Музыка в эфире

СЕЙЧАС В ЭФИРЕ

Лучшие музыкальные композиции в эфире "Маяка"

14.08.2016 17:00
История итальянского языка. Часть 2 смотреть слушать скачать
Итальянский язык является официальным языком в Италии, Ватикане, Швейцарии, Изолее, Копере и Сан-Марино. На территории Италии существует масса различных диалектов, причем велика вероятность того, что жители двух разных регионов - коренные носители языка - не смогут понять друг друга. На классическом итальянском, повсеместное распространение которого началось с появлением средств массовой информации после окончания второй мировой войны, разговаривают всего около 30% жителей страны.

Часть 1
в гостях: Дмитрий Петров

В.ТИХОМИРОВ:  Наш долгожданный гость полиглот Дмитрий Петров. Здравствуйте, Дмитрий, рад вас видеть.

Д.ПЕТРОВ:  Добрый день. Надеюсь, никого не разбудил.

В.ТИХОМИРОВ:  У вас такой прекрасный средиземноморский такой аккуратный загар. Боже мой, Дмитрий, где вы были? Что вы делали?

Д.ПЕТРОВ:  Бывал недавно на юге Франции, где обучал носителей французского языка великому и могучему русскому языку.

В.ТИХОМИРОВ:  Да вы что? А мотивация этих людей?

Д.ПЕТРОВ:  Мотивация, это что-то необъяснимое даже для них самих, но чувствуют, что мощь и величие никуда от нас не делись, и лучше с нами говорить на нашем языке. По крайней мере, попытаться это сделать.

В.ТИХОМИРОВ:  Вот это правильно. И мы попытаемся. Друзья, если вы помните, то мы с Дмитрием начали рассказывать историю итальянского языка, живого, могучего, развивающегося, который нравится, который, естественно, радует нас до сих пор и итальянскими песнями, и оперой и так далее. Если у вас будут вопросы, милости просим. Вопросы, связанные с языком, как изучать язык, как к нему подходить, тоже мы открыты для всех. Вы знаете, Дмитрий, мы же закончили, по-моему, на эпохе Возрождения итальянский язык. 

Д.ПЕТРОВ:  Да.

В.ТИХОМИРОВ:  Боже мой, итальянский язык. Кстати, я тут недавно обнаружил, что, или мне так кажется, что все итальянские слова практически заканчиваются на гласную букву.

Д.ПЕТРОВ:  Ну, общее правило, во-первых, подавляющее большинство итальянских слов имеют ударение на предпоследний слог и наиболее комфортным безударным слогом конечным является, конечно, тот, который заканчивается на гласную букву.

В.ТИХОМИРОВ:  А скажите, почему так происходит, например, что у нас в нашем языке, у нас, как говорится, ударение скачет слева направо, не говоря уже про звОнит и позвОнить. А, в основном, во французском, английском, итальянском языках все-таки ударение строго регламентировано?

Д.ПЕТРОВ:  Да, во многих, я бы даже не сказал с уверенностью, что в большинстве, но во многих языках есть фиксированные ударения. Мы знаем, что во французском языке это практически строго на последний слог, в итальянском, испанском, португальском, как правило, на предпоследний слог, в языках германской группы ударение тяготеет на первый слог. И, надо сказать, что среди славянских языков, родственных русскому, есть тоже языки с фиксированным ударением. Например, в польском ударение тоже фиксировано на предпоследний слог.

В.ТИХОМИРОВ:  Я впервые об этом слышу.

Д.ПЕТРОВ:  А в чешском фиксировано на первый слог.

В.ТИХОМИРОВ:  И только мы, как говорится…

Д.ПЕТРОВ:  И только мы, вот опять…

В.ТИХОМИРОВ:  Как бог на душу положит, так и говорится.

Д.ПЕТРОВ:  Ну, в очередной раз убеждаемся в какой-то связи национального характера, национальной истории и как это все проявляется в языке.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, возвращаемся к итальянскому языку и к его истории. Меня все-таки, я несколько раз вам задавал этот вопрос, и меня до сих пор мучает, гложет этот вопрос, почему так произошло, что итальянская культура особенно в эпоху Возрождения так сильно повлияла на весь мир, на весь мировой мейнстрим, но только не на язык. Итальянский язык все равно остался такой глубоко сегментированный в европейских языках. Вот, с чем это связано? Смотрите, ведь эпоха Возрождения это и картины, это скульптуры, это и опера то же самое, это и театр, все, как говорится, поэты, писатели, пожалуйста. Нет, не пробился.

