Музыка в эфире

тема: Популярная музыка в эфире "Маяка"

08.06.2016 10:00
Чего хочет мужчина? Часть 2 слушать скачать
Все мы хотим и нуждаемся практически в одном и том же, вот только представляем себе это по разному, то есть на самом то деле в одни и те же вещи вкладывается абсолютно различный смысл.
в гостях: Анатолий Добин

С.СТИЛЛАВИН: Друзья мои, я чувствую, что наш постоянный друг доктор ждет, жаждет новых титулов и спускающихся откуда-то сверху регалий. Мне кажется, должен на голову опуститься венок. На терновый не тянете, будете носить лавровый. 

Р.ВАХИДОВ: Я задаюсь вопросом, когда же, наконец, коллеги нашего профессора услышат.

А.ДОБИН: Забьют его до смерти, поймают его на выходе из «Маяка» с битами.

Р.ВАХИДОВ: У доктора истерика.

С.СТИЛЛАВИН: Анатолий Добин, психолог, профессор, межгалактический мыслитель.

Р.ВАХИДОВ: Академик.

С.СТИЛЛАВИН: Давайте так, старатель от науки.

А.ДОБИН: Копатель.

С.СТИЛЛАВИН: Толя, у нас вторая часть разговора на тему «Чего хочет мужчина». Пожалуйста, поскольку был некоторый перерыв на наш «Армейский проект», суммируйте, пожалуйста, наши предыдущие мысли, ну, вкратце, в нескольких фразах. И накиньте процент.

А.ДОБИН: Хорошо. Я попытаюсь сегодня как-то более ясно прорисовать, что такое вообще хочет и что вокруг этого строится. Первое, что в любом хочу, начиная с самого раннего крика, с первого младенчества, с первых движений рук у младенца по отношению к матери, с первых криков в любых этих артикуляциях, звуках содержатся две вещи. Первое, это требование удовлетворения потребности, ну, это то, о чем психологи всегда говорят, и то, о чем мы сегодня поговорим поподробнее. Есть вторая вещь, это требование любви и требование присутствия другого. Одновременно вот в этом крике, первом крике есть, как «я хочу есть», например, так и «я хочу твоего присутствия, мама». И за этим это дальше разовьется в требование любви и все те проблемы, которые впоследствии строятся вокруг отношений мужчины и женщины, вокруг извращений, которые могут строиться, они все растут вокруг трансформации вот этого требования любви. Но об этом мы поговорим чуть-чуть дальше. Потому что сначала нужно разобраться в потребностях.

Р.ВАХИДОВ: Приветствуют Анатолия наши слушатели, барона психологических наук. 

А.ДОБИН: Маркиз де Сад.

С.СТИЛЛАВИН: Так, Анатолий, не отвлекайтесь на комплименты.

А.ДОБИН: Значит, смотрите. Когда есть потребность, мы должны ее сформулировать так, чтобы другой понял нашу потребность. Поэтому ребенок с первых секунд пытается, знаете, как, например, когда мы пытаемся ввести данные в компьютер, мы должны исходить из того, как это понимает компьютер, ну, скажем, есть языки программирования, есть разные способы, какими компьютер может понять эти данные, потому что просто так ввести данные в компьютер, какие мы хотим, мы не можем. Поэтому ребенок с первых своих криков вынужден перестраивать свои потребности под то, как…

С.СТИЛЛАВИН: Под язык.

А.ДОБИН: Под язык, абсолютно. Это абсолютно так, он должен трансформировать свои потребности и сформулировать их, исходя из того, как их понимает мать.

С.СТИЛЛАВИН: А ученые не пытались обратно декодировать вот эти первичные потребности?

А.ДОБИН: К сожалению, мы к ним выхода, на самом деле, не имеем. Мы уже в языке, хотим мы того или не хотим, но мы все уже в языке. Мы с доязыковым существом не знакомы. Мы можем фантазировать о том, какое оно, чего оно хочет. Но уже, поскольку мы с вами говорим, мы уже отчуждены от этого первичного мира, самых первичных потребностей, в которых нет языка. Это, например, то, что (неразборчиво) называл реальное. Вот в реальное доступа мы не имеем никакого. Мы уже в языке и мы уже трансформированы языком. 

С.СТИЛЛАВИН: То есть мы пляшем под дудку Пушкина.

А.ДОБИН: Под дудку матери Пушкина, потому что Пушкин тоже формулировал, исходя из потребностей объекта. Или под дудку няни  Пушкина.

С.СТИЛЛАВИН: Под Арину Родионовну колбасимся.

