26.06.2016 17:00
История французского языка. Часть 2. Новое время смотреть слушать скачать
Продолжаем рассказ об истории французского языка. Сегодня рассмотрим новое время. Поговорим о том, как образовался грассирующий звук "р", о том, как менялись некоторые звуки во времена французской революции и многом многом другом.
в гостях: Дмитрий Петров

В.ТИХОМИРОВ: В студии уже появился полиглот Дмитрий Петров. Здравствуйте, Дмитрий.

Д.ПЕТРОВ: Добрый день.

В.ТИХОМИРОВ: Знаете, Дмитрий, я иногда думаю, вот мы работаем, работаем, мучаемся, мучаемся, а тут, раз, приходит письмо: «Уважаемый ведущий, я не могу понять половину того, что вы говорите. С вашей дикцией работать на радио противопоказано». Вот за последние 20 лет только и пишут, только и пишут. Спасибо большое за сигнал, будем работать над собой. А вы немножко похудейте. Это я просто увидел его аватарку. Извините, это ничего личного. Дмитрий, на самом деле, очень рад вас видеть, и рад видеть вас, потому что, во-первых, разговаривая с вами, я всегда убеждаюсь в одной простой вещи, что язык это удивительный не только способ общения людей, но еще и великий способ изучить историю своей страны, чужой страны и, в принципе, мира. И мы говорили об истории французского языка, и, по-моему, в прошлый раз мы задержались где-то на эпохе Ришелье.

Д.ПЕТРОВ: Да, где-то так. И недаром, потому что именно он помимо того, что фигурировал в романах Дюма и вообще был замечательной интересной личностью, он был еще и создателем Французской академии, которая изначально призвана была, в первую очередь, заниматься именно французским языком. То есть это была первая организация такого уровня в Европе, да, наверное, и в мире, предназначение которой сводилось к тому, чтобы следить за нормой, за стандартом французского языка.

В.ТИХОМИРОВ: А вот скажите мне, я все время думаю об одной простой вещи. Ну, постоянно язык, естественно, трансформируется, и вы сказали, что язык, он на то и есть язык, он живой, он сам, как говорится, очищается от ненужных слов и так далее. Но вот эти директивные истории сверху, насколько они, скажем так, объективы по отношению к французскому языку, и к русскому языку, и к английскому языку?

Д.ПЕТРОВ: Интересно, что Франция, хотя считается очень революционной страной, и «Марсельеза», и баррикады, Парижская коммуна, и все, что с этим связано, но Франция это крайне традиционная страна, и не в последнюю очередь во всем том, что касается французского языка. И именно в директивном регулировании всего, что связано с языковыми вопросами. Более того, под роль и даже структуру французского языка подводились определенные идеологические основания. Я читал некоторые работы и современников Ришелье, и последующих авторов, которые доказывали превосходство французского языка над всеми другими существующими в мире, абсолютно превосходство. Приводился, например, такой пример, что в отличие от немецкого или английского языка, ну, ближние языки, французский язык, например, имеет такую структуру – существительное предшествует прилагательному. Ну, допустим, мы говорим «белая лошадь», по-французски надо будет сказать «лошадь белая». Каким образом такая, казалось бы, простейшая вещь доказывала превосходство, идеологическое превосходство французского языка? Французские авторы говорили, что вот, смотрите, француз, он видит сначала суть, а потом сопутствующую информацию. Сначала он видит лошадь, а потом, какая она большая, белая и так далее.

В.ТИХОМИРОВ: И куда она скачет, да.

Д.ПЕТРОВ: А остальные народы, включая англичан, немцев, да и славян, они сначала видят внешний признак, что-то белое, что-то большое, и только потом докапываются до сути. И вот они набрали ряд вот таких факторов, которые подводили под превосходство именно французского языка.

В.ТИХОМИРОВ: Удивительный геноцид по отношению к другим языкам. Но это отдельная история, конечно. А все-таки, сколько раз язык официально трансформировался, по крайней мере, в умах ученых французский язык?

Д.ПЕТРОВ: Ну, скажем так, нет какой-то датировки по поводу таких радикальных реформ, потому что Французская академия, она действовала и продолжает действовать на постоянной основе, и они очень трепетно относятся к тому, что можно допускать во французский язык, что из него следует удалить, или что ни в коем случае допускать нельзя. Поэтому это, в первую очередь, связано со всеми заимствованиями. Ведь даже в современном французском языке слова, означающие какие-то технические реалии, инновационные технологии, они, ну, делают все возможное, чтобы создать свое  французское слово, а не заимствовать его из английского. Например, даже такое слово, как компьютер, они ведь не стали брать у англичан, они придумали свое слово «ординатор».