Д.ПЕТРОВ:  Не пробился, во-первых, потому что итальянцы, как нация были меньше склонны к колониальной экспансии в отличие от своих соседей.

В.ТИХОМИРОВ:  А с чем это связано?

Д.ПЕТРОВ:  То есть, в то время как французы, испанцы, англичане, даже голландцы, португальцы, все постоянно расширяли свои территории, старались это делать и на Европейском континенте, но так как там было тесновато, расширялись на Американский континент, на Африканский, в Азию и так далее. То есть мировая экспансия служила распространению соответствующих языков, которые становились часто языками и местных народов, которые были покорены европейскими государствами. Италия в силу того, что, как мы с вами уже упомянули, стала такой полноценной единой страной только в конце XIX века, опоздала к колониальному разделу мира.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, да, и ничего не получила. Я просто все время думаю, вот две страны, для меня это было действительно открытие, что и Германия, и Италия, как нации, как страны сформировались только где-то в конце XIX, начале XX века. Это, конечно, удивительная история. Слушайте, но, если Италия была так раздроблена, так получается, что у них огромное количество диалектов в Италии. А когда они пришли к общему знаменателю, итальянскому языку?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, первая попытка была сделана вот как раз генерацией поколения Боккаччо, Петрарка, Данте, то, что они создали, называлось «Дольче стиль нуово» (итал. «Dolce stil nuovo»).

В.ТИХОМИРОВ:  Как красиво.

Д.ПЕТРОВ:  «Сладостный новый стиль». То есть некий стиль, который был понятен носителям различных итальянских диалектов, и не только итальянских, потому что в те времена, это XIII век, не было принципиального такого языкового барьера между итальянскими, французскими, южно-французскими диалектами, в частности, провансальским. То есть их поэзия и прозаические произведения были понятны и доступны читателям в разных государствах, даже мелких государствах. Но вот эта диалектная раздробленность оставалась, в принципе, остается и сейчас.

В.ТИХОМИРОВ:  То есть, смотрите, я правильно понимаю, что, например, мы пишем по-итальянски, то есть все понимают, что написано на  бумаге, но читается, произносится это совершенно по-разному?

Д.ПЕТРОВ:  Не только фонетически, есть и различия в словарном составе и определенные грамматические структуры. Но, прежде всего, конечно, различия проявляются в фонетике. То есть по произношению очень часто можно понять. Ну, естественно, итальянцы могут немедленно понять, из какого региона его соотечественник. Потому что иногда эти различия могут быть взаимопонятны, а иногда они практически исключают понимание даже между итальянцами, носителями различных диалектов, если они не будут пользоваться вот единым общенациональным языком.

В.ТИХОМИРОВ:  Так, и когда же произошло, что они стали, наконец, понимать друг друга, сицилианцы, неаполитанцы и венецианцы?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, итальянцы, говорю, что они и сейчас не очень-то друг друга понимают. Они иногда утрируют это непонимание. И антропологически, совершенно верно, они отличаются, потому что в южной Италии формирование этноса было с участием совершенно других элементов. Там было какой-то период арабское влияние, очень долго продолжалась зависимость от Испании. В то время как север Италии был больше связан с Францией и с Австро-Венгерской империей, с Германией. То есть даже этнически различные компоненты участвовали в формировании итальянской нации.

В.ТИХОМИРОВ:  И кто же был тот стержень, который заставил итальянский язык вновь заблистать, по крайней мере, в одной взятой стране?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, в принципе, тосканский диалект, это диалект таких городов, как Флоренция, который более всего известен, лег в основу вот этого такого объединяющего наречия протолитературного итальянского языка, который создали носители, создатели вот этого «Сладостного нового стиля» - «Дольче стиль нуово» (итал. «Dolce stil nuovo»), и впоследствии никуда не ушли эти диалектные различия. Но в последующие столетия, когда язык стал формализовываться, стали выпускаться первые словари грамматики, то за основу постоянно брали вот именно нормы, которые складывались во Флоренции, в Тоскане как раз в период XIII-XIV века. Но только в конце XIX века, когда Италия сложилась, как государство, можно утверждать, вот с этих времен итальянский язык, каким мы его знаем, стал действительно общелитературным и общедоступным, и общеиспользуемым.

