывать.

ВЛАДИК:  Нет, хлеб дает кое-кто другой.

А.ДОБИН:  Он не вкусный, поверьте. То, чем вы меня угощаете, нет, абсолютно безвкусный.

С.СТИЛЛАВИН:  Горек чужой хлеб.

А.ДОБИН:  Абсолютно, сами питайтесь такими изобретениями.

ВЛАДИК:  Этими крошками.

А.ДОБИН:  Теопсихология. Нет, конечно, я думаю, что современная психология во многом упустила вопрос религии в том смысле, что, когда, например, говорят о сексуальности, Фрейд говорит, это, несомненно, сопутствует всей истории человечества. Но и религия тоже, мы не знаем ни одного общества, в котором не было бы религии. И просто так выкидывать этот вопрос, и вырезать его, и не рассматривать его в контексте самого существования человека, было бы очень наивным. Конечно, религия является, в общем, одним из центральных моментов.

С.СТИЛЛАВИН:  Так и запишем: Фрейд - наивняк. Хорошо, доктор, перейдем все-таки к теме, продолжаем. Хотя это тоже важная история.

А.ДОБИН:  Важная.

С.СТИЛЛАВИН:  Итак, женщина провоцирует даже самыми гнусными методами мужчину на чувства, на отклик?

А.ДОБИН:  Да, за этим стоит любовь и потребность любви.

С.СТИЛЛАВИН:  К нему или к себе?

А.ДОБИН:  А вот это уже вопрос. Смотрите, здесь не всегда провоцируют того, по отношению к кому себя ведут таким образом. Я сейчас чуть-чуть дальше об этом расскажу, подождите. Смотрите, неравнодушие это очень важно, потому что противоположность любви является не ненависть, а равнодушие, и поэтому важно провоцировать злость, раздражение, приступы гнева, чтобы чувствовать, что ты ценный или ценная, значимая.

ВЛАДИК:  И к тебе неравнодушная.

А.ДОБИН:  И к тебе неравнодушная, да. Поэтому могут провоцировать вспышки ярости, потом чувствовать себя обиженной, униженной.

С.СТИЛЛАВИН:  Жертвой.

А.ДОБИН:  Жертвой, но за этим стоит огромная потребность.

С.СТИЛЛАВИН:  Как не почувствовать, когда бланш под глазом жертвы?

А.ДОБИН:  Ну, да, здесь сложно не почувствовать.

ВЛАДИК:  Кусочек любви.

С.СТИЛЛАВИН:  «Любит». Приходит такая, в очках в солнцезащитных в феврале месяце на работу.

А.ДОБИН:  Ну, вообще мы зря так смеемся над этой темой, потому что насилия в семьях очень много, к сожалению.

С.СТИЛЛАВИН:  Сейчас мы урегулировали этот вопрос. Первый раз без «уголовки».

ВЛАДИК:  Один раз дашь шлепок, не считается.

С.СТИЛЛАВИН:  И это очень хорошо. Без «уголовки» сейчас. Вы что, не следите?

А.ДОБИН:  Кошмар.

С.СТИЛЛАВИН:  Что значит кошмар? Ну-ка, давайте, одобряйте срочно.

А.ДОБИН:  Да не могу я это одобрить.

С.СТИЛЛАВИН:  А мы одобряем.

А.ДОБИН:  Хорошо, одобряем. Ладно, ладно, я согласен.

С.СТИЛЛАВИН:  Ну, человек первый раз саданул, ну, и что, ему садиться сразу?

А.ДОБИН:  Я колебался вместе с линией партии.

ВЛАДИК:  Может, заигрывал?

С.СТИЛЛАВИН:  Да, может, он ее плохо изучил. А так, саданул, изучил.

А.ДОБИН:  Не знаю, мне сложно говорить об этой теме, потому что я видел.

С.СТИЛЛАВИН:  В очках ночью людей?

А.ДОБИН:  Ну, не ночью, ну, людей видел, которые подвергались насилию, и это, в общем, мало…

С.СТИЛЛАВИН:  Ну, а с другой стороны, если уж отвлеклись на эту тему, исследуя каждый конкретный случай, вы видите, что они все не равны? Видите, что бывает, что жертва начинает провоцировать?

А.ДОБИН:  Всегда жертва в той или иной степени в семье провоцирует, потому что она живет с таким человеком. Но это не отменяет ответственности за…

С.СТИЛЛАВИН:  Уголовный кодекс.

