Мастера спорта

Николай Саприн

Виктория Колосова

тема: Возможные новые правила в футболе

11.09.2016 17:15
Толковый словарь. Скандинавские языки. Часть 2 смотреть слушать скачать
В рубрике «Толковый словарь» продолжаем разговор об истории скандинавских стран и их языков. О происхождении, становлении, современном развитии голландского языка. Об особенностях норвежского и шведского языков. О связующей роли датского языка в скандинавских странах. И о том, почему сказки Г.Х.Андерсена так популярны во всем мире.
в гостях: Дмитрий Петров

В.ТИХОМИРОВ:  Представляю еще раз нашего гостя, это полиглот Дмитрий Петров. Здравствуйте еще раз, Дмитрий.

Д.ПЕТРОВ:  Добрый день.

В.ТИХОМИРОВ:  Извините, что не берем вас на нашу регату.

Д.ПЕТРОВ:  Ну, лучше бы вы этого не говорили.

В.ТИХОМИРОВ:  Да, лучше бы помолчали. Дмитрий, на прошлой нашей встрече мы начали говорить о скандинавских языках, это норвежский язык, это шведский язык, это датский язык, это вот этот волшебный язык, который исчезает…

Д.ПЕТРОВ:  Исландский, фарерский.

В.ТИХОМИРОВ:  Фарерский, да. Но вы знаете, в чем дело, мне кажется, что вот к этой прекрасной гамме языков можно причислить еще один язык, который очень странный, конечно. И, самое главное, я этих людей сразу вычисляю в международных аэропортах на раз просто. Это голландский язык.

Д.ПЕТРОВ:  Да, наверное, не только благодаря языку, а благодаря тому, что они считаются самыми высокорослыми европейцами.

В.ТИХОМИРОВ:  Вот они, конечно, да, под два метра все, особенно девушки.

Д.ПЕТРОВ:  Да, да, очень здоровые.

В.ТИХОМИРОВ:  Это потрясающе. Это потому что у них язык такой оригинальный, или потому что климат такой?

Д.ПЕТРОВ:  Я думаю, в том числе, потому что скандинавские языки развивались несколько на обочине Европы, а голландцы всегда были зажаты между немцами и англичанами. И, в общем-то, язык этот, он переходный, он где-то примерно посередине располагается между немецким и английским.

В.ТИХОМИРОВ:  Дмитрий, вы знаете, вот вы говорили о том, что действительно эти языки скандинавские развивались на обочине истории, на обочине европейской истории. А как так произошло, что вдруг в XVIII, в XIX, в первую очередь, конечно, и в XX веке вдруг именно оттуда появился такой мэйнстрим особенно в среде писателей, а потом художников. Я говорю про Ибсена.

Д.ПЕТРОВ:  Да, интересно то, что мы говорили в прошлый раз, что какой-то период истории достаточно длительный это все воспринималось носителями соответствующих языков, как некая единая северная речь или северный язык. И только ближе к новому времени стали выделяться шведский, датский, норвежский язык. Более того, ведь, скажем, такая страна, как Норвегия, она была то в унии с Данией, то в унии, то есть в союзе, со Швецией. И соответственно выкристаллизовывались эти языки, как национальные литературные языки, уже ближе к XVIII-XIX веку. То есть достаточно долгий период мы не могли бы определить эту речь, как принадлежащую какому-то конкретному народу. Менялись границы, менялся политический статус Скандинавии и соответственно язык.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, вот смотрите, Дмитрий, я понимаю, что это не корректное сравнение, вот мы когда говорим, например, о русском языке, украинском языке, белорусском языке, мы всегда считаем, что в приоритете, конечно, русский язык, вот он самый богатый, самый красивый. Хотя, на самом деле, если прислушаться к белорусской речи и к украинской речи, не говоря уже о словаках, например, и тех же самых поляках, которые наши братья по крови, то каждый их язык имеет своеобразие и имеет тоже свои глубинные корни, а самое главное, тоже красив по-своему.

