Хочу всё знать

Денис Николаев

Алексей Веселкин

тема: Какие ответственные дела тебе доверяют родители? Как ты считаешь, что ты уже готов выполнять?

Гость: Максим Буланов

21.09.2016 10:00
Типы мужчин. Часть 2 смотреть слушать скачать
Как отличить нарцисса среди других людей? Во-первых, нарциссу не свойственно сомневаться в себе. Этот человек отличается самовлюбленностью, эгоизмом и тщеславием. Во-вторых, нарцисс очень часто хвастается и ждет, что вы будете им восхищаться. В-третьих, нарцисс может привирать, приукрашивать свои успехи и достижения.
в гостях: Анатолий Добин

С.СТИЛЛАВИН:  Сегодня, конечно же, доктор Кац.

А.ДОБИН:  Какой Кац, я Добин. Подождите, вы перепутали. Это в мультике Кац.

С.СТИЛЛАВИН:  Анатолий Добин, он же доктор Торетто, наш психолог, мужчина, с которым мы ведем дискуссии. И неделю назад он мощно топтался, как казалось доктору, на мне. Я мужественно принял эту виртуальную пулю в лицо. С Анатолием мы сегодня продолжим знакомиться с типами мужчин. Потому что среди них симпатичных, в принципе, по крайней мере, по названиям нет ни одного.

А.ДОБИН:  Ну, это только названия.

С.СТИЛЛАВИН:  Доктор раскладывает людей на экстравертов и интровертов. И я напомню, что среди экстравертов попадаются нарциссы, о чем речь шла, истерические мужчины. Доктор, вы к какому микрофону ни сядете, начинаете его разбирать.

А.ДОБИН:  Это клептомания, наверное, не знаю.

С.СТИЛЛАВИН:  Садомазохистические. Ну, а интроверты бывают шизоидами, обсессивными и параноидными.

А.ДОБИН:  Звучит пугающе.

С.СТИЛЛАВИН:  Все пугает.

А.ДОБИН:  Можно заканчивать уже на этом, мне кажется.

С.СТИЛЛАВИН:  Доктор, сегодня вы хотели еще продолжить немножко?

А.ДОБИН:  Да, да, конечно, потому что нарциссический тип он центральный, по сути, среди мужчин.

С.СТИЛЛАВИН:  То есть самый массовый. Как группа крови номер один.

А.ДОБИН:  Он самый яркий, самый привлекательный и самый притягательный.

С.СТИЛЛАВИН:  Ну, не надо вот так вот.

А.ДОБИН:  Правда, правда, Сергей, поверьте мне.

Т.КЕРБИ:  Нет, он прав, если мужчина лучше одевается, то это делает резонанс у женщин.

С.СТИЛЛАВИН:  Это про что он?

А.ДОБИН:  Не знаю, это что-то шизоидное.

С.СТИЛЛАВИН:  Шизоид что-то говорит. Ну, давайте, несколько мыслей, Владуля, у профессора есть несколько мыслей.

А.ДОБИН:  Ну, смотрите, нарциссы делятся на два типа. Есть толстокожие нарциссы, и есть тонкокожие нарциссы. Тонкокожие, они очень чувствительные, уязвимые и ранимые, но они тоже, в средцевине лежит та же проблема, что и у толстокожих. Но сегодня мы поговорим о толстокожих нарциссах, таких ярких, любующихся собой, вызывающих или пытающихся все время вызывать восхищение, зачарованность других людей. Их мысли заняты внутренне постоянными фантазиями о богатстве, о красоте, о власти, о силе, об идеальной любви. И вот этот взгляд такой, направленный на себя, направленный на самолюбование и постоянную попытку быть в лучах прожектора, это очень важно для нарцисса. Нарциссу очень важно, чтобы им восхищались, чтобы им любовались.

ВЛАДИК:  Это обычно певцы эстрадные?

А.ДОБИН:  Певцы, о, да, да, абсолютно. И люди у нарциссов, восприятие нарцисса делится, в основном, на три типа, если как нарцисс смотрит, есть люди, которые идолами являются, которые вызывают восхищение, Александр Македонский, Наполеон, кто-то еще. Кто я? Тварь дрожащая или право имею? Вот те, кто право имеют, это первые. Те, кто наделен властью, богатством, силой. Второй тип для них же, они так смотрят на мир, это твари дрожащие. Это серая масса презренная, они очень любят использовать нарциссы слова «офисный планктон», и вот это все из нарциссического лексикона.

С.СТИЛЛАВИН:  Быдло.

А.ДОБИН:  Вот это все, да, да.

Т.КЕРБИ:  Российская эстрада…

С.СТИЛЛАВИН:  Тихо. Ты давай, шизоид, тихо.

А.ДОБИН:  И враги, те, кто готовит заговоры, те, кто хотят причинить мне вред, те, кто хотят подставить меня, сделать мне подлянку. Хотя это, конечно, это в такую параноидную уже сторону.

С.СТИЛЛАВИН:  А вы хотите сказать, что таких нет? Врагов?

А.ДОБИН:  Конечно же, есть, кругом, нас обложили, уже тут, они уже входят, смотрите, они за дверью. Ну, вот так параноик мыслит, скорее. Нарцисс, скорее, мыслит идеализацией. Есть такие, как я, вызывающие восхищение, и я стремлюсь к таким, стремлюсь быть в окружении богатых. Они любят, знаете, рассказывать о том, что, а вот я знаю того, у которого там, а вот я такой очень серьезных человек, очень такой важный, вот я с ним…

С.СТИЛЛАВИН:  Знаком.

А.ДОБИН:  Ну, знаком, да, хотя он видел его на расстоянии примерно 3 километра, может быть, и то не факт, но это его близкий друг, конечно же, например. И, собственно, они смотрят на людей с восхищением или с презрением.

С.СТИЛЛАВИН:  Либо так, либо так.

А.ДОБИН:  Обычно да.