В.ТИХОМИРОВ: Слушайте, я впервые об этом слышу, на самом деле. Потрясающе. Ну, я представляю, как бы это на русском звучало, не компьютер, а, не знаю.

Д.ПЕТРОВ: Электронно-вычислительная машина, было такое, ЭВМ,

В.ТИХОМИРОВ: Да, ЭВМ, кстати, тоже факт. Ну, вернемся к истории французского языка. Прежде чем мы продолжим изучение по историческим датам, а скажите мне, почему все-таки так происходит, что мы всегда, когда говорим, например, о команде, это немцы, о рассуждении это англичане, а когда мы говорим о любви, то это французский язык. С чем это связано, такой флер французского языка?

Д.ПЕТРОВ: Ну, я думаю, что, во-первых, это такой фактор, когда люди и народы сами создают себе репутацию немножко целенаправленно. То есть то, что говорят о вас окружающие, если вам это нравится, вы стараетесь это акцентировать и всем своим поведением, всей своей жизнью подтверждать это. Вероятно, есть и такой фактор, но плюс к этому, конечно, надо сказать, что первые такие образцы романтической литературы, в том числе, благодаря Французской академии, появлялись в виде поэтических произведений, в виде драматических произведений именно во Франции, именно на французском языке. И когда он стал языком межнационального общения, помимо того, что он считался языком любви, по сравнению с другими языками Европы он воспринимался, как нечто более утонченное, более рафинированное, более оформленное. Потому что это, ну, пожалуй, из основных европейских языков первый язык, который сложился, получил определенную норму и регулировался из единого центрального источника.

В.ТИХОМИРОВ: Слушайте, Дмитрий, ну, смотрите, коль вы попались, как говорится, вы наши цепкие лапы, существует такой миф о том, что Александр Сергеевич Пушкин очень часто, ну, темы своих стихов брал из французской поэзии, именно поэтому Пушкина никогда не переводят на французский язык, потому что, по большому счету, получается, что они, ну, получается такой тройной перевод. Сначала с французского перевели на русский, потом Пушкин написал стихотворение, теперь они переводят обратно и получается, ну, в принципе, то же самое, только сбоку.

Д.ПЕТРОВ: Это, конечно, миф, который, естественно, французы любят  культивировать, потому что темы, которые Пушкин брал, они абсолютно универсальные, общечеловеческие - эмоции, любовь, отношения между людьми, история. Причем историю, естественно, он брал, в первую очередь, русскую. Но что касается стилистики, что касается оформления русского литературного языка, то тот факт, что Пушкин был фактически двуязычен, да и не только он, а целый ряд поэтов и писателей его поколения, разумеется, сыграло очень большую роль в формировании русского литературного языка. И не только в плане заимствования каких-то слов, но и в плане структурного оформления, стилистического оформления языка.

В.ТИХОМИРОВ: А, скажите, а легко, например, если говорить о литературном переводе, легко ли переводить с французского на русский и с русского на французский, и не теряется ли, скажем так, обаяние, как французского писателя по отношению к России, так и российского писателя?

Д.ПЕТРОВ: Поэтический перевод это самый трудный вид художественного перевода по объективным причинам, потому что очень  трудно передать и ритм, и рифму, и смысл, да еще и определенную авторскую стилистику текста. Тем не менее, мы знаем замечательные примеры поэтических переводов, и единственное условие, чтобы поэтический перевод состоялся, переводчик должен быть одновременно и поэтом, желательно неплохим.

В.ТИХОМИРОВ: Ну, это достаточно сложная вещь. И еще, все-таки я иногда думаю, как вот сопряжено язык, искусство, архитектура. Вот, например, я думаю, что импрессионизм вряд ли мог, например, развиться, получить такой, скажем, успех в Германии или в Англии, и только во Франции действительно импрессионисты…

Д.ПЕТРОВ: И таки не развился, и таки не получил.

В.ТИХОМИРОВ: Так и не развился, да, так и не получился. Насколько, скажем так, визуальное искусство соответствует языковым нормам, и есть ли такая  связь вообще?