А.ДОБИН: Да, абсолютно, она же должна была как-то понять, а она женщина была не очень образованная, ей было сложно, вот ему приходилось развивать язык, самому брать на себя такую большую ответственность. И поэтому, конечно, то, каким образом мы воспринимаем первый объект, эту мать, и каким образом она сообщает нам о наших потребностях, сильно изменяет все в нашей жизни. Это определит то, как мы будем формулировать наши потребности, как мы будем общаться. Например, в языке матери многие вещи могут быть табуированы, например, «нельзя быть таким, так нельзя, сяк нельзя». Это, может быть, даже интуитивно ощущаться, это может быть не произносимо. И, исходя из этого, ребенок чувствует, что это можно формулировать, это нельзя формулировать. А есть что-то, что вообще формулированию не поддается, например, «я тебя ненавижу». Это может быть запрещено вообще в языке. И поэтому, например, с чувством ненависти и с переживанием ненависти многие люди могут познакомиться только на психотерапии, потому что до этого они были очень хорошие, ангелочки, только проблема в том, что у них была психосоматика, у них были панические атаки, у них много, чего было. Но в языке это выхода не находило. И как только это находит выход в языке, как только я предлагаю, ну, или психотерапевт предлагает им язык, на котором они могут говорить об этом, очень многие симптомы уходят. Например, я очень часто слышу: «Я никогда об этом не думал. Я никогда не думал, что у меня были такие потребности». И это действительно человек ощущает, это не просто слова. Часто это именно ощущается, что «действительно я никогда не формулировал это так, но это же действительно всю жизнь определяло меня». 

С.СТИЛЛАВИН: Что же, мы такие программируемые, профессор?

А.ДОБИН: Да, абсолютно, мы программируемые, исходя из другого, исходя из потребностей другого, из того, как другой может нас понять. Если он нас не понимает, мы будем формулировать так, чтобы он понял или, по крайней мере, так, чтобы мы могли выжить. Ребенок – существо, которое хочет выжить, хочет, чтобы его потребности были удовлетворены минимальные, поэтому он вынужден, например, не кричать, или, например, как-то себя вести так, чтобы другой его терпел.

С.СТИЛЛАВИН: Не подбешивать.

А.ДОБИН: Не беси меня, да, не беси, скройся с глаз, давай, иди отсюда. Или, например, когда люди приходят, они часто начинают говорить языком своих родителей: «Я всегда был трудным ребенком». – «А кто вам это сказал?» - «Ну, я не знаю, но вообще, наверное, родители». Ну, да, то есть они уже штампы часто приносят, которые в них вложены тем… они определяют себя, исходя из этих штампов. Просто им плохо: «Ну, мне плохо, но я всегда был невыносимым, я был очень трудным, я бесил свою маму такую хорошую и прекрасную». И это тот, например, мир, в котором они жили и живут. Знаете, очень хорошо сказал Русён, такой психоаналитик, он сказал три вещи такие интересные  - мы видим себя так, как нас видели; мы слышим себя так, как мы были услышаны; мы чувствуем себя так, как мы были почувствованы.

С.СТИЛЛАВИН: Ну, то есть через отражение только.

А.ДОБИН: Абсолютно, через отражение другого человека мы находим контакт с самим собой. А если это отражение искривленное, если нам дают очень странные слова, чтобы нас определять, то и соответственно мы будем так о себе мыслить и будем так жить, мы будем жить, как ничтожество, например. «Ты ничтожество», и человек будет ощущать себя и будет убежден, что он ничтожество, просто потому что так он был увиден. Он как бы столкнулся с первым зеркалом, в котором он был отражен. А зеркало может быть, с одной стороны, абсолютно пустым, например, депрессивная мать, тогда он не встречает своего отражения, он постоянно может кричать, но он не видит. То есть потребности его будут удовлетворяться, но контакта нет, например. Или его не слышат, он чувствует, что эмоционально его не слышат. Или, например, зеркало может быть заполнено своими чувствами, своим гневом, своим раздражением и тогда он не может найти себя в этом зеркале, он не может столкнуться с самим собой. И это определяет очень часто действительно очень многие проблемы у людей именно в связи с тем, что у них не было этого зеркала и их потребности не были по-настоящему услышаны и сформулированы, исходя из общечеловеческого языка, исходя из нормального мира. Потому что в том мире, в котором они росли, все было очень искривлено. То есть очень часто люди приносят с собой вместе вот этот язык, на котором они себя описывают, и это язык очень искривленный, изуродованный очень часто.

С.СТИЛЛАВИН: То есть, уроды одни вокруг?

А.ДОБИН: Нет, они росли среди языка кастрированного и изуродованного, и вынуждены определять себя так же по меркам того языка, по меркам той социальной среды, в которой они росли.

С.СТИЛЛАВИН: Доктор, как-то так получается, что никто ни в чем не виноват. Из поколения в поколение передается, грубо говоря, а неужели сам человек не в состоянии, ну, как-то давать себе более-менее объективную оценку?