С.СТИЛЛАВИН:  Но они не замечают? То есть раздают четко оценки – этот хороший, этот плохой.

А.ДОБИН:  Да, да. Не хороший и плохой, а вызывающий зависть и вызывающий презрение.

С.СТИЛЛАВИН:  Слушайте, опять вот человек без этой самой, вот вы рисуете какой-то уродливый образ, профессор, карикатуру.

А.ДОБИН:  Карикатура для того и существует, чтобы что-то прояснить. То есть мы для того и карикатуризируем, чтобы у нас была большая ясность, чтобы мы ясно могли видеть какие-то черты, чтобы они проступали рельефно. Потому что, на самом деле, конечно, таких карикатурных нарциссов не бывает. Мы все живые люди, у нас у всех живые аспекты есть личности какие-то, всегда есть что-то теплое, живое, настоящее в каждом из нас, даже в самом нарциссичном нарциссе.

С.СТИЛЛАВИН:  Не бойтесь сказать это слово – даже хорошее что-то есть в людях.

А.ДОБИН:  Хорошее есть, конечно, во всех.

С.СТИЛЛАВИН:  Профессор с ходом течения программы потихоньку розовеет щеками.

ВЛАДИК:  Это здоровье, это хорошо.

С.СТИЛЛАВИН:  Кровь начинает циркулировать.

А.ДОБИН:  Но важно понимать, что снаружи такой грандиозный образ и постоянная попытка поддерживать грандиозность, а внутри… То есть снаружи это такая экстравертность, ориентированность вовне, он пытается постоянно общаться, производить впечатление. А внутри…

ВЛАДИК:  Труха.

А.ДОБИН:  Нет.

С.СТИЛЛАВИН:  Что за наезды?

ВЛАДИК:  Это предположение и не более того.

А.ДОБИН:  Как не стыдно. Стыдитесь. А внутри постоянная борьба со стыдом. Вот это ощущение стыда и раненое, униженное собственное «я». Если снаружи оно грандиозное, то внутри оно очень уязвимое.

С.СТИЛЛАВИН:  Стыд за что?

А.ДОБИН:  За свое собственное несовершенство. Нарциссы люди очень уязвимые и очень ранимые, очень чувствительные к тому, как на них смотрят. А при внешней неуязвимости внутренне они очень ранимы, особенно тонкокожие нарциссы. Толстокожие нарциссы внешне они такие, совсем непробиваемые, ему хоть вообще, неважно, он все равно любуется собой. Но, если нарцисса задеть и ранить, проступает нарциссическая ярость. Это вот то, что мы видели у одного певца, которого попросили подвинуться, а он стал таскать за волосы женщину, которая попросила его подвинуться.

С.СТИЛЛАВИН:  Это что за певец?

А.ДОБИН:  Не знаю, видел по телевизору случайно. Ну, был один, на сцене стоял, а потом, бац, схватил за волосы и стал в ярости таскать.

С.СТИЛЛАВИН:  Может, руки у него грязные были, просто вытереть надо было об волосы?

А.ДОБИН:  Ну, это тоже очень нарциссическая гипотеза.

С.СТИЛЛАВИН:  Измазал в чем-то ручонки.

А.ДОБИН:  Вот он, нарциссический способ мышления, использовать людей, как объекты, как тряпку. В буквальном смысле, как тряпку. Ну, это вот та, которая серая масса, она же для чего еще нужна. Но, по крайней мере, что полезно для нарцисса, и это, конечно, вызывает некоторое уважение со стороны нарцисса, что человека можно использовать в качестве объекта. Кстати, нарциссы часто склонны к бессознательной эксплуатации других людей, ну, как тряпку, например, вот вы сказали.

С.СТИЛЛАВИН:  А как с ними надо еще, с людьми-то?

А.ДОБИН:  Бить их надо.

С.СТИЛЛАВИН:  Я просто спрашиваю от лица нашего обсуждаемого персонажа.

А.ДОБИН:  Нет, любить надо людей.

С.СТИЛЛАВИН:  Любить?

А.ДОБИН:  Да, заботиться, слышать, понимать, принимать. И нарцисс борется с чувством собственного внутреннего несовершенства, не идеальности, и он очень уязвим внутренне. И как только эта уязвимость задета, он может в состояние аффекта входить, то есть в приступ ярости, может быть, настолько сильный, что он сам может потом удивляться, как я так себя вел, ну, вот как-то, чего-то это было. Потому что вот эта внутри такая как бы капсула, наполненная стыдом и злостью, и унижением.

С.СТИЛЛАВИН:  То есть гнойник такой.

А.ДОБИН:  Рана, не гнойник.

С.СТИЛЛАВИН:  Именно гнойник, и вот он разрывается, как перитонит.

А.ДОБИН:  Нет, нет, уж очень вы драматично. Нет, это его уязвимое «я», раненое «я», которое ему очень сложно любить. Потому что очень важно принимать это «я». Некоторые женщины, например, делают постоянные пластические операции именно по нарциссическим соображениям. Они не могут любить себя, они не могут принимать себя стареющей, не могут принимать себя несовершенной, и они постоянно изрезают себя.

С.СТИЛЛАВИН:  Изрезают себя.

ВЛАДИК:  Вдоль и поперек, Сергей.

А.ДОБИН:  Да. А мужчины обычно находят себе более молодых женщин, например, он стареет и ему нужны атрибуты. Эта женщина атрибут в каком-то смысле его. Он не рассматривает часто, такой нарциссический мужчина, женщину, как личность.

ВЛАДИК:  Это его шлем, например.

А.ДОБИН:  Нет, ну, что вы, берите больше, ну, как не стыдно, машина, хорошая машина.

С.СТИЛЛАВИН:  Доктор, для того чтобы человека рассматривать, как личность, личность должна быть проявлена.

А.ДОБИН:  Да, конечно.