Д.ПЕТРОВ:  Есть хорошая аналогия, вот именно с русским и с другими восточнославянскими языками. Мы говорили о том, что таким наиболее мощным государством в течение средних веков была Дания. И, например, Норвегия считалась, ну, в каком-то смысле провинцией Дании.

В.ТИХОМИРОВ:  Даже так.

Д.ПЕТРОВ:  Интересно, что вся образованная норвежская молодежь обучалась в Копенгагене. И, более того, даже были такие периоды, когда сами датчане немножко обленились, а норвежцы воспринимались, как какая-то свежая кровь. То есть норвежцы продвигали именно датский язык. И датчане очень долгое время не считали норвежский язык языком, это было так, некое отдаленное провинциальное наречие. Только к XIX веку, к середине XIX века норвежский язык как-то отделился от языка датского, и, более того, до сих пор в Норвегии есть несколько вариантов национального языка. Есть более такой литературный, более книжный, он называется «букмол», то есть от слова «книга», «книжный язык». Есть такая форма варианта, которая называется «нюношк», новый норвежский, такой разговорный норвежский. И даже территориально мы можем услышать разные варианты норвежской речи в Норвегии, но изучаются оба этих языка.

В.ТИХОМИРОВ:  Бедные школьники.

Д.ПЕТРОВ:  Оба варианта. Датский язык всегда служил неким связующим таким общим языком среди скандинавских стран, потому что, скажем, в Исландии, при том, что есть исландский национальный язык, но в Исландии обязательное изучение датского языка. 

В.ТИХОМИРОВ:  Слушайте, Дмитрий, я знаю, что вы преподаете, это все знают прекрасно. Но вот вы сейчас затронули одну очень интересную тему. Я понимаю, что она лежит где-то подальше от языков, но все равно в контексте всего происходящего. А как вы считаете, это правильно, когда, например, студенты, молодые люди, получив основные знания, например, в России, в Англии, где угодно, получают повышенное образование в другой стране? Вот такое перекрестное опыление.

Д.ПЕТРОВ:  Нет, ну, любое перекрестное опыление, как мы знаем еще из ботаники, приносит вполне благотворный такой эффект. Я думаю, это, конечно, связано с взаимопроникновением, с взаимным обогащением различных культур. И, если человек получил образование в одной стране, дополнить это образование в какой-то другой стране, я думаю, ничего предосудительного в этом нет.

В.ТИХОМИРОВ:  Тем более, насколько мне известно, сейчас совершенно спокойно можно получить гранты, у каждого учебного заведения в любой стране есть…

Д.ПЕТРОВ:  Можно вполне стать грантоедом.

В.ТИХОМИРОВ:  Это проедать гранты, Дмитрий. И еще, скажите, ну, вот, если, например, я захочу учиться, а ведь действительно, например, Швеция славится своим высшим образованием, смогу ли я самостоятельно выучить шведский язык?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, в некоторых странах, в том числе, в скандинавских можно в международных учебных заведениях получать образование на английском языке.

В.ТИХОМИРОВ:  Даже так, да?

Д.ПЕТРОВ:  Да, в некоторых. Кстати, скандинавские страны относятся к тем, где знание английского языка достаточно повсеместно, достаточно универсально и, в принципе, на неплохом уровне.

В.ТИХОМИРОВ:  Слушайте, я как раз сейчас вдруг вспомнил, что, да, в Швеции совершенно спокойно можно говорить на английском языке и тебя все понимают.

Д.ПЕТРОВ:  Да, но если вы уже задумываетесь о постоянном жительстве или о постоянном ведении каких-то дел, какого-то бизнеса или получения дополнительного образования в скандинавских странах, конечно, придется, по крайней мере, поинтересоваться и местным языком.