А.ДОБИН: Если он столкнется с тем, кто его увидит по-другому. Если он обнаруживает, например, если его всегда называли ничтожеством, а тут он встретил человека, который…

С.СТИЛЛАВИН: Ну, это сказка про «Аленький цветочек» какой-то.

А.ДОБИН: Анекдот есть грубоватый про Аленький цветочек, но я не буду его рассказывать. 

ВЛАДИК: Ну, почему же.

С.СТИЛЛАВИН: Ну, Владик, потом вас персонально передадут.

А.ДОБИН: После эфира. Он не вписывается в рамки утренней передачи. Мы говорили о том, что мы формулируем себя, исходя из другого человека. И так устроен человек, он не может быть… Если, например, ко мне приходят люди, если они ко мне приходят, значит, они предполагают почему-то, что я не буду их презирать. Ну, есть надежда такая. Хотя их всех презирали, например, то есть они сталкивались в жизни с тем, кто смотрел на них по-другому и видел их по-другому. Например, бабушка или прабабушка ныне покойная, то есть была с их стороны любовь и принятие какое-то минимальное, потому что без этого минимального принятия человек не может выжить и не может строить отношения с миром. Поэтому за все обиды, претензии всегда есть кто-то, кто по-другому на тебя смотрел и по-другому тебя слышал. И есть надежда, что ты будешь услышан. Именно эта надежда приводит человека ко мне, например, на прием.

С.СТИЛЛАВИН: Ну, это понятно. Но, доктор, вы же понимаете, что ходят на приемы, ну, я среди наших знакомых всех знаю только одного, Рустам, и то его убедила супруга, надо обязательно им пойти лечиться, потому что это семья медиков, они должны лечиться постоянно. Если не болит горло, надо идти к психопату, куда-нибудь, что-то делать.

Р.ВАХИДОВ: К психиатру, а не к психопату.

С.СТИЛЛАВИН: Извините.

А.ДОБИН: Главная проблема, например, вот того, о чем вы говорили, вот мы с вами перед эфиром говорили о том, что есть очень странные специалисты, которые говорят про космос, инопланетян…

Р.ВАХИДОВ: Дьявола, сатану.

А.ДОБИН: Абсолютно.

С.СТИЛЛАВИН: Нет, это «дециметр», наверное, просочился в голову психологу.

А.ДОБИН: И вот тот язык, которым они описывают проблему пациента, сводит человека с ума. Это способ свести с ума. Он и  так, например, очень многие родители таскают ребенка от изгнания бесов. То есть его гнев называется бесом в детстве.

С.СТИЛЛАВИН: Ну, что же это не так, что ли, доктор?

А.ДОБИН: Ну, в общем, наверное, так. В тяжелых нарушенных психотических семьях это абсолютно так, это дьявол внутри него. На самом деле, это его злость, это злость ребенка, называется дьяволом и из него его пытаются изгнать, водят на разные отчитки, много, чего происходит разного. Просто гнев называется дьяволом.

С.СТИЛЛАВИН: Гнев это грех, доктор, вы же знаете.

А.ДОБИН: Абсолютно, но грех это не обязательно дьявол.

С.СТИЛЛАВИН: А как иначе, это же негатив.

А.ДОБИН: Сто процентов. И вот в таком языке многие люди растут, понимаете, вот в таком языке, и им сложно определять себя по-другому как-то вначале. Если они приходят к психологу, который говорит, ну, да, дьявол, конечно, сейчас изгоним из вашего ребенка беса.

ВЛАДИК: Только это полторы тысячи рублей будет стоить.

С.СТИЛЛАВИН: Сейчас вот так вот…

А.ДОБИН: Нет, эти берут от двадцатки минимум, которые изгоняют. Экстрасенсы у нас нынче дороги. И, конечно, это способ свести с ума. Вот это такой способ, где тебе предлагают сумасшедший язык для описания твоего внутреннего мира. Для описания твоего гнева тебя называют бесом, дьяволом, сатаной, и это способ сделать действительно человека сумасшедшим. Конечно, к счастью, сумасшедшим может стать только тот, кто к этому уже готов, иначе бы у нас…

ВЛАДИК: Финансово готов.

А.ДОБИН: Ну, да, финансово готов позволить себе отдохнуть. 

С.СТИЛЛАВИН: А ты тоже, Владуля, смотрю, из тех же. Давайте, Анатолий, перейдем к мужчине все-таки, мы же все тут формально мужчины.

А.ДОБИН: А не формально?

С.СТИЛЛАВИН: Не формальная организация мужчин.

Р.ВАХИДОВ: Вопрос от наших слушателей: «Доктор, скажите, пожалуйста, а нормальные люди вообще бывают?»

А.ДОБИН: Вопрос опять, что мы называем нормальным.