А.ДОБИН:  Да, ответственность за то, что ты делаешь.

С.СТИЛЛАВИН:  Вот видите, как вы раскладываете жизнь. С одной стороны, человек сам виноват, а уголовный кодекс целиком и полностью на стороне того, кто саданул.

А.ДОБИН:  Нет, понимаете, есть психология, вы сами сказали, есть религия, есть психология, есть юриспруденция, давайте не будем соединять все в одно целое.

С.СТИЛЛАВИН:  Нет, наша эпоха – эпоха синтеза, мы должны все это уконтропупить воедино.

А.ДОБИН:  Вы хотите какого-то кентавра создать, любоваться им?

С.СТИЛЛАВИН:  В прокурорских погонах, какого они цвета у них?

А.ДОБИН:  Кентавр в погонах. Ну, что же, это неплохо, конечно, но, я боюсь, вас самого ужаснет продукт такого творчества абсолютно. Потому что мы видим разные варианты психологии, которые постоянно порождаются сейчас и эти кентавры вызывают…

С.СТИЛЛАВИН:  Оторопь у вас.

А.ДОБИН:  Некоторую, да, совершенно. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет, если людям нравится заниматься ерундой, пусть они занимаются этим, и тратить на это свою жизнь, которая, в общем, достаточно коротка, чтобы гробить ее на то, чтобы заниматься исследованием всякой чуши. Ну, давайте вернемся опять к тому, почему люди провоцируют это. Они провоцируют это, чтобы заслужить любовь. И не всегда заслуживают любовь мужа, то есть иногда могут заслуживать…

С.СТИЛЛАВИН:  А кто же тогда получателем становится?

А.ДОБИН:  Это могут быть родители, например, собственная мама.

С.СТИЛЛАВИН:  Или участковый, который с сочувствием пришел?

А.ДОБИН:  Да, абсолютно, зритель очень важен. Зритель в этих ситуациях очень важен. Для жертвы, например, очень важен зритель. И поэтому она может провоцировать мужа алкоголика.

ВЛАДИК:  Ну, не в пустом зале.

А.ДОБИН:  Нет, пустой зал, зачем, это смешно даже, слушайте.

ВЛАДИК:  Бессмысленно.

А.ДОБИН:  Да, ну, кто-то должен это видеть, обычно используются дети, для того чтобы делать семейные постановки. Ну, вот, если мы говорим о жертве.

С.СТИЛЛАВИН:  «Твой отец подонок!»

А.ДОБИН:  Да, абсолютно.

ВЛАДИК:  «Вы все подходите, ребята, подходите».

А.ДОБИН:  Да, начинают о каких-то женщинах детям рассказывать. И вот эта вся история может совершенно чудовищным образом уродовать психику детей. Но мать это не останавливает, поэтому за жертвой может стоять всегда и сам садист, потому что она садирует своих детей очень часто таким поведением. И, выбирая, например, представим картину, муж алкоголик, она…

С.СТИЛЛАВИН:  Честная женщина.

А.ДОБИН:  Честная, святая женщина.

ВЛАДИК:  Как правило.

С.СТИЛЛАВИН:  Честная святая женщина.

А.ДОБИН:  Честная святая женщина. Но, чтобы человек был святым, рядом с ним должен быть чудовище и свидетель ее святости. Должны быть трое - должен быть тот, из-за кого она мучается, страдает и терпит.

С.СТИЛЛАВИН:  И тот, кому ее жалко.

А.ДОБИН:  Абсолютно. Без этих двоих весь спектакль теряет всякий смысл. Точнее, наоборот, должен быть тот, кому жалко, тот, кто смотрит, это центральная фигура, ну, для этого есть как бы дополнительная фигура в качестве того, кто ее мучает. И вот эта вся игра может продолжаться бесконечно. Поэтому часто таким женщинам совсем не нужно, чтобы муж бросал пить, потому что заканчивается игра. Поэтому часто они бессознательно провоцируют его на то, чтобы он продолжал пить. И часто эти мужчины, уйдя к другой женщине, излечиваются чудесным образом.

С.СТИЛЛАВИН:  Вот оно как.