В.ТИХОМИРОВ:  Да, это точно. Дмитрий, мы сейчас на секунду прервемся, я имею в виду по теме скандинавских языков, потому что это поле еще не паханое. Пошли вопросы к вам, как к личности, как к Дмитрию Петрову. Пока близко к теме. «Добрый вечер. Я очень недолго слышал голландский язык, и мне как-то показалось, что это немецко-французский язык. Прав ли я?». И еще один вопрос: «Где приобрести курсы вашего гостя? Или как на них попасть?», - сообщает нам Денис. То есть, молодец, сразу двадцать вопросов в одном флаконе.

Д.ПЕТРОВ:  Ну, стоит ли нам объявить рекламную паузу на эту тему?

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, Дмитрий, подождите, мы еще не подготовили наши банковские ячейки.

Д.ПЕТРОВ:  Ну, я думаю, в принципе, можно найти в интернете места, где по моей методике можно получить какое-то связанное с языками обучение, есть книги, которые издаются по моей методике. Что касается голландского языка, совершенно верно, он воспринимается, как расположенный где-то посередине между, как я уже сказал, английским и немецким, и в какой-то степени он подвергся существенному влиянию и французского языка. Потому что, если мы посмотрим на географическое расположение территорий, где говорят по-нидерландски… Правильно этот язык называется нидерландский. Это государственный язык Нидерландов, то, что мы в быту называем Голландией, и, кроме того, это один из государственных языков Бельгии. Там он называется фламандским.

В.ТИХОМИРОВ:  Это все один язык?

Д.ПЕТРОВ:  Это один язык. Более того, Нидерланды и Бельгия составляют нидерландский языковой союз, то есть у них есть единые регулирующие органы, которые следят за нормами этого языка. Есть такая интересная особенность, вот на английском языке, как сказать голландский?

В.ТИХОМИРОВ:  Да бог его знает.

Д.ПЕТРОВ:  «Дач». И очень многие люди, которые прекрасно владеют английским языком, продолжают путаться, потому что  как-то голландский, нидерландский и «дач», что здесь общего? Часто некоторые даже думают, я даже по студентам своим сужу, что «дач» это значит датский.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, да, я сразу подумал.

Д.ПЕТРОВ:  Хотя датский по-английски это «дэниш». А «дач» происходит от чего, вот это формирование и немецкого, как мы уже ранее говорили, и нидерландского языков, это был такой длительный процесс, государства меняли свои форматы, свои границы, и немцы, как известно, называют себя «дойч». Для англичан в течение многих столетий, где там немцы, где там голландцы, это было все что-то одно, потому что это был такой конгломерат наречий, которые для них звучали приблизительно одинаково. Это что-то похожее, но все-таки не английское, отделенное от английского. И когда нидерландский или голландский язык сформировался, они сохранили за ним вот это название, близкое, приближенное к «дойч», Нидерланды, буквально это означает «нижние земли», то есть «верхние земли» это там, где, собственно, немецкий язык образовался, а «нижние земли» ближе к морю, это там, где формировался нидерландский. Причем интересно, что из, пожалуй, кроме английского это еще один язык из германской группы, который стал языком достаточно приличной колониальной империи. Ведь Голландия не очень большая страна, а колонии их…

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, тоже захапала.

Д.ПЕТРОВ:  Колонии их располагались по всему миру, на всех континентах. В частности, такая огромная страна, как Индонезия была территорией Нидерландов. И до сих пор в старшем поколении индонезийцев можно встретить немало носителей нидерландского языка.

В.ТИХОМИРОВ:  Дмитрий, и еще, скажите мне, ну, мы знаем, что у людей, например, у некоторых есть дар, способность к языкам, у некоторых нет, у них есть предрасположенность к одним языкам, к другим языкам. А на генетическом уровне передается, скажем так, твой праязык. Ну, например, ведь вы знаете, что пришли французы в 1812 году, ну, конечно, они хотели завоевать Москву, но иногда завоевывали сердца русских девушек. И, безусловно, что после них остались наследники, следы. А передаются на генетическом уровне знания твоего праязыка? Ну, я имею в виду, в твоем генеалогическом древе.

