Ассамблея автомобилистов

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Granta в Казани

28.08.2016 15:00
Научные музеи. История и современность смотреть слушать скачать
Об истории научных музеев и их современном развитии беседуем с преподавателем Московской высшей школы социальных и экономических наук, экспертом творческой группы "Музейные решения" Александром Артамоновым.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  У нас в гостях сотрудник Московской высшей школы социальных и экономических наук, эксперт творческой группы «Музейные решения», ведущий аналитик Московского центра музейного развития Александр Артамонов. Здравствуйте.

А.АРТАМОНОВ:  Добрый день.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Вам грустно, нет? Вот сейчас не было вам грустно?

А.АРТАМОНОВ:  Ну, поскольку я тоже не очень помню точные имена, явки и пароли Довлатова.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Ну, ладно, но Андрей Седых, но это же знаковая фигура. Андрея Седых-то вы знаете. Да ладно, бог с ними. К музеям мы обратимся сегодня, к современным музеям, потому что музеи вчера и музеи сегодня, как мне кажется, такие две большие разницы. Я вот сейчас, поскольку мне очень грустно, я с трудом себе представляю посетителя, не знаю, ну, хорошо Пушкинского музея, чтобы человек вошел в Пушкинский музей и сказал, кто такой Давид, там копия стоит. Я с трудом уже теперь представляю, то есть я не знаю, что мы знаем. И вообще, что такое музей, современный музей для меня, поскольку я не являюсь действительно, специалистом, это правда, я и не должен, наверное, ну, это большая-большая загадка. Давайте мы определимся, с вашего позволения, вот на ваш взгляд, как специалиста, что такое современный музей, понятно, говорить здесь можно долго, какие функции у современного музея, изменились ли они за последние 20-30, как любой период, 100 лет?

А.АРТАМОНОВ:  Ну, есть такая организация, которая называется ИКОМ, Международный комитет союза музеев, и у них уже много лет принято официальное определение музея, которое частично вошло в наш закон о музейном деле Российской Федерации. Я попытаюсь по памяти воспроизвести это определение, примерно так: «Музеем является организация, которая стоит на службе общества, служит, для того чтобы собирать, изучать, репрезентировать материальное и нематериальное наследие, а также делать это наследие доступным для общества, чтобы оно из этого общения с наследием получало удовольствие». То есть это такой вольный перевод с английского. Но слово «enjoyment» там присутствует. И в этом смысле мы можем видеть, что современные музеи, существует достаточно большой спектр организаций, на фасаде которых написано «музей», в той или иной степени сейчас, ну, если иметь в виду нашу страну, стараются полностью, в полной мере следовать этому определению ИКОМ.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Исходя из этого определения ИКОМ, можно вычленить традиционные, то есть я вычленяю три традиционные функции музея и одну нетрадиционную, современную. Первая функция – это собирательство и хранение, это одно и то же, наверное. Второе – это экспозиция. Треть – это, наверное, исследование, без этого невозможно. И вот тут появляется то, за что я зацепился и на этом хотел построить длинный, якобы, умный вопрос, это вот «enjoyment» и «entertainment». Развлечение. Существовала ли эта функция, не знаю, в XIX веке в британском музее? Или в цветаевском? Не прописанная.

А.АРТАМОНОВ:  Вы знаете, если мы будем говорить о музеях, связанных с наукой, то эта функция постепенно в них прорастала. Потому что, если мы вспомним историю, скажем, первого русского музея, это Кунсткамера, который был создан по приказу Петра I, потом коллекции были перевезены из Москвы в Петербург.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  А изначально «кунштова» камера создавалась в Москве?

А.АРТАМОНОВ:  Изначально Петр I издал указ о приносе родившихся уродов, также найденных необыкновенных вещей, и эти коллекции хранились изначально в Москве. Но в связи с тем, что столица переехала в Петербург, а, собственно, и было издано Петром распоряжение перевезти в новую столицу личное собрание коллекций и библиотеку Петра I, а также книги и коллекции натуралей аптекарской канцелярии, ну, и, в том числе, те материалы, которые были куплены во времена великого посольства в Европе. Собственно говоря, первоначально это был музей, связанный с коллекционированием и с изучением, поскольку…

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Вопрос экспозиции не стоял, да?