А.ДОБИН:  Так бывает очень часто, что сама атмосфера в семье этой святой женщины предрасполагает к алкоголизму, как единственному возможному исходу в этих отношениях, и смерти, и потом проклятием: «Как ты испортил мне всю жизнь, мерзавец, и детям своим тоже испортил, и внукам испортил, и правнукам испортил, и вообще был подлецом». И за этим стоит, конечно, вот за таким мазохизмом внешним стоит бессознательный поиск любви зрителя. Этим зрителем с самого детства являются родители.

То есть, ребенок часто заслуживает принятия, заслуживает любви родителей самыми странными методами. Например, он ищет одобрения, ему может казаться, маленькому ребенку, который потом вырастит в жену алкоголика, что, если она страдает, ее больше любят, ее больше ценят, и поэтому она начинает с самого раннего возраста приносить всякие проблемы, страдания, как ей плохо. Это может одобряться и говориться: «Да, да, терпи, это правильно», и так будет идти по нарастающей до того момента, пока она, наконец, найдет себе подходящую пару для такой любви зрителя или родителей. Ну, эти зрители меняются. Сначала это родители, потом это соседи, потом это участковый, потом это дети. Но этот зритель всегда должен сказать: да, мама, или, да, женщина, вы героиня, вы просто…

С.СТИЛЛАВИН:  Жить с таким ублюдком.

А.ДОБИН:  Да, абсолютно. Как вы? «Да что вы, что вы, я ради детей, ради детей, только ради детей».

С.СТИЛЛАВИН:  Да. «Я бы давно ушла, но детям нужен отец хоть такой».

А.ДОБИН:  Абсолютно. И вот эта вся песня, это продолжение спектакля, который наносит чудовищный вред детям. Это вот то, что мы видим.

С.СТИЛЛАВИН:  Вообще, в каком возрасте человек перестает вредить такими сценами себе? Я имею в виду, до какого возраста дети подвержены опасности при таких сценах? То есть при 15-летнем можно уже так куражиться?

А.ДОБИН:  Твой папа подлец? Нет, обычно люди не терпят до 15 лет или до скольких-то лет, чтобы куражиться. Они обычно не отказывают себе в удовольствии с самого начала, им сложно воздержаться от таких маленьких радостей в жизни, чтобы обвинять или провоцировать, или мучить других людей. Это может длиться до самой старости и до самой смерти.

С.СТИЛЛАВИН:  Итак, дорогие друзья, с нами вместе в студии Анатолий Добин, психолог, человек, который открывает нам глаза и, в общем-то, имеет свое мнение. Я скажу, что Анатолий сегодня представлен в замечательного малахитового цвета уютном джемпере. Такие обычно любят дарить своим мужьям тучным женщины 40+, чтобы тот ходил, например, чтобы к нему никто не приставал в баре. Толя, прервали песню на самом, так сказать, взлете, прошу вас.

А.ДОБИН:  Все уже.

С.СТИЛЛАВИН:  Все, свитер есть.

А.ДОБИН:  Уж не взлететь.

С.СТИЛЛАВИН:  Мне приятно, что вы приобретаете новые вещи. Я смотрю, ваше финансовое положение достаточно крепкое.

А.ДОБИН:  Особенно, если они не новые, но это не важно.

С.СТИЛЛАВИН:  Значит, стираете хорошим порошком.

А.ДОБИН:  Ну, да, это не помешает стирать вещи хорошо. Смотрите, мы остановились на том, что люди часто устраивают спектакли и провоцируют окружающих в этих спектаклях участвовать.

С.СТИЛЛАВИН:  Но главный зритель не насильник, а вот просто зрители.

А.ДОБИН:  Зритель, да. И если вам постоянно рассказывают одни и те же истории про то, как…

С.СТИЛЛАВИН:  То зритель вы.

А.ДОБИН:  Абсолютно.

С.СТИЛЛАВИН:  А, знаете, бывает такая категория людей, которые звонят и начинают рассказывать, как им плохо живется.

А.ДОБИН:  Абсолютно, таких людей полстраны.

С.СТИЛЛАВИН:  А полстраны слушателей соответственно.

А.ДОБИН:  Да, а полстраны слушателей, абсолютно. Да, полстраны зрителей, полстраны показывают спектакль, полстраны этот спектакль смотрят.

С.СТИЛЛАВИН:  А что будет, если лишить автора этого зрителя? То есть, если зритель не будет брать трубку?

А.ДОБИН:  Ну, зритель перейдет в контекст насильника. Ну, он подлец, я хотел душу раскрыть, а этот, мерзавец…

С.СТИЛЛАВИН:  И этот, подлец.