Д.ПЕТРОВ: Она, несомненно, есть. Но тут кроме искусства и языка есть еще третий фактор, это менталитет, потому что менталитет, национальный менталитет проявляет себя и в языке соответствующего народа, и в искусстве, которое этот народ создает.

В.ТИХОМИРОВ: Хорошо, вернемся к истории французского языка. Вы знаете, о чем я хотел еще узнать. Вот странно, да, язык силы мы говорим иногда. Есть сильные языки в том смысле, что они воинственные языки, как, например, немецкий язык. А как так произошло, что, например, в XIX веке на французском языке говорили захватчики, а уже в XX веке захватчиков, как говорится, с французским уклоном стало гораздо меньше, или их вообще не стало, скажем так?

Д.ПЕТРОВ: Ну, Франция стала одной из колониальных держав и, допустим, в то время как итальянский язык, он особо не вышел за пределы Италии, ну, так, чуть-чуть в сторону Швейцарии разве что, французский так же, как английский, так же, как испанский и португальский стал распространяться очень бурно в период колониальных захватов и XVII, и XVIII, и XIX веков на очень разные и очень далеко находящиеся друг от друга территории мира. У них огромное количество колоний было и в Африке, и на территории американского континента, причем, как в Южной, так и в Северной Америке, так и в Карибском море, и в Юго-Восточной Азии у них были колонии. То есть этот язык стал одним из мировых языков, и это поддержало его статус, его претензии на язык международного общения. В общем, этот статус он за собой сохранял в течение нескольких столетий, пока, наконец, его не подвинул язык английский. И еще, чем это подкреплялось, это, конечно, бурным развитием и франкоязычной литературы, и науки, которая стала переходить с латинского языка на французский тоже. 

В.ТИХОМИРОВ: Наука это хорошо. Я все время думаю о том, что, да, Кюри и так далее. А все-таки, почему тогда французский язык утрачивает, мне кажется, в последнее время свое влияние на мир?

Д.ПЕТРОВ: По двум причинам. Во-первых, он объективно все-таки сложнее и требует больших усилий для изучения, чем английский, и, во-вторых, роль франкоязычных государств, ну, самой Франции и некоторых других, естественно, уступает роли англосаксов – Соединенных Штатов Америки, Англии и некоторых других стран. 

В.ТИХОМИРОВ: И я вот думаю, интересно, они как-то поддерживают, например, мы знаем, что есть институт Гете, который поддерживает немецкий язык и в нашей стране, в том числе. Французы как-то поддерживают на мировом уровне свой язык?

Д.ПЕТРОВ: Да, есть аналогичный институту Гете организация «Альянс Франсез», которая существует тоже во многих странах, и в Москве, и в целом ряде других государств и городов. Это та организация, которая как раз занимается обучением, проведением курсов французского языка и приемом экзаменов по определенным стандартам. Ну, точно так же, как происходит и с рядом других важных языков.

В.ТИХОМИРОВ: Я просто думаю, интересно, сейчас есть, скажем так, какая-то внутренняя экспансия одного языка над другим, и есть ли специальные программы, которые, ну, вот мы постоянно говорим о том, что вот столько людей говорит на русском языке, почему мы не поддерживаем русский язык, почему мы не внедряем его на территории не только нашей страны, а, кстати, в нашей стране тоже некоторые говорят плохо по-русски, иногда даже не понимаю. Я вот, знаете, заезжал, как говорится, в дальние районы некоторых автономных национальных республик, и могу сказать вам, что меня с трудом понимали, я был, кстати, очень удивлен. Не буду говорить, что это за республики, но все их знают. Вот, возвращаясь к напечатанному, а есть, скажем так, действительно какая-то тотальная задача, чтобы поддерживать язык, и чтобы продвигать?

Д.ПЕТРОВ: Русский?

В.ТИХОМИРОВ: И русский, и французский, в том числе?

Д.ПЕТРОВ: Ну, есть ряд  культурных языков литературных устоявшихся языков, которые поддерживаются вот через такие организации, как институт Гете, институт Сервантеса, «Альянс Франсез», они культивируются, они разводят такие газоны и красивые палисадники своего языка. Русский язык это дикорастущий язык, его переносит ветром, и он прорастает везде, ему ничто не мешает. 