А.АРТАМОНОВ:  Вопрос экспозиции не стоял так остро, поскольку главное было иметь коллекцию и давать возможность пользоваться ученым этой коллекцией. Собственно говоря, не зря основание Академии наук последовало за Кунсткамерой, а не предшествовало ей.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  А не наоборот.

А.АРТАМОНОВ:  Да. А в 30-е годы XIX века на базе коллекции Кунсткамеры было учреждено 7 самостоятельных академических музеев, это Этнографический, Азиатский, Египетский, Анатомический, Зоологический, Ботанический и Минералогический кабинет Петра I. И, конечно, это было связано, с одной стороны, с ростом коллекции, а, с другой стороны, с необходимостью более пристального изучения этих коллекций и введения их, прежде всего, в научный оборот. Что же касается получения удовольствия и развлечений, то перед тем, как это случилось, нужно было, чтобы музеи стали доступны для публики. Если мы говорим о Москве, то, пожалуй, первым музеем, который был открыт для публики в Москве, является Зоологический музей, это произошло в 1866 году. И этот период XIX века в истории музейного дела, пожалуй, один из самых таких ярких, потому что это был абсолютный музейный бум, музеи открывались, учреждались просто по нескольку в год. 

Происходило это и в европейских странах, и в российских столицах, и в российской глубинке, достаточно упомянуть музеи Томского университета.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Я вот, знаете, у меня в голове Томск, потому что Томск это такая очень своеобразная глубинка.

А.АРТАМОНОВ:  Ну, это по расстоянию, конечно, имеется в виду. А вот, скажем, Минусинский им. Н.М. Мартьянова, это уж точно глубинка.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  А что это за музей?

А.АРТАМОНОВ:  Сейчас это музей, который был основан в конце XIX века частным аптекарем, который собирал коллекции всевозможных натуралей, лекарственных трав и так далее. И в 1872 году, если я правильно помню, он подал в Минусинскую городскую управу письмо, прошение об учреждении музея, и дело сдвинулось с мертвой точки. То есть, еще один момент очень важный, что перед тем, как эти коллекции стали как-то вводиться в публичный оборот, нужно, чтобы появлялись люди, которые считали это правильным.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Которые горели.

А.АРТАМОНОВ:  Которые горели. И таких людей в нашей стране было не так много, но, тем не менее, они очень важны.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Я прошу прощения, а их много, кстати, и не нужно, на самом деле, главное, чтобы горели правильно. То есть самая первая функция, которая существовала у музеев, это функция научная, да? Собирательство, описание, классификация, исследование.

А.АРТАМОНОВ:  Совершенно верно.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Экспозиция это только следствие? И уж, тем более, «enjoyment»?

А.АРТАМОНОВ:  Один из самых гениальных музейных проектировщиков нашей современности, профессор физики испанского университета в Барселоне Хорхе Вагенсберг считает, собственно, одной из самых важных функций научного музея так называемое интеллектуальное удовольствие. Просто это достаточно долгий путь перед тем, как музейщики научились делать так, чтобы публика получала от коллекций интеллектуальное удовольствие. Если мы зайдем, скажем, сейчас в московский Зоологический музей, то мы увидим абсолютно классическую экспозицию, которая сделана в духе XIX века, где экспозиционный фонд расставлен в соответствии с правилами зоологической науки, и это абсолютно устраивает тех ученых и исследователей, которые там работают, и это очень удобно для тех студентов и аспирантов, исследователей, которые туда приходят работать. Но даже это, то есть деление фонда музея на экспозиционные, учебные и научные в свое время в XIX веке было большим достижением тогдашней музейной науки, и связано оно с именем выдающегося деятеля, но не только музейного дела, поскольку это был такой большой просветитель, его звали Анатолий Петрович Богданов. С этим именем связано создание в Москве Зоологического сада, Политехнического музея и большая реформа Зоологического музея тоже связана с именем Богданова.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  А в чем заключалась реформа?