А.ДОБИН:  Конечно. Зритель просто переместится. Эти роли очень быстро перемещаются, гораздо быстрее, чем вы думаете. Поэтому перейти из позиции зрителя в позицию насильника можно очень быстро.

С.СТИЛЛАВИН:  То есть, в принципе, я так понял, что человеку жертве требуется внимание, да?

А.ДОБИН:  Требуется любовь. Что такое внимание? Это не внимание, это признание героизма – я герой или я героиня, я такое терплю, что никто больше не в состоянии вытерпеть в этом мире. Меньше, чем звезду героя, мне кажется, ну, это смешно даже обсуждать.

С.СТИЛЛАВИН:  Звезду героя Конго.

А.ДОБИН:  И некоторые люди так и живут на сцене, на спектакле, так и живут всю свою жизнь даже до смерти. Мне дети не звонят, например, вот другая песня. Она в зависимости от возраста, конечно, меняется, но, так или иначе, зритель всегда остается или потребность в этом зрителе, и в признании этого зрителя, что, да, да, ты герой, ты героиня, ты такое перенесла.

С.СТИЛЛАВИН:  Как лечить-то такого?

А.ДОБИН:  Ты 30 лет жила с мужем алкоголиком, пока он, наконец, не освободил тебя.

С.СТИЛЛАВИН:  Пока не сдох.

ВЛАДИК:  От зависимости.

А.ДОБИН:  Да. И ты нашла второго, и второй через 20 лет умер. Есть женщины, с которыми, мне кажется, люди быстро отправляются на тот свет.

С.СТИЛЛАВИН:  Вот вы сейчас, кстати говоря, обличая такую женщину, ну, в большинстве случаев, наверное, все-таки это женщина, хотя вы как-то примыкаете, мне кажется, к правосудию стран Персидского залива нефтеналивных, нефтедобывающих, где недавно был случай, кажется, из нашей страны была туристка, ее изнасиловали местные, так еще и посадили в тамошней тюрьме за то, что она спровоцировала их на насилие.

А.ДОБИН:  Не надо, пожалуйста, не надо грязи.

С.СТИЛЛАВИН:  Вы были в Катаре?

А.ДОБИН:  Нет, конечно.

С.СТИЛЛАВИН:  А я был. Очень много общего между вами и теми в балахонах. Там ночью плюс 40.

А.ДОБИН:  Мы возмущены насилием, которое творится в этих странах над женщиной, это совершенно возмутительно и отвратительно. Мы хотим свободы, мы выступаем за свободу женщин, за свободу вероисповедания.

Т.КЕРБИ:  Это наша работа, доктор, не для вас.

А.ДОБИН:  Да, не для вас, я понял.

С.СТИЛЛАВИН:  Вы, психиатры, понятно.

А.ДОБИН:  Я перепутал, извините, как всегда. Несомненное очень много насилия в семьях и это действительно очень большая проблема в России, очень много жестокости и очень мало способности свои эмоции контролировать. Люди не способны очень часто держать себя в руках.

С.СТИЛЛАВИН:  Нет, давайте говорить честно, ну, как не способны? Они способны, просто человек контролирует себя, грубо говоря, во всех моменты, ну, в большинстве случаев, когда он находится на улице, в транспорте, на работе. А дома он хочет естественности.

А.ДОБИН:  Конечно. Он, наверное, такой естественный, кому ему еще проломить череп? Конечно.

С.СТИЛЛАВИН:  Нет, но, если он будет еще и дома себя сдерживать, то он же взорвется?

А.ДОБИН:  То, может, станет человеком, ну, что же, это тоже неплохо. Ну, конечно, он взорвется.

С.СТИЛЛАВИН:  Ради чего он тогда выбирал эту женщину, если ему даже…

А.ДОБИН:  Если даже бить ее нельзя. Если даже не избить, то ради чего я вообще живу с ней, ради чего, скажите?

ВЛАДИК:  Я тебя даже ударить не могу.

С.СТИЛЛАВИН:  Нет, ну, он-то при этом ее, например, кормит.

А.ДОБИН:  Слушайте, я не готов переходить на этот разговор, это не собака, в конце концов.

С.СТИЛЛАВИН:  Хорошо, доктор, а бывает так, что мужчина бывает провокатором?

А.ДОБИН:  Абсолютно. Обычно провокации всегда взаимны. Он пришел пьяным домой или поддатым, или что-то еще…

С.СТИЛЛАВИН:  То есть это провокация?