С.СТИЛЛАВИН:  Или вы кредитуете всех, кто к вам приходит с «пятеркой»?

А.ДОБИН:  Они меня кредитуют, а не я их.

С.СТИЛЛАВИН:  Я имею в виду в рамках понимания, что это личность пришла.

А.ДОБИН:  Нет, я думаю, что, на самом деле, каждый человек является личностью, это очень важно. Каждый человек внутри является настоящей…

С.СТИЛЛАВИН:  Настоящий продажный доктор вот так рекламирует себя, да, профессор?

А.ДОБИН:  Ну, как вам не стыдно, Сергей.

С.СТИЛЛАВИН:  Каждый человек является личностью, особенно, кто пришел к Кацу в гости.

А.ДОБИН:  К Кацу пришла личность, конечно. А все остальные презренная чернь. А те, что у Каца, конечно… Нарцисс тоже любит, он разделяет мир на тех, кто внутри моего мира, то есть тех, кто со мной, и тех, кто, вот они там, какие-то отходы, отбросы. Или вот те, кто со мной рядом. И поэтому они часто предлагают такую игру – быть со мной или быть как бы на помойке, потому что мир вне него ощущается и бессознательно сообщается нарциссам, что это помойка. Ну, куда ты уйдешь с этой работы, ты же работаешь со мной. И они часто соблазняют этим. Они часто очень соблазняющие в смысле вот такого нарциссизма, яркости. И даже не какими-то вещами, а, скорее, ощущением, это очень важно.

ВЛАДИК:  Ну, престижность.

А.ДОБИН:  Престижно, да. Быть со мной престижно, ну, куда ты пойдешь, ну, что ты. И это всегда является защитой, то есть это все является таким каркасом от боли, от стыда и от чувства собственной уязвимости и несовершенства. То есть от чувства беспомощности. Как сила, например, может быть защитой, постоянная демонстрация силы защитой от чувства бессилия, красота защитой от внутреннего ощущения уродства. То есть нужно постоянно себя изрезать, чтобы не дай, бог, ничего не проступило. И поэтому, кстати говоря, одна из проблем нарциссов, мы об этом чуть дальше поговорим, нарциссов еще ипохондрия.

С.СТИЛЛАВИН:  Это как?

А.ДОБИН:  Они очень обеспокоены всякими заболеваниями, что у них появляется рак или что-то еще, они ходят по врачам, постоянно обследуясь. Или какое-то пятнышко на теле появилось, и у них все время страх, что оно вот-вот разрастется и как гангрена захватит всего меня, и я буду униженным. Ну, вот это образ проказы такой. Фантазия о проказе это бессознательный страх нарцисса. Как «Портрет Дориана Грэя», вы, наверное, все знакомы.

С.СТИЛЛАВИН:  С фильмом.

А.ДОБИН:  Ну, с чем-то, не важно, что спрятанный портрет, на котором постоянно проступают следы уродства. И вот это в каком-то смысле спрятанное «я» нарцисса, который очень раненый.

С.СТИЛЛАВИН:  Профессор, а как вот такой мужчина ведет себя с женщиной?

А.ДОБИН:  Это все зависит от дистанции женщины, от сроков, сколько они находятся в отношениях. Сначала он всегда очень обаятелен, производит очень яркое впечатление, очень зачаровывающее, и очень может соблазнять своей яркостью, своим видом, своими какими-то манерами. Но в тот момент, когда он завоевал ее, то есть, тут делится на два этапа - момент до, когда он не очаровал ее, и момент уже после, когда очаровал. Тогда он может, во-первых, терять к ней интерес, например. Но проблема в том, что он не может узнать ее, на самом деле, глубже, эмоционально глубже.

С.СТИЛЛАВИН:  А как узнать женщину эмоционально глубже? Что надо с ней для этого пережить?

А.ДОБИН:  Ну, это вам решать, Сергей. Сергей, мы поговорим отдельно, это будет отдельная передача.

Т.КЕРБИ:  И подробно.

А.ДОБИН:  Очень подробно.

С.СТИЛЛАВИН:  Шизоид требует. Ну, серьезно, вот объясните нам, вот глубина переживаний, разве не женщина определяет?

ВЛАДИК:  Глубина переживаний.

А.ДОБИН:  Женщина определяет глубину переживаний, сто процентов. Иначе за это срок дают вообще-то, если определяет не женщина глубину эмоциональной связи.

С.СТИЛЛАВИН:  Вот, правильно, отсюда, давайте плясать. Если женщина, например, спешит и поддается своей страсти вместо того, чтобы углубить эмоциональную близость сначала. А потом уже сделать дополнительно…

А.ДОБИН:  А, это она, это логично, в этом есть что-то, да. Она торопится, и поэтому, из-за этого нарцисс теряет к ней интерес. Вы так смотрите? В этом что-то есть, потому что нарцисс всегда зачарован недоступным. Как только что-то становится доступным, он тут же обесценивает все это. У него вызывает желание, зависть, например, чужая жена или какая-то красавица, которую нужно завоевать.

ВЛАДИК:  Чужая.

А.ДОБИН:  Чужая, это важно, чужая. Свое, то, что находится в поле своего, его уже не нужно завоевывать и оно не интересно, и он тем самым в каком-то смысле похож на того, кто страдает булимией, он все время ест, ест, ест, но не может насытиться. Он постоянно поглощает, но он не может как бы распробовать ничего по-настоящему.

ВЛАДИК:  Все не так, все не вкусно.

А.ДОБИН:  Все не вкусно, какая-то гадость.

С.СТИЛЛАВИН:  Доктор, сядьте на другой свой любимый конек. Лечится ли вот такое отношение к людям?