В.ТИХОМИРОВ: Дмитрий, вам вопрос. «Почему во французском  языке так много прошедших времен, даже тех, которые в устной речи не употребляются? Сергей». Сложный вопрос и умный.

Д.ПЕТРОВ: Это свойство всех романских языков, итальянского, испанского.

В.ТИХОМИРОВ: Думать о прошлом, Да?

Д.ПЕТРОВ: Думать о прошлом, потому что все это идет из латыни, в латыни все это было. И очевидно это тоже каким-то образом связано с менталитетом, потому что требовалось очень четко указать соотношение между действиями, которые происходили в прошлом, насколько они предшествуют друг другу, более того, насколько они возможны или реальны, потому что там очень активную часть вот этих времен занимают сослагательные или условные наклонения. То есть, я думаю, что, в конечном счете, это и послужило тому, что французский язык стал уступать английскому, который структурно гораздо проще.

В.ТИХОМИРОВ: Слушайте, а вот, возвращаясь к этой битве гигантов  - английского и французского языка, наверное, такое точное поле боя и точные границы находятся в пределах Канады. Ведь там же полстраны говорит на французском, полстраны говорит на английском. И как это до сих пор происходит, и почему один язык не поглотил другой?

Д.ПЕТРОВ: Французский и английский, оба являются государственными языками Канады, причем, в основном, французский распространен в провинции Квебек и в ряде нескольких других территорий. Причем люди, которые собираются, например, переехать, эмигрировать в Канаду, должны сдавать язык в соответствии с той провинцией, куда они в Канаду направляются. Вот те, кто направляется в Квебек, город Монреаль один из крупнейших и самых важных городов, они сдают французский язык. Интересно, что в Квебеке есть вариант французского языка, это даже, может быть, не стоит называть диалектом, это такая более архаическая версия французского языка, его называют квебекский язык. Он живет, он продолжает жить, и, более того, количество его носителей не уменьшается за счет того, что люди, приезжающие в Квебек, они склонны, скорее, осваивать его, чем английский. Хотя надо сказать, что большая часть франкоканадцев владеет английским, в то время как не каждый англоканадец владеет, может что-нибудь сказать по-французски.

В.ТИХОМИРОВ: Ну, да, владеет французским, это тоже верно. Смотрите, ведь распространение языка по всему миру способствует, скажем так, абсолютно естественному эксперименту. Ну, например, французский язык очень распространен во Вьетнаме, ну, не знаю, насколько в Камбодже, ну, потому что там были французские колонии и так далее. А кто-нибудь прослеживал развитие языка в отрыве, скажем так, от материнского плато? И, скажем так, насколько язык во Франции уже отличается от языка в Марокко, где говорят тоже на французском, во Вьетнаме, ну, в Камбодже, наверное, в меньшей степени.

Д.ПЕТРОВ: Ну, скажем так, в Северной Африке французский язык все-таки ближе к основному главному французскому языку, потому что, например, Алжир вообще не считался колонией, он считался заморским департаментом, то есть, по сути, провинцией Франции. И там было очень много людей, который приезжали на работу или на военную службу именно из Франции, то есть не терялась эта связь. В то время, как на территории африканских стран южнее Сахары, естественно, этот язык видоизменялся. На территории стран Карибского бассейна он изменялся еще больше, и появились франко-креольские языки, например, язык Гаити.

В.ТИХОМИРОВ: Ну, это такие метисы.

Д.ПЕТРОВ: Да, это очень упрощенный, но надо сказать, что вот этот франко-креольский язык является одним из официальных языков города Майами в Соединенных Штатах, потому что 5 процентов населения говорят на этом языке, на креольском языке, это не французский, но на французской основе развился, появился на Гаити, и в Майами можно увидеть надписи на этом языке.

В.ТИХОМИРОВ: Очень интересно. То есть получается, что вот даже Гаити и Доминикана, они же находятся на одном острове, получается, что пол-острова говорит на английском языке или на испанском языке.

Д.ПЕТРОВ: На испанском, а другая на французском. Но официальный язык французский, а  разговорный вот тот самый креольский.

В.ТИХОМИРОВ: Дмитрий, мы в прошлый раз говорили уже на эту тему, вот эта грассация языка, ну, грассация буквы «р», а с чем она связана, почему именно у французов она получила такое, скажем так, даже чересчур употребление?