А.ДОБИН:  Конечно, провокация. Он провоцирует ее на то, чтобы она: «Ах ты, мерзавец, опять…». Ну, и дальше большой список всего. Они оба провоцируют друг друга, эта игра всегда взаимна. Очень важно понимать, что в этой игре нет виноватых и жертв в каком-то смысле. Они оба участвуют в определенной роли. Он постоянно провоцирует раздражение, потому что то, что он знал с детства, это, например, вечно раздраженная на него мать, которая все время срывается на ребенка, и он все время эту мать провоцирует как бы в любой женщине. Он всех женщин провоцирует на то, чтобы они были на него злы, раздражены, например, и он бы убегал от них к друзьям куда-нибудь или в баньку, или куда-то еще. Бессознательно он ищет.

С.СТИЛЛАВИН:  Не самый худший вариант в баньку сбежать.

А.ДОБИН:  Да, бессознательно он ищет того самого родителя, который был у него в детстве, и он воссоздает его посредством провокаций вот в этом человеке и продолжает эти отношения. Проблема в том, что вот эти травматические отношения, которые идут с самого детства, они не заканчиваются, они могут длиться у человека до самой смерти. Просто эти роли могут поменяться.

С.СТИЛЛАВИН:  А я думал, вы скажете: «И после нее».

А.ДОБИН:  Ну, я не знаю, после смерти тоже могут длиться в том смысле, что они длятся в потомках и в хорошей памяти о нем, которая оставлена светлая, и любовь к покойнику, или проклятие, в зависимости от…

С.СТИЛЛАВИН:  Тут читал в Facebook, что очередные ученые подтвердили, что смерти нет и что переход из одной формы энергии в другую, и множество вселенных существует, где все продолжается и дальше.

А.ДОБИН:  Множество разных веществ, которые, похоже, люди употребляют, чтобы развивать эту тему. Ну, это какая-то опять, в то, во что превращается современная наука, вызывает чувство оторопи.

С.СТИЛЛАВИН:  Вы про гомеопатию опять?

А.ДОБИН:  А, про гомеопатию вы хотите поговорить?

С.СТИЛЛАВИН:  Нет, нет, я уже устал.

А.ДОБИН:  Анекдот есть на тему.

С.СТИЛЛАВИН:  Не надо.

ВЛАДИК:  Вы используете, кстати, такую методику в своем лечении?

А.ДОБИН:  Сейчас расскажу. «Есть на борту гомеопат?» - «А что случилось?» - «Астрологу плохо».

ВЛАДИК:  Вы сейчас обидели астрологов, между прочим.

А.ДОБИН:  И гомеопатов, похоже, тоже. Ну, по крайней мере, я их обидел вместе, может быть, они как-то…

С.СТИЛЛАВИН:  Объединятся и дадут отпор этому всему.

А.ДОБИН:  Только, пожалуйста, не надо меня проклинать ни тем, ни другим.

С.СТИЛЛАВИН:  Они вам гороскоп составят другой, кривой.

А.ДОБИН:  Хорошо, пойдем дальше. Следующее, почему люди провоцируют? Первое, они ищут любви и ищут любви зрителя. Это первый пункт. Второй пункт, они провоцируют, потому что заставляют другого претерпевать то, что невыносимо для них. Я чувствую себя плохой, например, и я заставляю другого переживать все эти чувства. Как, например, жертва насилия детского в семье сам становится тем, кто жесток по отношению к собственным детям, например. То есть он заставляет других терпеть то, что он претерпевал.

С.СТИЛЛАВИН:  То есть копирование через поколение идет, да?

А.ДОБИН:  Абсолютно. Межпоколенчески могут бесконечно воспроизводиться одни и те же модели насилия.

С.СТИЛЛАВИН:  И, таким образом, друзья мои, смотрите, все семьи получаются в той или иной степени кривые, правильно?

А.ДОБИН:  Да.

С.СТИЛЛАВИН:  А мы хотим дать семье на откуп воспитание человека в стране. Ведь это же какая абсурдная мысль. Значит, кривые воспитают его криво?

А.ДОБИН:  Почему? Ну, а смирение.

С.СТИЛЛАВИН:  Смирение это как раз вопрос религиозный, а вы, проклятый ученый психопат, против этого учения, я понял. Итак, Анатолий Добин приоткрывает нам дверь в мир мужчин и женщин, мир жертв, насильников и зрителей.