Д.ПЕТРОВ:  Ну, это одна из теорий, она на грани мистики, но я склонен ей доверять, потому что иногда совершенно необъяснимым образом в людях просыпается, возникает какое-то знание или хотя бы предрасположенность к тому или иному языку. Такие случаи фиксируются достаточно часто, у них нет абсолютно такого рационального научного объяснения, но вероятно что-то в этом есть, я склонен к этому относиться достаточно серьезно.

В.ТИХОМИРОВ:  Да, это хорошо. Дмитрий, и все-таки вы не ответили, так можно самостоятельно выучить шведский язык? Или все-таки только с учителем и словарем?

Д.ПЕТРОВ:  Если вы любите Карлсона, то ничто вам не может помешать говорить на его языке.

В.ТИХОМИРОВ:  Хорошо, это хороший намек, я понял вас, Дмитрий. Мы говорим об истории скандинавских языков. На самом деле, говоря об этой истории, мы говорим об истории Европы, об истории мира, об истории переселения этого мира. Дмитрий, меня иногда поражает, как границы когда меняются, меняется менталитет, меняются люди, меняются даже расы, а язык остается на том же самом месте. Я думаю, как лунный кратер практически, или кратер от метеорита, никуда не денешься, но это уже другая история. Дмитрий, прежде, чем мы продолжим историю скандинавских стран и их языков, еще один вопрос, не связанный вообще напрямую с тем, о чем мы говорим. «Дмитрий, пожалуйста, сообщите, какой самоучитель по хинди самый лучший? Очень хочу его знать. Спасибо». Ну, видимо, хинди.

Д.ПЕТРОВ:  Ну, что касается самоучителя, могу предложить телевизионную версию.

В.ТИХОМИРОВ:  О, Дмитрий, вы молодцы.

Д.ПЕТРОВ:  Мы же сделали на канале «Культура» «Курс хинди», в котором участвовали замечательные ученики.

В.ТИХОМИРОВ:  А получилось у них?

Д.ПЕТРОВ:  Да, очень даже неплохо. Так что для начала могу рекомендовать это.

В.ТИХОМИРОВ:  А потом уже, как говорится, как пойдет, как получится. Ну, что же, возвращаемся к нашим норвежцам, шведам, датчанам. Скажите мне, понятно, что менталитет людей разный, и у немцев, и у французов, и у датчан, у всех по-разному. Но почему вдруг в какой-то момент, например, сказки Андерсена стали так популярны не только у них, в Норвегии, правильно?

Д.ПЕТРОВ:  В Дании.

В.ТИХОМИРОВ:  В Дании. А популярны во всем мире, ну, по крайней мере, в Европе? Именно эти странные, достаточно жесткие сказки.

Д.ПЕТРОВ:  Вот был некоторый период, о котором мы немножко упомянули, когда Дания воспринималась как некая метрополия всех скандинавских стран. Но самое интересное, что Данию не обошла участь многих других аристократических столиц Европы того времени, и придворным языком был тоже французский, так же, как в Петербурге, и во многих европейских столицах звучала французская речь. Это воспринималось, как определенная принадлежность и сословного характера, некий показатель уровня образованности. И как раз люди из провинции, кстати, мы можем такие же примеры найти и в российской истории, в истории русской словесности, приезжавшие из Норвегии, из провинции Дании, они поддерживали и развивали вот, в частности, датский язык. И сам Ганс Христиан Андерсен приехал из провинциального городка, он приехал, чтобы стать знаменитым.

В.ТИХОМИРОВ:  Актером.