А.АРТАМОНОВ:  Реформа заключалась в том, что при Богданове этот музей стал открыт для публики, при Богданове, собственно говоря, была произведена научная инвентаризация имеющихся коллекций, которые были достаточно разрознены в тот момент. И положенный Богдановым в основу Зоологического музея тех лет принцип открытости для публики и важности объяснения того, что там происходит, показа того, что там происходит, он до сих пор действует. Похожий принцип был положен в основу Политехнического музея, который примерно в те же годы после большой Политехнической выставки 1872 года был основан не без участия того же самого Богданова, который в один из острых моментов, потому что с финансированием и тогда тоже были большие проблемы, который в один из острых моментов поручился домом своей жены, для того чтобы добыть деньги на достройку здания будущего Политехнического музея.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Я уверен, что изначально дом теще принадлежал. Я шучу. Я бы так поступил.

А.АРТАМОНОВ:  Но на следующий день необходимая сумма была предоставлена одним из купцов, и здание было достроено. В первую очередь, это здание было достроено, и музей начал функционировать. Важнейшим на тот момент элементом получения удовольствия были ежевоскресные так называемые объяснения коллекций, которые сотрудники Политехнического музея давали дважды в день, по воскресеньям.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  То, что мы называем экскурсии сейчас.

А.АРТАМОНОВ:  Скорее, лекции. Объяснения это лекции, это нечто среднее между лекцией и экскурсией. И в какой-то момент они просто стали эти объяснения издавать, поскольку интерес был очень высок. Да и вообще, надо сказать, что Политехническую выставку в Москве посетило 750 тысяч человек. Она шла три недели, ежедневно издавалась газета, и на этой выставке было порядка 25 тысяч экспонатов. И я думаю, что это было одно из первых в истории музейного дела интеллектуальных удовольствий, которые были предоставлены большой публике.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Ну, да, 750 тысяч это вполне такие современные объемы.

А.АРТАМОНОВ:  За три недели. А это все-таки 1872 год. На самом деле, наследия Богданова, заложенного им в основание Политехнического музея, хватило практически на 150 лет. Как известно, Политехнический музей сейчас находится на реконструкции. Но при этом та команда, которая сейчас там работает, очень грамотно построила свою деятельность на период, пока музей переезжает, но делает достаточно много, для того чтобы это интеллектуальное удовольствие получали обычные люди. С одной стороны, это лаборатории Политехнического музея, которые расположены в культурном центре ЗИЛ, это фестивали науки, которые пользуются большой популярностью, и это экспозиция в бывшем павильоне «Транспорт» на Выставке достижений народного хозяйства, которая сделана под девизом «Россия делает сама». Ну, и кроме того, Политехнический музей постепенно распространяет свое воздействие на другие павильоны ВДНХ, в частности, большая программа у них в павильоне «Карелия», практически постоянно идут выставки, сейчас идет фантастическая выставка «Космос», которая расположена в павильоне No. 1 на ВДНХ, и на этой выставке можно увидеть такие вещи, которые я, например, человек, который в детстве очень любил ходить в павильон «Космос» на ВДНХ, там никогда не видел. Например, это Лунный корабль, который так никогда и не стартовал к Луне, и который хранится просто в одной из лабораторий Московского авиационного института.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Скажите, в наше время функция, развлекательная функция, опять же, в слове развлекательная у меня только положительная коннотация. Я, например, вообще считаю, что чтение нужно для того, то есть, что такое чтение, чтение это лучшее развлечение, лучшее интеллектуальное развлечение. Так же и…

А.АРТАМОНОВ:  С этим не поспоришь.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Нет, можно поспорить. Слушатели все спорят. Все говорят, что Льва Толстого читают для того, чтобы понять энциклопедию русской жизни, потому что кайф большой, просто получить кайф. Бог с ним. Не заслоняет ли функция «enjoyment» и даже «entertainment», не заслоняет ли научные функции научных музеев? Не то, что не заслоняет, не мешает ли?