В.ТИХОМИРОВ:  Слушайте, Дмитрий, я понимаю вашу ненависть к фашистскому режиму, но все-таки мне кажется, что Муссолини очень помог итальянскому языку, его развитию и структурированию. 

Д.ПЕТРОВ:  Надо сказать, что один из принципов формирования общенационального языка, вот мы как-то упоминали об этом, был перевод священных текстов, Библия, Священное писание на соответствующие национальные языки. Допустим, когда Лютер перевел Библию на немецкий язык, это был один из первых памятников нового немецкого языка. Другим очень важным фактором можно считать армейскую жизнь, формирование общенациональной единой армии.

В.ТИХОМИРОВ:  Слушайте, как же отдавать приказы?

Д.ПЕТРОВ:  Особенно призывной армии. Причем здесь можно взятый несколько издалека, но такой достаточно яркий пример.

В.ТИХОМИРОВ:  Интересная мысль.

Д.ПЕТРОВ:  Национальный государственный язык Пакистана это урду, происходит от слова «орда». Это язык орды. Когда разноплеменная орда влилась в армию великих моголов, им требовалось создать стихийно какой-то общепонимаемый язык, на котором, как вы правильно сказали, хотя бы отдавать приказы и как-то руководить всей этой ордой. Когда орда стала армия, сложился какой-то единый язык, который сейчас мы видим, как общенациональный язык Пакистана. Аналогичные примеры мы видим во Франции, когда Наполеон создавал великую армию, это была первая именно общенациональная армия, которая базировалась на рекрутировании, на призывном принципе. То есть юные французы со всех провинций Франции приходили под знамя Наполеона и вынуждены были как-то отказываться от своих диалектов, от своих наречий и вливаться в ряды носителей единого французского языка. Нечто подобное происходило в Германии и в Италии, и, в частности, неуважаемые нами тоталитарные режимы сыграли здесь, в общем-то, очень существенную роль. Потому что, когда сначала кайзеровская Германия, а затем Третий рейх создавали массовые армии, в которые включались рекруты с самых разных регионов и земель Германии, немецкий вот этот хохдойч (нем. Hochdeutsch) стал доминировать. В Италии нечто подобное происходило сначала, когда Италия стала единым государством. Но, как мы говорили,  Италия не сильно прославилась на каких-то экспансионистских кампаниях, хотя у них были попытки создать колониальную империю в Африке, воюя с Эфиопией, Эритрея была колонией Италии, Ливия какое-то время.

В.ТИХОМИРОВ:  Это опасные противники были, да.

Д.ПЕТРОВ:  Но именно, когда Муссолини, а он все-таки даже подольше, чем Гитлер был у власти, больше 20 лет. 

В.ТИХОМИРОВ:  Бенито.

Д.ПЕТРОВ:  С 1922 года он был, Бенито, ну, считаем до 1945 года, и вот эта массовая, основанная, опять-таки, на призывном принципе итальянская армия, которая состояла из выходцев из самых разных провинций и регионов, была вынуждена как-то, по крайней мере, понимать и пользоваться общеитальянским языком.

В.ТИХОМИРОВ:  Слушайте, я, знаете, о чем вдруг подумал, а ведь в Советском Союзе именно армия, наверное, продвигала русский язык, по большому счету. Потому что, вы знаете, когда я был еще совсем юный, мне приходилось путешествовать, как корреспонденту, по нашей стране, я удивлялся иногда, что, если ты заезжаешь куда-то в глубинку, и если это русский язык, то очень не похожий на современный русский язык. И мне кажется, что армия как раз, вот эта призывная армия продвигала.

Д.ПЕТРОВ:  И в национальных республиках, совершенно верно, очень большой процент населения, мужского населения приобщался к русскому языку именно через службу в армии, советской армии.

В.ТИХОМИРОВ:  Как интересно. Мы сейчас вернемся еще, конечно, к Муссолини, потому что ведь это он произвел такую реформу итальянского языка, достаточно взрослую и резкую, как в свое время Никита Сергеевич Хрущев хотел провести реформу русского языка. Скажите мне, а откуда у итальянцев окончание? Ведь, по-моему, больше нет языков в Европе, ну, кроме русского языка, опять-таки, у которых есть окончание, ну, которым можно варьировать?