Д.ПЕТРОВ: Ну, основная гипотеза, потому что, когда мы говорим о происхождении языков, звуков или каких-то других свойств, связанных с языками, можно говорить только, как о гипотезах и версиях. Основная гипотеза говорит, что вот эта грассирующая «р» появилась в тех языках, где очень сильное было влияние кельтских языков.

В.ТИХОМИРОВ: Ну, тогда и англичане были тоже по идее?

Д.ПЕТРОВ: Ну, так, а у них тоже, извиняюсь, «р» не раскатистое. Хотя, с другой стороны, вот именно, скажем, в Шотландии, в Ирландии «р» такое близкое к русскому. В то же время мы видим на юге Франции достаточно традиционно распространено раскатистое «р» в силу того, что вот это влияние испанского, с одной стороны, с другой стороны, итальянского языка.

В.ТИХОМИРОВ: Цикады, опять-таки.

Д.ПЕТРОВ: Да, там вот эта была форма языка, даже отдельный язык провансальский, который обладал таким обычным «р». Но основной литературной нормой стала грассирующая «р» в силу того, что в Париже, где располагался королевский двор, где располагалась та самая Французская академия, и где творили писатели, поэты, драматурги, которые создали французскую литературу, вот эта грассирующая «р» прижилась и стала нормой. Хотя надо сказать, что норма менялась в течение веков, хотя академия никогда не прерывала своего существования, но, тем не менее, происходили революции. И, например, в конце XVIII века некоторые фонетические особенности языка ассоциировались с принадлежностью к аристократам, а  за это могли и на фонаре повесить, и на гильотине голову отрубить. Поэтому, например, знаменитый французский дифтонг «уа» появился именно в это время. То есть то, что на письме пишется сочетанием «оu» аристократы произносили, как «уэ». Народ, третье сословие, пролетариат произносили это, как «уа». Опять-таки это версия, но ряд источников это подтверждает, чтобы замаскироваться и слиться, скрыть свое позорное социальное происхождение от класса эксплуататоров, аристократы массово переходили на произношение «уа». То есть вот такие факторы тоже, форс-мажоры влияют на историю языка.

В.ТИХОМИРОВ: Слушайте, смотрите, но, с другой стороны, французам легко было переучиться, аристократам на более такой язык простонародья, простолюдин. А вот странно, это я уже просто провожу параллель с русским языком, а почему у нас так сильно говор, например, особенно в южной части России, почему он так не выветривается, даже если человек потом долгое время живет, например, в Москве? Почему мы не можем так регулировать свой язык, чтобы соответствовать, например, обычным нормам среднестатистическим?

Д.ПЕТРОВ: Какое-то время назад, тем более, работая на радио, вы знаете, насколько это всегда было важно, соответствие норм вот той самой дикции и произношения стандартному языку. Но мы замечаем, что в последнее время эта норма все-таки размывается. Это не только с русским языком, не только в России, и в английском языке уже сейчас частенько можно услышать среди дикторов BBC какое-то шотландское или северо-английское произношение, за которое раньше бы на порог BBC человека бы не подпустили. Но сейчас эпоха разгула демократии, все становится возможным.

В.ТИХОМИРОВ: Да, да. И еще один вопрос, связанный все-таки с грассацией. Когда я учил французский язык, один из педагогов мне говорил, что, на самом деле, лучше не делать это ярко, а, наоборот, чем ты, лучше вообще даже не говорить букву «р», как будто бы она была не слышна. Это будет самым правильным французским.

Д.ПЕТРОВ: Она, как говорят иногда в этом случае, ее стоит, скорее, подразумевать, чем произносить.

В.ТИХОМИРОВ: Да, да. То есть это было правильное решение?

Д.ПЕТРОВ: Возможно, как вариант. 

В.ТИХОМИРОВ: Ну, это как вариант. Друзья, мы говорим о французском языке, об истории французского языка и оказывается, что эта история связана и с нами в большей степени. Кстати, французский язык ведь повлиял во многом на русский язык, очень много слов пришло к нам оттуда.

Д.ПЕТРОВ: Да, он, конечно, повлиял, он не только повлиял, он какое-то время достаточно широко звучал на наших просторах в определенных сословиях.

В.ТИХОМИРОВ: Особенно у Льва Толстого в романе «Война и мир».

Д.ПЕТРОВ: Да, который фактически начинается с целых глав, написанных по-французски.