А.АРТАМОНОВ:  Ну, это бывает по-разному. Часть музеев ставят научную деятельность просто, как свой приоритет. Ну, в частности, так работает Зоологический музей.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Вот давайте мы на примере двух музеев, которые для обывателя, я тоже обыватель, я и там, и там был, и регулярно хожу в Зоологический музей, и в Дарвиновский, для меня это два одинаковых музея, потому что, ну, я понимаю, в чем разница. Для моей дочки, она ходит с пяти лет по этим двум музеям регулярно с папой и с мамой, это абсолютно одинаковые музеи. Один нравится больше, другой меньше. На следующий год – наоборот. Давайте, мы сравним, поговорим о научной составляющей деятельности современных музеев, потому что и тот, и другой современные музеи, научные музеи, и функции «enjoyment» и «entertainment», ну, развлечения, интеллектуального развлечения. Для того, чтобы понять все-таки, что такое современный научный музей, мы, причем, не замыкаемся, разумеется, в рамках России, слава богу, весь мир открыт. И когда мы едем куда-нибудь за границу, мы не всегда на море лежим, мы еще в музеи иногда ходим. Вот, на примере двух музеев, причем у меня нет такого, это хороший, это плохой, я рылом не вышел оценки давать, мне и там, и там нравится. Зоологический музей, Дарвиновский музей, давайте сравним их.

А.АРТАМОНОВ:  Давайте сравним. Ну, прежде всего, Зоологический музей, он по своему статусу является научно-исследовательским музеем Московского университета, он находится под патронатом биологического факультета. В этом смысле для него приоритетом является научная и исследовательская деятельность, чем он успешно и занимается. Ну, в частности, например, они там ежегодно открывают новые биологические виды, коллекция их содержит какие-то совершенно невероятные миллионы и миллионы фанатов, и какое точное число они до сих пор не могут сказать, потому что это действительно обширный материал. Сейчас Зоологический музей, тем не менее, на всю свою научно-исследовательскую природу начинает поворачиваться более активно к работе с аудиториями. В частности, там будет, например, проходить часть большого московского проекта, который называется «Семейное путешествие», который сшивает в один маршрут или в несколько маршрутов настолько разные музеи, что родители просто с огромным удовольствием этим пользуются, и меня постоянно спрашивают, а когда начнется следующее музейное путешествие, все ли там в порядке. Дарвиновский музей, это музей, который принадлежит городу, это музей, который находится под управлением Департамента культуры города Москвы, и это музей, в основу которого все-таки положен принцип объяснений и интеллектуального удовольствия.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Популяризации.

А.АРТАМОНОВ:  И популяризации науки, конечно. Кроме того, Дарвиновский музей настолько в этом преуспел, что это начинает, как ни странно, уже приводить к такой избыточной нагрузке, что, скажем, во времена зимних каникул они приняли такое невероятное количество посетителей, что встал вопрос о смене пола, напольных покрытий, поскольку просто посетители элементарно вытоптали этот пол. Но, в частности, во многом такая активность в области популяризации науки является заслугой, собственно, лидера музея Анны Иосифовны Клюкиной, и той команды, которая там работает. Но, кроме того, по поводу Дарвиновского музея, у меня, как человека, который занимается еще информационными технологиями, есть особый пиетет, потому что именно командой Дарвиновского музея в 1996 году был создан первый в России музейный сайт www.museum.ru, «Музеи России», который на протяжении 20 с лишним лет является такой большой объединяющей платформой, на которой имеют свои странички не только государственные музеи, но и вообще любые - школьные, общественные, какие угодно. Этот ресурс продолжает существовать. 

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Могу ли я сделать, может быть, скоропалительный вывод, что вообще не стоит даже с точки зрения посетителя рядового эти два музея сравнивать?

А.АРТАМОНОВ:  Сравнивать стоит, но очень хорошо, что есть такие разные музеи.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Я имел в виду сравнивать, что тупо сравнивать, этот лучше, этот хуже, они выполняют разные функции.

А.АРТАМОНОВ:  Они выполняют разные функции, конечно. Кроме того, существуют в мире проекты, которые пытаются совместить в себе лучшие черты Дарвиновского музея, лучшие черты Зоологического музея. Пожалуй, самым ярким примером в этой области является музей «Натуралис», который находится в городе Лейден в Нидерландах, это примерно 40 минут на электричке от Амстердама. Сейчас это уже даже называется официально не музеем, а центром биоразнообразия, в составе которого находятся музейные функции. То есть это огромное хранилище, такая башня многоэтажная, и совершенно невероятные экспозиционные площади. Музей был открыт в таком виде в 2004 году, и там по их подсчетам порядка 40 миллионов различных экспонатов. И как раз благодаря тому, что огромное здание с огромным хранилищем, хватает места и на экспозицию, очень интересную.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Это, естественно, научный музей?