Д.ПЕТРОВ:  Стать актером, да. Актером не очень получилось, но вот он прославился своими…Он писал много чего, помимо сказок, но прославился именно сказками, почему, потому что большинство этих сюжетов сказочных, фольклорных, они достаточно архетипичны. То есть они повторяются у разных народов мира. Точно так же, как сказки Шарля Перро. И сказки эти были написаны очень простым языком, близким к народному, насыщенным таким легким теплым юмором, которые были доступны для чтения и детьми, и взрослыми. И это стало первым таким образцом скандинавской литературы, которая массово переводилась на другие языки Европы и впоследствии других стран мира. Надо сказать, кстати, интересный факт, что за советское время сказки Ганса Христиана Андерсена издавались общим тиражом в 100 миллионов экземпляров в Советском Союзе.

В.ТИХОМИРОВ:  Жалко, что он не дожил, конечно, до этого времени.

Д.ПЕТРОВ:  То есть это был колоссальный, отложенный успех, но, тем не менее, это тот случай, когда достаточно небольшая страна, достаточно небольшая языковая общность оказала воздействие на литературу, да и на менталитет, в общем-то, всего мира.

В.ТИХОМИРОВ:  Понятно, что мы не очень граничим со скандинавскими странами, кроме небольшой границы со Швецией.

Д.ПЕТРОВ:   С Норвегией.

В.ТИХОМИРОВ:  И с Норвегией? Я не знал, кстати, об этом.

Д.ПЕТРОВ:  Вот тот самый маленький кусочек, где возник этот замечательный интересный гибридный язык русско-норвежский.

В.ТИХОМИРОВ:  Скажите, кроме этого гибридного русско-норвежского языка еще как-то проникали шведский и норвежский язык на территорию России? И были, скажем, такие анклавы?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, скажем, мы помним историю Северной войны.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, смутно, конечно.

Д.ПЕТРОВ:  Когда Петр I имел некоторые отношения, не совсем мирные с Шведским королевством. Шведы в то время владели территориями в Прибалтике, и после того, как Петр в Европу «прорубил окно» как раз за счет шведов, то есть вот эти территории, они были заняты, отняты у шведов, впоследствии Финляндия тоже перешла из состава Шведского королевства в состав Российской империи. Остались определенные анклавы, особенно в городах Прибалтики, в которых звучала шведская речь. Более того, интересно, что несколько шведоговорящих общин переселились и в другие части Российской империи. Например, на юге Украины до сих пор существует село, которое называется Старошведское. И говорят, до сих пор какие-то старожилы там говорят на каком-то архаическом шведском языке.

В.ТИХОМИРОВ:  Дмитрий, понятно, что вы, конечно, не политик, но как же так произошло, что шведы оккупировали Эстонию, Латвию, ну, скажем так, южную часть Прибалтики, а язык там не задержался шведский, вообще скандинавские языки? Потому что язык Литвы, Эстонии и Латвии это совершенно другая ветвь развития.

Д.ПЕТРОВ:  Ну, на самом деле, шведский язык из Прибалтики был вытеснен не местными языками, а немецким, потому что долгое время вплоть до XX века городским языком Прибалтики был немецкий язык. Потому что немецкие бароны, они пользовались определенными привилегиями в Российской империи.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, да, в Риге же была огромная колония немцев.

Д.ПЕТРОВ:  И их язык, в общем-то, доминировал. Чего нельзя сказать о Финляндии. В Финляндии шведский язык является вторым государственным. Есть такая автономная территория Аландские острова, которые часть Финляндии, но официальный язык там шведский.

В.ТИХОМИРОВ:  Интересно. Мы часто говорим о русском языке, что он развивается сам, подпитывается и тому подобное. Но, безусловно, мы знаем, что постоянно происходили реформы русского языка, и в царское время, то есть в дореволюционное время, и в послереволюционное время. А скажите, насколько вот такое вмешательство сверху в конструкцию языка способствует развитию его или угасанию? Тем более что ведь мы знаем, что скандинавские языки тоже директивно потом развивались.

Д.ПЕТРОВ:  Ну, что касается такого централизованного директивного вмешательства в язык, то, опять-таки, вернемся к тому же Петру I, который как раз неплохо владел голландским языком, потому что он там обучался. И огромное количество терминологий, связанных с мореходством и с некоторыми другими ремеслами, скажем, с инструментами, было взято именно из голландского языка, из нидерландского языка, и наполнило русский язык, начиная с XVIII века.