Д.ПЕТРОВ:  Нет, на самом деле, окончания там варьируются только при образовании множественного числа. Просто в отличие от других романских языков, например, во французском языке очень редко мы чувствуем фонетическую разницу между окончаниями единственного и множественного числа. В итальянском она очень четкая, она достаточно определенная. Кроме того, мы можем по окончаниям судить о принадлежности к мужскому или женскому роду того или иного слова.

В.ТИХОМИРОВ:  В том-то и дело.

Д.ПЕТРОВ:  Это, конечно, остатки былой роскоши латинского языка, в котором было окончаний не меньше, чем в русском языке. То есть в этом отношении в русском языке достаточно архаическая система падежных окончаний, окончаний глаголов при спряжении. Ну, в итальянском языке при очень близкой в каком-то отношении фонетике к русскому языку, тем не менее, требуется большая четкость, большая отчетливость в дикции, поэтому все окончания произносятся очень аккуратно, не смазано, не редуцированно, что имеет значение для понимания.

В.ТИХОМИРОВ:  А скажите мне, если мы говорим о национальности, мы тоже неоднократно об этом говорили, вот русская речь, конечно, немножко смазанная речь. Вот, если слушать ее, особенно, когда ты приезжаешь из-за границы, или где-то, например, за границей вдруг слышишь русскую речь и ты не можешь идентифицировать, она немножечко такая, как кисель, там нет четкости, которая есть у немцев, у итальянцев. Я думаю, может быть, и характер наш? поэтому такой немножечко ни рыба, ни мясо из-за языка? Или язык наш из-за этого?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, вот есть такое понятие в лингвистике «редукция», то есть, когда звук орфографически выражается на письме, как «О», а произносится как-то неотчетливо «А». Мы пишем «молоко», а произносим «малако», очень неотчетливо. Подобные явления из европейских языков я могу припомнить в португальском. В португальском тоже конечные гласные, они очень смазанные, они очень часто даже игнорируются. И в этом отношении иногда, если мы издалека слышим португальскую речь, интонационно и по звуковому составу, она может напомнить русскую речь.

В.ТИХОМИРОВ:  Надо же, слушайте, я прислушаюсь обязательно. А когда произошло, для меня было тоже открытие, что оказывается буквы «J», «K», «W», «X», «Y», ну, простите, я француз, поэтому тут, как говорится…

Д.ПЕТРОВ:  Извините мой французский.

В.ТИХОМИРОВ:  Да, извините мой французский. Что этих букв не  было в итальянском языке, и что они пришли из-за границы.

Д.ПЕТРОВ:  Нет, вот эти буквы, которые по английской системе мы называем «K», «W», «X», они очень мало, практически не используются, хотя формально существуют.

В.ТИХОМИРОВ:  Но они есть в алфавите.

Д.ПЕТРОВ:  Ну, они есть в алфавите, потому что это единый латинский алфавит, но они не используются в романских языках.

В.ТИХОМИРОВ:  Почему?

Д.ПЕТРОВ:  Вот не любят они этого. Что-то на генетическом уровне, это предстоит еще выяснить.

В.ТИХОМИРОВ:  Слушайте, это очень интересно, на самом деле, такой игнор, поставили буквы в игнор. Хотя это, как говорится, плоть от плоти.

Д.ПЕТРОВ:  Может быть, потому что вот эта буква «K», она греческого происхождения и при создании латинского алфавита, чтобы подчеркнуть некую свою отделенность от греков, которые в античные времена считались более культурным, более образованным от римлян народом, может быть, они решили хотя бы избавиться от этой буквы.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, возвращаясь к Муссолини. Ведь, насколько мне известно, именно Муссолини тоже ввел в оборот и сказал: хватит этих заимствованных слов. Вы знаете, вчера у нас был специалист по, забыл это слово, то ли репродукции, то ли еще что-то, не вербальной, и вот, что вы не можете найти русский аналог этого слова? Муссолини на вас нет. А как, на самом деле, продвинулись дела у Муссолини, смог он победить все-таки вот эти принесенные ветром слова из-за границы в итальянском?

Д.ПЕТРОВ:  В каком-то смысле. Ну, во-первых, на службе у него был не только аппарат фашистского государства, но и неспособность итальянцев приспособиться к фонетическим особенностям других языков, в частности, итальянцам очень сложно заимствовать, допустим, английское или немецкое слово, или французское.