А.АРТАМОНОВ:  Это музей, естественно, научный, музей природы. Он, собственно, про природу, про натуралис. И, естественно, хватает места и энергии на исследовательскую деятельность, поскольку является одним из ведущих научных центров в области, за которую он отвечает.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  То есть в современном музейном деле ни в коей мере функция «enjoyment» не противоречит «scientist»?

А.АРТАМОНОВ:  Нет, не противоречит. Вопрос масштабов и пропорций. «Натуралис» мне запомнился, я был там года 4 назад, тем, что он активно использует в своей экспозиции не так называемый хай-тек, то есть всевозможные компьютерные системы, а во-многом это так называемый лоу-тек, то есть это всевозможные ящички с секретами, простые сравнения. Скажем, ну, как объяснить, например, чем отличается млекопитающее дельфин от млекопитающего человека? Ну, например, показать, что в день детеныш дельфина выпивает объем молока, эквивалентный 380 бутылочкам обычного детского молока. И эти 380 бутылочек, вот они стоят в форме дельфина, и это совершенно наглядно и понятно, и ты сразу понимаешь, в чем тут отличие. И вообще функция понимания, она не менее важная, чем функция развлечения в музее. Об этом как раз много говорит Хорхе Вагенсберг, который просто на своей концепции тотальной музеографии построил в Барселоне музей, который называется «КосмоКайша», это тоже музей науки, который построен, как ни странно, профессором физики.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Ну, вы знаете, ничего странного, абсолютно ничего странного. Вообще «точники» и физики это самые веселые, увлекающиеся люди. Гуманитарии музеев не строят. И что там экспонируется?

А.АРТАМОНОВ:  Вагенсберг говорит о том, что науку очень трудно репрезентировать в музее, поскольку экспозиция музея достаточно статичная, а процессы, которые происходят в природе, они могут протекать, либо слишком быстро, либо слишком медленно, они могут существовать в макромире и в микромире. А музейная экспозиция должна дать понять посетителю, собственно, как устроена та реальность, про которую музей рассказывает. И, в частности, одно из положений его тотальной музеографии является такая тройка, когда в основу кладется предмет, ну, как бы наши музейщики сказали, подлинник, собственно, вторая составляющая этой концепции, это феномен, который заключен в этом предмете, и третья составляющая это так называемая музеографическая метафора, с помощью которой музейщик объясняет, почему было так важно изъять этот предмет из природы и поместить в экспозицию.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Иными словами, наглядность.

А.АРТАМОНОВ:  Наглядность, доступность, понятность.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Я прошу прощения, это немножко не музей все-таки, но вот, на мой взгляд, этот принцип очень хорошо реализован для объяснения сложных физических природных процессов в Московском планетарии. Московский планетарий это не музей, строго говоря. Но вот именно вот эта наглядность с помощью каких-то простых вещей, мало того, детям, еще и взрослым много объясняет, на мой взгляд. 

А.АРТАМОНОВ:  Ну, вообще в Московском планетарии работает очень хорошая команда, и действительно они понимают важность объяснений того, что происходит. И, мало того, что сейчас один из самых лучших аппаратов у них находится в распоряжении, в входной зоне у них построена небольшая экспозиция, которую с формальной точки зрения, наверное, надо назвать не музеем, а залом наглядных пособий.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Конечно.

А.АРТАМОНОВ:  Но при этом она выполняет абсолютно те же самые функции, что и научный музей.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Образовательные функции.