В.ТИХОМИРОВ:  А кто, скажем так, развивал скандинавские языки? Когда они пришли в свою, скажем так, нормальную литературную форму?

Д.ПЕТРОВ:  Нормальная литературная форма образовалась у них достаточно поздно. Как и во многих других языках, первыми текстами стали…

В.ТИХОМИРОВ:  Это такие языки с задержечкой.

Д.ПЕТРОВ:  Да, немножко тормозили, да. Первыми текстами, как правило, были переводы Священного писания.

В.ТИХОМИРОВ:  Все-таки, как это ни парадоксально, Святое писание действительно является таким…

Д.ПЕТРОВ:  Да. И когда протестантство, в основном, стало доминировать в Северной Европе, то, как раз, это период XVI века, когда были сделаны первые попытки перевода Библии, ну, сначала отдельных ее частей, как правило, Нового Завета на соответствующие национальные языки. И на основе этих священных текстов стала формироваться литературная норма. Потом уже стали создаваться хроники. Но не будем забывать, что в то же время в богословии, в науке вообще господствовала латынь еще очень долгое время. И, скажем, одно из таких известных имен Эразм Роттердамский, это гордость голландского народа, но писал-то он по латыни.

В.ТИХОМИРОВ:  Писал и никто не понимал. Меня тут поправляют: «Вадим, вы знаете, у Швеции нет общих границ, только с Норвегией». Спасибо большое, знать не знал, теперь буду знать окончательно и бесповоротно. Ну, возвращаемся к скандинавским языкам, те языки, которые до сих пор сильны, которые развиваются тоже. Скажите, а что нам ждать в будущем от них? И вообще, нет ли желания скандинавам объединить это все в единый, опять-таки, праязык. Тем более что они, по большому счету, все равно где-то похожи.

Д.ПЕТРОВ:  У всех скандинавских языков есть существенный бонус в плане сохранения своей идентичности. В основном, все эти страны мононациональны. То есть в Швеции большинство населения шведы, то же самое в Дании и в Норвегии. То есть там достаточно мало, ну, до недавнего времени, было каких-то мигрантов. И, как правило, люди, которые туда все-таки приезжали, они достаточно быстро ассимилировались. Может быть, в силу климата туда…

В.ТИХОМИРОВ:  Никто особо, да, не стремится.

Д.ПЕТРОВ:  Не самое популярное направление, хотя, с другой стороны, там, конечно, очень высокий уровень жизни, который многих влечет. Поэтому я думаю, что им ничто не угрожает, потому что они нашли очень разумное сочетание между достаточно хорошим знанием, скажем, английского, в некоторых случаях немецкого языка, как языков международных для бизнеса, для науки, и в то же время, не упуская из внимания поддержания уровня своих национальных языков. То есть они огромные колоссальные средства, все эти страны вкладывают в развитие национального кинематографа, национальной литературы, системы образования. То есть им вряд ли что–то угрожает.

В.ТИХОМИРОВ:  И что, они выпускают такие же законы, как французы, чтобы поменьше слов были присланы из-за рубежа?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, они более-менее экспансивны в отличие от французов, поэтому они размеренно со скандинавским хладнокровием решают свои языковые задачи.

В.ТИХОМИРОВ:  Дмитрий, и еще, смотрите, такая получается странная ситуация. Ну, хорошо, есть у нас два шрифта – латиница, латинский шрифт и славянский шрифт. Ну, он не славянский, как он правильно говорится?

Д.ПЕТРОВ:  Кириллица.

В.ТИХОМИРОВ:  Кириллица, да, забыл, простите. А вот как скандинавы нашли свой, скажем так, буквенный язык?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, во-первых, в Скандинавии, как мы знаем, существовала руническая письменность, руны.