А.ДОБИН:  Жертв и спасителей.

С.СТИЛЛАВИН:  Еще и спасителей?

А.ДОБИН:  Да, участковый.

Т.КЕРБИ:  Доктор, есть важный вопрос. «Как уменьшить случаи провокаций? Павел, 27 лет, Санкт-Петербург».

С.СТИЛЛАВИН:  Мой вариант – реже приходить домой к ней.

А.ДОБИН:  Ну, это тоже провокация.

ВЛАДИК:  До нуля сократить время пребывания дома.

А.ДОБИН:  Ну, это тоже провокация, согласитесь? Потому что в те разы, в которые вы будете приходить домой.

Т.КЕРБИ:  Он меня игнорирует.

А.ДОБИН:  Абсолютно. Вопрос в том, что мы все, хотим мы того или нет, включены в какие-то игры. Мы можем этого не осознавать. Наши даже черты характера в каком-то смысле являются отражением тех игр, в которые мы играем или в которые играем. Например, нарциссический характер это тоже в значительной степени игра, в которой есть зрители, есть восхищение, есть любовь, есть те козлы, которые не могут оценить, насколько я прекрасен, ну, они просто совершенно слепы и ничтожны и не заслуживают упоминания, например. Мы абсолютно согласны с вами.

С.СТИЛЛАВИН:  Логично, все, как в жизни описываешь. Гладко стелешь, профессор.

А.ДОБИН:  Поэтому все мы включены в игры, и очень сложно из этих игр выходить.

ВЛАДИК:  Нет, можно выйти, но это просто уже плита.

А.ДОБИН:  Во-вторых, в самом вопросе уже содержится, что проблема в ней или в другом человеке, как уменьшить. То есть, а проблема, на самом деле, и в другом. Проблема в том, что мы оба одинаково включены в эту игру. Мы можем этого не осознавать, но мы по-своему провоцируем у другого отклики, которые нам бессознательно нужны. Мы этого совершенно не осознаем. Ну, например, агрессивный психопат муж может сознательно причинять страдание и мучение, а бессознательно быть необходимым. То есть за этим стоит…

С.СТИЛЛАВИН:  Потому что у него хата в этом городе.

А.ДОБИН:  Нет, ну, хата это, смотрите, поверьте, материальные вопросы никогда…

ВЛАДИК:  Это условие игры.

С.СТИЛЛАВИН:  Что значит, никогда?

А.ДОБИН:  Хорошо, ладно. Люди в гораздо большей степени переоценивают роль материальных вопросов, чем это есть в действительности.

С.СТИЛЛАВИН:  Да ладно.

А.ДОБИН:  Я с ним, потому что мне негде жить.

С.СТИЛЛАВИН:  Она-то, может, и переоценивает, но это главное.

А.ДОБИН:  Нет, это не главное, поверьте, это опять ваши нарциссические сомнения в том, что, на самом ли деле меня так искренне любят или это все прагматическое использование?

С.СТИЛЛАВИН:  Всегда подвергаю сомнению все.

А.ДОБИН:  Да, вот это нарциссические сомнения, конечно. Вы не верите…

С.СТИЛЛАВИН:  Вам еще придется доказать, профессор, свою любовь.

А.ДОБИН:  Абсолютно.

ВЛАДИК:  Так делает любой ученый.

А.ДОБИН:  А, так это естествоиспытатель, конечно.

С.СТИЛЛАВИН:  Так что же там на самом-то деле, почему же она терпит, если ей так плохо?

А.ДОБИН:  Потому что бессознательно ей это необходимо. То ли, потому что в семье в детстве с ней происходило то же самое, то ли, потому что она ищет признание, то ли, потому что ей важно заставлять другого тоже страдать. Что же, он уйдет к другой, и ему будет хорошо? Да ни в жизни. Пусть мучается со мной. В этом есть игры. И, смотрите, мы опять вернулись к пункту один, а мы сейчас на пункте два. Вы все время скользите в разные стороны и вас сложно держать…

ВЛАДИК:  Вы скользите, Сергей.

С.СТИЛЛАВИН:  У меня разъезжаются ноги на этом льду.

А.ДОБИН:  Вы столь обширны и столь широки, что очень сложно удержать линию, которую хотелось бы донести до слушателя.

С.СТИЛЛАВИН:  Доносите.