А.ДОБИН:  Давайте так, тут есть два момента. Первый момент это обычно, если у нарцисса возникают проблемы, они возникают в форме депрессии. Главная проблема нарциссов и главный бич нарциссических людей, и женщин, и мужчин это депрессия, связанная со стыдом. Они чувствуют собственное несовершенство. Например, они теряют работу, теряют доход, теряют возможность производить впечатление, ну, что-то случается с ними, что они не могут дальше функционировать вот так, как они жили – завоевывать, завоевывать, производить впечатление. И тогда они падают в депрессию. Я видел, кстати, некоторых людей, которые…

С.СТИЛЛАВИН:  Чешет лоб.

А.ДОБИН:  Да, размышляю. Это мысль, я ее ловлю просто рукой.

С.СТИЛЛАВИН:  За «пять» или так?

ВЛАДИК:  Просто на улице в толпе.

А.ДОБИН:  Ну, видел, какая вам разница, как. Какая разница, за сколько видел людей.

ВЛАДИК:  За 15, конечно, четче вы увидите, мне кажется, человека. Контрастности больше будет.

А.ДОБИН:  Ясности будет больше. Видел людей, которые впадали в тяжелейшую депрессию после того, как они чувствовали себя уже почти богами в своих манерах. Мы все видим этих людей, они в шоу-бизнесе где-то, они ведут себя уже, как боги, презирая всех окружающих.

С.СТИЛЛАВИН:  Курят в коридоре.

А.ДОБИН:  Например, плюют на своего ближнего, не уважают своего коллегу, дымят взглядом. Ну, и они уже начинают вести себя, например, проводить какие-то процессы уже, не исходя, например, из бизнеса, а исходя из того, что они строят империю. Я видел несколько человек, которые уже начинали рассматривать свой бизнес, просто как империю, в которой они все разрастаются и разрастаются, и, конечно, они уже не анализируют бизнес-процессы, они уже строят что-то грандиозное. Это все рушится, и они впадают в тяжелейшую депрессию. То есть для них это очень тяжелый нарциссический удар, от которого очень сложно оправиться. Но обычно в жизни, не в жизни миллионеров, а в жизни богатых людей…

С.СТИЛЛАВИН:  То есть, пока не рухнет, он не лечится.

А.ДОБИН:  А в жизни обычных людей, обычно, когда жена уходит, жена или любовница.

С.СТИЛЛАВИН:  Кот.

А.ДОБИН:  Кот умирает. Ну, да, это грустно. Если теряешь ближнего, на котором строилась твоя самооценка. То есть муж, например, постоянно гнобил свою жену: «Я прекрасный, а ты отстой, я чудесный, а ты…»

С.СТИЛЛАВИН:  И, наконец, случайно застрелил.

А.ДОБИН:  Ну, да, и она ушла к кому-то. И тут у него начинается, это ощущается, как предательство страшное, чудовищное, и он впадает в тяжелую депрессию. И вот тут обычно нарциссы и приходят. Если они приходят, они приходят именно…

С.СТИЛЛАВИН:  К доктору.

А.ДОБИН:  К доктору. Именно в момент тяжелого эмоционального кризиса. Как раз, когда они не в состоянии поддерживать свой каркас.

С.СТИЛЛАВИН:  Так, какими, куда направлено лечение? Не на восстановление же вот этой оболочки видимой?

А.ДОБИН:  Этого ложного «я».

ВЛАДИК:  Вообще это лечится?

А.ДОБИН:  Нарциссизм может измениться лишь в период кризиса. Так человек неуязвим.

ВЛАДИК:  Он чувствует себя прекрасно.

А.ДОБИН:  Он чувствует себя прекрасно, все остальные чувствуют себя хреново.

С.СТИЛЛАВИН:  Я хочу понять, доктор, а в какую сторону идет лечение? Направлено на что?

А.ДОБИН:  На то, чтобы принимать уязвимость, слабость, человечность, возможность переживать боль.

С.СТИЛЛАВИН:  Лечение направлено на ослабление.

А.ДОБИН:  Абсолютно. В этом и проблема. Человек, который является нарциссом, никогда не захочет… «А вы что, хотите из меня серую массу сделать, что ли? Вы чего? Ну, вот эти все презренные люди, все эти людишки несчастные».

ВЛАДИК:  Убрать индивидуальность.

А.ДОБИН:  Я уникален. И, к сожалению, многие психологи…

С.СТИЛЛАВИН:  То есть вы обыкновениванием человека занимаетесь.

ВЛАДИК:  За деньги.

А.ДОБИН:  Да. Но многие…

С.СТИЛЛАВИН:  Сделайте меня за деньги ничтожеством.

А.ДОБИН:  Но многие психологи… Подождите, вот нарциссы могут приходить, чтобы стать лучше, вот их мотивация. Но это нарциссическая мотивация. Я хочу стать лучше, я хочу улучшиться, я хочу стать более качественным. И часто вот такая мотивация приводит нарциссов, именно нарциссическая мотивация на терапию. Я хочу быть неуязвимым.

С.СТИЛЛАВИН:  Итак, в нашей студии Анатолий Добин. Он же по версии журнала «Forbes» профессор Кац и Граф Торетто. Анатоль излагает нам историю мужчины-нарцисса, который относится к типу экстравертов, и главный вопрос, понятно, Добину удалось убедить нас в том, что быть нарциссом это плохо.

А.ДОБИН:  А почему плохо?

С.СТИЛЛАВИН:  Потому что стыдно. Ну, вас послушав, по крайней мере. Хотя удобно, вы знаете, удобно. Если договориться с совестью, то очень даже и замечательно. Но профессор склоняет нас к тому, что после кризиса, который, может быть, наступит, а, может быть, нет, такой человек бежит к врачам, к докторам и просит себя вылечить.

А.ДОБИН:  Сначала бежит к кредиторам и просит перекредитовать. Когда перекредитовать не получается, тогда он бежит к докторам.

С.СТИЛЛАВИН:  Последнюю «пятерочку» занести.

А.ДОБИН:  Ну, обычно она не последняя далеко, так что давайте уж будем честны. Будем искренни, совсем не последняя.