С.СТИЛЛАВИН: Нормальным, это когда с ними удобно. Нам с ними удобно.

А.ДОБИН: «Душечка», например?

С.СТИЛЛАВИН: Нет, ну, они нас просто не выводят.

А.ДОБИН: Да не бесят меня.

С.СТИЛЛАВИН: Ну, и вообще у них нет задвигов, мы их принимаем.

А.ДОБИН: Ну, смотрите, у каждого есть свое представление нормальности, исходя из того мира, в котором они росли. Например, когда человек употребляет слова разные, например, он говорит: я нарцисс. Например, приходит и говорит мне: «У меня нарциссические проблемы, у меня эдиповы отношения с мамой», я понимаю, что вообще эти слова, они ни о чем мне не говорят, я не понимаю, о чем вы говорите, потому что это слово «нормальный», которое вы употребляете, мне непонятно, что вы в него вкладываете, как бы из какого мира это слово «нормальный» вы принесли. То есть, понимаете, слово «нормальный» может употребляться… Нормальный, например, ребенок, который не бесит свою маму, который лежит тихо и не раздражает. А если он позволяет себе высказывать гнев, например, то он уже болен, и его нужно или к психиатру, например, срочно.

С.СТИЛЛАВИН: Или в армию, там вылечат.

Т.КЕРБИ: Вы говорите с сарказмом, а в США это основная норма.

А.ДОБИН: Что, тихий ребенок?

Т.КЕРБИ: Да, быть тихим или быть на таблетках, и снова быть тихим.

С.СТИЛЛАВИН: И из-под Тима выкатился оранжевый тюбик из-под таблеток.

А.ДОБИН: У вас так? Это, правда, интересно.

Р.ВАХИДОВ: Давайте разберем, доктор, в прямом эфире.

С.СТИЛЛАВИН: Нет, давайте разберемся, что Тим пьет.

Р.ВАХИДОВ: И еще один вопрос: «Доброе утро, доктор, скажите, пожалуйста,  почему у вас такой счастливый голос? Подскажите, пожалуйста, что вы принимаете? Елена».

ВЛАДИК: Просто бесит слушателей это.

С.СТИЛЛАВИН: Просто он сейчас не на приеме.

А.ДОБИН: Так радостно с утра вставать, вы не представляете, столько радости доставляет встать на 3 часа раньше, чем обычно.

С.СТИЛЛАВИН: Доктор, кстати, особенно на фоне своей землисто-зеленой рубашки такого цвета, как у офицеров советских сухопутных, он розовый-розовый прямо. А Рустам, наоборот, землистое лицо и розовая рубашка. Доктор, все-таки мы о мужчинах говорим. У меня есть целый список правил обращения с мужчинами, по которым мы с вами вот так идем. Ну, и, например, друзья для мужчины это святое, вот такой стереотип, работа самое главное дело в жизни мужчины, мать это святое, и так далее. И вот такие точки, они расставлены, через которые нельзя заступать никому.

Р.ВАХИДОВ: Включая женщин.

С.СТИЛЛАВИН: В первую очередь.

А.ДОБИН: Минное поле. Ну, вот опять, это тот язык, мы опять туда же возвращаемся, что в том мире, где он рос, мать это святое. Поэтому любое выражение гнева, например, по отношению к матери тут же приводит к самонаказанию или к наказанию извне, например, сначала, потому что мать это святое, мать тебя вырастила, мать дала тебе жизнь, как ты смеешь, маленький гад?

Р.ВАХИДОВ: Маленький дьявол.

А.ДОБИН: Маленький дьявол, да.

С.СТИЛЛАВИН: Друзья мои, во время новостей мы попытаемся ответить на вопрос, кто вдохнул жизнь в Анатолия Добина, барона межгалактических отношений мужчин и женщин. Ну, честно говоря, повествование вот в этой сегодняшней нашей встречи, от него как-то разит космическим холодным каким-то бесполем в том смысле, что общечеловеческие вещи ты говоришь, Толя.

Р.ВАХИДОВ: К вам обращается наша слушательница: «Анатолий Яковлевич…»

С.СТИЛЛАВИН: Как Яковлевич? Ты Яковлевич?

А.ДОБИН: Да.

С.СТИЛЛАВИН: Да ладно, мы же договорились.

А.ДОБИН: А кто я? Петрович?

С.СТИЛЛАВИН: Нет, ну, конечно, на  Петровича не тянешь, но не Яковлевич же сразу.

А.ДОБИН: А кто я? И что мне делать?

Р.ВАХИДОВ: «Объясните, пожалуйста, я заметила странную тенденцию, что кавказские мужчины, слишком сильно почитающие своих доминантных и властных матерей, больше склонны к супружеским изменам и двуличии внутри своей семьи. Почему так выходит? Спасибо. Анна, Ростов-на-Дону».