В.ТИХОМИРОВ: Но тем самым, видимо, подтягивал нас, друзья. Просто говорил: друзья, подтягивайтесь, подтягивайтесь.

Д.ПЕТРОВ: Учитесь, да. 

В.ТИХОМИРОВ: Дмитрий, еще один вопрос, я все время думаю, а почему в наших российских паспортах, в загранпаспортах все наши фамилии пишутся с французской транскрипцией? С чем это связано? Может быть, это наследие царского режима? И вообще во всем мире.

Д.ПЕТРОВ: Ну, нет, в последнее время как раз происходит переход на английское написание.

В.ТИХОМИРОВ: Да? Потому что, ну, по крайней мере, вот мою фамилию они пишут на французском языке. Я просто несколько раз консультировался по этому поводу, они говорят: нет, нет.

Д.ПЕТРОВ: А как звук «х» передается?

В.ТИХОМИРОВ: Тикомиров, «кh». Так по-французски.

Д.ПЕТРОВ: Нет, это все-таки по-английски, потому что во французском вообще не используется звук, буква «k».

В.ТИХОМИРОВ: Ну, ладно, я просто подумал, мало ли что, может быть, действительно таким образом мы все-таки как-то хоть продвигаем французский язык. И все-таки, например, если говорить о родителях, которые хотят воспитать своего ребенка в будущем.

Д.ПЕТРОВ: На французском языке.

В.ТИХОМИРОВ: Да. Надо ли ему изучать французский язык, надо ли вообще обращать на него внимание? Не становится ли он мертвым, по большому счету, языком международного общения?

Д.ПЕТРОВ: Франция и вообще франкоязычные сообщества огромное внимание уделяют сохранению и продвижению своего языка. Никто так не заботится о своем языковом пространстве, которое они называют франкофонией, куда входят абсолютно все страны, в которых французский или государственный, или общеразговорный, или даже один из государственных, все эти страны составляют сообщество вот этой франкофонии, они собираются, они друг другу помогают, они отслеживают все, что происходит в сфере литературы, масс-медиа, культуры соответствующих стран. То есть постоянно держат руку на пульсе, постоянно ведут статистику, где, сколько людей, в какой стране, в каком городе учат французский язык. Может быть, чем-то помочь, может быть, учебниками, может быть, поговорить ласково.

В.ТИХОМИРОВ: Давайте поговорим с вами по-французски. А, кстати, когда встречаются лидеры зарубежных государств, ну, например, Евросоюза, тот же самый Олланд, Ангела Меркель, как они разговаривают между собой, через переводчика или все-таки у них есть вот этот международный язык общения английский, и они на нем свободно разговаривают?

Д.ПЕТРОВ: Ну, вот сейчас перед Европейским союзом стал очень серьезный вопрос. Если Англия выйдет из Евросоюза…

В.ТИХОМИРОВ: Зачем говорить нам на их языке.

Д.ПЕТРОВ: Ну, этот вопрос уже поднят, то по какому поводу, по какой причине английский язык должен оставаться официальным языком, если Англии там нет. 

В.ТИХОМИРОВ: Да, слушайте, действительно, кстати.

Д.ПЕТРОВ: Вот, и там как раз встанет вопрос, вероятно, между французским и немецким какого-то вероятного соперничества. Ну, я знаю, что французский язык используется, как общий язык, когда встречаются дипломаты Южной Европы. То есть испанец, итальянец и француз, скорее всего, будут говорить по-французски.

В.ТИХОМИРОВ: И все-таки, значит, экспансия такая, мягкая экспансия есть французского языка.

Д.ПЕТРОВ: Может быть, тот самый Brexit поспособствует как раз возвращению французским языком своих позиций.

В.ТИХОМИРОВ: Да, Дмитрий, я все время думаю об одной простой вещи, как жалко, что мы в наше школьное время так слабо учили иностранный язык, потому что язык открывает мир, язык открывает чувства и души людей. Ну, если у вас есть еще силы, то открывайте их, или, по крайней мере, учите иностранные языки. Дмитрий, огромное вам спасибо, что вы пришли, я думаю, что мы еще с вами встретимся до отпуска, или как, или вы уже все?

Д.ПЕТРОВ: Спасибо, буду ждать.  С удовольствием буду на приглашение откликаться. 

00:00
00:00
</>