В.ТИХОМИРОВ:  Почему? Что у них горло не так устроено или зубы?

Д.ПЕТРОВ:  Не так устроено. В принципе, на произношение влияет очень существенно тот фактор, что буквально ротовая полость у носителя разных языков устроена не совсем одинаково.

В.ТИХОМИРОВ:  То есть я правильно понимаю, что, если, например, вдруг нашего разведчика поймают где-нибудь и посадят в застенки Италии или Англии, или Германии, то, по большому счету, только по ротовой полости можно будет определить, откуда он родом?

Д.ПЕТРОВ:  Нашему разведчику в этом отношении повезет больше, потому что носители русского языка способны произносить большее количество звуков.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, хоть что-то мы можем больше. А другие страны? Нет, вы знаете, просто я периодически думал о том, что насколько сложно иногда говорить иностранные слова, потому что язык не поворачивается.

Д.ПЕТРОВ:  Да, и даже носители близких исторически языков, как итальянского, испанского, французского, при тех же корнях, при общем происхождении слов, которые они произносят на своем языке, обладают звуками, которые их соседи произнести не могут.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, да, и это тоже, как говорится, самоидентификация нации и народа. Дмитрий, все-таки, вы знаете, конечно, это очень интересная мысль, это практически тему диссертации мы сейчас подарили, влияние армии на создание единого языка нации или страны, или государства, это действительно так.

Д.ПЕТРОВ:  Я думаю, мы обсудим кулуарно этот вопрос.

В.ТИХОМИРОВ:  Обсудим гонорары, да? Слушайте, и, возвращаясь к этой вашей поездки во Францию, то, что французы начали изучать русский язык, я просто думаю, а легко иностранцам дается наш язык?

Д.ПЕТРОВ:  Нелегко, и здесь мы возвращаемся к пункту один, про который я никогда не устаю повторять, это мотивация. Если у людей есть мотивация, а она может быть совершенно разной, профессиональная, личная, культурная и так далее, то нет ничего невозможного.

В.ТИХОМИРОВ:  Тем более, я говорил, вот я недавно был в Латвии, все говорят уже на русском языке, и молодежь, в том числе, потому что мотивация. Дмитрий, ну, что же, вернемся к нашему итальянскому языку, он такой любимый. Скажите мне, а итальянцы как смотрят фильмы зарубежные, у них синхронный перевод или дубляж полный, как у нас в кино?

Д.ПЕТРОВ:  У них достаточно распространен дубляж, как у нас, потому что процент итальянцев, знающих иностранные языки, очень не высок. 

В.ТИХОМИРОВ:  Да ладно.

Д.ПЕТРОВ:  Он не высок традиционно.

В.ТИХОМИРОВ:  То есть они не адаптируются.

Д.ПЕТРОВ:  Они адаптируются при необходимости, но итальянцы, Италия, италоязычная культура считают себя настолько самодостаточными, что, в принципе, такого поголовного владения иностранными языками, как в Северной Европе, там, конечно, нет.

В.ТИХОМИРОВ:  Ничего себе. Нет, я просто, знаете, почему спрашиваю, помните расцвет итальянского неореализма, по крайней мере, в нашем прокате, я, конечно, это смутно помню, но для меня всегда, конечно, итальянское кино это такая классика жанра. А насколько, скажем так, экспансия итальянского кино повлияла на продвижение итальянского языка в мире?

Д.ПЕТРОВ:  Она, несомненно, повысила интерес к итальянскому языку, точно так же, как в свое время интерес к итальянской опере, к итальянской живописи кино сыграло огромную роль. Более того, итальянский язык, ведь он производит такое, скажем, квазипсихологическое воздействие на носителей других языков, что ему принято подражать. Вспомним даже, скажем, в нашей, в российской, в советской культуре было принято иногда изображать что-то под итальянцев. Помните, «uno uno uno un momento», что-то такое стилизованное, что-то, что рассчитано на общее понимание. Потому что очень много близкого и какого-то колоритного. Или там «Джулико Бандитто». То есть такое общее ожидание, что какой-то аромат, какое-то очарование итальянского языка не обязательно требует его владением, как языком, а требуется, скорее, какое-то ощущение, приобщение к нему.