С.СТИЛЛАВИН: Давайте ответим.

Т.КЕРБИ: У них очень яркие, большие, громкие матери, которые пьют, поэтому они хотят белокожих, которые не протестуют.

С.СТИЛЛАВИН: Давайте из свежей статистики, там порядка 70 процентов в российских семьях мужчин изменяли или изменяют, и порядка 33 процентов женщин, вот свежие цифры. Так что касается доминанты.

Р.ВАХИДОВ: Просто интересно, с кем вот эти 77 процентов мужчин изменяют, если изменяют только 33 процента женщин?

С.СТИЛЛАВИН: Ну, женщине надо больше по умолчанию. Толя, пожалуйста.

А.ДОБИН: 40 замыкаются друг на друга.

С.СТИЛЛАВИН: Толя уворачивается.

Р.ВАХИДОВ: Про это, доктор, да, конечно же.

С.СТИЛЛАВИН: Толь, так на тему доминантной матери и изменщиков мужей?

А.ДОБИН: Смотрите, многие женщины отхватывают за матерей своих мужей, потому что…

С.СТИЛЛАВИН: Не понял, что значит, отхватывают?

А.ДОБИН: Получают. 

С.СТИЛЛАВИН: А, отхватывают за матерей, то есть мать виновата, а получает жена.

А.ДОБИН: Я не знаю, кто виноват, виновата та ненависть, которую внутри он испытывает по отношению к матери, о которой он не можете себе позволить выразить, поэтому он выражает всю злость по отношению к женщине, которая его постоянно бесит, раздражает, он, как психопат ведет себя, потому что ему кажется, что она все время его унижает, оскорбляет и при этом сохраняется чрезвычайная идеализация своей матери. Потому что идеализация никогда не проходит бесследно, всегда ищите, где обратная ее сторона, и где человек ее выражает. Например, идеализация матери может происходить в тюрьмах, например. То есть люди вели себя явно, то есть другая сторона жизни всегда присутствует. А в тюрьме они сидят и поют песенки про то, как мамочка родная,  любимая. И вся ненависть…

С.СТИЛЛАВИН: Так и представляется, вся зона с балалайками, возглавляет хор Анатолий, и все там поют, Яковлевич поет и все под его дудку поют про вот это. Как вы рисуете нам картину мира.

А.ДОБИН: Есть другие варианты. Но, так или иначе, всегда ненависть найдет выход в той или иной форме, в алкоголизме, например. Это тоже форма выражения злости и ненависти.

Р.ВАХИДОВ: На кого злится Сергей? Он просто пьет.

С.СТИЛЛАВИН: Что, значит, пьет?

ВЛАДИК: Ну, пьете, потому что пьете.

С.СТИЛЛАВИН: Но пьют я только в сравнении с вами, который не пьет. В сравнении с обычным обывателем я трезвенник.

Р.ВАХИДОВ: Да ладно, я помню ваше состояние на прошлой неделе в четверг, в среду, точнее.

С.СТИЛЛАВИН: Ну, в четверг и в среду это маленькая пятница, нормально. 

А.ДОБИН: Кстати, есть социально адаптивные алкоголики, которые только по выходным напиваются, а в будни могут держать себя.

Р.ВАХИДОВ: Таких в этой студии нет. 

А.ДОБИН: Посмотрите внимательно на меня.

С.СТИЛЛАВИН: Доктор, а вот ситуация жизненная, она рассказана в такой, грубо говоря, полушутке, полуироничной такой заметке о жизни, опубликована в социальных сетях, я так понимаю, многими размножена, но, тем не менее, подноготная-то интересная у этой ситуации. Фраза такая: «До того, как я женился, даже не подозревал, что можно неправильно поставить на место молоко в холодильник». Тут агрессия со стороны женщины на это молоко. Она из-за чего?

А.ДОБИН: Потому что «у него руки не оттуда растут, придурок, знал бы, куда  ставить. Дурак, что ли? Совсем идиот, что молоко ставит на эту полку, что он, не понимает что ли? Он что, издевается надо мной что ли? Глумится? Я ему уже два раза об этом говорила, он назло мне это делает, сволочь».

Р.ВАХИДОВ: Слушайте, ну, это мужик тряпка. Я не думаю, что какая-то женщина может позволить купить себе, выбрать и поставить дома на кухне холодильник. Это мужское занятие.

С.СТИЛЛАВИН: Нет, мужское занятие после первой предъявы зажать голову между дверью и холодильником, несколько раз попытаться закрыть. 

А.ДОБИН: Я боюсь, тогда вы пополните ряды наших поющих.

ВЛАДИК: Про маму.

С.СТИЛЛАВИН: Какой адский доктор. Доктор, хорошо, возвращаемся к мужчинам. Чего хочет мужчина. Давайте конкретику, смотрите, давайте так, есть ли у нас разные среди мужчин, разные желания по отношению к женщинам?