С.СТИЛЛАВИН:  То есть вы сейчас проповедуете, что лечиться у психотерапевта в России могут только обеспеченные люди?

А.ДОБИН:  Нет.

С.СТИЛЛАВИН:  А как же помощь остальным? А может ли быть просто менеджер среднего звена нарциссом?

А.ДОБИН:  Да, конечно.

ВЛАДИК:  А бывают ли психотерапевты на селе?

А.ДОБИН:  На селе?

С.СТИЛЛАВИН:  В глубинке, давайте так говорить, психотерапевт в глубинке.

А.ДОБИН:  Надо рубрику сделать «Психотерапевт в глубинке», мне кажется, какое-то комическое шоу, можно сериал снять даже «Психотерапевт в глубинке».

С.СТИЛЛАВИН:  Безрукова позовем на главную роль.

А.ДОБИН:  Мамонова, я думаю. Там был уже такой фильм про психотерапевта в глубинке, мне кажется.

С.СТИЛЛАВИН:  Ах, вот вы что. То есть вам не нравятся работы великого режиссера?

А.ДОБИН:  Нравятся, очень нравятся, я восхищаюсь Лунгиным, правда, восхищаюсь, искренне, нарциссически восхищаюсь. Смотрите, в чем проблемы нарциссов. Во-первых, они чувствуют, что чего-то они лишены. Они, с одной стороны, любуются собой, восхищаются, но они чувствуют, что между людьми есть какая-то человеческая связь.

С.СТИЛЛАВИН:  А у них нет.

ВЛАДИК:  Что люди чем-то различаются, что это не просто серая масса.

А.ДОБИН:  Да, и что у них есть какое-то, что есть люди, которые не наполнены завистью, которые могут любить и принимать друг друга, и могут принимать несовершенство друг друга. И это часто толкает людей, особенно с возрастом, потому что юный нарцисс, он будет идти к успеху. Как пацан к успеху шел. А дальше, когда человек…

ВЛАДИК:  Пацаны по-своему идут к успеху.

С.СТИЛЛАВИН:  Вы за кого держитесь? За братву не держитесь, я вижу, совсем, за людей на зоне – нет, за церковь тоже, я вижу, тут с Лунгиным разошлись. Ты чьих будешь, доктор?

А.ДОБИН:  За людей искусства.

С.СТИЛЛАВИН:  За клиентов держится.

ВЛАДИК:  Платежеспособное население.

А.ДОБИН:  Важно понимать, что, во-первых, они чувствуют, что хотят какой-то другой связи с людьми, хотят принять ее, хотят понимания и хотят, чтобы их любили.

С.СТИЛЛАВИН:  А что, не любят нарциссов?

А.ДОБИН:  Нарциссы чувствуют, что их не любят так, как… их любят восхищением, но они хотят принятия, чтобы они могли поделиться собственным несовершенством, чтобы они могли поделиться, что они не в состоянии тянуть то, что они тянут.

С.СТИЛЛАВИН:  Лямку.

А.ДОБИН:  Лямку, да, самовосхищения. Это же огромная ноша для любого человека постоянно производить впечатление. Это в юности можно, а в старости человек становится брюзжащим и обиженным очень часто.

С.СТИЛЛАВИН:  Но можно же производить впечатление, например, скверными манерами.

А.ДОБИН:  Абсолютно.

С.СТИЛЛАВИН:  Удивлять новыми ходами.

А.ДОБИН:  Знаю, конечно.

ВЛАДИК:  Новыми словами, Сергей.

С.СТИЛЛАВИН:  Нет, ну, новыми словами вы нас удивили однажды. Достаточно было одного слова.

А.ДОБИН:  Зато сколько впечатлений и воспоминаний. Второе, это то, что депрессия. Депрессия все время давит внутри и все время ощущается внутри давление вот этого ощущения, что ты сейчас можешь рухнуть, что ты чувствуешь себя очень плохо, подавленно. Часть личности ощущает себя очень подавленной и задавленной.

С.СТИЛЛАВИН:  Это поэтому некоторые нарциссы, реализованные, например, на сцене, пускаются в благотворительность, потому что чувствуют необходимость помогать ближним для спасения своего…

А.ДОБИН:  Ой, я не знаю.

Т.КЕРБИ:  Показать, какой я классный, как я люблю людей.

А.ДОБИН:  Я думаю, что это опять нарциссический вопрос. Эта благотворительность, она такая же нарциссическая, как все остальное в жизни этих людей.

ВЛАДИК:  То есть это все в кассу, в его.

А.ДОБИН:  Это все, чтобы произвести впечатление. Это не просто, как ты заботишься о людях, это забота о людях, которая должна быть опубликована. Нарцисс все публикует.

Т.КЕРБИ:  Особенно потому что огромное большинство благотворительности очень не эффективно и практически ничего не делает кроме маркетинга.

ВЛАДИК:  Накипело у Тима.

А.ДОБИН:  А как это связано, Тим, даже интересно?

С.СТИЛЛАВИН:  Надо сказать: и тебя вылечим, но позже.

А.ДОБИН:  Как тема благотворительности связана с Тимом.

Т.КЕРБИ:  Я потом расскажу, это скучно для эфира, но есть история.

С.СТИЛЛАВИН:  Запомните, доктор, и идемте дальше. Итак, тяготится нарцисс.

А.ДОБИН:  Тяготится нарцисс своим нарциссизмом.

С.СТИЛЛАВИН:  Можно назвать это совестью, которая не спит?

А.ДОБИН:  Нет, если мы называем совестью постоянно грызущее человека чувство самообвинения, то, скорее, это такая же нарциссическая совесть. Это имеет к совести, к действительным межчеловеческим отношениям очень мало.

С.СТИЛЛАВИН:  Как нарцисс пытается заглушить вот это вот чувство дискомфорта?