А.ДОБИН:  Донес. Заставить другого страдать можно, потому что ты сам не можешь это страдание внутри себя вытерпеть. Поэтому через поколение в поколение передается страдание, потому что меня мучили и я буду мучить другого, сам того не осознавая. Я не осознаю, что я делаю.

С.СТИЛЛАВИН:  Это династия, профессор.

ВЛАДИК:  То есть это такой замкнутый круг, то есть ничего не изменится.

С.СТИЛЛАВИН:  Если не дать семь.

А.ДОБИН:  Ну, хоть пять, дайте хоть пять, ну, почему семь сразу, можно пять.

С.СТИЛЛАВИН:  А по паролю: «Я от Стиллавина», пять.

А.ДОБИН:  И следующий пункт, почему люди провоцируют других, потому что люди воспроизводят то, что внутри снаружи. Если у человека внутри ад, он не может жить в раю, он и снаружи создаст ад. Например, если человек…

С.СТИЛЛАВИН:  По плодам его узнаете его.

А.ДОБИН:  Истину глаголите.

С.СТИЛЛАВИН:  Вот, видите, есть же точки соприкосновения.

ВЛАДИК:  Но не много.

А.ДОБИН:  Абсолютно. Кстати, по плодам это хорошая мысль очень в том смысле, что вы увидите проявление этого через какое-то время. Сразу не видно, но через какое-то время вы увидите, во что превратится ваша семья. Потому что семена этого есть в начале, но они не видны, они маскируются любовью, взаимной влюбленностью.

С.СТИЛЛАВИН:  Страстью.

А.ДОБИН:  Страстью. Но потом, когда это уменьшается, начинают всходы появляться и плоды, и они порой бывают не столь радостны, как кажется на первый взгляд. Поэтому не стоит зачаровываться. Ну, мы опять ушли. Мы говорим о том, что человек, если, например, внутри у него помойка, ну, представим, помойка, то он не может жить в чистой квартире. Он эту квартиру превратит в то же самое, что внутри, потому что выносить этот контраст…

С.СТИЛЛАВИН:  А чистюля и чистоплюй, у него что там, в ажуре все?

А.ДОБИН:  Нет, у него все ужасно, ну, что вы, это же мерзавец. Но поэтому человек не может вытерпеть, например, хорошие отношения, если внутри у него все плохо. Он будет сам их портить, будет сам их рушить, будет сам провоцировать, чтобы его увольняли, например, везде. Если он внутри жертва, то он не может жить жизнью, которая привычна обычному, нормальному человеку.

С.СТИЛЛАВИН:  Мифическому.

А.ДОБИН:  Ходить на работу. Он все время будет бороться, все время. Меня все время подставляют, все время увольняют.

С.СТИЛЛАВИН:  Это вы сейчас либералов изображаете, как им не живется в стране.

А.ДОБИН:  Ну, либералам очень сложно принять, что страна такая. Я сам либерал, но я понимаю, что, в общем, действительно очень сложно…

С.СТИЛЛАВИН:  Как это, сам либерал?

А.ДОБИН:  Ну, в глубине души я либерал, в смысле «liberty», в смысле «свобода».

ВЛАДИК:  Профессор выходит на финал передачи, так элегантно.

А.ДОБИН:  Нет, ну, что вы, какой я либерал, я самый страшный консерватор. Просто проблема русского либерализма, я думаю, в значительной степени в том, что оно очень мессианское.

С.СТИЛЛАВИН:  Мы сделаем вас счастливым.

А.ДОБИН:  Сложно принимать реальность, как она есть. Нужно все время строить рай на земле. И вот этот рай на земле строится, и в результате, в общем, мы имели 70 лет рая, но изначально русского либерализма, потому что, в общем, большевики были либералами. И, в общем и целом, сложно принять страну и других такими, какие они есть. Мы должны все время что-то менять, улучшать.

С.СТИЛЛАВИН:  Вот, кстати говоря, политическая психология очень интересная вещь. Как мыслит консерватор, как мыслит либерал.

А.ДОБИН:  Хорошо, мы можем поговорить об этом в следующий раз.

С.СТИЛЛАВИН:  Прекрасно. Профессор, спасибо вам большое. Вас провожаем в ваш новый день с «Шабли» и ростбифом.

ВЛАДИК:  А вот завидовать не надо.

А.ДОБИН:  Нарциссическая зависть.

00:00
00:00
</>