А.ДОБИН: Нет, я не готов это комментировать пока что.

ВЛАДИК: Вы в свободно стране, доктор.

С.СТИЛЛАВИН: С точки зрения мужлана Тима, желание от женщины обеспечивается только потенцией мужчины.

Т.КЕРБИ: В смысле? Это связано со мной.

С.СТИЛЛАВИН: Ты не смеешься, значит, ты думаешь.

Т.КЕРБИ: Хорошо, подумаю.

А.ДОБИН: Потенция может выражаться не только в физических аспектах, а и в материальных.

ВЛАДИК: Давайте называть так: доктор Анатоль.

С.СТИЛЛАВИН: Онотоль. На украинский манер.

А.ДОБИН: Мужчина дает женщине во всех смыслах, он дает сексуально, дает финансово.

С.СТИЛЛАВИН: Давайте вернем в бетонное русло наш разговор.  Вопрос, есть ли у нас типы желаний мужчиной женщины? Или всем надо одно?

Р.ВАХИДОВ: Пишут наши слушатели: «Такому доктору и пятерку за час не жаль отвалить».

ВЛАДИК: Женщина пишет?

Р.ВАХИДОВ: Мужчина.

С.СТИЛЛАВИН: Дай пять, доктор. Отвали пятерню. Красава, доктор.

А.ДОБИН: Смотрите, давайте мы вернемся. Мы говорили о том, что есть, мы с этого начала передачу с того, что есть в любом крике, в первом крике есть две вещи. Первое, это крик о потребности и об удовлетворении потребности. И мы об этом немножко поговорили, что эти потребности формулируются, исходя из другого, и перерабатываются этим другим, и в каком-то смысле мы уже отчуждаемся от своих потребностей и становимся в каком-то смысле, ну, эти потребности становятся подчинены языку другого. И второй момент есть, тоже очень важный, это не только удовлетворение, но и потребность в присутствии другого, то есть ребенок кричит, он хочет присутствия матери с первой секунды. Он хочет присутствия, он хочет ощущение присутствия. И тут возникает со временем, в течение очень короткого периода возникает загадка о причинах отсутствия матери. Что же это за «икс» такой, куда мать уходит от меня, есть что-то неизвестное. И у него возникает вопрос в отношении того места, куда мать уходит, в отношении того, куда лежит желание матери. И этот смешок имеет, кстати говоря, абсолютно верный заход в этом смешке вашем.

Р.ВАХИДОВ: Куда уходит мать.

ВЛАДИК: Нет, куда уходит цирк.

А.ДОБИН: Вот, смотрите, возникает «икс», в закрытую комнату с отцом. Она уходит в закрытую комнату с отцом ночью. И есть загадка того, что там происходит, во-первых.

Р.ВАХИДОВ: Если вам 12, загадки никакой нет.

А.ДОБИН: Загадка есть всегда, поверьте. Эта загадка сопровождает всю его жизнь, так или иначе. Загадка неизвестного. И любое развитие человека, любой его интерес, это интерес к тому неизвестному,  к тому, куда лежит желание другого человека. И вот ребенок задается этим вопросом внутренне. Он так не формулирует, это формулируем мы взрослым языком. Но для ребенка это загадка, что же такое, куда лежит материнское желание помимо меня, что она хочет?

С.СТИЛЛАВИН: С кем я делю мать, да?

А.ДОБИН: Да, абсолютно, с кем я делю мать. Или с кем, кроме меня, мать делит ложе. 

С.СТИЛЛАВИН: Ну, не так.

А.ДОБИН: Абсолютно так. И у ребенка это вызывает огромную злость.

Р.ВАХИДОВ: Главное, чтобы нас в Госдуме сейчас не слышали. Доктора.

ВЛАДИК: Вы сейчас про ложе?

А.ДОБИН: Нет, нас всех. 

С.СТИЛЛАВИН: Нет, вы самый маленький, смешной, вас легко утащить. 

А.ДОБИН: И поэтому этот «икс», это начало развития…

Р.ВАХИДОВ: Это «ха».

А.ДОБИН: Этот «ха» начало развития.

С.СТИЛЛАВИН: Это «ха» неспроста.

А.ДОБИН: Абсолютно неспроста, это тоже правда. Рустам, успокойтесь, ну, подождите, ну, дайте договорить. Мы же о серьезных вещах, очень болезненных для большинства людей в их взрослой жизни, отсюда вся эта ревность, злость, обида, почему она задержалась на работе, сволочь, на пять минут, или я не могу без нее жить, к кому она ушла, чего она хочет. Или женщина, спрашивающая, а чего он хочет, что ему нужно? И все эти бессмысленные большей частью разговоры, которые ведутся, например, между женщинами о том, «а чего он хочет, а почему он так себя ведет», это как раз разговоры об неизвестном.