В.ТИХОМИРОВ:  Вот в том-то и дело.

Д.ПЕТРОВ:  Первые памятники относятся где-то ко 2-му, 3-му веку нашей эры. Есть разные версии, откуда они взялись. То ли это остатки какого-то более древнего алфавита, то ли это некая компиляция, созданная на основе различных алфавитов. Но надо сказать, что существовали они долгое время, руны, параллельно уже после введения латиницы. Известно, что в Швеции в некоторых районах руническая письменность использовалась вплоть до XIX века.

В.ТИХОМИРОВ:  То есть они язык свой переводили…

Д.ПЕТРОВ:  Да, то есть она, у нее были различные, конечно, разновидности, потому что в какое-то время руны существовали и в Англии, и в различных скандинавских странах. И причем они достаточно гибко подстраивались под фонетические особенности каждого из этих языков. То есть эта система письменности вполне достойно обслуживала эти языки.

В.ТИХОМИРОВ:  Дмитрий, у меня первый вопрос такой не по программе, такая свободная форма. Откуда появился вот этот «твердый знак» в нашем русском языке?

Д.ПЕТРОВ:  «Твердый знак»…

В.ТИХОМИРОВ:  Такой прям выкидыш, мне кажется, для нашего языка. Пока была пауза, люди уже отвечают, что «твердый знак» это от «ять» отвалился. Но все-таки я хочу узнать у вас.

Д.ПЕТРОВ:  «Твердый знак» до реформы послереволюционной, «твердый знак» писался после всех слов, которые заканчивались на твердый согласный звук. То есть мы помним вот эти старые стилизованные надписи «Хлебъ», «Магазинъ», все, что угодно. Если слово заканчивалось на твердую согласную «н», «б», что угодно, ставился «Ъ». Если заканчивалось на мягкую согласную «конь» или «ночь», то ставился «Ь». После реформы, которая начиналась еще при царском режиме, а завершена была Советской властью, «Ъ» перестали писать после окончания слов, и он остался только, как разделительный. То есть у него осталась только функция разделительная, то есть, например, «объявление». Чтобы избежать звучания «обЯвление», его оставили только в этой функции разделения.

В.ТИХОМИРОВ:  А есть аналог «твердого знака» в других языках? Апостроф?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, не только в других языках. Какое-то время, по-моему, это была попытка реформы в 1960-х года, в хрущевские времена, избавиться от «твердого знака», заменить его на вот этот апостроф. Но не очень прижилось. Что касается «ять», там немножко другая история. «Ять» в свое время означал звук между «е» и «я». Поэтому, скажем, в безударном состоянии, вот есть в некоторых русских говорах такое звучание «вЯдро», «нЯси», «бЯри», вот в этих местах часть говоров русских ушла в произнесение «я». В литературной норме это безударное «е» стало читаться, как «и» - «нИси», «бИри». А орфографически это в древнерусском языке обозначалось как раз буквой «ять», которая со временем перестала как либо отличаться от обычного звука «е» и тоже была отменена в той самой реформе.

В.ТИХОМИРОВ:  Дмитрий, смотрите, что пишут наши дорогие слушатели: «Здравствуйте. На Урале есть селение, которое сейчас называется Тирлян. Говорят, что там при Демидове жили шведы, и это были тирлянды, вроде как «земля зверя». Даже знакомый с фамилией Мартинсон уверяет, что швед. Спасибо». Видите, развивается наш…

Д.ПЕТРОВ:  Если покопаться на наших просторах.

В.ТИХОМИРОВ:  Да, и еще вопрос: «Добрый вечер, Вадим и дорогой гость. Спасибо за интересную лекцию о скандинавских языках. Если честно, ничего не знала. Скажите, а насколько их структура схожа с русским языком и английским языком? Заранее спасибо. Елена».