А.ДОБИН:  Алкоголем. В российском, в постсоветском пространстве это алкоголь, в основном. Ну, не только в постсоветском, и многие…

ВЛАДИК:  Таблеточки.

А.ДОБИН:  Таблетки, да, кстати говоря. Антидепрессанты обычно, алкоголь.

С.СТИЛЛАВИН:  Выпишите Владику пачку на пробу.

ВЛАДИК:  Нет, не надо, доктор, он шутит.

С.СТИЛЛАВИН:  Доктор уже полез за рецептом.

А.ДОБИН:  Но, тем не менее, человек чувствует, что он хочет чего-то другого, он не хочет, хочет этот непроходимый барьер между собой и другими людьми устранить, он хочет связи с другими людьми и хочет принятия и любви.

С.СТИЛЛАВИН:  Но они ему не нравятся, эти люди, правильно, они не нравятся.

А.ДОБИН:  Но он чувствует, что все-таки, может быть, он не совсем так смотрит на людей, может быть, в них есть что-то, почему они…

ВЛАДИК:  Что в нем что-то не так.

А.ДОБИН:  Да, что им хорошо, что-то есть такое. И он чувствует, что эта грандиозность, она отделяет его и лишает чего-то фундаментального в жизни. Депрессия, второй момент. А третий момент это то, что обычно нарциссизм в более позднем возрасте приводит к различным заболеваниям соматическим.

С.СТИЛЛАВИН:  Это что, типа зубы болят?

А.ДОБИН:  Нет, более тяжелым заболеваниям. Потому что это постоянное напряжение внутреннее. Нарцисс находится в постоянном напряжении.

С.СТИЛЛАВИН:  Друзья мои, а вы себя сейчас проверяйте. Вот, если вы сейчас расслаблены, за исключением рук, например, которые держатся за поручень или за руль, или за ручку на рабочем месте, или за станок.

А.ДОБИН:  Кстати, тема грязи тоже для нарциссов важна. Они, как и для обсессивных, нарциссы боятся загрязнения в смысле чего-то плохого.

С.СТИЛЛАВИН:  А, если тогда, друг мой, навскидку вопрос, если, наоборот, человеку уютно в грязи, то это какой тип?

А.ДОБИН:  Бомж вы имеете в виду?

С.СТИЛЛАВИН:  Нет, это обстоятельство.

А.ДОБИН:  Тип «бомжара», подойдет?

С.СТИЛЛАВИН:  Тим?

А.ДОБИН:  Тип «бомжара».

Т.КЕРБИ:  И это тоже правда.

С.СТИЛЛАВИН:  Да, конечно. Тим – бомжара?

А.ДОБИН:  Да нет, ну, что вы.

Т.КЕРБИ:  Знаю, пиво, скамейка, «Доширак», все прекрасно.

А.ДОБИН:  Короче говоря, нарцисс это хорошо, но есть для нарцисса жизнь более интересная.

С.СТИЛЛАВИН:  Какая? Вот какую альтернативу вы предложите?

ВЛАДИК:  На сцене только.

А.ДОБИН:  Это человеческая жизнь с любовью, с принятием, с заботой, счастьем, с тем, что ты не добиваешься постоянно чего-то и не пробиваешься к чему-то, а тебе спокойно внутренне. Они все время лишены вот этого внутреннего покоя.

С.СТИЛЛАВИН:  Комфорта.

А.ДОБИН:  Да, комфорта, этого внутреннего спокойствия, когда тебе хорошо.

С.СТИЛЛАВИН:  А вы знаете, что невозможно…

А.ДОБИН:  Они очень боятся смерти, они очень боятся болезней, они очень боятся, то есть для них все это наполнено ощущением ужаса, тревоги и страха. Их жизнь во многом пронизана страхом, хотя они внешне отрицают это, и внешне пытаются отбрасывать все это.

С.СТИЛЛАВИН:  Как сделать первый шаг к людям, которые, с вашей точки зрения, не такие ужасные, как мы понимаем.

А.ДОБИН:  Спуститься с Олимпа?

ВЛАДИК:  К людям, которые там.

А.ДОБИН:  Прийти на прием к психотерапевту.

С.СТИЛЛАВИН:  Нет, ну, а серьезно, если перестать заниматься вымогательством.

А.ДОБИН:  Это не вымогательство, это предложение услуг, это разные вещи. Прошу тут не надо.

С.СТИЛЛАВИН:  Фактически второй час за две недели стоите с револьвером у виска человека.

А.ДОБИН:  А теперь он должен, чтобы я его убрал.

С.СТИЛЛАВИН:  Тем не менее, доктор, как помочь человеку? Вот вы психотерапевт, и, например, американская та же медицина проповедуете, что нормы нет, что нет плохого и хорошего, что все замешано. А сейчас умелыми пассами своих достаточно ухоженных пальцев, может быть, не таких длинных, как у завскладом, но, тем не менее, вы соответственно нарисовали картину полного лишенца, мерзавца, негодяя, который противен сам себе.

А.ДОБИН:  Нет, неправда, нарциссизм защита от боли. Это защита от глубокой эмоциональной боли. И человек хочет перестать жить с этой болью.

С.СТИЛЛАВИН:  А чем она вызвана в глубине, вот изначально?

А.ДОБИН:  В средцевине его боли лежит стыд и чувство внутреннего унижения.

С.СТИЛЛАВИН:  А кем сделано?

А.ДОБИН:  Оно может быть совершено, например, родителями, может быть совершено отсутствием родителей. Например, для детдомовца, ну, для того, кто рос в отсутствие восхищенного взгляда, любящего взгляда, его нарциссизм является защитой от ощущения внутренней пустоты и боли, что у него нет заботы, нет подлинной любви. То есть в каком-то смысле нарциссизм это суррогат любви. Нарциссизм это та любовь, которая вымогается, но которая все равно ощущается не тем. Он все равно ищет чего-то такого, что является…

С.СТИЛЛАВИН:  То есть такому человеку нужна женщина-мать.