С.СТИЛЛАВИН: Как они могут друг с другом об этом говорить, если никто из них не понимает этого и не умеет?

А.ДОБИН: Вы думаете, чтобы говорить, важно понимать и уметь?

С.СТИЛЛАВИН: Но смысл этих разговоров бабьих?

А.ДОБИН: Ну, давайте, мы сейчас уйдем вообще.

С.СТИЛЛАВИН: Язык чешется, потому что у них, да?

А.ДОБИН: Нет, язык чешется у всех, в том числе, и у нас. Я еще не видел ни одного человека, у которого не  чесался бы язык. Просто бывает, что иногда ему этот язык затыкают и не дают его чесать, но, в целом, у большинства людей так или иначе есть желание говорить.

Р.ВАХИДОВ: Сереж, кто любит почесать свой язычок?

А.ДОБИН: Эта загадка… Отбивку дайте.

С.СТИЛЛАВИН: Я всегда вот за такие юмористические программы, не когда шутят, а когда рассказывают.

Р.ВАХИДОВ: Познавательно-юмористические. На самом деле, слушатели вам говорят огромное спасибо.

С.СТИЛЛАВИН: За то, что вскрылся Яковлевич.

А.ДОБИН: На самом деле, оказался не Петровичем.

С.СТИЛЛАВИН: Не Петрович называется.

А.ДОБИН: Смотрите, и это является такой очень серьезной загадкой для любого человека, чего желает… Про это я и говорю, что человек желает не другого, а желания другого. Он желает быть на месте этого «икс», то есть на месте, куда уходит…

Р.ВАХИДОВ: «Ха».

А.ДОБИН: Вы абсолютно правы, но до этого... Нас закроют, мне кажется, поэтому не будем.

С.СТИЛЛАВИН: Доктор, сначала закроют вас. Друзья мои, Анатолия Добина, психолога и нашего, можно сказать, гуру в своем роде забрасывают и комплиментами, и вопросами. И вот один из показательных таких вопросов, попытаюсь вспомнить сейчас, женщина пишет, что, спасибо, доктор, ничего не поняла, но голова перестала болеть. Доктор, это для мужчин, для нас волнующий такой момент, по крайней мере, стереотипные юмористические побасенки, они говорят о том, что когда женщина хочет отказать в близости, она все время говорит, что у нее болит голова. И причем тут голова, ведь мы не собираемся ее травмировать, по крайней мере, на первом этапе. 

А.ДОБИН: Голову?

С.СТИЛЛАВИН: Да. Даже беспокоить ее не будем, пусть лежит спокойно на подушке голова, зафиксированная матами и канатами. Доктор, почему у женщин болит голова не в юмористическом смысле, а вот в прямом?

А.ДОБИН: Смотрите, я думаю, что причин такого, головная боль это психосоматический симптом.

С.СТИЛЛАВИН: То есть, на самом деле, там нечему болеть.

А.ДОБИН: Нет, всегда есть, чему болеть. Есть головные боли, действительно связанные с неврологическими нарушениями и с реальными физическими проблемами. Но в большинстве случаев головная боль связана с психосоматикой в большинстве случаев. Очень часто, например, в процессе сеанса у человека может резко разболеться голова. То есть, на самом деле, это может быть способ выразить злость.

С.СТИЛЛАВИН: Спиритического сеанса?

А.ДОБИН: Ну, на спиритическом сеансе сам бог велел. В на реальном сеансе, например, после какой-то интерпретации, которая разозлила человека, ну, например, или я сказал что-то, что показалось раздражающим, может резко разболеться голова. Это способ выразить злость, не используя язык. То есть, если мы не используем язык для выражения наших чувств, наши чувства выражаются через тело. То есть тело это способ выразить злость, которую я не могу выразить по-другому. У людей могут появляться язвы, много, чего еще, если их злость не находит языка.

Р.ВАХИДОВ: Короче, говорить нужно.

А.ДОБИН: Говорить нужно, да, абсолютно. 

С.СТИЛЛАВИН: Или не злиться?

Р.ВАХИДОВ: Нет, говорить.

А.ДОБИН: Именно поэтому, может быть, в России женщины живут дольше мужчин, они более разговорчивы о своих чувствах. 

С.СТИЛЛАВИН: Не стесняйтесь, парни, сказать ей, какая она дрянь.

ВЛАДИК: Нет, что у тебя болит голова.

Р.ВАХИДОВ: Нормальный мужик не скажет никогда женщине, что она дрянь.

С.СТИЛЛАВИН: Вот именно, поэтому умрет в 50, это понятно. А они нормальные будут получать повышенную пенсию.

Р.ВАХИДОВ: Есть Яковлевич, который берет пять.