В.ТИХОМИРОВ:  Слушайте, но все-таки, возвращаясь к нормам итальянского языка, вы сказали, что все крутилось вокруг Флоренции. Но ведь есть огромное количество, ну, Корсика ладно, это отдельно, все-таки это французская территория, и все-таки Сицилия, а, нет, Корсика, да, Корсика это Франция. Я имею в виду Сицилия, что там у них еще есть, я забыл.

Д.ПЕТРОВ:  Сардиния.

В.ТИХОМИРОВ:  Сардиния, да. Это же все разные диалекты, практически разные языки.

Д.ПЕТРОВ:  Да, Фриули. И, скажем так, до сих пор понятие, чем язык отличается от диалекта, это очень спорный момент, и очень часто политизированный момент. То есть буквально из новостей последних месяцев, когда корсиканцы стали выражать такое недовольство миграционной политикой правительства Франции, они все чаще стали вспоминать, что, в общем, мы и не французы вовсе, а, если уж к кому ближе, так к итальянцам. Поэтому, скажем, корсиканский язык они считают это, несомненно, языком, точно так же, как сицилийцы считают сицилийский язык языком, сардинцы, фриульцы и так далее. Носители такой более централизованной идеологии государственной, в этих государствах, включая Италию, не считают это языками, считают это диалектами. Потому что существование отдельного языка как бы подчеркивает самодостаточность какой-то части населения в оппозиции к общенациональному единству.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, это такая мина замедленного действия получается.  Слушайте, Дмитрий, вы же толерантный человек, правильно?

Д.ПЕТРОВ:  Абсолютно.

В.ТИХОМИРОВ:  Я просто думаю, а как поступать с языками…

Д.ПЕТРОВ:  В хорошем смысле.

В.ТИХОМИРОВ:  А как поступать с языками? Ведь, по большому счету, есть огромное количество, даже в одной Италии, сколько там, 14 или 15 диалектов, считай, языков, а как вообще к этому относиться? Продвигать?

Д.ПЕТРОВ:  Толерантно.

В.ТИХОМИРОВ:  Нет, толерантно, но вы же понимаете, что это тоже деньги.

Д.ПЕТРОВ:  Сейчас политика стран в Европейском Союзе очень серьезно направлена на защиту и поддержание малых языков.

В.ТИХОМИРОВ:  Это даже программа есть такая?

Д.ПЕТРОВ:  Есть программа, эти языки спонсируются. То есть в ряде регионов, провинций Италии и некоторых других стран организуются системы преподавания, система телерадиовещания на этих языках. То есть существование этих языков, квазиязыков считается общенациональной ценностью.

В.ТИХОМИРОВ:  Слушайте, ну, смотрите, например, совсем недавно прошла информация, что в той же самой Италии появился канал на украинском языке, потому что, ну, мы все знаем, что из Молдавии и Украины есть огромное количество жителей, которые теперь проживают на территории Италии. А насколько, скажем так, далеко можно зайти, вот такая толерантность по отношению к тому или иному иноязыку в стране?

Д.ПЕТРОВ:  Ну, если достаточно прагматично подходить к вопросу языковой политики, то, в принципе, какое-то поддержание языковой общности не несет в себе ничего предосудительного. Возьмем пример Соединенных Штатов Америки, где вообще нет понятия государственного языка, а на уровне штатов и на уровне муниципалитетов решают, какие языки стоит использовать в официальном общении. То есть, допустим, в городе Майами, не последний город в Соединенных Штатах, там один из официальных языков креольский язык, который распространен на Гаити. В штате Нью-Йорк русский язык, китайский, испанский тоже имеют статус официальных. То есть они в хорошем смысле не парятся по этому поводу, потому что не видят угрозы общенациональному единству тем, что они дадут возможность носителям какого-то языка пользоваться им в своих целях.

В.ТИХОМИРОВ:  Дмитрий, вы же можете и вы, ну, скажем так, обладая действительно полифоническим видением вообще языковой истории мира, скажите, а какой язык более предрасположен к своей защите? Вот какой язык вообще не приемлет практически заимствований из другого языка, или все-таки все языки по мере продвижения их в истории все равно рано или поздно впитывают языки, слова других стран?