А.АРТАМОНОВ:  Образовательные функции, и функции популяризации, безусловно. И, кроме того, здесь есть очень важный момент. Поскольку образование работает очень медленными темпами. Пока маленький ребенок придет в первый раз, чему-то удивится, потом он придет еще раз младшим школьником, поймет какие-то простые вещи, потом он придет в следующий раз в средней школе, ему будут более понятны те математические формулы, которые пишет учитель на доске или на интерактивной доске. И в какой-то момент, может быть, ему захочется пойти в институт и стать ученым или исследователем. Но предусмотреть это и запланировать заранее этот эффект, абсолютно невозможно. Кроме того, то же самое может происходить в техническом музее, когда человек придет первый раз, увидит невероятный, скажем, какой-нибудь авиационный двигатель с разрезом, с насосом, с лопатками, увидит, как это работает на схеме, в какой-то момент, может быть, лет через 15 пойдет в МАИ и выйдет оттуда конструктором, создавшим какой-нибудь гиперзвуковой самолет XXII века.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Но современный музей должен предоставить возможность, что маленькому, что большому человек, возможность сделать свой выбор, показав разнообразие мира. Наверное, вот так.

А.АРТАМОНОВ:  В этом есть и сложность, и одновременно вызов для современных музейщиков, потому что один и тот же предмет, одно и то же явление нужно уметь преподнести и для людей, которым 5, и для тех, которым за 50.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Заметьте, они часто вместе ходят.

А.АРТАМОНОВ:  Вдобавок они часто ходят вместе, да, абсолютно точно. Кроме того, есть еще следующий шаг развития музеев, который появился не так давно, и среди российских музейщиков идет сейчас большая битва и споры за то, могут ли эти организации называться музеями или нет. В частности, в Москве есть два таких центра, которые называются Музей занимательной науки, это написано у них на вывеске, это живые системы, это «Экспериментаниум». Это площадки, где, собственно, делаются опыты, показываются демонстрации, в них как-то можно поучаствовать, что-то сделать своими руками и так далее. Но некоторые маститые мои коллеги говорят – нет коллекции, нет музея.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Нет коллекции – нет музея, нет научной деятельности – нет музея.

А.АРТАМОНОВ:  Нет научной деятельности – нет музея. И так далее.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Если осталась только одна функция…

А.АРТАМОНОВ:  Если осталась только одна функция, то вроде бы музея нет. За рубежом такие центры тоже существуют, но там не так бьются за слово «музей». Там это просто называется Центр науки.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Музей мадам Тюссо, ну, как, ну, ладно, ребят, называйте как угодно.

А.АРТАМОНОВ:  Ну, коллекция есть, исследовательская функция…

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Сомнительная, но тоже, наверное, есть.

А.АРТАМОНОВ:  Ну, в какой-то гомеопатической, наверное, дозе присутствует. Но дело в том, что такие музеи, они очень благотворно влияют и вообще, не знаю, уместно ли такое сравнение, как биоразнообразие музеев.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Нормально, чего.

А.АРТАМОНОВ:  Очень плодотворно влияют на экономику. Поскольку, чем разнообразнее музейный мир, тем больше он к себе притягивает внимание, и это внимание город или регион при должном управлении способен монетизировать.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Да, и, собственно говоря, это крайне необходимо всему музейному сообществу, которое работает для нас. Если этот музей успешный, как мне представляется, ну, в идеале, это значит, что я принесу, вот я в это воскресенье я побывал там, это же кайф, значит, в следующее воскресенье я пойду, отдам свои деньги другому музею этого города, то есть музейному сообществу. На это будут развиваться коллекции, будут экспонироваться новые коллекции, и так далее.

А.АРТАМОНОВ:  Абсолютно точно. И, более того, мы с вами знаем, что в последние годы очень много управленческих подходов и технологий в музеи пришло из бизнеса и, в частности, пришло понятие конкуренция. Но при этом как-то странно, что некоторые считают, что музеи конкурируют друг с другом. Вовсе нет. Конечно, музеи конкурируют за свободное время.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Здесь столько незакрытых ниш.

А.АРТАМОНОВ:  И конкурируют они, в основном, с дачей…

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Да, с кинотеатрами.