С.СТИЛЛАВИН: Берет пять, но тогда на что жить эти годы, когда…

Р.ВАХИДОВ: Можно рассказать ему. Он точно унесет с собой в могилу это.

А.ДОБИН: И мы ему в этом поможем.

С.СТИЛЛАВИН: Доктор, а почему именно у женщин в голову-то это все…

ВЛАДИК: Почему именно пять?

С.СТИЛЛАВИН: Почему женщине именно в голову вот эта злость уходит?

А.ДОБИН: Давайте я до следующей передачи поразмышляю об этом, потому что я не хочу сразу фантазировать на эту тему. Я думаю, что две вещи, во-первых, это злость…

С.СТИЛЛАВИН: А я вот фантазии никогда не откладываю.

Р.ВАХИДОВ: Сергей, я не буду показывать картинку, которую вы вчера прислали.

С.СТИЛЛАВИН: Это не фантазия, это ошибка поиска.

А.ДОБИН: Или ошибка адресата. И вторая вещь, мы, наверное, в следующий раз тоже поговорим, потому что вот эта потребность в желании другого связана и с тем, что женщины часто обламывают мужчину, отказывают ему. А почему женщина часто пробуждает желание в мужчине, чтобы затем его фрустрировать.  Вообще сама природа истерической женщины…

С.СТИЛЛАВИН: Позвольте мне вас фрустрировать.

А.ДОБИН: Нет, это не так бывает. Сама истерическая природа истерической женщины и истерической структуры…

С.СТИЛЛАВИН: Хор смехунов.

Р.ВАХИДОВ: Отличное название для рубрики. Фрустрация.

С.СТИЛЛАВИН: Не мешайте доктору.

А.ДОБИН: Чтобы желание пробуждать, а потом отказывать. И в этом может строиться вся игра истерической женщины. Вся игра ее строится в том, чтобы возбуждать, чтобы резко обломать. Вот то, что динамО.

ВЛАДИК: Давайте на французском.

С.СТИЛЛАВИН: И кабинет у вас на ДинамО?

А.ДОБИН: Кабинет у меня на Беговой, на Белорусской.

Р.ВАХИДОВ: От кого бежите, доктор?

А.ДОБИН: Не знаю пока, после передачи буду думать.

С.СТИЛЛАВИН: Увидите, когда оглянетесь.

Р.ВАХИДОВ: Пишет женщина: «Работаю водителем троллейбуса, слушаю вас в наушниках, ржу…»

С.СТИЛЛАВИН: Забываю открывать двери.

Р.ВАХИДОВ: «Пассажиры уже косятся. Спасибо, что вы есть, доктор».

С.СТИЛЛАВИН: Откройте дверь, там пассажир рвется наружу. 

А.ДОБИН: Давайте, осталось несколько минут всего, давайте очень кратко сформулирую то, к чему мы сегодня пришли. Первый момент, в любых претензиях, в любом хочу, в любых требованиях есть две вещи – это требование удовлетворения потребности и требование присутствия другого, которое затем станет требованием любви другого. «Я желаю любви другого». И, наверное, в следующий раз о том, почему эта потребность в любви так часто превращается в разные формы извращений.

ВЛАДИК: Вот это любопытно, кстати, жаль, что мало времени.

А.ДОБИН: И какую длинную историю, на самом деле…

С.СТИЛЛАВИН: Нет, время на извращения найдется.

А.ДОБИН: И какую длинную историю потом проложит вот этот «икс», о котором мы говорили. «Икс» - загадки желания другого. Он проложит огромный путь в разные формы от нормальных сексуальных отношений, хотя что называть нормальными, вопрос. До первертных, извращенных…

С.СТИЛЛАВИН: А что называть первертными? 

А.ДОБИН: Да, это правда.

С.СТИЛЛАВИН: Ну, заигрался с сумочкой, с кем не бывает.

А.ДОБИН: Хорошо, если с сумочкой.

Р.ВАХИДОВ: А если это рюкзак?

С.СТИЛЛАВИН: Рюкзак десантника.

ВЛАДИК: Чемодан соседа.

А.ДОБИН: Соседа в метро.

С.СТИЛЛАВИН: Доктор, мне очень неловко. Кстати, к концу эфира доктор вновь расслабился и начал наглаживать со всех сторон микрофон, и мне горько, что эта холодная сталь не отмечает никакой трансформации.

ВЛАДИК: Будем называть это динамО.

Р.ВАХИДОВ: Холодная сталь. 

А.ДОБИН: Бесчувственная сталь.

С.СТИЛЛАВИН: Доктор, мы пошли пить таблеточки, рекомендованные вами для ускоренного курса. Анатолий Добин, ищите на Беговой, сейчас побежит. Хорошего дня, до завтра.

00:00
00:00
</>