Д.ПЕТРОВ:  Вот интересно, что скандинавские языки, они более архаичны по своей структуре, чем английский язык, но менее архаичны, чем, например, немецкий язык. Это значит, что буквально на протяжении последних 100-150 лет мы наблюдаем, как исчезает система падежных окончаний.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, это да, это кроме нас.

Д.ПЕТРОВ:  Исчезает система личных окончаний у глаголов при спряжении. И поэтому, например, в некоторых диалектах шведского и норвежского языка остались эти остатки этой падежной системы. Хотя в литературных языках, и в шведском, и норвежском, и датском, уже нет никаких следов падежных окончаний. То есть, поэтому мы можем сказать, что это относительно более простая структура по сравнению с языками предками, и с немецким языком, но не такая упрощенная, как в английском языке.

В.ТИХОМИРОВ:  И еще, Дмитрий, такая сейчас свободная тема уже. Еще один очень интересный вопрос. Вы знаете, во многих языках мира есть похожие по произношению и по смыслу слова. То есть это случайность или все-таки миф о Вавилонской башне не такой уж и миф?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, так как количество звуков вообще в человеческом языке все-таки достаточно ограничено, хотя достаточно велико, то, разумеется, возможны и случайные совпадения.

В.ТИХОМИРОВ:  Все-таки совпадения.

Д.ПЕТРОВ:  Возможны случайные совпадения, что не отменяет, конечно, того, что все языки мира ведут свое происхождение либо от единого языка предка, либо от не очень большого количества вот таких очагов, где язык возникал.

В.ТИХОМИРОВ:  Кстати, Дмитрий, пока есть время, скажите, пожалуйста, вот мы сейчас говорили по поводу «ять», о том, как у нас редуцируется звук в зависимости от того, ударный он, безударный, и тому подобное. Скажите, а почему наш русский язык такой сложный в этом отношении, почему у нас очень часто «о» превращается в «а», «а» в «е» и так далее? Когда в других языках, во французском, английском есть абсолютно точные, устойчивые буквосочетания?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, я бы сказал, что, если во французском языке действительно, несмотря на огромную избыточность букв по сравнению со звуками, тем не менее, есть достаточно четкое соответствие определенных орфографических структур с фонетикой. В английском языке все тоже не так просто, там достаточно много таких архаических сочетаний букв, которые вызывают обычно трудность при изучении языка, потому что исключений все-таки достаточно много.

В.ТИХОМИРОВ:  А с чем это связано, ну, почему, например, мы пишем Москва, а мы говорим МАсква. 

Д.ПЕТРОВ:  Вот есть несколько языков в мире, например, белорусский язык, в которых есть основополагающий принцип – как произносится, так и пишется. Если говорится МАсква, то и пишется МАсква. Но количество таких языков не очень велико, вероятно, потому что все-таки люди цепляются за традицию.

В.ТИХОМИРОВ:  Традицию. А тут вот бедным школьникам и мне до сих пор приходится мучиться. Слушайте, еще нам пишет Ольга из Благовещенска: «Здравствуйте. Спасибо за интересную беседу. Открыла для себя чудные сказки скандинавских писателей Турбьёрна Эгнера, Яна Экхольма, читаем с внучкой с удовольствием». Так что я думаю, не зря мы все-таки проводим это время в этой студии, в то время, как все наши друзья отмечают День города в Москве.

Д.ПЕТРОВ:  Да, я думаю, что никогда не лишним будет упомянуть про замечательные сказки, потому что они всегда украшают нашу жизнь.

В.ТИХОМИРОВ:  Да, надо изучать языки. Все-таки, Дмитрий, я понимаю, что свобода иногда возникает не только от границ, не только свобода в голове, но и свобода от умения взаимоотношений с другими людьми, нациями и народностями на языке, скажем так, носителе этой страны, этой нации или народности. Но, к сожалению, пока что-то никак я не подвинусь в эту сторону.

Д.ПЕТРОВ:  Ну, я надеюсь, что поездка на регату, может быть, сподвигнет.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, да, изучить голландский язык. Спасибо.

00:00
00:00
</>