А.ДОБИН:  Такому человеку нужна любовь. Ему нужно, чтобы его принимали и любили. И в итоге, кстати говоря, он часто своей агрессией пытается заставлять принимать его таким ужасным. Ты будешь меня терпеть. И он заставляет других терпеть его, потому что он ощущает себя ужасным, ощущает себя плохим внутри. И моя цель помочь ему не ощущать себя плохим.

С.СТИЛЛАВИН:  А еще Майкл Джексон пел: «I'm bad, I'm bad».

А.ДОБИН:  Да, и он умер от передозировки обезболивающим. Это тоже интересно. То есть, какая внутренняя боль у него была, что он поменял кожу, что он пил обезболивающие. Кстати, вот это его странное отношение с детьми…

С.СТИЛЛАВИН:  Обвиняете Майкла, что он снял с кого-то белую кожу? Вы это сейчас нам хотите всунуть в сознание?

А.ДОБИН:  Нет, ну, он сменил цвет же как-то.

С.СТИЛЛАВИН:  Это разные вещи.

ВЛАДИК:  Кудри начал выпрямлять.

Т.КЕРБИ:  Но лучше всего он убрал нос, это страшнее.

ВЛАДИК:  Нет, нос он убрал потом совсем.

С.СТИЛЛАВИН:  Так, вы не будете сейчас глумиться над великим народным артистом Соединенных Штатов Америки.

Т.КЕРБИ:  О, какое звание. Народный артист Огайской долины.

С.СТИЛЛАВИН:  Доктор, хорошо, так это боль, правильно? То есть мы должны пожалеть нарцисса?

А.ДОБИН:  Ну, скажите, как вы думаете, Майкл Джексон типичный пример очень тяжелого нарцисса. Он испытывает очень большой стыд за самого себя, ему тяжело жить.

ВЛАДИК:  Его в детстве били за фальшь в музыке, в пении.

А.ДОБИН:  Не надо фальшивить, не будут бить. Ну, что такое, как не стыдно. Но, тем не менее, стыд остался и вот эта боль осталась внутри, и рана осталась внутри. И он пытался от нее защищаться, и он умер от нее, эта рана убила его гораздо раньше, чем…

С.СТИЛЛАВИН:  Чем пенсионный фонд США.

А.ДОБИН:  Чем медицина, чем консервативная медицина.

С.СТИЛЛАВИН:  Ну, они скинулись вместе, и медицина, и стыд, сразу навалились.

А.ДОБИН:  Да, все вместе. И врачи там тоже поучаствовали, кстати, не стоит забывать об этом.

С.СТИЛЛАВИН:  Главное, доктор, вот я чувствую, на приеме вашем пациентам ощущать, что вам искренне не наплевать на личную боль того, кто пришел и принес «пять».

А.ДОБИН:  Вы глумитесь.

С.СТИЛЛАВИН:  По настоятельной просьбе Владули доктор Добин сворачивает свою циновку.

ВЛАДИК:  Я не могу про Майкла Джексона больше слушать, мне больно.

С.СТИЛЛАВИН:  Циновку нарциссизма и расстилает на полу неряшливую простыню, поношенную, в катушках, шизоида. Ну, сегодня начнем и через неделю продолжим этот рассказ о типе шизоида, потому что женщинам важно понимать, что это за мужчины. Первое слово, которое обескураживает…

Т.КЕРБИ:  Особенно моя жена.

С.СТИЛЛАВИН:  Телосложение у шизоида диспластичное.

А.ДОБИН:  Слова-то какие. Я не знаю, у вас написано, вы и расскажите, я слов таких не знаю.

С.СТИЛЛАВИН:  Не ваша шпаргалка?

А.ДОБИН:  Нет, не моя.

Т.КЕРБИ:  Диспластично вся пластика убралась.

С.СТИЛЛАВИН:  Ну, там написано о том, что он не аккуратен, что он плохо артикулирует слова, что он не модно одевается, по старинке, ну, это общие такие.

А.ДОБИН:  Ну, может быть, Тим как-то осветит нам эту тему?

Т.КЕРБИ:  Ну, да, ну, мода мне не интересна, это для других людей. Дома у меня мало порядка, вещи везде валяются.

С.СТИЛЛАВИН:  Вопрос такой, который я хочу задать уже давно про Тима, просто хотел сделать это при свидетелях, что, если что, люди напишут заявление. Может ли Тим ударить человека в пылу ярости? Например, его что-то раздражает? Может ли? Доктор, я понимаю, вы боитесь сейчас, но говорите.

А.ДОБИН:  Я рядом с ним. Вы специально меня посадили рядом?

С.СТИЛЛАВИН:  Да, я вас посадил рядом.

А.ДОБИН:  Тим, можешь ударить человека?

Т.КЕРБИ:  Да.

А.ДОБИН:  Это факт?

Т.КЕРБИ:  Да, конечно.

А.ДОБИН:  Кого-то забил до смерти?

Т.КЕРБИ:  Ну, не до смерти, я рациональный человек. Я знаю, что существуют полицейские.

С.СТИЛЛАВИН:  Он поэтому уехал из Казахстана, потому что кого-то там уконтропупил.

А.ДОБИН:  Да, правда?

Т.КЕРБИ:  Ну, не в Казахстане.

А.ДОБИН:  А где?

С.СТИЛЛАВИН:  В Штатах, оттуда он сбежал, из родины.

А.ДОБИН:  Он в бегах.

Т.КЕРБИ:  Нет, доктор, я хочу в эфире много, но я очень жестокий человек. Я просто человек, который тоже понимает, что он очень маленький, и маленькие люди, когда они делают плохие дела, то будут плохие дела в тюрьме.

А.ДОБИН:  А, то есть ты бы делал плохие дела, но тюрьма не дает тебе этой возможности.