Д.ПЕТРОВ:  Я бы сказал, что парадоксальным образом именно язык, который вполне способен впитывать иноязычные заимствования, наиболее жизнестоек, жизнеспособен. Потому что язык, который правдами и неправдами защищает себя от проникновений, порождает такое явление, как, скажем, сленг, какое-то молодежное вот это стремление. Ну, вспомним, как в советское время в определенных молодежных кругах любили щеголять английскими словами. А взять тот же самый английский язык, он себя ни от кого не защищает, он постоянно перемалывает, перерабатывает огромное количество иностранных заимствований, он на большую часть состоит из иностранных заимствований, мы говорили об этом, в частности, из французских, тех же итальянских слов, но не переживает по этому поводу, он приспосабливает их к своим нуждам. И я бы сказал, что я не разделяю опасений по поводу судьбы русского языка, по поводу засилья иноязычных слов, потому что это лавинообразное проникновение иностранных слов, оно естественное. Вопрос в том, что здоровый, органичный язык может все необходимое переварить, адаптировать к своим нуждам, а все ненужное отфильтровать и выбросить.

В.ТИХОМИРОВ:  И еще, мы смотрим новости, правильно, и мы понимаем, какое огромное количество беженцев наводняет страны Европы, в том числе, и Италию. А арабские языки как-то влияют сейчас на современный итальянский язык, и проникает ли арабский язык внутрь, в самое сердце итальянской провинции?

Д.ПЕТРОВ:  Мы можем вспомнить такой момент исторический, что какое-то время часть Италии, а именно, та же Сицилия была частью Арабского халифата. То есть была территория, где…

В.ТИХОМИРОВ:  Слушайте, а ведь это было совсем недавно.

Д.ПЕТРОВ:  И такой арабо-сицилийский язык вымер не так давно, он существовал уже гораздо…

В.ТИХОМИРОВ:  Вот они, почему так стремятся на свою прародину.

Д.ПЕТРОВ:  Но остался такой гибридный язык, мальтийский язык. Мальта это независимое государство, в котором большая часть слов, большая часть корней итальянского, в частности, сицилийского происхождения, а грамматика арабская. То есть вот такие гибриды возникают. Нечто подобное было на территории Испании в языке так называемых мавров, тоже была смесь испанских и арабских элементов.

В.ТИХОМИРОВ:  Тут пришло вам письмо: «Гуру». Молодец, как лизнули.

Д.ПЕТРОВ:  Как по-итальянски.

В.ТИХОМИРОВ:  «Как успешно освоить итальянский язык, катаясь на велосипеде? И возможно ли это?»

Д.ПЕТРОВ:  Я бы посоветовал совместить катание на велосипеде с пением итальянских песен.

В.ТИХОМИРОВ:  Кстати.

Д.ПЕТРОВ:  Потому что ритмичное движение педалями очень даже хорошо будет встраиваться в ритмику итальянской речи.

В.ТИХОМИРОВ:  Слушайте, а ведь по большому счету действительно песня это такой хороший рычаг, для того чтобы освоить тот или иной язык. Мы уже говорили на эту тему, и это очень хорошая вещь.

Д.ПЕТРОВ:  Да, возвращаясь к велосипедной тематике, это педаль, которая поможет запустить процесс освоения итальянского языка.

В.ТИХОМИРОВ:  Дмитрий, и все-таки, вы знаете, конечно, вот эта ваша фраза «мотивация». Я все время думаю, и мы с вами говорили неоднократно на эту тему, что надо освоить этот язык, надо научиться говорить на этом языке и так далее. Мотивация, вот, что двигает к освоению того или иного языка. Скажите, а в ближайшее время, как вы думаете, мотивация будет в силе?

Д.ПЕТРОВ:  Не только будет в силе, но и укрепит свои позиции.

В.ТИХОМИРОВ:  Я имею в виду к тому, что надо ли изучать сейчас иностранный язык в сфере последних событий?

Д.ПЕТРОВ:  Я думаю, уместно будет напомнить о вашем личном обещании - найти эту самую мотивацию.

В.ТИХОМИРОВ:  Дмитрий, а 1 сентября уже не за горами.

Д.ПЕТРОВ:  Да, День знаний близится. 

В.ТИХОМИРОВ:  Близится и придется. Друзья, это был Дмитрий Петров, полиглот. Дмитрий, спасибо большое.

Д.ПЕТРОВ:  Спасибо вам. До свидания.

В.ТИХОМИРОВ:  Ну, подождите, дайте я скажу вам пару добрых слов. С вами всегда приятно встречаться и общаться. Вы знаете, вы, как тот замечательный энергетический напиток, который прочищает мозг и душу, и это очень важно. 

00:00
00:00
</>