А.АРТАМОНОВ:  Или с кинотеатром, или с кафе, с рестораном.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Да, а не друг с другом. Александр, на ваш взгляд, вопрос, конечно, содержит ответ немножко, то, что современные хорошие, ну, ладно, пусть они все хорошие, современные научные музеи приносят нам пользу? Пусть все согласятся, и я соглашусь, как не специалист. И вы согласитесь, как специалист, но у нас с вами будет разное согласие. Потому что у меня, как у не специалиста, вот, ребята, это классный, это чистый «entertainment», я веду своего ребенка, ну, что греха таить, мы детей своих ведем в музей, и себя ведем в музей, для того чтобы развлечься. Расширяем ли мы свой кругозор, на самом деле, посещая современный научный музей?

А.АРТАМОНОВ:  Ответ, безусловно, да. И, если этот музей хорошо спроектирован, то, может быть, даже за одно или за несколько посещений удается получить интеллектуальное удовольствие и развлечься, и расширить свой кругозор. Ну, в частности, например, как устроен Музей науки в Лондоне. Там есть совершенно академические залы, у них есть зал, например, связанный с информатикой. Там хранятся машины Чарлза Бейбиджа, первый в мире компьютер, с хранимой в памяти программой, которая была сделана в Манчестере, огромное количество предметов, связанных с историей медицины, поскольку это один из приоритетов Музея науки. Но, в то же время, там есть большая зона, в которой я, например, узнал большое количество экспериментов и демонстраций, которые когда-то у нас в институте были по курсу общей физики. И это невероятно увлекательно. А мой сын, с которым мы были, который закончил Физтех, он говорит: «Слушай, у нас таких демонстраций не было». Но, если хочется полного развлечения, то там есть еще зал аттракционов и, собственно, пожалуйста, там 3D симуляторы, разнообразные космические корабли, там можно полетать и так далее. Естественно, что, если тебе захочется это сделать в один день, то надо прийти утром, пораньше, там есть, где отдохнуть, и пресловутая музейная усталость в этом смысле не наступает, потому что визит в музей состоит из разных частей. Визит в магазин, просмотр традиционной экспозиции и классические и не классические формы развлечений. И в этом смысле они работают в условиях пространства, где всему есть место. Одной из проблем наших музеев является, конечно, довольно ограниченное пространство. То есть почему-то в большой стране Россия на большие научные музеи не всегда находятся нужные площади.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Ну, это, скорее, косность, а не жадность властей. Это косность, не более того. Мы еще не до конца поняли, насколько подобное пространство, я прошу прощения, презренный металл, экономически полезно городу и стране. Мы просто не до конца это поняли, осознали.

А.АРТАМОНОВ:  Ну, в частности, одно место, в котором все-таки это поняли, это ВДНХ, безусловно, которая постепенно превращается в музейный центр, поскольку не только Политехнический музей там разворачивает свою активность, там разворачивается Музей кино, разворачивается экспозиция «Росатома», я очень надеюсь, что будет развернута экспозиция в павильоне «Космос», это очень длительная история, но очень надеюсь, что дело сдвинется с мертвой точки, концепция уже написана и принята.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Где, как не там, на самом деле, традиционно. 

А.АРТАМОНОВ:  Ну, конечно, это можно было бы сделать в организации, которая бы называлась Национальный Аэрокосмический музей с аэродромом, коллекцией, которая летает, но у нас пока это не в повестке дня. Но, тем не менее, павильон «Космос» это и с архитектурной точки зрения выдающееся место, и с точки зрения, с позиционной намоленности, если хотите.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Сорвали с языка у атеиста слово, я хотел сказать намоленность.

А.АРТАМОНОВ:  Абсолютно. Это будет очень хорошая экспозиция.

И.РУЖЕЙНИКОВ:  Дорогие друзья, сегодня времени у вас уже посетить один из лучших московских музеев или погулять по ВДНХ, сегодня у вас нет. Тем более, сегодня вы детей с дач привозите. В следующую субботу-воскресенье… Музей это не детское развлечение, это развлечение семейное, это место, где вы проведете время, о котором и вы, и ваши дети будут вспоминать долгие дни, недели, может быть, даже месяцы. Но лучше хотя бы неделю – субботу, воскресенье. Спасибо огромное. Александр Артамонов был у нас в гостях. Приходите еще, мы только начали разговор.

А.АРТАМОНОВ:  Спасибо.

00:00
00:00
</>