Т.КЕРБИ:  Да. Ну, например, женщина почти вчера убила меня машиной, а две машины остановилось там, прекрасный переход без светофора, вот я зашел, и третья машина почти меня вот ударила. А она, конечно, на скорости, я не знаю, 80, сразу остановилась, потому что перед ней пробка. Я видел, что есть огромные большие кусочки асфальта, а я думал, пора ее сделать. Но потом, у меня нет гражданства, может быть, уберут вид на жительство у меня, нельзя уничтожать ее машину. И я сдержался и пошел дальше.

С.СТИЛЛАВИН:  Ты представляешь?

Т.КЕРБИ:  Но, если бы у меня была возможность…

А.ДОБИН:  Что бы ты сделал?

С.СТИЛЛАВИН:  Я уничтожал эту очень дорогую, по-моему, Toyota дорогая, большая, крупная, я уничтожил бы эту машину полностью.

ВЛАДИК:  Профессор, он псих, я просто гарантирую, он псих.

С.СТИЛЛАВИН:  Тим бил себя в армии сам.

ВЛАДИК:  А нам было страшно, вот, в чем парадокс.

Т.КЕРБИ:  Нет, потому что, когда я злюсь, надо бить кого-нибудь, и придется себя.

А.ДОБИН:  Это разумное объяснение.

ВЛАДИК:  В какой-то момент ему перестали давать патроны.

А.ДОБИН:  Таблетки.

Т.КЕРБИ:  Ну, нет, просто мы делали психологический тест и я получил до армии 3 из 10 баллов, потому что шизоид не может служить в армии, потому что он не может функционировать.

С.СТИЛЛАВИН:  А статистика говорит, что их 10 процентов примерно.

Т.КЕРБИ:  Ну, да, по-моему, 10 процентов мужчин вообще, может, больше не могут служить в армии.

А.ДОБИН:  Ну, вообще, смотрите, Тим говорил, скорее, о примере нарциссической ярости, чем о шизоидности. Вот этот приступ гнева, когда тебе подрезают…

С.СТИЛЛАВИН:  Хотят переехать на пешеходном переходе.

А.ДОБИН:  Ну, когда тебе назло делает вот этот гад, плохой человек. И вот это яркий пример того, как этот приступ ярости накатывает. Но иногда Тим может, например, если чрезвычайно эта ярость сильна, он может даже не проконтролировать себя и забыть о том, что есть…

С.СТИЛЛАВИН:  Нет, у него нет гражданства, он знает.

А.ДОБИН:  Знает, помнит, это важно помнить. Это важный фактор.

С.СТИЛЛАВИН:  Давайте начнем с теории. Тим сделал такую красочную зарисовку.

А.ДОБИН:  Смотрите, во-первых, это люди, почему они называются шизоидными, они стремятся к эмоциональной изоляции. Если нарцисс стремится…

С.СТИЛЛАВИН:  Да, Тим, например, не позволяет себя обнимать.

Т.КЕРБИ:  Да, не трогай меня.

А.ДОБИН:  Да, ему неприятно, это выглядит, как вторжение. Если нарцисс стремится всех обнимать, со всеми взаимодействовать, то шизоид, наоборот, стремится изолироваться, отстраниться. Он очень боится вторжения. Ты боишься вторжения в твое личное пространство?

ВЛАДИК:  В хорошем смысле этого слова.

С.СТИЛЛАВИН:  То есть не идет на эксперименты.

А.ДОБИН:  Нет, не идет, ну, на контролируемые эксперименты. Если он может остановить процесс в любую секунду, и он его контролирует…

С.СТИЛЛАВИН:  Иногда уже бывает, не остановишь, так закрутит.

А.ДОБИН:  Тогда начинается паника.

Т.КЕРБИ:  Я сказал бы, есть такое у меня, что, если есть какое-нибудь сексуальное предложение, которое вы не хотите, это вот такое же самоощущение.

А.ДОБИН:  Какое?

Т.КЕРБИ:  Когда человек старается обнимать меня. Это какая-то вот, я не знаю, как будто я попал в гей-бар, вот такое ощущение есть. И это мне противно.

А.ДОБИН:  Это пример реакции шизоидного человека на вторжение.

ВЛАДИК:  В нормальной среде, вы хотите сказать.

Т.КЕРБИ:  Что я ощущаю, что гомосексуалисты вокруг меня везде?

А.ДОБИН:  Нет, подождите, это уже другое, не будем смешивать вот это вторжение постоянное.

С.СТИЛЛАВИН:  Так смешаем, почему, получим коктейль.

А.ДОБИН:  Очень важно держать дистанцию, для шизоида очень важно, у него вызывает огромную тревогу.

С.СТИЛЛАВИН:  Слушайте, а бывают женщины шизоиды, которые не любят, когда их трогают?

А.ДОБИН:  Да.

С.СТИЛЛАВИН:  Как же им любиться?

А.ДОБИН:  Ну, как-то приходится.

С.СТИЛЛАВИН:  То есть через вот это все, через ненависть?

А.ДОБИН:  Страдайте и воздастся.

С.СТИЛЛАВИН:  Ай-ай-ай, это же ужас.

А.ДОБИН:  Но таких женщин, к счастью, гораздо меньше, чем женщин истерических, которым нужно внимание, восхищение, объятия. И вот этот страх и ощущение все время тревоги. Тим, ты чувствуешь тревогу, если люди как-то, ты где-то среди людей, где много…

Т.КЕРБИ:  Ну, конечно. Я провел в детстве среди наркоманов и людей, которые хотели меня бить каждый день. Как ты думаешь, кем я стал? Прекрасным.

С.СТИЛЛАВИН:  Слушайте, а ведь на таможне его просто тупо не проверили, его просто нельзя было пускать в нашу страну.

ВЛАДИК:  Врачи не проверили.

С.СТИЛЛАВИН:  Итак, Анатолий Добин, свой среди больных, психолог. Вам хорошего дня. Толя, спасибо.

00:00
00:00
</>